Постановление ЕСПЧ от 09.04.2015
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 09.04.2015. 72780/12. 09.04.2015. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-7278012
«Дело „Мурадели (Muradeli) против Российской Федерации“ (жалоба № 72780/12) [рус., англ.]»
МУРАДЕЛИ ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ [MURADELI V. RUSSIA] (жалоба № 72780/12)
АННОТАЦИЯ ДЕЛА
Заявитель Роберт Мурадели является гражданином Грузии, 1969 года рождения. Дело касается его административного выдворения из Российской Федерации.
Мурадели впервые прибыл в Россию в 1992 году, вскоре после распада Советского Союза, когда отсутствовали требования к въезду, которые было необходимо соблюдать. Он женился на гражданке Российской Федерации в 1994 году, и в 1995 году у них родился сын. В 1996 — 1999 годах семья проживала в Грузии, где Мурадели работал в Министерстве внутренних дел. Семья впоследствии возвратилась в Российскую Федерацию, где в соответствии с новыми визовыми требованиями с 2000 года Мурадели должен был получать вид на жительство, который надо было регулярно продлевать. В 2009 — 2011 годах он несколько раз признавался виновным в административных правонарушениях в связи с отсутствием действительного вида на жительство и был вынужден покинуть Российскую Федерацию в марте 2011 года. После того, как Мурадели повторно въехал в Российскую Федерацию через границу с Белоруссией в октябре 2011 года, он был выдворен в ноябре 2011 года. Его жалобы на соответствующие судебные решения не дали результатов.
Со ссылкой на статью 8 Конвенции (право на уважение личной и семейной жизни) Мурадели жаловался на свое административное выдворение из Российской Федерации, в частности, указывая, что тяжесть наказания, разрушившего его семейную жизнь, была непропорциональна нарушению, в котором он был признан виновным.
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «МУРАДЕЛИ (MURADELI) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1> (Жалоба № 72780/12)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
(Страсбург, 9 апреля 2015 года)
<1> Перевод с английского Г.А. Николаева.
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 9 июля 2015 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Мурадели против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), рассматривая дело Палатой в составе:
Элизабет Штейнер, Председателя Палаты,
а также при участии Андре Вампаша, заместителя Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 17 марта 2015 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 72780/12, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Грузии Робертом Петровичем Мурадели (далее — заявитель) 10 октября 2012 г.
2. Интересы заявителя представлял А. Богородицкий, адвокат, практикующий в г. Пензе. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
3. Заявитель утверждал, в частности, что решение об административном выдворении из Российской Федерации нарушило его право на уважение личной и семейной жизни.
4. 19 декабря 2013 г. Европейский Суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. Председателем Палаты также было принято решение рассмотреть жалобу в приоритетном порядке на основании правила 41 Регламента Суда.
5. Власти Грузии были уведомлены об их праве вступить в дело в соответствии с пунктом 1 статьи 36 Конвенции. Они не воспользовались этим правом.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
6. Заявитель родился в 1969 году в г. Гори, Грузия.
7. По словам заявителя, он впервые прибыл в г. Пензу, Российская Федерация, в 1992 году. Поскольку он прибыл вскоре после распада СССР, соблюдения каких-либо формальностей, связанных с въездом, не требовалось.
8. По утверждению властей Российской Федерации, заявитель прибыл в г. Пензу между 1993 и 1995 годами.
9. В 1994 году заявитель женился на гражданке Российской Федерации Л., а в сентябре 1995 года у них родился сын Г. Заявитель указал, что в определенный момент они продали свою квартиру. Впоследствии они приобрели другую квартиру. Кредит на приобретение этой квартиры был взят женой заявителя Л. и подлежит погашению к 2027 году.
10. В 1996 году заявитель с семьей переехал в г. Гори, Грузия, где до 1999 года он работал в Департаменте безопасности Министерства внутренних дел.
11. По утверждению заявителя, между 1996 и 1999 годами он регулярно посещал Российскую Федерацию, чтобы навестить родителей жены. В мае 1999 года Л. и Г. переехали обратно в г. Пензу, так как Л. была вынуждена вернуться на работу после отпуска по уходу за ребенком. Заявитель также переехал обратно в г. Пензу в августе 1999 года. Затем он регулярно ездил в Грузию, чтобы навестить свою мать. Поскольку до 2000 года между Российской Федерацией и Грузией отсутствовала визовая система, ему не требовалось получать каких-либо документов в этом отношении. В результате введения визовой системы жена заявителя была вынуждена направлять ему приглашение, чтобы он мог законно проживать в Российской Федерации. После очередного пребывания в Грузии он вернулся в Российскую Федерацию на основании этого приглашения и затем проживал вместе с семьей в г. Пензе.
12. Власти Российской Федерации отмечали, что, уехав из Грузии в 1996 году, заявитель вернулся в Российскую Федерацию 18 мая 2001 г. на основании визы со сроком действия до 18 августа 2001 г. С 1999 по 2001 год он по-прежнему работал в Министерстве внутренних дел Грузии. После возвращения в Российскую Федерацию в 2001 году его виза несколько раз возобновлялась.
13. 25 декабря 2001 г. заявитель обратился за видом на жительство.
14. 17 июня 2002 г. Управление Министерства внутренних дел по Пензенской области удовлетворило его заявление.
15. 31 июля 2002 г. заявитель получил вид на жительство сроком действия до 10 августа 2004 г., даты истечения срока действия его грузинского паспорта.
16. 27 апреля 2006 г. заявитель был привлечен к административной ответственности по статье 18.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее — КоАП РФ), поскольку он не обратился вновь за разрешением на проживание, срок которого истек за год и восемь месяцев до этого.
17. 24 мая 2006 г. заявитель обратился за разрешением на временное проживание.
18. 8 августа 2006 г. ему было выдано разрешение на временное проживание сроком до 10 августа 2009 г.
19. 27 октября 2006 г. регистрация заявителя по месту жительства была прекращена по его просьбе, и он был зарегистрирован по месту жительства по другому адресу в Пензенской области до 10 августа 2009 г., даты истечения срока действия разрешения на временное проживание.
20. 14 февраля 2009 г. Федеральная миграционная служба уведомила заявителя по месту его регистрации в Пензенской области о том, что ему следует обратиться за продлением срока действия его разрешения на временное проживание не менее чем за шесть месяцев до истечения действующего разрешения на временное проживание. Как выяснилось позднее, заявитель переехал по другому адресу в г. Пензе и не получил уведомления.
21. По утверждению заявителя, власти отказались принять его заявление о продлении срока действия разрешения на временное проживание, поданное в установленный срок, поскольку не было приложено его свидетельство о рождении.
22. Заявитель повторно обратился за разрешением на временное проживание 27 июля 2009 г., то есть за две недели до истечения действующего разрешения.
23. 29 июля 2009 г. заявитель был привлечен к административной ответственности по статье 18.8 КоАП РФ в связи с тем, что он не подавал ежегодные уведомления о подтверждении своего проживания в Российской Федерации в нарушение пункта 6 статьи 8 Федерального закона от 25 июля 2002 г. № 115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» (далее — Закон о правовом положении иностранных граждан).
24. 5 августа 2009 г. Управление Федеральной миграционной службы по Пензенской области отказало в продлении срока действия разрешения на временное проживание заявителя. В решении было указано, что заявитель не обратился за продлением разрешения в установленный срок, несмотря на напоминание, направленное ему 14 февраля 2009 г., и не объяснил каких-либо причин этого. Кроме того, он дважды привлекался к административной ответственности, 27 апреля 2006 г. и 29 июля 2009 г.
25. 6 августа 2009 г. Управление Федеральной миграционной службы по Пензенской области направило заявителю решение с сопроводительным письмом, в котором указывалось, что после истечения срока действия разрешения на временное проживание его регистрация по месту жительства будет прекращена, и он лишится права проживания в Российской Федерации. Таким образом, он обязан покинуть страну в течение 15 дней. Однако заявитель вправе повторно въехать в Российскую Федерацию и, зарегистрировавшись в качестве мигранта, повторно обратиться за предоставлением разрешения на временное проживание. Заявитель обжаловал решение в суд.
26. 6 августа 2009 г. заявитель был привлечен к административной ответственности по статье 18.8 КоАП РФ в связи с тем, что он не сообщил властям об изменении своего адреса в соответствии с требованиями иммиграционного законодательства.
27. 27 октября 2009 г. Ленинский районный суд г. Пензы оставил без изменения решение Управления Федеральной миграционной службы по Пензенской области от 5 августа 2009 г. Суд отклонил, в частности, довод заявителя о том, что он впервые обратился за продлением срока действия разрешения на временное проживание в феврале 2009 года, но его заявление не было принято, поскольку он должен был поменять свой грузинский паспорт до обращения. Ленинский районный суд отметил, во-первых, отсутствие доказательств того, что заявитель обращался за продлением разрешения в феврале 2009 года и, во-вторых, что в заявлении от 27 июля 2009 г. он сослался лишь на свою неосведомленность о процедуре как на единственную причину несвоевременного обращения.
28. 22 декабря 2009 г. Пензенский областной суд оставил решение суда первой инстанции без изменения после обжалования.
29. С 10 августа 2009 г. до марта 2011 года заявитель проживал в Российской Федерации без разрешения на проживание.
30. 3 марта 2011 г. Управление Федеральной миграционной службы по Пензенской области привлекло заявителя к административной ответственности по статье 18.8 КоАП РФ вследствие длительного уклонения от выезда из Российской Федерации после истечения срока действия разрешения на временное проживание 10 августа 2009 г. и наложило на него штраф в размере 3 000 рублей (приблизительно 67 евро).
31. Заявитель не обжаловал это решение, и оно вступило в силу 15 марта 2011 г.
32. 11 марта 2011 г. заявителю была выдана транзитная виза сроком действия до 21 марта 2011 г., чтобы он мог законно покинуть Российскую Федерацию.
33. По утверждению заявителя, он уехал в Грузию, чтобы повторно получить свое свидетельство о рождении.
34. Между тем жена заявителя обратилась в Управление Федеральной миграционной службы по Пензенской области, чтобы оформить для заявителя приглашение на въезд в Российскую Федерацию.
35. Решением от 1 апреля 2011 г. ее обращение было отклонено на том основании, что заявитель трижды был привлечен к административной ответственности по поводу нарушения иммиграционных правил и несколько раз в связи с нарушениями, связанными с дорожным движением. По этой причине в оформлении приглашения для заявителя на въезд в Российскую Федерацию было отказано до 14 сентября 2013 г.
36. Представляется, что жена заявителя повторно подала свое заявление, которое было вновь отклонено 23 мая 2011 г. по тем же основаниям. В письме от той же даты, сопровождающем решение, напоминалось, что в оформлении приглашения на въезд в Российскую Федерацию для заявителя было отказано до 14 сентября 2013 г.
37. 6 октября 2011 г. заявитель въехал в Российскую Федерацию через границу с Белоруссией. Белоруссия не предъявляла визовых требований к гражданам Грузии. По утверждению заявителя, сотрудники паспортного контроля на белорусско-российской границе пояснили ему, что, въехав в Российскую Федерацию из Белоруссии, он может находиться в России без визы в течение двух или трех недель.
38. 24 октября 2011 г., во время проверки документов полицией, заявитель не предъявил какого-либо документа, дающего ему право на пребывание в Российской Федерации. В тот же день Октябрьский районный суд г. Пензы привлек его к административной ответственности по статье 18.8 КоАП РФ вследствие нарушения иммиграционных правил, оштрафовал его на 3 000 рублей и принял решение о его административном выдворении из Российской Федерации. Суд также принял решение о заключении заявителя под стражу до выдворения и отметил, что решение может быть обжаловано в течение 10 дней после вынесения. В решении суд обратил внимание на конкретные обстоятельства совершения правонарушения и далее указал следующее:
«...Чтобы определить вид... административного наказания, судья принимает во внимание конкретные обстоятельства совершенного правонарушения, финансовое и семейное положение [заявителя], его личность, [тот факт, что] в 2011 году он привлекался к административной ответственности в связи с нарушением правил пребывания иностранных граждан в Российской Федерации, и, кроме того, что с 10 августа 2009 г. по 11 марта 2011 г. он проживал в Пензенской области без [регистрации] в качестве мигранта и также без регистрации по месту жительства и уклонялся от выезда из Российской Федерации.»
Суду неизвестны обстоятельства, которые бы препятствовали выдворению [заявителя] из Российской Федерации, учитывая, что он... ранее привлекался к административной ответственности в 2011 году и что в оформлении приглашения на въезд в Российскую Федерацию для него отказано до 14 сентября 2013 г.».
39. Поскольку заявитель не подал жалобу в установленный срок, решение вступило в законную силу.
40. Заявитель был подвергнут выдворению 8 ноября 2011 г.
41. Заявитель впоследствии обжаловал решение от 24 октября 2011 г. В жалобе он утверждал, в частности, что состоял в браке с Л. с 1994 года и что они имели сына 1995 года рождения. Решение о его административном выдворении нарушало его семейную жизнь. Так, его сыну, которому на тот момент было 16 лет, нужен был рядом отец. Удаление заявителя от семьи также возложило тяжелое бремя на его жену, которая не только была вынуждена самостоятельно растить сына, но и выплачивать банковский кредит за квартиру, которую они приобрели вместе. Заявитель считал, что решение нарушало статью 8 Конвенции. Он также отметил, что пропустил срок обращения за продлением срока действия разрешения на временное проживание, который истек 10 августа 2009 г., поскольку его заявление было отклонено из-за непредоставления им свидетельства о рождении, которое он не взял с собой в Российскую Федерацию (см. §§ 18 и 21 настоящего Постановления).
42. 18 апреля 2012 г. Пензенский областной суд оставил без изменения решение от 24 октября 2011 г., заключив, что Октябрьский районный суд надлежащим образом учел информацию о заявителе, его финансовом и семейном положении, предыдущих административных правонарушениях, тот факт, что с 10 августа 2009 г. по 11 марта 2011 г. он проживал в Российской Федерации без необходимой регистрации, и что в оформлении приглашения на въезд в страну для него отказано до 14 сентября 2013 г. Суд также учел то обстоятельство, что согласно объяснениям заявителя, данным 24 октября 2011 г., он прибыл в Российскую Федерацию с деловой целью и собирался уехать сразу после решения вопроса.
43. Заявитель подал надзорную жалобу.
44. 16 ноября 2012 г. Верховный Суд Российской Федерации оставил без изменения решения от 24 октября 2011 г. и 18 апреля 2012 г., рассмотрев дело в порядке надзора. Он отметил, в частности, что наказание, примененное к заявителю, соответствовало закону и было пропорционально для целей статьи 8 Конвенции, так как суды приняли во внимание характер правонарушения, его финансовое и семейное положение и иные обстоятельства.
II. Соответствующее внутригосударственное законодательство
A. Закон о правовом положении иностранных граждан
45. До 2002 года временно проживающие иностранные граждане не были обязаны обращаться за разрешением на проживание. Их пребывание в Российской Федерации считалось законным в течение срока действия визы. 25 июля 2002 г. был принят Закон о правовом положении иностранных граждан. Он предусматривал требование о разрешении на проживание для иностранных граждан.
46. Пункт 2 статьи 5 Закона о правовом положении иностранных граждан предусматривает, что временно пребывающий в Российской Федерации иностранный гражданин обязан выехать из Российской Федерации по истечении срока действия его визы или иного срока временного пребывания, за исключением случаев, когда на день истечения указанных сроков ему продлены срок действия визы или срок временного пребывания, либо у него приняты заявление и иные документы, необходимые для получения им разрешения на временное проживание.
47. Иностранный гражданин, состоящий в браке с гражданином Российской Федерации, имеющим место жительства в Российской Федерации, имеет право на получение разрешения на временное проживание, имеющего трехлетний срок действия (пункт 1 и подпункт 4 пункта 3 статьи 6 Закона о правовом положении иностранных граждан).
48. Территориальный орган Федеральной миграционной службы рассматривает заявление о выдаче разрешения на временное проживание в шестимесячный срок. Он направляет запросы в органы безопасности, службу судебных приставов, налоговые органы, органы социального обеспечения, органы здравоохранения и другие заинтересованные органы, которые должны в течение двух месяцев предоставить сведения о любых обстоятельствах, известных им, могущих препятствовать выдаче разрешения на временное проживание. После получения такой информации местный орган Федеральной миграционной службы или внутренних дел решает вопрос о выдаче разрешения на временное проживание или об отказе в выдаче (пункты 4 и 5 статьи 6 Закона о правовом положении иностранных граждан).
49. В выдаче трехлетнего разрешения на временное проживание может быть отказано лишь в исчерпывающе определенных случаях, например, если лицо привлекалось к административной ответственности в связи с нарушением режима пребывания (проживания) иностранных граждан в Российской Федерации два или более раз за год (подпункт 7 пункта 1 статьи 7 Закона о правовом положении иностранных граждан). Кроме того, разрешение на временное проживание не может быть выдано в течение пяти лет после административного выдворения или депортации лица из Российской Федерации (подпункт 3 пункта 1 статьи 7 Закона о правовом положении иностранных граждан).
50. В течение срока действия разрешения на временное проживание иностранному гражданину по его заявлению может быть выдан пятилетний возобновляемый вид на жительство. До получения вида на жительство иностранный гражданин обязан прожить в Российской Федерации не менее одного года на основании трехлетнего разрешения на временное проживание (пункты 1 — 3 статьи 8 Закона о правовом положении иностранных граждан).
51. Постоянно проживающий в Российской Федерации иностранный гражданин обязан ежегодно уведомлять о подтверждении своего проживания в Российской Федерации территориальный орган федерального органа исполнительной власти в сфере миграции. Уведомления могут быть представлены лично, по почте или в электронном виде посредством информационно-коммуникационных сетей (пункт 6 статьи 8 Закона о правовом положении иностранных граждан).
52. В Постановлении от 7 декабря 2005 г. № 86-АД05-2 Верховный Суд Российской Федерации указал, что национальный суд должен был рассмотреть вопрос о соответствии решения о выдворении статье 8 Конвенции. Ввиду того, что исполнение административного наказания в виде выдворения за пределы Российской Федерации в соответствии со статьей 7 Закона о правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации влечет невозможность получения разрешения на временное проживание в Российской Федерации в течение пяти лет, «не исключено серьезное вмешательство в право заявителей на уважение их семейной жизни». В другом постановлении Верховный Суд Российской Федерации привел иную мотивировку, указав, что исполнение административного наказания в виде выдворения за пределы Российской Федерации «влечет нарушение существующих семейных отношений и препятствует воссоединению семьи» (Постановление от 24 января 2006 г. № 18-АД05-13). Верховный Суд Российской Федерации впоследствии указывал, что решение о выдворении должно быть основано на данных, подтверждающих необходимость применения к нарушителю такой меры ответственности «в качестве единственно возможного способа достижения справедливого баланса публичных и частных интересов» (Постановление от 29 марта 2006 г. № 86-АД06-1).
B. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях
53. Статья 18.8 КоАП РФ предусматривает, что нарушение иностранным гражданином режима пребывания (проживания) в Российской Федерации, выразившееся в отсутствии документов, подтверждающих право на пребывание (проживание) в Российской Федерации, либо в неисполнении обязанностей по уведомлению о подтверждении своего проживания в Российской Федерации, влечет наложение административного штрафа в размере от 2 000 до 5 000 рублей с административным выдворением за пределы Российской Федерации или без такового. Согласно пункту 1 части 2 статьи 28.3 КоАП РФ протокол о правонарушении, предусмотренном статьей 18.8 КоАП РФ, составляется должностным лицом органа внутренних дел. Часть 2 статьи 28.8 КоАП РФ обязывает незамедлительно передать протокол судье. Часть 3 статьи 23.1 КоАП РФ предусматривает, что дела об административных правонарушениях, влекущих административное выдворение за пределы Российской Федерации, рассматриваются судьями судов общей юрисдикции. Часть 1 статьи 30.1 КоАП РФ гарантирует право обжалования постановления по делу о правонарушении в суд или вышестоящий суд.
C. Закон «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию»
54. Пункт 2 статьи 27 Федерального закона от 15 августа 1996 г. № 114-ФЗ «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию» (далее — Закон о порядке выезда и въезда) предусматривает, что въезд в Российскую Федерацию иностранному гражданину не разрешается в течение пяти лет со дня административного выдворения за пределы Российской Федерации или депортации, если в период своего предыдущего пребывания в Российской Федерации иностранный гражданин подвергался административному выдворению за пределы Российской Федерации или депортировался.
III. Соответствующие международные материалы
55. Краткое изложение относимых документов Совета Европы, включая Рекомендации Комитета министров Rec(2000)15 о безопасности проживания долговременных мигрантов и Rec(2002)4 о правовом статусе лиц, получивших разрешение на воссоединение семьи, Рекомендацию Парламентской Ассамблеи 1504 (2001) о невысылке долговременных иммигрантов, см. в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу «Юнер против Нидерландов» ( Üner v. Netherlands), жалоба № 46410/99, §§ 35 - 38, ECHR 2006-XII.
ПРАВО
Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции
56. Заявитель жаловался на основании статей 8 и 13 Конвенции, что решение об административном выдворении из Российской Федерации нарушило его право на уважение его личной и семейной жизни. Он утверждал, в частности, что суровость наказания, которое нарушило его семейную жизнь, была несоразмерна тяжести административного правонарушения, в связи с которым он был привлечен к административной ответственности. Европейский Суд полагает, что данная жалоба должна быть рассмотрена с точки зрения статьи 8 Конвенции, которая предусматривает:
«1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.»
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».
A. Доводы сторон
1. Доводы властей Российской Федерации
57. Власти Российской Федерации оспорили этот довод. Они утверждали, что, хотя решение от 24 октября 2011 г. составляло вмешательство в право заявителя на уважение семейной жизни, оно соответствовало закону, поскольку было основано на Законе о правовом положении иностранных граждан и КоАП РФ. Кроме того, оно было соразмерным и «необходимым в демократическом обществе» по нижеследующим причинам.
58. Прежде всего власти Российской Федерации отметили, что в объяснениях, данных 24 октября 2011 г., когда заявитель не смог представить документы, дающие ему право на пребывание в Российской Федерации, он сообщил, что прибыл в страну с деловой целью и собирался уехать сразу после решения вопроса. Он не упоминал о сыне или семье и своем желании воссоединиться с ними. По мнению властей Российской Федерации, заявитель не имел тесных семейных отношений с женой или сыном. Власти Российской Федерации также оспаривали утверждение заявителя о том, что он не обратился в установленный срок за продлением срока действия разрешения на временное проживание, поскольку не мог приложить к заявлению свое свидетельство о рождении, указывая, что он объяснил Федеральной миграционной службе пропуск срока незнанием действующего порядка. Власти Российской Федерации также считали неубедительным последнее утверждение, так как заявитель ранее обращался за разрешением на проживание и, таким образом, должен был знать процедуру.
59. Со ссылкой на Постановление Европейского Суда по делу «Паланджи против Швейцарии» (Palanci v. Switzerland) от 25 марта 2014 г., жалоба № 2607/08, § 58, власти Российской Федерации отметили, что заявитель был безработным, по крайней мере, до 2009 года. Он указывал это в протоколах об административном правонарушении и иных официальных документах и сообщал, что заработная плата жены является его единственным источником дохода. В протоколах об административном правонарушении 2009 года заявитель указывал, что является генеральным директором компании «Гео-Агро», принадлежащей его жене, с заработной платой в размере 5 000 рублей, хотя он никогда не обращался за разрешением на работу. В протоколах об административном правонарушении 2010 — 2011 годов заявитель вновь называл себя безработным. Таким образом, по мнению властей Российской Федерации, утверждение заявителя о том, что он помогал жене выплачивать кредит, было необоснованным. Кроме того, они отметили, что ничто не мешало ему финансово поддерживать свою семью, проживая в Грузии.
60. Власти Российской Федерации также выразили удивление в связи с утверждением заявителя о том, что в 2012 году он получил гражданство Армении, поскольку согласно законодательству Армении для того, чтобы отвечать требованиям для получения гражданства, лицо должно постоянно проживать в стране в течение трех последних лет, тогда как заявитель покинул Российскую Федерацию лишь в марте 2011 года.
61. Власти Российской Федерации далее утверждали, что в отличие от ситуации, описанной в Постановлении Европейского Суда по делу «Шала против Швейцарии» (Shala v. Switzerland) от 15 ноября 2012 г., жалоба № 52873/09, § 55, заявитель прибыл в Российскую Федерацию не в молодом возрасте. Он прибыл в возрасте 24 лет, полностью завершив свое обучение в Грузии, где получил два диплома университета. Следовательно, Рекомендация Парламентской Ассамблеи 1504 (2001) о невысылке долговременных иммигрантов неприменима к нему. Кроме того, его родители и сестра продолжали жить в Грузии, и он поддерживал социальные, культурные и лингвистические связи с родной страной. Что касается того факта, что согласно законодательству Российской Федерации заявитель не мог повторно въехать в страну в течение пяти лет после выдворения, этот срок, по мнению властей Российской Федерации, не был чрезмерно длительным, особенно учитывая то, что заявитель ранее покидал Российскую Федерацию на аналогичный срок в 1990-х годах по собственной воле (см. § 12 настоящего Постановления).
62. Власти Российской Федерации также предоставили Европейскому Суду выдержки из девяти дел, в которых суды страны не приняли решение об административном выдворении лиц, привлеченных к административной ответственности, поскольку, по мнению судов, их выдворение нарушило бы их право на уважение семейной жизни. Они также указали, что в деле заявителя суды страны надлежащим образом учли его семейную ситуацию и характер административного правонарушения, а также ранее совершенные административные правонарушения, и пришли к обоснованному выводу о том, что его выдворение было необходимо для защиты публичного интереса с целью обеспечить соблюдение иммиграционного законодательства.
63. Власти Российской Федерации сослались на прецедентную практику Европейского Суда, согласно которой в вопросах иммиграции статья 8 Конвенции не может рассматриваться как возлагающая на государство общую обязанность уважать выбор места жительства семьи, сделанный супружескими парами, и разрешить воссоединение семьи на своей территории (см. Постановление Европейского Суда по делу «Гюль против Швейцарии» ( Gül v. Switzerland) от 19 февраля 1996 г., § 38, Reports of Judgments and Decisions 1996-I, и Решение Европейского Суда по делу «Пейциноский против Австрии» (Pejcinoski v. Austria) от 23 марта 1999 г., жалоба № 33500/96). По их мнению, прежде всего заявитель, а не власти Российской Федерации должен был заботиться о своей семье и обеспечивать их совместное проживание. Для этого он должен был соблюдать соответствующие законы и подзаконные акты, чтобы получить в надлежащий срок разрешение, необходимое для его пребывания в Российской Федерации. При этом, несмотря на неоднократные нарушения иммиграционных правил, допущенные заявителем, власти в течение длительного времени воздерживались от принятия решения о его административном выдворении. Решение об административном выдворении заявителя было принято после того, как он был привлечен к административной ответственности в связи с нарушением иммиграционного законодательства в пятый раз. Следовательно, заявитель должен был осознавать, что, если он не изменит свое поведение, это повлечет его выдворение. Кроме того, заявитель 16 раз привлекался к административной ответственности в связи с нарушением правил дорожного движения во время его пребывания в Российской Федерации. Таким образом, данная мера была принята лишь после того, как заявитель продемонстрировал полное пренебрежение к правопорядку Российской Федерации. Соответственно, выдворение заявителя было соразмерным и «необходимым в демократическом обществе» согласно статье 8 Конвенции.
2. Доводы заявителя
64. Прежде всего заявитель утверждал, что вмешательство не «соответствовало закону». Он отметил, что в решении от 24 октября 2011 г. суд не указал ни способа, ни срока выдворения заявителя, что суд должен был сделать в соответствии с действовавшим на тот момент законодательством. Кроме того, в решении было указано, что оно может быть обжаловано в течение 10 дней после вынесения, тогда как согласно действовавшему на тот момент законодательству следовало указать 10 дней после вручения копии решения заявителю. Кроме того, по мнению заявителя, протокол об административном правонарушении был составлен с определенными процессуальными нарушениями.
65. Заявитель также считал, что вмешательство не было «необходимым в демократическом обществе». Он отметил, что на заседаниях 24 октября 2011 г. и 18 апреля 2012 г. суд не допрашивал его жену или сына. Суды не уделили надлежащего внимания семейной жизни и финансовой ситуации заявителя. В частности, они не учли следующие факт, что: (i) он впервые приехал в Российскую Федерацию еще в 1992 году и имел там семью, (ii) в период, относящийся к обстоятельствам дела, его сыну было 16 лет, (iii) ни его жена, ни сын не говорили по-грузински, не имели связей с Грузией и, таким образом, не могли переехать туда с заявителем, (iv) в октябре 2011 года он въехал в Российскую Федерацию добросовестно, поскольку был введен в заблуждение сотрудниками паспортного контроля в Белоруссии. Заявитель также утверждал, что, хотя во время проживания в Российской Федерации он не работал официально, он помогал своей жене с их семейным предприятием «Гео-Агро». По его словам, его жена не могла самостоятельно успешно руководить предприятием, которое находилось в отчаянном положении, и, таким образом, его пребывание в Российской Федерации имело существенное значение для его способности обеспечивать семье финансовую поддержку.
66. Заявитель предоставил Европейскому Суду фотографии, сделанные в 1996 — 2005 годах, на которых он находится с членами своей семьи и различными жителями Пензенской области, чтобы продемонстрировать свои семейные связи и участие в общественной жизни в Российской Федерации. Он также приложил копии нескольких писем с просьбами разрешить его въезд в Российскую Федерацию, направленных рядом предприятий и местных органов Пензенской области в Федеральную миграционную службу. Заявитель утверждал, что он был хорошим гражданином, имевшим два университетских образования, уважавшим общественный порядок, что он прилагал все усилия, чтобы надлежащим образом урегулировать вопрос с его пребыванием в Российской Федерации и не сделал этого лишь из-за трудностей с получением определенных документов из Грузии, которые были усугублены разрывом дипломатических отношений между Российской Федерации и Грузией в 2008 году. Заявитель далее указывал, что, прожив в Российской Федерации 15 лет и являясь, таким образом, долговременным иммигрантом, он утратил все связи с Грузией и после выдворения вынужден жить в Белоруссии. В 2012 году он получил гражданство Армении, что являлось достаточным доказательством отсутствия у него связей с Грузией. Исходя из изложенного заявитель считал, что решения судов Российской Федерации нарушали статью 8 Конвенции.
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы
67. Поскольку заявитель ссылается на наличие определенных процессуальных нарушений в решении Октябрьского районного суда г. Пензы от 24 октября 2011 г. (см. § 64 настоящего Постановления), Европейский Суд отмечает, что данный аспект не затрагивался в жалобе, поданной в Пензенский областной суд (см. §§ 41 - 42 настоящего Постановления). Следовательно, заявитель не исчерпал доступные внутригосударственные средства правовой защиты в этом отношении. Отсюда следует, что в этой части жалоба подлежит отклонению в соответствии с пунктами 1 и 4 статьи 35 Конвенции.
68. Европейский Суд отмечает, что в оставшейся части жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Существо жалобы
69. Хотя существенная цель статьи 8 Конвенции заключается в защите лица от произвольного вмешательства со стороны публичных органов, кроме того, возможны позитивные обязательства, присущие эффективному «уважению» семейной жизни. В обоих случаях должно быть установлено справедливое равновесие между конкурирующими интересами лица и общества в целом, и в обоих контекстах государство пользуется определенными пределами усмотрения (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Женесс против Нидерландов» (Jeunesse v. Netherlands) от 3 октября 2014 г., жалоба № 12738/10 <1>, § 106).
<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 5/2015.
70. В вопросах иммиграции статья 8 Конвенции не может рассматриваться как возлагающая на государство общую обязанность уважать выбор места жительства семьи, сделанный супружескими парами, или разрешить воссоединение семьи на своей территории. Тем не менее в деле, которое касается семейной жизни и иммиграции, объем обязанности государства допустить на свою территорию родственников лиц, проживающих там, будет зависеть от конкретных обстоятельств заинтересованных лиц и общего интереса. К факторам, которые должны быть учтены в этом отношении, относятся степень, в которой будет фактически нарушена семейная жизнь, уровень связей в государстве-участнике, существуют ли непреодолимые препятствия для проживания семьи в родной стране заинтересованного иностранца и существуют ли факторы иммиграционного контроля (например, случаи нарушения иммиграционного законодательства) или соображения общественного порядка, свидетельствующие в пользу исключения (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Женесс против Нидерландов», § 107).
(b) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
71. Обращаясь к фактам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что сторонами оспаривались определенные даты, относящиеся к пребыванию заявителя в Российской Федерации. Европейский Суд находит эти расхождения не имеющими значения для рассмотрения настоящего дела. Так, заявитель прибыл в Российскую Федерацию в 1992 или 1993 году. В 1994 году он женился на Л., гражданке Российской Федерации, и в 1995 году у них родился сын Г. В 1996 году заявитель вместе с семьей переехал в г. Гори, Грузия. Его жена и сын вернулись в Российскую Федерацию в 1999 году, и заявитель вскоре последовал за ними. В 2001 году заявитель обратился за получением вида на жительство, и в 2002 году получил вид на жительство со сроком действия до 2004 года. В 2006 году он получил разрешение на временное проживание сроком до 10 августа 2009 г.
72. Европейский Суд далее отмечает, что в выдаче последующего разрешения на временное проживание было отказано Федеральной миграционной службой 5 августа 2009 г., поскольку заявитель не обратился за ним в установленный срок. Ему также было предписано выехать из Российской Федерации после истечения срока действующего разрешения на временное проживание. Однако это не препятствовало бы ему повторно въехать в страну и обратиться за новым разрешением на временное проживание, как только он выполнит требования иммиграционных правил. Решение было оставлено без изменения в последней инстанции Пензенским областным судом 22 декабря 2009 г. Вместе с тем заявитель предпочел оставаться в Российской Федерации незаконно, и 3 марта 2011 г. он был привлечен в связи с этим к административной ответственности. Заявитель не обжаловал это решение. После того, как ему была выдана транзитная виза со сроком действия с 11 по 21 марта 2011 г., он выехал из Российской Федерации.
73. Европейский Суд отмечает, что жалоба заявителя касается не вышеуказанного разбирательства, а лишь последующих событий. 6 октября 2011 г. заявитель въехал в Российскую Федерацию через границу с Белоруссией. 24 октября 2011 г., в ходе проверки документов полицией он не смог предъявить документы, дающие ему право на пребывание в Российской Федерации. Впоследствии он был привлечен к административной ответственности, оштрафован на 3 000 рублей, а также было принято решение о его административном выдворении. Заявитель был подвергнут выдворению 8 ноября 2011 г., решение от 24 октября 2011 г. было оставлено без изменения Пензенским областным судом 18 апреля 2012 г.
74. Учитывая, что заявитель выехал из Российской Федерации в марте 2011 года и впоследствии пытался повторно въехать на ее территорию, настоящая жалоба касается не ситуации оседлого мигранта, а ситуации лица, ходатайствующего о допуске в принимающую страну — хотя и после многих лет фактического проживания в случае заявителя (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Женесс против Нидерландов», § 105). Таким образом, в настоящем деле вопрос заключается в том, были ли внутригосударственные власти обязаны, учитывая обстоятельства дела в целом, разрешить пребывание заявителя в Российской Федерации. Следовательно, настоящее дело касается не только семейной жизни, но и иммиграции и должно рассматриваться в качестве дела, затрагивающего утверждение об уклонении государства-ответчика от соблюдения позитивного обязательства на основании статьи 8 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Ахмут против Нидерландов» (Ahmut v. Netherlands) от 28 ноября 1996 г., § 63, Reports 1996-VI, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Женесс против Нидерландов», § 105).
75. Что касается семейной жизни заявителя, Европейский Суд напоминает, что он женился на Л. в 1994 году, и что их сыну Г., родившемуся в 1995 году, было 16 лет в 2011 году, когда заявитель был выдворен. Европейский Суд далее отмечает, что, когда в ходе проверки документов полицией 24 октября 2011 г. заявитель не смог предъявить документы, дающие ему право на пребывание в Российской Федерации, он пояснил, что прибыл в страну с деловой целью и собирался уехать сразу после решения вопроса, полагая, что он сможет въехать в Российскую Федерацию из Белоруссии без визы. Заявитель не упоминал свою семью как причину приезда в Российскую Федерацию. Кроме того, его семья не упоминалась в разбирательстве в Октябрьском районном суде г. Пензы, который привлек его к административной ответственности за нарушение иммиграционных правил в тот же день. Заявитель впервые упомянул свою семью в Российской Федерации лишь в процессе обжалования решения в Пензенском областном суде. Это дает Европейскому Суду основания признать вескими сомнения властей Российской Федерации относительно того, что заявитель по-прежнему поддерживает тесные связи со своей семьей в Российской Федерации.
76. В любом случае, хотя заявитель утверждал, что его жена и сын, которые не владели грузинским языком, не могли проживать с ним в Грузии, Европейский Суд отмечает, что согласно объяснениям заявителя после выдворения из Российской Федерации он предпочел поселиться в Белоруссии. Поскольку русский язык является одним из двух государственных языков в Белоруссии, Европейский Суд не усматривает непреодолимых препятствий для того, чтобы семья заявителя присоединилась к нему в стране, избранной им.
77. Что касается факторов иммиграционного контроля, Европейский Суд подчеркивает, что с 2009 года заявитель неоднократно нарушал иммиграционные правила Российской Федерации. В частности, он привлекался к ответственности за следующие административные правонарушения (см. §§ 16, 23, 26, 30 и 38 настоящего Постановления): (i) 27 апреля 2006 г. за уклонение от обращения за выдачей нового разрешения на проживание, срок которого истек 10 августа 2004 г., (ii) 29 июля 2009 г. за неуведомление властей о его адресе в Российской Федерации, (iii) 6 августа 2009 г. за нарушение правил о регистрации по месту жительства, (iv) 3 марта 2011 г. за невыезд из Российской Федерации после истечения срока разрешения на временное проживание, (v) 24 октября 2011 г. за нарушение правил въезда в Российскую Федерацию.
78. Вместе с тем, несмотря на неоднократные нарушения иммиграционных правил, заявителю были предоставлены все возможности, чтобы урегулировать вопрос его пребывания в Российской Федерации. В частности, после того, как он не обратился за новым разрешением на проживание в 2004 году и был привлечен за это к административной ответственности в апреле 2006 года, ему было выдано новое разрешение на временное проживание в августе 2006 года, хотя его заявление о выдаче нового разрешения было подано с опозданием на два года (см. § 18 настоящего Постановления). После того, как заявитель повторно не обратился в установленный срок за разрешением на временное проживание в 2009 году, в выдаче разрешения было отказано. Тем не менее, хотя заявителю было предписано выехать из Российской Федерации по истечении срока действующего разрешения на временное проживание, иммиграционные власти особо отметили, что он мог повторно въехать в страну после исполнения иммиграционных правил (см. § 25 настоящего Постановления). Однако заявитель предпочел проигнорировать данное предписание и незаконно остаться в Российской Федерации. Когда властям стало об этом известно, и 3 марта 2011 г. он был привлечен к административной ответственности за невыезд из Российской Федерации после истечения срока действия разрешения на временное проживание, они не приняли решения о его административном выдворении, что повлекло бы пятилетний запрет на повторный въезд, а выдали ему транзитную визу, чтобы он мог законно выехать из страны (см. § 32 настоящего Постановления).
79. Кроме того, выехав в итоге из Российской Федерации в марте 2011 года, заявитель не обратился в российские консульские органы за рубежом, чтобы получить разрешение на повторный въезд, а предпочел незаконно пересечь границу со стороны Белоруссии (см. § 37 настоящего Постановления). В этом отношении Европейский Суд отклоняет как неубедительные утверждения заявителя о том, что на белорусско-российской границе он был введен в заблуждение сотрудниками паспортного контроля, которые сообщили ему, что, въехав в Россию из Белоруссии, он сможет оставаться в Российской Федерации без визы в течение нескольких недель (см. §§ 37 и 65 настоящего Постановления). Заявитель не мог не знать, что гражданам Грузии требуется виза для въезда в Российскую Федерацию. Вместе с тем, будучи обязан выехать из страны по причине нарушения иммиграционных правил, он также должен был сознавать, что ему потребуется особое разрешение на повторный въезд. Следовательно, заявитель намеренно действовал в нарушение иммиграционных правил и процедур. Таким образом, лишь 24 октября 2011 г., когда он в пятый раз был привлечен к административной ответственности, причем на этот раз за правонарушение особенно серьезного характера, поскольку оно касалось незаконного въезда в страну, власти Российской Федерации приняли решение о его административном выдворении.
80. Хотя заявитель утверждал, что на протяжении всего пребывания в Российской Федерации он помогал жене управлять семейным предприятием, он никогда не обращался за разрешением на работу, и в официальных документах указывал, что является безработным. Из документов, предоставленных властями Российской Федерации, следует, что во время пребывания в России заявитель 16 раз привлекался к административной ответственности за нарушение правил дорожного движения (см. § 63 настоящего Постановления).
81. Учитывая вышеуказанные неоднократные нарушения иммиграционных правил и иные административные правонарушения, Европейский Суд полагает, что поведение заявителя свидетельствовало о последовательном игнорировании законов, подзаконных актов и общественного порядка принимающей страны.
82. Принимая во внимание принципы, изложенные в §§ 69 - 70 настоящего Постановления, и обстоятельства дела, Европейский Суд считает, что власти Российской Федерации не были обязаны разрешать пребывание заявителя в стране.
83. Соответственно, требования статьи 8 Конвенции по делу нарушены не были.
-
объявил жалобу на основании статьи 8 Конвенции в части административного выдворения заявителя из Российской Федерации приемлемой для рассмотрения по существу, а в остальной части — неприемлемой;
-
постановил, что по делу требования статьи 8 Конвенции нарушены не были.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 9 апреля 2015 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF MURADELI v. RUSSIA (Application No. 72780/12)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Muradeli v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
and André Wampach, Deputy Section Registrar,
Having deliberated in private on 17 March 2015,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 72780/12) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Georgian national, Mr Robert Petrovich Muradeli («the applicant»), on 10 October 2012.
2. The applicant was represented by Mr A. Bogoroditskiy, a lawyer practising in Penza. The Russian Government («the Government») were represented by Mr G. Matyushkin, Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. The applicant alleged, in particular, that the decision on his administrative removal from Russia had violated his right to respect for his private and family life.
4. On 19 December 2013 the application was communicated to the Government. The President also decided to grant the case priority under Rule 41 of the Rules of Court.
5. The Georgian Government were informed of their right to intervene in the proceedings in accordance with Article 36 § 1. They chose not to avail themselves of that right.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
6. The applicant was born in 1969 in Gori, Georgia.
7. According to the applicant, he first arrived in Penza, the Russian Federation, in 1992. Since his arrival took place shortly after the disintegration of the USSR, there were no entry requirements to comply with.
8. According to the Government, the applicant lived in Penza between 1993 and 1995.
9. In 1994 the applicant married L., a Russian national, and in September 1995 they had a son, G. According to the applicant, at some stage they sold their flat. Later they bought another flat. A loan for that flat was taken by the applicant's wife, L., and is to be repaid by 2027.
10. In 1996 the applicant together with his family moved to Gori, Georgia, where until 1999 he worked at the Security Department of the Ministry of Internal Affairs.
11. According to the applicant, between 1996 and 1999 he regularly went to Russia to visit his parents-in-law. In May 1999 L. and G. moved back to Penza as L. had to return to her work after the maternity leave. The applicant also moved back to Penza in August 1999. He then regularly went to Georgia to visit his mother. As before 2000 there was no visa system between Russia and Georgia, he did not have to obtain any documents in this regard. After the visa system had been put in place, the applicant's wife had to issue him an invitation so that he could legally reside in Russia. After one of his stays in Georgia he moved back to Russia on the basis of this invitation and thereafter lived together with his family in Penza.
12. According to the Government, having left for Georgia in 1996, the applicant returned to Russia on 18 May 2001 on the basis of a visa valid until 18 August 2001. Between 1999 and 2001 he still worked at the Georgian Ministry of Internal Affairs. After his return to Russia in 2001 his visa was renewed on a number of occasions.
13. On 25 December 2001 the applicant applied for a residence permit.
14. On 17 June 2002 the Penza Region Directorate of Internal Affairs granted the application.
15. On 31 July 2002 the applicant was issued with a residence permit valid until 10 August 2004, the date of expiry of his Georgian passport.
16. On 27 April 2006 the applicant was found in breach of Article 18.8 of the Code of Administrative Offences on account of his failure to apply for the renewal of his residence permit, which had expired one year and eight months earlier.
17. On 24 May 2006 the applicant applied for the renewal of his residence permit.
18. On 8 August 2006 his residence permit was renewed until 10 August 2009.
19. On 27 October 2006 the applicant's residential registration in Penza was cancelled upon his request and he obtained residential registration at a different address in the Penza Region until 10 August 2009, the date of expiry of his residence permit.
20. On 14 February 2009 the Federal Migration Service notified the applicant at the address of his registration in the Penza Region that he had to apply for the renewal of his residence permit six months prior to the expiry of the valid residence permit. As it transpired later, the applicant had moved to a different address in Penza and did not receive the notification.
21. According to the applicant, the authorities refused to accept his application for renewal of the residence permit submitted in due time because his birth certificate was not enclosed.
22. The applicant reapplied for residence permit on 27 July 2009, that is two weeks before the expiry of his valid residence permit.
23. On 29 July 2009 the applicant was found to have violated Article 18.8 of the Code of Administrative Offences on account of his failure to submit annual notifications of his continuous stay in Russia in breach of section 8 § 6 of the Foreigners Act.
24. On 5 August 2009 the Penza Region Directorate of the Federal Migration Service refused to renew the applicant's residence permit. The decision stated that the applicant had failed to apply for the renewal in due time, despite the reminder sent to him on 14 February 2009, and had not specified any reasons for his failure. Furthermore, he had been twice found guilty of an administrative offence, on 27 April 2006 and 29 July 2009.
25. On 6 August 2009 the Penza Region Directorate of the Federal Migration Service sent the decision to the applicant with an accompanying letter which stated that upon expiry of his residence permit his residential registration would be cancelled and he would no longer have the right to live in Russia. Therefore, he had to leave Russia within fifteen days. However, the applicant could re-enter Russia and, after having obtained registration in the immigration register, reapply for a temporary residence permit. The applicant appealed to a court.
26. Also on 6 August 2009 the applicant was found in breach of Article 18.8 of the Code of Administrative Offences on account of his failure to inform the authorities of the change of his address as required by the legislation on immigration.
27. On 27 October 2009 the Leninskiy District Court of Penza upheld the decision of the Penza Region Directorate of the Federal Migration Service of 5 August 2009. The court dismissed, inter alia, the applicant's argument that he had first applied for the renewal of his residence permit in February 2009, but his application had not been accepted as he had had to renew his Georgian passport prior to applying. The court noted, firstly, the lack of evidence that the applicant had applied for the renewal of his residence permit in February 2009, and, secondly, that in his application of 27 July 2009 he had only stated that he had not been familiar with the procedure as the only explanation of his failure to apply in due time.
28. On 22 December 2009 the Penza Regional Court upheld the first-instance court's decision on appeal.
29. Between 10 August 2009 and March 2011 the applicant lived in Russia without a residence permit.
30. On 3 March 2011 the Penza Region Migration Service found the applicant to have violated Article 18.8 of the Code of Administrative Offences on account of his continued failure to leave Russia after the expiry of his residence permit on 10 August 2009 and imposed on him a fine in the amount of 3,000 Russian roubles (RUB, approximately 67 euros).
31. The applicant did not appeal against this decision, and it became final on 15 March 2011.
32. On 11 March 2011 the applicant was granted transit visa valid until 21 March 2011 so that he could leave Russia legally.
33. According to the applicant, he went to Georgia to have his birth certificate reissued.
34. In the meantime the applicant's wife applied to the Penza Region Directorate of the Federal Migration Service to issue an invitation for the applicant to stay in Russia.
35. By a decision of 1 April 2011 her application was refused on the ground of the applicant having been three times found guilty of an administrative offence on account of breach of immigration rules and numerous other times on account of other administrative offence involving breach of traffic rules. For these reasons the issue of an invitation for the applicant to enter Russia was refused until 14 September 2013.
36. It appears that the applicant's wife resubmitted her application which was again refused on 23 May 2011 on the same grounds. The letter of the same date accompanying the decision reiterated that the issue of an invitation for the applicant to enter Russia had been refused until 14 September 2013.
37. On 6 October 2011 the applicant entered Russia through the border with Belarus. Belarus had no visa requirements for Georgian nationals. According to the applicant, passport control officers on the Belarussian-Russian border explained to him that, having entered Russia from Belarus, he could stay in Russia without a visa for two or three weeks.
38. On 24 October 2011, in the course of an identity check conducted by the police, the applicant failed to present any documents that would authorise his stay in Russia. On the same date the Oktyabrskiy District Court of Penza found him guilty of an administrative offence under Article 18.8 of the Code of Administrative Offences on account of a breach of immigration regulations, fined him with RUB 3,000 and ordered his administrative removal from Russia. The court also ordered the applicant's placement in custody until his removal and noted that the decision could be appealed against within ten days after its announcement. In the decision the court noted the particular circumstances in which the offence had been committed and further stated as follows:
«In order to determine the type... of administrative penalty, the judge takes into account the concrete circumstances of the offence... committed, [the applicant's] financial and family situation, his personality, [the fact that] in 2011 he was found guilty of an administrative offence on account of a breach of regulations on foreign nationals' stay in the Russian Federation, and, furthermore, that from 10 August 2009 to 11 March 2011 he was living in the Penza Region without [registration] in the migrants' register and without a residential registration either, and avoided leaving the Russian Federation.»
The court is unaware of any circumstances that would prevent [the applicant's] removal from Russia, given that he had been... previously found guilty of an administrative offence in 2011 and the issue of an invitation for him to enter Russia is refused until 14 September 2013.»
39. As the applicant did not appeal within the set time-limits, the decision became enforceable.
40. The applicant was deported on 8 November 2011.
41. The applicant subsequently appealed against the decision of 24 October 2011. In his statement of appeal he submitted, in particular, that he had been married to L. since 1994 and that they had a son born in 1995. The decision on his administrative removal disrupted his family life. In particular, his son, who was sixteen at the time, needed his father at his side. The applicant's removal from his family also placed a heavy burden on his wife, who not only had to raise their son on her own, but also to pay back the bank loan for the flat they had bought together. The applicant argued that the decision was in breach of Article 8 of the Convention. He also noted that he had failed to comply with the time-limits to apply for the renewal of his residence permit which had expired on 10 August 2009 as his application had been refused for his failure to enclose his birth certificate, which he had not had with him in Russia (see paragraphs 18 and 21 above).
42. On 18 April 2012 the Penza Regional Court upheld the decision of 24 October 2011, having found that the Oktyabrskiy District Court had duly taken into account the information about the applicant, his financial and family situation, the previous administrative offence, the fact that between 10 August 2009 and 11 March 2011 he had lived in Russia without being duly registered, and that the issue of an invitation for him to enter Russia was refused until 14 September 2013. The court also took note of the fact that, according to the applicant's explanations provided on 24 October 2011, he had come to Russia for certain business matters and was going to leave once they were solved.
43. The applicant submitted a request for supervisory review.
44. On 16 November 2012 the Supreme Court of Russia upheld the decisions of 24 October 2011 and 18 April 2012 under supervisory review. It noted, in particular, that the penalty imposed on the applicant was in accordance with the law and proportionate for the purposes of Article 8 of the Convention, since the courts had taken into consideration the nature of the offence, his financial and family situation and other circumstances.
II. Relevant domestic law
A. Foreigners Act
45. Until 2002 foreign nationals with temporary resident status were not required to apply for a residence permit. Their stay in Russia was lawful as long as their visa remained valid. On 25 July 2002 Law No. 115-FZ on the Legal Status of Foreign Nationals in the Russian Federation («the Foreigners Act») was passed. It introduced the requirement of residence permits for foreign nationals.
46. Section 5 § 2 of the Act provides that a foreign national should leave Russia after the expiry of the authorised period, except when on the date of expiry he has already obtained an authorisation for extension or renewal, or when his application for extension and the relevant documents have been accepted for processing.
47. A foreign national married to a Russian national living in Russia is entitled to a three-year residence permit (разрешение на временное проживание, section 6 §§ 1 and 3 (4)).
48. The local department of the Federal Migration Service examines an application for a three-year residence permit within six months. It collects information from the security services, bailiffs' offices, tax authorities, social security services, health authorities and other interested bodies who must, within two months, submit information about any circumstances within their knowledge which might justify refusal of a residence permit. On receipt of such information the local department of the Federal Migration Service or the local police decides whether to grant or reject the application for a three-year residence permit (section 6 §§ 4 and 5).
49. A three-year residence permit may be refused only in exhaustively defined cases, such as where the person has been found guilty of an administrative offence relating to an infringement of residency regulations on two or more occasions within the same year (section 7 § 1 (7)). In addition, no three-year residence permit may be issued for five years following a person's administrative removal or deportation from Russia (section 7 § 1 (3)).
50. While the three-year residence permit remains valid, a foreign national may apply for a renewable five-year residence permit (вид на жительство). Such applications are only possible after the foreign national has lived in Russia for at least a year on the basis of the three-year permit (section 8 §§ 1 — 3).
51. A foreign national who has the status of a permanent resident in Russia has to submit annual notifications to the migration authorities so as to confirm that he or she continues living in Russia. The notifications can be submitted in person, by post or by electronic means of communication (section 8 § 6).
52. In decision No. 86-AD05-2 of 7 December 2005, the Supreme Court of Russia considered that it was incumbent on a national court to examine whether enforcement of a deportation order was compatible with Article 8 of the Convention. Given that section 7 of the Foreigners Act prevented a deportee from applying for a temporary residence permit for five years, «a serious issue [could] arise as to an interference with [the persons'] right for respect of their family life». In another decision, the Supreme Court varied its reasoning, stating that enforcement of a deportation order «results in the violation of fundamental family ties and impedes the family's reunification» (decision No. 18-AD05-13 of 24 January 2006). The Supreme Court subsequently considered that a deportation order should be based on considerations which confirm the necessity of such a measure «as the only possible way of ensuring a fair balance between public and private interests» (decision No. 86-AD06-1 of 29 March 2006).
B. Code of Administrative Offences
53. Article 18.8 of the Code of Administrative Offences provides that a foreign national who infringes the residence regulations of the Russian Federation, including by living on the territory without a valid residence permit or by non-compliance with the established procedure for residence registration, will be liable to an administrative fine of RUB 2,000 to 5,000 and possible administrative removal. Under Article 28.3 § 2 (1) a report on the offence described in Article 18.8 is drawn up by a police officer. Article 28.8 § 2 requires the report to be transmitted immediately to a judge. Article 23.1 § 3 provides that the determination of any administrative charge that may result in removal from the Russian Federation must be made by a judge of a court of general jurisdiction. Article 30.1 § 1 guarantees the right to appeal against a decision on an administrative offence to a court or to a higher court.
C. Entry and Leave Procedures Act
54. Section 27 § 2 of Federal Law No. 114-FZ on the Procedure for Entering and Leaving the Russian Federation («the Entry and Leave Procedure Act») provides that a foreign national who has been deported or subjected to administrative removal from Russia may not re-enter the territory for five years following his deportation or administrative removal.
III. Relevant international materials
55. For a summary of the relevant instruments of the Council of Europe, including the Committee of Ministers Recommendations Rec(2000)15 concerning the security of residence of long-term migrants and Rec(2002)4 on the legal status of persons admitted for family reunification, and of Parliamentary Assembly Recommendation 1504 (2001) on the non-expulsion of long-term immigrants, see Üner v. the Netherlands [GC], No. 46410/99, §§ 35 — 38, ECHR 2006-XII.
THE LAW
Alleged violation of Article 8 of the Convention
56. The applicant complained under Articles 8 and 13 of the Convention that the decision on his administrative removal from Russia had violated his right to respect for his private and family life. He argued, in particular, that the severity of the punishment, which had disrupted his family life, had been disproportionate to the gravity of the administrative offence of which he had been found guilty. The Court will examine the complaint under Article 8 of the Convention, which reads as follows:
«1. Everyone has the right to respect for his private and family life, his home and his correspondence.»
2. There shall be no interference by a public authority with the exercise of this right except such as is in accordance with the law and is necessary in a democratic society in the interests of national security, public safety or the economic well-being of the country, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, or for the protection of the rights and freedoms of others.»
A. The parties' submissions
1. The Government's submissions
57. The Government contested that argument. They argued that whereas the decision of 24 October 2011 had constituted an interference into the applicant's right to respect for family life, it had been in accordance with the law, as it was based on the Foreigners Act and the Code of Administrative Offences. Furthermore, it was proportionate and «necessary in a democratic society» for the following reasons.
58. Firstly, the Government noted that in his explanations provided on 24 October 2011, when the applicant had failed to present documents authorising his stay in Russia, he had stated that he had come to Russia for certain business matters and was going to leave once they were solved. He did not mention either his son, or his family and his wish to be reunited with it. In the Government's view, the applicant did not have close family relations with either his wife or his son. The Government also contested the applicant's assertion that he had failed to apply in time for the renewal of his residence permit because he could not enclose his birth certificate with the application, having pointed out that he had explained this failure to the Federal Migration Service by his lack of knowledge of the applicable procedure. The Government found likewise implausible the latter statement as the applicant had previously applied for a residence permit and therefore must have been familiar with the procedure.
59. With a reference to Palanci v. Switzerland, No. 2607/08, § 58, 25 March 2014, the Government pointed out that the applicant was unemployed at least until 2009. He stated so in the records of administrative offences and other official documents and noted his wife's salary as his only source of income. In the records of administrative offences of 2009 the applicant stated that he was a director general of company Geo-Agro, owned by his wife, with a salary of RUB 5,000, although he had never applied for a work permit. In the records of administrative offences of 2010 — 11 the applicant again stated that he was unemployed. Therefore, in the Government's view, the applicant's assertion that he was helping his wife to pay back the loan was unsubstantiated. Furthermore, they pointed out that nothing precluded him from supporting his family financially while living in Georgia.
60. The Government also expressed surprise over the applicant's submission that in 2012 he had obtained Armenian nationality since, according to Armenian laws, in order to become eligible for the grant of citizenship one must continuously live in the country for the past three years, whereas the applicant had only left Russia in March 2011.
61. The Government further argued that, by contrast to Shala v. Switzerland, No. 52873/09, § 55, 15 November 2012, the applicant had not arrived in Russia at a young age. He arrived at the age of twenty-four having completed all his studies in Georgia where he had obtained two university degrees. Therefore, the Parliamentary Assembly Recommendation 1504 (2001) on the non-expulsion of long-term immigrants did not apply to him. Furthermore, the applicant's parents and sister kept living in Georgia and he maintained social, cultural and linguistic connections with his home country. As regards the fact that, according to the Russian law, the applicant could not re-enter Russia within five years after his removal, in the Government's view this did not constitute an excessively long period, especially given that the applicant had previously left Russia for a similar period in the 1990s of his own accord (see paragraph 12 above).
62. The Government also provided the Court with extracts of nine cases where domestic courts had not ordered administrative removal of persons found guilty of an administrative offence as, in the courts' view, their removal would violate their right to respect for family life. They further stated that in the applicant's case the domestic courts duly took into account his family situation and the nature of the administrative offence, as well as the previously committed administrative offences, and reached a reasonable conclusion that his removal was necessary for the protection of the public interest so as to secure compliance with immigration laws.
63. The Government referred to the Court's jurisprudence to the effect that where immigration is concerned, Article 8 of the Convention cannot be considered to impose on a State a general obligation to respect the choice by married couples of the country of their matrimonial residence and to authorise family reunion in this territory (see Gül v. Switzerland, 19 February 1996, § 38, Reports of Judgments and Decisions 1996-I, and Pejcinoski v. Austria (dec.), No. 33500/96, 23 March 1999). In their view, it was primarily the applicant's duty, and not that of the Russian authorities, to take care of his family and ensure that they lived together. To that end he had to comply with the relevant laws and regulations so as to obtain in due time the authorisation required for his stay in Russia. Yet, despite the numerous breaches of the immigration regulations committed by the applicant, the authorities had for a long time refrained from ordering his administrative removal. The decision on the applicant's administrative removal was taken after he had been found guilty of an administrative offence on account of a breach of immigration laws for the fifth time. Therefore, the applicant must have realised that his failure to rectify his conduct would result in his removal. Furthermore, the applicant had been found guilty of an administrative offence on account of a breach of traffic rules sixteen times during his stay in Russia. Therefore it was only after the applicant had demonstrated particular defiance of the Russian law and order that such measure was taken. Accordingly, the applicant's removal was proportionate and «necessary in a democratic society» as required by Article 8 of the Convention.
2. The applicant's submissions
64. The applicant argued, firstly, that the interference was not «in accordance with the law». He pointed that in the decision of 24 October 2011 the court failed to specify either the manner or the time-limits for the applicant's removal which it had to do in accordance with the legislation then in force. Furthermore, in the decision it was stated that it could be appealed against within ten days after its announcement, whereas according to the law then in force this should have been ten days after the delivery of a copy of the decision to the applicant. Also, according to the applicant, the record of the administrative offence was drawn up with certain procedural shortcomings.
65. The applicant further contended that the interference had not been «necessary in a democratic society». He pointed out, firstly, that in the hearings of 24 October 2011 and 18 April 2012 the courts did not examine either his wife or his son. They did not pay due attention to the applicant's family life and his financial situation. In particular, they disregarded (i) the fact that he had first arrived in Russia back in 1992 and had a family there; (ii) that at the relevant time his son was sixteen; (iii) that neither his wife nor his son spoke Georgian, they had no connections with Georgia and, therefore, could not move there with the applicant; (iv) that in October 2011 he had entered Russia in good faith having been misled by passport control officers in Belarus. The applicant also submitted that, although while living in Russia he had not been officially employed, he had been helping his wife with their family enterprise Geo-Agro. According to him, his wife could not on her own successfully run the enterprise, which was in dire straits, and therefore his staying in Russia was essential for his being able to provide financial support for his family.
66. The applicant provided the Court with photographs made in 1996 — 2005 showing him with his family and various residents of the Penza Region so as to demonstrate his family ties and involvement in social life in Russia. He also enclosed copies of several letters sent by a number of enterprises and local authorities of the Penza Region to the Federal Migration Service asking to authorise his entry into Russia. The applicant maintained that he was a good citizen, who had two university degrees, respected public order, had made all the efforts to duly regularise his stay in Russia and had only failed because of difficulties with obtaining certain documents from Georgia, which had been complicated by the rupture of diplomatic relations between Russia and Georgia in 2008. The applicant further submitted that, having lived in Russia for fifteen years and thus being a long-term immigrant, he had lost any ties with Georgia and after his deportation had to live in Belarus. In 2012 he obtained citizenship of Armenia, which constituted further evidence of the absence of any ties with Georgia. In sum, the applicant contended that the decisions of the Russian courts were in breach of Article 8 of the Convention.
B. The Court's assessment
1. Admissibility
67. Insofar as the applicant alleges that there were certain procedural irregularities in the decision of the Oktyabrskiy District Court of Penza of 24 October 2011 (see paragraph 64 above), the Court notes that this aspect of the complaint has not been raised on appeal before the Penza Regional Court (see paragraphs 41 — 42 above). Accordingly, the applicant failed to exhaust available domestic remedies in this respect. It follows that this part of the application should be rejected pursuant to Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention.
68. The Court notes that the remainder of the application is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
69. While the essential object of Article 8 is to protect the individual against arbitrary action by the public authorities, there may in addition be positive obligations inherent in effective «respect» for family life. In both contexts regard must be had to the fair balance that has to be struck between the competing interests of the individual and of the community as a whole; and in both contexts the State enjoys a certain margin of appreciation (see Jeunesse v. the Netherlands [GC], No. 12738/10, § 106, 3 October 2014).
70. Where immigration is concerned, Article 8 cannot be considered to impose on a State a general obligation to respect a married couple's choice of country for their matrimonial residence or to authorise family reunification on its territory. Nevertheless, in a case which concerns family life as well as immigration, the extent of a State's obligations to admit to its territory relatives of persons residing there will vary according to the particular circumstances of the persons involved and the general interest. Factors to be taken into account in this context are the extent to which family life would effectively be ruptured, the extent of the ties in the Contracting State, whether there are insurmountable obstacles in the way of the family living in the country of origin of the alien concerned and whether there are factors of immigration control (for example, a history of breaches of immigration law) or considerations of public order weighing in favour of exclusion (see Jeunesse, cited above § 107).
(b) Application to the present case
71. Turning to the facts of the present case, the Court notes that the parties disagree on certain dates concerning the applicant's stay in Russia. However, the Court finds these differences immaterial for the examination of the present case. Thus, the applicant first arrived in Russia in either 1992 or 1993. In 1994 he married L., a Russian national, and in 1995 they had a son, G. In 1996 the applicant together with his family moved to Gori, Georgia. His wife and son returned to Russia in 1999, and the applicant soon followed them. In 2001 the applicant applied and in 2002 was granted a residence permit valid until 2004. In 2006 his residence permit was renewed until 10 August 2009.
72. The Court further notes that the subsequent renewal of the residence permit was refused by the federal Migration Service on 5 August 2009 on account of the applicant's failure to apply for the renewal in due time. He was also instructed to leave Russia upon the expiry of his valid residence permit. However, this would not preclude him from re-entering Russia and applying for a new residence permit once he had complied with the requirements of the immigration regulations. The decision was upheld in the final instance by the Penza Regional Court on 22 December 2009. Nevertheless, the applicant chose to remain in Russia illegally, and on 3 March 2011 he was found guilty of an administrative offence on this account. The applicant did not appeal against this decision. After a transit visa valid between 11 and 21 March 2011 had been issued to him, he left Russia.
73. The Court notes that the applicant's complaints do not focus on the above proceedings but only on the following events. On 6 October 2011 the applicant entered Russia through the border with Belarus. On 24 October 2011, in the course of the police identity check, he failed to present any documents authorising his stay in Russia. Consequently, he was found guilty of an administrative offence, fined with RUB 3,000, and his administrative removal was also ordered. The applicant was deported on 8 November 2011, and the decision of 24 October 2011 was upheld on appeal by the Penza Regional Court on 18 April 2012.
74. Given that the applicant had left Russia in March 2011 and subsequently tried to re-enter, the present application concerns not the situation of a settled migrant but that of an alien seeking admission to a host country — albeit in the applicant's case after many years of actual residence (see Jeunesse, cited above, § 105). Therefore, the question in the present case is whether, having regard to the circumstances as a whole, the Russian authorities were under a duty to authorise the applicant's stay in Russia. The instant case thus concerns not only family life but also immigration and is to be seen as one involving an allegation of failure on the part of the respondent State to comply with a positive obligation under Article 8 of the Convention (see Ahmut v. the Netherlands, 28 November 1996, § 63, Reports 1996-VI, and Jeunesse, cited above, § 105).
75. As regards the applicant's family life, the Court recalls that he married L. in 1994 and that their son, G., born in 1995, was sixteen in 2011, when the applicant was deported. It further notes that, when in the course of the police identity check on 24 October 2011 the applicant failed to present any documents authorising his stay in Russia, he explained that, believing that he could enter Russia from Belarus without a visa, he came to Russia for certain business matters and was going to leave once they were solved. The applicant did not mention his family as the reason for his coming to Russia. Nor was his family referred to in the proceedings before the Oktyabrskiy District Court of Penza which found him guilty of the breach of immigration regulations on the same date. The applicant mentioned his family in Russia for the first time only in the appeal proceedings before the Penza Regional Court. This leads the Court to give weight to the Government's doubts as to whether the applicant still maintains strong ties with his family in Russia.
76. In any event, whereas the applicant argued that his wife and son, neither of whom spoke Georgian, would not be able to join him in Georgia, the Court notes that, according to the applicant's submissions, after his deportation from Russia he chose to settle in Belarus. Russian being one of the two official languages in Belarus, the Court sees no insurmountable obstacles for the applicant's family to join him in the country of his choice.
77. As regards factors of immigration control, the Court observes that since 2009 the applicant repeatedly violated Russian immigration regulations. In particular, he was found in breach of the following administrative offences (see paragraphs 16, 23, 26, 30 and 38 above): (i) on 27 April 2006 on account of his failure to apply for the renewal of his residence permit which had expired on 10 August 2004; (ii) on 29 July 2009 on account of his failure to notify the authorities of his address in Russia; (iii) on 6 August 2009 on account of a breach of the rules on residential registration; (iv) on 3 March 2011 on account of his failure to leave Russia upon the expiry of his residence permit; and (v) on 24 October 2011 on account of a violation of the regulations on entry to the Russian Federation.
78. However, despite his repeated breaches of the immigration regulations, the applicant was given ample opportunities to regularise his stay in Russia. In particular, after he had failed to apply for the renewal of his residence permit in 2004 and had been found guilty of an administrative offence on this account in April 2006, a new residence permit was issued to him in August 2006, despite his request for renewal being two years overdue (see paragraph 18 above). After the applicant again failed to apply in time for the renewal of his residence permit in 2009, this time the renewal was refused. Nevertheless, although the applicant was ordered to leave Russia upon the expiry of his valid residence permit, the immigration authorities specifically stated that he could re-enter Russia after having complied with the immigration regulations (see paragraph 25 above). However, the applicant chose to disregard the order and to remain illegally in Russia. When the authorities eventually became aware of this and on 3 March 2011 found him guilty of an administrative offence for his failure to leave Russia after the expiry of his residence permit, they did not order his administrative removal, which would entail a five-year ban on re-entry, but provided him with a transit visa so that he could leave Russia legally (see paragraph 32 above).
79. Furthermore, having eventually left Russia in March 2011, the applicant did not apply to Russian consulate authorities abroad with a view to obtain permission to re-enter, but chose to illegally cross the border from Belarus (see paragraph 37 above). In this regard the Court dismisses as implausible the applicant's allegations that on the Belarussian-Russian border he was misled by the passport control officers who told to him that, having entered Russia from Belarus, he could stay in Russia without a visa for several weeks (see paragraphs 37 and 65 above). The applicant could not have been unaware that Georgian nationals needed a visa to enter Russia. Furthermore, having been ordered to leave Russia on account of a breach of immigration rules, he also must have realised that he would need a specific authorisation to re-enter. The applicant thus knowingly acted in breach of the immigration rules and procedures. Therefore, it was only when he was for the fifth time found guilty of an administrative offence, and this time of a particularly serious nature as it concerned illegal entry to the country, that on 24 October 2011 the Russian authorities ordered his administrative removal.
80. Moreover, whereas, according to the applicant, throughout his stay in Russia he was helping his wife to run their family enterprise, he never applied for a work permit and in the official documents he stated that he was unemployed. Furthermore, from the documents presented by the Government it follows that during his stay in Russia the applicant was sixteen times found guilty of an administrative offence on account of a breach of traffic rules (see paragraph 63 above).
81. Taking into account the above numerous breaches of immigration rules and other administrative offences, the Court considers that the applicant's conduct demonstrated consistent disregard of the laws, regulations and public order of the host country.
82. Having regard to the principles set out in paragraphs 69 — 70 above and the circumstances of the present case, the Court considers that the Russian authorities were not under a duty to authorise the applicant's stay in Russia.
83. There has accordingly been no violation of Article 8 of the Convention.
1. Declares the complaint under Article 8 of the Convention insofar as it concerns the administrative removal of the applicant from Russia admissible, and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been no violation of Article 8 of the Convention.
Done in English, and notified in writing on 9 April 2015, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.