--- title: "Постановление Конституционного Суда РФ от 14.05.2003 N 8-П" number: "8-П" issuer: "Конституционный Суд Российской Федерации" issued_on: 2003-05-14 status: действует canonical: "https://bukva.ai/docs/postanovlenie-8-p-2003" --- ## Постановление Конституционного Суда РФ от 14.05.2003 N 8-П # Постановление Конституционного Суда РФ от 14.05.2003 N 8-П "По делу о проверке конституционности пункта 2 статьи 14 Федерального закона "О судебных приставах" в связи с запросом Лангепасского городского суда Ханты-Мансийского автономного округа" **КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ** **ПОСТАНОВЛЕНИЕ** от 14 мая 2003 г. N 8-П **ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ** **ПУНКТА 2 СТАТЬИ 14 ФЕДЕРАЛЬНОГО ЗАКОНА "О СУДЕБНЫХ** **ПРИСТАВАХ" В СВЯЗИ С ЗАПРОСОМ ЛАНГЕПАССКОГО ГОРОДСКОГО**
**СУДА ХАНТЫ-МАНСИЙСКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА**
Именем Российской Федерации Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего Г.А. Гаджиева, судей Н.С. Бондаря, А.Л. Кононова, Л.О. Красавчиковой, А.Я. Сливы, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева, с участием постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации В.В. Лазарева, представителя Государственной Думы - адвоката А.А. Игнатенко, представителя Совета Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации - члена Совета Федерации Ю.А. Шарандина и полномочного представителя Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.А. Митюкова, руководствуясь [статьями 125](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100557) (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 [части первой,](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-1#p100026) [частями третьей](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-3#p100032) и [четвертой](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-3#p100033) статьи 3, пунктом 3 части второй [статьи 22,](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-1#p100152) [статьями 36,](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-36#p100210) [74,](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-74#p100380) [86,](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-86#p100443) [101,](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-1#p100517) [102](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-1#p100519) и [104](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-1#p100523) Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности пункта 2 [статьи 14](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10#p100113) Федерального закона "О судебных приставах". Поводом к рассмотрению дела явился запрос Лангепасского городского суда Ханты-Мансийского автономного округа о проверке конституционности пункта 2 [статьи 14](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10#p100113) Федерального закона от 21 июля 1997 года "О судебных приставах". Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли содержащееся в нем положение [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации. Заслушав сообщение судьи-докладчика Б.С. Эбзеева, выступление полномочного представителя Правительства Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации М.Ю. Барщевского, а также выступления приглашенных в заседание представителей: от Генерального прокурора Российской Федерации - В.С. Фомичева, от Министерства юстиции Российской Федерации - К.В. Алехина, от Центрального банка Российской Федерации - А.Г. Гузнова, от Ассоциации российских банков - Л.А. Митяшовой, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации
установил:
1. В производстве Лангепасского городского суда Ханты-Мансийского автономного округа находится дело по жалобе заместителя управляющего филиалом коммерческого банка "Петрокоммерц" в городе Лангепасе на Постановление судебного пристава-исполнителя от 27 февраля 2001 года о привлечении его к ответственности в виде штрафа за отказ выполнить требование судебного пристава-исполнителя о предоставлении сведений о банковском вкладе физического лица - клиента этого банка. Придя к выводу о том, что подлежащий применению в данном деле пункт 2 [статьи 14](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10#p100113) Федерального закона "О судебных приставах" не соответствует [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации, Лангепасский городской суд Ханты-Мансийского автономного округа, приостановив производство по делу, обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с запросом о проверке конституционности содержащегося в нем положения, согласно которому информация, документы и их копии, необходимые для осуществления судебными приставами своих функций, предоставляются по их требованию безвозмездно и в установленный ими срок. По мнению заявителя, пункт 2 [статьи 14](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10#p100113) Федерального закона "О судебных приставах", в котором заключается правомочие судебного пристава-исполнителя истребовать в банке справки о составляющих банковскую тайну вкладах физических лиц без запроса (согласия) суда, нарушает конституционные права клиентов банков на неприкосновенность частной жизни и личную тайну [(статья 23,](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100095) часть 1, Конституции Российской Федерации) и вступает в противоречие с положениями иных федеральных законов. 2. В отличие от Федерального [закона](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10) от 21 июля 1997 года "О судебных приставах" Федеральный [закон](https://bukva.ai/docs/zakon-395-1-1990/statya-1) от 3 февраля 1996 года "О банках и банковской деятельности" не предусматривает возможность предоставления банками, иными кредитными организациями справок о вкладах физических лиц по требованию судебных приставов-исполнителей. Данная коллизия обусловливает различное истолкование соответствующих норм в правоприменительной практике (что подтверждается и материалами настоящего дела) и может приводить к коллизии конституционно значимых целей, которые преследовал законодатель при принятии названных Федеральных законов, а также гарантируемых [Конституцией](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации прав граждан. Согласно правовой позиции, выраженной Конституционным Судом Российской Федерации в [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-19-p-1998) от 16 июня 1998 года по делу о толковании отдельных положений [статей 125,](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-125#p100546) [126](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100561) и [127](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-127#p100563) Конституции Российской Федерации, суды общей юрисдикции и арбитражные суды, руководствуясь [статьей 120](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100532) (часть 2) в ее взаимосвязи со статьей 76 [(части 3,](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100315) [5](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100317) и [6)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100318) Конституции Российской Федерации, должны самостоятельно решать, какие нормы подлежат применению в рассматриваемом деле при наличии пробелов в правовом регулировании, а также в случаях обнаружения не отмененных в установленном порядке, но фактически утративших силу норм либо противоречий между нормами. Вместе с тем в судебной практике должно обеспечиваться конституционное истолкование подлежащих применению нормативных положений. Поэтому в случаях, когда коллизия правовых норм приводит к коллизии реализуемых на их основе конституционных прав, вопрос об устранении такого противоречия приобретает конституционный аспект и, следовательно, относится к компетенции Конституционного Суда Российской Федерации, который обеспечивает в этих случаях выявление конституционного смысла действующего права (Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 23 [декабря 1997 года](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-21-p) по делу о проверке конституционности пункта 2 [статьи 855](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-1000#p101636) ГК Российской Федерации и части шестой [статьи 15](https://bukva.ai/docs/zakon-2118-1/statya-1#p100108) Закона Российской Федерации "Об основах налоговой системы в Российской Федерации" и от [23 февраля 1999 года](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4-p-1999) по делу о проверке конституционности положения части второй [статьи 29](https://bukva.ai/docs/zakon-395-1-1990/statya-1#p100309) Федерального закона "О банках и банковской деятельности"). При этом, как следует из [статей 74,](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-74#p100380) [101](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-1#p100517) и [102](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-1#p100519) Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", по запросам судов Конституционный Суд Российской Федерации проверяет конституционность закона или отдельных его положений в той части, в какой они были применены или подлежат применению в рассматриваемом судом деле, и принимает постановление только по предмету, указанному в запросе, оценивая как буквальный смысл оспариваемых положений, так и смысл, придаваемый им сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из их места в системе правовых норм. Подлежащее, как полагает Лангепасский городской суд Ханты-Мансийского автономного округа, применению в рассматриваемом им деле положение пункта 2 [статьи 14](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10#p100113) Федерального закона "О судебных приставах" об обязательности для всех органов, организаций, должностных лиц и граждан предоставления по требованию судебных приставов информации, документов и их копий, необходимых для осуществления ими своих функций, находится в нормативном единстве с положениями [статьи 12](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10#p100098) того же Федерального закона, предусматривающими обязанности и права судебных приставов-исполнителей, включая право получать при совершении исполнительных действий необходимую информацию, объяснения и справки (пункт 2). Именно названные законоположения в их взаимосвязи и нормативном единстве в части, касающейся обязательности для банков, иных кредитных организаций и их служащих требований судебного пристава-исполнителя о предоставлении ему необходимых для осуществления своих функций сведений - в связи с исполнением им постановления суда - о находящихся в этих банках, иных кредитных организациях денежных средствах физического лица, являются предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации в настоящем деле. 3. В соответствии с Конституцией Российской Федерации, гарантирующей свободу экономической деятельности в качестве одной из основ конституционного строя Российской Федерации [(статья 8,](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100044) часть 1), каждый вправе свободно владеть, пользоваться и распоряжаться своим имуществом как единолично, так и совместно с другими лицами [(статья 35,](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100134) часть 2), а также свободно использовать свое имущество для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности [(статья 34,](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100130) часть 1). Это предполагает, в частности, возможность для собственника осуществлять указанные права путем размещения принадлежащих ему денежных средств на банковских счетах и банковских вкладах. Из статей 17 [(части 1](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100076) и [2)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100077) и 19 [(части 1](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100082) и [2)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100083) Конституции Российской Федерации следует, что права, закрепленные в ее статьях [34](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100130) (часть 1) и [35](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100134) (часть 2), гарантируются в Российской Федерации в качестве основных и неотчуждаемых прав и свобод человека и гражданина и реализуются гражданами и их объединениями на основе общеправовых принципов юридического равенства, неприкосновенности собственности и свободы договора, исключающих произвольное вмешательство государства в осуществление этих прав. Названные конституционные положения сопрягаются с правом каждого на неприкосновенность частной жизни и личную тайну и с недопустимостью распространения информации о частной жизни лица без его согласия [(статья 23,](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100095) часть 1; [статья 24,](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100098) часть 1, Конституции Российской Федерации) как гарантируемой [Конституцией](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации и защищаемой федеральным законом от чьего бы то ни было произвольного вмешательства сферы индивидуальной автономии личности в ее взаимоотношениях с государством, его органами и должностными лицами, а также с обществом и другими людьми. Такой подход корреспондирует Всеобщей декларации прав человека [(статья 12)](https://bukva.ai/docs/vseobschaya-deklaratsiya-prav-cheloveka/statya-12#p100036) и [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-1-mezhdunarodnye-organizatsii-2/statya-8#p100064) о защите прав человека и основных свобод (статья 8), провозглашающим право каждого на уважение его личной и семейной тайны и недопустимость произвольного вмешательства со стороны публичных властей в осуществление данного права. Из конституционных гарантий неприкосновенности частной жизни, личной тайны и недопустимости распространения информации о частной жизни лица без его согласия вытекают как право каждого на сохранение в тайне сведений о его банковских счетах и банковских вкладах и иных сведений, виды и объем которых устанавливаются законом, так и соответствующая обязанность банков, иных кредитных организаций хранить банковскую тайну, а также обязанность государства обеспечивать это право в законодательстве и правоприменении. Тем самым [Конституция](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации определяет основы правового режима и законодательного регулирования банковской тайны как условия свободы экономической деятельности, вытекающей из природы рыночных отношений, и гарантии права граждан на свободное использование своего имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, а также как способа защиты сведений о частной жизни граждан, в том числе об их материальном положении, и защиты личной тайны. Следовательно, по смыслу [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации, институт банковской тайны по своей природе и назначению имеет публично-частный характер и направлен на обеспечение условий для эффективного функционирования банковской системы и гражданского оборота, основанного на свободе его участников; одновременно данный институт гарантирует основные права граждан и защищаемые [Конституцией](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации интересы физических и юридических лиц. Этим должны предопределяться устанавливаемые федеральным законодателем объем и содержание правомочий органов государственной власти и их должностных лиц, являющихся носителями публичных функций, в их отношениях с банками, иными кредитными организациями и их клиентами, а также объем и содержание прав и обязанностей клиентов в их отношениях как с банками, иными кредитными организациями, являющимися носителями финансовой информации, так и с органами государственной власти и их должностными лицами, могущими лишь в целях реализации указанных функций пользоваться банковской тайной, затрагивая тем самым частную жизнь и личную тайну граждан. 4. Согласно Гражданскому [кодексу](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-857#p101646) Российской Федерации, конкретизирующему и развивающему приведенные положения [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации в соответствии с основными началами гражданского законодательства, в том числе равенством, автономией воли и имущественной самостоятельностью участников гражданско-правовых отношений, недопустимостью произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, банк гарантирует тайну банковского счета и банковского вклада, операций по счету и сведений о клиенте; сведения, составляющие банковскую тайну, могут быть предоставлены только самим клиентам или их представителям; государственным органам и их должностным лицам такие сведения могут быть предоставлены исключительно в случаях и в порядке, предусмотренных законом; в случае разглашения банком сведений, составляющих банковскую тайну, клиент, права которого нарушены, вправе потребовать от банка возмещения причиненных убытков (статья [857).](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-857#p101646) Банковская тайна, таким образом, означает защиту банком в силу требования закона сведений, разглашение которых может нарушить права клиента. Предусматривая обязанность банка обеспечить банковскую тайну и определяя ее основные объекты, включая тайну банковского вклада, субъекты права на банковскую тайну, их обязанности и гражданско-правовую ответственность, Гражданский [кодекс](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-1) Российской Федерации одновременно устанавливает, что пределы возложенной на банк обязанности хранить банковскую тайну определяются законом. Закрепление в законе отступлений от банковской тайны - исходя из конституционного принципа демократического правового государства, обязанности государства соблюдать и защищать права и свободы человека и гражданина как высшую ценность и обеспечивать их баланс в законодательстве и правоприменении, верховенства Конституции Российской Федерации и ее высшей юридической силы, свободы экономической деятельности и свободного предпринимательства [(статья 1,](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100018) часть 1; [статья 2;](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-2#p100020) [статья 4,](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100029) часть 2; [статья 8,](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100044) часть 1; статья 15, [части 1](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100067) и [2;](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100068) [статья 17,](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100078) часть 3, Конституции Российской Федерации) - не может быть произвольным. Такие отступления (в частности, предоставление банками, иными кредитными организациями и их служащими сведений о счетах и вкладах и операциях по счету, а также сведений о клиентах государственным органам и их должностным лицам) должны отвечать требованиям справедливости, быть адекватными, соразмерными и необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей, в том числе частных и публичных прав и интересов граждан, не затрагивать существо соответствующих конституционных прав, т.е. не ограничивать пределы и применение основного содержания закрепляющих эти права конституционных положений, и могут быть оправданы лишь необходимостью обеспечения указанных в [статье 55](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100209) (часть 3) Конституции Российской Федерации целей защиты основ конституционного строя Российской Федерации, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц и общественной безопасности. Из этого следует, что федеральный законодатель вправе возложить на банк, иную кредитную организацию обязанность по предоставлению государственным органам и их должностным лицам сведений, составляющих банковскую тайну, только в пределах и объеме, необходимых для реализации указанных в [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации целей, включая публичные интересы и интересы других лиц. В частности, Федеральным [законом](https://bukva.ai/docs/zakon-395-1-1990/statya-1) "О банках и банковской деятельности" установлено, что справки по счетам и вкладам физических лиц выдаются кредитной организацией им самим, судам, а при наличии согласия прокурора - органам предварительного следствия по делам, находящимся в их производстве (часть третья [статьи 26).](https://bukva.ai/docs/zakon-395-1-1990/statya-1#p100383) Рассматриваемые положения Федерального [закона](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10) "О судебных приставах" - в отличие от принятого ранее Федерального [закона](https://bukva.ai/docs/zakon-395-1-1990/statya-1) "О банках и банковской деятельности" - в их истолковании правоприменительной практикой относят судебных приставов-исполнителей к числу субъектов, имеющих доступ к банковской тайне, что не только приводит к коллизии соответствующих норм, но и порождает возможность искажения конституционного смысла института банковской тайны и коллизии гарантированных [Конституцией](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации прав и преследуемых законодателем целей. Устранение такого противоречия требует выявления конституционного смысла этих положений Федерального [закона](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10) "О судебных приставах". 5. Согласно Конституции Российской Федерации в Российской Федерации гарантируется государственная, в том числе судебная, защита прав и свобод человека и гражданина [(статья 45,](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100176) часть 1; статья 46, [части 1](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100179) и [2);](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100180) защита прав и свобод человека и гражданина является обязанностью государства [(статья 2);](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-2#p100020) права и свободы человека и гражданина обеспечиваются правосудием (статья [18).](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-18#p100079) Во взаимосвязи со [статьями 1](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100018) (часть 1), [15](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100068) (часть 2), [17](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100078) (часть 3), [18,](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-18#p100079) [52,](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-52#p100199) [53,](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-53#p100201) [55,](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-55#p100206) [71](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100269) (пункт "в"), [72](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100288) (пункт "б" части 1) и [118](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-118#p100524) Конституции Российской Федерации это означает, что защита нарушенных прав не может быть признана действенной, если судебный акт своевременно не исполняется, и что государство обязано предусмотреть в законодательстве эффективный механизм реализации судебных решений. В развитие указанных конституционных положений Федеральный конституционный [закон](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz-1996/statya-1) от 31 декабря 1996 года "О судебной системе Российской Федерации" (в редакции от 15 декабря 2001 года) определяет, что вступившие в законную силу постановления федеральных судов, мировых судей и судов субъектов Российской Федерации, а также их законные распоряжения, требования, поручения, вызовы и другие обращения являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, других физических и юридических лиц и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации; неисполнение постановления суда, а равно иное проявление неуважения к суду влекут ответственность, предусмотренную Федеральным [законом](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz-1996/statya-1) [(части 1](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz-1996/statya-6#p100038) и [2](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz-1996/statya-6#p100039) статьи 6). Из этого следует, что Конституции Российской Федерации, ее [статьям 10,](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-10#p100049) [18,](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-18#p100079) [114](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100508) (пункт "е" части 1) и [118,](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-118#p100524) не противоречит возложение ответственности за эффективное исполнение решений судов на тот или иной орган либо должностное лицо, причем в силу самой логики правового регулирования, основанной на указанных положениях [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации, данная публичная функция предполагает адекватные и соразмерные средства и способы ее реализации, в том числе наделение такого органа или должностного лица определенными полномочиями и установление соответствующих обязанностей для иных участников процесса исполнения судебного решения. Федеральный законодатель, таким образом, вправе, конкретизируя предписания [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации и следуя выраженной им в Гражданском кодексе Российской Федерации (пункт 2 [статьи 857)](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-1000#p101648) воле, установить в законе как круг органов, на которые возложено осуществление указанной публичной функции, так и их полномочия и коррелирующие этим полномочиям обязанности органов и организаций, в число которых входят банки, иные кредитные организации. Таким законом и является Федеральный [закон](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10) от 21 июля 1997 года "О судебных приставах", которым на судебных приставов возлагается, в частности, задача по исполнению судебных актов и актов других органов, предусмотренных федеральным законом об исполнительном производстве. Именно Федеральным [законом](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10) "О судебных приставах" определяются их основные статусные характеристики, обязанности и права во взаимоотношениях с иными государственными органами, а также другими организациями, должностными лицами и гражданами. Поэтому предписание пункта 2 его [статьи 14](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10#p100113) о том, что информация, документы и их копии, необходимые для осуществления судебными приставами-исполнителями своих функций, предоставляются по их требованию безвозмездно и в установленный ими срок, в нормативном единстве с абзацем вторым пункта 2 [статьи 12,](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10#p100098) закрепляющим право судебного пристава-исполнителя получать при совершении исполнительных действий необходимую информацию, объяснения и справки, имеет под собой объективные и не противоречащие [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации основания и распространяется на все органы, организации, должностных лиц и граждан, в том числе, следовательно, на банки, иные кредитные организации и их служащих. Вместе с тем закрепление в Федеральном [законе](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10) "О судебных приставах" формально не согласующегося с нормой [статьи 26](https://bukva.ai/docs/zakon-395-1-1990/statya-26#p100283) Федерального закона "О банках и банковской деятельности" правомочия судебного пристава-исполнителя получать в связи с осуществлением возложенных на него функций необходимые сведения, объяснения и справки порождает возможность различного толкования рассматриваемых положений Федерального [закона](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10) "О судебных приставах" в случае изолированного их применения, что может повлечь искажение действительной воли законодателя, привести к произвольному сужению установленного объема банковского иммунитета и возложению на банк не адекватной его природе обязанности перед государственными органами и их должностными лицами. Следовательно, как выявление конституционного смысла рассматриваемых положений, так и их оценка и применение должны осуществляться в системной связи с положениями гражданского законодательства, процессуального законодательства и законодательства об исполнительном производстве. В противном случае возможно не обусловленное указанными в [статье 55](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100209) (часть 3) Конституции Российской Федерации целями ограничение банковской тайны и прав кредитной организации, а также права граждан на неприкосновенность частной жизни, недопустимость распространения информации о ней и права на личную тайну, включая тайну банковского вклада, которое способно нанести ущерб защищаемым [Конституцией](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации публичным интересам и интересам граждан. В частности, Федеральный [закон](https://bukva.ai/docs/zakon-119-fz-1997/statya-1#p100009) от 21 июля 1997 года "Об исполнительном производстве" определяет условия и порядок принудительного исполнения судебных актов, актов других органов, которым предоставлено право возлагать на граждан, организации и бюджеты всех уровней обязанности по передаче другим гражданам, организациям или в соответствующие бюджеты денежных средств и иного имущества либо по совершению в их пользу определенных действий или воздержанию от совершения этих действий [(статья 1).](https://bukva.ai/docs/zakon-119-fz-1997/statya-1#p100009) Названный Федеральный закон устанавливает, что принудительное исполнение судебных актов и актов других уполномоченных органов возлагается на службу судебных приставов [(статья 3)](https://bukva.ai/docs/zakon-119-fz-1997/statya-3#p100015) и что требования судебного пристава-исполнителя по исполнению судебных актов и актов других органов обязательны для всех органов, организаций, должностных лиц и граждан на всей территории Российской Федерации, а в случае невыполнения требований судебного пристава-исполнителя он применяет меры, предусмотренные данным Федеральным [законом](https://bukva.ai/docs/zakon-119-fz-1997/statya-4#p100023) и иными федеральными законами [(пункты 1](https://bukva.ai/docs/zakon-119-fz-1997/statya-4#p100024) и [2](https://bukva.ai/docs/zakon-119-fz-1997/statya-4#p100025) статьи 4). Из этого следует, что правовой механизм принудительного исполнения судебных актов приводится в действие в случае отказа должника от добровольного исполнения требований, содержащихся в исполнительном документе (в данном случае - в исполнительном листе, выдаваемом судом на основании принятого им решения), и является гарантией от неисполнения или несвоевременного исполнения постановления суда и вытекающих из него обязанностей должника - физического лица либо от злоупотребления должником правом в ущерб правам и свободам других лиц. Согласно [статье 44](https://bukva.ai/docs/zakon-119-fz-1997/statya-44#p100275) Федерального закона "Об исполнительном производстве" основанием применения мер принудительного исполнения являются предъявление в установленном федеральным законом порядке надлежаще оформленного исполнительного документа, принятие судебным приставом-исполнителем постановления о возбуждении исполнительного производства и истечение срока, установленного судебным приставом-исполнителем для добровольного исполнения [(пункты 1,](https://bukva.ai/docs/zakon-119-fz-1997/statya-44#p100277) [2](https://bukva.ai/docs/zakon-119-fz-1997/statya-44#p100278) и [3).](https://bukva.ai/docs/zakon-119-fz-1997/statya-44#p100279) Такое регулирование, оцениваемое в контексте положений статей [1](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100018) (часть 1), [2,](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-2#p100020) [10,](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-10#p100049) [15](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100068) (часть 2), [17](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100078) (часть 3), [23](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100095) (часть 1), [24](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100098) (часть 1), [35](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100135) (часть 3), [45](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100176) (часть 1), [46](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100179) (часть 1), [55](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100209) (часть 3), [114](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100508) (пункт "е" части 1) и [118](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-118#p100524) Конституции Российской Федерации, не может быть квалифицировано как неправомерно наделяющее судебного пристава-исполнителя полномочием истребовать сведения, необходимые для осуществления им своих функций, или как возлагающее на банки, иные кредитные организации обязанность, не соответствующую их природе, или как нарушающее прерогативы судебной власти и препятствующее действенной защите лица и восстановлению законности, поскольку управомоченные на осуществление принудительного исполнения судебных актов органы и должностные лица действуют в соответствии с подлежащим неукоснительному исполнению решением суда и на его основании; объем же полномочий судебного пристава-исполнителя и коррелирующих им обязанностей банков, иных кредитных организаций и их служащих, будучи обусловлен функцией исполнения судебных актов и установленный, как это предусмотрено пунктом 2 [статьи 857](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-1000#p101648) ГК Российской Федерации, федеральным законом, конкретизируется в подлежащем исполнению постановлении суда и выдаваемом на основании этого решения исполнительном документе. Указанные положения [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации, предопределяющие глубину проникновения государственных органов и их должностных лиц в сферу частной жизни и личной тайны, обусловливают и возлагаемые на судебного пристава-исполнителя обязанности, в том числе в отношении информации о частной жизни и личной тайне, ставшей ему известной в связи с осуществлением им своих полномочий. Так, Федеральный [закон](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10) "О судебных приставах" обязывает судебного пристава-исполнителя использовать предоставленные ему права в соответствии с законом и не допускать в своей деятельности ущемления прав и законных интересов граждан и организаций [(статья 13),](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-13#p100109) что предполагает недопустимость разглашения ставших ему известными в связи с выполнением служебных обязанностей сведений о банковских вкладах лица. Если гражданин, в отношении которого истребуются сведения о вкладах в банках, иных кредитных организациях, полагает, что его права и свободы нарушены, он вправе обжаловать действия судебного пристава вышестоящему должностному лицу либо обратиться за их защитой в суд; за совершенные проступки и правонарушения судебный пристав-исполнитель несет ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации; ущерб, причиненный судебным приставом-исполнителем гражданам и организациям, подлежит возмещению в порядке, предусмотренном гражданским законодательством Российской Федерации [(пункты 1,](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10#p100143) [2](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10#p100144) и [3](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10#p100145) статьи 19). Таким образом, взаимосвязанные положения пункта 2 [статьи 12](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10#p100098) и пункта 2 [статьи 14](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10#p100113) Федерального закона "О судебных приставах" в части, касающейся обязательности для банков, иных кредитных организаций и их служащих требований судебного пристава-исполнителя о предоставлении ему - в связи с исполнением им постановления суда - сведений о денежных вкладах физических лиц, в их конституционно-правовом истолковании означают, что судебный пристав-исполнитель, действуя в рамках публичной функции по принудительному исполнению постановления суда, вправе требовать предоставления сведений о банковском вкладе физического лица, а банк, иная кредитная организация обязаны предоставить такие сведения - в пределах задолженности, подлежащей взысканию согласно исполнительному документу. Вместе с тем с федерального законодателя не снимается обязанность согласовать законодательство Российской Федерации, которым регламентируется режим банковской тайны и устанавливаются обусловленные им взаимные права и обязанности банка, иной кредитной организации и государственных органов и их должностных лиц, с гражданским законодательством, процессуальным законодательством и законодательством об исполнительном производстве, что предполагает принятие соответствующих нормативных решений в целях преодоления коллизии правовых норм и затрагиваемых ими публичных и частных интересов. Исходя из изложенного и руководствуясь [частями первой](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-1#p100367) и [второй](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-1#p100368) статьи 71, [статьями 72,](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-72#p100372) [74,](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-74#p100380) [75,](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-75#p100386) [79,](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-79#p100414) [86,](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-86#p100443) [100](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-1#p100510) и [104](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-1#p100523) Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
постановил:
1. Признать не противоречащим [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации положение пункта 2 [статьи 14](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10#p100113) Федерального закона "О судебных приставах" в его нормативном единстве с положениями пункта 2 [статьи 12](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10#p100098) того же Федерального закона в той мере, в какой ими предусматривается право судебного пристава-исполнителя в связи с исполнением постановления суда запрашивать и получать в банках, иных кредитных организациях необходимые сведения о вкладах физических лиц в том размере, который требуется для исполнения исполнительного документа, и в пределах, определяемых постановлением суда. Конституционно-правовой смысл указанных положений, выявленный Конституционным Судом Российской Федерации в настоящем Постановлении, является общеобязательным и исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике. 2. Согласно [частям первой](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-1#p100415) и [второй](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-79#p100416) статьи 79 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами. 3. Согласно [статье 78](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-1#p100412) Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Российской газете" и "Собрании законодательства Российской Федерации". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".
Конституционный Суд
Российской Федерации
**ОСОБОЕ МНЕНИЕ** **СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ** **А.Л. КОНОНОВА** С выводами Конституционного Суда Российской Федерации по данному делу невозможно согласиться уже потому, что они представляют собой недопустимое с точки зрения общих принципов права расширительное толкование полномочий должностного лица - судебного пристава вторгаться в сферу конституционных прав и свобод личности. Институт банковской тайны, как это справедливо отмечается в Постановлении, является гарантией основных прав граждан и защищаемых [Конституцией](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации интересов физических и юридических лиц. К таким правам относятся прежде всего право каждого на уважение его личной и семейной тайны, неприкосновенность частной жизни, защита персональной информации, свобода использования своего имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, неприкосновенность собственности и свобода договора. Трудно возразить и против отсылки к [статье 857](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-857#p101646) ГК Российской Федерации, которая предусматривает, что сведения, составляющие банковскую тайну, могут быть предоставлены государственным органам и должностным лицам исключительно (!) в случаях и в порядке, предусмотренных законом. Однако каким законом? Очевидно, что случаи предоставления сведений о банковской тайне кому-либо помимо воли и желания клиента банка представляют собой ограничения перечисленных прав и свобод, и эти ограничения не могут выходить за рамки [статьи 55](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100209) (часть 3) Конституции Российской Федерации. Не случайно цитируемые положения Гражданского [кодекса](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-857#p101646) Российской Федерации о банковской тайне находятся в главе, регулирующей договор банковского счета. Здесь - несомненная прямая связь с Федеральным [законом](https://bukva.ai/docs/zakon-395-1-1990/statya-1) "О банках и банковской деятельности". Именно этот (и никакой другой) Закон явно и определенно предусматривает в [статье 26](https://bukva.ai/docs/zakon-395-1-1990/statya-26#p100283) исключительные случаи ограничения банковской тайны и исчерпывающим образом устанавливает условия, порядок и перечень субъектов - государственных органов и должностных лиц, которые имеют право получать сведения о счетах клиентов банка. Этот перечень, по общему правилу, не подлежит расширительному толкованию. Очевидно также, что указанная норма в силу названного предмета регулирования является специальной и на основании общих принципов, определяющих критерии правового выбора приоритетных норм, обладает юридическим приоритетом в случае конкуренции общей и специальной норм, если бы такая коллизия имела место. Однако Конституционный Суд Российской Федерации безосновательно, по нашему мнению, усмотрел противоречие в Федеральных законах ["О банках и банковской деятельности"](https://bukva.ai/docs/zakon-395-1-1990/statya-1) и "О [судебных приставах".](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10) Вопреки его утверждению ни тот, ни другой Законы вовсе не относят судебных приставов-исполнителей к числу "пользователей банковской тайны", и, следовательно, коллизия норм здесь отсутствует. Определяя полномочия судебных приставов, Федеральный [закон](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10) "О судебных приставах" говорит лишь о праве получать необходимую информацию, объяснения и справки [(статья 12)](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-12#p100091) и об обязательности их требований [(статья 14).](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10#p100111) Здесь нет ни прямого, ни косвенного указания на полномочие судебного пристава запрашивать сведения, составляющие банковскую тайну, что в силу приведенных конституционных резонов требует специального указания на такие полномочия в федеральном законе. В то же время отсутствие такого полномочия в Федеральном [законе](https://bukva.ai/docs/zakon-395-1-1990/statya-1) "О банках и банковской деятельности" нельзя объяснить только более ранними сроками его принятия, поскольку в него до последнего времени вносились изменения и дополнения и законодатель имел достаточно времени и поводов для устранения возможных коллизий, если бы их усматривал. В Постановлении утверждается, что публичная функция судебного пристава сама по себе предполагает наличие у него таких полномочий, которые необходимы в целях исполнения судебных решений. Таким образом, из должностной функции напрямую выводится и этим обосновывается полномочие вторгаться в сферу конституционных прав и свобод и, следовательно, ограничивать эти права. Однако такой вывод представляется не только неправомерным, но и опасным, поскольку он влечет возможность произвольного и не ограниченного законом расширения полномочий исполнительной власти. Тем более известно, что административные функции имеют тенденцию к саморазмножению по правилу Паркинсона. Поэтому общие начала правового регулирования деятельности властных структур и должностных лиц должны исходить из правила "дозволено только то, что прямо разрешено законом", а основной метод регулирования - это закрепленный законом закрытый перечень полномочий, жесткая компетенция при максимальном ограничении пределов усмотрения. Эти принципы вытекают также из подзаконного характера исполнительной власти и ее полномочий, предусмотренного, в частности, статьями [114](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-114#p100501) и [115](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-115#p100511) Конституции Российской Федерации. Кроме того, нет никаких оснований утверждать, что отсутствие у судебного пристава права доступа к банковской тайне представляет угрозу для эффективного исполнения судебных решений. Судебный пристав и без того имеет обширные, закрепленные в законе полномочия для выполнения этих задач. Ничто не мешает ему в случае необходимости получить сведения от банка и обратиться к суду, который имеет такие полномочия согласно Федеральному [закону](https://bukva.ai/docs/zakon-395-1-1990/statya-1) "О банках и банковской деятельности". Ничто не препятствует судебному приставу направить в соответствующее банковское учреждение исполнительный лист, по которому банк обязан произвести взыскание без вторжения пристава в банковскую тайну. Представляется, что иное понимание оспариваемого положения Федерального [закона](https://bukva.ai/docs/zakon-118-fz-1997/statya-10) "О судебных приставах" противоречило бы [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации, ее духу и смыслу. ---