Решение ЕСПЧ от 17.11.2005

«По вопросу приемлемости жалобы № 11932/03 „Андрей Ломакин (Andrey Lomakin) против Российской Федерации“»

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

РЕШЕНИЕ ПО ВОПРОСУ ПРИЕМЛЕМОСТИ ЖАЛОБЫ № 11932/03 «АНДРЕЙ ЛОМАКИН (ANDREY LOMAKIN) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая 17 ноября 2005 г. Палатой в составе: Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты, П. Лоренсена, Н. Ваич, С. Ботучаровой, А. Ковлера, Э. Штейнер, Х. Гаджиева, судей, а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда, принимая во внимание жалобу, поданную 17 марта 2003 г., принимая во внимание доводы, представленные государством-ответчиком, и комментарии к ним, представленные заявителем, заседая за закрытыми дверями, вынес следующее Решение:

ФАКТЫ

Заявитель Андрей Геннадьевич Ломакин, гражданин России, 1972 года рождения, проживает в г. Волгограде. Заявитель — юрист по профессии. Власти Российской Федерации представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека Лаптевым П.А.

A. Обстоятельства дела

Обстоятельства дела, представленные сторонами, могут быть изложены следующим образом.

1. Публикации

В 2001 году заявитель опубликовал две статьи в областной газете «День за днем. Царицын — Сталинград — Волгоград». Обе статьи исследуют обстоятельства выделения новой квартиры судье Волгоградского окружного суда и председателю квалификационной коллегии судей Волгоградской области Сидоренко Н.Н. Первая статья вышла под заголовком «Судья в законе» в выпуске за 20 — 26 апреля 2001 г. Вторая статья под заголовком «Добровольная отставка судьи» была напечатана в выпуске за 4 — 10 мая 2001 г. В статьях утверждалось, что судья Сидоренко Н.Н. воспользовалась преимуществами своего должностного положения с тем, чтобы незаконно получить четырехкомнатную квартиру для своей семьи из трех человек и оставить свою старую квартиру ее взрослой дочери вместо того, чтобы сдать ее назад в фонд муниципального жилья, как того требует положение закона. Вторая статья утверждает, что Сидоренко Н.Н. подала в отставку, опасаясь расследования ее действий.

2. Иск о защите чести и достоинства и о компенсации морального вреда против заявителя

Неустановленного числа Сидоренко Н.Н. подала гражданский иск против Ломакина А.Г. о защите чести, достоинства и профессиональной репутации и возмещении морального вреда. Она полагала, что утверждения Ломакина А.Г. о том, что она незаконно получила улучшенное жилье, носят клеветнический характер. Следующий отрывок из первой статьи она считала клеветой: «Применение закона „О статусе судей в РФ“ в Волгоградской области носит избирательный характер и связано отнюдь не только с высоким статусом судьи, но и с должностным положением... таким образом можно понять, что равенство всех перед законом и судом, заканчивается там, где речь идет о самом судье. Отсюда правило — закон, что дышло, куда повернул, туда и вышло». Из второй статьи Сидоренко Н.Н. посчитала клеветническим следующий отрывок: «...получив новую квартиру, она должна была освободить прежде занимаемую. Однако, „освобождение“ произошло через приватизацию и последующую продажу. Таким образом судья Волгоградского областного суда Сидоренко радикально „улучшила свои жилищные условия“ — теперь есть и новая, большей площади, квартира, и деньги за старую». «Уйти в отставку Сидоренко вынудили иные обстоятельства... Визит высокопоставленного лица, прибывшего из Высшей квалификационной коллегии судей России для проверки жалоб судьи Ч. (на решение о прекращении его полномочий) помог принять решение о своей отставке председателю квалификационной коллегии судей Волгоградской области Сидоренко».

3. Исключение заявителя из членов коллегии адвокатов

4 марта 2002 г. Совет судей Волгоградской области направил Письмо в адрес председателя Волгоградской межрайонной коллегии адвокатов, членом которой являлся Ломакин А.Г., требуя исключения последнего из ее членов. Письмо указывало на Ломакина А.Г. как на адвоката, не соблюдающего принципы профессиональной этики, который опубликовал «откровенно клеветнические» статьи, пытался оказать «противоправное и аморальное» влияние на Сидоренко Н.Н. с тем, чтобы она отозвала свое исковое заявление. Письмо, в частности, содержало следующее утверждение: «Осознавая обоснованность предъявленных требований и желая избежать публичного признания незаконности его действий решением суда, адвокат Ломакин недозволенными методами, противоречащими общепризнанным нормам морали и нравственности добивается ее [судьи Сидоренко] отказа от иска в суде». 29 марта 2002 г. президиум Волгоградской межрайонной коллегии адвокатов принял Постановление исключить Ломакина А.Г. из членов упомянутой адвокатской коллегии за «недобросовестное выполнение своих обязанностей», с учетом того, что «к нему ранее применялись меры дисциплинарного воздействия и за совершение иных проступков, несовместимых с пребыванием в коллегии». 15 ноября 2002 г. Ворошиловский районный суд г. Волгограда признал правомерным Постановление президиума Волгоградской межрайонной коллегии адвокатов. Ломакин А.Г. не обжаловал указанное Решение, и оно вступило в силу 25 ноября 2002 г.

4. Решения судов по иску о защите чести достоинства и деловой репутации

18 апреля 2002 г. Дзержинский районный суд г. Волгограда удовлетворив иск Сидоренко Н.Н. пришел к выводу, что Ломакин А.Г. не представил доказательств в поддержку своих утверждений о том, что Сидоренко Н.Н. незаконно не сдала свою старую квартиру или что ее отставка была каким-либо образом связана с проверкой вышестоящего должностного лица. Суд также вышел за рамки первоначального искового заявления и постановил, что заголовок первой статьи «Судья в законе» также наносит вред репутации Сидоренко Н.Н. «Суд считает, что массовый читатель из прессы, телевидения, художественной и документальной литературы, даже из личного житейского опыта знает о существовании термина „Вор в законе“, как о лице со стабильным преступным прошлым уважаемым и значимым в криминальной среде». Название «Судья в законе» по своей стилистике, бесспорно, ассоциируется с термином «Вор в законе, и по смысловой нагрузке в данном случае „судья“ воспринимается как криминальная личность. Поэтому суд признает название статьи порочащим честь и достоинство, деловую репутацию судьи Сидоренко Н.Н., так как ответчиком не было представлено доказательств совершения истицей нарушений какого-либо закона». Указанным Решением Дзержинский районный суд г. Волгограда постановил взыскать с Ломакина А.Г. и редакции газеты «День за днем. Царицын — Сталинград — Волгоград» с каждого по 12000 руб. в пользу Сидоренко Н.Н. 2 октября 2002 г. судебная коллегия по гражданским делам Волгоградского областного суда оставила Решение Дзержинского районного суда г. Волгограда от 18 апреля 2002 г. без изменения.

B. Применимое национальное законодательство

Конституция Российской Федерации

Статья 29 Конституции Российской Федерации гарантирует свободу мысли и слова, равно как и свободу массовой информации.

Гражданский кодекс Российской Федерации от 30 ноября 1994 г.

Статья 152 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности. Наряду с опровержением таких сведений, гражданин, в отношении которого распространены подобные сведения, вправе требовать возмещения убытков и морального вреда, причиненного их распространителем.

СУТЬ ЖАЛОБЫ

1. Заявитель жалуется на нарушение его права на распространение информации, в нарушение положений статьи 10 Конвенции.

2. Заявитель, ссылаясь на пункт 1 статьи 6 Конвенции, жалуется на то, что поданный против него иск не был рассмотрен независимым и беспристрастным судом, поскольку Совет судей сослался на публикации, как на «откровенно клеветнические» еще до вынесения постановления Европейского суда и в связи с тем, что судья С. являлся судьей областного Волгоградского областного суда, который рассматривал кассационную жалобу заявителя.

ПРАВО

1. Заявитель, ссылаясь на статью 10 Конвенции, жаловался на нарушение его права на свободу выражения мнения. Статья 10 Конвенции предусматривает: «1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей...»

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия». Власти Российской Федерации утверждали, что информация о «махинациях» судьи С. с квартирой и о ее вынужденной отставке, распространенная в написанных заявителем статьях, была признана судами Российской Федерации не соответствующей действительности. Указанные утверждения причиняли вред репутации С., как судьи областного суда, как судьи, входящей в состав областной квалификационной коллегии судей и как ее председателя. Заявитель действовал недобросовестно, поскольку не проверил соответствие действительности его утверждений. Заявитель утверждает, что его статьи содержали оценочные суждения, и что он был привлечен к ответственности за диффамацию при выражении его мнения. Европейский суд отмечает, что стороны не оспаривают того факта, что имело место вмешательство в право заявителя на свободу выражения мнения. Вмешательство было «предусмотрено законом», в частности статьей 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, и преследовало правомерную цель «защиты репутации и прав других лиц». Необходимо рассмотреть вопрос о том, было ли вмешательство в данном случае «необходимым в демократическом обществе», то есть отвечало ли оно «насущной общественной потребности», было ли оно соразмерным преследуемой правомерной цели и были ли основания, приведенные властями Российской Федерации для оправдания такого вмешательства «применимыми и достаточными» (см. Постановление Европейского суда по делу «Санди Таймс против Соединенного Королевства» (Sunday Times v. the United Kingdom) № 1 от 26 апреля 1979 г., Series A No. 30, p. 38, § 62). При определении того, существовала ли насущная общественная потребность, и какие меры должны быть приняты в связи с такой потребностью, национальные власти обладают определенным пределом усмотрения. Однако, такое полномочие по усмотрению не является неограниченным и идет рука об руку с европейским надзором, осуществляемым Европейским судом, задачей которого является окончательное решение о том, является ли вмешательство совместимым со свободой выражения мнения, охраняемой статьей 10 Конвенции. Таким образом, задачей Европейского суда, при осуществлении его надзорной функции, является не подмена национальных властей, а скорее проверка, с учетом всех обстоятельств дела, решений, принятых национальными властями при использовании ими их права на определенное усмотрение, на предмет его соответствия статье 10 Конвенции (см. среди других авторитетных источников Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Фрессоз и Руар против Франции» (Fressoz and Roire v France), жалоба № 29183/95, § 45, ECHR 1999-I). Предел усмотрения национальных властей ограничивается интересами демократического общества, в котором пресса играет свою важную роль «сторожевого пса» при распространении информации о имеющей важное общественное значение (см. Постановление Европейского суда по делу «Гудвин против Соединенного Королевства» (Goodwin v. the United Kingdom) от 27 марта 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-II, p. 500, § 39). Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд отмечает, что заявитель был привлечен к гражданской ответственности за диффамацию профессионального судьи, поскольку опубликовал две статьи. В обоих публикациях заявитель утверждал, что судья приобрела новую квартиру, не вернув старую, и впоследствии подала в отставку, опасаясь официального расследования. Заявитель подразумевал, что судья действовала мошенническим образом и незаконно, и что предпринятые судьей действия имели успех только в результате занимаемого ею должностного положения. Европейский суд напоминает, что в демократическом обществе люди обладают правом обсуждать и критиковать отправление правосудия, а также официальных лиц вовлеченных в этот процесс. Хотя довольно часто необходимо защитить носителей судебной власти от серьезных и необоснованных притязаний, верно и то, что их поведение, даже за пределами зала судебных заседаний и, в частности, в случае оставления ими официальной должности, может вызывать правомерный интерес прессы, и является важной составляющей обсуждения эффективности системы правосудия и этических стандартов, соблюдение которых требуется от тех, кто стоит на страже системы правосудия (см. Постановление Европейского суда по делу «Сабу и Пиркалаб против Румынии» (Sabou and Pircalab v. Romania) от 28 сентября 2004 г., жалоба № 46572/99, § 38). Публикации в данном деле излагают события таким образом, что у читателей неизбежно складывается впечатление о том, что судья С. злоупотребила своим положением и подчинила закон целям своей личной выгоды и недобросовестного обогащения. Заголовок первой статьи также содержал намек на криминальный характер деяний судьи С. Автором соответствующих утверждений был сам заявитель: он не цитировал иной источник или просто повторил утверждения, сделанные другими лицами. В связи с этим Европейский суд напоминает, что статья 10 Конвенции не содержит гарантий абсолютно неограниченной свободы выражения мнения, даже по вопросам, имеющим большое общественное значение. По смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции осуществление свободы выражения мнения сопряжено с «обязанностями и ответственностью», которые предполагаются имеющими значение в случаях, как в настоящем деле, когда речь идет об угрозе репутации конкретного лица (см. Решение Европейского суда по делу «Чернышева против Российской Федерации» (Chernysheva v. Russia) от 10 июня 2004, жалоба № 77062/01). Европейский суд не убежден утверждениями заявителя о том, что публикации, о которых идет речь в данном деле, содержали только оценочные суждения. Утверждения о том, что судья С. не возвратила свою старую квартиру в муниципальный фонд жилья, о том что она приватизировала ее и продала и о том что приезд проверяющего высокого ранга привел к ее отставке бесспорно являются изложением фактов. При этом, ни на одной из стадий разбирательства — как на внутригосударственном уровне, так и в Европейском суде — заявитель не предпринял попыток представить доказательства или продемонстрировать наличие фактических оснований для сделанных им утверждений. Более того, Европейский суд готов предположить, что утверждения об избирательном применении законов в Волгоградской области и заголовок второй статьи были скорее оценочными суждениями, нежели изложением фактов. Однако, даже в случае если утверждение сводится к оценочному мнению, соразмерность вмешательства может зависеть от того, существуют ли достаточные фактические основания для оспариваемых утверждений, поскольку даже оценочное суждение без какого-либо фактического базиса может быть чрезмерным (см. Постановление Европейского суда по делу «Джерусалем против Австрии» (Jerusalem v. Austria), жалоба № 26958/95, § 43, ECHR 2001-II). Как было отмечено выше, такое фактическое основание очевидно отсутствовало. Суды Российской Федерации пришли к выводу, изучив все имевшиеся в их распоряжении доказательства, что оспариваемые утверждения не соответствовали действительности, и что заявитель не выполнил возложенного на него бремени доказывания. В распоряжении Европейского суда не имеется информации, которая указывала бы на то, что сделанные судами Российской Федерации выводы противоречили фактическим обстоятельствам дела или были сделаны произвольно. Европейский суд убежден в том, что основания для вмешательства, приведенные судами Российской Федерации, были применимыми и достаточными. Выдвинутые заявителем обвинения в злоупотреблении служебным положением носили серьезный характер и высказывались неоднократно. Они могли оскорбить судью С., могли оказать влияние на исполнение ею профессиональных обязанностей и также могли нанести вред ее репутации. Ничто не указывает на то, что заявителю препятствовали в проведении адекватной проверки для подтверждения выдвинутых им обвинений или что он не мог представить более взвешенное мнение о ситуации. На основании изложенного и с учетом сделанного выше вывода об отсутствии каких-либо фактических оснований Европейский суд полагает, что сделанные заявителем утверждения не являлись справедливым замечанием по вопросу отправления правосудия, а скорее были не имеющим оправдания личным выпадом в отношении профессиональной репутации судьи С. Таким образом, существовала насущная общественная потребность предупредить легкомысленное распространение высказываний, содержащих суровые обвинения (см. цитировавшееся выше Решение Европейского суда по делу «Чернышева против Российской Федерации»). Наконец, Европейский суд приходит к выводу, что при обстоятельствах настоящего дела сумма приблизительно в 400 евро, взысканная с заявителя судами Российской Федерации, не кажется несоразмерной причиненному им вреду репутации судьи С. На основании изложенного и с учетом пределов усмотрения, предоставленных властям Российской Федерации, Европейский суд приходит к выводу, что обжалуемое заявителем вмешательство было необходимым в демократическом обществе для защиты репутации и прав других лиц по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции. Следовательно, жалоба в этой части является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

2. Далее заявитель, ссылаясь на статью 6 Конвенции, жаловался на то, что результаты рассмотрения иска о защите чести, достоинства и деловой репутации, поданного против него, были предопределены, поскольку его статьи были названы «откровенно клеветническими» Советом судей Волгоградской области и поскольку судья С. была судьей областного суда. Статья 6 Конвенции предусматривает: «Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона...» Власти Российской Федерации утверждают, что письмо Совета судей Волгоградской области не относится к существу иска о защите чести и достоинства и деловой репутации, поданного против заявителя. В частности, оно особо отмечало нарушения этики, допущенные заявителем. Более того, отсутствуют основания для предположения о том, что суд, рассматривавший иск о защите чести, достоинства и деловой репутации, не был независимым и беспристрастным. Заявитель настаивает на том, что суды Российской Федерации не были беспристрастными.

a) Что касается предполагаемого влияния письма Совета судей Волгоградской области на результаты рассмотрения иска о защите чести, достоинства и деловой репутации, то Европейский суд отмечает, что заявитель имел возможность изложить этот довод в своей кассационной жалобе, для того, чтобы дать суду кассационной инстанции возможность проверить это утверждение и исправить положение, в случае необходимости. Однако, принимая во внимание указанные в кассационном определении вопросы, поставленные заявителем перед судом кассационной инстанции, заявитель, по-видимому, не поднимал этот вопрос в суде кассационной инстанции. Таким образом, заявитель не использовал имеющиеся в его распоряжении внутригосударственные средства правовой защиты. Следовательно, жалоба в этой части подлежит отклонению в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции в связи с неисчерпанием заявителем внутригосударственных средств правовой защиты.

b) Что касается разбирательства дела в суде кассационной инстанции, то Европейский суд отмечает, что судья С. не была в составе суда, рассматривавшего кассационную жалобу заявителя. Также отсутствуют какие-либо основания для предположения о том, что она оказывала какое бы то ни было давление на кого-либо из своих коллег. Заявитель не представил какого-либо документа или довода, подтверждающего его утверждение о пристрастности судов. Следовательно, жалоба в этой части является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

объявляет жалобу неприемлемой.

---