Информация о Постановлении Суда ЕС от 10.01.2017 по делу «Компания „Гасконь Зак Дейчланд ГмбХ“ и Гасконь (Gascogne Sack Deutschland GmbH and Gascogne) против Европейского союза» (N T-577/14)

Условия и пределы ответственности Европейского союза в связи с нарушением индивидуального права на рассмотрение дел в разумный срок.

Компания «Гасконь Зак Дейчланд ГмбХ» и Гасконь против Европейского союза (Gascogne Sack Deutschland GmbH and Gascogne v. European Union) (N T-577/14)

По материалам Постановления Суда Европейского Союза от 10 января 2017 года

---

<*> Перевод с английского и французского языков Г.А. Николаева.

Условия и пределы ответственности Европейского союза в связи с нарушением индивидуального права на рассмотрение дел в разумный срок.

В суд был предъявлен иск к Европейскому союзу в связи с чрезмерной длительностью разбирательства по делу, упомянутому ниже.

В ноябре 2005 года две компании-заявительницы были затронуты решением Европейской комиссии в деле по поводу картеля, в котором участвовали 15 компаний. Они предъявили иск в Общий суд в феврале 2006 года, требуя отмены решения или в качестве альтернативы уменьшения штрафа, примененного к ним. Двумя решениями от 16 ноября 2011 г. Общий суд отклонил их иски. Их жалобы в CJEU были отклонены в ноябре 2013 года.

Европейский союз мог нести внедоговорную ответственность, влекущую право на компенсацию при достижении трех кумулятивных условий (не требующих рассмотрения в любом данном порядке), а именно (1) поведение учреждений должно быть незаконным, (2) должен быть причинен реальный ущерб, и (3) должна существовать причинная связь между поведением и предполагаемым ущербом.

1. Длительность разбирательства по относимым делам. Данное разбирательство затрагивало нарушение антимонопольных правил (статья 101 Договора о функционировании Европейского союза). Для заявителей и третьих лиц последствия были существенными с учетом фундаментального требования правовой определенности для участников экономической деятельности.

Обжалуемая длительность разбирательства (примерно пять лет и девять месяцев) не могла оправдывать любых обстоятельств этих дел. Общий суд особо рассмотрел период в 46 месяцев (три года и 10 месяцев) от конца письменной части процедуры (подачи последних замечаний) до начала устной части. Оценив, какой должна быть целесообразная длительность (см. ниже), Общий суд решил, что имели место 20 месяцев неоправданного бездействия в этой фазе.

(a) Сложность дела. (i) Сложность предмета дела. С учетом длительности решений таких, как в настоящем деле, объема материала и необходимости выполнить подробную оценку многочисленных и сложных фактов, часто растянутых во времени и пространстве, период в 15 месяцев между окончанием письменной части процедуры (подачи последних замечаний) и началом устной части в целом составлял целесообразный период.

(ii) Ряд параллельных дел. В подобных случаях иски, предъявленные различными сторонами по поводу одного и того же решения, требовали параллельного рассмотрения связанных дел, даже если производство по ним не было объединено, вследствие сходства дел и необходимости согласованного рассмотрения и разрешения. Это могло оправдывать увеличение длительности разбирательства на месячный срок по одному дополнительному связанному делу. Следовательно, в настоящем деле относимая фаза могла быть продлена до 26 дел.

(iii) Особая сложность дела. Ни один фактический или правовой элемент или конкретная мера процессуальной организации не могли оправдать более длительный период в настоящем деле.

(b) Поведение сторон, промежуточные жалобы. Общий суд не отметил существенного влияния таких обстоятельств на длительность относимой фазы. Поскольку отсутствовал иной неоправданный период бездействия в остальной процедуре, из этого следовало, что процедура в целом демонстрировала неоправданный период бездействия в 20 месяцев в отношении каждого из двух дел. Таким образом, Европейский союз нарушил правило о наделении правами частных лиц, а именно статью 47 <*> Хартии основных прав (право на рассмотрение дел в разумный срок), достаточно характерным способом.

---

<*> Возможно, имеется в виду статья 41 той же Хартии, согласно которой человек имеет право на беспристрастное, справедливое рассмотрение его дела в разумный срок институтами и органами Европейского союза. Статья 47 вопросы сроков рассмотрения дел не регулирует (примеч. переводчика).

2. Что касается причиненного ущерба и причинной связи с чрезмерной длительностью разбирательства. Срок давности, применимый к конкретному виду ущерба, мог течь только с достаточно объективной и определенной даты. В настоящем деле Общий суд принял во внимание дату двух решений в конце разбирательства в суде первой инстанции, хотя период ненормальной длительности имел место ранее.

(a) Материальный ущерб. (i) Утрата возможности «найти инвестора ранее». Наличие серьезной и реальной возможности, которая предположительно была утрачена, не было доказано. В частности, компаниям-заявительницам следовало доказать, что они могли и хотели удовлетворять всем иным условиям, предусмотренным соответствующими инвесторами.

(ii) Издержки по банковской гарантии и процент за несвоевременную оплату. Жалобы не имели приостанавливающего действия, и штраф подлежал немедленной уплате. В соответствии с возможностями, предложенными им комиссией, компании-заявительницы, тем не менее, решили не оплачивать штраф сразу, а применить банковскую гарантию с процентами, начисляемыми на штраф по более низкой ставке;

• выплата процента по штрафу. Используя право на отсрочку платежа, компании-заявительницы сохранили владение суммой, соответствующей штрафу. Они не доказали, что сумма процента за несвоевременный платеж, начисленного в соответствующий период (чрезмерной длительности), была еще больше, чем выгода, которую они получили от отсрочки. Следовательно, предположительный вред не был реальным или определенным;
• выплата издержек по банковской гарантии. Две причины делают причинную связь в данном случае достаточно прямой: (i) нарушение права на рассмотрение дела в разумный срок не было непредсказуемым во время составления банковской гарантии (компании в этот момент могли законно ожидать рассмотрения дела в разумный срок);

(ii) первоначальный выбор учреждения банковской гарантии предшествовал превышению разумного срока (следовательно, данный выбор не мог препятствовать причинной связи). Эта прямая связь продолжалась только до решений Общего суда (16 ноября 2011 г.). Последующее рассмотрение жалоб компаний-заявительниц в CJEU не было связано с нарушением требования разумного срока. Иными словами, издержки по банковской гарантии, понесенные после решений Общего суда, положивших конец нарушению права на рассмотрение дел в разумный срок, вытекали из личного и независимого выбора компаний-заявительниц после этого нарушения не платить штраф и не добиваться приостановления исполнения решения комиссии и обжаловать данные решения.

(iii) Оценка материального ущерба. Общий суд с учетом относимых обстоятельств оценил компенсацию за материальный ущерб, состоящий в выплате дополнительных издержек по банковской гарантии, примерно в сумме 47 000 евро.

(b) Нематериальный ущерб. Для заявителя естественно представлять доказательства, показывающие существование и определяющие пределы любого материального или нематериального ущерба. В отсутствие этого требовалось как минимум установить, что оспариваемое поведение могло в силу своей серьезности причинить подобный вред.

(i) Природа вреда. Вред репутации: этот вред не был доказан. С учетом предмета и тяжести установленного нарушения данный вывод в любом случае составлял бы достаточную компенсацию. Длительная неопределенность: уклонение от разрешения дела в разумный срок поставило две компании в ситуацию неопределенности, которая выходила за рамки неопределенности, обычно вызванной судебным спором. Это состояние длительной неопределенности с неизбежностью оказывало влияние на планирование принимаемых решений и на управление указанными компаниями и поэтому составляло нематериальный ущерб. При обстоятельствах дела данный вред не был полностью компенсирован установлением нарушения.

(ii) Размер вреда. С учетом необходимости обеспечить соблюдение антимонопольных правил уклонение от рассмотрения дела в разумный срок не могло позволить компаниям-заявительницам оспорить существо или размер штрафа, когда все основания для обжалования, относящиеся к этому, были отклонены. Это действительно составляло реальный результат удовлетворения требования заявителей по настоящему делу (500 000 евро) даже при том, что не было установлено, что нарушение требования разумного срока имело влияние на размер штрафа. Общий суд решил, ex aequo et bono <*>, что целесообразно присудить каждой из двух компаний компенсацию нематериального ущерба (неопределенность) в 5 000 евро с учетом всех соответствующих условий (включая пределы нарушения требования разумного срока, поведение компаний-заявительниц, необходимости обеспечения соблюдения антимонопольных норм Европейского союза и эффективности существующего средства правовой защиты).

---

<*> Ex aequo et bono (лат.) — по добру и справедливости (примеч. переводчика).

---