Решение ЕСПЧ от 08.06.2006
Актуально на 13.11.2026.
Как цитировать: Решение ЕСПЧ от 08.06.2006. 12025/02. 08.06.2006. https://bukva.ai/docs/reshenie-1202502-2006
«По вопросу частичной приемлемости жалобы № 12025/02 „Евгений Евгеньевич Трифонцов (Yevgeniy Yevgenyevich Trifontsov) против Российской Федерации“ [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
РЕШЕНИЕ
ПО ВОПРОСУ ЧАСТИЧНОЙ ПРИЕМЛЕМОСТИ ЖАЛОБЫ № 12025/02
«ЕВГЕНИЙ ЕВГЕНЬЕВИЧ ТРИФОНЦОВ
(YEVGENIY YEVGENYEVICH TRIFONTSOV)
ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) (Первая секция), заседая 1 июня 2006 г. Палатой в составе:
Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,
а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,
принимая во внимание указанную жалобу, поданную 25 июня 2001 г.,
проведя заседание, принял следующее Решение:
ФАКТЫ
Заявителем является Евгений Евгеньевич Трифонцов, гражданин Российской Федерации, 1963 года рождения, проживающий в г. Калининграде.
Заявитель определенное время работал следователем. Заявитель расследовал уголовное дело, возбужденное в отношении Н.К. (NK) по подозрению в незаконном хранении наркотических средств.
Установлено, что в декабре 1999 г. заявитель контактировал с отцом подозреваемого, В.К., и предложил ему за определенную сумму денег закрыть <*> уголовное дело в отношении его сына. В.К. согласился.
<*> Так в тексте — прим. переводчика
Некоторое время спустя, В.К. сообщил об этом предложении в Управление собственной безопасности Министерства внутренних дел Российской Федерации (далее — Управление). Сотрудники Управления экипировали В.К. скрытым подслушивающим устройством. Также сотрудники выдали ему денежные средства для передачи заявителю, предварительно выборочно переписав номера банкнот.
15 января 2000 г. В.К. встретился с заявителем в помещении районной прокуратуры, где они обсудили детали дела. В.К. сделал запись состоявшегося разговора. Заявитель сказал В.К. оставить деньги в пластиковой сумке на столе. После того, как В.К. выполнил сказанное, заявитель передал ему документы, подтверждающие, что возбужденное против Н.К. уголовное дело закрыто <*>.
<*> Так в тексте — прим. переводчика
Выйдя из помещения районной прокуратуры, В.К. связался с сотрудниками Управления, ожидавшими неподалеку. В.К. сообщил, что передал деньги, и отдал аудиозапись состоявшегося разговора с заявителем. Сотрудники немедленно произвели задержание заявителя; однако денег при нем не обнаружили. В результате произведенного обыска помещения деньги в пластиковой сумке были обнаружены спрятанными в коридоре. Номера обнаруженных банкнот совпали с теми, что были выданы В.К. сотрудниками Управления. Последние в присутствии двух понятых — военных моряков с расположенной рядом военно-морской базы — составили протокол обыска.
В результате, заявитель был допрошен и задержан. Заявитель жалуется на то, что ему не был предоставлен защитник сразу после его задержания. Дело передано в районную прокуратуру, и 18 января 2000 г. заявителю предъявлено обвинение в получении взятки. По-видимому, с указанной даты заявитель пользовался помощью защитника.
В неустановленный день <*> прокурор направил дело с обвинительным заключением в суд. Заявитель жалуется на то, что ему не было разъяснено право на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей. В результате, его дело рассматривал суд в составе судьи и двух народных заседателей.
<*> Так в тексте — прим. переводчика
В процессе судебного разбирательства заявитель сделал заявление о своей невиновности. Как утверждает заявитель, именно В.К. предложил ему деньги. Заявитель не отрицает, что согласился принять деньги; однако он заявил, что истинным его намерением было уличить В.К. в даче взятки. Именно поэтому заявитель назначил встречу в помещении районной прокуратуры, где работал его друг. Заявитель также ходатайствовал об исключении аудиозаписи и протокола обыска в качестве доказательств.
Государственный обвинитель настаивал на том, что заявитель вымогал деньги у В.К. В поддержку своей позиции обвинение предъявило протокол обыска коридора, где была обнаружена пластиковая сумка с деньгами. Также суду предъявлены результаты дактилоскопической экспертизы. Экспертиза подтвердила наличие отпечатков пальцев заявителя на пластиковой сумке. Аудиозапись разговора между заявителем и В.К. от 15 января 2000 г. также предъявлена суду. Наконец, обвинение предъявило постановление о прекращении уголовного дела, подписанное заявителем.
Суд заслушал показания нескольких свидетелей. В.К. в своих свидетельских показаниях утверждал, что подсудимый предложил за взятку закрыть <*> уголовное дело в отношении его сына. Н.К. подтвердил указанные показания, сообщив суду, что в 1999 году его отец рассказал ему о поступившем от заявителя предложении. Другой свидетель, жена В.К., утверждала, что знала о договоренности с заявителем и посоветовала мужу обратиться в Управление. Суд также заслушал свидетельские показания сотрудников Управления, принимавших участие в операции. Они подтвердили, что В.К. сообщил в Управление о предложении заявителя. В судебном заседании также допросили начальство заявителя. Согласно показаниям руководителей, в чьем подчинении находился заявитель, последний никогда не упоминал о том, что В.К. предложил ему за определенную сумму денег закрыть уголовное дело в отношении Н.К.
<*> Так в тексте — прим. переводчика
13 июля 2000 г. судебная коллегия по уголовным делам Калининградского областного суда признала заявителя виновным в получении взятки и приговорила его к четырем годам лишения свободы. Заявитель утверждает, что во время перерыва для постановления приговора он видел председательствующего судью вне совещательной комнаты, беседующего с представителем стороны обвинения.
Заявитель также апеллировал к тому, что сотрудники Управления необоснованно привлекли его к ответственности. Во-первых, сотрудникам Управления надлежало взять с В.К. письменное заявление, затем провести оперативно-розыскную деятельность или возбудить уголовное дело в отношении заявителя. Однако этого не было сделано.
Далее, заявитель оспорил допустимость и достоверность аудиозаписи его разговора с В.К. Он также оспорил достоверность протокола обыска помещения, где заявитель был задержан. Заявитель обратил внимание на то, что указанные доказательства собраны с нарушением требований Федерального закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности». К тому же, заявитель подверг сомнению достоверность и согласованность свидетельских показаний, подтверждающих его виновность.
Тем не менее, 28 декабря 2000 г. решение судебной коллегии по уголовным делам Калининградского областного суда было оставлено без изменений Судебной коллегией по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации подтвердила соответствие выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела. Суд кассационной инстанции также отметил, что проведенная операция, в результате которой заявитель был задержан, соответствовала требованиям действующего законодательства. Полученные сотрудниками Управления результаты оперативно-розыскной деятельности переданы для формирования доказательственной базы в соответствии с требованиями действующего законодательства. Согласно положениям уголовно-процессуального законодательства сотрудники Управления имели право начать операцию, не дожидаясь следователя прокуратуры. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации также признала, что судьи суда первой инстанции имели право сделать перерыв для отдыха с выходом из совещательной комнаты.
СУТЬ ЖАЛОБЫ
1. Ссылаясь на Статью 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция), заявитель жалуется на ненадлежащее обращение во время задержания.
2. Ссылаясь на Статью 5 Конвенции, заявитель жалуется на незаконное и необоснованное задержание. Заявитель также жалуется на тот факт, что ему не были сообщены причины его задержания.
3. Ссылаясь на пункт 1 Статьи 6 Конвенции, заявитель жалуется на то, что его обвинение основано на доказательствах, собранных с нарушением требований законодательства Российской Федерации и что уголовное дело в отношении него сфабриковано.
4. Ссылаясь на пункты 1 и 3 Статьи 6 Конвенции, заявитель выдвинул ряд возражений относительно уголовного разбирательства, приведшего к признанию его виновности. В частности, заявитель жалуется на нарушение норм процессуального права. Он также жалуется на то, что ему не был предоставлен защитник в первые дни задержания. Заявитель также подчеркивает, что он не требовал слушания дела с участием присяжных заседателей, поскольку ему не было разъяснено соответствующее право; вместо этого его дело рассматривалось судом в составе судьи и двух народных заседателей. Он заявляет, что председательствующий судья оказывал давление на народных заседателей. Заявитель также жалуется на общение председательствующего судьи с представителем стороны обвинения во время перерыва слушаний.
5. Ссылаясь на пункт 1 Статьи 6 Конвенции, заявитель жалуется на то, что длительность уголовного разбирательства в двух инстанциях не соответствовала требованию «разумного срока».
6. Наконец, заявитель жалуется на то, что суд кассационной инстанции весьма поверхностно оценил выводы суда первой инстанции и оставил без внимания доводы заявителя. В связи с этим заявитель ссылается на положения Статьи 13 Конвенции.
ПРАВО
1. Ссылаясь на Статью 3 Конвенции, заявитель жалуется на ненадлежащее обращение в период задержания с 15 января и 13 июля 2000 г. Статья 3 Конвенции в соответствующей части гласит:
«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».
Допуская, что все средства правовой защиты исчерпаны и жалоба подана в Европейский Суд с соблюдением шестимесячного срока, как того требует пункт 1 Статьи 35 Конвенции, Суд напоминает, что заявления о ненадлежащем обращении должны быть подкреплены соответствующими доказательствами. Однако заявитель не представил каких-либо доказательств такого обращения, к примеру, медицинских заключений, показаний свидетелей и так далее. Утверждения заявителя в этом отношении голословны. Соответственно, доказательственная база ненадлежащего обращения с заявителем в период задержания недостаточна.
Следовательно, жалоба в этой части явно необоснованна и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 Статьи 35 Конвенции.
2. Ссылаясь на Статью 5 Конвенции, заявитель жаловался на незаконное и необоснованное задержание. Заявитель также жалуется на тот факт, что ему не были сообщены причины его задержания.
Суд отмечает, что задержание заявителя окончилось с постановкой приговора судебной коллегией по уголовным делам Калининградского областного суда от 13 июля 2000 г. (см. Постановление Европейского Суда по делу «Вемхофф против Германии» (Wemhoff v. Germany) от 27 июня 1968 г., стр. 23, § 9), таким образом, прошло более чем шесть месяцев с момента вынесения окончательного решения и до подачи жалобы в Европейский Суд.
Следовательно, жалоба была представлена по истечении срока подачи и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 1 и 4 Статьи 35 Конвенции.
3. Ссылаясь на пункт 1 Статьи 6 Конвенции, заявитель жалуется на то, что его обвинение основывалось на доказательствах, собранных с нарушением требований законодательства Российской Федерации, и что уголовное дело в отношении него сфабриковано. Сказанное можно понять как жалобу на то, что заявитель был обвинен в результате провокации со стороны сотрудников милиции. Пункт 1 Статьи 6 Конвенции в соответствующей части гласит:
«Каждый при предъявлении ему... любого уголовного обвинения имеет право на справедливое разбирательство дела... судом...».
Европейский Суд считает, что на основании материалов дела он не может определить приемлемость этой части жалобы, поэтому необходимо в соответствии с подпунктом «b» пункта 2 правила 54 Регламента Суда уведомить об этой части жалобы власти Российской Федерации.
4. Принимая во внимание все материалы, имеющиеся в его распоряжении, Европейский Суд приходит к выводу, что оставшиеся жалобы заявителя, основанные на положениях Статей 6 и 13 Конвенции, не обнаруживают наличия нарушений прав и свобод, изложенных в Конвенции и Протоколах к ней.
Решил отложить рассмотрение жалоб заявителя по поводу его обвинения, основанного на доказательствах, собранных сотрудниками милиции в рамках тайной операции,
Объявил неприемлемыми остальные жалобы заявителя.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
PARTIAL DECISION
AS TO THE ADMISSIBILITY OF
APPLICATION NO. 12025/02
BY YEVGENIY YEVGENYEVICH TRIFONTSOV
AGAINST RUSSIA
The European Court of Human Rights (First Section), sitting on 8 June 2006 as a Chamber, composed of:
and Mr S. Nielsen, Section Registrar,
Having regard to the above application lodged on 25 June 2001,
Having deliberated, decides as follows:
THE FACTS
The applicant, Mr Yevgeniy Yevgenyevich Trifontsov, is a Russian national who was born in 1963 and lives in Kaliningrad.
At the relevant time the applicant worked as a police investigator. He was in charge of a criminal case against Mr NK, suspected in illegal possession of drugs.
According to the official account of events, in December 1999 the applicant contacted the suspect's father, Mr VK, and proposed him to close the case against his son in exchange of a certain sum of money. Mr VK agreed.
Some time afterwards Mr VK informed the Internal Security Service <1> (hereinafter ISS) of that offer. The officers of the ISS equipped Mr VK with a concealed listening device. They also gave the applicant money to be transmitted to the applicant, and recorded serial numbers of the banknotes.
<1> A special department of the Ministry of Interior dealing with investigation into crimes committed by the members of the police.
On 15 January 2000 Mr VK met the applicant in the building of the regional prosecutor's office, where they discussed their deal. Mr VK secretly recorded their conversation. The applicant asked VK to leave the money on a table, in a plastic bag. When Mr VK has done so, the applicant gave him a document confirming that the case against Mr NK had been closed.
As soon as he left the building, Mr VK contacted ISS officers, who were waiting nearby. He informed them that the money had been transmitted and gave them the audio record of his conversation with the applicant. The ISS officers immediately apprehended the applicant; however, he had no money with him. The ISS officers then searched the place and found the money in a plastic bag, hidden in the corridor. The numbers of banknotes found corresponded to those given earlier to Mr VK by the ISS officers. The ISS officers drew up a record of the search, which was signed by two witnesses — military sailors from an adjacent navy base.
As a result, the applicant was questioned and arrested. He claims that he has not been given a lawyer immediately after his arrest. The case was then transferred to the regional prosecutor's office, and on 18 January 2000 the applicant was formally charged with bribe taking. It appears that starting from that date the applicant had been assisted by a lawyer.
On an unspecified date the prosecution transmitted the case with a bill of indictment to the court. The applicant claims that the prosecution did not advise him that he had the right to be tried by a jury. As a result, he was tried by a professional judge, assisted by two lay judges.
In the course of the trial the applicant pleaded not guilty. According to him, it was Mr VK who offered him money. The applicant did not deny that he had accepted to take it; however, he claimed that his real intention had been to denounce Mr VK as a briber. This is why he arranged the meeting in the prosecutor's office building, where his friend worked. He also claimed that the audio record and the protocol of the search should not have been admitted in evidence.
The prosecution insisted that the applicant had been extorting money from Mr. VK. In support they produced a protocol of the search of the corridor where the money in the plastic bag was discovered. They also produced the result of an expert examination of the fingerprints on that plastic bag. According to it, the fingerprints belonged to the applicant. The record of the conversation of 15 January 2000 between the applicant and Mr VK was also produced to the court. Finally, the prosecution submitted the decision to discontinue the proceedings against Mr NK, signed by the applicant.
The court heard several witnesses. Mr VK testified that the applicant offered him to discontinue the proceedings against his son, in exchange of a bribe. This testimony was corroborated by Mr NK, who testified that in 1999 his father had told him about the offer made by the applicant. Another witness, Mr VK's wife, stated that she had known about that deal and had persuaded her husband to inform the Internal Security Service about it. The court also questioned ISS officers involved in the operation. They confirmed that Mr VK had informed them about the offer made by the applicant. The applicant's immediate superiors were also questioned. According to them, the applicant had never told them that Mr VK had offered him money for discontinuation of the criminal case against his son.
On 13 July 2000 the Kaliningrad Regional Court found the applicant guilty of bribe taking and sentenced him to four years' imprisonment. The applicant alleges that during the breaks in the deliberations the presiding judge was seen at the doors of the court building, talking to a representative of the prosecution.
The applicant appealed, submitting, inter alia, that ISS officers framed up a «provocation» against him. ISS had to, first, obtain Mr VK's written submissions, then start an «operative inquiry» or institute criminal proceedings. However, nothing of that had been done.
Further, the applicant contested the admissibility and authencity of the audiotape where his conversation with Mr VK was recorded. He also contested the admissibility of the protocol of the search in the building where he had been arrested. He indicated that those pieces of evidence had been obtained not in conformity with the requirements of the law «On operative and search activities in the Russian Federation». Further, the applicant challenged the veracity and consistency of statements of those witnesses who testified against him.
However, on 28 December 2000 the decision of the Kaliningrad Regional Court was upheld by the Supreme Court of the Russian Federation. The Supreme Court confirmed the conclusions of the first instance court as to the facts of the case. It also noted that the operation, which had led to the applicant's arrest, had been carried out in conformity with the applicable legislation. The materials obtained by the ISS officers were duly incorporated in the body of evidence. Further, under the criminal procedure rules the ISS officers had the right to search the premises without waiting for an investigator of the prosecutor's office. The Supreme Court also found that the first instance court had the right to make breaks during the deliberations.
COMPLAINTS
1. Under Article 3 of the Convention the applicant complains of ill-treatment while in custody.
2. Under Article 5 the applicant complains that his pre-trial detention was unlawful and unjustified. He also complains that he was not informed about the reasons for his arrest immediately after it.
3. Under Article 6 § 1 the applicant complains that he was convicted on the basis of unlawfully obtained evidence and that the case against him was «fabricated».
4. Under Article 6 §§ 1 and 3 the applicant presents a number of complaints about the criminal proceedings, which ended with his conviction. In particular, he complains of various informalities and procedural flaws in terms of the domestic law. He also complains of absence of legal assistance during the first days after his arrest. The applicant insists that he did not request a jury trial because he was not informed about such opportunity; instead he was tried by a court composed of a professional judge and two lay judges. He claims that the lay judges were influenced by the presiding judge. He also complains of the contacts of the presiding judge with the representatives of the prosecution during the breaks in the hearings.
5. Under Article 6 § 1 the applicant complains that the length of proceedings in two instances exceeded the «reasonable time» requirement.
6. Finally, the applicant complains that the court of appeal gave a very superficial assessment of the conclusions of the first instance court, and did not take into account his arguments. The applicant refers to Article 13 in this respect.
THE LAW
1. Under Article 3 of the Convention the applicant complains of ill-treatment while in custody between 15 January and 13 July 2000. Article 3 of the Convention, referred to by the applicant on that account, reads as follows:
«No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment.»
Even assuming that the domestic remedies in respect of this complaint were exhausted and the application was lodged within the six months time-limit provided by Article 35 § 1 of the Convention, the Court recalls that allegations of ill-treatment must be supported by appropriate evidence. However, the applicant did not produce any evidence of ill-treatment, such as medical certificates, witness testimonies etc. His submissions in this respect are very vague. Accordingly, there is an insufficient evidentiary basis on which to conclude that the applicant, beyond reasonable doubt, was ill-treated by the police, as alleged by him.
It follows that this part of the application must be rejected as manifestly ill-founded, pursuant to Article 35 §§ 3 and 4 of the Convention.
2. Under Article 5 the applicant complains that his pre-trial detention was unlawful and unjustified. He also complains that he was not informed immediately about the reasons of his arrest.
The Court notes that the applicant's pre-trial detention ended on 13 July 2000 with the decision of the Kaliningrad Regional Court (see Wemhoff v. Germany judgment of 27 June 1968, Series A no. 7, p. 23, § 9), that is more than six months before the introduction of his application before the Court.
It follows that this complaint has been introduced out of time and must be rejected in accordance with Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention.
3. Under Article 6 § 1 the applicant complains that he was convicted on the basis of unlawfully obtained evidence and that the case against him was «fabricated». He may be understood as claiming that he was convicted as a result of a police provocation. Article 6 § 1, insofar as relevant, reads as follows:
«In the determination of... any criminal charge against him, everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal...»
The Court considers that it cannot, on the basis of the case file, determine the admissibility of this complaint and that it is therefore necessary, in accordance with Rule 54 § 2 (b) of the Rules of Court, to give notice of this part of the application to the respondent Government.
4. Finally, in the light of all the material in its possession, and in so far as the matters complained of are within its competence, the Court finds that the remainder of the applicant's complaints under Articles 6 and 13 do not disclose any appearance of a violation of the rights and freedoms set out in the Convention or its Protocols.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
Decides to adjourn the examination of the applicant's complaints concerning his conviction being based on evidence obtained in the course of the undercover operation by the police;
Declares the remainder of the application inadmissible.