Решение ЕСПЧ от 05.10.2010

«По вопросу приемлемости жалобы № 420/07 „Карин Кепке (Karin Kopke) против Германии“ [рус., англ.]»

РЕШЕНИЕ

---

<*> Перевод с английского к.ю.н. Н.В. Прусаковой.

По делу «Карин Кепке против Германии» Европейский Суд по правам человека (Пятая Секция), рассматривая дело 5 октября 2010 г. Палатой в составе:

Пэра Лоренсена, Председателя Палаты,

Ренате Егер,

Карела Юнгвирта,

Марка Виллингера,

Мирьяны Лазаровой Трайковской,

Здравки Каладжиевой,

Анны Юдковской, судей,

а также при участии Клаудии Вестердийк, Секретаря Секции Суда,

принимая во внимание жалобу, поданную 22 декабря 2006 г.,

проведя заседание, вынес следующее Решение:

ФАКТЫ

Заявительница Карин Кепке, гражданка Германии, родилась в 1953 году и проживает в г. Фелдберге (Feldberg). Интересы заявительницы в Европейском Суде представлял К. Николаи (K. Nicolai), адвокат, практикующий в г. Нейштрелице (Neustrelitz).

A. Обстоятельства дела

Факты по делу, изложенные сторонами, могут быть представлены следующим образом.

1. Предыстория дела

Заявительница начала работать продавцом в 1968 году. С 1 августа 1991 г. до своего увольнения 5 ноября 2002 г. он работала продавцом и кассиром в супермаркете г. Фелдберга. С тех пор она является безработной.

В сентябре 2002 года работодатель заявительницы обнаружил несоответствия в бухгалтерских отчетах отдела напитков супермаркета, сумма распечатанных чеков за пустые использованные бутылки превышала стоимость бутылок, принятых супермаркетом. Он заподозрил заявительницу и другого работника в мошенничестве при расчетах.

В период с 7 по 19 октября 2002 г. работодатель заявительницы с помощью детективного агентства вел скрытое видеонаблюдение за отделом напитков супермаркета. Камера просматривала пространство за кассой, включая сейф, кассу, и место непосредственно вокруг кассы. Детективное агентство произвело видеозапись и изучило полученные данные. Оно составило письменный отчет и предоставило несколько фотографий с видеозаписи, которые были направлены работодателю заявительницы вместе с двумя копиями видеозаписи (одна касалась заявительницы, вторая — другого работника, за которым велось наблюдение).

5 ноября 2002 г. работодатель заявительницы уволил ее без предупреждения о краже. Заявительнице были предъявлены обвинения в мошенничестве при расчетах в отделе напитков супермаркета и краже денег (около 100 евро за период проведения видеонаблюдения) из кассы, которые она спрятала под одеждой.

2. Производство в трудовом суде

14 ноября 2002 г. заявительница, чьи интересы представлял адвокат на протяжении всего производства, подала иск против работодателя в трудовой суд г. Нейбранденбурга, требуя признания увольнения недействительным. Она требовала компенсации морального вреда, который был ей причинен в результате видеонаблюдения, а также передачи ей видеозаписи, включая все ее копии. Ей оказывалась правовая помощь на протяжении всего производства.

Заявительница оспаривала факты мошенничества с деньгами из кассы или кражи денег и утверждала, что она лишь положила в карман чаевые, полученные от покупателей. В соответствии с существовавшей в супермаркете практикой она позднее положила эти чаевые в отдельную кассу, где хранились чаевые всех сотрудников. Она возражала против проведения видеонаблюдения, утверждая, что оно нарушало ее право на личную жизнь.

29 августа 2003 г. трудовой суд отклонил иск заявительницы после проведения слушаний, в ходе которых были заслушаны в качестве свидетелей со стороны ответчика трое сотрудников, причастные к установлению видеонаблюдения за заявительницей и ее увольнению, и изучены видеозаписи, представленные ответчиком.

Трудовой суд решил, что ответчик имел право уволить заявительницу без предупреждения. Он счел, что ответчик был вправе наблюдать за заявительницей с помощью видеонаблюдения и использовать полученные видеозаписи. Обнаруженная в ходе инвентаризации недостача в отделе напитков супермаркета и несоответствие сумм за возвращенные пустые бутылки и стоимости всех бутылок, проданных супермаркетом во время рабочего времени заявительницы, являлись достаточным основанием для принятия ответчиком решения о проведении видеонаблюдения. Право собственности ответчика было серьезно нарушено.

При таких обстоятельствах видеонаблюдение за работником было законным, как подтвердил Федеральный трудовой суд в своем постановлении от 27 марта 2003 г. (дело № 2 AZR 51/02, см. раздел «Соответствующие внутригосударственные законодательство и судебная практика» настоящего Решения). В случае скрытого видеонаблюдения за работником в связи с подозрением в краже основное право работодателя на уважение права собственности должно быть соотнесено с основным правом работника на уважение личной жизни третьими лицами, включая работодателя и коллег. Необходимы особые обстоятельства, чтобы оправдать вмешательство в право работника на личную жизнь, которое должно быть пропорциональным.

При оценке противоположных интересов в настоящем деле трудовой суд признал, что ответчик имел право подвергнуть заявительницу скрытому видеонаблюдению. При той организации работы, которая была в отделе напитков супермаркета, не существовало иных средств для защиты права собственности ответчика. Наблюдение не было произвольным, а было установлено после возникновения подозрений в краже в отношении двоих сотрудников. Полученные видеозаписи использовались руководством ответчика и были представлены в суд в качестве обоснования увольнения заявительницы без предупреждения. Не существовало какого-либо риска использования видеозаписи в других целях. Таким образом, заявительница не имела ни права на компенсацию вреда, ни права на получение видеозаписей.

Трудовой суд, принимая во внимание представленные доказательства, включая информацию, полученную после изучения видеозаписей, решил, что ответчик располагал достаточными основаниями, чтобы сделать вывод о том, что заявительница в течение рассматриваемого периода неоднократно совершала правонарушения против его собственности. Заявительница не доказала, что деньги, которая она, несомненно, брала из кассы, являлись чаевыми. В любом случае не было необходимости в заслушивании свидетелей, названных заявительницей, чтобы доказать, что деньги являлись чаевыми, поскольку согласно действующим трудовым правилам чаевые также являлись собственностью ответчика.

3. Производство в Апелляционном трудовом суде

18 мая 2004 г. Апелляционный трудовой суд г. Мекленбурга (Mecklenburg) земли Западная Померания, который предоставил заявительнице правовую помощь, отклонил ее жалобу и отказал в праве на подачу жалобы по вопросам права.

Апелляционный трудовой суд, ссылаясь на практику Федерального трудового суда, постановление от 27 марта 2003 г., дело № 2 AZR 51/02 (см. раздел «Соответствующие внутригосударственные законодательство и судебная практика» настоящего Решения), подтвердил выводы трудового суда о том, что ответчик имел право производить видеонаблюдение за зоной кассы отдела напитков и что увольнение заявительницы без предупреждения было обоснованно, так как после просмотра в суде видеозаписи заявительница призналась, что неоднократно брала деньги из кассы.

Скрытое видеонаблюдение за заявительницей соответствовало требованиям Федерального закона «О защите данных» (Bundesdatenschutzgesetz, см. раздел «Соответствующие внутригосударственные законодательство и судебная практика» настоящего Решения), который ввел нормы Директивы 95/46/ЕС во внутригосударственное законодательство. Рабочее место кассира за кассой не являлось в супермаркете зоной, доступной для покупателей. Таким образом, видеонаблюдение за ней не подпадает под § 2 статьи 6b этого закона. В любом случае кассир, за которым велось видеонаблюдение, не может ссылаться на тот факт, что видеонаблюдение также затрагивало покупателей, которые стояли у кассы и в отношении которых это видеонаблюдение не было допустимо.

Апелляционный трудовой суд далее заключил, что отсутствует необходимость в дальнейшем изучении доказательств, в частности в просмотре видеозаписи, после того, как заявительница призналась, что неоднократно брала из кассы деньги и клала их в свой карман. Поскольку одно это является основанием для увольнения без предупреждения, использование видеозаписи в качестве доказательства в производстве не является необходимым. Даже если допустить, что ответчик узнал незаконным способом о том, что заявительница брала деньги из кассы и исключить это доказательство, ответчику ничего не препятствовало делать подобные утверждения, а заявительница должна была правдиво отвечать на них.

Кроме того, не было необходимости в сборе дополнительных доказательств для подтверждения того, брала ли заявительница чаевые только из отделения, предназначенного для их хранения. От работодателя нельзя ожидать сохранения трудовых отношений с кассиром, который клал деньги в карман, не ведя при этом никаких записей о том, где эти деньги будут находиться. Показания свидетелей, названных заявительницей в целях доказательства того, что для чаевых существовало специальное отделение и заявительница клала деньги туда, не могут являться достаточным доказательством того, что все деньги, взятые из кассы отдела напитков, являлись чаевыми и должны были быть положены в отделение для чаевых.

Апелляционный трудовой суд в заключение установил, что по крайней мере на стадии этого производства заявительница не могла требовать уничтожения видеозаписей. Ответчик имел право хранить видеозаписи как минимум до принятия окончательного решения суда в разбирательстве, инициированном заявительницей, до тех пор, пока они являются приемлемыми и в них существует необходимость (см. для сравнения § 5 статьи 6b Федерального закона «О защите данных»).

4. Производство в Федеральном трудовом суде

Решением от 14 декабря 2004 г. Федеральный трудовой суд отклонил жалобу заявительницы на отказ Апелляционного трудового суда удовлетворить ее апелляционную жалобу. Он также отклонил ходатайство заявительницы о предоставлении правовой помощи, поскольку ее жалоба не имела разумных перспектив на успех.

Федеральный трудовой суд признал, в частности, что Апелляционный трудовой суд не отступил от судебной практики Федерального трудового суда. В любом случае Апелляционный трудовой суд оставил открытым вопрос о том, было ли установление видеонаблюдения за заявительницей законным и должны ли полученные с помощью него доказательства использоваться в производстве в трудовых судах. Вместо этого он основывал свое решение на фактах, не оспариваемых сторонами. Поскольку он счел, что увольнение заявительницы было законным, таким образом, он признал ее требование о компенсации вреда необоснованным. Следовательно, законность видеонаблюдения является вопросом, не влияющим на исход разбирательства.

5. Производство в Федеральном конституционном суде

31 января 2005 г. заявительница подала жалобу в Федеральный конституционный суд. Она утверждала, в частности, что ее право на личную жизнь (allgemeines Personlichkeitsrecht) было нарушено в связи с незаконным скрытым наблюдением, обработкой данных, полученных с его помощью, их использованием в разбирательствах в трудовых судах, отказавшихся уничтожить полученные видеозаписи. Кроме того, она считала, что были нарушены ее право на справедливый суд и право быть выслушанной в суде, так как суды отказались принять соответствующие доказательства. Она далее утверждала, что отказ Федерального трудового суда в предоставлении ей правовой помощи нарушил ее право на равный доступ к суду.

28 июня 2006 г. Федеральный конституционный суд отказал в рассмотрении конституционной жалобы заявительницы и удовлетворении ее запроса о предоставлении правовой помощи (дело № 1 BvR 379/05). Он пришел к выводу, что жалоба заявительницы не имела шансов на успех, так как она не содержала признаков нарушения ее прав решениями трудовых судов.

B. Соответствующие внутригосударственные законодательство и судебная практика

1. Положения Федерального закона «О защите данных»

Положения, направленные на защиту граждан от нарушения их права на личную жизнь в результате способа обработки персональных данных, содержатся в Федеральном законе «О защите данных», разработанном в целях применения Директивы Европейского парламента № 95/46/EC и Решения Совета Европы от 24 октября 1995 г. о защите граждан в ходе обработки персональных данных и о свободном перемещении этих данных.

Статья 6b Федерального закона «О защите данных» определяет правила осуществления контроля с помощью оптико-электронных устройств за местами, доступными для граждан. Такое видеонаблюдение является законным лишь в том случае, если оно является необходимым, в частности, для достижения законных целей с учетом строго определенных условий, и если нет каких-либо признаков нарушения законных интересов лица, которому принадлежат данные (N 3, § 1 статьи 6b). Должны быть приняты надлежащие меры для того, чтобы сделать очевидным осуществление контроля и личность наблюдателя (§ 2 статьи 6b). Данные должны быть уничтожены, как только в них отпадает необходимость, при достижении цели или если дальнейшее хранение противоречит законным интересам лица, которому принадлежат данные (§ 5 статьи 6b).

1 сентября 2009 г. вступила в силу новая статья 32 Федерального закона «О защите данных». Она кодифицирует (см. постановление трудового суда г. Берлина от 18 февраля 2010 г., дело № 38 Ca 12879/09) сложившуюся ранее практику Федерального трудового суда о видеонаблюдении на рабочих местах (см. ниже). Согласно части 1 статьи 32 персональные данные работника могут собираться и использоваться в отношении связанных с трудовой деятельностью целей для вынесения решения о найме или после найма о заключении или прекращении трудового договора. Персональные данные могут собираться, обрабатываться и использоваться для расследования преступления лишь при условии, что имеются задокументированные фактические основания полагать, что лицо, которому принадлежат данные, совершило преступление в ходе трудовой деятельности, что сбор, обработка и использование таких данных необходимы для расследования, если работник не обладает более значимыми законными интересами при решении вопроса о возможности сбора, обработки и использования таких данных, а также, в частности, если их вид и пределы пропорциональны преследуемой цели.

2. Судебная практика Федерального трудового суда

27 марта 2003 г. Федеральный трудовой суд вынес руководящее постановление о законности скрытого видеонаблюдения на рабочих местах (дело № 2 AZR 51/02).

Федеральный трудовой суд, оставив без изменений постановление Апелляционного трудового суда г. Шлесвиг-Хольтайн (Schleswig-Holstein) от 4 декабря 2001 г. (дело № 1 Sa 392 b/01), признал, что скрытое видеонаблюдение за работником со стороны работодателя является вмешательством в основное право на личную жизнь, гарантированное частью 1 статьи 1 в сочетании со статьей 1 Основного закона, которое должно соблюдаться в отношениях между частными лицами, включая трудовые отношения. Это право должно быть сопоставимо с интересом работодателя в сборе доказательств в поддержку своих требований с учетом необходимости эффективной судебной системы, чего требует принцип верховенства права.

Однако такое вмешательство в право работника на личную жизнь обоснованно и не влечет исключения доказательств, полученных подобным способом, в последующем судебном производстве, в случае если имели место обоснованные подозрения в том, что работник совершил преступление или другое серьезное правонарушение в отношении работодателя, если менее навязчивые меры для рассмотрения подозрений были исчерпаны, видеонаблюдение было на практике единственным средством для подтверждения подозрений и если данная мера была пропорциональной.

Федеральный трудовой суд подтвердил свои выводы в нескольких последующих решениях (см. решение Федерального трудового суда от 29 июня 2004 г., дело № 1 ABR 21/03, решение от 14 декабря 2004 г., дело № 1 ABR 34/03, а также решение от 26 августа 2008 г., дело № 1 ABR 16/07).

ЖАЛОБЫ

Заявительница утверждала, что скрытое видеонаблюдение за ней со стороны работодателя, а также запись, неконтролируемая обработка и использование персональных данных, полученных с помощью него, нарушили ее право на личную жизнь, охраняемое статьей 8 Конвенции.

Заявительница, ссылаясь на статью 6 Конвенции, далее жаловалась на то, что производство в судах Германии было несправедливым, поскольку суды отклонили ее ходатайство о принятии свидетельских показаний, доказывающих, что ее действия были обоснованными.

Кроме того, заявительница утверждала, что отказ Федерального трудового суда в предоставлении ей правовой помощи во время разбирательства в нем являлся нарушением статьи 6 Конвенции во взаимосвязи со статьей 14 Конвенции.

ПРАВО

A. Жалоба на нарушение статьи 8 Конвенции

По утверждению заявительницы, скрытое видеонаблюдение, решение о котором было принято работодателем и которое было проведено детективным агентством, а также запись и использование полученных данных при разбирательствах в судах Германии нарушили ее право на личную жизнь, гарантированное статьей 8 Конвенции, которая гласит:

«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.»

2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».

1. Приемлемость жалобы на нарушение статьи 8 Конвенции

Заявительница считала, что скрытое видеонаблюдение за ее рабочим местом в отделе напитков супермаркета, проводимое в период с 7 по 19 октября 2002 г. в течение 15 часов, запись персональных данных, изучение записей третьими лицами без ее уведомления и согласия, использование видеозаписи в качестве доказательства в производстве в трудовых судах и отказ суда вынести решение об уничтожении записей являлись серьезным вмешательством в ее право на личную жизнь.

Европейский Суд напоминает, что понятие «личная жизнь» распространяется на аспекты, касающиеся самоидентичности, такие, как имя или изображение (см. Решение Европейского Суда по делу «Шюссель против Австрии» (Schussel v. Austria) от 21 февраля 2002 г., жалоба № 42409/98, а также Постановление Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии» (Von Hannover v. Germany), жалоба № 59320/00, § 50, ECHR 2004-VI). Это может включать деятельность профессионального или делового характера, а может касаться мер, примененных за пределами жилища или частных помещений (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу «Пек против Соединенного Королевства» (Peck v. United Kingdom), жалоба № 44647/98, § 57 - 58, ECHR 2003-I, Постановление Европейского Суда по делу «Перри против Соединенного Королевства» (Perry v. United Kingdom), жалоба № 63737/00, § 36 — 37, ECHR 2003-IX (извлечения), а также Решение Европейского Суда по делу «Йонина Бенедиктсдоттир против Исландии» (Jonina Benediktsdottir v. Iceland) от 16 июня 2009 г., жалоба № 38079/06 <*>).

---

<*> См. в настоящем номере на с. 93 — 107 (примеч. редактора).

В отношении контроля за действиями частных лиц с использованием фотоаппаратуры Европейский Суд признал, что интересы по охране личной жизни могут возникнуть в отношении записей данных и при систематическом или постоянном характере съемки (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу «P.G. и J.H. против Соединенного Королевства» (P.G. and J.H. v. United Kingdom), жалоба № 44787/98, § 57, ECHR 2001-IX, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Пек против Соединенного Королевства», § 58 - 59, а также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Перри против Соединенного Королевства», § 38). Европейский Суд далее счел относимым в этой связи вопрос о том, было ли конкретное лицо затронуто контрольными мерами (см. для сравнения Постановление Большой Палаты Европейского Суда «Ротару против Румынии» (Rotaru v. Romania), жалоба № 28341/95, § 43 - 44, ECHR 2000-V, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Пек против Соединенного Королевства», § 59, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Перри против Соединенного Королевства», § 38), а также подверглись ли персональные данные обработке или использованию способом, являющимся нарушением права на уважение личной жизни (см., в частности, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Перри против Соединенного Королевства», § 40 — 41, а также Постановление Европейского Суда по делу «I. против Финляндии» (I. v. Finland) от 17 июля 2008 г., жалоба № 20511/03, § 35). Разумные ожидания лица относительно неприкосновенности его личной жизни являются значительным, хотя и не единственным необходимым решающим фактором (см. Постановление Европейского Суда по делу «Халфорд против Соединенного Королевства» (Halford v. United Kingdom) от 25 июня 1997 г., § 45, Reports of Judgments and Decisions 1997-III, а также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Перри против Соединенного Королевства», § 37).

Европейский Суд отметил, что в настоящем деле видеозапись действий заявительницы на ее рабочем месте была сделана без предварительного уведомления по решению ее работодателя. Полученное с помощью этого изображение обрабатывалось и изучалось несколькими лицами и было использовано во время публичных слушаний в трудовых судах. Европейский Суд, таким образом, согласен с тем, что указанные меры затрагивали личную жизнь заявительницы по смыслу пункта 1 статьи 8 Конвенции.

2. Соблюдение статьи 8 Конвенции

Заявительница утверждала, что вмешательство в ее права, предусмотренные статьей 8 Конвенции, было необоснованным. Оно не было предусмотрено законом. Трудовые суды неправильно применили законодательство Германии и не рассмотрели ее жалобу в свете внутригосударственной судебной практики. В тот период, когда заявительница подверглась видеонаблюдению со стороны работодателя, Директива № 95/46/EC не была имплементирована в систему действующего законодательства в части, касающейся трудовых отношений, и наблюдение за заявительницей не было предусмотрено внутригосударственным законодательством. Соответствующие правовые положения также не содержат достаточных гарантий против нарушений. В любом случае подозрение со стороны работодателя относительно совершения работником кражи не оправдывает установления видеонаблюдения за этим лицом.

Европейский Суд отмечает, прежде всего, что заявительница не жаловалась на осуществление видеонаблюдения со стороны представителей государства — видеонаблюдение было проведено по решению работодателя, частной компании. Ее жалоба касается вопроса о том, существовала ли надлежащая защита со стороны государства ее личной жизни в связи с проведением видеонаблюдения на ее рабочем месте.

Европейский Суд напоминает, что, хотя для целей статьи 8 Конвенции существенно обеспечивать защиту частных лиц от произвольного вмешательства со стороны государственных органов, это не ограничивается лишь тем, что государство воздерживается от такого вмешательства: в дополнение к первичному негативному обязательству могут существовать позитивные обязательства эффективного соблюдения права на личную жизнь. Такие обязательства могут включать принятие мер, направленных на обеспечение уважения личной жизни даже в сфере отношений между отдельными частными лицами (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии», § 57, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «I. против Финляндии», § 36, Постановление Европейского Суда по делу «K.U. против Финляндии» (K.U. v. Finland) от 2 декабря 2008 г., жалоба № 2872/02, § 42 — 43, а также упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Йонина Бенедиктсдоттир против Исландии»). Граница между позитивными и негативными обязательствами государства по статье 8 Конвенции не поддается четкому определению. В обоих случаях следует учитывать необходимость соблюдения справедливого баланса между противоположными интересами, что может включать противоположные частные и публичные интересы или конвенционные обязательства (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Эванс против Соединенного Королевства» (Evans v. United Kingdom), жалоба № 339/05, § 75 и 77, ECHR 2007-IV), а также тот факт, что в обоих случаях государство пользуется определенной свободой усмотрения (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии», ibid. <*>, Постановление Европейского Суда по делу «Реклос и Давурлис против Греции» (Reklos and Davourlis v. Greece), жалоба № 1234/05, § 36, ECHR 2009-... (извлечения), а также упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Йонина Бенедиктсдоттир против Исландии», ibid.).

---

<*> Ibid. (лат. сокращение от ibidem) — там же (примеч. переводчика).

Европейский Суд далее напоминает, что существуют различные способы обеспечения уважения права на личную жизнь и что характер обязательств государства будет зависеть от конкретных аспектов личной жизни. Выбор средств для обеспечения соблюдения статьи 8 Конвенции в сфере защиты от действий частных лиц в принципе остается на усмотрение государства (см. Постановление Европейского Суда по делу «X. и Y. против Нидерландов» (X. and Y. v. Netherlands) от 26 марта 1985 г., § 24, Series A, № 91, Постановление Европейского Суда по делу «М.С. против Болгарии» (M.C. v. Bulgaria), жалоба № 39272/98, § 150, ECHR 2003-XII, а также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «K.U. против Финляндии», § 43). Однако Европейский Суд признал, что при определенных обстоятельствах позитивное обязательство государства по статье 8 Конвенции соблюдается должным образом лишь в случае, если государственные гарантии обеспечивают соблюдение права на личную жизнь в отношениях между частными лицами путем установления законодательных положений, предусматривающих условия соблюдения баланса между различными интересами, которые требуют защиты в каждом конкретном случае. Следовательно, Европейский Суд решил, в частности, что эффективные меры устрашения в отношении действий, затрагивающих основные ценности и существенные аспекты личной жизни, требуют введения эффективных уголовно-правовых норм (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «X. и Y. против Нидерландов», § 23, 24 и 27, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «М.С. против Болгарии», § 150, оба касаются тяжких преступлений сексуального характера в отношении несовершеннолетних, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «K.U. против Финляндии», § 43, 49, касающееся объявлений сексуального характера о несовершеннолетнем лице на сайте знакомств). Он далее решил, что Высокие Договаривающиеся Стороны обязаны разрабатывать надлежащие правовые нормы в целях уважения физической неприкосновенности пациентов больниц (см., в частности, Постановление Европейского Суда по делу «Кодарцэ против Румынии» (Codarcea v. Romania) от 2 июня 2009 г., жалоба № 31675/04, § 102 — 104, с последующими ссылками).

В настоящем деле Европейский Суд, таким образом, должен рассмотреть вопрос о том, установило ли государство в контексте своих позитивных обязательств по статье 8 Конвенции справедливый баланс между правом заявительницы на уважение личной жизни, с одной стороны, и интересом работодателя в защите его прав собственности, гарантированных статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции, а также публичным интересом надлежащего отправления правосудия, с другой стороны.

Прежде всего Европейский Суд отмечает, что в соответствующий период условия, при которых работодатель мог прибегнуть к скрытому видеонаблюдению за работником в целях расследования преступления, в совершении которого работник подозревался во время работы, еще не были установлены законом. В частности, новая статья 32 Федерального закона «О защите данных», которая регулирует данный вопрос, вступила в силу лишь 1 сентября 2009 г. (см. раздел «Соответствующие внутригосударственные законодательство и судебная практика» настоящего Решения). Однако Европейский Суд считает, что Федеральный трудовой суд в своей судебной практике путем толкования норм о праве работника на личную жизнь, гарантированных частью 1 статьи 2 в сочетании со статьей 1 Основного закона, установил важные границы приемлемости такого видеонаблюдения, обеспечивающих защиту права работника на личную жизнь от произвольного вмешательства (см. раздел «Соответствующие внутригосударственные законодательство и судебная практика» настоящего Решения). В частности, работодатель имел право устанавливать видеонаблюдение за работником на его рабочем месте лишь в случае наличия обоснованных подозрений в том, что работник совершил правонарушение, и если это наблюдение пропорционально цели проведения расследования по факту нарушения. Данные гарантии были позднее кодифицированы в статье 32 Федерального закона «О защите данных» (см. раздел «Соответствующие внутригосударственные законодательство и судебная практика» настоящего Решения). Это отвечает возрастающей потребности защиты личной жизни, возникшей в связи с появлением новых коммуникационных технологий, позволяющих хранить и воспроизводить персональные данные (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Фон Ганновер против Германии», § 70, с последующими ссылками). Европейский Суд далее установил, что в настоящем деле на эту судебную практику прямо ссылались и использовали в своей работе суды Германии. Вместе с тем он высказал мнение о том, что скрытое видеонаблюдение на рабочем месте при возникновении обоснованных подозрений в краже не касается личной жизни лица в степени, сравнимой с влиянием на личную жизнь серьезных действий, в отношении которых Европейский Суд счел законодательную защиту обязательной (см. выше).

При таких обстоятельствах Европейский Суд удовлетворен тем, что, по крайней мере, на момент рассматриваемых событий соблюдение права на личную жизнь заявительницы и прав ее работодателя при скрытом видеонаблюдении могло быть должным образом обеспечено внутригосударственной судебной практикой без возникновения обязанности государства по разработке соответствующего законодательства в целях соблюдения позитивных обязательств по статье 8 Конвенции.

При изучении способа применения судами Германии этой судебной практики в конкретных обстоятельствах дела заявительницы и соотношения противоположных интересов Европейский Суд установил, с одной стороны, что скрытое видеонаблюдение за работником на его рабочем месте должно само по себе быть признано существенным вмешательством в право работника на личную жизнь. Оно влечет за собой зафиксированное и способное к воспроизведению документирование действий лица на рабочем месте, которого работник, обязанный согласно трудовому договору исполнять свои обязанности на этом месте, не может избежать. Однако, как отметили суды Германии, видеонаблюдение за работником осуществлялось лишь после обнаружения недостачи и несоответствий в расчетах в отделе напитков, где работала заявительница, ставшая объектом видеонаблюдения.

Европейский Суд далее отмечает, что суды Германии знали о том, что меры наблюдения были ограничены во времени, видеонаблюдение осуществлялось две недели. Они также приняли во внимание тот факт, что применение мер было ограничено в том, что касается области наблюдения, не рабочим местом заявительницы и отделом напитков в целом, а лишь пространством за кассой, включая прилавок, кассу и пространство непосредственно вокруг кассы, которое, кроме того, нельзя считать особенно уединенным местом, поскольку отдел напитков был доступен для посетителей.

Суды Германии далее подчеркнули, что полученные видеоданные обрабатывались ограниченным количеством лиц, работающих в детективном агентстве, и персоналом работодателя. Они использовались лишь для целей прекращения трудовых отношений с заявительницей, включая производство в трудовых судах, инициированное в этом отношении заявительницей. Таким образом, вмешательство в личную жизнь заявительницы было ограничено тем, что оно было необходимо для достижения целей, преследуемых с помощью видеонаблюдения.

Внутригосударственные суды придали значение тому факту, что работодатель, с другой стороны, имел интерес по защите своих прав собственности, гарантированных статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции. Для его трудовых отношений с заявительницей, как человеком, которому он доверил работу с кассой, было существенно, чтобы он мог полагаться на то, что она не допустит кражи денег из кассы. Европейский Суд далее соглашается с выводами трудовых судов о том, что интерес работодателя в защите его прав собственности мог быть обеспечен лишь в случае, если он мог собрать доказательства преступного поведения заявительницы в ходе производства в судах Германии, а также если он мог хранить полученные данные до вынесения окончательного решения суда в производстве, инициированном заявительницей. Это также служило общественному интересу надлежащего отправления правосудия судами Германии, которые должны были быть способны установить истину, соблюдая при этом конвенционные права всех затронутых лиц. Кроме того, скрытое видеонаблюдение за заявительницей служило цели снятия подозрений с остальных работников, не виновных в совершении какого-либо преступления.

В отношении соблюдения баланса между противоположными интересами Европейский Суд далее установил, что суды страны сочли, что не существовало каких-либо иных эффективных средств защиты права собственности работодателя, которые бы в меньшей степени влияли на право заявительницы на уважение личной жизни. Учитывая обстоятельства настоящего дела, Европейский Суд соглашается с данным выводом. В ходе инвентаризации, проведенной в отделе напитков, нельзя было установить связь между недостачей и действиями конкретного работника. Контроль со стороны начальства или коллег или открытое видеонаблюдение не имели бы шансов на успех при раскрытии кражи.

Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд приходит к выводу, что в настоящем деле ничто не указывает на то, что внутригосударственные власти в пределах своей свободы усмотрения не установили справедливого баланса между правом заявительницы на уважение личной жизни, гарантированным статьей 8 Конвенцией, с одной стороны, и интересом работодателя в защите прав собственности, а также публичным интересом в надлежащем отправлении правосудия, с другой.

Однако Европейскому Суду представляется, что соблюдение внутригосударственными органами справедливого баланса между рассматриваемыми интересами не является единственным способом исполнения их конвенционных обязанностей. Противоположным интересам должно быть придано иное значение в будущем, с учетом той степени вмешательства в личную жизнь, которую обеспечивают постоянно совершенствующиеся технологии.

Следовательно, в этой части жалоба должна быть объявлена явно необоснованной в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

B. Жалоба на нарушение статьи 6 Конвенции во взаимосвязи со статьей 14 Конвенции

Заявительница далее утверждала, что производство в судах Германии было несправедливым в той части, в какой суды отказались заслушать кого-либо из многочисленных свидетелей, указанных ею с целью доказать, что ее действия были обоснованными и она не совершала кражи.

Кроме того, заявительница жаловалась на то, что Федеральный трудовой суд отказал в предоставлении ей правовой помощи даже с учетом того, что она не могла позволить себе нанять адвоката. Если бы ее адвокат не согласился представлять ее интересы бесплатно, в связи с ее финансовой ситуацией она была бы поставлена в менее выгодное по сравнению с другой стороной в ходе судопроизводства по ее жалобе положение и не могла бы представлять свою жалобу в этом суде, а затем и в Федеральном конституционном суде.

Заявительница ссылалась на статью 6 Конвенции во взаимосвязи со статьей 14 Конвенции.

Европейский Суд изучил эту часть жалобы заявительницы. Однако, принимая во внимание документы, имеющиеся в его распоряжении, Европейский Суд полагает, что она не содержит каких-либо признаков нарушения прав и свобод, предусмотренных Конвенцией и Протоколами к ней.

Следовательно, эта часть жалобы также должна быть объявлена явно необоснованной в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

объявил жалобу неприемлемой для рассмотрения по существу.

DECISION

---

The European Court of Human Rights (Fifth Section), sitting on 5 October 2010 as a Chamber composed of:

Peer Lorenzen, President,

Renate Jaeger,

Karel Jungwiert,

Mark Villiger,

Mirjana Lazarova Trajkovska,

Zdravka Kalaydjieva,

Ganna Yudkivska, judges,

and Claudia Westerdiek, Section Registrar,

Having regard to the above application lodged on 22 December 2006,

Having deliberated, decides as follows:

THE FACTS

The applicant, Ms Karin Köpke , is a German national who was born in 1953 and lives in Feldberg. She was represented before the Court by Mr K. Nicolai, a lawyer practising in Neustrelitz.

A. The circumstances of the case

The facts of the case, as submitted by the applicant, may be summarised as follows.

1. Background to the case

The applicant started working as a shop assistant in 1968. From 1 August 1991 until her dismissal on 5 November 2002 she was employed as a shop assistant and cashier in a supermarket in Feldberg. She has been unemployed since then.

The applicant's employer noted in September 2002 that there were irregularities concerning the accounts in the drinks department of that supermarket, in that the sum of the till receipts for empty deposit bottles which had been printed out exceeded the total value of empty deposit bottles received by the supermarket. It suspected the applicant and another employee of having manipulated the accounts.

Between 7 October 2002 and 19 October 2002 the applicant's employer, with the help of a detective agency, carried out covert video surveillance of the supermarket's drinks department. The camera covered the area behind the cash desk including the till, the cashier and the area immediately surrounding the cash desk. The detective agency made a video and examined the data obtained. It drew up a written report and produced several photos from the recording, which it sent to the applicant's employer together with two copies of the video (one concerning the applicant and one concerning the other employee monitored).

On 5 November 2002 the applicant's employer dismissed the applicant without notice for theft. The applicant was accused of having manipulated the accounts in the drinks department of the supermarket and of having taken money (some 100 euros during the period in which she had been filmed) from the tills for herself which she had hidden in her clothes.

2. The proceedings before the Labour Court

On 14 November 2002 the applicant, who was represented by counsel throughout the proceedings, brought an action in the Neubrandenburg Labour Court against her employer, requesting that the court find her dismissal invalid. She further claimed compensation for non-pecuniary damage she had suffered as a result of the covert video surveillance and requested to be given the videotapes, including all copies made thereof. She was granted legal aid for these proceedings.

The applicant contested having manipulated the tills or having stolen money and submitted that she had only put tips she had received from customers into her pockets. In accordance with the supermarket's practice, she had later put these tips into a separate till where all tips received by supermarket staff were collected. She further objected to the use of the covert video surveillance, arguing that this surveillance had breached her right to protection of her privacy.

On 29 August 2003 the Neubrandenburg Labour Court dismissed the applicant's action, having held a hearing in which it heard as witnesses the three staff members of the defendant party involved in the applicant's video surveillance and dismissal and having watched the video tapes submitted by the defendant party.

The Labour Court found that the defendant party had been entitled to dismiss the applicant without notice. It considered that the defendant party had been authorised to observe the applicant by means of covert video surveillance and to use the recording obtained thereby. The losses discovered in the drinks department during stocktaking and the irregularities between the amount of money paid out for returned empty deposit bottles and the value of the full bottles sold in the market during the applicant's working time had constituted sufficient grounds for the defendant party to order her surveillance. The defendant party's property rights had been seriously interfered with.

In such circumstances, the video observation of an employee was lawful, as had been confirmed by the Federal Labour Court in its judgment of 27 March 2003 (file no. 2 AZR 51/02, see 'Relevant domestic law and practice' below). In case of the covert video surveillance of an employee on suspicion of theft, the employer's fundamental right to respect for his property rights had to be weighed against the employee's fundamental right to privacy vis — à - vis third persons, including his employer or his colleagues. Special circumstances were necessary to justify an interference with the employee's right to privacy, which had to be proportionate.

Weighing these competing interests in the present case, the Labour Court found that the defendant party had been entitled to put the applicant under covert video surveillance. Having regard to the organisation of work in the drinks department of the supermarket, there were no other means to protect the defendant party's property rights. The surveillance had not been random, but carried out following suspicions of theft against two employees. The video records obtained had been used by the management staff of the defendant party and had been submitted to the court in order to justify the applicant's dismissal without notice. There was no risk of the records being used in a different manner. Therefore, the applicant neither had a right to non-pecuniary damage nor to be given the video tapes.

The Labour Court, having regard to the evidence before it including the information obtained by examining the video tapes in question, found that the defendant party had had sufficient grounds to conclude that the applicant had repeatedly committed offences against its property during the relevant period. The applicant had not proven that the money she had undeniably taken from the till had been tips. In any event, it had not been necessary to hear the witnesses named by the applicant to prove that the money concerned had been tips because such tips were, in any event, also the property of the defendant party according to the work regulations in place.

3. Proceedings before the Labour Court of Appeal

On 18 May 2004 the Mecklenburg Western-Pomerania Labour Court of Appeal, which had granted the applicant legal aid, dismissed the applicant's appeal and refused to grant her leave to appeal on points of law.

The Labour Court of Appeal, referring to the case-law of the Federal Labour Court (judgment of 27 March 2003, file no. 2 AZR 51/02, see 'Relevant domestic law and practice' below), endorsed the Labour Court's finding that the defendant party had been authorised to carry out the covert video surveillance of the cash desk area of the drinks department. Her dismissal without notice had been justified as, following the examination of the videotapes in the proceedings, the applicant had stopped contesting that she had taken money from the till on several occasions.

The covert video surveillance of the applicant had complied with section 6b of the Federal Data Protection Act (Bundesdatenschutzgesetz, see 'Relevant domestic law and practice' below), which transferred Directive 95/46/EG into domestic law. The workplace of a cashier behind the cash desk was not an area in the supermarket accessible to the public. Therefore, video surveillance thereof did not have to be made visible under section 6b § 2 of that Act. In any event, a cashier whose surveillance had been justified could not rely on the fact that the video surveillance had also covered customers who were standing at the cash desk and in respect of whom the covert video surveillance had not been permitted.

The Labour Court of Appeal further considered that it had not been necessary to take further evidence in the proceedings, in particular to play the videotapes, after the applicant had stopped contesting having taken money from the till and having put it in her pockets on several occasions. As this fact alone justified the applicant's dismissal without notice, the use of the impugned videotapes as evidence in the proceedings had not been necessary. Even assuming that the defendant party had illegally obtained knowledge of the fact that the applicant had taken money from the till and even if this evidence were excluded, the defendant party had not been prevented from alleging this issue and the applicant had been obliged to reply truthfully.

Moreover, it had not been necessary to take further evidence in order to verify whether the applicant had taken only tips from the till which she had later put into another till designated for tips. An employer could not be expected to further employ a cashier who put money from the till into her pockets without keeping any records on where the money was to be found. The witnesses named by the applicant to prove that there had been a separate till for tips and that the applicant had put money into that till would not be sufficient to prove that all the money taken from the till in the drinks department had been tips and had been put into the till designated for tips.

The Labour Court of Appeal finally found that, at least at that stage of the proceedings, the applicant could not ask for the videotapes to be erased. The defendant party had a right to keep the videotapes at least until a final decision was given in the court proceedings brought by the applicant and until the admissibility and necessity of the tapes as evidence was no longer at issue (compare section 6b § 5 of the Federal Data Protection Act).

4. Proceedings before the Federal Labour Court

By a decision of 14 December 2004 the Federal Labour Court dismissed the applicant's complaint about the refusal of the Labour Court of Appeal to grant her leave to appeal. It further dismissed the applicant's request for legal aid as her complaint had not had reasonable prospects of success.

The Federal Labour Court found, in particular, that the Labour Court of Appeal had not diverged from the Federal Labour Court's case-law. In any event, the Labour Court of Appeal had left open whether the video surveillance of the applicant had been lawful and whether the evidence obtained thereby should have been used in the proceedings before the labour courts. It had instead based its judgment on facts uncontested between the parties. As it had considered the applicant's dismissal lawful, it had also considered her claim for damages ill-founded. The lawfulness of the video surveillance had therefore been irrelevant to the outcome of the proceedings.

5. Proceedings before the Federal Constitutional Court

On 31 January 2005 the applicant lodged a constitutional complaint with the Federal Constitutional Court. She argued, in particular, that her right to privacy (allgemeines Persönlichkeitsrecht ) had been breached by the unlawful covert video surveillance, by the processing of the data obtained thereby and by their use in the proceedings before the labour courts, which had refused to order the destruction of the video recording. Moreover, she submitted that her right to a fair trial and to be heard had been violated in that the labour courts had failed to take relevant evidence. She further submitted that the Federal Labour Court's refusal to grant her legal aid had breached her right of equal access to court.

On 28 June 2006 the Federal Constitutional Court declined to consider the applicant's constitutional complaint and dismissed the applicant's request to be granted legal aid (file no. 1 BvR 379/05). It found that the applicant's complaint had no prospects of success as there was nothing to indicate that her fundamental rights had been violated by the decisions of the labour courts.

B. Relevant domestic law and practice

1. Provisions of the Federal Data Protection Act

Provisions aimed at protecting individuals against infringements of their right to privacy as a result of the way in which their personal data are handled are contained in the Federal Data Protection Act. Changes to that Act entered into force in 2001 in order to implement Directive 95/46/EC of the European Parliament and of the Council of 24 October 1995 on the protection of individuals with regard to the processing of personal data and on the free movement of such data.

Section 6b of the Federal Data Protection Act contains rules on the monitoring of publicly accessible areas with optic-electronic devices. Such video surveillance is lawful only in so far as it is necessary, in particular, to pursue legitimate aims for specifically defined purposes and if there are no indications of overriding the legitimate interests of the data subject (section 6b § 1 no. 3). Suitable measures shall be taken to make it visible that the area is being monitored and to identify the controller (section 6b § 2). The data shall be erased as soon as they are no longer needed to achieve the purpose or if further storage would conflict with the legitimate interests of the data subject (section 6b § 5).

On 1 September 2009 a new section 32 of the Federal Data Protection Act entered into force. It codifies (see judgment of the Berlin Labour Court of 18 February 2010, file no. 38 Ca 12879/09)) the previously developed case-law of the Federal Labour Court on video surveillance at the workplace (see below). Under paragraph 1 of section 32, an employee's personal data may be collected, processed or used for employment-related purposes where necessary for decisions regarding hiring or, after hiring, for carrying out or terminating the employment contract. Employees' personal data may be collected, processed or used to investigate criminal offences only under the following circumstances: if there is a documented, factual reason to believe that the data subject has committed a criminal offence in the course of his work; if the collection, processing or use of such data is necessary to investigate the criminal offence; if the employee does not have an overriding legitimate interest in ruling out the possibility of the collection, processing or use of such data, and, in particular, if the type and extent are not disproportionate to the aim pursued.

2. Case-law of the Federal Labour Court

On 27 March 2003 the Federal Labour Court rendered a leading judgment on the lawfulness of covert video surveillance in the workplace (file no. 2 AZR 51/02).

The Federal Labour Court, upholding the judgment rendered by the Schleswig-Holstein Labour Court of Appeal on 4 December 2001 (file no. 1 Sa 392 b/01), found that the covert video surveillance of an employee by his employer interfered with the employee's fundamental right to privacy as guaranteed by Article 2 § 1, read in conjunction with Article 1, of the Basic Law, which also had to be respected in the relationship between private persons, including employment relations. This right had to be weighed against the employer's interest in securing evidence for his claim, having regard to the necessity of an effective judicial system required by the rule of law.

However, such an interference with the employee's right to privacy was justified and did not entail an exclusion of the evidence obtained thereby in subsequent court proceedings if there was a substantiated suspicion that the employee had committed an offence or was guilty of other serious misconduct towards his employer, if less intrusive means to examine the suspicion had been exhausted, if the video surveillance was, in practice, the only means which remained to verify the suspicion and if it was not as a whole disproportionate.

The Federal Labour Court confirmed this judgment in several subsequent decisions (see the decision of the Federal Labour Court of 29 June 2004, file no. 1 ABR 21/03; decision of 14 December 2004, file no. 1 ABR 34/03; and decision of 26 August 2008, file no. 1 ABR 16/07).

COMPLAINTS

The applicant argued that the covert video surveillance of her by her employer and the recording and uncontrolled processing and use of the personal data obtained thereby had violated her right to privacy protected by Article 8 of the Convention.

The applicant further complained under Article 6 of the Convention that the proceedings before the domestic courts had been unfair in that the courts had dismissed her request to take witness evidence proving that her action had been well-founded.

Moreover, the applicant submitted that the refusal of the Federal Labour Court to grant her legal aid for the proceedings before it had breached Article 6, read in conjunction with Article 14 of the Convention.

THE LAW

A. Complaint under Article 8 of the Convention

In the applicant's submission, the covert video surveillance, ordered by her employer and carried out by a detective agency, and the recording and use of the data obtained thereby in the proceedings before the domestic courts had breached her right to privacy under Article 8, which provides:

«1. Everyone has the right to respect for his private and family life, his home and his correspondence.»

2. There shall be no interference by a public authority with the exercise of this right except such as is in accordance with the law and is necessary in a democratic society in the interests of national security, public safety or the economic well-being of the country, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, or for the protection of the rights and freedoms of others.»

1. Applicability of Article 8

The applicant considered that the covert video surveillance of her place of work in the drinks department of the supermarket carried out between 7 and 19 October 2002 for some fifty hours, the recording of personal data, the examination of the tapes by third persons without her knowledge and consent, the use of the video tapes as evidence in the proceedings before the labour courts and the courts' refusal to order the destruction of the tapes had seriously interfered with her right to privacy.

The Court reiterates that the concept of private life extends to aspects relating to personal identity, such as a person's name or picture (see Schüssel v. Austria (dec.), no. 42409/98, 21 February 2002, and von Hannover v. Germany, no. 59320/00, § 50, ECHR 2004-VI). It may include activities of a professional or business nature and may be concerned in measures effected outside a person's home or private premises (compare Peck v. the United Kingdom, no. 44647/98, §§ 57-58, ECHR 2003-I; Perry v. the United Kingdom, no. 63737/00, §§ 36-37, ECHR 2003-IX (extracts); and Benediktsdóttir v. Iceland (dec.), no. 38079/06, 16 June 2009).

In the context of the monitoring of the actions of an individual by the use of photographic equipment, the Court has found that private-life considerations may arise concerning the recording of the data and the systematic or permanent nature of the record (compare P.G. and J.H. v. the United Kingdom, no. 44787/98, § 57, ECHR 2001-IX; Peck, cited above, §§ 58-59; and Perry, cited above, § 38). It further considered relevant in this connection whether or not a particular individual was targeted by the monitoring measure (compare Rotaru v. Romania [GC], no. 28341/95, §§ 43-44, ECHR 2000-V; Peck, cited above, § 59; and Perry, cited above, § 38) and whether personal data was processed or used in a manner constituting an interference with respect for private life (see, in particular, Perry, cited above, §§ 40-41, and I. v. Finland, no. 20511/03, § 35, 17 July 2008). A person's reasonable expectations as to privacy is a significant though not necessarily conclusive factor (see Halford v. the United Kingdom, 25 June 1997, § 45, Reports of Judgments and Decisions 1997-III, and Perry, cited above, § 37).

The Court notes that in the present case a video recording of the applicant's conduct at her workplace was made without prior notice on the instruction of her employer. The picture material obtained thereby was processed and examined by several persons working for her employer and was used in the public proceedings before the labour courts. The Court is therefore satisfied that the applicant's «private life» within the meaning of Article 8 § 1 was concerned by these measures.

2. Compliance with Article 8

The applicant submitted that the interference with her rights under Article 8 had not been justified. It had not been in accordance with the law. The labour courts had not correctly applied the domestic law and had not addressed her claims in the light of the applicable case-law. At the time the applicant had been subjected to covert video surveillance by her employer, Directive 95/46/EC had not yet been implemented in domestic law as far as working relations were concerned and the surveillance of the applicant had not been authorised by domestic law. The legal provisions applied also did not contain sufficient safeguards against abuse. In any event, the suspicion of theft committed by an employee could not justify the video surveillance of that person.

The Court notes at the outset that the applicant did not complain of surveillance measures taken by State agents — the video surveillance was carried out on instruction of her employer, a private company. Her complaint raises the issue of whether there was adequate State protection of her private life in connection with the video surveillance at her workplace.

The Court reiterates that, although the purpose of Article 8 is essentially to protect the individual against arbitrary interference by the public authorities, it does not merely compel the State to abstain from such interference: in addition to this primarily negative undertaking, there may be positive obligations inherent in an effective respect for private life. These obligations may involve the adoption of measures designed to secure respect for private life even in the sphere of the relations of individuals between themselves (see von Hannover, cited above, § 57; I. v. Finland, cited above, § 36; K.U. v. Finland, no. 2872/02, §§ 42-43, 2 December 2008; and Benediktsdóttir , cited above). The boundary between the State's positive and negative obligations under Article 8 does not lend itself to precise definition. In both contexts regard must be had to the fair balance that has to be struck between the competing interests — which may include competing private and public interests or Convention rights (see Evans v. the United Kingdom [GC], no. 6339/05, §§ 75 and 77, ECHR 2007-IV) — and in both contexts the State enjoys a certain margin of appreciation (see von Hannover, ibid.; Reklos and Davourlis v. Greece, no. 1234/05, § 36, ECHR 2009-... (extracts); and Benediktsdóttir , ibid.).

The Court further reiterates that there are different ways of ensuring respect for private life and that the nature of the State's obligation will depend on the particular aspect of private life that is at issue. The choice of the means to secure compliance with Article 8 in the sphere of protection against acts of individuals is, in principle, within the State's margin of appreciation (see X and Y v. the Netherlands, 26 March 1985, § 24, Series A no. 91; M.C. v. Bulgaria, no. 39272/98, § 150, ECHR 2003-XII; and K.U. v. Finland, cited above, § 43). The Court has found, however, that in certain circumstances, the State's positive obligation under Article 8 is only adequately complied with if the State safeguards respect for private life in the relations of individuals between themselves by legislative provisions providing a framework for reconciling the various interests which compete for protection in the relevant context. The Court has thus considered, in particular, that effective deterrence against grave acts, where fundamental values and essential aspects of private life are at stake, requires efficient criminal-law provisions (see X and Y v. the Netherlands, cited above, §§ 23, 24 and 27; M.C. v. Bulgaria, cited above, § 150, both concerning serious sexual offences against minors; and K.U. v. Finland, cited above, §§ 43, 49, concerning an advertisement of a sexual nature in the name of a minor on an Internet dating site). It has further held, for instance, that the Contracting Parties are obliged to set up an adequate regulatory framework in order to secure the respect of the physical integrity of hospital patients (see, in particular, Codarcea v. Romania, no. 31675/04, §§ 102-104, 2 June 2009, with further references).

In the present case, the Court therefore has to examine whether the State, in the context of its positive obligations under Article 8, has struck a fair balance between the applicant's right to respect for her private life and both her employer's interest in protection of its property rights, guaranteed by Article 1 of Protocol no. 1 to the Convention, and the public interest in the proper administration of justice.

The Court notes at the outset that at the relevant time the conditions under which an employer could resort to the video surveillance of an employee in order to investigate a criminal offence the employee was suspected of having committed in the course of his or her work were not yet laid down in statute law. In particular, the new section 32 of the Federal Data Protection Act, which covers this issue, entered into force only on 1 September 2009 (see 'Relevant domestic law and practice' above). However, the Court finds that the Federal Labour Court, in its case-law, by interpreting the scope of the employees' fundamental right to privacy as guaranteed by Article 2 § 1, read in conjunction with Article 1, of the Basic Law, developed important limits on the admissibility of such video surveillance which safeguarded employees' privacy rights against arbitrary interference (see 'Relevant domestic law and practice' above). In particular, an employer was only authorised to set up the video surveillance of an employee at his or her workplace if there was a prior substantiated suspicion that the employee had committed an offence and if such surveillance was altogether proportionate to the aim of investigating the offence at issue. These safeguards were in fact later codified in section 32 of the Federal Data Protection Act (see 'Relevant domestic law and practice' above). This reflects and complies with the increased vigilance in protecting private life which is necessary to contend with new communication technologies which make it possible to store and reproduce personal data (compare von Hannover, cited above, § 70 with further references). The Court further observes that this case-law has been expressly referred to and applied by the domestic courts in the applicant's case. Moreover, it takes the view that a covert video surveillance at the workplace following substantiated suspicions of theft does not concern a person's private life to an extent which is comparable to the affection of essential aspects of private life by grave acts in respect of which the Court has considered protection by legislative provisions indispensable (see above).

In these circumstances, the Court is satisfied that, at least at the relevant time, respect for private life in the relations of the applicant and her employer in the context of a covert video surveillance could still adequately be protected by the domestic courts' case-law, without the State having been obliged to set up a legislative framework in order to comply with its positive obligation under Article 8.

In examining the manner in which the domestic courts applied this case-law in the concrete circumstances of the applicant's case and weighed the competing interests at issue, the Court observes, on the one hand, that the covert video surveillance of an employee at his or her workplace must be considered, as such, as a considerable intrusion into the employee's private life. It entails a recorded and reproducible documentation of a person's conduct at his or her workplace, which the employee, being obliged under the employment contract to perform the work in that place, cannot evade. However, as noted by the German courts, the video surveillance of the applicant was only carried out after losses had been detected during stocktaking and irregularities had been discovered in the accounts of the drinks department in which she worked, raising an arguable suspicion of theft committed by the applicant and another employee, who alone were targeted by the surveillance measure.

The Court further notes that the domestic courts were aware that the surveillance measure was limited in time — it was carried out for two weeks. They had also taken note of the fact that the measure was restricted in respect of the area it covered in that it did not extend to the applicant's workplace in the supermarket and the drinks department as a whole, but covered only the area behind and including the cash desk, the cashier and the area immediately surrounding the cash desk which, moreover, could not be considered a particularly secluded place as the drinks department as such was accessible to the public.

The domestic courts further underlined that the visual data obtained were processed by a limited number of persons working for the detective agency and by staff members of the applicant's employer. They were used only for the purposes of the termination of the employment relationship with the applicant, including the proceedings the applicant brought in this respect in the labour courts. The interferences with the applicant's private life were thus restricted to what was necessary to achieve the aims pursued by the video surveillance.

The domestic courts further gave weight to the fact that the employer, on the other hand, had a considerable interest in the protection of its property rights under Article 1 of Protocol no. 1. It must be considered essential for its employment relationship with the applicant, a person to whom it had entrusted the handling of a till, that it could rely on her not to steal money contained in that till. The Court further agrees with the labour courts' finding that the employer's interest in the protection of its property rights could only be effectively safeguarded if it could collect evidence in order to prove the applicant's criminal conduct in proceedings before the domestic courts and if it could keep the data collected until the final determination of the court proceedings brought by the applicant. This also served the public interest in the proper administration of justice by the domestic courts, which must be able to establish the truth as far as possible while respecting the Convention rights of all individuals concerned. Furthermore, the covert video surveillance of the applicant served to clear from suspicion other employees who were not guilty of any offence.

In respect of the balance struck between the two competing interests, the Court further observes that the domestic courts considered that there had not been any other equally effective means to protect the employer's property rights which would have interfered to a lesser extent with the applicant's right to respect for her private life. Having regard to the circumstances of the case, the Court agrees with this finding. The stocktaking carried out in the drinks department could not clearly link the losses discovered to a particular employee. Surveillance by superiors or colleagues or open video surveillance did not have the same prospects of success in discovering a covert theft.

Having regard to the foregoing, the Court concludes in the present case that there is nothing to indicate that the domestic authorities failed to strike a fair balance, within their margin of appreciation, between the applicant's right to respect for her private life under Article 8 and both her employer's interest in the protection of its property rights and the public interest in the proper administration of justice.

The Court would observe, however, that the balance struck between the interests at issue by the domestic authorities does not appear to be the only possible way for them to comply with their obligations under the Convention. The competing interests concerned might well be given a different weight in the future, having regard to the extent to which intrusions into private life are made possible by new, more and more sophisticated technologies.

It follows that this part of the application must be dismissed as manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.

B. Complaints under Article 6, taken alone and in conjunction with Article 14 of the Convention

The applicant further argued that the proceedings before the domestic courts had been unfair in that these courts had refused to hear any of the numerous witnesses she had named in order to prove that her action had been well-founded as she had not committed any theft.

Moreover, the applicant complained that the Federal Labour Court had refused to grant her legal aid even though she had not been in a position to afford a lawyer. Had her counsel not agreed to represent her without requesting fees, she would have been put at a disadvantage in pursuing her claim in court because of her financial situation and would not have been able to pursue her claim before that court and subsequently before the Federal Constitutional Court.

The applicant relied on Article 6, taken alone and read in conjunction with Article 14 of the Convention.

The Court has examined the remainder of the applicant's complaints as submitted by her. However, having regard to all the material in its possession, the Court finds that these complaints do not disclose any appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols.

It follows that the remainder of the application must likewise be rejected as manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.

FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY

Declares the application inadmissible.

---