---
title: "Постановление ЕСПЧ от 09.03.2004"
number: "61827/00"
issuer: "Европейский суд по правам человека"
issued_on: 2004-03-09
status: действует
canonical: "https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6182700"
---
## Постановление ЕСПЧ от 09.03.2004
"Дело "Гласс (Glass) против Соединенного Королевства" (жалоба N 61827/00) [рус., англ.]
[неофициальный перевод] <*>
**ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА**
**ЧЕТВЕРТАЯ СЕКЦИЯ**
**ДЕЛО "ГЛАСС (GLASS) ПРОТИВ СОЕДИНЕННОГО КОРОЛЕВСТВА"**
(Жалоба N 61827/00)
**ПОСТАНОВЛЕНИЕ СУДА**
(Страсбург, 9 марта 2004 года)
---
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
По делу "Гласс против Соединенного Королевства" Европейский суд по правам человека (Четвертая секция), заседая Палатой в составе:
М. Пеллонпяя, Председателя Палаты,
Сэра Николаса Братца,
Й. Касадеваля,
Р. Марусте,
С. Павловского,
Х. Боррего Боррего,
Э. Фуры-Сандстрем, судей,
а также при участии Ф. Элан-Пассос, заместителя Секретаря Секции Суда,
заседая 18 марта 2003 г. и 10 февраля 2004 г. за закрытыми дверями,
вынес 10 февраля 2004 г. следующее Постановление:
## Статья 5. "Глава II. СОГЛАСИЕ
### ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 61827/00), поданной 5 июня 2000 г. в Европейский суд против Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии двумя подданными Соединенного Королевства Дэвидом Глассом (David Glass) (далее - первый заявитель) и Кэрол Гласс (Carol Glass) (далее - второй заявитель) в соответствии со [статьей 34](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-34#p100171) Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Интересы заявителей в Европейском суде, которым была предоставлена юридическая помощь, представлял Р. Стейн (R. Stein) из компании "Лей, Дэй и Ко., солиситоры" (Leigh, Day & Co., Solicitors), г. Лондон. Власти Соединенного Королевства были представлены своим Уполномоченным при Европейском суде по правам человека Д. Уолтоном (D. Walton), Министерство иностранных дел и по делам Содружества.
3. Заявители, среди прочего, утверждали, что некоторые решения, принятые администрацией больницы и врачами в отношении лечения первого заявителя, нарушили его право на неприкосновенность личной жизни.
4. Жалоба была передана на рассмотрение в Четвертую секцию Суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В соответствии с пунктом 1 правила 26 в рамках данной Секции была образована Палата для рассмотрения дела ([пункт 1 статьи 27](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100145) Конвенции).
5. Решением от 18 марта 2003 г. Палата объявила жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу.
6. Как заявители, так и власти Соединенного Королевства представили свои замечания по существу дела (пункт 1 правила 59 Регламента). После проведения консультаций со сторонами Палата решила, что в проведении слушания по существу дела нет необходимости (пункт 3 правила 59 in fine Регламента); каждая сторона ответила в письменном виде на замечания другой стороны.
### ФАКТЫ
7. Заявители, Дэвид Гласс (первый заявитель) и Кэрол Гласс (второй заявитель), являются подданными Соединенного Королевства. Первый заявитель, 1986 года рождения, имеет серьезные отклонения в физическом и умственном развитии, и ему требуется круглосуточный уход. Второй заявитель приходится ему матерью.
#### I. Обстоятельства дела
8. Факты данного дела, согласно материалам, представленным сторонами, заключаются в следующем.
9. Состояние первого заявителя значительно ухудшилось в июле 1998 года, и он был помещен в больницу Святой Мэри (St Mary's Hospital), которая являлась одной из двух больниц, находящихся в ведении Треста государственной службы здравоохранения больниц г. Портсмут (Portsmouth Hospitals National Health Service (NHS) Trust) (далее - Трест). Первому заявителю была сделана операция с целью облегчить непроходимость верхних дыхательных путей. У него начались послеоперационные осложнения, в том числе инфекции, и поскольку его состояние стало критически опасным, его пришлось подключить к аппарату искусственного дыхания.
10. В течение всего периода лечения первого заявителя в больнице между вторым заявителем и персоналом отделения интенсивной терапии и педиатрами шли непрерывные дискуссии. Среди прочего было высказано мнение о том, что несмотря на самое лучшее лечение, первый заявитель умирал, и что дальнейшее проведение интенсивной терапии было бесполезным. Второй заявитель и другие члены семьи были недовольны такой альтернативой, хотя в записях доктора Смита (Dr Smith) от 30 июля 1998 г. упоминалось, что члены семьи, по-видимому, восприняли данную ситуацию "без боли или особого удивления". Тем не менее, 31 июля 1998 г., после "неконструктивной и конфронтационной" встречи с членами семьи, власти больницы предложили запросить независимое мнение экспертов о состоянии здоровья Дэвида и целесообразность дальнейшей активной интенсивной терапии. Власти больницы дважды выступали с этим предложением, и оба раза оно было отклонено. Трест обратился за помощью к своим солиситорам и посоветовал заявителям проконсультироваться с их солиситорами.
11. Однако состояние первого заявителя улучшилось, и 31 июля 1998 г. он был переведен из отделения интенсивной терапии в палату детского отделения. Заявители обратили внимание на тот факт, что при выписке из отделения интенсивной терапии первый заявитель в своих замечаниях "требовал присутствия члена семьи". Они также отметили, что в своих записях от 3 августа 1998 г. доктор Возняк (Dr Wozniak) указал:
"Я полагаю, что несмотря на все наши усилия [первый заявитель] не смог бы оправиться от болезни, однако мы не прекращаем свои попытки и будем продолжать антибиотикотерапию, физиотерапию и попытаемся найти препараты, которые он сможет переносить... Возможно, нам придется принимать во внимание меры для облегчения боли, например, назначение гиосцина для секреций, морфина, а также необходимо учитывать существующий риск применения подобных мер, и мать считала, что в тот момент этот вопрос являлся неуместным".
12. В итоге 2 сентября 1998 г. состояние здоровья первого заявителя позволило ему вернуться домой. Однако позже его приходилось неоднократно повторно госпитализировать в связи с инфекциями дыхательных путей.
8 сентября 1998 г. во время одной из таких госпитализаций врачи обсудили со вторым заявителем вопрос о применении морфина для облегчения боли пациента. Второй заявитель возразила против использования морфина или иных лекарственных препаратов для уменьшения боли ее сына. Она сообщила врачам, что в случае остановки сердца первого заявителя она рассчитывала на проведение реанимации, включая интубацию. Доктор Уокер (Dr Walker) полагала, что эти меры окажут отрицательное воздействие на больного, и отметила, что в тех случаях, когда смертельный исход был неминуем, единственными мерами являлись "морфин и нежная любящая забота". В своих записях по данному делу доктор Уокер указала, что:
"Такая реакция [второго заявителя] противоречит решениям, специально принятым заранее, и я не считаю, что дальнейшая интенсивная терапия отвечает наилучшим интересам [первого заявителя]. Этот вопрос нужно разрешить до того, как это станет неизбежным, и поэтому я заявила о необходимости получения второго медицинского заключения - в случае необходимости назначенного в судебном порядке - для того, чтобы обеспечить наличие беспристрастного решения, обязательного для всех нас".
В тот же день семейный терапевт заявителей сообщил администрации больницы, что к нему обратился солиситор заявителей по поводу обеспокоенности семьи о том, что в случае кризисной ситуации первого заявителя "будут спасать" при помощи морфина.
13. Доктор Уокер следующим образом прокомментировала в своем отчете разговор, состоявшийся между нею и вторым заявителем 8 сентября 1998 г.:
"В случае резкого ухудшения состояния [первого заявителя], чтобы его реанимировать, следует использовать баллон и респираторную маску положительного давления, а не массаж сердца или внутривенные инъекции и иные лекарственные препараты".
14. Что касается использования морфина, доктор Уокер на совещании подчеркнула, что врачи никогда бы не назначили ни это, ни иные болеутоляющие средства, не обсудив сначала этот вопрос со вторым заявителем. В своих записях доктор Уокер отметила:
"Я сказала [второму заявителю], что мы можем давать больному морфин для того, чтобы облегчить боль, даже вопреки их желаниям (мы можем - Официальный солиситор заверил меня, что ни один судья ни разу не отменил решение врача об отмене лечения/об облегчении симптомов), но мы не сделали бы этого, не сообщив им".
15. Согласно замечаниям властей Соединенного Королевства 9 сентября 1998 г. доктор Холлет (Dr Hallet) заключил со вторым заявителем соглашение о неприменении реанимационных мер. При этом в своих записях доктор Холлет указал:
"По моему мнению, положение больного является неопределенным. Он может поправиться в результате лечения антибиотиками, но неспособность при кашле выделять секреции может привести к ухудшению его состояния и смерти. Я обсудил с матерью больного второй вариант развития событий; она говорит, что предпочла бы использование баллона и респираторной маски положительного давления, но понимает, что применение таких мер до полной интубации и ITU-лечения будет нецелесообразно. Именно таким образом этот вопрос был обсужден с доктором Уокером".
16. Кроме того, на той же встрече доктор Холлет обсудил со вторым заявителем возможность использования морфина в терапевтических дозах. Заявители отметили, что доктор Холлет признал, что:
"В случае полного разногласия нам придется обратиться в суд за подтверждением нашего решения. Мать больного сказала, что не понимает этого".
17. В записях доктора Холлета содержится следующее замечание:
"Мать больного говорит, что не будет рассматривать вопрос об эвтаназии, я сказал, что и мы не собираемся этого делать. Разговор коснулся вопроса о применении морфина, и она согласилась в случае необходимости использовать морфин в терапевтических дозах для снижения боли.
...принимая во внимание вчерашний и сегодняшний разговор с матерью, в которых мы, по-видимому, пришли к одному мнению, привлекать к делу судебные органы, возможно, не будет необходимости".
18. Состояние первого заявителя ухудшилось. 15 октября 1998 г. он был госпитализирован в больницу Святой Мэри, а затем повторно 18 октября 1998 г. вследствие дыхательной недостаточности.
19. В течение всего дня 19 октября 1998 г. первый заявитель находился на лечении. Два врача в разное время осматривали больного, и оба выразили серьезную обеспокоенность относительно надежд на его выживание. Доктор Уокер отметила, что первый заявитель был "мертвенно-бледным" и выглядел "истощенным".
20. 20 октября 1998 г. в 13.30 врачи пришли к заключению, что у первого заявителя "началась последняя стадия дыхательной недостаточности".
21. 20 октября 1998 г. в 17.45 доктор Холлет сделал запись о том, что первый заявитель "умирал от болезни легких".
22. Врачи, лечащие первого заявителя, полагая, что он вступил в последнюю стадию болезни и нуждается в обезболивании, советовали назначить ему диаморфин. Второй заявитель и другие члены семьи не согласились с мнением врачей о том, что ее сын умирает, и были очень обеспокоены тем, что применение диаморфина (ранее речь шла о морфине) подвергнет риску его шансы на выздоровление. Второй заявитель высказала свои переживания на встрече с докторами Уокером и Холлетом и исполнительным директором Треста. Кроме того, при этом разговоре присутствовала также женщина-полицейский. Власти больницы настаивали на назначении первому заявителю диаморфина, а второго заявителя уверили в том, что ему введут "минимальную дозу". Заявители утверждали, что решающий голос на встрече принадлежал исполнительному директору Треста, который четко дал понять второму заявителю, что диаморфин будет назначен первому заявителю. В связи с этим они ссылались на письмо исполнительного директора к члену Парламента заявителей от 23 ноября 1998 г., в котором он указал, что дал распоряжение врачам в течение 24 часов ввести первому заявителю минимальную дозу диаморфина. Власти Соединенного Королевства утверждали, что исполнительный директор не принимал никакого участия в исполнении медицинского заключения в отношении случая заявителя.
23. В своих записях и доктор Уокер, и доктор Эштон (Ashton), и доктор Холлет подчеркнули, что целью назначения морфина являлось не намерение вызвать смерть первого заявителя, а облегчить его страдания. Доктор Холлет отметил в своих записях, что врачи, которые встречались со вторым заявителем, подчеркивали, что "использование морфина НЕ является эвтаназией - а лишь средством для облегчения боли [первого заявителя]...".
24. Позже второй заявитель пожелала забрать первого заявителя домой, если врачи не ошибались в том, что он умирает. Присутствовавший полицейский предупредил ее, что если она попытается забрать его, ее арестуют. Кроме того, администрация больницы также заявила, что если присутствующие члены семьи не позволят начать процедуру введения диаморфина, полиция их тоже удалит. Второй заявитель безуспешно пыталась связаться со своим солиситором, включая попытку застать его дома.
25. Процедура инъекции диаморфина началась 20 октября 1998 г. в 7 часов вечера. Заявители утверждали, что назначенная доза, а именно 1 мг/час, являлась в действительности дозой, рассчитанной на взрослого человека и чрезмерной для ребенка возраста первого заявителя. Власти Соединенного Королевства отрицали это и сослались на вес первого заявителя, а также на тот факт, что ранее применяемое лечение с использованием опиатов повысило сопротивляемость его организма к ним.
26. В больнице между членами семьи (за исключением второго заявителя) и врачами произошел конфликт. Члены семьи были уверены, что первого заявителя намеревались подвергнуть скрытой эвтаназии, и попытались помешать врачам войти в палату первого заявителя. Власти больницы вызвали охрану и грозили вывести семью из больницы с применением силы.
27. Указание "не проводить реанимацию" (НПР) было внесено в медицинские учетные записи первого заявителя без согласования со вторым заявителем.
28. 21 октября 1998 г. в 10.00 в ответ на непрекращающиеся возражения членов семьи доза препарата была уменьшена вдвое. Власти Соединенного Королевства обратили внимание на заключение врачей о том, что назначенная первому заявителю доза улучшила его состояние. Доктор Уокер отметила, что это было:
"настоящим облегчением, приятно было видеть [первого заявителя] спокойным и тихим... и его общее состояние заметно улучшилось, в том числе уменьшились тревоги и страдания".
29. На следующий день второй заявитель обнаружила, что состояние ее сына критически ухудшилось, и предположила, что это результат действия диаморфина. Это очень встревожило всю семью, и они потребовали прекратить введение диаморфина. Доктор Уокер заявила, что эта процедура может быть остановлена только в том случае, если семья даст согласие не прибегать к реанимации или стимуляции первого заявителя. Власти Соединенного Королевства утверждали, что целью доктора Уокера было уберечь первого заявителя от лишнего беспокойства со стороны членов его семьи, какое они могли причинить ему чрезмерным шумом и прикосновениями к нему, поскольку в тот момент первый заявитель был спокоен, глубоко дышал и не чувствовал боли.
30. Семья предприняла попытку реанимировать первого заявителя, и в результате между некоторыми членами семьи и врачами Уокер и Эштон произошла драка.
31. В то время пока продолжалась драка, второй заявитель успешно реанимировала своего сына. В ответ на нападение на докторов Уокер и Эштон в больницу была вызвана полиция. Несколько полицейских получили ушибы, а мать другого пациента из этой же палаты толкнули на стену. Пришлось эвакуировать всех детей палаты, кроме одного. Доктор Уокер и доктор Эштон в результате полученных травм не могли исполнять свои обычные обязанности в течение некоторого времени.
32. Состояние первого заявителя улучшилось, и он был способен реагировать на раздражители со стороны своих родственников. В результате этого 21 октября 1998 г. его выписали из больницы.
33. Второй заявитель отметила, что при выписке первого заявителя Трест не принял никаких мер для использования альтернативных средств лечения. Они указали, что со стороны Треста не последовало никаких распоряжений для введения первому заявителю противодействующего средства против диаморфина, и, кроме того, второй заявитель была вынуждена приобрести оборудование для измерения уровня насыщения кислородом. В связи с этим власти Соединенного Королевства обратили внимание на отчет доктора Холлета следующего содержания:
"Очевидно, что дальнейшее лечение в больнице представляется невозможным и что дома о нем позаботятся лучше, при условии, что мы сможем приобрести баллоны с кислородом для дома. Для приобретения кислородных баллонов были приняты меры, и я договорился с его терапевтом о том, что возьму на себя ответственность лечить в домашних условиях боли в груди. Затем я позвонил начальнику общесоматической больницы г. Саутгемптон (Clinical Director at Southampton General Hospital) с целью выяснить, смогут ли они принять его в случае необходимости его госпитализации, учитывая причинение серьезных беспокойств персоналу больницы. Я поговорил с матерью о возможности сопровождать их домой, она согласилась, после этого мы сделали несколько телефонных звонков медсестрам, обслуживающим больных на дому, и договорились о доставке кислородных баллонов для дома. Потом нам был предоставлен транспорт для перевозки пациента домой".
34. 23 июня 2000 г. некоторые члены семьи заявителей, принимавшие участие в драке с врачами, были признаны виновными в нападении и были удалены из больницы. Решением от 28 июля 2000 г. их приговоры были смягчены по апелляции. 26 октября 1999 г. Трест отказался от предъявленного второму заявителю гражданского иска о причинении вреда за отсутствием законного основания.
Письмом от 5 ноября 1998 г. клинический директор Треста уведомил второго заявителя о том, что персонал детского отделения больницы был обеспокоен повторением осложнений, имевших место при последней госпитализации ее сына, и они более не были уверены, что смогут оказать ему необходимый уход. Далее в письме говорилось:
"К сожалению, [в Больнице Портсмута] уверены, что все, что мы сможем предложить [первому заявителю], будет заключаться в том, чтобы максимально облегчить остаток его жизни, но не принимать никаких активных действий для продления его жизни. Это, очевидно, означает отмену лечения либо такое лечение, с которым вы, вероятно, будете не согласны. Поскольку легко разрешить эти трудности не представляется возможным, было бы разумно, чтобы [первый заявитель], которому необходимо дальнейшее стационарное лечение, проходил такое лечение в другой больнице".
35. Из больницы Саутгемптона, расположенной в двадцати пяти милях от дома второго заявителя, ей сообщили, что они готовы принять и лечить ее сына, если с ним случится новый приступ.
36. Позже семейный терапевт заявителей связался с больницей Саутгемптона, чтобы обсудить организационные вопросы госпитализации первого заявителя в случае будущей экстренной необходимости.
37. Второй заявитель обратилась в суд с ходатайством о судебном пересмотре решений Треста относительно лечения ее сына. Вопрос был направлен на рассмотрение судье Скотту Бейкеру (Justice Scott Baker).
38. 21 апреля 1998 г. судья Скотт Бейкер постановил, что решение Треста не подлежало судебному пересмотру, поскольку этот случай остался в прошлом и больше не повторится ни в больницах, управляемых Трестом, ни в любой иной больнице. Он добавил:
"В случае возникновения серьезных разногласий, немедленно может быть начата процедура по достижению наилучших интересов, и суд решит такой спор на основе существующих на тот момент фактических обстоятельств. Они, практически неизбежно, будут отличаться от обстоятельств, имевших место в октябре 1998 года...
Во всяком случае, исходя из представленных настоящему суду доказательств, совершенно неясно, какими были фактические обстоятельства в октябре 1998 года. Более того, в случае возникновения в будущем кризисной ситуации, я уверен, что, если дело будет передано в суд, официальный солиситор вновь окажет юридическую помощь".
39. По мнению судьи Скотта Бейкера, судебный пересмотр являлся слишком жестким способом решения чувствительных вопросов, затронутых в настоящем деле. В частности, он считал, что в гипотетической ситуации сформулировать какое-либо заявление в точных терминах так, чтобы излишне не ограничить надлежащее лечение, осуществляемое врачами в этом текущем деле, представляется чрезвычайно трудным. В заключение он подчеркнул:
"В заключение я хотел бы сказать, что ничто в настоящем решении не должно толковаться таким образом, чтобы расценивать мой вывод как мою точку зрения о том, что действия [больницы Портсмута] в данном деле являются законными, либо что они являются незаконными".
40. Второй заявитель обратилась за разрешением на подачу апелляции в апелляционный суд (Court of Appeal). 21 июля 1999 г. ее ходатайство было отклонено. При вынесении решения председатель апелляционного суда (Master of the Rolls) лорд Вульф (Lord Woolf) пришел к выводу, что размышления, которые могут появиться в отношении случая первого заявителя, а также других детей, имеющих подобные заболевания, были практически бесконечны, и для судов, призванных рассмотреть дело и внести ясность, эта задача являлась бы очень опасной. Он отметил:
"Это вопрос оценки. Несомненно, для родителей ребенка самым лучшим является согласиться на курс лечения, предлагаемый врачами, которые будут постоянно и в полной мере советоваться с родителями ребенка, и родители при этом должны полностью понимать все предпринимаемые шаги. Именно такого образа действий необходимо придерживаться в подобных ситуациях. Если это невозможно и возникает разногласие, к тому же серьезное разногласие, в таком случае дело должно быть передано на рассмотрение в суд с тем, чтобы суд решил, как поступить в наилучших интересах больного ребенка. Рассматривая конкретный случай, суд ответит на этот вопрос...
...Трудностью в данной сфере является то, что затронуты противоречивые принципы. Правовые принципы четко определены, но то, каким образом эти принципы будут применены к конкретным обстоятельствам дела, часто очень трудно предугадать. Только когда суду предстоит решить эту задачу, он выносит решение, которое отражает мнение этого суда относительно того, как в данной ситуации следует поступить в наилучших интересах ребенка. При решении этого вопроса суд учитывает естественные переживания и обязательства родителей. Кроме того, суд принимает во внимание заключения врачей и с учетом лучшего совета, какой он может получить, среди прочих, от официального солиситора, определяет, какое решение проблемы является наиболее желательным. Я полагаю, что именно такой должна быть позиция судов в такой чувствительной и сложной сфере".
41. Лорд Вульф не согласился с мнением судьи Скотта Бейкера о том, что заявители использовали неверную юридическую процедуру. Он считал, что "особенно в делах, затрагивающих интересы детей, последним вопросом, которой должен волновать суд, является вопрос о правильном выборе юридической процедуры в том или ином конкретном случае".
42. Второй заявитель обратилась в Генеральный медицинский совет Соединенного Королевства (General Medical Council) с жалобой на характер действий врачей, принимавших участие в лечении ее сына, и в частности, она жаловалась на то, что, прописав ему героин вопреки ее желанию и без разрешения суда, они причинили ему вред.
43. В своем Решении от 7 января 2000 г. Генеральный медицинский совет Соединенного Королевства отметил, что проведенное им расследование показало, что врачи, осуществлявшие лечение первого заявителя, не могут быть обвинены в совершении серьезных должностных проступков либо в ненадлежащем исполнении своих обязанностей, и что характер лечения, на которое жаловалась заявитель, был оправдан в свете чрезвычайной ситуации, с которой столкнулись врачи в тот момент. Согласно заключению Генерального медицинского совета проверка возбуждения дисциплинарного производства в отношении врачей не была подтверждена доказательствами. В связи с этим члены Генерального медицинского совета задались вопросом о том, обоснованно ли врачи поставили себя в такое положение с тем, чтобы прийти к тому решению, к какому они и пришли, и было ли принятое решение настолько "возмутительным", что ни один достаточно компетентный врач не смог бы его принять.
44. Второй заявитель также жаловалась на действия врачей, лечивших ее сына, в полицию Хэмпшира (Hampshire). Было начато расследование, в ходе которого врачи были допрошены врачи, а протокол отправлен в Службу уголовного преследования (Crown Prosecution Service).
8 мая 2000 г. солиситоры второго заявителя сообщили ей, что Служба уголовного преследования решила не выдвигать обвинения против соответствующих врачей в связи с недостаточностью доказательств.
16 июня 2000 г. Служба уголовного преследования направила солиситорам второго заявителя письмо, в котором указала причины такого решения, а также различные факты, на основании которых она пришла к выводу о целесообразности выдвижения обвинений против врачей в отношении покушения на убийство и сговора о совершении убийства и преступлений в соответствии с Законом 1861 года о преступлениях против личности (Offences against the Person Act 1861).
#### II. Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика
45. Пункт 24 правил Генерального медицинского совета Соединенного Королевства "Получение согласия пациентов: этические вопросы" (Seeking patients' consent: the ethical considerations) предусматривает:
"В случае если ребенок младше 16 лет не имеет права давать согласие, основанное на получении информации, либо отказываться от такого согласия, лицо-носитель родительских прав может дать разрешение на проведение исследований или лечение, которые отвечают наилучшим интересам ребенка. Данное лицо может также дать отказ на любое медицинское вмешательство, если сочтет, что этот отказ направлен на удовлетворение наилучших интересов ребенка, но этот отказ не связывает вас никакими обязательствами, и вы можете обратиться в суд для разрешения вопроса. В чрезвычайной ситуации, если вы считаете, что в наилучших интересах ребенка следует продолжать принятые меры, вы можете осуществлять лечение ребенка при условии, что такое лечение не будет выходить за рамки тех мер, которые обоснованно необходимы в критической ситуации".
По делу "Дж. (Несовершеннолетний) (Опека: медицинское лечение)" (J. (A Minor) (Wardship: Medical Treatment ([1990] 3 All England Law Reports), лорд Дональдсон (Lord Donaldson), председатель апелляционного суда, отметил:
"Обязанностью врачей является лечение ребенка в соответствии с принципами добросовестной врачебной практики, признанной надлежащей компетентным органом профессиональных экспертов... Тем не менее, данная обязанность может быть ограничена условием, которое заключается в том, что при наличии достаточного времени, прежде чем начать серьезное инвазивное лечение, они обязаны получить согласие родителей ребенка.
Обязанностью родителей в отношении ребенка является дача согласия или отказ давать согласие при соблюдении наилучших интересов ребенка, а не своих собственных.
Суд при осуществлении юрисдикции parens patriae принимает на себя осуществление прав и обязанностей родителей, однако это не означает, что родители будут исключены из процесса принятия решений. Тем не менее, в конечном счете, именно суд должен принять решение давать или не давать согласие.
/.../
Никто не имеет права навязывать тот или иной курс лечения, необходимый для ребенка - ни суд, ни родители, ни врачи. Существует система сдержек и противовесов. Врачи могут порекомендовать лечение A, как более предпочтительное перед лечением B. Они также могут отказаться проводить лечение C на том основании, что оно противопоказано с медицинской точки зрения либо по иной причине является лечением, которое они не могут сознательно назначить. Суд или родители, со своей стороны, могут не дать согласия на проведение лечения A или лечения B, или и того и другого, но не могут настаивать на лечении C. Неизбежный и желаемый результат заключается в том, что выбор лечения, в какой-то мере, является совместным решением врачей и суда или родителей.
/.../".
По делу "Трест государственной службы здравоохранения против Д." (A National Health Service Trust v. D. ([2000] Family Court Reports 577)), суд постановил:
"Очевидное уважение суда к священности человеческой жизни должно возлагать строгое обязательство принимать всевозможные меры для сохранения жизни, даже в исключительных обстоятельствах".
46. В вышеуказанном деле суд согласился с мнениями врачей, лечивших ребенка, которые считали, что в случае остановки дыхания или остановки сердца реанимация ребенка не будет являться надлежащей мерой.
47. Власти Соединенного Королевства отметили, что английское законодательство допускает, что в наилучших интересах и ребенка и взрослого их лечение может осуществляться с применением лекарственных средств, которые облегчают болевые симптомы, но как побочное действие могут ускорить наступление смерти.
В соответствии с Частью 3В Руководство Британской медицинской ассоциации (British Medical Association) "Отказ от медицинского лечения и его отмена: руководство для принятия решения":
"... в случае обоснованного сомнения относительно пользы лечения по продлению жизни пациента, должна иметь место презумпция для начала такого лечения, даже несмотря на наличие обстоятельств, в которых активное медицинское вмешательство (отличное от основного лечения) не будет являться надлежащей мерой, поскольку наилучшие интересы пациента не тождественны продлению жизни... Если состояние ребенка несовместимо с выживанием либо если имеет место ясное единодушие в отношении того, что его состояние настолько тяжело, что лечение не принесет пользы в том смысле, что не сможет восстановить или поддержать здоровье больного, медицинское вмешательство является необоснованным. Подобным образом, если лечение причиняет ребенку боль и страдания, необходимо сопоставить эти и иные трудности и ожидаемую пользу, даже в том случае если без лечения продлить жизнь пациента невозможно".
Пункт 15.1 Руководства 2001 года Британской медицинской ассоциации "Отказ от и отмена медицинского лечения по продлению жизни" гласит:
"Носители родительских прав в отношении младенца или малолетнего до 14 лет имеют юридическое и моральное право давать или не давать согласие на лечение. Как правило, их решения являются определяющими, если только они в значительной степени не противоречат толкованию тех лиц, которые осуществляют лечение, вопроса об обеспечении наилучших интересов ребенка".
Пункт 15.2 устанавливает:
"Правовые нормы подтвердили, что обеспечение наилучших интересов пациента и баланс пользы и бремени являются основными элементами принятия решения, и что мнение родителей также является составной частью этого процесса. Тем не менее, родители, конечно, не могут настаивать на исполнении решений, основанных исключительно на их собственных предпочтениях, если они противоречат квалифицированным медицинским показателям".
48. В то время, когда имели место обстоятельства, послужившие поводом к подаче рассматриваемой жалобы, Королевский колледж педиатрии (Royal College of Paediatrics and Child Health) опубликовал Руководство с указанием процедур, которым необходимо следовать в случае, если родитель не согласен с заключением медперсонала больницы о том, что лечение ребенка должно быть прекращено. Руководство устанавливает, что в таком случае необходимо, как правило, запросить еще одно мнение, а родителю ребенка должно быть предоставлено время для обращения за помощью к консультантам по его выбору. Пункт 3.4.3 предусматривает следующее:
"В большинстве случаев, при условии правильного объяснения и достаточного времени, родители могут принять советы врачей, но если родители не соглашаются на отмену лечения или отказываются давать свое согласие, необходимо запросить дополнительное заключение и затем обратиться в судебные органы. За консультацией можно также обратиться и в учреждение официального солиситора, который ответит на вопрос о необходимости участия суда в данном деле".
Руководство, опубликованное Министерством здравоохранения (Department of Health) в 2001 году под названием "Согласие: работа с детьми", подробно рассматривает ситуацию, когда клинические врачи считают, что то лечение, которого желают родители ребенка, не является целесообразным. Оно устанавливает:
"Возможна такая ситуация, когда ребенок очень тяжело болен, и клинические врачи полагают, что физические страдания, связанные с дальнейшим лечением, перевесят возможные положительные результаты. Родители не могут обязать вас проводить тот или иной курс лечения, если вы не считаете, что это лечение клинически обоснованно, но тогда, в случае невозможности прийти к согласию, может быть запрошено мнение суда. Хотя суд не будет требовать от вас проводить лечение вопреки вашему медицинскому заключению, он может обязать вас передать обязательства по лечению ребенка другому клиническому врачу, который считает, что предложенное лечение является целесообразным".
49. По делу "А (Соединенные близнецы: разделение хирургическим путем)" (A. (Conjoined Twins: Surgical Separation), лорд-судья Уорд (Ward) отметил:
"Поскольку родители управомочены в силу закона, их решение необходимо уважать, и я считаю, что власти больницы в той же степени не вправе не принять во внимание их отказ, как не вправе пренебречь отказом взрослого человека. Я сделал такой вывод из дела "(Несовершеннолетний) (Опека: согласие на лечение)" ((A Minor) (Wardship: Consent to Treatment) [1992] Fam. 11, 22), в котором лорд Дональдсон из Лимингтона (Lymington), начальник судебных архивов, указал:
"Это банальная норма права, что врач вообще не вправе лечить больного без согласия лица, которое уполномочено дать такое согласие. В противном случае он будет нести ответственность за причинение вреда личности и может быть признан виновным в совершении преступного посягательства".
50. Английское право предусматривает возможность существования таких обстоятельств, при которых обращение в суд за разъяснением невыполнимо с практической точки зрения, например, в критической ситуации, когда необходимо принимать срочные решения о соответствующем лечении. В деле "К. (несовершеннолетний)" (C. (A Minor) ([1998] Lloyd's Reports: Medical 1), сэр Стивен Браун (Sir Stephen Brown) утверждал, что решение врача о том, лечить ли ребенка,
"зависит от его собственного профессионального мнения, ограниченного только условием, когда, кроме исключительных случаев, как правило, связанных с неотложной помощью, он должен получить согласие лица, правомочного дать такое согласие".
51. Данное положение отражено в пункте 14 Справочного руководства по вопросу о согласии на обследование или лечение (Reference guide to consent for examination or treatment), который гласит:
"В чрезвычайной ситуации лечение недееспособного ребенка без согласия лица-носителя родительских прав является оправданной мерой, если получить согласие вовремя невозможно и если такое лечение жизненно необходимо для выживания или здоровья ребенка".
52. По делу "Т. (совершеннолетний: отказ от лечения)" (T (Adult: Refusal of Treatment) ([1994] 1 Weekly Law Reports Fam. 95) лорд Дональдсон отметил:
"Если в потенциально жизнеопасной ситуации или в ситуации, когда здоровью пациента возможно причинение невозместимого ущерба, врачи или органы здравоохранения получат отказ совершеннолетнего пациента от основного лечения, и при этом юридическая сила такого отказа будет вызывать у них сомнения, они должны в интересах общества, и, безусловно, в интересах самого пациента, незамедлительно обратиться в суд за разъяснением вопроса о том, будет ли предложенное лечение законным или незаконным. Не следует оставлять осуществление этих действий на усмотрение членов семьи больного, которые, возможно, не будут знать об этой процедуре и которым вопрос о финансовых расходах может помешать обратиться к данной процедуре. Такие ситуации будут немногочисленны, но в случае их возникновения... суды могут и должны незамедлительно оказать содействие".
53. Памятная записка Министерства здравоохранения по вопросу о согласии предусматривает:
"4. Процедура дачи и получения согласия представляет собой, как правило, целый ряд последовательных действий, а не единичное явление. В любой момент пациенты могут изменить решение и отозвать свое согласие. При наличии сомнения, вам всегда следует проверять, по-прежнему ли пациент согласен на лечение.
Могут ли несовершеннолетние самостоятельно давать согласие?
5. Прежде чем осматривать, лечить либо осуществлять уход за ребенком, вы также должны получить согласие на эти действия. Предполагается, что молодые люди 16 и 17 лет обладают дееспособностью самостоятельно давать согласие. Лица младшего возраста, которые в полной мере осознают весь ход предлагаемой процедуры, также могут самостоятельно давать согласие (хотя умозрительно их родители также будут участвовать в принятии решения). Во всех остальных случаях согласие от имени ребенка должен давать носитель родительских прав, за исключением случаев, когда в экстренной ситуации его не могут найти...
Какую информацию необходимо сообщать?
/.../
7. Прежде чем родители смогут принять решение о том, давать или не давать согласие на лечение, им необходимо предоставить достаточную информацию: например, информацию о пользе и о рисках предлагаемого лечения, а также о других видах лечения. Если пациент не получает такой объем информации, какой обоснованно необходим ему для принятия решения, и в той форме, в какой он может понять эту информацию, его согласие не может быть юридически действительным".
Непроведение реанимации
54. Руководство, опубликованное в марте 1993 года Британской медицинской ассоциацией и Королевским колледжем гипургии (ухода за больными) (Royal College of Nursing) совместно с Реанимационным советом (Resuscitation Council), в пункте 1 предусматривает:
"При наличии следующих обстоятельств необходимо соблюдать распоряжение "не проводить реанимацию" (НПР):
a. если состояние пациента показывает, что маловероятно, что эффективная сердечно-легочная реанимация (СЛР) будет иметь положительный результат;
b. если СЛР не соответствует зарегистрированным постоянным желаниям вменяемого больного;
c. если последствиями успешной СЛР могут быть такие продолжительность и качество жизни, которые будут неприемлемы для пациента".
55. Пункт 3 устанавливает:
"Полную ответственность за принятие решения о НПР несет консультант, ответственный за уход за больным. Эта мера должна быть принята после проведения соответствующих консультаций и анализа в отношении всех аспектов состояния больного. Мнения других членов медицинского и сестринского персонала, самого больного и, при должном соблюдении конфиденциальности больного, родственников или близких друзей больного могут оказаться полезными при составлении консультантом своего заключения".
56. Пункт 10 гласит:
"Обсуждение целесообразности или нецелесообразности СЛР является очень чувствительной и сложной процедурой и должно проводиться старшими и опытными членами медперсонала при поддержке старшего сестринского персонала. Решение о НПР применимо исключительно к СЛР. Должно быть четко объяснено, что любое иное лечение и уход, которое является надлежащим для больного, не прекращается и что предписание о НПР не может на него повлиять".
57. Действующее руководство министерства содержится в "Правилах реанимации" (циркуляр Комиссии по здравоохранению и безопасности (HSC Circular) 2000/028), которое устанавливает:
"Решения о проведении реанимации больных являются одними из самых тонких решений, которые приходится принимать клиническим врачам, больным и родителям. Больные (и в случае необходимости их родственники и лица, ухаживающие за такими больными) обладают такими же правами участвовать в принятии подобных решений, какие они имеют и в отношении других решений о своем лечении и уходе. Как и при принятии любого решения, в данном случае врачи обязаны действовать в соответствии с мнением соответствующего и ответственного органа профессиональных экспертов".
#### III. Применимое международное законодательство
58. [Конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-164-se-sovet-evropy/statya-1) о защите прав и достоинства человека в связи с применением достижений биологии и медицины: Конвенция о правах человека и биомедицине (Council of Europe's Convention for the Protection of Human Rights and Dignity of the Human Being with regard to the Application of Biology and Medicine: Convention on Human Rights and Biomedicine) (открыта для подписания 4 апреля 1997 г. в г. Овьедо) устанавливает следующие принципы в отношении согласия пациента:
### Статья 5. "Глава II. СОГЛАСИЕ
Общее правило
Медицинское вмешательство может осуществляться лишь после того, как соответствующее лицо даст на это свое добровольное информированное согласие.
Это лицо заранее получает соответствующую информацию о цели и характере вмешательства, а также о его последствиях и рисках.
Это лицо может в любой момент беспрепятственно отозвать свое согласие.
## Статья 6
### Статья 6
Защита лиц, не способных дать согласие
1. В соответствии со [статьями 17](https://bukva.ai/docs/konventsiya-164-se-sovet-evropy/statya-17#p100087) и [20](https://bukva.ai/docs/konventsiya-164-se-sovet-evropy/statya-20#p100106) настоящей Конвенции медицинское вмешательство в отношении лица, не способного дать на это согласие, может осуществляться исключительно в непосредственных интересах такого лица.
2. Проведение медицинского вмешательства в отношении несовершеннолетнего лица, не могущего дать свое согласие по закону, может быть осуществлено только с разрешения его представителя, органа власти либо лица или учреждения, определенных законом.
Мнение самого несовершеннолетнего рассматривается как фактор, значение которого растет в зависимости от его возраста и степени зрелости.
3. Проведение медицинского вмешательства в отношении совершеннолетнего, признанного недееспособным по закону или не способного дать свое согласие по состоянию здоровья, может быть осуществлено только с разрешения его представителя, органа власти либо лица или учреждения, определенных законом.
Соответствующее лицо участвует по мере возможности в процедуре получения разрешения.
4. Представитель, орган власти, лицо или учреждение, упомянутые в [пунктах 2](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6182700/statya-6#p100151) и [3](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6182700/statya-6#p100153), выше, получают на тех же условиях информацию, предусмотренную в [статье 5](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6182700/statya-5#p100143).
5. Разрешение, предусмотренное в пунктах 2 и 3, выше, может в любой момент быть отозвано в непосредственных интересах соответствующего лица.
## Статья 7
### Статья 7
Защита лиц, страдающих психическим расстройством
Лицо, страдающее серьезным психическим расстройством, может быть подвергнуто без его согласия медицинскому вмешательству, направленному на лечение этого расстройства, лишь в том случае, если отсутствие такого лечения может нанести серьезный вред его здоровью, и при соблюдении условий защиты, предусмотренных законом, включая процедуры наблюдения, контроля и обжалования.
## Статья 8
### Статья 8
Чрезвычайная ситуация
Если в силу чрезвычайной ситуации надлежащее согласие соответствующего лица получить невозможно, любое вмешательство, необходимое для улучшения состояния его здоровья, может быть осуществлено немедленно.
## Статья 9
### Статья 9
Ранее высказанные пожелания
В случаях, когда в момент медицинского вмешательства пациент не в состоянии выразить свою волю, учитываются пожелания по этому поводу, выраженные им ранее".
59. Заявители подчеркнули, что Европейский суд должен постановить, что в обстоятельствах данного дела национальное законодательство и судебная практика Соединенного Королевства не обеспечили эффективное соблюдение права первого заявителя на физическую и духовную неприкосновенность по смыслу закрепленного в [статье 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-8#p100065) Конвенции "права на уважение частной жизни". Данная норма [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) устанавливает:
"1. Каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц."
60. Власти Соединенного Королевства не согласились с тем, что нарушение имело место.
##### A. Доводы сторон
###### 1. Заявители
61. Заявители утверждали, что решения о назначении первому заявителю диаморфина против воли второго заявителя и о внесении записи о НПР в его медицинскую карту без уведомления об этом второго заявителя нарушили право первого заявителя на физическую и духовную неприкосновенность, а также права второго заявителя, предусмотренные [статьей 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-8#p100065) Конвенции. По мнению заявителей, тот факт, что власти больницы не привлекли национальные судебные органы в процесс принятия решения о медицинском вмешательстве без согласия второго заявителя, привел к тому, что право первого заявителя было нарушено, что противоречило нормам права.
62. Что касается вопроса о согласии, заявители отметили, что любое согласие, какое второй заявитель могла дать врачам на какой-либо стадии лечения ее сына, не может считаться безотзывным. Лицо должно иметь возможность вследствие изменения обстоятельств отозвать свое согласие на определенный курс лечения. В случае второго заявителя с ее стороны было бы ошибочно давать медицинским работникам не ограниченное никакими условиями разрешение, не принимая во внимание то, что впоследствии может случиться с первым заявителем. В связи с этим заявители ссылались на памятную записку Министерства здравоохранения по вопросу о согласии.
63. Кроме того, они утверждали, что в случае серьезного разногласия между законным представителем ребенка с тяжелыми физическими и умственными недостатками и врачами было неприемлемо и необоснованно позволять врачам решать вопрос об основных правах. Врачи не обладают компетенцией для решения подобных задач, решение которых относится, в первую очередь, к функциям судебных органов. По утверждению заявителей процесс принятия решений, предшествующий назначению диаморфина первому заявителю и включению отметки о НПР в его карту, не обеспечивал должное уважение интересов обоих заявителей, что не соответствовало обязательствам государства-ответчика по [статье 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-8#p100065) Конвенции. Заявители также жаловались на то, что оспариваемые вмешательства не были "предусмотрены законом", поскольку применимое национальное законодательство не регулировало вопросы о том, каковы должны быть действия властей медицинских учреждений в случае, когда предлагается лечение, опасное для жизни пациента, и в медицинское дело первого заявителя вносится запись о НПР без уведомления второго заявителя. Заявители полагали, что оставлять на усмотрение врачей решение вопроса о привлечении к делу судебных органов являлось абсолютно неприемлемым основанием для того, чтобы обеспечить должное соблюдение прав таких уязвимых пациентов, каковым являлся первый заявитель. Они утверждали, что произвольный характер данной ситуации можно было бы исправить посредством внесения большей ясности, например, в вышеупомянутую памятную записку о согласии (см. выше [§ 53](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6182700/statya-5#p100121)).
64. Вместе с тем, заявители утверждали, что принятые меры необходимо рассматривать в данных обстоятельствах как излишне жесткие и несоразмерные.
###### 2. Власти Соединенного Королевства
65. Власти Соединенного Королевства считали, что меры, принятые персоналом больницы, в полной мере соответствовали требованиям [статьи 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-8#p100065) Конвенции. Они обратили внимание на характер экстренной ситуации, в которой оказался медперсонал, и утверждали, что в исключительных обстоятельствах, подобных обстоятельствам данного дела, обязанность, которая заключается в том, что прежде, чем лечить ребенка, необходимо получить согласие родителя, нельзя считать абсолютным требованием. В любом случае, власти больницы вполне обоснованно сочли, что ранее они пришли к соглашению со вторым заявителем о том, какие действия необходимо предпринимать в случае будущей чрезвычайной ситуации.
66. По этому же вопросу власти Соединенного Королевства добавили, что заявители не доказали, что решения были приняты с сознанием того, что они противоречат желаниям второго заявителя. Второй заявитель решила госпитализировать первого заявителя в больницу Святой Мэри 20 октября 1998 г., в полной мере сознавая смысл своих дискуссий с врачами в предыдущие месяцы. Если бы второй заявитель и врачи резко разошлись во мнениях в период с 9 сентября по 20 октября 1998 г., у второго заявителя появилась бы возможность найти другую клинику или подать жалобу в Высокий Суд (High Court). Более того, Трест не считал целесообразным прибегать к вмешательству судов в связи с возражением второго заявителя против назначения диаморфина ее сыну, учитывая, что 20 октября 1998 г. его состояние ясно считалось критическим. А долг врачей действовать в наилучших интересах первого заявителя требовал, чтобы они без промедления отреагировали на его тяжелое состояние. Власти Соединенного Королевства считали, что в том случае, если бы 20 октября 1998 г. в Высокий Суд поступила срочная жалоба, поданная как Трестом, так и вторым заявителем, этот Суд не смог бы предложить такое средство правовой защиты, которое позволило бы ей получить какую-либо пользу при подобных обстоятельствах дела. В частности, Высокий Суд не предписал бы врачам назначить лечение, которое они не считали надлежащим с медицинской точки зрения, и не рассматривал бы мнение второго заявителя в качестве решающего, если бы оно в значительной степени противоречило мнению врачей относительно соблюдения наилучших интересов первого заявителя.
67. Представляя свои доводы по существу жалобы заявителей, власти Соединенного Королевства не согласились с утверждением заявителей о том, что предполагаемое вмешательство не было "предусмотрено законом". Они считали, что данное утверждение не соответствовало основному пункту жалобы заявителей о том, что власти больницы должны были передать решение вопроса о согласии на лечение в национальные суды, поскольку ситуация, в которой находились врачи, лечащие первого заявителя, по мнению заявителей, не являлась действительно чрезвычайной. Власти Соединенного Королевства подчеркнули, что ранее заявители постоянно основывались на том факте, что, за исключением чрезвычайных обстоятельств, национальное законодательство обязывало врачей получать согласие лица-носителя родительских прав прежде, чем начинать лечение ребенка, не способного самостоятельно дать согласие, а в случае разногласия обратиться за помощью в суд. Поэтому заявлять на этой стадии о том, что не существует, и не существовало, никаких правовых норм, регулирующих возможность привлечения к делу суда или обязанность властей привлечь суд к участию, является некорректным.
###### 3. Ответные замечания заявителей
68. Заявители возражали против того, что на протяжении всего разбирательства дела в соответствии с предусмотренными [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) процедурами их основной интерес заключался в том, чтобы Европейский суд определил, содержало ли национальное законодательство минимальные критерии защиты лица от произвола и имели ли место и были ли соблюдены необходимые гарантии. Они утверждали, что в вопросах, связанных с детьми-инвалидами, национальные нормы права представляли собой неопределенную смесь из положений общего права, местной судебной практики, этических принципов и различных собраний должностных и профессиональных инструкций.
69. Заявители вновь отметили, что вопреки мнению властей Соединенного Королевства, факты свидетельствовали о том, что врачи не находились в чрезвычайной ситуации, в которой, чтобы спасти жизнь первому заявителю, необходимо было предпринимать срочные меры. В связи с этим они указали, что 20 октября 1998 г. врачи потратили много времени на обсуждение вопроса о назначении первому заявителю диаморфина с целью облегчить его страдания. В течение этого времени солиситоры Треста должны были подавать заявление, в том числе посредством телефонной связи, в Высокий Суд. Заявители повторно подтвердили свою точку зрения о том, что участие суда является определяющим фактором в делах, связанных с физической неприкосновенностью, человеческим достоинством и основными правами человека.
##### B. Мнение Европейского суда
###### 1. Имело ли место вмешательство по смыслу статьи 8 Конвенции
70. Европейский суд отметил, что второй заявитель, будучи матерью первого заявителя - ребенка с тяжелыми умственными и физическими недостатками - выступала его законным представителем. В данном качестве второй заявитель имела право осуществлять действия от его имени и защищать его интересы, в том числе и в процессе медицинского лечения. Власти Соединенного Королевства указали, что второй заявитель во время предыдущих случаев госпитализации ее сына разрешила врачам из больницы Святой Мэри проводить определенный курс лечения в отношении больного (см. выше [§ 15](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6182700/statya-5#p100043), [17](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6182700/statya-5#p100047) и [66](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6182700/statya-9#p100180)). Тем не менее, очевидным является тот факт, что, как только возник вопрос о назначении первому заявителю диаморфина, второй заявитель выступила с резким возражением против этой формы лечения. Эти возражения не были приняты во внимание, несмотря на ее продолжающиеся протесты. Европейский суд счел, что решение об осуществлении лечения в отношении первого заявителя вопреки возражениям со стороны второго заявителя свидетельствует о наличии вмешательства в право первого заявителя на уважение его личной жизни, и в частности его право на физическую неприкосновенность (см. по второму вопросу, mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу "X и Y против Нидерландов" (X and Y v. Netherlands) от 26 марта 1985 г., Series A, N 91, p. 11, [§ 22](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-897880#p100027); Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Претти против Соединенного Королевства" (Pretty v. United Kingdom) жалоба N 2346/02, [§ 61](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-234602#p100266) и [63](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-234602#p100268), ECHR 2002-III; и Постановление Европейского суда по делу "Y.F. против Турции" (Y.F. v. Turkey) от 22 июля 2003 г., жалоба N 24209/94, § 33). Необходимо отметить, что власти Соединенного Королевства подчеркнули свою точку зрения о том, что врачи действовали в экстренной ситуации (факт, который заявители оспаривают) и вынуждены были незамедлительно действовать в наилучших интересах первого заявителя. Однако этот довод не умаляет факт вмешательства в осуществление права первого заявителя. Это, скорее, довод о необходимости вмешательства, и в таком контексте его следует рассматривать.
71. Европейский суд хотел бы добавить, что не оспаривался тот факт, что больница являлась государственным учреждением, и что за действия и бездействия ее медицинского персонала государство-ответчик могло нести ответственность в соответствии с положениями [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1).
72. Кроме того, Европейский суд хотел бы отметить, что, несмотря на утверждения заявителей о том, что оспариваемое лечение привело также и к вмешательству в осуществление права второго заявителя на уважение ее семейной жизни, он счел, что необходимо рассматривать только те вопросы, которые связаны с правом первого заявителя на уважение его физической неприкосновенности, безусловно, принимая во внимание роль второго заявителя в данном деле как его матери и законного представителя.
###### 2. Соблюдение пункта 2 статьи 8 Конвенции
73. Вмешательство в осуществление закрепленного в [статье 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-8#p100065) Конвенции права несовместимо с [пунктом 2 статьи 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100068) Конвенции, если оно не "предусмотрено законом", не преследует правомерную цель или цели в соответствии с этим пунктом и не является "необходимым в демократическом обществе" во исполнение вышеназванных целей (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Претти против Соединенного Королевства", [§ 68](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-234602#p100274)).
74. Европейский суд отметил, что заявители подвергли сомнению достаточность национального права для разрешения споров, возникающих из возражений родителей против проведения медицинского лечения, предложенного их ребенку. Заявители утверждали, что вследствие существующей на тот момент ситуации врачи обладали слишком широкой свободой действий при решении вопроса, когда следует обращаться за помощью в судебный орган, если родитель больного ребенка возражает против лечения, которое, как побочное явление, может ускорить смерть ребенка. Тем не менее, Европейский суд счел, что в обстоятельствах настоящего дела нет необходимости рассматривать этот вопрос с точки зрения того, были ли соблюдены качественные критерии, которые должны быть выполнены, прежде чем можно говорить о том, что вмешательство было "предусмотрено законом" (см., среди прочих, Постановление Европейского суда по делу "Херцегфалви против Австрии" (Herczegfalvy v. Austria) от 24 сентября 1992 г., Series A, N 244, pp. 27 - 28, § 88 - 91). Европейский суд не счел также необходимым выносить решение в отношении утверждений заявителей о том, что публичные власти не выполнили своих позитивных обязательств, неотъемлемых при эффективном соблюдении права первого заявителя на физическую неприкосновенность, вследствие того, что не приняли мер, направленных на обеспечение уважения его физической неприкосновенности (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "X и Y против Нидерландов", p. 11, [§ 23](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-897880#p100028), а также [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4232698/statya-1) Большой палаты Европейского суда по делу "Одьевр против Франции" ({Odievre} <*> v. France), жалоба N 42326/98, ECHR 2003-III).
---
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
75. Тем не менее, ссылаясь на обстоятельства данного дела, Европейский суд хотел бы сделать два замечания по этому вопросу. Во-первых, регулятивное законодательство государства-ответчика основано на обязанности сохранить пациенту жизнь, за исключением чрезвычайных ситуаций. Во-вторых, то же самое законодательство называет приоритетным требование получить согласие родителей больного ребенка на лечение и, за исключением экстренных ситуаций, обязывает врачей искать судебного содействия в случае наличия возражений со стороны родителей. Кроме того, Европейский суд хотел бы добавить, что не считает применяемое регулятивное законодательство Соединенного Королевства, в той или иной степени, несовместимым с принципами, установленными в [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-164-se-sovet-evropy/statya-1) о правах человека и биомедицине в отношении согласия (см. выше [§ 58](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6182700/statya-5#p100141)); не согласен также Европейский суд и с той точкой зрения, что многие источники, на основе которых формулируются правила, нормативы и стандарты, способствуют только невозможности прогнозирования и превышению полномочий в этой области на уровне их применения.
76. По мнению Европейского суда, в действительности довод заявителей заключается в том, что разногласие, возникшее между ними и медицинским персоналом больницы, необходимо было передать на рассмотрение в суд, а также что врачи, лечащие первого заявителя, ошибочно расценили ситуацию как чрезвычайную. Однако Власти Соединенного Королевства решительно утверждали, что тяжелое положение первого заявителя требовало в срочном порядке назначить ему диаморфин, чтобы облегчить его страдания, и что при данных обстоятельствах обращаться в суд за одобрением этой меры было бы нецелесообразно. Тем не менее, Европейский суд счел, что рассматривать эти вопросы следует с точки зрения условий [пункта 2 статьи 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100068) Конвенции о "необходимости", а не с точки зрения условий о том, что они должны быть "предусмотрены законом".
77. Что касается законного характера преследуемой цели, Европейский суд счел, что действия персонала больницы, как вопрос клинической оценки, были направлены на обеспечение интересов первого заявителя. В связи с этим Европейский суд отметил, что в своем Решении от 18 марта 2003 г. о частичной приемлемости жалобы он отклонил любое предположение, основанное на [статье 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции, о том, что намерением врачей было в одностороннем порядке ускорить смерть первого заявителя, либо посредством введения ему диаморфина, либо внесением записи о НПР в его медицинскую карту.
78. Рассматривая вопрос о "необходимости" оспариваемого вмешательства, Европейский суд счел, что ситуацию, сложившуюся в больнице Святой Мэри с 19 по 21 октября 1998 г., нельзя рассматривать отдельно от имевших место в конце июля и начале сентября 1998 года дискуссий между членами персонала больницы и вторым заявителем относительно состояния первого заявителя и характера его лечения в случае возникновения чрезвычайной ситуации. Очевидно, что врачи этой больницы были обеспокоены нежеланием второго заявителя последовать их совету, в частности, о том, что ее сыну, возможно, придется ввести морфин для облегчения боли, которую первый заявитель может испытать во время следующего приступа. В связи с этим нельзя не обратить внимание на тот факт, что в своих записях от 8 сентября 1998 г. доктор Уокер отметила, что для того, чтобы разрешить разногласие со вторым заявителем, возможно, придется обратиться за помощью к суду. После своей встречи со вторым заявителем, имевшей место 9 сентября, доктор Холлет пришел к аналогичному выводу (см. выше [§ 12](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6182700/statya-5#p100035) и [17](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6182700/statya-5#p100047)).
79. Европейский суд не получил никаких объяснений о том, почему в тот момент Трест не обратился в Высокий Суд. На этой стадии болезни все врачи высказывали печальные прогнозы относительно способности первого заявителя преодолеть новые кризисы. Они были абсолютно уверены в том, что второй заявитель не согласится с предлагаемым ими лечением. Предположительно, подать жалобу в Высокий Суд мог второй заявитель. Однако при тех обстоятельствах она посчитала, что инициатива по разрешению ситуации для предупреждения будущего экстренного случая должна исходить от Треста.
80. Европейский суд допускал, что врачи не могли предвидеть степень конфронтации и враждебности, которые в действительности имели место после повторной госпитализации первого заявителя 18 октября 1998 г.
И хотя власти Соединенного Королевства утверждали, что вследствие тяжелого положения первого заявителя врачам пришлось действовать без малейшего промедления и поэтому заявление Трестом ходатайства в Высокий Суд являлось невозможным с практической точки зрения действием, но тем не менее, тот факт, что Трест не заявил ходатайство в Высокий Суд на более ранней стадии, способствовал такому исходу событий.
81. Таким образом, Европейский суд не был убежден, что Трест не смог заявить срочное ходатайство в Высокий Суд, когда стало известно, что второй заявитель решительно возражает против назначения диаморфина первому заявителю. Однако врачи и власти использовали то ограниченное время, которое было в их распоряжении, на то, чтобы убедить второго заявителя в своем мнении. В связи с этим Европейский суд отметил, что власти Треста смогли обеспечить присутствие полицейского для осуществления наблюдения за переговорами со вторым заявителем, но, к удивлению, не уделили внимания представлению ходатайства в Высокий Суд, даже несмотря на то, что "процедура по достижению наилучших интересов могла быть начата немедленно" (см. выше [§ 38](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6182700/statya-5#p100074), содержащий решение судьи Скотта Бейкера, вынесенное им при разбирательстве дела в Высоком Суде).
82. Европейский суд хотел бы также отметить, что факты данного дела не подтверждают довод властей Соединенного Королевства о том, что второй заявитель дала свое согласие на назначение диаморфина первому заявителю в свете состоявшихся ранее между нею и врачами дискуссий. Не принимая во внимание тот факт, что эти обсуждения касались исключительно назначения первому заявителю морфина, нельзя с уверенностью сказать, что любое заявленное согласие было добровольным, ясно выраженным и информированным. В любом случае, второй заявитель отозвала свое согласие, и врачи и власти Треста должны были уважать ее изменившееся мнение, и им не следовало предпринимать довольно бестактные попытки преодолеть ее возражения.
83. Европейский суд счел, что, принимая во внимание обстоятельства данного дела, решение публичных властей проигнорировать возражение второго заявителя против предложенного лечения при отсутствии разрешения судебного органа составило нарушение [статьи 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-8#p100065) Конвенции. Ввиду такого заключения Европейский суд не счел необходимым рассматривать отдельно жалобы заявителей относительно внесения замечания о НПР в медицинское дело первого заявителя без согласия и уведомления второго заявителя. Тем не менее, в соответствии со своим решением о приемлемости жалобы Европейский суд хотел бы отметить, что данное замечание было направлено исключительно против применения активного массажа сердца и интенсивной поддержки дыхания, и не исключало использование иных методик для поддержания жизни первого заявителя, как например, обеспечение кислородом.
84. [Статья 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-41#p100207) Конвенции гласит:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
##### A. Ущерб
85. Заявители утверждали, что в свете обстоятельств данного дела каждому из них должна быть присуждена компенсация морального вреда. Те способы, при помощи которых власти больницы предпочли урегулировать возникшее между вторым заявителем и медицинскими работниками разногласие, излишне усложнили лечение первого заявителя. Более того, то уязвимое положение, в котором оказался первый заявитель, служит доводом в пользу присуждения компенсации по его собственному праву. Второй заявитель, в свою очередь, испытала сильные волнения и подвергалась ненужному напряжению и стрессу в связи с проведением властями больницы лечения первого заявителя. Кроме того, она испытывала чувство несправедливости и осознания того, что могло бы произойти с первым заявителем в будущем, учитывая отсутствие в существующей практике национальных судов ясности и возможности прогнозировать ситуацию.
86. Власти Соединенного Королевства считали, что при данных обстоятельствах дела установление Европейским судом факта нарушения [статьи 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-8#p100065) Конвенции само по себе представляет справедливую компенсацию.
87. Европейский суд подчеркнул, что к его функциям не относится анализ клинической оценки врачей в отношении тяжести состояния здоровья первого заявителя либо целесообразности предложенного ими лечения. Более того, второй заявитель получила четкие указания, каким образом отстаивать свои права в случае будущей чрезвычайной ситуации. Европейский суд не может также предполагать, каков был бы результат рассмотрения ходатайства Треста, поданного в Высокий Суд с целью получить разрешение продолжать назначенное лечение. Вместе с тем, нельзя не признать, что второй заявитель испытала стресс и волнения при общении с врачами и уполномоченными должностными лицами Треста, а также чувство беспомощности и разочарования, пытаясь отстоять свое собственное понимание того, что отвечало наилучшим интересам ее ребенка. Исходя из принципа справедливости, Европейский суд присудил заявителям общую компенсацию в размере 10000 евро.
##### B. Судебные расходы и издержки
88. Заявители потребовали выплатить им следующие суммы (включая налог на добавленную стоимость): 10184,31 фунтов стерлингов, из которых 2525 фунтов стерлингов составляли будущие ожидаемые расходы в качестве гонораров солиситорам за устное разбирательство дела; 11309,39 фунтов стерлингов в качестве возмещения гонорара младшему советнику; и 587,50 фунтов стерлингов в качестве возмещения гонорара старшему советнику (рассчитанного по пониженной ставке 250 фунтов стерлингов за час работы). Заявители представили расчетный лист в отношении различных заявленных расходов.
89. Власти Соединенного Королевства отметили, что требования заявителей отчасти были основаны на судебных расходах, которые могли бы иметь место в случае проведения устного слушания по делу. Кроме того, они возражали против ставки за один час работы, заявленной старшим советником (в размере 250 фунтов стерлингов), и предположили, что более соответствующей ставкой является 175 фунтов стерлингов за один час работы. Наконец, власти Соединенного Королевства считали, что пятьдесят шесть часов работы, заявленных младшим советником, были чрезмерными, учитывая время, затраченное на подготовку данного дела солиситорами заявителей. По их мнению, тридцать два часа работы являются достаточными.
90. Европейский суд повторил, что судебные расходы и издержки могут быть присуждены в соответствии со [статьей 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-41#p100207) Конвенции только в том случае, если будет установлено, что они являлись действительно понесенными, необходимо затраченными и их размер является обоснованным (см. Постановление Европейского суда по делу "Санди Таймс" против Соединенного Королевства" (The Sunday Times v. United Kingdom) (справедливая компенсация) от 6 ноября 1980 г., Series A, N 38, p. 13, [§ 23](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-653874#p100048)). Кроме того, судебные издержки подлежат возмещению только в отношении установленного нарушения (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Бейелер против Италии" (Beyeler v. Italy) (справедливая компенсация) от 28 мая 2002 г., жалоба 33202/96, [§ 27](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3560597#p100069)).
91. Европейский суд отметил, что принял решение не проводить устное слушание по данному делу. Соответственно, любые суммы, заявленные в отношении устного слушания по делу, должны быть исключены. Кроме того, он указал, что в своей первоначальной жалобе заявители, дополнительно к [статье 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-8#p100065) Конвенции ссылались на нарушения [статей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578), [6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100051), [13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-13#p100084) и [14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции. Тем не менее, на стадии рассмотрения вопроса приемлемости жалобы их доводы в отношении последних статей [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) были отклонены, и только жалоба по [статье 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-8#p100065) Конвенции была допущена к рассмотрению по существу.
92. Исходя из принципа справедливости и принимая во внимание денежные суммы, предоставленные заявителям в виде юридической помощи, Европейский суд присудил заявителям сумму в размере 15000 евро.
93. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
**НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:**
1) постановил, что имело место нарушение [статьи 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-8#p100065) Конвенции;
2) постановил:
a) что государство-ответчик обязано выплатить совместно обоим заявителям в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с [пунктом 2 статьи 44](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100221) Конвенции следующие суммы, подлежащие переводу в национальную валюту государства-ответчика по курсу на день произведения выплаты:
i) 10000 (десять тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда;
ii) 15000 (пятнадцать тысяч) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
iii) любой налог, который может быть начислен на эти суммы;
b) что с даты истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты простые проценты должны начисляться на эти суммы в размере, равном минимальному ссудному проценту Европейского Центрального Банка плюс три процента;
3) отклонил остальные требования заявителей о справедливой компенсации.
Совершено на [английском языке](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6182700/statya-9#p100239), и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 9 марта 2004 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты
Матти ПЕЛЛОНПЯЯ
Заместитель Секретаря
Секции Суда
Франсуаза ЭЛАН-ПАССОС
В соответствии с [пунктом 2 статьи 45](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100229) Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагается совпадающее с большинством мнение судьи Й. Касадеваля.
1. У меня возникли некоторые вопросы в связи с [§ 83](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6182700/statya-9#p100204) настоящего Постановления, в котором Европейский суд отметил, что "не счел необходимым рассматривать отдельно жалобы заявителей относительно внесения замечания о НПР в медицинское дело первого заявителя без согласия и уведомления второго заявителя". При обстоятельствах данного дела эта замечание является - по моему мнению - важным и отягчающим обстоятельством в отношении рассматриваемого вопроса, которое помогает лучше понять беспокойство и душевные страдания матери первого заявителя и характер ее поведения во время возмутительной и невероятной драки, в которой участвовали некоторые члены ее семьи и врачи больницы (см. [§ 29](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6182700/statya-5#p100062) и [30](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6182700/statya-5#p100063) настоящего Постановления).
2. Я в полной мере могу понять, что состояние больного требовало с медицинской точки зрения срочного введения ему диаморфина, чтобы облегчить его страдания, возможно, даже без уведомления его матери. Однако я с трудом могу допустить, что врачи в одностороннем порядке приняли важное решение о внесении распоряжения о НПР в медицинское дело первого заявителя без согласия и уведомления его матери. Я считаю, что высказанное в [§ 83](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6182700/statya-9#p100204) настоящего Постановления замечание о том, что данное распоряжение "было направлено исключительно против применения активного массажа сердца и интенсивной поддержки дыхания...", является неуместным. Вне всяких предположений о том, каков мог бы быть результат поданного в Высокий Суд ходатайства о разрешении продолжить лечение, предложенное врачами (см. [§ 87](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6182700/statya-9#p100211) Постановления), факты доказывают - спустя почти шесть лет - что в особых обстоятельствах данного дела материнский инстинкт имеют большее значение, чем мнение врачей.
3. Таким образом, я считаю, что жалоба заслуживает дополнительного рассмотрения.
**EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS**
**FOURTH SECTION**
CASE OF GLASS v. THE UNITED KINGDOM
(Application No. 61827/00)
**JUDGMENT <*>**
---
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Glass v. the United Kingdom,
The European Court of Human Rights (Fourth Section), sitting as a Chamber composed of:
Mr {M. Pellonpaa}, President,
Sir Nicolas Bratza,
Mr J. Casadevall,
Mr R. Maruste,
Mr S. Pavlovschi,
Mr J. Borrego Borrego,
Mrs {E. Fura-Sandstrom}, judges,
and Mrs F. Elens-Passos, Deputy Section Registrar,
Having deliberated in private on 18 March 2003 and on 10 February 2004,
Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date:
1. The case originated in an application (No. 61827/00) against the United Kingdom of Great Britain and Northern Ireland lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by two United Kingdom nationals, David ("the first applicant") and Carol Glass ("the second applicant"), on 5 June 2000.
2. The applicants, who had been granted legal aid, were represented by Mr R. Stein, a lawyer practising with Leigh, Day and Co., Solicitors, London. The United Kingdom Government ("the Government") were represented by their Agent, Mr D. Walton, Foreign and Commonwealth Office, London.
3. The applicants alleged, among other matters, that certain decisions taken by a hospital authority and its doctors with respect to the treatment of the first applicant interfered with the latter's right to respect for personal integrity.
4. The application was allocated to the Fourth Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). Within that Section, the Chamber that would consider the case (Article 27 § 1 of the Convention) was constituted as provided in Rule 26 § 1.
5. By a decision of 18 March 2003, the Court declared the application partly admissible.
6. The applicants and the Government each filed observations on the merits (Rule 59 § 1). The Chamber having decided, after consulting the parties, that no hearing on the merits was required (Rule 59 § 3 in fine), the parties replied in writing to each other's observations.
7. The applicants David (the first applicant) and Carol (the second applicant) Glass are United Kingdom nationals. The first applicant, born in 1986, is a severely mentally and physically disabled child who requires twenty-four hour attention. The second applicant is his mother.
8. The facts of the case, as submitted by the parties, may be summarised as follows.
9. The first applicant had been particularly unwell since July 1998 when he was admitted to St Mary's Hospital, one of two hospitals belonging to the Portsmouth Hospitals National Health Service (NHS) Trust (hereinafter "the Trust"). He was operated on in order to alleviate an upper respiratory tract obstruction. The first applicant suffered post-operative complications, including infections, and had to be put on a ventilator since he had become critically ill.
10. During the period of the first applicant's treatment, discussions took place at the hospital between the second applicant and intensive care staff and paediatricians. Among the opinions expressed was that despite the best care, the first applicant was dying and that further intensive care would be inappropriate. The second applicant and other family members were not happy with this advice, although a note drawn up on 30 July 1998 by Dr Smith mentioned that the family had appeared to accept the situation "without distress or significant surprise". However, on 31 July 1998 following an "unconstructive and confrontational" meeting with family members, the hospital offered to arrange for an outside opinion on David's condition and his suitability for further active intensive care therapy. This offer was made twice and on both occasions was refused. The Trust consulted its solicitors and advised the applicants to consult their solicitors.
11. However, the first applicant's condition improved and on 31 July 1998 he was able to be returned from intensive care to the paediatric ward. The applicants draw attention to the fact that the first applicant's notes on being discharged from intensive care made reference to "Demanding family". They also observe that a note of Dr Wozniak drawn up on 3 August 1998 stated:
"I think [the first applicant] would not survive this illness despite our efforts, but our efforts continue and we will continue his antibiotics, physio' and attempt to find feeds that he will tolerate... . we may need to consider measures to relieve distress e.g. Hyoscine for the secretions, Morphine and the risk of those measures and mum felt that this was not appropriate at present."
12. The first applicant was eventually able to return home on 2 September 1998. However, he had to be re-admitted to the hospital on several occasions thereafter on account of respiratory tract infections.
On one such occasion the doctors, on 8 September 1998, discussed with the second applicant the use of morphine to alleviate distress. The second applicant expressed her opposition to the use of morphine or other drugs to relieve distress. She told the doctors that in the event that the first applicant's heart stopped she would expect resuscitation including intubation. Dr Walker considered that this would not be in the first applicant's best interests, and stated that if death were inevitable all that was on offer was "Morphine and TLC [tender loving care]". Dr Walker's case notes recorded that:
"These replies [of the second applicant] are contrary to decisions particularly previously made and I do not believe that further intensive care is in [the first applicant's] best interest. This needs to be resolved before it becomes necessary and I have therefore said that we need a second opinion - if necessary appointed by the courts to ensure an impartial decision by which we would all comply."
That same day the applicants' General Practitioner informed the hospital that he had been contacted by the applicants' solicitor about the family's concern that the first applicant would be "helped on his way" with morphine.
13. Dr Walker reported as follows on a discussion which she had with the second applicant on 8 September 1998:
"If [the first applicant] deteriorates rapidly he should receive bag and mask positive pressure respiration, but no cardiac massage and no intravenous or other drugs to resuscitate him."
14. As to the use of morphine, Dr Walker stressed at the meeting that the doctors would never prescribe it or other sedatives without first discussing this with the second applicant. Dr Walker stated in her notes:
"I have told [the second applicant] that we can give morphine to alleviate distress even vs. their wishes (and we can - I am assured by the Official Solicitor that no judge has ever overturned a doctor's decision to withdraw treatment/alleviate symptoms) but we wouldn't without telling them."
15. According to the Government, the agreement as regards non-resuscitation was confirmed with the second applicant on 9 September 1998 by Dr Hallet. Dr Hallet's contemporaneous notes on the matter state:
"The position appears to me to be precarious. He may recover with the antibiotics but the inability to cough secretions makes it possible that he will deteriorate and die. I have discussed the latter scenario. Mother says that she would like bag and mask but understands that it would not be appropriate to go on to full intubation and ITU treatment. This is as discussed with Dr Walker."
16. Dr Hallet and the second applicant also discussed on that occasion the use of morphine in therapeutic doses. The applicants point out that Dr Hallet recognised that: "In the event of total disagreement we should be obliged to go to the Courts to provide support for decision. Mother says she does not understand this."
17. Dr Hallet's notes record the following:
"Mother said that she would not contemplate euthanasia and I said that we would not either. The question of morphine came up and she agrees with the use of Morphine in therapeutic doses to overcome pain if necessary.
(...) in view of today's and yesterday's discussions with mother which appear to have achieved a common ground, involvement of the court may not be necessary."
18. The first applicant's condition deteriorated. He was admitted to St Mary's Hospital on 15 October 1998, and then again on 18 October 1998 following respiratory failure.
19. The first applicant was treated over the course of 19 October 1998. His condition was reviewed on separate occasions by two doctors, both of whom expressed serious concern about his prospects of surviving. Dr Walker observed that the first applicant looked "ghastly" and "exhausted".
20. At 1.30 p.m. on 20 October 1998 the medical opinion was that the first applicant "was going into the terminal phase of respiratory failure."
21. At 5.45 p.m. on 20 October 1998 Dr Hallet noted that the first applicant "is dying from his lung disease".
22. The doctors treating the first applicant advised that diamorphine should be administered to him, believing that he had entered a terminal phase and required pain relief. The second applicant and other members of the family did not agree with the doctors' view that her son was dying and were very concerned that the administration of diamorphine (previously morphine had been mentioned) would compromise his chances of recovery. The second applicant voiced her concerns at a meeting with Drs Walker and Hallet and the Chief Executive of the Trust. A woman police officer was also present. The hospital persisted in its wish to give the first applicant diamorphine, although the second applicant was given an assurance that he would only be given "the smallest possible dose." According to the applicants, the Chief Executive of the Trust had an influential role at the meeting and made it clear to the second applicant that diamorphine would be given to the first applicant. They refer in this connection to a letter written by the Chief Executive to the applicants' MP on 23 November 1998 in which he stated that he had instructed the doctors to administer diamorphine to the first applicant at the minimum dosage over a twenty-four hour period. The Government assert that the Chief Executive had no role to play whatsoever in the exercise of clinical judgment in the first applicant's case.
23. The notes of Drs Walker, Ashton and Hallet all stressed that the administration of morphine was not intended to kill the first applicant but to relieve his distress. Dr Hallet observed in his notes that the doctors who had met with the second applicant had stressed that the "use of Morphine is NOT euthanasia - it is to relieve [the first applicant's] distress...".
24. The second applicant subsequently expressed the wish to take the first applicant home if the doctors were correct in their view that he was dying. A police officer in attendance advised her that if she attempted to remove him, she would be arrested. The hospital also indicated that unless the family members present allowed the doctors to commence diamorphine the police would remove them also. The second applicant tried without success to contact her solicitor, including at the latter's home.
25. A diamorphine infusion was commenced at 7 p.m. on 20 October 1998. The applicants maintain that the dose administered, namely 1mg per hour, was in reality an adult dose and excessive for a child of the first applicant's age. The Government deny this and point to the first applicant's weight and to the fact that previous treatment with opiates had rendered the first applicant more tolerant to them.
26. A dispute broke out in the hospital involving the family members (but not the second applicant) and the doctors. The family members believed that the first applicant was being covertly euthanased and attempted to prevent the doctors from entering the first applicant's room. The hospital authorities called the security staff and threatened to exclude the family from the hospital by force.
27. A "Do Not Resuscitate" (DNR) order was put in the first applicant's medical notes without consulting the second applicant.
28. The dosage was reduced by half at 10 a.m. on 21 October 1998 in response to the family's continuing objections. The Government draw attention to the views of the doctors that the dose administered to the first applicant had improved his condition. Dr Walker found that it was:
"... a real relief and pleasant to see [the first applicant] peaceful and settled... and his overall condition including agitation and distress had markedly improved."
29. The following day the second applicant found that her son's condition had deteriorated alarmingly and was worried that this was due to the effect which the diamorphine was having on him. The family became extremely agitated and demanded that diamorphine be stopped. Dr Walker stated that this was only possible if the family agreed not to resuscitate or stimulate the first applicant. The Government contend that the objective of Dr Walker was to prevent the family from disturbing the first applicant by creating undue noise and touching him since at that time the first applicant was peaceful, breathing deeply and was not in distress.
30. The family tried to revive the first applicant and a fight broke out between certain members of the family and Drs Walker and Ashton.
31. The second applicant successfully resuscitated her son while the fight was going on. At some stage the police were summoned to the hospital in response to the assaults on Drs Walker and Ashton. Several police officers were injured and the mother of another patient on the ward was pushed against a wall. All but one of the children on the ward had to be evacuated. The injuries sustained by Drs Walker and Ashton were such that they were unable to perform their normal duties for a time.
32. The first applicant's condition improved and he could respond to stimuli from his relatives. He was able to be discharged home on 21 October 1998.
33. The second applicant states that the Trust made no arrangements for any alternative care on discharge for the first applicant. They mention that the Trust did not arrange for the first applicant to be given an antidote for diamorphine and that the second applicant had to acquire equipment for measuring the first applicant's oxygen saturation. In this connection, the Government draw attention to a Report of Dr Hallet, which states:
"It was felt that further care within the hospital setting was impossible and that he would be better managed at home, provided that we could obtain oxygen for the home. Arrangements were made to obtain oxygen and I discussed with his general practitioner to take on the responsibility of caring for his major chest problems at home. I then telephoned the Clinical Director at Southampton General Hospital to enquire whether they would accept if he had to be readmitted in view of the severe disturbances to the hospital staff. I discussed going home with his mother who agreed to this and we then made telephone calls to community nurses and made arrangements for home oxygen. Following this transport was arranged to take the patient home."
34. On 23 June 2000 some of the family members involved in the fracas with the doctors were convicted of assault and ordered to be excluded from the hospital. On 28 July 2000 their sentences were reduced on appeal. On 26 October 1999 the Trust dropped its civil action for trespass against the second applicant for want of a legal basis.
On 5 November 1998 the Medical Director of the Trust notified the second applicant in a letter that the paediatric staff at the hospital was anxious about a repetition of the problems which arose when her son was last admitted to the hospital and was no longer confident of being able to give him the treatment he deserved. The letter continued:
"Unfortunately [Portsmouth Hospital] believe that all we could offer [the first applicant] would be to make his remaining life as comfortable as possible and take no active steps to prolong life. This obviously means withholding or giving treatment with which you may not agree. As there seems no easy way to resolve these differences it would be sensible, if [the first applicant] required further inpatient care, for this to be provided at another hospital."
35. The second applicant was informed that Southampton General Hospital, about twenty-five miles from her home, was willing to admit and treat her son should he suffer a further attack.
36. The family's general practitioner subsequently contacted Southampton General Hospital with a view to discussing arrangements for the first applicant's admission in the event of a future emergency.
37. The second applicant applied for judicial review of the decisions made by the Trust with regard to the medical treatment of her son. The matter came before Mr Justice Scott Baker.
38. On 21 April 1998 Mr Justice Scott Baker ruled that the Trust's decision was not susceptible to review because the situation had passed and would not arise again with the hospitals managed by it nor, hopefully, at any other hospital. He added:
"If there is serious disagreement, the best interests procedure can be involved at short notice and the court will resolve it on the basis of the facts as they are then. They will almost inevitably be different from the facts as they were in October 1998. ... In any event it is unclear precisely what the facts were in October 1998 on the evidence that is before this court. ... Furthermore, if there is a crisis in the future, I am confident that if the matter is brought before the court the Official Solicitor will again provide assistance."
39. In Mr Justice Scott Baker's view, judicial review was too blunt an instrument for the sensitive and on-going problems of the type raised by the case. In particular, he considered that it would be very difficult to frame any declaration in meaningful terms in a hypothetical situation so as not to restrict unnecessarily proper treatment by the doctors in an on-going and developing matter. He stressed in conclusion:
"Nothing, I would finally say, should be read into this judgment to infer that it is my view that the [Portsmouth Hospital] in this case acted either lawfully or unlawfully."
40. The second applicant applied for permission to appeal to the Court of Appeal. The application was refused on 21 July 1999. Giving judgment, Lord Woolf MR was of the view that the considerations which might arise in relation to the first applicant and other children who suffered from similar disabilities were almost infinite and for the courts to try and produce clarity would be a task fraught with danger. Lord Woolf MR stated:
"There are questions of judgment involved. There can be no doubt that the best course is for a parent of a child to agree on the course which the doctors are proposing to take, having fully consulted the parent and for the parent to fully understand what is involved. That is the course which should always be adopted in a case of this nature. If that is not possible and there is a conflict, and if the conflict is of a grave nature, the matter must then be brought before the court so the court can decide what is in the best interests of the child concerned. Faced with a particular problem, the courts will answer that problem.(...)
(...) This difficulty in this area is that there are conflicting principles involved. The principles of law are clearly established, but how you apply those principles to particular facts is often very difficult to anticipate. It is only when the court is faced with that task that it gives an answer which reflects the view of the court as to what is in the best interests of the child. In doing so it takes into account the natural concerns and the responsibilities of the parent. It also takes into account the views of the doctors, and considers what is the most desirable answer taking the best advice it can obtain from, among others, the Official Solicitor. That is the way, in my judgment, that the courts must react in this very sensitive and difficult area."
41. Lord Woolf MR disagreed with Mr Justice Scott Baker's view that the applicants had used the wrong legal procedure. In his opinion, "particularly in cases regarding children, the last thing the court should be concerned about is whether the right procedure has been used in the particular case."
42. The second applicant complained to the General Medical Council about the conduct of the doctors involved in her son's care, in particular that they had assaulted him by administering to him heroin against her wishes and without court authorisation.
43. On 7 January 2000 the General Medical Council concluded that its investigation revealed that the doctors involved had not been guilty of serious professional misconduct or seriously deficient performance and that the treatment complained of had been justified in the light of the emergency situation which confronted the doctors at the material time. According to the General Medical Council, the test for bringing disciplinary proceedings against the doctors was not satisfied on the evidence. It had asked itself in this connection whether the doctors put themselves in a reasonable position from which to arrive at the decision they did and whether the decision reached was so "outrageous" that no reasonably competent doctor could have reached it.
44. The second applicant also complained to the Hampshire police about the conduct of the doctors who had treated her son. An investigation was opened. The doctors were interviewed and a report sent to the Crown Prosecution Service.
On 8 May 2000 the second applicant's solicitors informed her that the Crown Prosecution Service had decided not to bring charges against the doctors involved for lack of evidence. In a letter dated 16 June 2000 to her solicitors, the Crown Prosecution Service explained the reasons which led to this finding as well as the various materials relied on in reaching its conclusion on the advisability of bringing charges against the doctors in relation to the offences of attempted murder and conspiracy to murder and offences under the Offences against the Person Act 1861.
45. Paragraph 24 of the General Medical Council's guidance "Seeking patients' consent: the ethical considerations" provides:
"Where a child under 16 years old is not competent to give or withhold the informed consent, a person with parental responsibility may authorise investigations or treatment which are in the child's best interests. This person may also refuse any intervention where they consider that refusal to be in the child's best interest, but you are not bound by such a refusal and may seek a ruling from the court. In an emergency, where you consider that it is in the child's best interest to proceed, you may treat the child, provided it is limited to that treatment which is reasonably required in an emergency."
In Re J (A Minor) (Wardship: Medical Treatment) ([1990] 3 All E R), Lord Donaldson MR stated:
"The doctors owe the child a duty to care for it in accordance with good medical practice recognised as appropriate by a competent body of professional opinion (...). This duty is however subject to the qualification that, if time permits, they must obtain the consent of the parents before undertaking serious invasive treatment.
The parents owe the child a duty to give or withhold consent in the best interests of the child and without regard to their own interests.
The court when exercising the parens patriae jurisdiction takes over the rights and duties of the parents, although this is not to say that the parents will be excluded from the decision-making process. Nevertheless in the end the responsibility for the decision whether to give or to withhold consent is that of the court alone.
(...).
No-one can dictate the treatment to be given to the child - neither court, parents nor doctors. There are checks and balances. The doctors can recommend treatment A in preference to treatment B. They can also refuse to adopt treatment C on the grounds that it is medically contra-indicated or for some other reason is a treatment which they could not conscientiously administer. The court or parents for their part can refuse to consent to treatment A or B or both, but cannot insist on treatment C. The inevitable and desirable result is that choice of treatment is in some measure a joint decision of the doctors and the court or parents.
(...)."
In A National Health Service Trust v. D ([2000] FCR 577), it was held:
"The court's clear respect for the sanctity of human life must impose a strong obligation in favour of taking all steps capable of preserving life, save in exceptional circumstances."
46. In that case, the court accepted the views of doctors treating a child that resuscitation of the child in the event of respiratory or cardiac arrest would be inappropriate.
47. According to the Government, English law recognises that it may be in the best interests of a child or of an adult to be treated with medication which relieves his symptoms but has the side-effect of hastening death.
According to Part 3B of the guidance drawn up by the British Medical Association on "Withholding and Withdrawing Medical Treatment: Guidance for decision making":
"... where there is reasonable uncertainty about the benefit of life-prolonging treatment, there should be a presumption in favour of initiating it, although there are circumstances in which active intervention (other than basic care) would not be appropriate since best interests is not synonymous with prolongation of life... If the child's condition is incompatible with survival or where there is broad consensus that the condition is so severe that treatment would not provide a benefit in terms of being able to restore or maintain the patient's health, intervention may be unjustified. Similarly, where treatments would involve suffering or distress to the child, these and other burdens must be weighed against the anticipated benefit, even if life cannot be prolonged without treatment."
Paragraph 15.1 of the 2001 British Medical Association Guidance on "Withholding and Withdrawing Life-prolonging Medical Treatment" states:
"Those with parental responsibility for a baby or young child are legally and morally entitled to give or withhold consent to treatment. Their decisions will usually be determinative unless they conflict seriously with the interpretation of those providing care about the child's best interests."
Paragraph 15.2 states:
"The law has confirmed that best interests and the balance of benefits and burdens are essential components of decision making and that the views of parents are a part of this. However, parents cannot necessarily insist on enforcing decisions based solely on their own preferences where these conflict with good medical evidence."
48. At the time of the facts giving rise to the instant application, guidance had been published by the Royal College of Paediatrics and Child Health indicating the procedures that should normally be followed in the event that a parent dissents from the opinion of the health care team that treatment should be withheld from a child. The guidance states that a second opinion should normally be offered and the parent should be allowed time to consult advisers of their choice. Paragraph 3.4.3 states:
"In most cases, with proper explanation and adequate time, parents can accept medical advice, but if the parents do not consent to withdrawal or withhold consent, a second opinion should be obtained and then the courts should be consulted. The Official Solicitor's Office can be telephoned for advice which will help clarify the need for court involvement"
Guidance published by the Department of Health in 2001, entitled "Consent: working with children" deals explicitly with the situation where clinicians believe that treatment which the parents want is not appropriate. It states:
"One example would be where a child is very seriously ill, and clinicians believe that the suffering involved in further treatment would outweigh the possible benefits. Parents cannot require you to provide a particular treatment if you do not believe that it is clinically appropriate, but again the courts can be asked to rule if agreement cannot be reached. While a court would not require you to provide treatment against your clinical judgment, it could require you to transfer responsibility for the child's care to another clinician who does believe that the proposed treatment is appropriate."
49. In the case of In Re A (Conjoined Twins: Surgical Separation), Ward LJ stated:
"Since the parents are empowered at law, it seems to be that their decision must be respected and in my judgment the hospital would be no more entitled to disregard their refusal than they are to disregard an adult person's refusal. I derive this from In re (A Minor) (Wardship: Consent to Treatment) [1992] Fam 11, 22, where Lord Donaldson of Lymington MR said:
'It is trite law that in general a doctor is not entitled to treat a patient without the consent of someone who is authorised to give that consent. If he does so, he will be liable in damages for trespass to the person and may be guilty of a criminal assault'"
50. Under English law, there may be circumstances in which it is not practicable to seek a declaration from the courts, for example in an emergency situation where speedy decisions have to be taken concerning appropriate treatment. In Re C (A Minor [1998] Lloyd's Rep Med 1), Sir Stephen Brown affirmed that the decision of a doctor whether to treat a child:
"is dependent upon an exercise of his own professional judgment, subject only to the threshold requirement that save in exceptional cases usually of an emergency he has the consent of someone who has authority to give that consent".
51. This is reflected in Paragraph 14 of the Reference Guide to Consent for Examination or Treatment, which states:
"In an emergency it is justifiable to treat a child who lacks capacity without the consent of a person with parental authority, if it is impossible to obtain consent in time and if the treatment is vital to the survival or health of the child."
52. In Re T (Adult: Refusal of Treatment) ([1994] 1 W L R Fam. 95), Lord Donaldson stated:
"If in a potentially life threatening situation or one in which irreparable damage to the patient's health is to be anticipated, doctors or health authorities are faced with a refusal by an adult patient to accept essential treatment and they have real doubts as to the validity of that refusal, they should in the public interest, not to mention that of the patient, at once seek a declaration from the courts as to whether the proposed treatment would or would not be lawful. This step should not be left to the patient's family, who will probably not know of the facility and may be inhibited by questions of expense. Such cases will be rare, but when they do arise... the courts can and will provide immediate assistance."
53. The Department of Health's Aide-Memoire on Consent provides:
"4. Giving and obtaining consent is usually a process, not a one-off event. Patients can change their minds and withdraw consent at any time. If there is any doubt, you should always check that the patient still consents to your caring for or treating them.
Can children consent for themselves?
5. Before examining, treating or caring for a child, you must also seek consent. Young people aged 16 and 17 are presumed to have the competence to give consent for themselves. Younger children who understand fully what is involved in the proposed procedure can also give consent (although their parents will ideally be involved). In other cases, some-one with parental responsibility must give consent on the child's behalf, unless they cannot be reached in an emergency. (...)
What information should be provided?
(...)
7. Parents need sufficient information before they can decide whether to give their consent: for example information about the benefits and risks of the proposed treatment, and alternative treatments. If the patient is not offered as much information as they reasonably need to make their decision, and in a form they can understand, their consent may not be valid."
Non-resuscitation
54. Guidelines published in March 1993 by the British Medical Association and the Royal College of Nursing in conjunction with the Resuscitation Council provide in Paragraph 1:
"It is appropriate to consider a do-not-resuscitate order (DNR) in the following circumstances:
a. Where the patient's condition indicates that effective Cardiopulmonary Resuscitation (CPR) is unlikely to be successful.
b. Where CPR is not in accord with the recorded, sustained wishes of the patient who is mentally competent.
c. Where successful CPR is likely to be followed by a length and quality of life which would not be acceptable to the patient."
55. Paragraph 3 states:
"The overall responsibility for a DNR decision rests with the consultant in charge of the patient's care. This should be made after appropriate consultation and consideration of all aspects of the patient's condition. The perspectives of other members of the medical and nursing team, the patient and with due regard to patient confidentiality, the patient's relatives or close friends, may all be valuable in forming the consultant's decision."
56. Paragraph 10 provides:
"Discussions of the advisability or otherwise of CPR will be highly sensitive and complex and should be undertaken by senior and experienced members of the medical team supported by senior nursing colleagues. A DNR order applies solely to CPR. It should be made clear that all other treatment and care which are appropriate for the patient are not precluded and should not be influenced by a DNR order."
57. Current Departmental Guidance is set out in "Resuscitation Policy" (HSC Circular 2000/028). It states:
"Resuscitation decisions are amongst the most sensitive decisions that clinicians, patients and parents may have to make. Patients (and where appropriate their relatives and carers) have as much right to be involved in those decisions as they do other decisions about their care and treatment. As with all decision-making, doctors have a duty to act in accordance with an appropriate and responsible body of professional opinion."
58. Consent Principles contained in the Council of Europe's Convention for the Protection of Human Rights and Dignity of the Human Being with regard to the Application of Biology and Medicine: Convention on Human Rights and Biomedicine (opened to signature at Oviedo on 4 April 1997).
"Chapter II - CONSENT
Article 5
General rule
An intervention in the health field may only be carried out after the person concerned has given free and informed consent to it.
This person shall beforehand be given appropriate information as to the purpose and nature of the intervention as well as on its consequences and risks.
The person concerned may freely withdraw consent at any time.
Article 6
Protection of persons not able to consent
1. Subject to Articles 17 and 20 below, an intervention may only be carried out on a person who does not have the capacity to consent, for his or her direct benefit.
2. Where, according to law, a minor does not have the capacity to consent to an intervention, the intervention may only be carried out with the authorisation of his or her representative or an authority or a person or body provided for by law.
The opinion of the minor shall be taken into consideration as an increasingly determining factor in proportion to his or her age and degree of maturity.
3. Where, according to law, an adult does not have the capacity to consent to an intervention because of a mental disability, a disease or for similar reasons, the intervention may only be carried out with the authorisation of his or her representative or an authority or a person or body provided for by law.
The individual concerned shall as far as possible take part in the authorisation procedure.
4. The representative, the authority, the person or the body mentioned in paragraphs 2 and 3 above shall be given, under the same conditions, the information referred to in Article 5.
5. The authorisation referred to in paragraphs 2 and 3 above may be withdrawn at any time in the best interests of the person concerned.
Article 7
Protection of persons who have a mental disorder
Subject to protective conditions prescribed by law, including supervisory, control and appeal procedures, a person who has a mental disorder of a serious nature may be subjected, without his or her consent, to an intervention aimed at treating his or her mental disorder only where, without such treatment, serious harm is likely to result to his or her health.
Article 8
Emergency situation
When because of an emergency situation the appropriate consent cannot be obtained, any medically necessary intervention may be carried out immediately for the benefit of the health of the individual concerned.
Article 9
Previously expressed wishes
The previously expressed wishes relating to a medical intervention by a patient who is not, at the time of the intervention, in a state to express his or her wishes shall be taken into account."
59. The applicants stressed that it must be concluded that domestic law and practice failed in the circumstances of this case to ensure effective respect for the first applicant's right to physical and moral integrity within the meaning of "private life" as referred to and guaranteed by Article 8 of the Convention. That provision provides, as relevant:
"1. Everyone has the right to respect for his private and family life, his home and his correspondence.
2. There shall be no interference by a public authority with the exercise of this right except such as is in accordance with the law and is necessary in a democratic society in the interests of national security, public safety or the economic well-being of the country, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, or for the protection of the rights and freedoms of others."
60. The Government disagreed.
##### A. The parties' arguments
###### 1. The applicants
61. The applicants maintained that the decisions to administer diamorphine to the first applicant against the second applicant's wishes and to place a DNR notice in his notes without the second applicant's knowledge interfered with the first applicant's right to physical and moral integrity as well as with the second applicant's Article 8 rights. In their submission, the failure of the hospital authority to involve the domestic courts in the decision to intervene without the second applicant's consent resulted in a situation in which there was an interference with the first applicant's right which was not in accordance with the law.
62. As to the consent issue, the applicants stressed that any agreement which may at one stage have been given to the doctors by the second applicant should not be considered irrevocable. They stressed that consent to a particular course of treatment should be capable of being withdrawn in the light of changed circumstances. In her case, it would have been wrong of her to have issued blanket permission to medical professionals without any regard to what might happen to the first applicant subsequently. The applicants relied on the Department of Health's Aide-Memoire on Consent in this connection.
63. They further contended that in circumstances where there was a fundamental disagreement between a severely disabled child's legal proxy and doctors, it was inappropriate and unreasonable to leave the task of balancing fundamental rights to doctors. They had no training in such a task, which is pre-eminently a judicial function. In the applicants' submission, the decision-making procedures in the lead-up to the administration of diamorphine to the first applicant and the insertion of a DNR notice in his case notes failed to ensure effective respect for the interests of both applicants, in contravention of the respondent State's positive obligations under Article 8. They further pleaded that the impugned interferences were not "in accordance with the law" since the relevant domestic legal framework did not regulate what the medical authorities were required to do in circumstances where life-threatening treatment was proposed and where it was proposed to include a DNR notice in the first applicant's medical notes without the second applicant's knowledge. Leaving the decision to involve the courts to the discretion of doctors was, in their view, a wholly inadequate basis on which to ensure effective respect for the rights of vulnerable patients such as the first applicant. They argued that the arbitrary nature of the current situation could be remedied by introducing greater clarity into, for example, the above-mentioned Aide-Memoire on Consent (see paragraph 53 above).
64. In the alternative, the applicants argued that the measures taken had to be seen as unnecessarily brusque and disproportionate in the circumstances.
###### 2. The Government
65. For the Government, the actions taken by the hospital staff were fully in line with Article 8 requirements. They drew attention to the nature of the emergency, which confronted the hospital staff and contended that in exceptional circumstances, such as those at issue, the obligation to seek the consent of a parent before treating a child cannot be considered an absolute requirement. In any event, the hospital reasonably took the view that it had earlier reached agreement with the second applicant on the course of action to be followed in the event of a future emergency.
66. Developing this argument, the Government asserted that the applicants had not shown that the decisions were taken in the knowledge that they contravened the wishes of the second applicant. Significantly, the second applicant chose to admit the first applicant to St Mary's Hospital on 20 October 1998 in full knowledge of the tenor of the discussions which she had had with the doctors there in the preceding months. Had there been an irreconcilable difference of opinion between the second applicant and the doctors during the period between 9 September and 20 October 1998, it would have been open to the second applicant to seek another hospital or to bring an application before the High Court. Moreover, it was not practical for the Trust to seek the intervention of the courts with respect to the second applicant's opposition to the administration of diamorphine to her son, given that the latter's condition was clearly perceived to be critical on 20 October 1998. The doctors' duty to act in the first applicant's best interests required them to react swiftly to his serious situation. For the Government, had an urgent application been made to the High Court on 20 October 1998, whether by the Trust or by the second applicant, that court could have offered no remedy that could have benefited her in the circumstances of the case. In particular, the High Court would not have ordered the doctors to provide treatment that they did not consider clinically appropriate and would not have regarded the second applicant's views as determinative if they conflicted seriously with the doctors' views of the first applicant's best interests.
67. In their submissions on the merits of the applicants' complaint, the Government took issue with the applicants' assertion that the alleged interference was not "in accordance with the law." In their view, this statement contradicted the applicants' principal contention that the hospital authority should have referred the consent issue to the domestic courts since the doctors treating the first applicant were not, in the applicants' opinion, faced with a genuine emergency. The Government pointed out that the applicants hitherto had consistently relied on the fact that, save in exceptional circumstances, domestic law required that doctors must have the consent of a person with parental responsibility before treating a child who lacks capacity and, in the event of a disagreement, recourse must be had to the courts. It was accordingly incorrect to argue at this stage that there is, and was, no legal framework regulating the involvement of a court or an authority's duty to involve a court.
###### 3. The applicants' reply
68. The applicants retorted that it was their concern throughout the Convention proceedings that the Court should consider whether domestic law contained the minimum degree of protection against arbitrariness and whether necessary safeguards were in place and observed in their case. They stated that, where disabled children were concerned, the domestic legal framework remained a loose patchwork of common law, local practices, ethical guidelines and various sets of official and professional guidelines.
69. The applicants reiterated that, contrary to the Government's view, the facts indicated that the doctors were not confronted with a situation in which immediate action had to be taken to save the first applicant's life. They noted in this connection that much time was spent by the medical professionals on 20 October 1998 on discussing whether diamorphine should be administered to the first applicant in order to make the first applicant more comfortable. During this time the Trust's solicitors should have been making an application, including by telephone, to a High Court judge. The applicants reaffirmed their view that court involvement was crucial in a case where bodily integrity, human dignity and fundamental rights were involved.
##### B. The Court's assessment
###### 1. As to the existence of an interference with Article 8
70. The Court notes that the second applicant, as the mother of the first applicant - a severely handicapped child - acted as the latter's legal proxy. In that capacity, the second applicant had the authority to act on his behalf and to defend his interests, including in the area of medical treatment. The Government have observed that the second applicant had given doctors at St Mary's Hospital on the previous occasions on which he had been admitted authorisation to pursue particular courses of treatment (see paragraphs 15, 17 and 66 above). However, it is clear that, when confronted with the reality of the administration of diamorphine to the first applicant, the second applicant expressed her firm opposition to this form of treatment. These objections were overridden, including in the face of her continuing opposition. It considers that the decision to impose treatment on the first applicant in defiance of the second applicant's objections gave rise to an interference with the first applicant's right to respect for his private life, and in particular his right to physical integrity (on the latter point, see, mutatis mutandis, X. and Y. v. the Netherlands, judgment of 26 March 1985, Series A No. 91, p. 11, § 22; Pretty v. the United Kingdom, No. 2346/02, §§ 61 and 63, ECHR 2002-III, Y.F. v. Turkey, No. 24209/94, 22 July 2003, § 33). It is to be noted that the Government have also laid emphasis on their view that the doctors were confronted with an emergency (which is disputed by the applicants) and had to act quickly in the best interests of the first applicant. However, that argument does not detract from the fact of interference. It is, rather, an argument which goes to the necessity of the interference and has to be addressed in that context.
71. The Court would add that it has not been contested that the hospital was a public institution and that the acts and omissions of its medical staff were capable of engaging the responsibility of the Government under the Convention.
72. It would further observe that although the applicants have alleged that the impugned treatment also gave rise to an interference with the second applicant's right to respect for her family life, it considers that it is only required to examine the issues raised from the standpoint of the first applicant's right to respect for his personal integrity, having regard, of course, to the second applicant's role as his mother and legal proxy.
###### 2. Compliance with Article 8 § 2
73. An interference with the exercise of an Article 8 right will not be compatible with Article 8 § 2 unless it is "in accordance with the law", has an aim or aims that is or are legitimate under that paragraph and is "necessary in a democratic society" for the aforesaid aim or aims (see the above-mentioned Pretty decision, § 68).
74. The Court observes that the applicants have questioned the adequacy of the domestic legal framework for resolving conflicts arising out of parental objection to medical treatment proposed in respect of a child. It is their contention that the current situation confers too much discretion on doctors in deciding when to seek the intervention of the courts when faced with the objection of a parent to treatment which might, as a secondary effect, hasten the death of the child. However, it considers that, in the circumstances of this case, it is not required to address that issue from the standpoint of whether or not the qualitative criteria which have to satisfied before an interference can be said to have been "in accordance with the law" have been complied with (as to those criteria, see, among many other authorities, Herczegfalvy v. Austria, judgment of 24 September 1992, Series A No. 244, pp. 27 - 28, §§ 88 - 91). Nor does it consider it necessary to pronounce on the applicants' contention that the authorities failed to comply with the positive obligations inherent in an effective respect for the first applicant's right to personal integrity by failing to adopt measures designed to secure respect for his personal integrity (see, for example, X. and Y. v. the Netherlands, cited above, p. 11, § 23; more recently, {Odievre} v. France [GC], No. 42326/98, ECHR 2003-III).
75. The Court would, however, make two observations in this connection with reference to the facts of this case. Firstly, the regulatory framework in the respondent State is firmly predicated on the duty to preserve the life of a patient, save in exceptional circumstances. Secondly, that same framework prioritises the requirement of parental consent and, save in emergency situations, requires doctors to seek the intervention of the courts in the event of parental objection. It would add that it does not consider that the regulatory framework in place in the United Kingdom is in any way inconsistent with the standards laid down in the Council of Europe's Bioethics and Human Rights Convention in the area of consent (see paragraph 58 above); nor does it accept the view that the many sources from which the rules, regulations and standards are derived only contribute to unpredictability and an excess of discretion in this area at the level of application.
76. For the Court, the applicants' contention in reality amounts to an assertion that, in their case, the dispute between them and the hospital staff should have been referred to the courts and that the doctors treating the first applicant wrongly considered that they were faced with an emergency. However, the Government firmly maintain that the exigencies of the situation were such that diamorphine had to be administered to the first applicant as a matter of urgency in order to relieve his distress and that it would not have been practical in the circumstances to seek the approval of the court. However, for the Court, these are matters which fall to be dealt with under the "necessity" requirement of Article 8 § 2, and not from the standpoint of the "in accordance with the law" requirements.
77. As to the legitimacy of the aim pursued, the Court considers that the action taken by the hospital staff was intended, as a matter of clinical judgment, to serve the interests of the first applicant. It recalls in this connection that it rejected in its partial decision on admissibility of 18 March 2003 any suggestion under Article 2 of the Convention that it was the doctors' intention unilaterally to hasten the first applicant's death whether by administering diamorphine to him or by placing a DNR notice in his case notes.
78. Turning to the "necessity" of the interference at issue, the Court considers that the situation which arose at St Mary's Hospital between 19 and 21 October 1998 cannot be isolated from the earlier discussions in late July and early September 1998 between members of the hospital staff and the second applicant about the first applicant's condition and how it should be treated in the event of an emergency. The doctors at the hospital were obviously concerned about the second applicant's reluctance to follow their advice, in particular their view that morphine might have to be administered to her son in order to relieve any distress which the first applicant might experience during a subsequent attack. It cannot be overlooked in this connection that Dr Walker recorded in his notes on 8 September 1998 that recourse to the courts might be needed in order to break the deadlock with the second applicant. Dr Hallet reached a similar conclusion following his meeting with the second applicant on 9 September (see paragraphs 12 and 17 above).
79. It has not been explained to the Court's satisfaction why the Trust did not at that stage seek the intervention of the High Court. The doctors during this phase all shared a gloomy prognosis of the first applicant's capacity to withstand further crises. They were left in no doubt that their proposed treatment would not meet with the agreement of the second applicant. Admittedly, the second applicant could have brought the matter before the High Court. However, in the circumstances it considers that the onus was on the Trust to take the initiative and to defuse the situation in anticipation of a further emergency.
80. The Court can accept that the doctors could not have predicted the level of confrontation and hostility which in fact arose following the first applicant's readmission to the hospital on 18 October 1998. However, in so far as the Government have maintained that the serious nature of the first applicant's condition involved the doctors in a race against time with the result that an application by the Trust to the High Court was an unrealistic option, it is nevertheless the case that the Trust's failure to make a High Court application at an earlier stage contributed to this situation.
81. That being said, the Court is not persuaded that an emergency High Court application could not have been made by the Trust when it became clear that that the second applicant was firmly opposed to the administration of a diamorphine to the first applicant. However, the doctors and officials used the limited time available to them in order to try to impose their views on the second applicant. It observes in this connection that the Trust was able to secure the presence of a police officer to oversee the negotiations with the second applicant but, surprisingly, did not give consideration to making a High Court application even though "the best interests procedure can be involved at short notice" (see the decision of Mr Justice Scott Baker in the High Court proceedings at paragraph 38 above).
82. The Court would further observe that the facts do not bear out the Government's contention that the second applicant had consented to the administration of diamorphine to the first applicant in the light of the previous discussions which she had had with the doctors. Quite apart from the fact that those talks had focused on the administration of morphine to the first applicant, it cannot be stated with certainty that any consent given was free, express and informed. In any event, the second applicant clearly withdrew her consent, and the doctors and the Trust should have respected her change of mind and should not have engaged in rather insensitive attempts to overcome her opposition.
83. The Court considers that, having regard to the circumstances of the case, the decision of the authorities to override the second applicant's objection to the proposed treatment in the absence of authorisation by a court resulted in a breach of Article 8 of the Convention. In view of that conclusion, it does not consider it necessary to examine separately the applicants' complaint regarding the inclusion of the DNR notice in the first applicant's case notes without the consent and knowledge of the second applicant. It would however observe in line with its admissibility decision that the notice was only directed against the application of vigorous cardiac massage and intensive respiratory support, and did not exclude the use of other techniques, such as the provision of oxygen, to keep the first applicant alive.
84. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
##### A. Damage
85. The applicants submitted that they should each be awarded compensation for moral damage in the light of the circumstances of the case. The manner in which the hospital authority chose to handle the differences of view which arose between the second applicant and the medical professionals unnecessarily complicated the first applicant's care. Furthermore, the position of vulnerability in which the first applicant was placed argued in favour of an award of compensation in his own right. The second applicant for her part suffered great anxiety and was subjected to unnecessary tension and stress as a result of the hospital authority's handling of the first applicant's treatment. Moreover, she has been left with feelings of injustice and apprehension as to what may happen to the first applicant in the future, given the lack of clarity and foreseeability in current domestic practice.
86. The Government considered that, in the circumstances, any finding by the Court that there had been a violation of Article 8 would in itself constitute just satisfaction.
87. The Court stresses that it is not its function to question the doctors' clinical judgment as regards the seriousness of the first applicant's condition or the appropriateness of the treatment they proposed. Moreover, the second applicant has been given clear guidance on how to assert her rights in the event of a future emergency. In addition, it cannot speculate on what would have been the outcome of an application by the Trust to the High Court for authorisation to pursue the treatment proposed. On the other hand, the second applicant can be considered to have suffered stress and anxiety in her dealings with the doctors and officials representing the Trust as well as feelings of powerlessness and frustration in trying to defend her own perception of what was in the best interests of her child. Deciding on an equitable basis, it awards the applicants jointly 10,000 euros (EUR).
##### B. Costs and expenses
88. The applicants claimed the following amounts (inclusive of VAT): solicitors' fees: 10,184.31 pounds sterling (GBP) of which GBP 2,525 constitute future anticipated costs of an oral hearing in the case; fees charged by junior counsel: GBP 11,309.39; fees charged by senior counsel (at a reduced hourly rate of GBP 250): GBP 587.50. The applicants supplied itemised bills/fee notes in respect of the various amounts claimed.
89. The Government observed that the applicants' claim was partly based on costs which might be incurred if an oral hearing were to be held in the case. They further questioned the hourly rate claimed by senior counsel (GBP 250) and suggested that GBP 175 might be a more appropriate rate. Finally, the Government considered that the 56 hours' work claimed by junior counsel was excessive, given the time spent on the case by the applicants' solicitors. In their view, 32 hours' work should have been sufficient.
90. The Court recalls that costs and expenses will not be awarded under Article 41 unless it is established that they were actually incurred, were necessarily incurred and were also reasonable as to quantum (the Sunday Times v. the United Kingdom (Article 50) judgment of 6 November 1980, Series A No. 38, p. 13, § 23). Furthermore, legal costs are only recoverable in so far as they relate to the violation found (Beyeler v. Italy, Just satisfaction [GC], No. 33202/96, 28 May 2002, § 27).
91. The Court notes that it has decided to dispense with an oral hearing in the case. Accordingly, any sums claimed in respect of an oral hearing should be rejected. It further notes that in their original application the applicants, in addition to Article 8, relied on Articles 2, 6 13 and 14 of the Convention. Their submissions on those latter Articles were however dismissed at the admissibility stage and only the Article 8 complaint was retained for an examination on the merits.
92. Deciding on an equitable basis, and having regard to the amount awarded to the applicants by way of legal aid, the Court awards the applicants EUR 15,000.
93. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
1. Holds that there has been a violation of Article 8 of the Convention;
2. Holds
(a) that the respondent State is to pay the applicants jointly, within three months from the date on which the judgment becomes final according to Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into the national currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement:
(i) EUR 10,000 (ten thousand euros) in respect of non-pecuniary damage;
(ii) EUR 15,000 (fifteen thousand euros) in respect of costs and expenses;
(iii) any tax that may be chargeable on the above amounts;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
3. Dismisses the remainder of the applicants' claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 9 March 2004, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Matti {PELLONPAA}
President
**F. ELENS-PASSOS**
Deputy Registrar
In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the separate opinion of Mr Casadevall is annexed to this judgment.
1. I have difficulties with paragraph 83 of the judgment, in which the Court states that it "... does not consider it necessary to examine separately the applicants' complaint regarding the inclusion of the DNR notice in the first applicant's case notes without the consent and knowledge of the second applicant." In the circumstances of this case that notice amounts - in my opinion - to an important and aggravating factor regarding the issue in question which helps to understand better the qualms and distress experienced by the mother of the first applicant and her manner of dealing with the situation during the disturbing and unbelievable fight that broke out between certain members of the family and the hospital doctors (see paragraphs 29 and 30).
2. I can fully understand that the patient's condition was such that it was medically necessary to administer him diamorphine urgently in order to alleviate his suffering, perhaps even without his mother's knowledge. I find it difficult to accept, however, that the doctors unilaterally took the serious decision of putting a Do Not Resuscitate (DNR) order in the first applicant's case notes without the mother's consent and knowledge. I find the comment in paragraph 83 that the order "... was only directed against the application of vigorous cardiac massage and intensive respiratory support..." inappropriate. Beyond any speculation as to what would have been the outcome of an application to the High Court for authorisation to pursue the treatment proposed by the doctors (see paragraph 87), the facts have shown - nearly six years later and to date - that, in the particular circumstances of the present case, maternal instinct has had more weight than medical opinion.
3. In my view, therefore, the complaint deserved an additional examination.
---