---
title: "Постановление ЕСПЧ от 25.06.2020"
number: "60561/14"
issuer: "Европейский суд по правам человека"
issued_on: 2020-06-25
status: действует
canonical: "https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449"
---

# Статья 449

### <a id="p100231"></a>Статья 449

<a id="p100232"></a>(1) Судебное постановление может относиться только к лицу, которому было предъявлено обвинение, и только к уголовному преступлению, являющемуся предметом обвинений в [первоначально поданном] обвинительном заключении или в обвинительном заключении, которое было изменено или расширено в ходе слушания.
<a id="p100233"></a>(2) Суд не связан правовой квалификацией преступления, данной прокурором, но обвиняемый не может быть признан виновным в совершении более тяжкого преступления, чем то, за которое ему или ей было предъявлено обвинение".




99. <a id="p100235"></a>Закон "О незначительных правонарушениях против публичного порядка и мира" (Zakon o prekršajima protiv javnog reda i mira, с последующими изменениями, опубликован в "Официальном бюллетене" N 5/1990) запрещает действия, способствующие проституции (статья 7), и саму проституцию (статья 12). Оба правонарушения наказываются штрафом или лишением свободы сроком на 30 суток.


##### <a id="p100236"></a>E. Возмещение ущерба


100. <a id="p100237"></a>Иск о возмещении ущерба, причиненного в результате нарушения прав личности, может быть подан в соответствии с Законом "О гражданских обязательствах" (Zakon o obveznim odnosima, с последующими изменениями, опубликован в "Официальном бюллетене" N 35/2005). К правам личности по смыслу указанного закона относятся, среди прочего, права на физическое и психическое здоровье, репутацию, честь, достоинство, неприкосновенность личной и семейной жизни, свободу (статья 19).
101. <a id="p100238"></a>1 июля 2013 г. вступил в силу Закон "О возмещении ущерба потерпевшим от уголовных преступлений" (Zakon o novèanoj naknadi žrtvama kaznenih djela, с последующими изменениями, опубликован в "Официальном бюллетене" N 80/2008). Данный Закон предусматривает возможность для потерпевших от насильственных преступлений и преступлений против половой неприкосновенности получить от государства возмещение некоторых форм ущерба при определенных обстоятельствах.


##### <a id="p100239"></a>F. Программные документы и действия, касающиеся торговли людьми


102. <a id="p100240"></a>В мае 2002 года власти Хорватии учредили Национальный совет по борьбе с торговлей людьми в качестве междисциплинарного межведомственного органа, в состав которого входят представители соответствующих органов власти и неправительственных организаций, занимающихся проблемой, касающейся торговли людьми. Совет отвечает за подготовку программ, планов и руководящих принципов в данной области. В рамках совета также создана Оперативная группа по борьбе с торговлей людьми, которая обеспечивает эффективное функционирование и выполнение задач совета.
103. <a id="p100241"></a>С 2002 года власти Хорватии приняли несколько Национальных планов по борьбе с торговлей людьми. Они направлены на установление руководящих принципов и определение политики, в частности, в отношении совершенствования нормативной базы, касающейся торговли людьми, на обеспечение инициативного подхода к выявлению потерпевших от торговли людьми, на достижение эффективного сотрудничества между органами прокуратуры, иными государственными органами и гражданским обществом, на обработку данных о случаях торговли людьми, на повышение уровня осведомленности и работу по предупреждению торговли людьми, а также на обеспечение наличия достаточных финансовых средств для этой деятельности. В соответствии с Национальным планом Управление по правам человека координирует деятельность в области торговли людьми.
104. <a id="p100242"></a>Кроме того, деятельность и координация работы национальных органов по борьбе с торговлей людьми основаны на трех специальных документах: на Протоколах о выявлении потерпевших от торговли людьми, о предоставлении им помощи и защиты (2008 год), о процедурах при добровольном возвращении потерпевших от торговли людьми (2009 год) и об интеграции/реинтеграции потерпевших от торговли людьми (2011 год).
105. <a id="p100243"></a>Протокол о выявлении потерпевших от торговли людьми, о предоставлении им помощи и защиты регулирует порядок признания статуса потерпевших от торговли людьми. Идентификация производится специализированными органами Министерства внутренних дел в сотрудничестве с Красным крестом и представителями гражданского общества. Решение об идентификации может быть принято Министерством внутренних дел или Оперативной группой Национального совета по борьбе с торговлей людьми. Управление по правам человека официально утверждает решение об идентификации. Целью процедуры является обеспечение соблюдения различных прав на помощь и защиту потерпевших.
106. <a id="p100244"></a>Власти Хорватии также активно сотрудничают с гражданским обществом, в частности, с сетью неправительственных организаций, занимающихся проблемами, касающимися торговли людьми и сексуальной эксплуатации женщин и детей, "Петра" (Petra), которая финансируется Управлением по правам человека. Центр "Роза" входит в сеть "Петра".





##### <a id="p100246"></a>A. Документы Организации Объединенных Наций



###### 1. <a id="p100247"></a>Конвенция о борьбе с торговлей людьми и с эксплуатацией проституции третьими лицами 1949 года (далее - Конвенция 1949 года)


107. <a id="p100248"></a>[Конвенция](https://bukva.ai/docs/rezolyutsiya-317iv/statya-1#p100008) 1949 года представляет собой консолидированную версию нескольких договоров, принятых в период с 1904 по 1933 год. Она вступила в силу 25 июля 1951 г. и была ратифицирована Хорватией 12 октября 1992 г. Кроме Хорватии, данная [конвенция](https://bukva.ai/docs/rezolyutsiya-317iv/statya-1#p100008) была ратифицирована 25 другими государствами - членами Совета Европы.
108. <a id="p100249"></a>[Конвенция](https://bukva.ai/docs/rezolyutsiya-317iv/statya-1#p100008) 1949 года в соответствующих частях гласит:
<a id="p100250"></a>"[Преамбула](https://bukva.ai/docs/rezolyutsiya-317iv/statya-1#p100009)
<a id="p100251"></a>Принимая во внимание, что проституция и сопровождающее ее зло, каковым является торговля людьми, преследующая цели проституции, несовместимы с достоинством и ценностью человеческой личности и угрожают благосостоянию человека, семьи и общества...
<a id="p100252"></a>[Статья 1](https://bukva.ai/docs/rezolyutsiya-317iv/statya-1#p100019)

<a id="p100253"></a>Участники настоящей [Конвенции](https://bukva.ai/docs/rezolyutsiya-317iv/statya-1#p100008) обязуются подвергать наказанию каждого, кто для удовлетворения похоти другого лица:
<a id="p100254"></a>[1](https://bukva.ai/docs/rezolyutsiya-317iv/statya-1#p100021)) сводит, склоняет или совращает в целях проституции другое лицо, даже с согласия этого лица;
<a id="p100255"></a>[2](https://bukva.ai/docs/rezolyutsiya-317iv/statya-1#p100022)) эксплуатирует проституцию другого лица, даже с согласия этого лица.

<a id="p100256"></a>[Статья 2](https://bukva.ai/docs/rezolyutsiya-317iv/statya-2#p100023)

<a id="p100257"></a>Участники настоящей [Конвенции](https://bukva.ai/docs/rezolyutsiya-317iv/statya-1#p100008) обязуются также подвергать наказанию каждого, кто:
<a id="p100258"></a>[1](https://bukva.ai/docs/rezolyutsiya-317iv/statya-2#p100025)) содержит дом терпимости или управляет им, или сознательно финансирует или принимает участие в финансировании дома терпимости;
<a id="p100259"></a>[2](https://bukva.ai/docs/rezolyutsiya-317iv/statya-2#p100026)) сдает в аренду или снимает здание или другое помещение либо его часть, зная, что они будут использованы в целях проституции третьими лицами".


###### 2. <a id="p100260"></a>Протокол о предупреждении и пресечении торговли людьми, особенно женщинами и детьми, и наказании за нее (далее - Палермский протокол)


109. <a id="p100261"></a>[Конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-protiv-transnatsionalnoy-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) Организации Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности (далее - КПТОП) является частью основной нормативной правовой базы в области торговли людьми в рамках международного права. Она представляет собой базовый документ по отношению к специализированным протоколам в данной области, в частности, к Палермскому [протоколу](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1).
110. <a id="p100262"></a>[КПТОП](https://bukva.ai/docs/konventsiya-protiv-transnatsionalnoy-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) была подписана 12 - 15 декабря 2000 г. и вступила в силу 29 сентября 2003 г. Участниками данной [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-protiv-transnatsionalnoy-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) являются 189 государств. Палермский [протокол](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) был подписан 15 ноября 2000 г. и вступил в силу 25 декабря 2003 г. Участниками данного Палермского [протокола](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) являются 173 государства. Хорватия ратифицировала оба документа 24 января 2003 г.
111. <a id="p100263"></a>Цель [КПТОП](https://bukva.ai/docs/konventsiya-protiv-transnatsionalnoy-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) заключается в содействии сотрудничеству в деле более эффективного предупреждения транснациональной организованной преступности и борьбы с ней ([статья 1](https://bukva.ai/docs/konventsiya-protiv-transnatsionalnoy-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1#p100004) КПТОП). Сфера применения указанной [конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-protiv-transnatsionalnoy-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) определяется тремя необходимыми условиями: во-первых, рассматриваемое преступление должно носить транснациональный характер, во-вторых, в его совершении должна принимать участие "организованная преступная группа", и, в-третьих, преступление должно быть "серьезным" ([статья 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-protiv-transnatsionalnoy-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-3#p100020) КПТОП). При этом [пункт 2 статьи 34](https://bukva.ai/docs/konventsiya-protiv-transnatsionalnoy-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-34#p100410) КПТОП предусматривает:
<a id="p100264"></a>"Преступления, признанные таковыми в соответствии со [статьями 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-protiv-transnatsionalnoy-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-5#p100035), [6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-protiv-transnatsionalnoy-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-6#p100059), [8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-protiv-transnatsionalnoy-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-8#p100096) и [23](https://bukva.ai/docs/konventsiya-protiv-transnatsionalnoy-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-23#p100279) настоящей Конвенции, признаются таковыми во внутреннем законодательстве каждого государства-участника независимо от элементов транснационального характера или причастности организованной преступной группы, как это указано в [пункте 1 статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-protiv-transnatsionalnoy-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-3#p100022) настоящей Конвенции, кроме тех случаев, когда согласно [статье 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-protiv-transnatsionalnoy-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-5#p100035) настоящей Конвенции требуется наличие элемента причастности организованной преступной группы".
112. <a id="p100265"></a>Палермский [протокол](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) преследует следующие цели: (1) предупреждение торговли людьми и борьбу с ней при уделении особого внимания женщинам и детям, (2) защиту и помощь потерпевшим от такой торговли при полном соблюдении их прав человека и (3) поощрение сотрудничества между государствами-участниками в достижении этих целей ([статья 2](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-2#p100017) Палермского протокола). Положения [КПТОП](https://bukva.ai/docs/konventsiya-protiv-transnatsionalnoy-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) применяются, mutatis mutandis, к Палермскому [протоколу](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1), если в нем не предусмотрено иное ([пункт 2 статьи 1](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1#p100015) Палермского протокола).
<a id="p100266"></a>(a) Определение торговли людьми
113. <a id="p100267"></a>Торговля людьми впервые в международном праве была определена в Палермском [протоколе](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) следующим образом ([пункт "a" статьи 3](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-3#p100026) Палермского протокола):
<a id="p100268"></a>"Торговля людьми" означает осуществляемые в целях эксплуатации вербовку, перевозку, передачу, укрывательство или прием лиц путем угрозы силой или ее применения или других форм принуждения, похищения, мошенничества, обмана, злоупотребления властью или уязвимым положением, либо предоставление или получение оплаты или выгод для обеспечения согласия лица, контролирующего другое лицо. Эксплуатация включает в себя как минимум эксплуатацию проституции других лиц или другие формы сексуальной эксплуатации, принудительный труд или услуги, рабство или обычаи, сходные с рабством, подневольное состояние или извлечение органов...".
114. <a id="p100269"></a>Состав преступления в виде торговли людьми содержит три элемента: (1) деяние (какие действия совершаются: вербовка, перевозка, передача, укрывательство или прием лиц); (2) средства (посредством чего совершаются эти действия): угроза силой или ее применение либо другие формы принуждения, похищение, мошенничество, обман, злоупотребление властью или уязвимым положением, либо предоставление или получение оплаты или выгод для обеспечения согласия лица, контролирующего другое лицо; (3) цель, предполагающая эксплуатацию (зачем совершаются эти действия): она включает в себя как минимум эксплуатацию проституции других лиц или иные формы сексуальной эксплуатации, принудительный труд или услуги, рабство или обычаи, сходные с рабством, подневольное состояние либо извлечение органов. Совокупность трех признаков состава преступления необходима для того, чтобы установить факт преступления в виде торговли людьми в отношении взрослых потерпевших (Управление ООН по наркотикам и преступности, "Борьба с торговлей людьми: руководство для парламентариев", март 2009 года, N 16-2009, с. 13 - 14).
115. <a id="p100270"></a>В [пункте "b" статьи 3](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-3#p100027) Палермского протокола уточняется, что в случае использования какого-либо из средств воздействия, указанных в [пункте "a"](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-3#p100026), согласие лица не принимается во внимание. В тематическом докладе "Роль "согласия" в Протоколе о торговле людьми" (2014 года) Управление по наркотикам и преступности Организации Объединенных Наций (далее - УНП ООН) пришло к выводу, что требование продемонстрировать наличие "средств" подтверждает, что как минимум в рамках данного протокола одних только условий, связанных с эксплуатацией, недостаточно для установления факта торговли взрослыми людьми.
116. <a id="p100271"></a>В Палермском [протоколе](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) намеренно не были даны определения терминов "эксплуатация проституции других лиц" и "сексуальная эксплуатация", чтобы государства, независимо от их внутренней политики в отношении проституции, могли ратифицировать данный протокол. Это подчеркивается в Пояснительной записке к официальному протоколу (travaux preparatoires) переговоров по Палермскому [протоколу](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) следующим образом (§ 64, с. 12):
<a id="p100272"></a>"В [Протоколе](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) рассматриваются эксплуатация проституции других лиц и другие формы сексуальной эксплуатации только в контексте торговли людьми, и. термины "эксплуатация проституции других лиц" или "другие формы сексуальной эксплуатации" не определены в [Протоколе](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1), что, следовательно, не затрагивает то, как государства-участники рассматривают проституцию в своем соответствующем внутреннем законодательстве".
117. <a id="p100273"></a>Вместе с тем в Типовом законе о борьбе с торговлей людьми (с. 13 - 15 и 19) УНП ООН определило "эксплуатацию проституции других лиц" как незаконное получение финансовой или иной материальной выгоды от занятия проституцией другим лицом. УНП ООН также определило "сексуальную эксплуатацию" как получение финансовой или иной выгоды путем вовлечения другого лица в занятие проституцией, сексуальное подневольное состояние или оказание других видов сексуальных услуг, включая порнографические акты или производство порнографических материалов. Также следует отметить, что в отношении "принудительного труда или услуг" УНП ООН пояснило, что "первоначальный наем может быть добровольным, а механизмы принуждения, используемые для того, чтобы удержать лицо в положении эксплуатации, могут быть задействованы позже".
118. <a id="p100274"></a>Кроме того, в документе под названием "Совместный комментарий ООН по Директиве ЕС - подход на основе прав человека" (2011 года), который был опубликован соответствующими учреждениями ООН (Управлением Верховного комиссара ООН по правам человека (далее - УВКПЧ), Агентством ООН по делам беженцев (далее - УВКБ ООН), ЮНИСЕФ, УНП ООН, "ООН-Женщины" и Международная организация труда), отмечается следующее (с. 104):
<a id="p100275"></a>"Понятия "эксплуатация проституции других лиц" и "сексуальная эксплуатация" не определены в международном праве. В [Протоколе](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) определения данных терминов намеренно не были даны, чтобы государства, независимо от их внутренней политики в отношении проституции, могли ратифицировать [Протокол](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1). Хотя в [Протоколе](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) проводится различие между эксплуатацией в целях принудительного труда или услуг и сексуальной эксплуатацией, это не должно приводить к выводу о том, что принудительная сексуальная эксплуатация не составляет принудительный труд или услуги, особенно в контексте торговли людьми. Принудительная сексуальная эксплуатация и принудительная проституция попадают под определение принудительного труда...".
<a id="p100276"></a>(b) Сфера применения Палермского [протокола](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1)
119. <a id="p100277"></a>[Статья 4](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-4#p100030) Палермского протокола определяет сферу его применения следующим образом: "Настоящий [Протокол](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1), если в нем не указано иное, применяется к предупреждению, расследованию и уголовному преследованию в связи с преступлениями, признанными таковыми в соответствии со [статьей 5](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-5#p100033) настоящего Протокола, если эти преступления носят транснациональный характер и совершены при участии организованной преступной группы, а также к защите потерпевших от таких преступлений".
120. <a id="p100278"></a>В соответствии с Типовым законом о борьбе с торговлей людьми, разработанным УНП ООН (с. 8), хотя [статья 4](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-4#p100030) Палермского протокола ограничивает его применимость преступлениями, которые носят транснациональный характер и совершены при участии организованной преступной группы, эти требования не являются частью определения преступления, и национальное законодательство должно определять торговлю людьми как уголовное преступление независимо от транснационального характера или участия организованной преступной группы. В связи с этим сделана ссылка на [пункт 2 статьи 34](https://bukva.ai/docs/konventsiya-protiv-transnatsionalnoy-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-34#p100410) КПТОП (см. выше [§ 111](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100263)).
<a id="p100279"></a>(c) Соответствующие обязательства государства
121. <a id="p100280"></a>[Статья 5](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-5#p100033) Палермского протокола гласит:
<a id="p100281"></a>"[1](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-5#p100035). Каждое государство-участник принимает такие законодательные и другие меры, какие могут потребоваться, с тем, чтобы признать в качестве уголовно наказуемых деяния, указанные в [статье 3](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-3#p100023) настоящего Протокола, когда они совершаются умышленно.
<a id="p100282"></a>[2](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-5#p100036). Каждое государство-участник также принимает такие законодательные и другие меры, какие могут потребоваться, с тем, чтобы признать в качестве уголовно наказуемых следующие деяния:
<a id="p100283"></a>[(a)](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-5#p100037) при условии соблюдения основных принципов своей правовой системы - покушение на совершение какого-либо преступления, признанного таковым в соответствии с [пунктом 1 настоящей статьи](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-5#p100035);
<a id="p100284"></a>[(b)](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-5#p100038) участие в качестве сообщника в совершении какого-либо преступления, признанного таковым в соответствии с [пунктом 1 настоящей статьи](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-5#p100035), и
<a id="p100285"></a>[(c)](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-5#p100039) организацию других лиц или руководство ими с целью совершения какого-либо преступления, признанного таковым в соответствии с [пунктом 1 настоящей статьи](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-5#p100035)".
122. <a id="p100286"></a>[Статья 6](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-6#p100138) Палермского протокола предусматривает различные меры помощи потерпевшим от торговли людьми и их защиты. В частях, имеющих отношение к настоящему делу, она гласит:
<a id="p100287"></a>"...[2](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-6#p100043). Каждое государство-участник обеспечивает, чтобы его внутренняя правовая или административная система предусматривала меры, которые позволяют в надлежащих случаях предоставлять потерпевшим от торговли людьми:
<a id="p100288"></a>[(a)](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-6#p100044) информацию о соответствующем судебном и административном разбирательстве;
<a id="p100289"></a>[(b)](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-6#p100045) помощь, позволяющую им излагать и добиваться рассмотрения их мнений и опасений на соответствующих этапах уголовного производства в отношении лиц, совершивших преступления, без ущерба правам на защиту.
<a id="p100290"></a>[3](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-6#p100046). Каждое государство-участник рассматривает возможность реализации мер по обеспечению физической, психологической и социальной реабилитации потерпевших от торговли людьми, в том числе, в надлежащих случаях, в сотрудничестве с неправительственными организациями, другими соответствующими организациями и другими элементами гражданского общества, и, в частности, мер, предусматривающих предоставление:
<a id="p100291"></a>[(a)](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-6#p100047) надлежащего жилья;
<a id="p100292"></a>[(b)](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-6#p100048) консультативной помощи и информации, особенно в отношении их юридических прав, на языке, понятном потерпевшим от торговли людьми;
<a id="p100293"></a>[(c)](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-6#p100049) медицинской, психологической и материальной помощи и
<a id="p100294"></a>[(d)](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-6#p100050) возможностей в области трудоустройства, образования и профессиональной подготовки...
<a id="p100295"></a>[5](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-6#p100052). Каждое государство-участник стремится обеспечивать физическую безопасность потерпевших от торговли людьми в период нахождения таких лиц на его территории.
<a id="p100296"></a>[6](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-6#p100053). Каждое государство-участник обеспечивает, чтобы его внутренняя правовая система предусматривала меры, предоставляющие потерпевшим от торговли людьми возможность получения компенсации за причиненный ущерб".


###### 3. <a id="p100297"></a>Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин (далее - КЛДЖ)


123. <a id="p100298"></a>[КЛДЖ](https://bukva.ai/docs/konventsiya-o-likvidatsii-vseh-form/statya-1) была принята в 1979 году Генеральной Ассамблеей ООН и ратифицирована Хорватией 9 сентября 1992 г. [Статья 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-o-likvidatsii-vseh-form/statya-6#p100042) КЛДЖ гласит: "Государства-участники принимают все соответствующие меры, включая законодательные, для пресечения всех видов торговли женщинами и эксплуатации проституции женщин".
124. <a id="p100299"></a>Комитет КЛДЖ в Общей рекомендации N 19 о насилии в отношении женщин (1992 год) отметил следующее:
<a id="p100300"></a>"13. В [статье 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-o-likvidatsii-vseh-form/statya-6#p100042) государствам-участникам предписывается принимать меры для пресечения всех видов торговли женщинами и эксплуатации проституции женщин.
14. <a id="p100301"></a>Нищета и безработица способствуют расширению возможностей торговли женщинами. Помимо уже имеющихся форм торговли женщинами, существуют новые формы сексуальной эксплуатации... [которые] несовместимы с принципом равноправной реализации женщинами прав человека и уважения их прав и достоинства. Они делают женщин особенно уязвимыми для насилия и злоупотреблений.
15. <a id="p100302"></a>Нищета и безработица вынуждают многих женщин, в том числе молодых, заниматься проституцией. Проститутки находятся в особенно уязвимом положении с точки зрения насилия, поскольку их статус, который может являться незаконным, как правило, обуславливает их маргинализацию. Они нуждаются в равной правовой защите от изнасилования и других форм насилия".
16. <a id="p100303"></a>В Общей рекомендации N 35, которая дополняет и обновляет Общую рекомендацию N 19, Комитет КЛДЖ отметил, inter alia:
<a id="p100304"></a>"10. Комитет считает, что гендерное насилие в отношении женщин является одним из основополагающих социальных, политических и экономических средств, которые закрепляют подчиненное положение женщин по отношению к мужчинам и их стереотипные роли...
12. <a id="p100305"></a>В Общих рекомендациях N 28 и 33 Комитет подтвердил, что дискриминация в отношении женщин неразрывно связана с другими факторами, влияющими на их жизнь. Комитет в своей правоприменительной практике подчеркнул, что к таким факторам относятся... проституция женщин, а также торговля женщинами...
32. <a id="p100306"></a>Комитет рекомендует государствам-участникам принять следующие меры в части уголовного преследования и наказания за гендерное насилие в отношении женщин:
<a id="p100307"></a>(a) обеспечить эффективный доступ потерпевших к судам и трибуналам, а также чтобы органы государственной власти надлежащим образом реагировали на все случаи гендерного насилия в отношении женщин, в том числе с помощью применения уголовного законодательства и, при необходимости, уголовного преследования ex officio с целью привлечь виновных к судебной ответственности в рамках справедливого, беспристрастного, своевременного и оперативного производства, а также посредством установления надлежащих наказаний...".
126. <a id="p100308"></a>Комитет КЛДЖ в своем справочном документе по [статье 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-o-likvidatsii-vseh-form/statya-6#p100042) КЛДЖ, обобщая travaux preparatoires и свою правоприменительную практику (CEDAW/2003/II/WP.2), пришел к следующим выводам:
<a id="p100309"></a>"Комитет последовательно рассматривал проблему проституции и торговли женщинами и девочками при рассмотрении первых и периодических докладов государств-участников. В целом подход, принятый Комитетом, был ориентирован на необходимость принятия комплексной стратегии борьбы с эксплуатацией проституции и торговлей людьми, которая включала бы в себя принятие или пересмотр законодательства о декриминализации проституток и о применении суровых наказаний к сутенерам, сводникам и лицам, занимающимся торговлей людьми, принятие мер, направленных на улучшение экономического положения женщин и девочек в целях устранения их уязвимости перед проституцией и торговлей людьми, предоставление социальной поддержки и медицинских услуг проституткам, осуществление мер по реабилитации и реинтеграции женщин и девочек, ставших потерпевшими от торговли людьми, а также подготовку сотрудников пограничной полиции и правоохранительных органов, чтобы они могли выявлять потерпевших от торговли людьми и оказывать им поддержку. В рамках своего подхода Комитет уделил особое внимание необходимости соблюдения прав человека в отношении проституток и потерпевших от торговли людьми".
127. <a id="p100310"></a>28 июля 2015 г. Комитет КЛДЖ опубликовал свои заключительные замечания по объединенным четвертому и пятому периодическим докладам Хорватии (CEDAW/C/HRV/CO/4-5). Что касается торговли людьми и эксплуатации проституции, Комитет отметил следующее:
<a id="p100311"></a>"20. Хотя Комитет с удовлетворением отмечает законодательные и политические меры и программы, направленные на защиту женщин и девочек, ставших потерпевшими от торговли людьми, он обеспокоен:
<a id="p100312"></a>(a) тем, что лица, виновные в торговле людьми, зачастую обвиняются в сутенерстве, а не в более серьезных преступлениях, связанных с торговлей людьми, что приводит к крайне мягкому уровню осуждения за торговлю людьми;
<a id="p100313"></a>(b) тем, что потерпевшие от эксплуатации проституции иногда подвергаются уголовному преследованию, а не обеспечиваются соответствующими мерами поддержки, в то время как лица, покупающие секс у потерпевших от принудительной проституции и/или потерпевших от торговли людьми, не подвергаются последовательному преследованию и соразмерному наказанию;
<a id="p100314"></a>(c) наличием ненадлежащих механизмов для выявления потерпевших от торговли людьми в ситуациях повышенного риска;
<a id="p100315"></a>(d) наличием ненадлежащих систем для сбора детализированных данных о потерпевших от торговли людьми, в том числе с разбивкой по полу, возрасту, этнической и национальной принадлежности;
<a id="p100316"></a>(e) отсутствием надлежащих приютов для потерпевших от торговли людьми и подготовки персонала в таких приютах;
<a id="p100317"></a>(f) отсутствием надлежащих мер для устранения конкретных факторов уязвимости и удовлетворения потребностей потерпевших от торговли людьми, не являющихся гражданами государства".
128. <a id="p100318"></a>В итоге Комитет КЛДЖ рекомендовал властям Хорватии, inter alia:
<a id="p100319"></a>"(a) гарантировать, чтобы лица, виновные в торговле людьми, получали наказания, совместимые со степенью тяжести преступления.
<a id="p100320"></a>(c) укреплять меры по выявлению женщин, подверженных риску торговли людьми, и оказывать им поддержку...".
129. <a id="p100321"></a>В 1993 году Генеральная Ассамблея ООН на основании консенсуса приняла [Декларацию](https://bukva.ai/docs/rezolyutsiya-48104/statya-1) об искоренении насилия в отношении женщин (A/RES/48/104) в целях дополнения [КЛДЖ](https://bukva.ai/docs/konventsiya-o-likvidatsii-vseh-form/statya-1). В [пункте "b" статьи 2](https://bukva.ai/docs/rezolyutsiya-48104/statya-2#p100027) указанной декларации подчеркивается, что насилие в отношении женщин следует понимать как охватывающее, но не ограничивающееся:
<a id="p100322"></a>"физическим, сексуальным и психологическим насилием, которое имеет место в обществе в целом, включая изнасилование, сексуальное принуждение, сексуальное домогательство и запугивание на работе, в учебных заведениях и в других местах, торговлю женщинами и принуждение к проституции".


###### 4. <a id="p100323"></a>Международный пакт о гражданских и политических правах (далее - МПГПП)


130. <a id="p100324"></a>[МПГПП](https://bukva.ai/docs/mezhdunarodnyy-pakt-o-grazhdanskih-i-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) был принят в 1966 году Генеральной Ассамблеей ООН и ратифицирован Хорватией в 1992 году. [Статья 8](https://bukva.ai/docs/mezhdunarodnyy-pakt-o-grazhdanskih-i-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-8#p100042) МПГПП в соответствующих частях гласит:
<a id="p100325"></a>"[1](https://bukva.ai/docs/mezhdunarodnyy-pakt-o-grazhdanskih-i-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-8#p100043). Никто не должен содержаться в рабстве; рабство и работорговля запрещаются во всех их видах.
<a id="p100326"></a>[2](https://bukva.ai/docs/mezhdunarodnyy-pakt-o-grazhdanskih-i-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-8#p100044). Никто не должен содержаться в подневольном состоянии.
<a id="p100327"></a>[3(a)](https://bukva.ai/docs/mezhdunarodnyy-pakt-o-grazhdanskih-i-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-8#p100045). Никто не должен привлекаться к принудительному или обязательному труду".
131. <a id="p100328"></a>В своем Общем комментарии N 28 о равноправии мужчин и женщин (CCPR/C/21/Rev.1/Add.10) Комитет по правам человека (далее - КПЧ) отметил, что государства-участники должны уведомлять его о мерах, принятых в целях искоренения трансграничной торговли женщинами и детьми или торговли внутри страны, а также в целях искоренения принудительной проституции.
132. <a id="p100329"></a>30 апреля 2015 г. КПЧ опубликовал свои заключительные замечания по третьему периодическому докладу Хорватии (CCPR/C/HRV/CO/3).
<a id="p100330"></a>Что касается торговли людьми, он отметил следующее:
<a id="p100331"></a>"Комитет принимает к сведению сообщения о регрессе в отношении мер, принятых для борьбы с торговлей людьми. Комитет также обеспокоен тем, что в государстве-участнике продолжается торговля людьми. Кроме того, Комитет обеспокоен небольшим количеством судебных преследований и снисходительностью приговоров, вынесенных лицам, занимающимся торговлей людьми (статья 8).
<a id="p100332"></a>Государству-участнику следует активно проводить свою публичную политику по борьбе с торговлей людьми. Ему следует продолжать свои усилия по повышению уровня осведомленности и по борьбе с торговлей людьми, в том числе на региональном уровне и в сотрудничестве с соседними странами. Государству-участнику следует обучать сотрудников полиции, сотрудников служб пограничного контроля, судей, адвокатов и иных соответствующих сотрудников для повышения уровня их осведомленности о данном вопросе и правах потерпевших. Следует гарантировать, чтобы все лица, ответственные за торговлю людьми, подвергались уголовному преследованию и наказанию соразмерно совершенным преступлениям, а потерпевшие от торговли людьми получали компенсацию и могли пройти реабилитацию. Кроме того, государству-участнику следует активизировать свои усилия по выявлению потерпевших от торговли людьми и обеспечить систематический сбор данных о торговле людьми с разбивкой по возрасту, полу и этническому происхождению и с ориентацией на входящие и исходящие потоки торговли людьми, а также потоки внутри территории государства".


###### 5. <a id="p100333"></a>Рекомендуемые принципы и руководящие положения по вопросу о правах человека и торговле людьми


133. <a id="p100334"></a>В 2002 году Управление Верховного комиссара ООН по правам человека опубликовало Рекомендуемые принципы и руководящие положения по вопросу о правах человека и торговле людьми (E/2002/68/Add.1), в которых был принят подход к торговле людьми на основе прав.
134. <a id="p100335"></a>Что касается примата прав человека, в Рекомендуемых принципах подчеркивается, что государства в соответствии с международным правом обязаны действовать с должной добросовестностью в целях предупреждения торговли людьми, проведения расследований и уголовного преследования лиц, занимающихся торговлей людьми, а также оказания помощи и защиты людей, ставших предметом такой торговли (принцип 2).
135. <a id="p100336"></a>В отношении защиты и помощи принцип 9 требует, чтобы правовая и другая помощь оказывались лицам, ставшим предметом торговли людьми, в течение любого уголовного, гражданского или иного производства против лиц, подозреваемых в торговле людьми.
136. <a id="p100337"></a>Что касается криминализации и наказания, принцип 13 предусматривает, что государства "должны проводить эффективные расследования, уголовное преследование и наказывать за торговлю людьми, в том числе за составляющие ее деяния и связанное с ней поведение".


###### 6. <a id="p100338"></a>Специальный докладчик по вопросу торговли людьми, особенно женщинами и детьми


137. <a id="p100339"></a>В своем ежегодном докладе Совету по правам человека в 2006 году Специальный докладчик Сигма Худа (Sigma Huda) обратила особое внимание на спрос на коммерческую сексуальную эксплуатацию и торговлю людьми. В частности, она отметила:
<a id="p100340"></a>"41. В [Палермском] [протоколе](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) не содержится требования к государствам упразднить все виды проституции. Однако в нем содержится требование к государствам действовать добросовестно в целях упразднения любых форм детской проституции и любых форм взрослой проституции, при которых имеют место вербовка, перевозка, передача, укрывательство или получение людей с помощью угрозы силой или ее применения или других форм принуждения с помощью похищения, мошенничества, обмана, злоупотребления властью или уязвимым положением либо путем предоставления или получения оплаты или выгод для обеспечения согласия лица, контролирующего другое лицо, в целях эксплуатации проституции такого лица.
42. <a id="p100341"></a>Проституция, как она фактически практикуется в мире, по большей части, как правило, соответствует признакам торговли людьми. Редко можно встретить случаи, когда путь в проституцию и/или опыт лица в проституции не был бы связан как минимум со злоупотреблением властью и/или уязвимым положением. Власть и уязвимость в данном контексте следует понимать как охватывающие неравенство по признакам пола, расы, этнической принадлежности и бедности. Иными словами, путь в проституцию и жизнь в "таких условиях" редко отмечен наличием возможностей или надлежащих вариантов выбора.
43. <a id="p100342"></a>Таким образом, государства-участники с легализованной индустрией проституции несут серьезную ответственность за обеспечение того, чтобы условия, в которых фактически практикуется проституция в пределах их границ, были свободны от противозаконных средств воздействия, указанных в пункте "a" определения, содержащегося в [Протоколе](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1), с тем, чтобы их режимы легализованной проституции не были просто сведены к увековечению широко распространенной и систематической торговли людьми. Как об этом свидетельствуют современные условия во всем мире, государства-участники, которые сохраняют легализованную проституцию, не соблюдают это обязательство".
138. <a id="p100343"></a>В своем ежегодном докладе Совету по правам человека в 2012 году Специальный докладчик Джой Нгози Эзейло (Joy Ngozi Ezeilo) обратила внимание на интеграцию подхода на основе прав человека в рамках уголовного преследования за торговлю людьми. В частности, она отметила:
<a id="p100344"></a>"31. Своевременное и эффективное выявление потерпевших имеет решающее значение для криминализации торговли людьми, поскольку оно влияет на способность сотрудников правоохранительных органов эффективно преследовать лиц, занимающихся торговлей людьми, и имеет основополагающее значение с точки зрения возможности предоставления потерпевшим от торговли людьми необходимой поддержки. Вместе с тем Специальный докладчик отмечает, что проблема выявления поднимает ряд сложных практических вопросов, в частности, касающихся того, как, где и кто должен заниматься выявлением потерпевших...
34. <a id="p100345"></a>Полиция зачастую находится на передовой в процессе выявления потерпевших и, таким образом, играет в этом решающую роль. Хотя сотрудники полиции могут иметь опыт работы в правоохранительных органах в целом, они могут не обладать специальными знаниями в области торговли людьми. В связи с этим Специальный докладчик подчеркивает важность предоставления им возможности пройти надлежащую подготовку в целях точного и деликатного выявления потерпевших от торговли людьми...
57. <a id="p100346"></a>Упреждающее расследование, направленное на сбор доказательств, чтобы исключить необходимость показаний потерпевших или подкрепить их, является еще одним способом, посредством которого государства могут осуществить свое обязательство надлежащей ответственности за преследование торговлей людьми без чрезмерного обременения потерпевших. Специальный докладчик отмечает, что могут возникнуть трудности со сбором альтернативных или подтверждающих доказательств в случаях торговли людьми вследствие ограниченных ресурсов и нехватки подготовленных должностных лиц, особенно в государствах, которые в наибольшей степени затронуты проблемой торговли людьми. Ситуация может усугубляться скрытым характером преступления и отсутствием конкретного учета или показателей преступной деятельности. Важно признать, что замена показаний потерпевших альтернативными доказательствами может не обеспечить полного и эффективного уголовного преследования. Тем не менее дополнительная ценность таких доказательств заслуживает внимания не в последнюю очередь, поскольку установление дополнительных или подтверждающих доказательств может ослабить часть давления на потерпевших в ходе уголовного преследования".


##### <a id="p100347"></a>B. Международная организация труда (далее - МОТ)


139. <a id="p100348"></a>МОТ приняла две конвенции о принудительном труде, а именно [Конвенцию](https://bukva.ai/docs/konventsiya-29-mot-mezhdunarodnaya/statya-1) "Относительно принудительного или обязательного труда" от 1930 года (далее - Конвенция N 29) и [Конвенцию](https://bukva.ai/docs/konventsiya-105-mot-mezhdunarodnaya/statya-1) "Об упразднении принудительного труда" от 1957 года (далее - Конвенция N 105), которые были ратифицированы Хорватией 8 октября 1991 г. и 5 марта 1997 г. соответственно.
140. <a id="p100349"></a>В 2014 году МОТ приняла два новых документа в целях создания комплексной стратегии по борьбе со всеми формами принудительного труда, включая торговлю людьми, а именно [Протокол](https://bukva.ai/docs/protokol-k-konventsii-o-prinuditelnom-trude/statya-1) к Конвенции N 29 и [Рекомендацию](https://bukva.ai/docs/203) N 203 "О дополнительных мерах в целях действенного пресечения принудительного труда".


###### 1. <a id="p100350"></a>Принудительный или обязательный труд в соответствии с Конвенцией N 29


141. <a id="p100351"></a>[Конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-29-mot-mezhdunarodnaya/statya-1) N 29 обязывает ратифицировавшие ее государства упразднить применение принудительного или обязательного труда во всех его формах. [Пункт 1 статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-29-mot-mezhdunarodnaya/statya-2#p100015) Конвенции N 29 гласит:
<a id="p100352"></a>"В целях настоящей [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-29-mot-mezhdunarodnaya/statya-1) термин "принудительный или обязательный труд" означает всякую работу или услугу, требуемую от какого-либо лица под угрозой какого-либо наказания, для которой такое лицо не предложило добровольно своих услуг".
142. <a id="p100353"></a>Данное определение включает три составляющих: (1) работу или услугу - это относится ко всем видам работ, услуг и занятости в любой сфере деятельности, отрасли или секторе промышленности, включая теневой сектор экономики. Принудительный труд может иметь место как в государственном, так и в частном секторах; (2) угрозу наказания - это относится к широкому ряду наказаний, используемых для принуждения какого-либо лица к выполнению работ или оказанию услуг, включая штрафные санкции и различные формы прямого или косвенного принуждения, в частности, физическое насилие, психологические угрозы или невыплата заработной платы. "Наказание" также может заключаться в утрате прав или привилегий; (3) невольный характер - выражение "предложило добровольно" относится к свободному и осознанному согласию работника вступить в трудовые отношения, а также к свободе прекратить трудовые отношения в любой момент. Например, работодатель или вербовщик может вмешаться в осуществление данной свободы, дав ложные обещания, чтобы заставить работника устроиться на работу, на которую он бы в противном случае не согласился ("Стандарты МОТ в области принудительного труда: общий обзор нового [Протокола](https://bukva.ai/docs/protokol-k-konventsii-o-prinuditelnom-trude/statya-1) и [Рекомендации](https://bukva.ai/docs/203)", 2016 год, с. 5).
143. <a id="p100354"></a>В Специальной программе действий МОТ по борьбе с принудительным трудом указаны 11 признаков принудительного труда. К ним относятся: (1) злоупотребление уязвимым положением, (2) обман, (3) ограничение свободы передвижения, (4) изоляция, (5) физическое и сексуальное насилие, (6) запугивание и угрозы, (7) удержание документов, удостоверяющих личность, (8) удержание заработной платы, (9) долговая зависимость, (10) вредные условия труда и проживания и (11) чрезмерная сверхурочная работа. Предполагается, что наличие одного признака в конкретной ситуации в некоторых случаях может свидетельствовать о факте принудительного труда, однако в других ситуациях несколько признаков, взятых в совокупности, могут указывать на практику применения принудительного труда.
144. <a id="p100355"></a>При этом МОТ подчеркнула, что понятие "принудительный труд" охватывает более серьезные действия, чем простое несоблюдение трудового законодательства и норм, регулирующих условия труда. Например, невыплата работнику установленной законом минимальной заработной платы сама по себе не составляет принудительный труд (МОТ, "Торговля людьми и эксплуатация принудительного труда: руководство для законодательных и правоохранительных органов", 2005 год, с. 19 - 21).
145. <a id="p100356"></a>Комитет экспертов, который осуществляет мониторинг применения Конвенций МОТ, сделал следующее замечание относительно связи между торговлей людьми и действиями, связанными с торговлей людьми, с одной стороны, и принудительным или обязательным трудом, с другой (МОТ, доклад Комитета экспертов по применению конвенций и рекомендаций, доклад III (часть IB), с. 41):
<a id="p100357"></a>"77. Важнейшим элементом определения торговли людьми является ее цель, а именно эксплуатация, которая прямо определяется как включающая в себя принудительный труд или услуги, рабство или аналогичные обычаи, подневольное состояние и различные формы сексуальной эксплуатации. Понятие "эксплуатация труда", заложенное в данном определении, позволяет установить связь между Палермским [протоколом](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) и [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-29-mot-mezhdunarodnaya/statya-1) N 29 и уточняет, что торговля людьми в целях эксплуатации попадает под действие определения принудительного или обязательного труда, которое приводится в [пункте 1 статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-29-mot-mezhdunarodnaya/statya-2#p100015) Конвенции N 29.
78. <a id="p100358"></a>Хотя в указанном выше определении проводится различие между торговлей людьми в целях принудительного труда или услуг и торговлей людьми в целях сексуальной эксплуатации, это не должно приводить к выводу о том, что принудительная сексуальная эксплуатация не равносильна принудительному труду или услугам, особенно в контексте торговли людьми. В этом смысле включение понятия "эксплуатация проституции других лиц" может создать трудности, поскольку ни Палермский [протокол](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1), ни [Конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-29-mot-mezhdunarodnaya/statya-1) N 29 не предусматривают обязательства по криминализации проституции, следовательно, проституция и связанные с ней аспекты, которые выходят за рамки объема понятия "торговля людьми", должны рассматриваться отдельными странами в соответствии с их внутренним законодательством и политикой. При этом представляется очевидным, что принудительная сексуальная эксплуатация и принудительная проституция входят в объем понятия "принудительный или обязательный труд", как он определен в [пункте 1 статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-29-mot-mezhdunarodnaya/statya-2#p100015) Конвенции N 29".
146. <a id="p100359"></a>В связи с этим следует упомянуть о том, что Европейская комиссия совместно с МОТ разработала "Операционные признаки торговли людьми", которые устанавливают три категории (серьезные, средние и слабые), применимые к каждому элементу определения торговли людьми (деяние, средства и цель).
147. <a id="p100360"></a>В своем Прямом запросе к властям Хорватии о применении [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-29-mot-mezhdunarodnaya/statya-1) N 29, принятом в 2018 году, Комитет экспертов, отметил, inter alia:
<a id="p100361"></a>"Комитет... просит власти Хорватии принять необходимые меры для обеспечения проведения расследований и уголовного преследования лиц, виновных в торговле людьми...
<a id="p100362"></a>Комитет... просит власти Хорватии активизировать усилия по выявлению потерпевших от торговли людьми в целях сексуальной и трудовой эксплуатации и принять необходимые меры для обеспечения надлежащей защиты и оказания помощи таким лицам. Комитет также просит власти Хорватии предоставить информацию о принятых мерах и достигнутых результатах в этом отношении".


###### 2. <a id="p100363"></a>Протокол к Конвенции N 29


148. <a id="p100364"></a>[Протокол](https://bukva.ai/docs/protokol-k-konventsii-o-prinuditelnom-trude/statya-1) к [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-29-mot-mezhdunarodnaya/statya-1) N 29 предназначен для устранения различных пробелов в имплементации указанной [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-29-mot-mezhdunarodnaya/statya-1) путем подтверждения необходимости принятия мер по предотвращению, защите, а также средств правовой защиты для обеспечения эффективного пресечения принудительного или обязательного труда на длительную перспективу. Хорватия еще не ратифицировала этот [протокол](https://bukva.ai/docs/protokol-k-konventsii-o-prinuditelnom-trude/statya-1).
149. <a id="p100365"></a>В частности, в [Преамбуле](https://bukva.ai/docs/protokol-k-konventsii-o-prinuditelnom-trude/statya-1#p100005) к данному Протоколу указывается следующее:
<a id="p100366"></a>"Контекст и формы принудительного или обязательного труда претерпевают изменения, и торговля людьми в целях принудительного или обязательного труда, которая может подразумевать сексуальную эксплуатацию, является предметом возрастающего беспокойства международного сообщества и требует осуществления незамедлительных действий для ее эффективного пресечения...".
150. <a id="p100367"></a>[Статья 1](https://bukva.ai/docs/protokol-k-konventsii-o-prinuditelnom-trude/statya-1#p100021) Протокола к Конвенции N 29 в соответствующих частях гласит:
<a id="p100368"></a>"[1](https://bukva.ai/docs/protokol-k-konventsii-o-prinuditelnom-trude/statya-1#p100022). Во исполнение своих вытекающих из [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-29-mot-mezhdunarodnaya/statya-1) обязательств положить конец принудительному или обязательному труду каждый член Организации должен принимать действенные меры по предотвращению и прекращению его использования, предоставлению потерпевшим защиты и доступа к надлежащим и эффективным средствам правовой защиты, таким как возмещение ущерба и санкции в отношении правонарушителей, прибегающих к принудительному или обязательному труду...
<a id="p100369"></a>[3](https://bukva.ai/docs/protokol-k-konventsii-o-prinuditelnom-trude/statya-1#p100024). Вновь подтверждается определение принудительного или обязательного труда, содержащееся в [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-29-mot-mezhdunarodnaya/statya-1), и, таким образом, меры, предусмотренные в настоящем [Протоколе](https://bukva.ai/docs/protokol-k-konventsii-o-prinuditelnom-trude/statya-1), включают в себя конкретные действия по борьбе с торговлей людьми в целях принудительного или обязательного труда".
151. <a id="p100370"></a>[Статья 3](https://bukva.ai/docs/protokol-k-konventsii-o-prinuditelnom-trude/statya-3#p100035) Протокола к Конвенции N 29 гласит:
<a id="p100371"></a>"Каждый член Организации должен принимать действенные меры по выявлению, освобождению, защите, восстановлению и реабилитации всех потерпевших от принудительного или обязательного труда, а также предусматривает другие формы помощи и поддержки".





###### 1. <a id="p100373"></a>Конвенция о противодействии торговле людьми


152. <a id="p100374"></a>[Конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1) о противодействии торговле людьми вступила в силу 1 февраля 2008 г. Она была ратифицирована Хорватией 5 сентября 2007 г.
153. <a id="p100375"></a>[Конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1) о противодействии торговле людьми представляет собой комплексный договор, целями которого являются предупреждение торговли людьми и борьба с ней при обеспечении равенства между женщинами и мужчинами, защита основных прав человека потерпевших от торговли людьми и разработка комплексной основы для защиты потерпевших и свидетелей и оказания им содействия при обеспечении равенства между женщинами и мужчинами, обеспечение эффективного расследования и уголовного преследования виновных, а также содействие международному сотрудничеству в области борьбы с торговлей людьми [(статья 1)](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1#p100344).
154. <a id="p100376"></a>В [статье 39](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-39#p100596) Конвенции о противодействии торговле людьми подчеркивается, что указанная [конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1) не затрагивает прав и обязанностей, вытекающих из положений Палермского [протокола](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1), и направлена на усиление предусмотренной им защиты и развитие содержащихся в нем стандартов.
<a id="p100377"></a>(a) Определение торговли людьми
155. <a id="p100378"></a>Определение торговли людьми в соответствии с [пунктом "a" статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-4#p100362) Конвенции о противодействии торговле людьми совпадает с определением, содержащимся в [пункте "a" статьи 3](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-3#p100026) Палермского протокола, и состоит из тех же самых трех элементов (см. выше [§ 113](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100267)).
156. <a id="p100379"></a>В Пояснительном докладе к [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1) о противодействии торговле людьми отмечается, что торговлю людьми составляет не каждый из указанных элементов в отдельности, а их совокупность. Таким образом, как предусматривает и Палермский [протокол](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1), для того, чтобы торговля взрослыми людьми имела место, необходимо наличие составляющих каждой из трех категорий в совокупности.
157. <a id="p100380"></a>Что касается терминологии, в Пояснительном докладе уточняется, что понятие "вербовка" включает в себя вербовку с использованием новых информационных технологий, таких как Интернет (см. также документ Совета Европы "Торговля людьми: интернет-вербовка, злоупотребление Интернетом в целях вербовки потерпевших от торговли людьми", EG-THB-INT(2007)1), а "перевозка" необязательно должна предполагать пересечение границы, чтобы считаться составным элементом торговли людьми.
158. <a id="p100381"></a>В Пояснительном докладе также подчеркивается, что лица, занимающиеся торговлей людьми, зачастую прибегают к мошенничеству и обману, например, заставляя потерпевших верить в то, что их ожидает заманчивая работа, а не предполагаемая эксплуатация. Выражение "злоупотребление уязвимым положением" означает "злоупотребление любой ситуацией, в которой потерпевший не имеет реальных или приемлемых альтернатив, кроме как подчиниться совершаемому в отношении него злоупотреблению". В этой связи также отмечается:
<a id="p100382"></a>"Уязвимость может быть любого вида: физическая, психологическая, эмоциональная, семейная, социальная или экономическая. Ситуация может, например, характеризоваться незащищенностью или незаконностью административного статуса потерпевшего, экономической зависимостью или плохим состоянием здоровья. Одним словом, ситуация может представлять собой любое сложное положение, при котором человек вынужден согласиться на эксплуатацию".
159. <a id="p100383"></a>Понятия "эксплуатация проституции других лиц" и "другие формы сексуальной эксплуатации" не определены в [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1) о противодействии торговле людьми. Как указано в Пояснительном докладе, это сделано для того, чтобы не затрагивать регулирование государствами проституции посредством их внутреннего законодательства.
160. <a id="p100384"></a>[Пункт "b" статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-4#p100363) Конвенции о противодействии торговле людьми гласит:
<a id="p100385"></a>"Согласие потерпевшего от "торговли людьми" на запланированную эксплуатацию, о которой говорится в [пункте "a" настоящей статьи](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-4#p100362), не принимается во внимание, если было использовано любое из средств воздействия, указанных в [пункте "a"](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-4#p100362).
161. <a id="p100386"></a>Согласно Пояснительному докладу подход, принятый в [пункте "b" статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-4#p100363) Конвенции о противодействии торговле людьми, соответствует позиции по вопросу согласия, выработанной в прецедентной практике Европейского Суда.
162. <a id="p100387"></a>Сфера применения [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1) о противодействии торговле людьми явно включает в себя "все формы торговли людьми, будь то на национальном или транснациональном уровне, как связанные, так и не связанные с организованной преступностью" ([статья 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-2#p100353) Конвенции о противодействии торговле людьми).
<a id="p100388"></a>(b) Выявление потерпевших и оказание им помощи
163. <a id="p100389"></a>[Глава III](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-10#p100399) Конвенции о противодействии торговле людьми касается мер по защите и соблюдению прав потерпевших. В частности, [пункт 1 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-10#p100402) указанной конвенции, посвященный вопросу выявления потерпевших, предусматривает следующее:
<a id="p100390"></a>"Каждая Сторона обеспечивает, чтобы в состав их компетентных органов входили сотрудники, прошедшие необходимую подготовку и специализирующиеся на предотвращении торговли людьми и борьбе с ней, на выявлении потерпевших, в частности детей, и оказании им помощи, а также чтобы различные органы взаимодействовали друг с другом и с соответствующими организациями, которые оказывают поддержку, чтобы иметь возможность для выявления потерпевших при надлежащем учете особого положения женщин и детей и для выдачи им, в соответствующих случаях, видов на жительство на условиях, предусмотренных [статьей 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-14#p100434) настоящей Конвенции".
164. <a id="p100391"></a>В Пояснительном докладе к [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1) о противодействии торговле людьми уточняется, что компетентные органы, участвующие в процессе выявления потерпевших, необязательно должны специализироваться в вопросах торговли людьми, но они должны пройти необходимую подготовку и обладать надлежащей квалификацией, чтобы иметь возможность выявить потерпевших.
165. <a id="p100392"></a>Кроме того, [статьи 11](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-11#p100409) - [16](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-16#p100449) Конвенции о противодействии торговле людьми предусматривают дополнительные меры помощи и защиты потерпевших: защиту их личной жизни; психологическую, социальную и правовую помощь потерпевшим; предоставление потерпевшим периода для реабилитации и рефлексии, чтобы они могли пройти реабилитацию, избегая влияния лиц, занимающихся торговлей людьми, и/или принять осознанное решение о сотрудничестве с компетентными органами; выдачу видов на жительство в некоторых случаях; предоставление возможности получения компенсации и правовой защиты, а также меры по содействию репатриации и возвращению потерпевших.
<a id="p100393"></a>(c) Положения, связанные с материальным уголовным правом, проведением расследований, судебным преследованием и процессуальным правом
166. <a id="p100394"></a>[Главы IV](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-18#p100461) и [V](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-27#p100506) Конвенции о противодействии торговле людьми содержат ряд обязательств государств, имеющих целью обеспечить проведение эффективного расследования и уголовного преследования лиц, занимающихся торговлей людьми, в том числе применение соразмерных и оказывающих сдерживающее воздействие наказаний.
167. <a id="p100395"></a>[Статья 18](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-18#p100462) указанной конвенции идентична [статье 5](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-5#p100033) Палермского протокола и устанавливает, что государства обязаны принять такие законодательные и иные меры, которые могут потребоваться, чтобы признать в качестве уголовно наказуемых деяния, перечисленные в [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-4#p100359) указанной конвенции, если они совершены умышленно. [Статья 23](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-23#p100487) Конвенции о противодействии торговле людьми предусматривает необходимость применения эффективных, соразмерных и оказывающих сдерживающее воздействие наказаний и мер.
168. <a id="p100396"></a>[Пункт 1 статьи 27](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-27#p100512) указанной конвенции, связанный с уголовным преследованием, гласит:
<a id="p100397"></a>"Каждая Сторона обеспечивает, чтобы решение вопроса о расследовании или уголовном преследовании в отношении преступлений, признанных в качестве таковых в соответствии с настоящей [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1), не зависело от заявления или обвинения со стороны потерпевшего как минимум в тех случаях, когда преступление было полностью или частично совершено на ее территории".
169. <a id="p100398"></a>Иные соответствующие процессуальные аспекты урегулированы [статьями 28](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-28#p100515) и [30](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-30#p100532) Конвенции о противодействии торговле людьми и касаются защиты потерпевших, свидетелей и лиц, сотрудничающих с органами правосудия, а также защиты потерпевших в ходе судебного разбирательства.
<a id="p100399"></a>(d) Контроль
170. <a id="p100400"></a>[Глава VII](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-36#p100570) Конвенции о противодействии торговле людьми предусматривает создание механизма, который будет осуществлять контроль за выполнением указанной конвенции государствами-участниками. Он включает две составляющие: (1) Группу экспертов по борьбе с торговлей людьми (далее - ГРЕТА) - группу независимых экспертов и (2) Комитет сторон - политический орган, в состав которого входят представители всех государств - участников [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1).
171. <a id="p100401"></a>После первого этапа оценки [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1) о противодействии торговле людьми ГРЕТА посвятила обзору результатов часть своего Четвертого общего доклада (от 2015 года). Она отметила, inter alia, в отношении расследования, уголовного преследования и наказаний по делам о торговле людьми:
<a id="p100402"></a>"Одна из целей [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1) заключается в обеспечении проведения эффективного расследования и уголовного преследования за преступления, связанные с торговлей людьми. Проведенная ГРЕТА в 35 государствах - участниках [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1) оценка свидетельствует о наличии существенного разрыва между количеством выявленных потерпевших от торговли людьми и количеством вынесенных обвинительных приговоров. В докладах ГРЕТА содержатся указания на различные причины такого несоответствия: чрезмерное использование показаний потерпевших, проблемы, связанные с надежностью свидетелей, которые со временем могут изменить свои показания; или сложности, связанные с достаточностью доказательств...
<a id="p100403"></a>Следователи, прокуроры и судьи, которые не специализируются на рассмотрении дел, связанных с торговлей людьми, и не подготовлены для этого, могут иметь предвзятое отношение к потерпевшим от торговли людьми и быть равнодушны к проблемам, с которыми они сталкиваются...
<a id="p100404"></a>ГРЕТА призвала 17 стран устранить пробелы в расследовании и представлении дел о торговле людьми в судах в целях повышения количества вынесенных обвинительных приговоров и обеспечения того, что наказания соразмерны степени тяжести преступления. В данном контексте ГРЕТА подчеркивает необходимость улучшить подготовку и специализацию судей, прокуроров, следователей полиции и адвокатов в отношении торговли людьми и прав потерпевших от торговли людьми, обращая особое внимание на серьезное воздействие эксплуатации на потерпевших и важность обеспечения того, чтобы потерпевшие были подготовлены психологически перед дачей показаний".
172. <a id="p100405"></a>Хорватия стала объектом двух оценок со стороны ГРЕТА. В своем втором докладе о результатах оценки, опубликованном 4 февраля 2016 г., ГРЕТА сочла, что с момента принятия первого доклада по Хорватии в 2011 году в определенных сферах был достигнут прогресс, однако некоторые вопросы по-прежнему вызывали беспокойство. В связи с этим ГРЕТА призвала власти Хорватии, inter alia:
<a id="p100406"></a>"Принять дополнительные меры для обеспечения того, чтобы все потерпевшие от торговли людьми были установлены в качестве таковых и мог ли воспользоваться мерами помощи и защиты, содержащимися в [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1), в частности, посредством принятия:
- <a id="p100407"></a>мер для того, чтобы сотрудники правоохранительных органов, социальные работники, НПО и другие соответствующие субъекты в рамках инициативного подхода расширяли свою информационно-просветительскую работу для выявления потерпевших от торговли людьми в целях сексуальной эксплуатации;
- <a id="p100408"></a>дополнительных законодательных и практических мер, гарантирующих, что:
- <a id="p100409"></a>по делам о торговле людьми проводятся упреждающие расследования, результативные судебные преследования, что приводит к применению эффективных, соразмерных и оказывающих сдерживающее воздействие наказаний;
- <a id="p100410"></a>к преступлению в виде торговли людьми не может применяться процедура заключения досудебного соглашения о сотрудничестве".


###### 2. <a id="p100411"></a>Соответствующие материалы Комитета министров Совета Европы и Парламентской Ассамблеи Совета Европы


173. <a id="p100412"></a>В Рекомендации N 1325 (1997) "О торговле женщинами и принудительной проституции в государствах - членах Совета Европы" Парламентская Ассамблея Совета Европы (далее - ПАСЕ) определила торговлю женщинами и принудительную проституцию следующим образом:
<a id="p100413"></a>"2. ...любая законная или незаконная перевозка женщин и/или торговля ими с их первоначального согласия или без такового для извлечения экономической выгоды, с целью последующей принудительной проституции, принудительных браков или других форм принудительной сексуальной эксплуатации. Применение силы может быть физическим, сексуальным и/или психологическим и включать в себя запугивание, изнасилование, злоупотребление властью или зависимым положением".
174. <a id="p100414"></a>Считая торговлю женщинами и принудительную проституцию формой бесчеловечного и унижающего достоинство обращения и грубым нарушением прав человека, ПАСЕ рекомендовала Комитету министров Совета Европы разработать конвенцию о торговле женщинами и принудительной проституции.
175. <a id="p100415"></a>Комитет министров Совета Европы в своей Рекомендации N R(2000)11 "О борьбе с торговлей людьми в целях сексуальной эксплуатации" отметил, что торговля людьми в целях сексуальной эксплуатации, затрагивающая в большинстве случаев женщин и молодых людей, может обернуться для потерпевших рабством, и рекомендовал государствам - членам Совета Европы, inter alia, пересмотреть их законодательство и практику в свете мер, изложенных в приложении к указанной Рекомендации.
176. <a id="p100416"></a>В Рекомендации N Rec(2002)5 "О защите женщин от насилия" Комитет министров Совета Европы напомнил государствам - членам Совета Европы, inter alia, об их обязательстве проявлять надлежащую осмотрительность в целях предотвращения, расследования актов насилия и наказания за них независимо от того, совершаются ли они государственными органами или частными лицами, а также обеспечивать защиту потерпевших. В приложении к Рекомендации подчеркивается, что выражение "насилие в отношении женщин" охватывает, среди прочего, случаи торговли женщинами в целях сексуальной эксплуатации.
177. <a id="p100417"></a>ПАСЕ в своей Рекомендации N 1545 (2002) "О кампании по борьбе с торговлей женщинами" отметила, что "в европейском обществе торговля людьми является очень сложным вопросом, который тесно связан с проституцией и скрытыми формами эксплуатации, такими как домашнее рабство, браки по каталогу и секс-туризм". В связи с этим она призвала все европейские страны выработать общую политику и действия, охватывающие все аспекты данной проблемы, в частности, введение эффективного наказания лиц, занимающихся торговлей людьми.
178. <a id="p100418"></a>В своей Рекомендации N 1815 (2007) под названием "Проституция - какую позицию занять?" ПАСЕ подчеркнула, что должны быть приняты все необходимые меры по борьбе с принудительной проституцией и торговлей людьми. Она также отметила:
<a id="p100419"></a>"Что касается добровольной проституции взрослых людей, Ассамблея призывает Комитет министров рекомендовать государствам - членам Совета Европы сформулировать четкую политику в отношении проституции. В частности, им следует избегать двойных стандартов и политик, которые предусматривают уголовную ответственность и наказание проституток".
179. <a id="p100420"></a>11 июня 2008 г., отвечая на Рекомендацию N 1815 (2007) ПАСЕ, Комитет министров Совета Европы отметил:
<a id="p100421"></a>"Подходы, принятые в 47 государствах - членах Совета Европы в данной области, существенно отличаются. В связи с этим на данном этапе достаточно сложно выработать общую политику в отношении проституции...".
180. <a id="p100422"></a>Наконец, в Резолюции N 1983 (2014) "О проституции, торговле людьми и современном рабстве" ПАСЕ выразила, inter alia, следующее мнение:
<a id="p100423"></a>"3. Хотя речь идет о разных явлениях, торговля людьми и проституция тесно связаны между собой. По имеющимся оценкам, 84% потерпевших от торговли людьми в Европе принуждаются к занятию проституцией. Аналогичным образом, потерпевшие от торговли людьми представляют собой значительную часть работников секс-индустрии... принимая во внимание значительное пересечение указанных явлений, Ассамблея полагает, что законодательство и политика в отношении проституции представляют собой необходимые инструменты в борьбе с торговлей людьми...
5. <a id="p100424"></a>Законодательство и политика в отношении проституции отличаются в разных странах Европы, начиная от легализации до криминализации видов деятельности, связанных с проституцией...
6. <a id="p100425"></a>Принудительную проституцию и сексуальную эксплуатацию следует считать нарушением человеческого достоинства, а поскольку основную часть потерпевших составляют женщины - еще и препятствием к достижению гендерного равенства...
8. <a id="p100426"></a>Ассамблея признает, что различные правовые подходы и культурные особенности могут затруднить разработку единой модели нормативного регулирования проституции, которая подошла бы всем государствам - членам Совета Европы. Однако она полагает, что права человека должны оставаться основным критерием при разработке и внедрении мер политики в отношении проституции и торговли людьми.
9. <a id="p100427"></a>Независимо от избранной модели законодатели и сотрудники правоохранительных органов должны сознавать свою ответственность за обеспечение того, чтобы работники секс-индустрии в странах, где проституция легализована или фактически допускается, могли заниматься своей деятельностью в достойных условиях, без принуждения и эксплуатации, и чтобы можно было надлежащим образом выявлять и удовлетворять потребности в защите тех, кто стал потерпевшими от торговли людьми.
11. <a id="p100428"></a>Кроме того, в любом случае властям не следует считать, что нормативное регулирование проституции может заменить собой целенаправленные, эффективно реализуемые комплексные меры по борьбе с торговлей людьми, опирающиеся на прочный правовой и политический фундамент...
12. <a id="p100429"></a>С учетом указанных соображений Ассамблея призывает государства - члены... Совета Европы...
<a id="p100430"></a>12.1.3) предусмотреть уголовную ответственность за сутенерство, если это еще не было сделано...".





###### 1. <a id="p100432"></a>Международное гуманитарное право


181. <a id="p100433"></a>[Статья 27](https://bukva.ai/docs/zhenevskaya-konventsiya-o-zaschite/statya-27#p100126) Женевской конвенции IV "О защите гражданского населения во время войны" от 12 августа 1949 г., inter alia, гласит:
<a id="p100434"></a>"Женщин следует специально защищать от каких-либо покушений на их честь, в частности, от изнасилования, принуждения к проституции или иной формы покушений на их нравственность".
182. <a id="p100435"></a>В комментарии к Женевской [конвенции](https://bukva.ai/docs/zhenevskaya-konventsiya-o-zaschite/statya-1) IV "принуждение к проституции" определено как "принуждение женщин к безнравственному поведению путем насилия или угроз".
183. <a id="p100436"></a>Аналогичным образом [подпункт "b" пункта 2 статьи 75](https://bukva.ai/docs/dopolnitelnyy-protokol-k-zhenevskim/statya-75#p100579) Дополнительного протокола (I) к Женевской [конвенции](https://bukva.ai/docs/zhenevskaya-konventsiya-o-zaschite/statya-1) IV, касающегося защиты жертв международных вооруженных конфликтов, и [подпункт "e" пункта 2 статьи 4](https://bukva.ai/docs/dopolnitelnyy-protokol-k-zhenevskim-2/statya-4#p100030) Дополнительного протокола (II) к Женевской [конвенции](https://bukva.ai/docs/zhenevskaya-konventsiya-o-zaschite/statya-1) IV, касающегося защиты жертв немеждународных вооруженных конфликтов (от 8 июня 1977 г.), запрещают принуждение к проституции в любой момент и в любом месте.
184. <a id="p100437"></a>[Подпункт "g" пункта 1 статьи 7](https://bukva.ai/docs/rimskiy-statut-mezhdunarodnogo-ugolovnogo-suda/statya-7#p100057) Римского статута Международного уголовного суда от 17 июля 1998 г. относит "принуждение к проституции" к преступлениям против человечности. В части "Элементы преступлений" Римского статута данное понятие определяется следующим образом:
<a id="p100438"></a>"1. Исполнитель принудил одно или нескольких лиц к участию в совершении одного или нескольких актов сексуального характера путем применения силы или угрозы силой либо путем принуждения, вызванного страхом перед насилием, физическим принуждением, лишением свободы, психологическим давлением или злоупотреблением властью, в отношении такого лица или лиц либо другого лица, либо путем использования обстановки, характеризующейся принуждением, или неспособности такого лица или лиц дать подлинное согласие.
2. <a id="p100439"></a>Исполнитель или другое лицо получили или ожидали получить какую-либо финансовую или иную выгоду в обмен на совершение таких актов сексуального характера или в связи с ними.
3. <a id="p100440"></a>Деяние было совершено в рамках широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население.
4. <a id="p100441"></a>Исполнитель знал, что деяние является частью широкомасштабного или систематического нападения на гражданское население, или имел умысел сделать его частью такого нападения".


###### 2. <a id="p100442"></a>Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (далее - ОБСЕ)


185. <a id="p100443"></a>3 декабря 2003 г. Совет министров ОБСЕ принял Решение N 2/03 "О борьбе с торговлей людьми", в котором утвердил План действий ОБСЕ по борьбе с торговлей людьми и принял решение с создании механизма ОБСЕ по оказанию помощи государствам-участникам в борьбе с торговлей людьми. В результате была учреждена должность Специального представителя и координатора ОБСЕ по борьбе с торговлей людьми.
186. <a id="p100444"></a>План действий, который использует определение торговли людьми, данное в Палермском [протоколе](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1), предназначен для обеспечения государств-участников комплексным инструментарием с целью оказать им содействие в исполнение их обязательств по борьбе с торговлей людьми. В этом отношении план предусматривает, например, совершение на национальном уровне следующих действий:
<a id="p100445"></a>"2.7. Побуждать следователей и прокуроров к тому, чтобы в ходе расследования и уголовного преследования они не полагались только и исключительно на свидетельские показания. Необходимо изучать альтернативные стратегии расследования, исключающие необходимость обязательной дачи потерпевшими показаний в суде".
187. <a id="p100446"></a>В 2013 году Решением Совета министров ОБСЕ N 7/13 было принято дополнение к Плану действий. Целью дополнения было реагирование на текущие и возникающие тенденции и модели в сфере торговли людьми, а также на наиболее актуальные проблемы, связанные с судебным преследованием за совершение преступления, с его предупреждением и защитой лиц, ставших предметом торговли людьми. В связи с этим Совет министров ОБСЕ отметил, в частности, что рекомендованные действия на национальном уровне должны предусматривать:
<a id="p100447"></a>"1.2. Усиление мер уголовно-правового характера по борьбе с торговлей людьми, включая уголовное преследование лиц, занимающихся торговлей людьми, и их сообщников, при одновременном обеспечении того, чтобы при обращении с потерпевшими соблюдались их права человека и основные свободы и чтобы им был предоставлен доступ к правосудию, правовой помощи и эффективным средствам правовой защиты, а также к другим услугам, в зависимости от обстоятельств...
<a id="p100448"></a>1.1) ...Соответствующие органы государственной власти выявляют лиц, ставших предметом торговли людьми, которые пострадали от нарушений их прав человека, если имеются разумные основания полагать, что они стали потерпевшими от торговли людьми, и в соответствии с национальным законодательством гарантируют, что потерпевшим от торговли людьми предоставляется помощь еще до начала расследования...".


##### <a id="p100449"></a>E. Соответствующие региональные документы



###### 1. <a id="p100450"></a>Межамериканская система


188. <a id="p100451"></a>[Статья 6](https://bukva.ai/docs/amerikanskaya-konventsiya-o-pravah-cheloveka/statya-6#p100043) Американской конвенции о правах человека (далее - АКПЧ) гарантирует "свободу от рабства" и в соответствующих частях гласит:
<a id="p100452"></a>"[1](https://bukva.ai/docs/amerikanskaya-konventsiya-o-pravah-cheloveka/statya-6#p100045). Никто не должен содержаться в рабстве или в подневольном состоянии, которые запрещены во всех их формах, равно как и работорговля, и торговля женщинами.
<a id="p100453"></a>[2](https://bukva.ai/docs/amerikanskaya-konventsiya-o-pravah-cheloveka/statya-6#p100046). Никто не должен принуждаться к принудительному или обязательному труду...".
189. <a id="p100454"></a>Еще одним ключевым документом является Межамериканская конвенция "О предотвращении и искоренении насилия в отношении женщин и наказании за него" (далее - Конвенция Белен-ду-Пара). Статья 2 указанной конвенции предусматривает следующее:
<a id="p100455"></a>"Насилие в отношении женщин следует понимать как включающее в себя физическое, сексуальное и психологическое насилие...
<a id="p100456"></a>b) которое имеет место в обществе и совершается любым лицом, включая, среди прочего, изнасилование, сексуальное принуждение, пытки, торговлю людьми, принуждение к проституции, похищение и сексуальные домогательства на рабочем месте, а также в учебных заведениях, медицинских учреждениях и в иных местах...".
190. <a id="p100457"></a>20 октября 2016 г. Межамериканский суд по правам человека (далее - Межамериканский суд) вынес Постановление по статье 6 АКПЧ по делу "Рабочие фермерского хозяйства "Бразил верде" против Бразилии" (Trabjadores de la hacienda Brasil verde v. Brasil), которое касалось группы рабочих, предположительно ставших предметом торговли людьми и подвергнутых принудительному труду, долговой зависимости и рабству на частной животноводческой ферме. Межамериканский суд расширил содержание и объем понятий "рабство", "подневольное состояние", "работорговля" и "торговля женщинами", а также "принудительный труд". Он напомнил, в частности, о том, что в АКПЧ используется выражение "работорговля и торговля женщинами". При этом Межамериканский суд подчеркнул, что, учитывая эволюцию международного права, наиболее благоприятное толкование, а также принцип pro persona, данное выражение следует понимать как "торговлю людьми", что также позволит привести его текущее определение в соответствие с Палермским [протоколом](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1).
191. <a id="p100458"></a>26 сентября 2018 г. в Постановлении по делу "Лопес Сото и другие против Венесуэлы" (Lopez Soto y otros v. Venezuela) Межамериканский суд установил, inter alia, нарушение статьи 6 АКПЧ в отношении лишения женщины свободы частным лицом, которое подвергало ее различным актам физического и психологического насилия, в первую очередь сексуального характера. По мнению Межамериканского суда, данные действия были равносильны сексуальному рабству.


###### 2. <a id="p100459"></a>Африканская система


192. <a id="p100460"></a>[Статья 5](https://bukva.ai/docs/afrikanskaya-hartiya-prav-cheloveka-i-narodov/statya-5#p100029) Африканской хартии о правах человека и народов гласит:
<a id="p100461"></a>"Каждый человек имеет право на уважение его достоинства, присущего человеческой личности, и на признание его правового статуса. Запрещаются все формы эксплуатации и унижения человека, в особенности рабство, работорговля, пытки, жестокое, бесчеловечное или унижающее человеческое достоинство обращение и наказание".
193. <a id="p100462"></a>В Общем комментарии N 4 по Африканской [хартии](https://bukva.ai/docs/afrikanskaya-hartiya-prav-cheloveka-i-narodov/statya-1) о правах человека и народов "Право на возмещение для потерпевших от пыток и других видов жестокого, бесчеловечного или унижающего человеческое достоинство обращения или наказания" Африканская комиссия по правам человека и народов отметила, inter alia, следующее:
<a id="p100463"></a>"57. Акты сексуального и гендерного насилия или неспособность государств предотвращать такие акты и реагировать на них могут быть равносильны пыткам и другим видам жестокого обращения в нарушение [статьи 5](https://bukva.ai/docs/afrikanskaya-hartiya-prav-cheloveka-i-narodov/statya-5#p100029) Африканской хартии...
58. <a id="p100464"></a>К ним относятся физические и психологические действия, совершенные в отношении потерпевших без их согласия или в условиях принуждения, такие как... торговля людьми в целях сексуальной эксплуатации, принуждение к проституции, сексуальное рабство, сексуальная эксплуатация... Данные действия могут совершаться открыто или в частном порядке и предусматривать применение силы или принуждения, вызванного страхом насилия, подавления, лишения свободы, психологического угнетения или злоупотребления властью".
194. <a id="p100465"></a>Статья 4 Протокола к Африканской [хартии](https://bukva.ai/docs/afrikanskaya-hartiya-prav-cheloveka-i-narodov/statya-1) о правах человека и народов "О правах женщин в Африке" требует, чтобы государства предотвращали и осуждали торговлю женщинами, преследовали лиц, занимающихся такой торговлей, и предоставляли защиту женщинам, в наибольшей степени подверженных риску.





##### <a id="p100467"></a>A. Первичное законодательство


195. <a id="p100468"></a>[Пункт 1 статьи 83](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-funktsionirovanii-evropeyskogo-soyuza/statya-83#p100566) Договора о функционировании Европейского союза, inter alia, гласит:
<a id="p100469"></a>"[1](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-funktsionirovanii-evropeyskogo-soyuza/statya-83#p100566). Европейский парламент и Совет ЕС посредством директив, принятых в соответствии с обычной законодательной процедурой, могут устанавливать минимальные правила относительно определения уголовных преступлений и наказаний в области особо тяжких преступлений трансграничной направленности, вытекающие из характера или последствий таких преступлений либо из особой необходимости борьбы с ними на общей основе.
<a id="p100470"></a>К указанным преступлениям относятся... торговля людьми и сексуальная эксплуатация женщин и детей...".
196. <a id="p100471"></a>Кроме того, [пункт 1 статьи 79](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-funktsionirovanii-evropeyskogo-soyuza/statya-79#p100508) Договора о функционировании Европейского союза предусматривает разработку Европейским союзом общей иммиграционной политики, направленной на предотвращение нелегальной иммиграции и торговли людьми и усиленную борьбу с ними.
197. <a id="p100472"></a>[Статья 5](https://bukva.ai/docs/hartiya-2007s-30301/statya-5#p100051) Хартии Европейского союза об основных правах формулирована следующим образом:
<a id="p100473"></a>"[1](https://bukva.ai/docs/hartiya-2007s-30301/statya-5#p100053). Никто не может содержаться в рабстве или в подневольном состоянии.
<a id="p100474"></a>[2](https://bukva.ai/docs/hartiya-2007s-30301/statya-5#p100054). Никто не может привлекаться к принудительному или обязательному труду.
<a id="p100475"></a>[3](https://bukva.ai/docs/hartiya-2007s-30301/statya-5#p100055). Торговля людьми запрещена".
198. <a id="p100476"></a>Согласно разъяснению к [Хартии](https://bukva.ai/docs/hartiya-2007s-30301/statya-1) Европейского союза об основных правах право, предусмотренное [пунктами 1](https://bukva.ai/docs/hartiya-2007s-30301/statya-5#p100053) и [2 статьи 5](https://bukva.ai/docs/hartiya-2007s-30301/statya-5#p100054) Хартии, соответствует [пунктам 1](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100031) и [2 статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100032) Конвенции и, следовательно, имеет такое же значение и объем, что и право [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1). Что касается [пункта 3 статьи 5](https://bukva.ai/docs/hartiya-2007s-30301/statya-5#p100055) Хартии Европейского союза об основных правах, в разъяснениях указано следующее:
<a id="p100477"></a>"[Пункт 3](https://bukva.ai/docs/hartiya-2007s-30301/statya-5#p100055) непосредственно следует из принципа защиты человеческого достоинства и учитывает последние тенденции в деятельности организованной преступности, такие как организация прибыльной незаконной иммиграции и сетей по сексуальной эксплуатации. В Приложении к Конвенции о Европоле торговля людьми в целях сексуальной эксплуатации определена следующим образом: "Под "торговлей людьми" понимается подчинение человека действительному и незаконному влиянию других лиц с помощью применения насилия или угроз, злоупотребления властью или путем интриг в целях эксплуатации проституции, форм сексуальной эксплуатации и физического насилия в отношении несовершеннолетних или торговли детьми, оставшимися без попечения родителей"... 19 июля 2002 г. Совет ЕС принял рамочное решение по борьбе с торговлей людьми (ОЖ N L 203, 1.8.2002, стр. 1). Статья 1 указанного решения подробно определяет преступления, касающиеся торговли людьми в целях трудовой или сексуальной эксплуатации, за которые государства - члены ЕС должны предусмотреть наказание в силу данного рамочного решения".


##### <a id="p100478"></a>B. Вторичное законодательство



###### 1. <a id="p100479"></a>Директива Европейского парламента и Совета ЕС от 5 апреля 2011 г. N 2011/36/ЕС о предупреждении и противодействии торговле людьми и о защите потерпевших (далее - Директива о борьбе с торговлей людьми)


199. <a id="p100480"></a>[Директива](https://bukva.ai/docs/direktiva-201136es/statya-1) о борьбе с торговлей людьми направлена на предупреждение торговли людьми, эффективное преследование правонарушителей и на защиту потерпевших. В связи с этим в [преамбуле](https://bukva.ai/docs/direktiva-201136es#p100008) к указанной директиве подчеркивается следующее:
<a id="p100481"></a>"[(1)](https://bukva.ai/docs/direktiva-201136es#p100020) Торговля людьми представляет собой тяжкое преступление, часто совершаемое организованными преступными группами, которое грубо нарушает основные права и прямо запрещена [Хартией](https://bukva.ai/docs/hartiya-2007s-30301/statya-1) Европейского союза об основных правах. Предотвращение и противодействие торговле людьми является приоритетом для Европейского союза и государств - членов ЕС...
<a id="p100482"></a>[(18)](https://bukva.ai/docs/direktiva-201136es#p100053) Потерпевшие от торговли людьми должны иметь возможность эффективно осуществлять свои права. В связи с этим им необходимо предоставить помощь и поддержку до, в ходе производства по уголовному делу и в течение соответствующего периода времени после него. Государства - члены ЕС должны предоставить ресурсы, необходимые для обеспечения помощи, поддержки и защиты потерпевших".
200. <a id="p100483"></a>Что касается определения торговли людьми, [статья 2](https://bukva.ai/docs/direktiva-201136es/statya-2#p100080) указанной директивы в соответствующих частях гласит:
<a id="p100484"></a>"[1](https://bukva.ai/docs/direktiva-201136es/statya-2#p100082). Государства - члены ЕС принимают необходимые меры, гарантирующие наказуемость следующих преднамеренных деяний:
- <a id="p100485"></a>осуществляемых в целях эксплуатации, вербовки, перевозки, передачи, укрывательства или получения людей, в том числе обмен или передача контроля над такими людьми, путем угрозы или применения силы или иных форм принуждения, похищения, мошенничества, обмана, злоупотребления властью или уязвимым положением, либо с помощью предоставления или получения оплаты или выгод для обеспечения согласия лица, контролирующего другое лицо...
<a id="p100486"></a>[2](https://bukva.ai/docs/direktiva-201136es/statya-2#p100084). Под уязвимым положением понимается ситуация, в которой потерпевший не имеет реальных или приемлемых альтернатив, кроме как подчиниться совершаемому в отношении него злоупотреблению.
<a id="p100487"></a>[3](https://bukva.ai/docs/direktiva-201136es/statya-2#p100085). Эксплуатация включает в себя как минимум эксплуатацию проституции других лиц или иные формы сексуальной эксплуатации, принудительный труд или услуги, в том числе попрошайничество, рабство или обычаи, сходные с рабством, подневольное состояние, эксплуатацию в целях совершения преступной деятельности или извлечение органов.
<a id="p100488"></a>[4](https://bukva.ai/docs/direktiva-201136es/statya-2#p100086). Согласие потерпевшего от торговли людьми на запланированную или фактическую эксплуатацию не принимается во внимание, если было использовано любое из средств воздействия, указанных в [пункте 1](https://bukva.ai/docs/direktiva-201136es/statya-2#p100082)".
201. <a id="p100489"></a>[Статья 4](https://bukva.ai/docs/direktiva-201136es/statya-4#p100092) Директивы о борьбе с торговлей людьми в соответствующих частях предусматривает, что за совершение преступлений, перечисленных в [статье 2](https://bukva.ai/docs/direktiva-201136es/statya-2#p100080) указанной директивы, должна быть предусмотрена максимальная мера наказания, которая должна составлять не менее пяти или в некоторых случаях десяти лет лишения свободы.
202. <a id="p100490"></a>Что касается расследования и уголовного преследования за преступления в виде торговли людьми, [статья 9](https://bukva.ai/docs/direktiva-201136es/statya-9#p100127) Директивы о борьбе с торговлей людьми гласит:
<a id="p100491"></a>"[1](https://bukva.ai/docs/direktiva-201136es/statya-9#p100129). Государства - члены ЕС должны гарантировать независимость расследования или уголовного преследования за преступления, перечисленные в [статьях 2](https://bukva.ai/docs/direktiva-201136es/statya-2#p100080) и [3](https://bukva.ai/docs/direktiva-201136es/statya-3#p100089) настоящей Директивы, от заявления или обвинения, исходящего от потерпевшего, а также продолжение уголовного производства даже в тех случаях, когда потерпевший отзывает свое заявление".
203. <a id="p100492"></a>Кроме того, [статьи 11](https://bukva.ai/docs/direktiva-201136es/statya-11#p100145) и [12](https://bukva.ai/docs/direktiva-201136es/statya-12#p100157) Директивы о борьбе с торговлей людьми предусматривают различные меры помощи и поддержки потерпевшим от торговли людьми, а также их защиты при проведении уголовного расследования и производства по делу.
204. <a id="p100493"></a>[Статья 18](https://bukva.ai/docs/direktiva-201136es/statya-18#p100203) Директивы о борьбе с торговлей людьми требует, чтобы государства - члены ЕС поддерживали регулярное обучение должностных лиц, которые, по всей вероятности, смогут иметь контакт с потерпевшими или потенциальными потерпевшими от торговли людьми, чтобы они могли выявлять такие группы и работать с ними.
205. <a id="p100494"></a>В соответствии с требованиями [Директивы](https://bukva.ai/docs/direktiva-201136es/statya-1) о борьбе с торговлей людьми ([статья 20](https://bukva.ai/docs/direktiva-201136es/statya-20#p100212), [пункты 1](https://bukva.ai/docs/direktiva-201136es/statya-23#p100226) - [2 статьи 23](https://bukva.ai/docs/direktiva-201136es/statya-23#p100227)) после принятия указанной [директивы](https://bukva.ai/docs/direktiva-201136es/statya-1) Европейская комиссия направила Европейскому парламенту и Совету ЕС ряд докладов.
206. <a id="p100495"></a>В первом докладе о результатах, достигнутых в области борьбы с торговлей людьми, от 19 мая 2016 г. Европейская комиссия, inter alia, отметила следующее:
<a id="p100496"></a>"Увеличение количества расследований и судебных преследований является одним из ключевых приоритетов правовых и политических механизмов ЕС по борьбе с торговлей людьми. Однако это составляет и одну из ключевых проблем, о которых сообщали государства - члены ЕС. Фактически торговля людьми является преступлением, которое зачастую сложно и затратно выявлять и расследовать. Расследования в данной области требуют значительной доказательственной базы для вынесения обвинительного приговора. В частности, практикующие специалисты отмечают, что на потерпевших возложено чрезмерное бремя по сбору доказательств и их показаниям придается чрезмерное значение как до, так и в ходе производства по уголовному делу. При этом в соответствии с Директивой о борьбе с торговлей людьми следственные инструменты и подходы должны гарантировать, что на потерпевших, независимо от того, выступают ли они в качестве свидетелей или нет, не возлагается чрезмерное бремя в ходе процедур, которые могут причинить им вторичную травму...
<a id="p100497"></a>На основе предыдущих данных Евростата и последних сведений, переданных государствами - членами ЕС для подготовки настоящего доклада, количество судебных преследований и вынесений обвинительных приговоров остается крайне низким, особенно по сравнению с количеством выявленных потерпевших. Эта тенденция также была подтверждена в докладах ГРЕТА, где делается вывод о наличии существенного разрыва между количеством выявленных потерпевших от торговли людьми и количеством вынесенных обвинительных приговоров и приводится ряд факторов, способствующих данному разрыву, таких как чрезмерное использование показаний потерпевших, проблемы, связанные с надежностью свидетелей, которые со временем могут изменить свои показания, сложности, связанные с достаточностью доказательств, а также отсутствие специализации и предвзятое отношение следователей, прокуроров и судей...
<a id="p100498"></a>Один из основных факторов, на который ссылались государства - члены ЕС, [способствующий низкому числу судебных преследований], связан с высоким доказательственным порогом, применяемым судами государств - членов ЕС, что приводит к квалификации случаев торговли людьми как менее тяжких преступлений, например, в качестве пособничества или сводничества вместо торговли людьми в целях сексуальной эксплуатации либо нарушение трудового законодательства или мошенничество вместо торговли людьми в целях трудовой эксплуатации, что приводит к вынесению мягких обвинительных приговоров".
207. <a id="p100499"></a>Во втором докладе о результатах, достигнутых в области борьбы с торговлей людьми, от 3 декабря 2018 г. Европейская комиссия, inter alia, отметила:
<a id="p100500"></a>"Торговля людьми в целях сексуальной эксплуатации продолжает оставаться наиболее распространенной формой. В 2015 - 2016 годах были зарегистрированы 9 759 потерпевших от сексуальной эксплуатации, то есть более половины (56%) зарегистрированных потерпевших, подвергнутых зафиксированной форме эксплуатации, преимущественно женщины и девочки (95% от зарегистрированных потерпевших от сексуальной эксплуатации)...
<a id="p100501"></a>Сообщается, что масштабы внутренней торговли людьми на территории государств - членов ЕС увеличиваются.
<a id="p100502"></a>Государства - члены ЕС сообщают, что лица, занимающиеся торговлей людьми, постоянно меняют методы работы, используя меньше физической силы, но больше психологическое и эмоциональное насилие...
<a id="p100503"></a>Ввиду постоянно изменяющихся методов, которые используют лица, занимающиеся торговлей людьми, государства - члены ЕС должны обеспечить специализированную подготовку специалистов, которые, по всей вероятности, смогут иметь контакт с потерпевшими, адаптированную к роли новых информационных технологий и инициатив по предотвращению торговли людьми...
<a id="p100504"></a>Тем не менее торговля людьми остается преступлением, характеризующимся безнаказанностью преступников и лиц, которые эксплуатирует потерпевших. Выводы настоящего доклада не свидетельствуют о том, что торговля людьми сократилась. Кроме того, анализ данных показывает тенденцию выявления потерпевших от приоритетных форм эксплуатации, при этом некоторые категории потерпевших выходят на первый план, в то время как другим уделяется меньше внимания. Информация, полученная от государств - членов ЕС, свидетельствует о сохраняющихся сложностях и отсутствии прогресса в ключевых областях. Таким образом, государства - члены ЕС должны в приоритетном порядке принять все необходимые меры".


###### 2. <a id="p100505"></a>Директива Европейского парламента и Совета ЕС от 25 октября 2012 г. N 2012/29/ЕС об установлении минимальных стандартов в отношении прав, поддержки и защиты потерпевших от преступлений, а также о замене Рамочного решения N 2001/220/ПВД Совета ЕС (далее - Директива о правах потерпевших)


208. <a id="p100506"></a>[Директива](https://bukva.ai/docs/direktiva-201229es/statya-1) о правах потерпевших устанавливает минимальные стандарты в отношении прав, поддержки и защиты потерпевших от преступлений. Согласно [пункту 57](https://bukva.ai/docs/direktiva-201229es#p100093) Преамбулы указанной директивы должна существовать обоснованная презумпция, в соответствии с которой потерпевшие от торговли людьми в значении Директивы о борьбе с торговлей людьми получат пользу в результате применения специальных мер защиты.




209. <a id="p100508"></a>Резолюция Европейского парламента от 26 февраля 2014 г. "О сексуальной эксплуатации и проституции и ее влиянии на гендерное равенство" (2013/2103 (INI)) в соответствующих частях гласит:
<a id="p100509"></a>"B. Принимая во внимание, что проституция и принуждение к проституции являются формами рабства, несовместимыми с человеческим достоинством и основными правами человека,
<a id="p100510"></a>C. Принимая во внимание, что торговля людьми, особенно женщинами и детьми, в целях сексуальной и иной эксплуатации является одним из наиболее вопиющих нарушений прав человека и что масштабы торговли людьми увеличиваются во всем мире, что обусловлено ростом организованной преступности и ее прибыльностью...
1. <a id="p100511"></a>Признает, что проституция, принуждение к проституции и сексуальная эксплуатация характеризуются высокой гендерной проблематикой и представляют собой нарушения человеческого достоинства, что противоречит принципам прав человека, в том числе гендерному равенству, и, следовательно, противоречит принципам Хартии Европейского союза об основных правах, в том числе цели и принципу гендерного равенства...
10. <a id="p100512"></a>Признает, что проституция и принуждение к проституции могут оказывать влияние на насилие в отношении женщин в целом, так как изучение покупателей сексуальных услуг показывает, что мужчины, приобретающие сексуальные услуги, имеют неуважительное представление о женщинах...
11. <a id="p100513"></a>Подчеркивает, что лица, занимающиеся проституцией, особенно уязвимы в социальном, экономическом, физическом, психологическом, эмоциональном и семейном отношении и подвергаются большему риску насилия и причинения вреда, чем лица, занимающиеся иной деятельностью...
34. <a id="p100514"></a>Полагает, что отношение к проституции как к легальной "работе в сексуальной сфере", декриминализация секс-индустрии в целом и легализация сутенерства не решают проблему защиты уязвимых женщин и несовершеннолетних девушек от насилия и эксплуатации, но имеют противоположный эффект и подвергают их опасности более высокого уровня насилия, одновременно способствуя росту рынка проституции и, следовательно, увеличению числа женщин и несовершеннолетних девушек, страдающих от насилия".




210. <a id="p100516"></a>По имеющейся у Европейского Суда информации о законодательстве 39 государств - членов Совета Европы (в Албании, Армении, Австрии, Азербайджане, Боснии и Герцеговине, Чешской Республике, Дании, Эстонии, Финляндии, во Франции, в Грузии, Германии, Венгрии, Исландии, Ирландии, Латвии, Лихтенштейне, Литве, Люксембурге, на Мальте, в Республике Молдова, Черногории, Нидерландах, Северной Македонии, Норвегии, Польше, Португалии, Румынии, Российской Федерации, Сан-Марино, Сербии, Словакии, Словении, Испании, Швеции, Швейцарии, Турции, на Украине и в Соединенном Королевстве) в Европе существует всеобщее признание того, что торговля людьми в целях сексуальной эксплуатации является тяжким преступлением. Во всех упомянутых 39 государствах - членах Совета Европы установлена уголовная ответственность за торговлю людьми. Аналогичным образом во всех государствах - членах Совета Европы предусмотрена уголовная ответственность за принуждение другого лица к оказанию сексуальных услуг (принуждение к проституции).
211. <a id="p100517"></a>В большинстве опрошенных государств-членов Совета Европы установлена уголовная ответственность за причастность к оказанию другим лицом сексуальных услуг, даже в отсутствие принуждения лица, оказывающего такие услуги. Исключения составляют Германия, Нидерланды, Словения, Испания и Швейцария.
212. <a id="p100518"></a>В государствах - членах Совета Европы приняты разные подходы к выявлению наличия принуждения, и элементы состава принуждения в законодательстве этих стран отличаются. Угроза применения физического насилия является наиболее часто встречающимся признаком принуждения. К некоторым другим признакам относятся, например, шантаж, обман, мошенничество, ложные обещания, использование уязвимости потерпевшего, ограничение передвижения, похищение и злоупотребление властью.







213. <a id="p100521"></a>Власти Хорватии выдвинули предварительные возражения в отношении пределов рассмотрения дела в Европейском Суде и частично относительно приемлемости жалобы заявительницы для рассмотрения по существу.


##### <a id="p100522"></a>A. Пределы рассмотрения дела



###### 1. <a id="p100523"></a>Доводы сторон


<a id="p100524"></a>(a) Власти Хорватии
214. <a id="p100525"></a>Власти Хорватии отметили, что в своей жалобе в Европейский Суд в той части, в которой она была объявлена приемлемой для рассмотрения по существу, заявительница, интересы которой были представлены, ссылалась на [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) и [8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) Конвенции, но не на [статью 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции. Хотя власти Хорватии признали, что Европейский Суд может переквалифицировать жалобу по статье [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1), отличной от той, на которую ссылается заявитель, по их мнению, в настоящем деле такая возможность отсутствовала. Кроме того, власти Хорватии считали, что жалоба заявительницы касалась только результатов уголовного разбирательства. Она не затрагивала каких-либо иных процессуальных аспектов, поскольку доводы заявительницы в этом отношении были слишком общими и абстрактными.
<a id="p100526"></a>(b) Заявительница
215. <a id="p100527"></a>Заявительница подчеркнула, что Управление по правам человека присвоило ей статус потерпевшей от торговли людьми (см. выше [§ 85](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100145)) и она указала на этот факт в формуляре жалобы. Она также утверждала, что жаловалась в Европейский Суд на неисполнение властями Хорватии их процессуальных обязательств и на отсутствие надлежащего расследования по делу. По мнению заявительницы, ее жалобы, несомненно, затрагивали вопрос в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции и предоставляли Европейскому Суду возможность оценить, исполнили ли власти Хорватии свои процессуальные обязательства в соответствии с указанным положением [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1).


###### 2. <a id="p100528"></a>Мнение Большой Палаты Европейского Суда


216. <a id="p100529"></a>Прежде всего Европейский Суд напоминает, что "дело", переданное в Большую Палату Европейского Суда, обязательно охватывает все аспекты жалобы, ранее рассмотренной Палатой Европейского Суда в ее Постановлении. "Дело", переданное в Большую Палату Европейского Суда, представляет собой жалобу, как она была объявлена приемлемой для рассмотрения по существу, а также жалобы, которые не были объявлены неприемлемыми для рассмотрения по существу (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Навальный против Российской Федерации" (Navalnyy v. Russia) от 15 ноября 2018 г., жалоба N 29580/12 и четыре другие жалобы [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100531), [§ 58](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2958012#p100204), и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Илиас и Ахмед против Венгрии" (Ilias and Ahmed v. Hungary) от 21 ноября 2019 г., жалоба N 47287/15 [<2>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100532), § 177).

<a id="p100530"></a>

---

<a id="p100531"></a><1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2019. N 1 (примеч. редактора).
<a id="p100532"></a><2> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2020. N 1 (примеч. редактора).

217. <a id="p100533"></a>Кроме того, в целях [статьи 32](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-32#p100164) Конвенции пределы рассмотрения дела, "переданного" Европейскому Суду при осуществлении права подачи индивидуальной жалобы, определяются жалобой заявителя. Жалоба состоит из двух элементов: утверждений о фактах и правовых доводов (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Радомилья и другие против Хорватии" (Radomilja and Others v. Croatia) от 20 марта 2018 г., жалобы N 37685/10 и 22768/12 [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100535), [§ 126](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-531071/statya-114#p100370)).

<a id="p100534"></a>

---

<a id="p100535"></a><1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2018. N 2 (примеч. редактора).

218. <a id="p100536"></a>В силу принципа jura novit curia Европейский Суд не связан правовыми основаниями, указанными заявителем в соответствии с [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) и [Протоколами](https://bukva.ai/docs/protokol-16-se-sovet-evropy/statya-1) к ней, и может принимать решение о правовой квалификации фактов жалобы, рассматривая ее в соответствии со статьями или положениями [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1), отличными от тех, на которые ссылается заявитель (см., например, ibid., а также упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Навальный против Российской Федерации" (Navalnyy v. Russia), [§ 65](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2958012#p100218), и недавнее Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Молла Сали против Греции" (Molla Sali v. Greece) от 19 декабря 2018 г., жалоба N 20452/14 [<2>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100538), § 85).

<a id="p100537"></a>

---

<a id="p100538"></a><2> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2019. N 3 (примеч. редактора).

219. <a id="p100539"></a>Однако Европейский Суд не может основывать свое решение на фактах, которые не охватывались жалобой. При этом понимается, что, хотя Европейский Суд правомочен проверять обжалуемые по делу обстоятельства с учетом всей Конвенции или "рассматривать факты по-другому", он, тем не менее, ограничен фактами, представленными заявителями в свете внутригосударственного законодательства. Однако это не препятствует заявителю разъяснять или уточнять свои первоначальные доводы в ходе конвенционного разбирательства. Европейскому Суду необходимо принимать во внимание не только первоначально поданную жалобу, но и дополнительные документы, поданные для ее уточнения для устранения любых первоначальных упущений или неточностей. Аналогичным образом Европейский Суд может уточнять соответствующие факты ex officio (см. упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Радомилья и другие против Хорватии" (Radomilja and Others v. Croatia), [§§ 121](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-531071/statya-114#p100361) - [122](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-531071/statya-114#p100362) и [126](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-531071/statya-114#p100370)).
220. <a id="p100540"></a>В рассматриваемом деле в своей первоначальной жалобе в Европейский Суд заявительница отметила, что ей был присвоен статус потерпевшей от торговли людьми (см. выше [§ 215](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100527)) и что T.M. был подвергнут уголовному преследованию за ее эксплуатацию и принуждение к занятию проституцией. Заявительница также кратко описала ход производства по делу в судах Хорватии, которое завершилось оправданием T.M. в связи с тем, что внутригосударственными судами не был установлен факт принуждения ее к занятию проституцией. В свете указанных фактов, хотя и изложенных не вполне последовательно, заявительница затронула вопрос о процессуальных обязательствах государства, в частности, жалуясь на отсутствие наказания за насильственные действия, которым T.M. предположительно подверг ее. Она подчеркнула, что власти Хорватии несут ответственность за расследование преступных деяний, а впоследствии за проведение судебных разбирательств в отношении соответствующих лиц и в случае признания их виновными за их наказание согласно закону. По ее мнению, это означает, что государство должно создать эффективную систему уголовного правосудия. Заявительница также утверждала, что, если, по мнению судов Хорватии, T.M. не принуждал ее заниматься проституцией, то они должны были вынести ему обвинительный приговор как минимум за склонение к занятию проституцией согласно законодательству Хорватии. Заявительница также жаловалась на отсутствие надлежащей помощи ей как потерпевшей в ходе судебного разбирательства. Наконец, заявительница утверждала, что склонение к занятию проституцией как форма насилия по гендерному признаку не должно оставаться безнаказанным. Заявительница ссылалась на [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026), [6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-6#p100051), [8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) и [14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-14#p100087) Конвенции и на [статью 1](https://bukva.ai/docs/protokol-12-se-sovet-evropy/statya-1#p100050) Протокола N 12 к Конвенции.
221. <a id="p100541"></a>9 февраля 2015 г. уведомление о жалобах заявительницы в тех частях, в которых они были признаны относимыми и приемлемыми для рассмотрения по существу, было направлено властям Хорватии в соответствии со [статьями 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026), [4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) и [8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) Конвенции.
222. <a id="p100542"></a>В своих дальнейших доводах, представленных Палате Европейского Суда, заявительница указала на процессуальное обязательство властей в соответствии с [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1). Она также отметила, что ее утверждения о принуждении к проституции, сделанные в органах государственной власти Хорватии, были обоснованы. Кроме того, в ответ на доводы властей Хорватии она подробно описала нормативную правовую базу Хорватии и заявила, что она является недостаточной для решения проблемы торговли людьми. Кроме того, по ее мнению, соответствующие органы власти Хорватии не квалифицировали ее случай как торговлю людьми и ошибочно отнесли ее утверждения к нормам о принуждении к проституции. В частности, она считала, что T.M. должен был подвергнуться уголовному преследованию и осужден за торговлю людьми в соответствии со статьей 175 Уголовного кодекса Хорватии. В любом случае, по ее мнению, даже если он ошибочно подвергся уголовному преследованию за склонение к занятию проституцией с применением принуждения в соответствии с пунктом 3 статьи 195 Уголовного кодекса Хорватии (а не за торговлю людьми), после того, как суды Хорватии сочли элемент принуждения неустановленным, они должны были вынести обвинительный приговор по крайней мере в соответствии с пунктом 2 статьи 195 Уголовного кодекса Хорватии (склонение к занятию проституцией). Тот факт, что T.M. в итоге был оправдан, свидетельствует, по мнению заявительницы, об отсутствии эффективного применения уголовно-правовых механизмов в ее деле. Заявительница также настаивала на том, что ей не была предоставлена надлежащая помощь или возможность эффективного участия в производстве по делу в качестве потерпевшей от торговли людьми.
223. <a id="p100543"></a>На основании изложенных доводов Палата Европейского Суда объявила коммуницированные жалобы (в соответствии со [статьями 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026), [4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) и [8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) Конвенции) приемлемыми для рассмотрения по существу, но рассмотрела дело только в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции (см. § 36 и пункт 1 резолютивной части Постановления Палаты Европейского Суда, см. также ниже [§§ 244](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100579) - [249](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100584)).
224. <a id="p100544"></a>На основании вышеизложенного Европейский Суд считает, что у него нет оснований отказываться от юрисдикции в отношении жалоб, признанных Палатой Европейского Суда приемлемыми для рассмотрения по существу. Заявительница прямо и подробно ссылалась на [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) и [8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) Конвенции. Ее жалобы (см. выше [§§ 220](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100540) и [222](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100542)), несомненно, затрагивали вопрос, в отношении которого Европейский Суд в силу принципа jura novit curia и с учетом своей прецедентной практики (см. выше [§ 218](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100536), а также Постановление Европейского Суда по делу "V.T. против Франции" (V.T. v. France) от 11 сентября 2007 г., жалоба N 37194/02, § 35, Постановление Европейского Суда по делу "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia), жалоба N 25965/04 [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100546), [§§ 272](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101363) - [282](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101373), ECHR 2010 (извлечения), и Постановление Европейского Суда по делу "L.E. против Греции" (L.E. v. Greece) от 21 января 2016 г., жалоба N 71545/12, § 58) мог бы попытаться определить, попадает ли он под действие [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции. Это, конечно, не затрагивает обсуждение фактической применимости и объема защиты, гарантированной указанным положением [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1).

<a id="p100545"></a>

---

<a id="p100546"></a><1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2010. N 5 (примеч. редактора).

225. <a id="p100547"></a>Кроме того, Европейский Суд не убежден доводом властей Хорватии о том, что жалоба заявительницы касалась только результатов судебного разбирательства. Принимая во внимание дело в целом, Европейский Суд считает, что фактические элементы первоначальной жалобы заявительницы и их дальнейшее уточнение в последующих доводах заявительницы (см. выше [§§ 220](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100540) и [222](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100542)) являются достаточно обширными, чтобы охватить различные аспекты процессуального обязательства властей Хорватии по эффективному применению соответствующих уголовно-правовых механизмов.
226. <a id="p100548"></a>Действительно, в соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда безнаказанность может быть вызвана различными причинами. В частности, в той степени, в которой это имеет отношение к настоящему делу, она может стать результатом неспособности соответствующих органов прокуратуры и уголовных судов эффективно выяснять и устранять все (зачастую неочевидные) элементы поведения, противоречащего [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Човдури и другие против Греции" (Chowdury and Others v. Greece) от 30 марта 2017 г., жалоба N 21884/15, §§ 117 - 127).
227. <a id="p100549"></a>Кроме того, можно сослаться на прецедентную практику Европейского Суда, которая свидетельствует о том, что он готов принимать во внимание любые конкретные недостатки в проведении расследования, которые он считает значимыми, в контексте общей оценки процессуальной жалобы заявителя на неэффективное применение уголовно-правовых механизмов (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "C.N. против Соединенного Королевства" (C.N. v. United Kingdom) от 13 ноября 2012 г., жалоба N 4239/08, §§ 47 - 52 и 80, в котором Европейский Суд установил нарушение в связи с тем, что власти государства-ответчика не допросили одного из основных свидетелей по делу, хотя заявительница не поднимала данный вопрос в своих доводах в Европейском Суде; см. также Постановление Европейского Суда по делу "M. и другие против Италии и Болгарии" (M. and Others v. Italy and Bulgaria) от 31 июля 2012 г., жалоба N 40020/03, §§ 86 и 104, в котором Европейский Суд указал некоторых свидетелей, которых властям государств-ответчиков было необходимо допросить, чтобы исполнить свои процессуальные обязательства в соответствии с [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1)).
228. <a id="p100550"></a>С учетом вышеизложенного, и насколько доводы заявительницы касаются недостатков в применении соответствующих уголовно-правовых механизмов, что в результате предположительно привело к безнаказанности, Европейский Суд считает такие требования достаточно широкими, чтобы он мог рассмотреть в целом и на основании конкретных аспектов дела, которые он сочтет значимыми, вопрос о том, имело ли место нарушение процессуальных обязательств властей государства-ответчика в соответствии с [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1).
229. <a id="p100551"></a>Таким образом, Европейский Суд отклоняет возражение властей Хорватии относительно пределов рассмотрения дела. Он считает, что "пределы рассмотрения" переданного ему дела в отношении его правовой характеристики поднимают правовые вопросы в соответствии со [статьями 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026), [4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) и [8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) Конвенции. Что касается фактических пределов рассмотрения дела, Европейский Суд отмечает, что жалоба заявительницы затрагивает вопросы о предполагаемой безнаказанности за торговлю людьми, принудительную или альтернативно добровольную проституцию, вследствие недостатков в применении соответствующих уголовно-правовых механизмов. Таким образом, жалоба по сути имеет процессуальный характер. Этот вывод, как уже подчеркивалось выше, не затрагивает дальнейшую оценку и заключение относительно фактической применимости и объема защиты, гарантированной [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1), в отношении действий, на которые жалуется заявительница.


##### <a id="p100552"></a>B. Предварительные возражения в связи с приемлемостью жалобы



###### 1. <a id="p100553"></a>Доводы сторон


<a id="p100554"></a>(a) Власти Хорватии
230. <a id="p100555"></a>Власти Хорватии утверждали, что жалоба заявительницы неприемлема для рассмотрения по существу в соответствии со [статьей 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-35#p100174) Конвенции. Они считали, что [статья 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции неприменима в настоящем деле и что жалоба заявительницы должна быть объявлена неприемлемой для рассмотрения по существу, поскольку она касается вопроса о результате производства, в отношении которого полномочия Европейского Суда по проведению проверки были ограничены.
231. <a id="p100556"></a>Что касается применимости [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, власти Хорватии не оспаривали, что указанное положение применяется к различным формам торговли людьми. Вместе с тем Европейский Суд, по их мнению, должен занять четкую позицию по вопросу торговли людьми, определив значение данного понятия и материально-правовую сферу применения [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции в этом отношении. В любом случае власти Хорватии полагали, что в настоящем деле не имела место торговля людьми, поскольку элемент "средств" торговли людьми, как это предусмотрено в международном определении данного явления, отсутствует. В частности, власти Хорватии считали, что заявительница не подвергалась какой-либо угрозе, применению насилия или иным формам принуждения.
232. <a id="p100557"></a>В этом отношении власти Хорватии ссылались на факты, установленные судами Хорватии, которые, по их мнению, имели значение для определения применимости [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции. Кроме того, власти Хорватии утверждали, что отсутствовали некоторые другие элементы торговли людьми. В частности, они указали, что T.M. не изымал документы у заявительницы, не лишал ее свободы, что у нее были мобильный телефон и возможность связаться с другими лицами, что у нее был доход, поскольку она делилась своим заработком с T.M., и что она добровольно решила заняться проституцией, чтобы заработать деньги. Власти Хорватии также считали, что тот факт, что заявительница была признана потерпевшей от торговли людьми соответствующими органами Хорватии, никоим образом не может быть истолкован как означающий, что она стала жертвой торговли людьми в значении уголовного права.
233. <a id="p100558"></a>Власти Хорватии также полагали, что ситуация, когда одно лицо извлекает выгоду из проституции другого лица без какого-либо применения силы или принуждения, не может относиться к сфере действия [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, поскольку в этом случае сфера действия [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции выйдет за рамки международного определения торговли людьми. Такой подход привел бы к неопределенности в отношении применения [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, а также противоречил бы духу указанного положения [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) и предшествующей прецедентной практике Европейского Суда по данному вопросу (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "V.T. против Франции" (V.T. v. France)). Кроме того, это будет означать, что все формы проституции запрещены в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции. Подобная позиция может вызвать вопросы ввиду практики тех государств, которые не предусматривают уголовную ответственность за проституцию, и может ослабить права потерпевших, которые также пользуются защитой, предоставленной [статьями 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) и [8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) Конвенции. В целом, по мнению властей Хорватии, в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции не может возникать каких-либо вопросов в связи с тем, что T.M. не был осужден за склонение к занятию проституцией.
<a id="p100559"></a>(b) Заявительница
234. <a id="p100560"></a>Заявительница подчеркивала, что утверждения, которые она сделала в органах, осуществляющих уголовное преследование (полиция и прокуратура), а затем в уголовном суде, несомненно, свидетельствовали о том, что она стала потерпевшей от торговли людьми и что она подняла вопрос в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции. В связи с этим заявительница также отметила, что на внутригосударственном уровне она была признана потерпевшей от торговли людьми. Данный вывод не имел и не должен был иметь только административный характер, но и иметь значение в сфере уголовного права.
235. <a id="p100561"></a>Заявительница также считала важным тот факт, что в своих доводах, представленных в Палате Европейского Суда, власти Хорватии утверждали, что признание ее статуса потерпевшей от торговли людьми на внутригосударственном уровне в совокупности с мерами помощи и поддержки было равносильно утрате статуса жертвы в соответствии со [статьей 34](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-34#p100171) Конвенции (см. § 41 Постановления Палаты Европейского Суда). Таким образом, заявительница сочла неубедительными доводы властей Хорватии в Большой Палате Европейского Суда, в которых они существенно изменили свое мнение относительно важности признания ее статуса потерпевшей от торговли людьми.
236. <a id="p100562"></a>По мнению заявительницы, процессуальное реагирование органов, осуществляющих уголовное преследование, включая суды, на ее утверждения было ненадлежащим и противоречило требованиям [статей 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026), [4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) и [8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) Конвенции. В частности, из-за недостаточного внимания к данному вопросу власти Хорватии не смогли надлежащим образом рассмотреть ее утверждения о торговле людьми и, следовательно, не смогли эффективно исполнить свои процессуальные обязательства в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции.


###### 2. <a id="p100563"></a>Мнение Большой Палаты Европейского Суда


237. <a id="p100564"></a>В случае необходимости ничто не препятствует Большой Палате Европейского Суда рассмотреть вопрос о приемлемости жалобы для рассмотрения по существу с точки зрения [пункта 4 статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-35#p100181) Конвенции, поскольку указанное положение позволяет Европейскому Суду отклонять жалобы, которые он считает неприемлемыми, "на любой стадии разбирательства". Таким образом, даже на стадии рассмотрения дела по существу при соблюдении условий, предусмотренных [правилом 55](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda-espch-evropeyskiy-sud-po#p100555) Регламента Европейского Суда, он может пересмотреть решение об объявлении жалобы приемлемой для рассмотрения по существу, если придет к выводу, что ее нужно было объявить неприемлемой по одному из оснований, перечисленных в первых трех пунктах [статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-35#p100174) Конвенции (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Муршич против Хорватии" ( Muršiæ v. Croatia) от 20 октября 2016 г., жалоба N 7334/13 [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100566), § 69).

<a id="p100565"></a>

---

<a id="p100566"></a><1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека.

238. <a id="p100567"></a>Европейский Суд в настоящем деле отмечает, что власти Хорватии по сути выдвинули два предварительных возражения относительно приемлемости жалоб заявительницы для рассмотрения по существу. Первое возражение касается применимости гарантий, предусмотренных [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции. Европейский Суд считает целесообразным рассмотреть его после оценки объема защиты в соответствии с данным положением и на основе тщательной оценки конкретных обстоятельств настоящего дела. Таким образом, Европейский Суд объединяет рассмотрение указанного возражения с рассмотрением дела по существу.
239. <a id="p100568"></a>Второй аспект возражений властей Хорватии можно истолковать как предложение Европейскому Суду объявить жалобы заявительницы неприемлемыми для рассмотрения по существу как явно необоснованные, поскольку, по мнению властей Хорватии, они просто касаются неудовлетворенности результатами судебного разбирательства (см. выше [§ 230](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100555)). Однако, по мнению Европейского Суда, жалобы заявительницы затрагивают сложные вопросы, связанные, в частности, с толкованием [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, и не могут считаться явно необоснованными. Соответственно, Европейский Суд считает второй аспект возражения властей Хорватии необоснованным, поэтому указанное возражение должно быть отклонено (см. для сравнения Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Зубац против Хорватии" (Zubac v. Croatia) от 5 апреля 2018 г., жалоба N 40160/12 [<2>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100570), [§§ 52](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4016012/statya-44#p100226) - [55](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4016012/statya-44#p100231)).

<a id="p100569"></a>

---

<a id="p100570"></a><2> См.: там же. Специальный выпуск. 2018. N 4 (примеч. редактора).




240. <a id="p100572"></a>Заявительница утверждала, что власти Хорватии не смогли эффективно применить соответствующие уголовно-правовые механизмы в отношении ее утверждений о торговле людьми, принудительной или альтернативно добровольной проституции в нарушение их обязательств по [статьям 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026), [4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) и [8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) Конвенции.
241. <a id="p100573"></a>Принимая во внимание свою прецедентную практику и характер жалобы заявительницы, Европейский Суд считает, что вопросы, поднятые в настоящем деле, следует рассматривать с точки зрения [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции. Аналогичные вопросы действительно могут возникнуть в соответствии со [статьей 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции (см. упомянутые выше Постановления Европейского Суда по делам "V.T. против Франции" (V.T. v. France), § 26, "M. и другие против Италии и Болгарии" (M. and Others v. Italy and Bulgaria), § 106) и потенциально также в соответствии со [статьей 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "V.C. против Италии" (V.C. v. Italy) от 1 февраля 2018 г., жалоба N 54227/14, §§ 84 - 85). Однако Европейский Суд отмечает, что в своей прецедентной практике он проявлял стремление применять [статью 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции к вопросам, связанным с торговлей людьми (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia), [§§ 252](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101331) и [336](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101463), Постановление Европейского Суда по делу "C.N. и V. против Франции" (C.N. and V. v. France) от 11 октября 2012 г., жалоба N 67724/09, § 55, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "C.N. против Соединенного Королевства" (C.N. v. United Kingdom), § 84, и Постановление Европейского Суда по делу "J. и другие против Австрии" (J. and Others v. Austria) от 17 января 2017 г., жалоба N 58216/12, § 123).
242. <a id="p100574"></a>По мнению Европейского Суда, подобный подход позволяет ему рассматривать возможные вопросы жестокого обращения (в соответствии со [статьей 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции) и посягательства на физическую и психологическую неприкосновенность заявительницы (в соответствии со [статьей 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) Конвенции) в их общем контексте, а именно в контексте торговли людьми и сексуальной эксплуатации. Действительно, утверждения о жестоком обращении и насилии неразрывно связаны с торговлей людьми и эксплуатацией, если они являются предполагаемой целью применения жестокого обращения или насилия (см. в целом упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia), [§ 252](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101331), а также упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "C.N. и V. против Франции" (C.N. and V. v. France), § 55). Следовательно, утверждения заявительницы (см. выше [§ 240](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100572)) должны быть проанализированы в свете [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции.
243. <a id="p100575"></a>Поскольку в компетенцию Европейского Суда входит правовая квалификация обстоятельств дела (см., например, упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Молла Сали против Греции" (Molla Sali v. Greece), § 85), Европейский Суд рассмотрит настоящее дело в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, которая в соответствующих частях гласит:
<a id="p100576"></a>"1. Никто не должен содержаться в рабстве или подневольном состоянии.
2. <a id="p100577"></a>Никто не должен привлекаться к принудительному или обязательному труду...".


##### <a id="p100578"></a>A. Постановление Палаты Европейского Суда


244. <a id="p100579"></a>Палата Европейского Суда отметила, что в органах государственной власти Хорватии заявительница утверждала, что T.M. психологически и физически принуждал ее к участию в организованной им проституции. Это привело к тому, что органы государственной власти Хорватии присвоили ей статус потерпевшей от торговли людьми. Кроме того, суды Хорватии признали бесспорным тот факт, что T.M. дал заявительнице мобильный телефон, чтобы клиенты связывались с ней для оказания сексуальных услуг, а также что T.M. возил заявительницу к клиентам или что она оказывала сексуальные услуги в квартире, которую она снимала вместе с ним.
245. <a id="p100580"></a>При таких обстоятельствах Палата Европейского Суда не сочла необходимым устанавливать, являлось ли обращение, на которое жаловалась заявительница, рабством, подневольным состоянием либо принудительным или обязательным трудом. Вместо этого Палата Европейского Суда пришла к выводу о том, что торговля людьми, а также эксплуатация проституции по смыслу [пункта "a" статьи 3](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-3#p100026) Палермского протокола, [пункта "a" статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-4#p100362) Конвенции о противодействии торговле людьми, [статьи 1](https://bukva.ai/docs/rezolyutsiya-317iv/statya-1#p100019) Конвенции 1949 года и КЛДЖ попадали в сферу действия [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции.
246. <a id="p100581"></a>Таким образом, Палата Европейского Суда решила оценить настоящее дело в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции. В этой связи она также отметила, что те факты, что заявительница фактически являлась гражданкой государства-ответчика и что отсутствовал международный элемент, не имели значения, поскольку [статья 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-2#p100353) Конвенции о противодействии торговле людьми охватывала "все формы торговли людьми, будь то на национальном или транснациональном уровне", а [Конвенция](https://bukva.ai/docs/rezolyutsiya-317iv/statya-1#p100008) 1949 года касалась эксплуатации проституции в целом.
247. <a id="p100582"></a>Ссылаясь, в частности, на общие принципы, разработанные им в упомянутом выше Постановлении Европейского Суда по делу "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia) ([§§ 272](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101363) - [289](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101381)), Палата Европейского Суда решила, что жалобы заявительницы имели три аспекта, и оценила их отдельно. Первый аспект заключался в том, существовала ли на внутригосударственном уровне соответствующая нормативная правовая база, второй аспект касался того, были ли оказаны заявительнице необходимые помощь и поддержка, чтобы уменьшить страх и давление, которые она испытывала при даче показаний против T.M., а третий аспект состоял в том, исполнили ли власти Хорватии свои процессуальные обязательства в конкретном деле заявительницы, применяя указанную нормативную правовую базу.
248. <a id="p100583"></a>Что касается первого аспекта жалобы, Палата Европейского Суда удостоверилась в том, что на момент совершения предполагаемого преступления и уголовного преследования в Хорватии существовала надлежащая нормативная правовая база, касающаяся торговли людьми, принудительной проституции и эксплуатации проституции. В отношении второго аспекта жалобы Палата Европейского Суда пришла к выводу, что заявительнице были оказаны надлежащая поддержка и помощь.
249. <a id="p100584"></a>Что касается третьего аспекта жалобы, Палата Европейского Суда постановила, что отсутствовали какие-либо признаки того, что власти Хорватии предприняли серьезную попытку тщательно расследовать все обстоятельства, имеющие значение для оценки того, принуждал ли T.M. заявительницу заниматься проституцией. Кроме того, Палата Европейского Суда сочла, что при оценке показаний заявительницы суды Хорватии не приняли во внимание возможное влияние психологической травмы на способность заявительницы последовательно и четко излагать обстоятельства ее сексуальной эксплуатации. При таких обстоятельствах Палата Европейского Суда решила, что соответствующие органы государственной власти не исполнили свои процессуальные обязательства, и, следовательно, установила нарушение [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции.


##### <a id="p100585"></a>B. Доводы сторон



###### 1. <a id="p100586"></a>Заявительница


250. <a id="p100587"></a>Заявительница утверждала, что органы прокуратуры ошибочно охарактеризовали ее утверждения, из которых, несомненно, следовало, что она была потерпевшей от торговли людьми, как вопрос о принуждении к проституции. Ссылаясь на различные доклады о результатах мониторинга в отношении Хорватии, заявительница отмечала, что имеет место общая проблема, связанная с действиями органов государственной власти Хорватии, которые склонны квалифицировать обвинения в торговле людьми как склонение к занятию проституцией, в результате чего многие случаи торговли людьми остаются безнаказанными.
251. <a id="p100588"></a>Заявительница также указывала, что при подаче жалобы в органы государственной власти Хорватии она представила все относящиеся к делу сведения и назвала свидетелей, которые могли бы предоставить дополнительную информацию по ее утверждениям. По словам заявительницы, когда она подала жалобу, органы прокуратуры сообщили ей, что она сделала все возможное и что они приступили к расследованию. Однако в результате из пяти возможных свидетелей событий органы прокуратуры допросили только одного.
252. <a id="p100589"></a>В связи с этим заявительница также подчеркивала, что на момент событий она не доверяла системе и решила сообщить о событиях в полицию, потому что T.M. угрожал ее семье. Более того, в период проведения производства по уголовному делу она очень боялась T.M., который угрожал ей после того, как она сбежала от него. При таких обстоятельствах она решила рассказать свою историю компетентному суду только тогда, когда неправительственная организация "Центр "Роза" начала оказывать ей правовую помощь. Однако, по словам заявительницы, эта правовая помощь не являлась частью государственной правовой помощи, а была предоставлена неправительственной организацией по просьбе матери заявительницы.
253. <a id="p100590"></a>При сложившихся обстоятельствах нельзя сказать, что заявительница оставалась пассивной в ходе судебного разбирательства, поскольку она трижды давала показания, сообщила подробную информацию о событиях и назвала всех возможных свидетелей. Таким образом, по ее мнению, от нее как от потерпевшей от торговли людьми нельзя было ожидать большего. В частности, было бы неразумно ожидать, что она займет место государственного прокурора, который ex officio обязан эффективно проводить соответствующее расследование по уголовному делу.
254. <a id="p100591"></a>Заявительница также утверждала, что Государственная прокуратура и уголовный суд не обеспечили, каждый в пределах своей компетенции и, при необходимости, в сотрудничестве друг с другом, принятия соответствующих мер, чтобы преступление против нее не осталось безнаказанным. По ее мнению, они должны были переквалифицировать обвинения против T.M., чтобы он был наказан хотя бы по основному составу склонения к занятию проституцией. Однако Государственная прокуратура и уголовный суд оставались пассивными, перекладывая ответственность друг на друга. Кроме того, суды Хорватии продемонстрировали недостаточную внимательность к эмоциональной травме, которой подвергаются потерпевшие от торговли людьми, и к ее влиянию на их способность сообщать все подробности дела. В конечном счете это привело к тому, что органы государственной власти оставили ее как потерпевшую от торговли людьми без защиты от действий T.M. Это открывало возможности для будущего насилия в отношении нее со стороны T.M., учитывая, что он, как следовало из показаний M.I., был одержим ею (заявительницей).
255. <a id="p100592"></a>В целом, ссылаясь также на свои доводы, представленные в ходе судебного разбирательства в Палате Европейского Суда, заявительница полагала, что внутригосударственные уголовно-правовые механизмы, которые были применены в настоящем деле, имели такие недостатки, что представляли собой нарушение позитивных обязательств государства по [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции.


###### 2. <a id="p100593"></a>Власти Хорватии


256. <a id="p100594"></a>Власти Хорватии утверждали, что нормативная правовая база Хорватии, касающаяся проблемы торговли людьми или иной связанной с этим деятельности, не содержала недостатков. В связи с этим власти Хорватии подчеркивали, что органы государственной власти непрерывно прилагают усилия для совершенствования административных и рабочих методов, направленных на усиление борьбы с торговлей людьми. На данный момент в общей сложности 117 судей и прокуроров прошли обучение по вопросам торговли людьми, специализированные курсы, посвященные этому вопросу, также вошли в программу обучения для сотрудников полиции. В частности, что касается лиц, участвовавших в настоящем деле, прокурор, который первым допрашивал T.M. (см. выше [§ 23](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100068)), участвовал в двух однодневных тренингах по торговле людьми в феврале 2005 года и ноябре 2009 года. Судья первой инстанции участвовал в двух однодневных тренингах по данному вопросу в сентябре 2003 года и феврале 2005 года, в то время как один из судей, заседавших в апелляционном суде, в ноябре 2013 года проводил однодневный тренинг. Кроме того, власти Хорватии утверждали, что в последние годы количество выявленных потерпевших от торговли людьми увеличилось, как и количество лиц, осужденных за торговлю людьми.
257. <a id="p100595"></a>Власти Хорватии также отмечали, ссылаясь на выводы Палаты Европейского Суда (см. выше [§ 248](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100583)), что заявительнице была предоставлена вся необходимая защита, поддержка и помощь в полном соответствии с рекомендациями ГРЕТА в этом отношении. Кроме того, власти Хорватии указывали, что заявительница не жаловалась в органы государственной власти Хорватии по этому поводу.
258. <a id="p100596"></a>Что касается соблюдения властями Хорватии своих процессуальных обязательств, они полагали, что внутригосударственные органы власти тщательно расследовали дело на основании утверждений заявительницы путем сбора всех относящихся к делу доказательств. В связи с этим власти Хорватии отмечали, что интересы заявительницы были представлены на протяжении всего производства по делу и что она не предлагала органам государственной власти собрать какие-либо доказательства и не подавала жалоб в этом отношении.
259. <a id="p100597"></a>Кроме того, по мнению властей Хорватии, суды страны приняли свое решение на основе установленных фактов, и их выводы нельзя считать произвольными. В частности, даже если предположить, что ненасильственная эксплуатация проституции попадает в сферу действия [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, суды Хорватии не могут подвергаться критике за то, что они не переквалифицировали обвинительное заключение государственного прокурора из принудительной эксплуатации проституции в указанную форму, поскольку это повлекло бы неоправданное вмешательство в характер и основания обвинений против обвиняемого.


###### 3. <a id="p100598"></a>Третьи стороны


<a id="p100599"></a>(a) Группа экспертов Совета Европы по борьбе с торговлей людьми (ГРЕТА)
260. <a id="p100600"></a>ГРЕТА подчеркивала, что одна из основополагающих целей [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1) о противодействии торговле людьми состоит в обеспечении эффективного расследования и уголовного преследования за преступления, связанные с торговлей людьми. Однако, как свидетельствует проведенный ГРЕТА мониторинг стран, имеет место значительное несоответствие между количеством выявленных потерпевших от торговли людьми, с одной стороны, и количеством судебных преследований и вынесенных обвинительных приговоров, с другой. Установленные для этого причины были многочисленны и включали в себя, в частности, чрезмерное использование показаний потерпевших, проблемы, связанные с надежностью свидетелей, которые со временем могут изменить свои показания, или трудности, связанные с достаточностью доказательств. В связи с этим ГРЕТА отметила, что потерпевшие иногда боятся давать показания или делают это неохотно из-за угрозы мести со стороны преступников или отсутствия доверия к эффективности системы уголовного правосудия.
261. <a id="p100601"></a>В то же время в некоторых случаях торговли людьми, как показали исследования на местах, единственными доказательствами, имеющимися у суда, были показания потерпевшего и их отрицание подсудимым. В таких случаях суды должны были принять решение о том, являлись ли показания потерпевшего достаточными для осуждения подсудимого, даже если подсудимый отрицал заявления потерпевшего, и складывалась ситуация "показания против показаний". ГРЕТА указывала, что неспособность стороны обвинения подтвердить показания потерпевших другими доказательствами, такими как свидетельские показания клиентов, которых обслуживали потерпевшие, соседей, которые могли бы сообщить сведения о ситуации потерпевшего, членов НПО, которые могли бы свидетельствовать о психологическом состоянии потерпевшего, а также экспертные заключения или финансовые расследования, может привести к оправданию подсудимого.
262. <a id="p100602"></a>Одна из важнейших причин такого результата состояла в отсутствии подготовки и специализации следователей, прокуроров, судей и адвокатов по вопросам торговли людьми, что могло приводить к наличию у них предвзятого отношения к потерпевшим от торговли людьми и безразличия к проблемам, с которыми они сталкивались. Так, ГРЕТА неоднократно подчеркивала необходимость совершенствования подготовки и специализации лиц, занимающихся делами о торговле людьми.
263. <a id="p100603"></a>Вышеизложенное относилось и к Хорватии. В рамках мониторинга Хорватии ГРЕТА отметила, что уголовное преследование за совершение преступлений, связанных с торговлей людьми, было редким случаем, что потерпевшие не были должным образом проинформированы о своих правах и не получали надлежащей помощи в их реализации и что потерпевшие неохотно сотрудничали с органами уголовного правосудия. Кроме того, выводы ГРЕТА свидетельствуют о том, что судьи, как сообщается, были недостаточно осведомлены об особой уязвимости потерпевших от торговли людьми. ГРЕТА также были известны примеры, когда уголовное преследование осуществлялось за другие преступления, в частности, за склонение к занятию проституцией, вместо торговли людьми, а виновным были назначены более мягкие наказания, а также примеры, когда к ситуации потерпевших от сексуальной эксплуатации, выступавших в качестве свидетелей, не было проявлено надлежащей внимательности. В связи с этим ГРЕТА, в частности, неоднократно настаивала на повышении уровня обучения судей и прокуроров законодательству, касающемуся торговли людьми.
264. <a id="p100604"></a>ГРЕТА также подчеркивала, что одна из мер по борьбе с торговлей людьми предусматривала необходимость обеспечения защиты потерпевших и свидетелей торговли людьми, как указано в [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1) о противодействии торговле людьми. Соответственно, ГРЕТА дала властям Хорватии рекомендации в этом отношении.
265. <a id="p100605"></a>Наконец, ГРЕТА подробно остановилась на проблеме "злоупотребления уязвимым положением" как одного из "средств" торговли людьми. ГРЕТА отметила, что установление наличия уязвимости потерпевшего имеет важное значение для многих аспектов дел о торговле людьми, поскольку уязвимость может быть решающим признаком при выявлении потерпевших, а точная оценка уязвимости может помочь в обеспечении надлежащей поддержки и защиты потерпевших, выступающих в качестве свидетелей. В ходе производства по уголовному делу необходимо устанавливать посредством достоверных доказательств как наличие уязвимости, так и злоупотребление этим уязвимым положением. В данном контексте ГРЕТА также сослалась на исследование УНП ООН, согласно которому одного лишь наличия уязвимости может быть достаточно для того, чтобы считать установленным элемент "средств" преступления и тем самым содействовать поддержанию обвинения. Таким образом, в рамках внутригосударственных процедур оценки ГРЕТА настаивала на том, чтобы "злоупотребление уязвимым положением" получило надлежащее внимание. В целом ГРЕТА отмечала, что доказательства злоупотребления уязвимым положением могут быть менее явными, чем доказательства других средств, используемых для совершения преступления в виде торговли людьми, например, применение силы. В связи с этим важно привлекать специалистов, в частности, психологов, социальных работников или представителей НПО, работающих с потерпевшими от торговли людьми, на этапе расследования, чтобы обеспечить эффективные и надлежащие сбор и представление доказательств в ходе судебного разбирательства.
<a id="p100606"></a>(b) Юридическая клиника по вопросам международного права прав человека (юридический факультет г. Экс-ан-Прованс)
266. <a id="p100607"></a>Вступившая в дело третья сторона отмечала, что принуждение к проституции можно рассматривать как форму принудительного труда и что сила или принуждение в данном контексте могут быть различными, например, иметь психологический, физический или финансовый характер. В таких случаях, если применялись сила или принуждение, согласие потерпевшего было исключено. По мнению вступившей в дело третьей стороны, когда дело касается торговли людьми и практик, связанных с рабством, проституцию следует характеризовать как рабство (сексуальное рабство) по смыслу [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции. Данный вывод следует из прецедентной практики Европейского Суда, который ссылается на проблему современного рабства, а также из практики других международных органов, таких как Межамериканский суд, Специальный суд по Сьерра-Леоне и Международный уголовный суд. Действительно, по мнению вступившей в дело третьей стороны, данный подход соответствует международному определению рабства и подходу к нему.
267. <a id="p100608"></a>Кроме того, вступившая в дело третья сторона считала, что в случаях, когда проституция эксплуатируется другими лицами для извлечения экономической выгоды, она равносильна торговле людьми. Однако "эксплуатация" в данном контексте должна быть связана с de facto принуждением. Следовательно, даже если лицо добровольно занимается проституцией, насилие над этим лицом со стороны третьего лица будет свидетельствовать о той или иной форме принуждения к занятию проституцией.
268. <a id="p100609"></a>Вступившая в дело третья сторона также утверждала, что лица, занимающиеся проституцией, относятся к уязвимой группе лиц и что это касается прежде всего женщин, как было признано в различных международных документах. Данная уязвимость в некоторых случаях усугублялась экономическими ограничениями или расовой принадлежностью потерпевшего. Соответственно, для решения проблемы уязвимости необходим междисциплинарный подход. Например, во Франции на внутригосударственном уровне признано, что злоупотребление уязвимым положением усугубляет общую ситуацию страдания, которая может привести к тому, что лицо подвергается эксплуатации в отношении него или нее. По мнению вступившей в дело третьей стороны, такую уязвимость необходимо учитывать в контекстах обязанности проводить расследование, а также сбора и оценки показаний потерпевшего. В частности, в отношении последнего аспекта вступившая в дело третья сторона подчеркивала, что, как хорошо известно, показания потерпевшего могут быть непоследовательными и противоречивыми вследствие обращения, которому он подвергся, и этого недостаточно для вывода о том, что потерпевший дает ложные показания. Таким образом, следует делать акцент на существенных аспектах показаний потерпевшего, и важно получить дополнительные доказательства относительно оспариваемой ситуации.
<a id="p100610"></a>(c) Исследовательский центр "Некоммерческая организация социального назначения "Другое право" (Университет Флоренции)
269. <a id="p100611"></a>Вступившая в дело третья сторона утверждала, что в международном праве существует общее понимание того, что Палермский [протокол](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) в совокупности с [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-protiv-transnatsionalnoy-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) против транснациональной организованной преступности, на основе которой он был принят, требует криминализации не только трансграничной торговли людьми, но и торговли людьми внутри страны. Действительно, в последних всемирных докладах УНП ООН о торговле людьми указывалось, что потерпевшие, которые были установлены в пределах границ стран их происхождения, составляют наибольшую часть потерпевших, выявленных во всем мире. Кроме того, [Конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1) о противодействии торговле людьми прямо включает случаи торговли людьми внутри страны в определение торговли людьми. Директива Европейского союза о борьбе с торговлей людьми также охватывает внутреннюю и трансграничную торговлю людьми.
270. <a id="p100612"></a>В связи с этим вступившая в дело третья сторона подчеркнула, что, как следует из материалов УНП ООН, "перемещение" не является необходимым требованием определения торговли людьми. Указанное определение также включает в себя такие случаи, как получение и укрывательство, которые не связаны с перемещением. Соответственно, вступившая в дело третья сторона считала важным, чтобы Европейский Суд признал как внутреннюю, так и трансграничную торговлю людьми в качестве составных элементов явления торговли людьми.
271. <a id="p100613"></a>Вступившая в дело третья сторона также полагала, что вопрос об "эксплуатации проституции" не может рассматриваться вне контекста торговли людьми, как это сделала Палата Европейского Суда в настоящем деле. С учетом этого третья сторона подчеркнула, что вопросы проституции и эксплуатации проституции затрагивают некоторые достаточно деликатные вопросы, мнения по которым расходятся, в частности, между теми, кто считает проституцию саму по себе унизительной и эксплуататорской практикой, и теми, кто рассматривает ее как форму работы. В данном контексте внутригосударственные практики также различаются, и в упомянутом выше Постановлении по делу "V.T. против Франции" (V.T. v. France) Европейский Суд не захотел занять позицию по этому конкретному вопросу. При таких обстоятельствах, по мнению третьей стороны, когда Палата Европейского Суда ссылалась на [Конвенцию](https://bukva.ai/docs/rezolyutsiya-317iv/statya-1#p100008) 1949 года, которая отражает весьма противоречивый подход к проституции и эксплуатации проституции, в ее Постановлении по сути был поднят вопрос о нейтралитете Европейского Суда в этой дискуссии.
<a id="p100614"></a>(d) Группа исследователей в составе Бенедикта Буржуа (Мичиганский университет), Мари-Ксавье Катто (Университет Париж I Пантеон-Сорбонна) и Мишеля Эрпелдинга (Институт процессуального права им. Макса Планка, г. Люксембург)
272. <a id="p100615"></a>Прежде всего вступившее в дело данная третья сторона подчеркнула, что по различным историческим и правовым причинам в соответствии с общим международным правом понятия рабства, принудительного труда и подневольного состояния не были отделены друг от друга. Однако в соответствии с международным правом в области прав человека они рассматриваются в рамках отдельных положений, и их общий и безусловный запрет четко установлен. Что касается подхода Европейского Суда к указанным явлениям, третьи стороны рассматривали его прецедентную практику как "модель постепенного перехода", в рамках которой рабство не считалось явлением, отличным от принудительного труда, но представляло собой его наиболее тяжкую форму, в то время как подневольное состояние являлось промежуточной формой насилия. По мнению третьей стороны, Европейский Суд обладал широкими пределами усмотрения при толковании определений, используемых в ранних документах, касающихся рабства, подневольного состояния и принудительного или обязательного труда, в контексте защиты отдельных прав человека.
273. <a id="p100616"></a>Вступившая в дело третья сторона также утверждала, что три правовых понятия, упомянутых в [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции (рабство, подневольное состояние и принудительный или обязательный труд), относились к различным формам эксплуатации человека, как следует из прецедентной практики Европейского Суда, изложенной в его Постановлении по делу "Силиаден против Франции" (Siliadin v. France) (жалоба N 73316/01, ECHR 2005-VII). При этом она отметила, что в упомянутом выше [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504) по делу "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia) Европейский Суд распространил сферу применения [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции на дополнительное понятие, а именно на торговлю людьми. По мнению третьей стороны, отсутствовали какие-либо сомнения в том, что понятие "торговля людьми" было в сущности связано с понятием "эксплуатация человека". Действительно, предосудительность торговли людьми следует из ее цели, а именно жестокой эксплуатации людей. Таким образом, отсутствовали какие-либо сомнения в том, что подобные действия попадают под сферу применения [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции. Однако третья сторона утверждала, что доводы Европейского Суда в упомянутом выше [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504) по делу "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia) были непоследовательны, поскольку он смешивал понятия "торговля людьми" и "рабство". Кроме того, принимая во внимание подход, принятый в указанном [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504), третья сторона отмечала, что в объем указанных понятий входили многочисленные неопределенные факторы, касающиеся, в частности, степени тяжести, присущей конкретным действиям.
274. <a id="p100617"></a>Вступившая в дело третья сторона также указала, что международное определение торговли людьми не определяет сексуальную эксплуатацию. В частности, в ходе подготовительной работы по Палермскому [протоколу](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) некоторые национальные делегации хотели провести различие между потерпевшими от проституции и теми, кто решил заниматься проституцией добровольно. В итоге было решено оставить данное понятие без определения. Однако, в конце концов, УНП ООН попыталось дать определение понятию "эксплуатация проституции других лиц", но связало его с проблемой незаконности в соответствии с законодательством отдельных государств (см. выше [§ 117](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100273)). По мнению вступившей в дело третьей стороны, в результате этого возникли проблема рассуждений по замкнутому кругу и риск того, что государства через свое внутреннее законодательство смогут воспрепятствовать квалификации конкретной ситуации как эксплуатации. По мнению третьей стороны, с точки зрения международного права в области прав человека это неприемлемо, в связи с чем Европейскому Суду необходимо прибегнуть к доктрине автономных понятий для определения понятия "эксплуатация".
275. <a id="p100618"></a>Наконец, третья сторона подчеркнула, что понятие "принуждение к проституции" является аналогичным, но на практике отличается от изнасилования или сексуального рабства. Понятие "принуждение к проституции" подразумевает финансовую выгоду для правонарушителя. По мнению вступившей в дело третьей стороны, Европейскому Суду предоставлена возможность сделать выводы из определения принуждения к проституции в международном уголовном праве, чтобы определить это понятие в международном праве в области прав человека.





###### 1. <a id="p100620"></a>Вводные замечания


276. <a id="p100621"></a>До настоящего времени у Европейского Суда не было достаточных возможностей рассмотреть вопрос о том, в какой степени обращение, связанное с торговлей людьми и/или эксплуатацией проституции, попадает под действие [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1). При этом внимание к торговле людьми и эксплуатации проституции как к мировым явлениям в последние годы значительно возросло. Как показывает обзор международных документов, различные международно-правовые документы и контрольные механизмы были посвящены этим вопросам и выработали основные постулаты для их эффективного предотвращения и пресечения.
277. <a id="p100622"></a>С учетом доводов сторон и комментариев третьих сторон настоящее дело позволяет Европейскому Суду прояснить некоторые аспекты своей прецедентной практики в отношении торговли людьми в целях эксплуатации проституции. Оно также требует, чтобы Европейский Суд рассмотрел утверждение, содержащееся в § 54 Постановления Палаты Европейского Суда, согласно которому "торговля людьми, а также эксплуатация проституции... попадают в сферу действия [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции" (выделено нами [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100624)).

<a id="p100623"></a>

---

<a id="p100624"></a><1> Так в тексте (примеч. редактора).

278. <a id="p100625"></a>Европейский Суд перейдет к вопросу о сфере действия [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции в ее материально-правовом аспекте. В связи с этим он сначала осуществит обзор соответствующих стандартов, относящихся к трем понятиям, упомянутым в [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции (рабство, подневольное состояние и принудительный или обязательный труд). Затем он рассмотрит вопрос о торговле людьми в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции. Наконец, Европейский Суд обратится к вопросу об "эксплуатации проституции" согласно указанному положению [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1). Далее он рассмотрит позитивные обязательства государств в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции.


###### 2. <a id="p100626"></a>Сфера действия статьи 4 Конвенции


<a id="p100627"></a>(a) Три понятия, упомянутые в [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции
279. <a id="p100628"></a>В [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции используются три понятия: рабство, подневольное состояние и принудительный или обязательный труд. Однако, как Европейский Суд уже отмечал в своей прецедентной практике, [Конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) не содержит определения ни одного из них (см. Постановление Европейского Суда по делу "Ван дер Мюсселе против Бельгии" (Van der Mussele v. Belgium) от 23 ноября 1983 г., § 32, Series A, N 70, а также упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "Силиаден против Франции" (Siliadin v. France), §§ 121 - 125). Таким образом, в целях определения сферы действия [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции в ее материально-правовом аспекте Европейский Суд будет руководствоваться различными документами международного права, в которых рассматриваются данные понятия.
280. <a id="p100629"></a>В своей ранней прецедентной практике, касающейся понятия "рабство", Европейский Суд ссылался на Конвенцию о пресечении работорговли и рабства от 1927 года, в которой рабство определяется как "положение или состояние лица, в отношении которого осуществляются некоторые или все полномочия, присущие праву собственности". Что касается понятия "подневольное состояние", Европейский Суд принял во внимание предыдущую прецедентную практику Европейской комиссии по правам человека и Конвенцию о пресечении работорговли и рабства от 1956 года, согласно которой данное понятие было связано с "особо тяжкой формой отказа в свободе" и охватывало "в дополнение к обязательству оказывать определенные услуги другим лицам. обязательство "раба" проживать в помещении, принадлежащим другому лицу, и невозможность изменить свое положение". В целом с учетом указанных элементов Европейский Суд постановил, что понятие "подневольное состояние" следует понимать как "обязанность оказывать услуги, которая возлагается с помощью применения принуждения" (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "Силиаден против Франции" (Siliadin v. France), §§ 122 - 125). Также отмечалось, что подневольное состояние соответствует принудительному или обязательному труду "с отягчающими обстоятельствами" (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "C.N. и V. против Франции" (C.N. and V. v. France), §§ 89 - 91).
281. <a id="p100630"></a>Что касается определения "принудительный или обязательный труд", в упомянутом выше Постановлении по делу "Ван дер Мюсселе против Бельгии" (Van der Mussele v. Belgium), § 32, Европейский Суд отметил, что в различных документах Совета Европы, относящихся к подготовительной работе по [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1), отсутствуют четкие указания по данному вопросу. Однако Европейский Суд счел очевидным, что текст [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции в значительной степени основан на [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-29-mot-mezhdunarodnaya/statya-1) МОТ N 29. Таким образом, ввиду того, что указанный правовой документ является обязательным практически для всех государств - членов Совета Европы, Европейский Суд решил, что определение "принудительного или обязательного труда", данное МОТ, следует рассматривать как исходное положение для толкования [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции (см. также упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "C.N. и V. против Франции" (C.N. and V. v. France), §§ 115 - 116, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Штуммер против Австрии" (Stummer v. Austria), жалоба N 37452/02, § 117, ECHR 2011, в котором Европейский Суд недавно подтвердил данный подход). Согласно указанному определению под "принудительным или обязательным трудом" понимается всякая работа или услуга, требуемая от какого-либо лица под угрозой какого-либо наказания, для которой такое лицо не предложило добровольно своих услуг (см. выше [§§ 140](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100349) - [143](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100354)).
282. <a id="p100631"></a>Исходя из определения МОТ, относительно понятия "труд" в соответствии с [пунктом 2 статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100032) Конвенции Европейский Суд подчеркнул, что его следует понимать в более широком смысле как "всякая работа или услуга". В отношении "принудительного или обязательного" характера такого труда Европейский Суд отметил, что прилагательное "принудительный" наводит на мысли о физических или психологических ограничениях, а второе прилагательное ("обязательный") относится к ситуации, когда работа "требовалась. под угрозой какого-либо наказания" или выполнялась против воли соответствующего лица. Иными словами, речь идет о работе, "для которой такое лицо не предложило добровольно своих услуг". Европейский Суд также пояснил, что понятие "наказание" следует понимать широко как "всякое" или "любое" наказание. Кроме того, Европейский Суд подчеркивал, что при наличии риска, сопоставимого с "угрозой наказания", относительную значимость следует придавать доводу о "предварительном согласии" на осуществление деятельности (см. упомянутые выше Постановления Европейского Суда по делам "Ван дер Мюсселе против Бельгии" (Van der Mussele v. Belgium), §§ 34 - 37, "Силиаден против Франции" (Siliadin v. France), §§ 115 - 117, упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Штуммер против Австрии" (Stummer v. Austria), § 117, и упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "Човдури и другие против Греции" (Chowdury and Others v. Greece), §§ 90 - 91).
283. <a id="p100632"></a>В своей дальнейшей прецедентной практике Европейский Суд дополнительно уточнил некоторые элементы понятия "принудительный или обязательный труд", изложенные в упомянутом выше Постановлении по делу "Ван дер Мюсселе против Бельгии" (Van der Mussele v. Belgium). В частности, в упомянутом выше Постановлении Европейского Суда по делу "Силиаден против Франции" (Siliadin v. France) (§§ 114 - 120), в котором Европейский Суд был призван уточнить, в какой степени обращение, по существу связанное с торговлей людьми, относится к сфере действия [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, Европейский Суд сослался на понятие "принудительный или обязательный труд", сформулированное в упомянутом выше деле "Ван дер Мюсселе против Бельгии" (Van der Mussele v. Belgium), и пришел к выводу, что понятие "наказание" охватывает любую эквивалентную ситуацию с точки зрения воспринимаемой серьезности угрозы. Что касается вопроса "согласия" на оспариваемую работу, Европейский Суд сослался на отсутствие выбора.
284. <a id="p100633"></a>Кроме того, в упомянутом выше Постановлении по делу "C.N. и V. против Франции" (C.N. and V. v. France) (§ 77), ссылаясь на доклад МОТ, Европейский Суд разработал понятие "наказание", пояснив, что оно "может доходить до физического насилия или ограничения, но может принимать и более тонкие формы психологического характера, например, угрозы доноса на потерпевших в полицию или иммиграционные власти, если статус их занятости является незаконным".
285. <a id="p100634"></a>В упомянутом выше недавнем Постановлении по делу "Човдури и другие против Греции" (Chowdury and Others v. Greece) (§ 96) Европейский Суд выработал понятие "согласие", подчеркнув, что "в случаях, когда работодатель злоупотребляет своей властью или использует уязвимость своих работников в целях их эксплуатации, они не предлагают свои услуги добровольно". Таким образом, Европейский Суд подчеркнул, что "предварительного согласия потерпевшего недостаточно для того, чтобы исключить квалификацию работы как принудительного труда", и что "вопрос о том, предлагает ли человек свои услуги добровольно, является вопросом факта, который должен быть рассмотрен с учетом всех значимых обстоятельств дела".
<a id="p100635"></a>(b) Торговля людьми в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции
286. <a id="p100636"></a>Наиболее важные изменения в прецедентной практике Европейского Суда по вопросу о торговли людьми в целях сексуальной эксплуатации произошли после вынесения упомянутого выше [Постановления](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504) по делу "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia). Дело касалось предполагаемой торговли людьми и смерти молодой женщины, гражданки Российской Федерации, которая была завербована для работы в качестве "артистки кабаре" на Кипре (что различные организации осуждали как прикрытие проституции) и которая затем умерла при подозрительных обстоятельствах после конфликта с человеком, на которого она работала. В той степени, в которой это имеет отношение к настоящему делу, в деле "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" были подняты вопросы в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции.
287. <a id="p100637"></a>В частности, в связи с этим Европейский Суд отметил, что в указанном положении [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) торговля людьми не упоминалась. При этом, кратко изложив положения различных международных документов в области торговли людьми, Европейский Суд сослался на следующие принципы толкования [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1):
<a id="p100638"></a>"273. Европейский Суд никогда не рассматривал положения [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) как единственный источник для толкования прав и свобод, предусмотренных ею (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Демир и Байкара против Турции" (Demir and Baykara v. Turkey) от 12 ноября 2008 г., жалоба N 34503/97, [§ 67](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3450397/statya-28#p100229)). Он указывал, что один из основных принципов применения положений [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) заключается в том, что он не применяет их в вакууме (см. [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1531889) Европейского Суда по делу "Лоизиду против Турции" (Loizidou v. Turkey) от 18 декабря 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-VI, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Оджалан против Турции" (Ocalan v. Turkey), жалоба N 46221/99, [§ 163](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4622199#p100403), ECHR 2005-IV). В качестве международного договора [Конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) должна толковаться с учетом правил толкования, содержащихся в Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 г.
274. <a id="p100639"></a>В соответствии с указанной [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) Европейский Суд должен установить обычное значение, придаваемое словам в их контексте и с учетом объекта и цели положения, в котором они содержатся (см. Постановление Европейского Суда по делу "Голдер против Соединенного Королевства" (Golder v. United Kingdom) от 21 февраля 1975 г., [§ 29](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-445170#p100039), Series A, N 18, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Лоизиду против Турции" (Loizidou v. Turkey), [§ 43](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1531889#p100038), и [пункт 1 статьи 31](https://bukva.ai/docs/venskaya-konventsiya-o-prave-mezhdunarodnyh-2/statya-31#p100188) Венской конвенции). Европейский Суд должен принять во внимание, что контекст положения принадлежит договору, направленному на эффективную защиту индивидуальных прав человека, и что [Конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) должна восприниматься как единое целое и толковаться таким образом, чтобы обеспечивать внутреннюю согласованность и гармонию различных ее положений (см. Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу "Стек и другие против Соединенного Королевства" (Stec and Others v. United Kingdom), жалобы N 65731/01 и 65900/01, § 48, ECHR 2005-X). Следует также учитывать относимые правила и принципы международного права, применимые в отношениях между Договаривающимися Сторонами, и [Конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) должна, насколько это возможно, толковаться в гармонии с иными нормами международного права, частью которого она является (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Аль-Адсани против Соединенного Королевства" (Al-Adsani v. United Kingdom), жалоба N 35763/97, [§ 55](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3125396#p100165), ECHR 2001-XI, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Демир и Байкара против Турции" (Demir and Baykara v. Turkey), [§ 67](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3450397/statya-28#p100229), Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Саади против Соединенного Королевства" (Saadi v. United Kingdom), жалоба N 13229/03, [§ 62](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1322903#p100219), ECHR 2008-... и [подпункт "c" пункта 3 статьи 31](https://bukva.ai/docs/venskaya-konventsiya-o-prave-mezhdunarodnyh-2/statya-31#p100195) Венской конвенции).
275. <a id="p100640"></a>Наконец, Европейский Суд подчеркивает, что объект и цель [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) как инструмента защиты прав отдельных лиц требуют, чтобы ее положения толковались и применялись таким образом, чтобы сделать ее гарантии практическими и эффективными (см., inter alia, Постановление Европейского Суда по делу "Серинг против Соединенного Королевства" (Soering v. United Kingdom) от 7 июля 1989 г., [§ 87](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1403888#p100034), Series A, N 161, и Постановление Европейского Суда по делу "Артико против Италии" (Artico v. Italy) от 13 мая 1980 г., [§ 33](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-669474#p100047), Series A, N 37)".
288. <a id="p100641"></a>Европейский Суд также отметил, что отсутствие прямого указания на торговлю людьми в [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) неудивительно с учетом того, что [Конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) была принята под влиянием Всеобщей декларации прав человека, которая запрещала только "рабство и работорговлю во всех их формах". При этом он подчеркнул, что при оценке сферы применения [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции не следует упускать из виду особые характеристики [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) и тот факт, что она представляет собой живой инструмент, который должен толковаться с учетом современных условий. Кроме того, необходимы все более высокие стандарты в сфере защиты прав человека и основных свобод, которые неизбежно требуют большей твердости при оценке нарушений фундаментальных ценностей демократического общества (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia), [§ 277](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101368)).
289. <a id="p100642"></a>Европейский Суд также отметил, что "с учетом распространения самой торговли людьми и мер по борьбе с нею Европейский Суд считает целесообразным в настоящем деле рассмотреть пределы, в которых торговля людьми сама по себе может считаться противоречащей духу и цели [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, чтобы относиться к сфере действия гарантий, предусмотренных указанной [статьей](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029), без необходимости оценки того, какой из трех видов запрещенного поведения охватывается конкретным обращением в рассматриваемом деле" (см. ibid., [§ 279](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101370)). Наконец, Европейский Суд пришел к следующему выводу:
<a id="p100643"></a>"[282](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101373). Не может быть сомнения в том, что торговля людьми угрожает человеческому достоинству и основным свободам потерпевших и не может считаться совместимой с демократическим обществом и ценностями, указанными в [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1). С учетом обязанности толковать [Конвенцию](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) сквозь призму современных условий Европейский Суд не считает необходимым устанавливать, составляет ли обжалуемое заявителем обращение "рабство", "подневольное состояние" или "принудительный и обязательный труд". Вместо этого Европейский Суд заключает, что торговля людьми сама по себе в значении [пункта "a" статьи 3](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-3#p100026) Палермского протокола и [пункта "a" статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-4#p100362) Конвенции о противодействии торговле людьми относится к сфере действия [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции...".
290. <a id="p100644"></a>Таким образом, из упомянутого выше [Постановления](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504) Европейского Суда по делу "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia) следует, что оспариваемые действия могут поднять вопрос о торговли людьми в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции только при наличии всех составных элементов (деяние, средства, цель) международного определения торговли людьми (см. выше [§§ 113](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100267) - [114](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100269) и [155](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100378) - [156](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100379)). Иными словами, в соответствии с принципом гармоничного толкования [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) и других инструментов международного права (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Демир и Байкара против Турции" (Demir and Baykara v. Turkey), жалоба N 34503/97, [§ 67](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3450397/statya-28#p100229), ECHR 2008), и ввиду того, что в самой [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) понятие "торговля людьми" не определено, действия или ситуацию можно охарактеризовать как торговлю людьми только в том случае, если они отвечают критериям, установленным в отношении данного явления в международном праве.
291. <a id="p100645"></a>Европейский Суд также отмечает, что в последующих делах, регулярно ссылаясь на принципы, касающиеся торговли людьми, изложенные в упомянутом выше [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504) по делу "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia), он пытался пояснить, каким образом такое явление, как торговля людьми, относится к сфере действия [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции. Например, в упомянутом выше Постановлении по делу "J. и другие против Австрии" (J. and Others v. Austria) Европейский Суд указал, что установленные элементы торговли людьми, обращение с людьми как с товаром, тщательное наблюдение, ограничение движения, применение насилия и угроз, ненадлежащие условия труда и быта, а также небольшая оплата или отсутствие оплаты присущи всем трем категориям, упомянутым в [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции. Аналогичным образом в упомянутом выше Постановлении Европейского Суда по делу "Човдури и другие против Греции" (Chowdury and Others v. Greece) (§ 93) Европейский Суд подчеркнул, что "эксплуатация через работу является одной из форм эксплуатации, которая попадает под определение торговли людьми, и это подчеркивает неразрывную связь между принудительным или обязательным трудом и торговлей людьми".
292. <a id="p100646"></a>Принимая во внимание вышеуказанные замечания, понятие "торговля людьми", по мнению Европейского Суда, может быть надлежащим образом включено в сферу действия [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции. Действительно, учитывая особые характеристики [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) как договора о правах человека и тот факт, что она представляет собой живой инструмент, который следует толковать в свете современных условий (см., inter alia, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Хамтоху и Аксенчик против Российской Федерации" (Khamtokhu and Aksenchik v. Russia) от 24 января 2017 г., жалобы N 60367/08 и 961/11 [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100648), [§ 73](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2535812/statya-14#p100185)), имеются достаточные основания принять утверждение, сделанное в упомянутом выше [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504) Европейского Суда по делу "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia) о том, что торговля людьми как мировое явление противоречит духу и цели [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции и, следовательно, относится к сфере действия гарантий, предусмотренных указанной [статьей](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции.

<a id="p100647"></a>

---

<a id="p100648"></a><1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2017. N 3 (примеч. редактора).

293. <a id="p100649"></a>Данный вывод также находит подтверждение в сравнении основных элементов понятий, перечисленных в [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, в толковании прецедентной практики Европейского Суда (см. выше [§§ 279](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100628) - [285](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100634)) и составных элементов явления торговли людьми (см. выше [§§ 113](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100267) - [117](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100273) и [155](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100378) - [162](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100387)). Кроме того, подобный подход к явлению торговли людьми убедительно изложен в материалах МОТ (см. выше [§§ 144](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100355) - [145](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100356)), которые традиционно играют ключевую роль в наполнении объема гарантий по [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции (см. выше [§ 281](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100630)). Также необходимо подчеркнуть, что из материалов сравнительного права, имеющихся в распоряжении Европейского Суда, следует, что торговля людьми повсеместно признана в качестве тяжкого преступления, которое охватывает, inter alia, сексуальную эксплуатацию. Действительно, все 39 государств - членов Совета Европы, в отношении которых имеется сравнительная информация, установили уголовную ответственность за торговлю людьми (см. выше [§ 210](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100516)).
294. <a id="p100650"></a>При этом следует отметить, что существует очевидная разница между положениями Палермского [протокола](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) и [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1) о противодействии торговле людьми в том, что касается сферы их применения: последняя применима ко всем формам торговли людьми, будь то на национальном или транснациональном уровне, как связанным, так и не связанным с организованной преступностью, тогда как Палермский [протокол](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) касается транснациональной торговли людьми с участием организованной преступной группы (см. выше [§§ 119](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100277) и [162](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100387)). В связи с этим необходимо, чтобы Европейский Суд разъяснил свою позицию по данному вопросу.
295. <a id="p100651"></a>По мнению Европейского Суда, следует придерживаться подхода, принятого в рамках [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1) о противодействии торговле людьми, по нескольким причинам. Во-первых, это продиктовано тем, что исключение группы потерпевших от действий, охарактеризованных как торговля людьми в соответствии с [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1) о противодействии торговле людьми, из сферы защиты, предусмотренной [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1), будет противоречить предмету и цели [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1) как инструмента для защиты отдельных лиц, требующего толкования и применения его положений таким образом, который сделает предусмотренные им гарантии практическими и эффективными (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Гюзельюртлу и другие против Кипра и Турции" ( Güzelyurtlu and Others v. Cyprus and Turkey) от 29 января 2019 г., жалоба N 36925/07 [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100653), [§ 234](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3692507#p100533)). В связи с этим необходимо отметить, что, как следует из международных документов и как указала одна из вступивших в дело третьих сторон (см. выше [§ 269](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100611)), в настоящее время торговля людьми внутри страны является наиболее распространенной формой торговли людьми. Во-вторых, Европейский Суд уже приходил к выводу, что позитивные обязательства государств - членов Совета Европы в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции должны толковаться в свете [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1) о противодействии торговле людьми (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "Човдури и другие против Греции" (Chowdury and Others v. Greece), § 104). В-третьих, ограниченный объем определения Палермского [протокола](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) относителен, поскольку при его прочтении во взаимосвязи с документом, на основе которого он был принят (КПТОП), он фактически запрещает торговлю людьми независимо от транснационального элемента или участия организованной преступной группы (см. выше [§§ 111](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100263) и [120](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100278)).

<a id="p100652"></a>

---

<a id="p100653"></a><1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2019. N 5 (примеч. редактора).

296. <a id="p100654"></a>Следовательно, Европейский Суд приходит к выводу, что с точки зрения [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции понятие "торговля людьми" охватывает торговлю людьми как на национальном, так и на транснациональном уровне, независимо от того, связана ли она с организованной преступностью или нет, в той степени, в которой в ней присутствуют составные элементы международного определения торговли людьми в соответствии с [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1) о противодействии торговле людьми и Палермским [протоколом](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1).
297. <a id="p100655"></a>Данные действия или случаи торговли людьми относятся к сфере действия [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции. Однако это не исключает возможности того, что при конкретных обстоятельствах дела определенные действия, связанные с торговлей людьми, могут также вызывать вопросы в соответствии с иными положениями [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1) (см., например, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "M. и другие против Италии и Болгарии" (M. and Others v. Italy and Bulgaria), §§ 106 - 107, а также выше § 241).
<a id="p100656"></a>(c) "Эксплуатация проституции" в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции
298. <a id="p100657"></a>Прежде всего важно отметить, как подчеркнула вступившая в дело некоммерческая организация социального назначения "Другое право" (см. выше [§ 271](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100613)), текущая дискуссия вокруг понятия "эксплуатация проституции" затрагивает некоторые достаточно деликатные вопросы, касающиеся подхода к проституции в целом. В частности, существуют разные, часто противоречивые взгляды на то, может ли проституция как таковая быть основана на согласии, или она в любом случае представляет собой форму принудительной эксплуатации. В данном контексте следует указать, что в разных правовых системах приняты различные подходы к проституции в зависимости от понимания проституции в соответствующем обществе (см. выше [§ 180](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100422)).
299. <a id="p100658"></a>В упомянутом выше Постановлении по делу "V.T. против Франции" (V.T. v. France) (§§ 24 - 27 и 35), единственному на настоящий момент делу, где затрагивался данный вопрос, Европейский Суд отметил существенные отличия в правовых системах в отношении подхода к проституции. В обстоятельствах настоящего дела Европейский Суд не счел целесообразным вступать в дискуссию о том, противоречит ли проституция сама по себе, в частности, [статье 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции. Вместе с тем он подчеркнул, что проституция несовместима с принципом человеческого достоинства, если она принудительна. Европейский Суд постановил, что, если лицо было принуждено заниматься или продолжать заниматься проституцией, возникает вопрос в свете [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции. Аналогичным образом, что касается [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, Европейский Суд решил, что в отсутствие принуждения заявительницы к продолжению занятий проституцией, нельзя считать, что ее заставляли заниматься "принудительным или обязательным трудом" по смыслу указанного положения Конвенции.
300. <a id="p100659"></a>Ссылаясь на представленный выше анализ прецедентной практики по [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции (см. выше [§§ 281](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100630) - [285](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100634)), Европейский Суд считает, что понятие "принудительный или обязательный труд" в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции направлено на защиту от случаев серьезной эксплуатации, таких как принудительная проституция, независимо от того, происходят ли такие случаи в конкретных обстоятельствах дела в особом контексте торговли людьми. Кроме того, в подобных действиях могут содержаться элементы, квалифицирующие их в качестве "подневольного состояния" или "рабства" в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, или может быть затронут вопрос в соответствии с иным положением [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) (см. выше [§§ 241](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100573) и [280](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100629)).
301. <a id="p100660"></a>В данном контексте важно подчеркнуть, что понятие "принуждение" может охватывать изощренные формы насильственных действий, как определено в прецедентной практике Европейского Суда по [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции (см. выше [§§ 281](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100630) - [285](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100634)), а также в документах МОТ и в иных международных документах (см., в частности, выше [§§ 141](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100351) - [144](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100355)).
302. <a id="p100661"></a>Европейский Суд также отмечает, что вопрос о том, имеются ли в конкретной ситуации все составные элементы "торговли людьми" (деяние, средства, цель) и/или возникает ли в конкретной ситуации отдельный вопрос о принудительной проституции, является вопросом факта, который должен быть рассмотрен с учетом всех значимых обстоятельств дела.
<a id="p100662"></a>(d) Вывод относительно сферы действия [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции в ее материально-правовом аспекте
303. <a id="p100663"></a>В заключение с учетом изложенных выше соображений Европейский Суд приходит к следующим выводам:
<a id="p100664"></a>(i) торговля людьми относится к сфере действия [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции. Однако это не исключает возможности того, что в конкретных обстоятельствах дела определенные действия, связанные с торговлей людьми, могут также вызвать вопросы в соответствии с иными положениями [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) (см. выше [§ 297](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100655));
<a id="p100665"></a>(ii) какие-либо действия или ситуацию можно квалифицировать как торговлю людьми в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции только при наличии всех составных элементов (деяние, средства, цель) международного определения торговли людьми, содержащегося в [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1) о противодействии торговле людьми и в Палермском [протоколе](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1). В связи с этим с точки зрения [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции понятие "торговля людьми" охватывает торговлю людьми как на национальном, так и на транснациональном уровне, независимо от того, связана ли она с организованной преступностью или нет (см. выше [§ 296](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100654));
<a id="p100666"></a>(iii) понятие "принудительный или обязательный труд" в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции направлено на защиту от случаев серьезной эксплуатации, таких как принудительная проституция, независимо от того, происходят ли такие случаи в конкретных обстоятельствах дела в особом контексте торговли людьми. В подобных действиях могут содержаться элементы, квалифицирующие их в качестве "подневольного состояния" или "рабства" в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, или может быть поднят вопрос в соответствии с иными положениями [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) (см. выше [§§ 300](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100659) - [301](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100660));
<a id="p100667"></a>(iv) вопрос о том, имеются ли в конкретной ситуации все составные элементы "торговли людьми" и/или возникает ли в конкретной ситуации отдельный вопрос о принудительной проституции, является вопросом факта, который должен быть рассмотрен с учетом всех значимых обстоятельств дела (см. выше [§ 302](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100661)).


###### 3. <a id="p100668"></a>Позитивные обязательства государств в соответствии со статьей 4 Конвенции


<a id="p100669"></a>(a) Объем позитивных обязательств государств в отношении торговли людьми и принудительной проституции
304. <a id="p100670"></a>Прежде всего Европейский Суд отмечает, что дела, связанные с торговлей людьми в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, как правило, затрагивают вопрос о позитивных обязательствах государств в соответствии с [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1). Действительно, заявители по подобным делам обычно являются потерпевшими от торговли людьми или действий, связанных с торговлей людьми, со стороны других частных лиц, действия которых не могут повлечь за собой непосредственную ответственность государства (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "J. и другие против Австрии" (J. and Others v. Austria), §§ 108 - 109).
305. <a id="p100671"></a>Характер и объем позитивных обязательств в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции исчерпывающим образом изложены в упомянутом выше [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504) Европейского Суда по делу "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia). Общие принципы, приведенные в указанном [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504), составляют основные подходы в существующей прецедентной практике и на текущий момент представляют собой соответствующие руководящие принципы [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1), в свете которых рассматриваются все дела о торговле людьми или связанные с этим дела. Указанные принципы гласят:
<a id="p100672"></a>"[283](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101375). Европейский Суд напоминает, что совместно со [статьями 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) и [3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции [статья 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции воплощает одну из основных ценностей демократических обществ, образующих Совет Европы (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Силиаден против Франции" (Siliadin v. France), § 82). В отличие от большинства материально-правовых положений [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1), [[пункт 1] статьи 4](/INT/49923#p100031) Конвенции не предусматривает исключений, и отступления от нее в соответствии с [пунктом 2 статьи 15](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-15#p100093) Конвенции не допускаются даже при наличии чрезвычайного положения, угрожающего жизни нации.
<a id="p100673"></a>[284](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101376). При оценке наличия нарушения [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции должна учитываться существующая нормативная или регулятивная база (см., mutatis mutandis, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Начова и другие против Болгарии" (Nachova and Others v. Bulgaria), жалобы N 43577/98 и 43579/98, [§ 93](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4357798#p100198), ECHR 2005-VII). Европейский Суд полагает, что спектр гарантий, установленных в национальном законодательстве, должен быть достаточным для обеспечения практической и эффективной защиты прав потерпевших или потенциальных потерпевших от торговли людьми. Соответственно, в дополнение к уголовно-правовым мерам наказания лиц, занимающихся торговлей людьми, [статья 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции требует от государств-участников введения надлежащих мер, регулирующих направления деятельности, зачастую используемые для прикрытия торговли людьми. Кроме того, иммиграционные правила государств должны учитывать проблему поощрения, содействия торговле людьми и терпимости по отношению к ней (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу "Гуерра и другие против Италии" (Guerra and Others v. Italy) от 19 февраля 1998 г., §§ 58 - 60, Reports of Judgments and Decisions 1998-I, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Z. и другие против Соединенного Королевства" (Z. and Others v. United Kingdom), жалоба N 29392/95, [§§ 73](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2939295#p100214) - [74](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2939295#p100215), ECHR 2001-V, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Начова и другие против Болгарии" (Nachova and Others v. Bulgaria), [§§ 96](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4357798#p100199) - [97](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4357798#p100200) и [99](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4357798#p100204) - [102](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4357798#p100207)).
<a id="p100674"></a>[285](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101377). В Постановлении по делу "Силиаден против Франции" (Siliadin v. France) Европейский Суд подтвердил, что [статья 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции возлагает на государства-участников обязательство предусмотреть наказание и эффективно преследовать любое деяние, направленное на удержание лица в рабстве, подневольном состоянии или принудительном или обязательном труде (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Силиаден против Франции" (Siliadin v. France), §§ 89 и 112). В целях соблюдения данного обязательства государства-участники должны создать законодательную и административную основу для запрета торговли людьми и наказания за нее. Европейский Суд отмечает, что Палермский [протокол](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) и [Конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-1) о противодействии торговле людьми указывают на необходимость всеобъемлющего подхода в борьбе с торговлей людьми, который в дополнение к мерам по наказанию виновных включает в себя меры по предупреждению торговли людьми и по защите потерпевших (см. выше [§§ 149](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100365) и [163](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100389)). Из положений указанных двух актов следует, что государства-участники, включая почти все государства - члены Совета Европы, придерживаются мнения о том, что только сочетание мер, затрагивающих все три аспекта, может быть эффективным в борьбе против торговли людьми (см. также объяснения "Интерайтс" и Центра "Эй-Ай-Ар-И" в [§§ 267](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100608) и [271](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100613) настоящего Постановления). Соответственно, обязанность предусмотреть наказание и преследовать торговлю людьми является только одним из аспектов общего обязательства государств-участников по борьбе с торговлей людьми. Пределы позитивных обязательств, вытекающих из [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, должны быть рассмотрены в данном более широком контексте.
<a id="p100675"></a>[286](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101378). Как и [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) и [3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции, [статья 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции может при определенных обстоятельствах требовать от государства принятия оперативных мер по защите потерпевшего или потенциального потерпевшего от торговли людьми (см., mutatis mutandis, [Постановление Европейского Суда по делу "Осман против Соединенного Королевства" (Osman v. United Kingdom) от 28 октября 1998 г., [§ 115](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2345294#p100298), Reports of Judgments and Decisions 1998-VIII], и Постановление Европейского Суда по делу "Махмут Кая против Турции" (Mahmut Kaya v. Turkey), жалоба N 22535/93, [§ 115](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2249293#p100231), ECHR 2000-III). Для возникновения позитивного обязательства о принятии оперативных мер при обстоятельствах конкретного дела должно быть установлено, что власти государства знали или должны были знать о наличии обстоятельств, порождающих обоснованное подозрение в том, что конкретное лицо подверглось или подвергается реальной и непосредственной угрозе торговли людьми или эксплуатации в значении [пункта "a" статьи 3](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-3#p100026) Палермского протокола и [пункта "a" статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-197/statya-4#p100362) Конвенции о противодействии торговле людьми. В случае утвердительного ответа непринятие властями целесообразных мер в пределах их полномочий по устранению ситуации или угрозы для данного лица будет являться нарушением [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Осман против Соединенного Королевства" (Osman v. United Kingdom), [§§ 116](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2345294#p100299) - [117](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2345294#p100302), и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Махмут Кая против Турции" (Mahmut Kaya v. Turkey), [§§ 115](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2249293#p100231) - [116](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2249293#p100232)).
<a id="p100676"></a>[287](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101379). Однако, учитывая сложности поддержания порядка в современных обществах и оперативный выбор, который должен быть сделан с точки зрения приоритетов и ресурсов, обязанность принимать оперативные меры должна толковаться способом, который не возлагает на власти невозможного или несоразмерного бремени (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Осман против Соединенного Королевства" (Osman v. United Kingdom), [§ 116](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2345294#p100299)). Для рассмотрения пропорциональности любого позитивного обязательства, возникающего в настоящем деле, существенно, что Палермский [протокол](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1), подписанный Кипром и Российской Федерацией в 2000 году, обязывает государства стремиться обеспечивать физическую безопасность потерпевших от торговли людьми на их территории и принимать всеобъемлющую политику и программы по профилактике торговли людьми и борьбе с нею (см. [§§ 153](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100375) - [154](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100376) настоящего Постановления). Государства также должны обеспечить необходимую подготовку для должностных лиц правоохранительных и иммиграционных органов (см. [§ 155](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100378) настоящего Постановления).
<a id="p100677"></a>[288](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101380). Как и [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) и [3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции, [статья 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции также влечет за собой процессуальное обязательство по расследованию случаев потенциальной торговли людьми. Требование о расследовании не зависит от жалобы потерпевшего или его ближайших родственников: как только ситуация попала в поле зрения властей, они должны действовать по собственной инициативе (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу "Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства" (Paul and Audrey Edwards v. United Kingdom), жалоба N 46477/99, § 69, ECHR 2002-II). Для того, чтобы расследование было эффективным, оно должно быть независимым от лиц, причастных к событиям. Оно также должно быть способно обеспечить установление личностей и наказание виновных в совершении преступления лиц, что составляет обязательство не результата, а средств. Требование о безотлагательности и разумной оперативности подразумевается во всех делах, но при наличии возможности устранить вредоносную для лица ситуацию расследование должно быть предпринято в срочном порядке. Потерпевший или его ближайшие родственники должны участвовать в процедуре в пределах, необходимых для защиты их законных интересов (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Пол и Одри Эдвардс против Соединенного Королевства" (Paul and Audrey Edwards v. United Kingdom), §§ 70 - 73)".
306. <a id="p100678"></a>Из вышеизложенного следует, что общие принципы, касающиеся позитивных обязательств по [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, охватывают (1) обязанность создать законодательную и административную основу для запрета торговли людьми и наказания за нее, (2) обязанность при определенных обстоятельствах принимать оперативные меры по защите потерпевших или потенциальных потерпевших от торговли людьми и (3) процессуальное обязательство по расследованию ситуаций потенциальной торговли людьми. В целом первые два аспекта позитивных обязательств могут быть обозначены как материально-правовые, тогда как третий аспект означает (позитивное) процессуальное обязательство государств.
307. <a id="p100679"></a>В отношении последнего указанного обязательства, которое обсуждается в настоящем деле, будут даны более подробные пояснения ниже. Кроме того, учитывая концептуальную близость торговли людьми и принудительной проституции в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, Европейский Суд считает, что соответствующие принципы, касающиеся торговли людьми, применимы и в случаях, связанных с принудительной проституцией (см., mutatis mutandis, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "C.N. против Соединенного Королевства" (C.N. v. United Kingdom), §§ 65 - 69, в котором затрагивался вопрос о подневольном состоянии в домашних условиях).
<a id="p100680"></a>(b) Процессуальные обязательства государств в отношении торговли людьми и принудительной проституции
308. <a id="p100681"></a>Процессуальные обязательства в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции в качестве элемента более широкого понятия позитивных обязательств в сущности связаны с обязанностью органов власти государства-ответчика применить на практике имеющиеся уголовно-правовые механизмы в целях запрета действий, противоречащих указанному положению [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1), и наказания за их совершение (см., например, упомянутые выше Постановления Европейского Суда по делам "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia), [§ 288](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101380), и "Човдури и другие против Греции" (Chowdury and Others v. Greece), § 116). Как будет подробно изложено ниже, это влечет за собой требование провести эффективное расследование утверждений об обращении, противоречащем [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции.
309. <a id="p100682"></a>Содержание данного процессуального обязательства, касающегося случаев торговли людьми, было изложено в общем виде в упомянутом выше Постановлении Европейского Суда по делу "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia) [(§ 288)](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101380). Оно во многом основано на сложившейся прецедентной практике Европейского Суда в отношении процессуальных обязательств органов власти государств-ответчиков, которые были выработаны в соответствии со [статьями 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) и [3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции (см. выше [§ 305](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100671)). Действительно, в упомянутом выше Постановлении Европейского Суда по делу "Силиаден против Франции" (Siliadin v. France) (§ 89) сближающиеся принципы процессуального обязательства в соответствии со [статьями 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) и [3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Мокану и другие против Румынии" (Mocanu and Others v. Romania), жалоба N 10865/09 и две другие жалобы, § 314, ECHR 2014 (извлечения)) традиционно определяли требования к процессуальному обязательству по [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции (см. упомянутые выше Постановления Европейского Суда по делам "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia), [§ 288](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101380), "M. и другие против Италии и Болгарии" (M. and Others v. Italy and Bulgaria), §§ 157 - 158, "L.E. против Греции" (L.E. v. Greece), § 68, "J. и другие против Австрии" (J. and Others v. Austria), § 123, и "Човдури и другие против Греции" (Chowdury and Others v. Greece, § 116).
310. <a id="p100683"></a>По мнению Европейского Суда, с учетом того, что статья 4 Конвенции совместно со [статьями 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) и [3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции воплощает одну из основных ценностей демократических обществ, образующих Совет Европы (см. упомянутые выше Постановления Европейского Суда по делам "Силиаден против Франции" (Siliadin v. France), § 82, "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia), [§ 283](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101375), а также упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Штуммер против Австрии" (Stummer v. Austria), § 116), отсутствуют основания для пересмотра данного устоявшегося подхода в отношении процессуального обязательства по [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции. Кроме того, как отмечалось выше, указанные принципы соответственно применимы к случаям принудительной проституции (см. выше [§ 307](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100679)).
311. <a id="p100684"></a>Следовательно, принимая во внимание, что, как указано выше, процессуальное обязательство в соответствии со сближающимися принципами в рамках [статей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) и [3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции определяет специальное содержание процессуального обязательства по [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, а также с учетом того, что в упомянутом выше [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504) Европейского Суда по делу "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia) содержится указание только на самые общие аспекты данного обязательства (см. выше [§ 305](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100671)), Европейский Суд считает важным изложить некоторые дополнительные принципы, сформированные в его прецедентной практике в этом отношении, в той степени, в которой это целесообразно и важно для настоящего дела.
312. <a id="p100685"></a>В первую очередь следует отметить, что, хотя общий объем позитивных обязательств государства может различаться в случаях, когда к обращению, противоречащему [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1), причастны представители государства, и когда насилие применяют частные лица, процессуальные требования аналогичны (см. Постановление Европейского Суда по делу "Денис Васильев против Российской Федерации" (Denis Vasilyev v. Russia) от 17 декабря 2009 г., жалоба N 32704/04 [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100687), [§ 100](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-456307#p100432), а также среди недавних примеров Постановление Европейского Суда по делу "Милена Фелича Думитреску против Румынии" (Milena Felicia Dumitrescu v. Romania) от 24 марта 2015 г., жалоба N 28440/07, § 52, и Постановление Европейского Суда по делу "Ованнисян против Армении" (Hovhannisyan v. Armenia) от 19 июля 2018 г., жалоба N 18419/13, § 55).

<a id="p100686"></a>

---

<a id="p100687"></a><1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2010. N 2 (примеч. редактора).

313. <a id="p100688"></a>Указанные процессуальные требования касаются в первую очередь обязанности органов власти возбуждать и проводить эффективное расследование. Как поясняется в прецедентной практике Европейского Суда, это означает возбуждение и проведение расследования, способного привести к установлению фактов, выявлению и, если это целесообразно, наказанию виновных (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Йеронович против Латвии" ( Jeronoviès v. Latvia) от 5 июля 2016 г., жалоба N 44898/10 [<2>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100690), § 103, и Постановление Европейского Суда по делу "Цаликидис и другие против Греции" (Tsalikidis and Others v. Greece) от 16 ноября 2017 г., жалоба N 73974/14, § 86, а также упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia), [§ 288](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101380)).

<a id="p100689"></a>

---

<a id="p100690"></a><2> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2017. N 6 (примеч. редактора).

314. <a id="p100691"></a>В связи с этим важно подчеркнуть, что в соответствии со своими процессуальными обязательствами органы власти должны действовать по собственной инициативе, как только о соответствующей ситуации им становится известно. В частности, они не вправе оставлять на усмотрение потерпевшего принятие ответственности за проведение каких-либо следственных действий (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Буид против Бельгии" (Bouyid v Belgium), жалоба N 23380/09 [<3>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100693), § 119, ECHR 2015, и Постановление Европейского Суда по делу "Абдурахманова и Абдулгамидова против Российской Федерации" (Abdurakhmanova and Abdulgamidova v. Russia) от 22 сентября 2015 г., жалоба N 41437/10 [<4>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100694), [§ 76](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1243611#p100163), см. также упомянутые выше Постановления Европейского Суда по делам "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia), [§ 288](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101380), "C.N. против Соединенного Королевства" (C.N. v. United Kingdom), § 69, "L.E. против Греции" (L.E. v. Greece), § 68, "J. и другие против Австрии" (J. and Others v. Austria), § 107).

<a id="p100692"></a>

---

<a id="p100693"></a><3> См.: там же. N 2 (примеч. редактора).
<a id="p100694"></a><4> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2016. N 5 (примеч. редактора).

315. <a id="p100695"></a>Процессуальное обязательство представляет собой требование наличия средств, а не достижения результата (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Мустафа Тунч и Фэджире Тунч против Турции" (Mustafa Tunç and Fecire Tunç v. Turkey) от 14 апреля 2015 г., жалоба N 24014/05 [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100697), [§ 173](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100336), и Постановление Европейского Суда по делу "Димитар Шопов против Болгарии" (Dimitar Shopov v. Bulgaria) от 16 апреля 2013 г., жалоба N 17253/07, § 48, см. также упомянутые выше [Постановления](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504) Европейского Суда по делам "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia), § 288, "C.N. против Соединенного Королевства" (C.N. v. United Kingdom), § 69, "L.E. против Греции" (L.E. v. Greece), § 68, и "J. и другие против Австрии" (J. and Others v. Austria), § 107). Отсутствует абсолютное право добиваться уголовного преследования или осуждения какого-либо конкретного лица, если не было допущено виновного бездействия в попытках привлечь к ответственности лиц, виновных в совершении уголовных преступлений (см. Постановление Европейского Суда по делу "A, B и C против Латвии" (A, B and C v. Latvia) от 31 марта 2016 г., жалоба N 30808/11, § 149, с дополнительными ссылками). Таким образом, тот факт, что расследование завершилось без каких-либо конкретных результатов или только с ограниченными результатами, сам по себе не свидетельствует о наличии каких-либо недостатков (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Брекнелл против Соединенного Королевства" (Brecknell v. United Kingdom) от 27 ноября 2007 г., жалоба N 32457/04 [<2>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100698), [§ 66](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-7425801#p100298)). Кроме того, процессуальное обязательство не должно толковаться таким образом, чтобы возлагать на органы государственной власти невозможное или несоразмерное бремя (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "J. и другие против Австрии" (J. and Others v. Austria), § 107).

<a id="p100696"></a>

---

<a id="p100697"></a><1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2018. N 8 (примеч. редактора).
<a id="p100698"></a><2> См.: Избранные постановления Европейского Суда. 2012. N 1 (примеч. редактора).

316. <a id="p100699"></a>Вместе с тем органы государственной власти должны принять все разумные меры для того, чтобы собрать доказательства и выяснить все обстоятельства дела. В частности, выводы расследования должны быть основаны на тщательном, объективном и беспристрастном анализе всех значимых элементов. Отказ следовать очевидному направлению расследования в значительной степени подрывает способность расследования установить обстоятельства дела и личности виновных (см. Постановление Европейского Суда по делу "Хентшель и Штарк против Германии" (Hentschel and Stark v. Germany) от 9 ноября 2017 г., жалоба N 47274/15, § 94, с дополнительными ссылками, а также упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "J. и другие против Австрии" (J. and Others v. Austria), § 107).
317. <a id="p100700"></a>Что касается степени проверки со стороны Европейского Суда в этом отношении, важно подчеркнуть, что, хотя Европейский Суд признал, что он должен проявлять осторожность при принятии на себя роли суда первой инстанции, рассматривающего факты, если это не является неизбежным ввиду обстоятельств конкретного дела, он обязан проводить "особенно тщательную проверку", даже если на внутригосударственном уровне уже были проведены расследования и судебные разбирательства (см. упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Буид против Бельгии" (Bouyid v Belgium), § 85, с дополнительными ссылками, а также Постановление Европейского Суда по делу "Акташ против Турции" ( Aðdaþ v. Turkey), жалоба N 24351/94, § 271, ECHR 2003-V (извлечения), и Постановление Европейского Суда по делу "Y. против Словении" (Y. v. Slovenia), жалоба N 41107/10 [<3>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100702), [§ 96](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4110710/statya-56#p100204), ECHR 2015 (извлечения)).

<a id="p100701"></a>

---

<a id="p100702"></a><3> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2016. N 5 (примеч. редактора).

318. <a id="p100703"></a>В контексте [статей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) и [3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции Европейский Суд приходил к выводу, что любой недостаток в расследовании, который подрывает его способность устанавливать обстоятельства дела или виновных лиц, может нарушить требуемую меру эффективности (см. в контексте [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Начова и другие против Болгарии" (Nachova and Others v. Bulgaria), жалобы N 43577/98 и 43579/98, [§ 113](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4357798#p100230), ECHR 2005-VII, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Армани да Сильва против Соединенного Королевства" (Armani Da Silva v. United Kingdom) от 30 марта 2016 г., жалоба N 5878/08 [<4>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100705), § 233, in fine, а также в контексте [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции упомянутые выше Постановления Европейского Суда по делам "Денис Васильев против Российской Федерации" (Denis Vasilyev v. Russia), [§ 100](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-456307#p100432), и "Милена Фелича Думитреску против Румынии" (Milena Felicia Dumitrescu v. Romania), § 52). Однако в этом отношении невозможно свести разнообразие ситуаций, которые могут возникнуть, к простому перечню следственных действий или к иным упрощенным критериям (см. упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Мустафа Тунч и Фэджире Тунч против Турции" (Mustafa Tunç and Fecire Tunç v. Turkey), [§ 176](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100339)).

<a id="p100704"></a>

---

<a id="p100705"></a><4> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2017. N 3 (примеч. редактора).

319. <a id="p100706"></a>Иными словами, исполнение процессуального обязательства должно оцениваться на основе нескольких важных параметров (см. упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Буид против Бельгии" (Bouyid v Belgium), §§ 118 - 123, см. также упомянутые выше Постановления Европейского Суда по делам "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia), [§ 288](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101380), и "Човдури и другие против Греции" (Chowdury and Others v. Greece), §§ 89 и 116), включая указанные выше параметры (см. выше [§§ 313](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100688) - [316](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100699)). Данные элементы взаимосвязаны, и каждый из них, взятый в отдельности, не является самоцелью. Такие критерии в совокупности позволяют оценить степень эффективности расследования (см. упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Мустафа Тунч и Фэджире Тунч против Турции" (Mustafa Tunç and Fecire Tunç v. Turkey), [§ 225](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100399), и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Николае Вирджилиу Тэнасе против Румынии" (Nicolae Virgiliu Tãnase v. Romania) от 25 июня 2019 г., жалоба N 41720/13 [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100708), [§ 171](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4640108#p100299), см. также Постановление Европейского Суда по делу "Сарбянова-Пашалийска и Пашалийска против Болгарии" (Sarbyanova-Pashaliyska and Pashaliyska v. Bulgaria) от 12 января 2017 г., жалоба N 3524/14, § 37).

<a id="p100707"></a>

---

<a id="p100708"></a><1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2019. N 7 (примеч. редактора).

320. <a id="p100709"></a>Изложенный выше подход в соответствии со [статьями 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) и [3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции по существу совпадает с подходом, принятым Европейским Судом в упомянутом выше Постановлении по делу "Силиаден против Франции" (Siliadin v. France) (§ 130), в котором Европейский Суд подчеркнул, что возможные недостатки в соответствующих судебных разбирательствах и процесса принятия решений должны представлять собой существенные упущения, чтобы поднять вопрос в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции (см. также, например, Постановление Европейского Суда по делу "M.G.C. против Румынии" (M.G.C. v. Romania) от 15 марта 2016 г., жалоба N 61495/11, §§ 60 - 61, касающееся сексуального насилия в соответствии со [статьями 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) и [8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) Конвенции). Иными словами, Европейский Суд не рассматривает утверждения об ошибках или отдельных упущениях, а занимается лишь существенными недостатками судебных разбирательств и соответствующего процесса принятия решений (см. соответствующий анализ в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу "Седерман против Швеции" ( Söderman v. Sweden), жалоба N 5786/08, §§ 90 - 91, ECHR 2013), а именно недостатками, которые могут подорвать способность расследования устанавливать обстоятельства дела и личности виновных лиц.


###### 4. <a id="p100710"></a>Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле


<a id="p100711"></a>(a) Поднимают ли обстоятельства настоящего дела вопрос по [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции
321. <a id="p100712"></a>Прежде всего Европейский Суд отмечает, что власти Хорватии оспаривали утверждение о том, что обстоятельства настоящего дела поднимают вопрос по [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции (см. выше [§§ 230](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100555) и [238](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100567)).
322. <a id="p100713"></a>В связи с этим и с учетом доводов сторон, касающихся признания статуса заявительницы как потенциальной потерпевшей от торговли людьми (см. выше [§§ 232](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100557) и [235](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100561)), Европейский Суд в первую очередь считает необходимым уточнить, что административное признание статуса потенциальной потерпевшей от торговли людьми не может восприниматься как признание наличия элементов состава преступления в виде торговли людьми. Такой специальный режим для потенциальной потерпевшей от торговли людьми необязательно предполагает официальное подтверждение того, что преступление было установлено, и может не зависеть от обязанности органов власти провести расследование. Действительно, (потенциальные) потерпевшие нуждаются в поддержке даже до того, как факт совершения преступления в виде торговли людьми будет официально установлен, в противном случае это противоречило бы цели защиты потерпевших в делах о торговле людьми. Вопрос о том, имеются ли в наличии элементы состава преступления, должен быть разрешен в ходе последующего производства по уголовному делу (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "J. и другие против Австрии" (J. and Others v. Austria), § 115). В связи с этим Европейский Суд также подчеркивает необходимость защиты прав подозреваемых или обвиняемых, в частности, права на презумпцию невиновности и иные гарантии справедливого судебного разбирательства, предусмотренные [статьей 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-6#p100051) Конвенции (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Шачашвили против Германии" (Schatschaschwili v. Germany), жалоба N 9154/10 [<2>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100715), [§§ 101](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3731108#p100190) и [103](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3731108#p100194) - [104](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3731108#p100195), ECHR 2015).

<a id="p100714"></a>

---

<a id="p100715"></a><2> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2017. N 3 (примеч. редактора).

323. <a id="p100716"></a>Следовательно, с учетом изложенных выше соображений Европейский Суд не может придавать решающее значение тому факту, что заявительница добилась административного признания Управлением по правам человека ее статуса потерпевшей от торговли людьми (см. выше [§ 85](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100145)).
324. <a id="p100717"></a>Что касается применимости защиты по [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции к торговле людьми или принудительной проституции, Европейский Суд также отмечает, что, если жалоба заявителя по существу имеет процессуальный характер, как в настоящем деле, то Европейский Суд должен изучить, является ли при обстоятельствах конкретного дела жалоба заявительницы обоснованной или имелись ли prima facie доказательства (commencement de preuve) того, что она была подвергнута запрещенному обращению (см. в указанных целях упомянутые выше Постановления Европейского Суда по делам "C.N. против Соединенного Королевства" (C.N. v. United Kingdom), § 72, и "J. и другие против Австрии" (J. and Others v. Austria), §§ 112 - 113, а также упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia), [§ 288](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101380), в котором содержится указание на ситуацию "потенциальной торговли людьми"). Это по сути соответствует подходу Европейского Суда, принятому по другим делам, касающимся, в частности, [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Хассан против Соединенного Королевства" (Hassan v. United Kingdom), жалоба N 29750/09, § 62, ECHR 2014, упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Буид против Бельгии" (Bouyid v Belgium), § 124, и Постановление Европейского Суда по делу "Беганович против Хорватии" ( Beganoviæ v. Croatia) от 25 июня 2009 г., жалоба N 46423/06, § 68).
325. <a id="p100718"></a>В связи с этим вывод о том, возникло ли у властей государства-ответчика процессуальное обязательство, должен основываться на обстоятельствах, которые преобладали на момент соответствующих утверждений или на момент доведения до сведения органов государственной власти prima facie доказательств обращения, противоречащего [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, а не на последующем выводе, сделанном по завершении расследования или соответствующего судебного разбирательства (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "C.N. против Соединенного Королевства" (C.N. v. United Kingdom), § 72, а также см. для сравнения упомянутое выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Мустафа Тунч и Фэджире Тунч против Турции" (Mustafa Tunç and Fecire Tunç v. Turkey), [§§ 132](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100269) - [134](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100271), в отношении [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции, и Постановление Европейского Суда по делу "Алпар против Турции" (Alpar v. Turkey) от 26 января 2016 г., жалоба N 22643/07, § 42, в отношении [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции). Это особенно справедливо при наличии утверждений о том, что такие выводы и соответствующие судебные разбирательства на уровне государства-ответчика были омрачены существенными процессуальными недостатками. Действительно, ссылка на результаты и выводы, сделанные на внутригосударственном уровне, повлечет за собой риск возникновения рассуждений по замкнутому кругу. Это, в свою очередь, приведет к тому, что дело, касающееся обоснованной жалобы или prima facie доказательств обращения, противоречащего [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, останется вне контроля Европейского Суда в соответствии с [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1).
326. <a id="p100719"></a>В настоящем деле заявительница жаловалась в органы власти Хорватии на то, что T.M. принуждал ее заниматься проституцией. Она пояснила, каким образом он первоначально связался с ней через социальную сеть Facebook, представившись другом ее родителей, и пообещал помочь ей найти работу. Она также сказала, что у нее не было оснований подвергать сомнению намерения T.M., и она продолжала обмениваться сообщениями с ним, в результате чего возникла первая ситуация, когда он настоял на том, чтобы она оказывала сексуальные услуги другим лицам. Как утверждала заявительница, в тот раз T.M. уверил ее, что она будет делать это только до тех пор, пока он не найдет для нее подходящую работу. Однако, по словам заявительницы, впоследствии T.M. начал оказывать на нее давление с помощью применения силы, угроз и постоянного контроля. Он также сделал необходимые приготовления для того, чтобы она могла оказывать сексуальные услуги, обеспечив ее жильем, транспортом и другими средствами, в частности, предоставив ей мобильный телефон и дав рекламу ее услуг. Заявительница также отметила, что T.M. забирал у нее половину денег, которые она получала за оказание сексуальных услуг (см. выше [§§ 12](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100054) - [17](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100059)).
327. <a id="p100720"></a>Предварительное расследование утверждений заявительницы со стороны полиции привело к обыску жилья T.M. и его машины, в ходе которого полиция обнаружила презервативы, две автоматические винтовки, боеприпасы, ручную гранату и несколько мобильных телефонов (см. выше [§ 19](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100062)). Кроме того, в ходе предварительного расследования было установлено, что T.M. проходил обучение для службы в полиции и был осужден за склонение к занятию проституцией с применением принуждения и за изнасилование (см. выше [§§ 20](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100063) - [21](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100064)). На первом допросе T.M. отрицал принуждение заявительницы к занятию проституцией, но признал, что однажды применил к ней силу, а также рассказал, что одолжил ей деньги на квартиру, которую она снимала (см. выше [§ 23](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100068)). На основании жалобы заявительницы и результатов предварительного расследования Государственная прокуратура провела дополнительное расследование (см. выше [§§ 24](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100070) - [37](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100084)).
328. <a id="p100721"></a>По мнению Европейского Суда, изложенные выше обстоятельства ясно свидетельствуют о том, что заявительница подала обоснованную жалобу и что в дополнение к этому имелись prima facie доказательства того, что она стала потерпевшей в результате обращения, противоречащего [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, как определено Европейским Судом (см. выше [§ 303](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100663)).
329. <a id="p100722"></a>Таким образом, личная ситуация заявительницы, несомненно, предполагала, что она относилась к уязвимой группе лиц (см. выше [§§ 10](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100050) и [158](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100381)), в то время как положение и опыт T.M. позволяли предположить, что он мог занять доминирующее положение в отношении нее и злоупотреблять ее уязвимостью в целях эксплуатации проституции (см. выше [§§ 20](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100063) - [21](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100064)). Кроме того, средства, использованные T.M., когда он предположительно впервые связался с заявительницей и завербовал ее, также указывают на одно из средств, часто используемых лицами, которые занимаются торговлей людьми, для вербовки своих жертв. Это также относится и к предполагаемому обещанию трудоустройства, сопровождаемому убеждением заявительницы в том, что у нее нет причин для беспокойства (см. выше [§§ 157](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100380) - [158](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100381)).
330. <a id="p100723"></a>Кроме того, утверждения заявительницы о том, что T.M. сделал необходимые приготовления для того, чтобы она могла оказывать сексуальные услуги, обеспечив ее жильем и другими средствами, предполагают элементы укрывательства как одного из "деяний", составляющих торговлю людьми (см. выше [§§ 113](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100267) - [114](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100269)). Следует также отметить, что T.M. признал применение силы в отношении заявительницы, что требовало тщательной и внимательной оценки в контексте такого элемента торговли людьми с целью эксплуатации проституции, как "средство". То же самое относится и к утверждению T.M. о том, что он одолжил заявительнице денег, что поднимало вопрос о возможной долговой кабале как еще одного "средства" торговли людьми.
331. <a id="p100724"></a>Необходимо также отметить, что вышеизложенные утверждения и обстоятельства, которые, в частности, предполагали, что T.M. незаконно зарабатывал на оказании заявительницей сексуальных услуг в условиях, когда он, вероятно, занимал доминирующее положение по отношению к ней и прибегал к силе, угрозам и иным формам принуждения, в любом случае давали основания для подачи обоснованной жалобы и наличия prima facie доказательств принудительной проституции, которая сама по себе запрещена в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции (см. выше [§ 300](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100659)).
332. <a id="p100725"></a>Таким образом, по мнению Европейского Суда, заявительница представила обоснованную жалобу, и имелись prima facie доказательства того, что она была подвергнута обращению, противоречащему [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, торговле людьми и/или принудительной проституции, что в свою очередь повлекло за собой возникновение у органов власти Хорватии процессуальных обязательств в соответствии с указанной [статьей](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) (см. для сравнения упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "C.N. против Соединенного Королевства" (C.N. v. United Kingdom), § 72). Следовательно, Европейский Суд отклоняет предварительное возражение властей Хорватии относительно применимости [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, рассмотрение которого он объединил с рассмотрением жалобы по существу (см. выше [§ 238](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100567)).
<a id="p100726"></a>(b) Исполнение процессуального обязательства, предусмотренного [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции
333. <a id="p100727"></a>Европейский Суд напоминает, что жалоба заявительницы имеет процессуальный характер (см. выше [§ 229](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100551)). Соответственно, принимая во внимание объем позитивных обязательств государства-ответчика (см. выше [§ 306](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100678)), в настоящем деле Европейский Суд рассмотрит жалобу заявительницы на недостаточное реагирование властей Хорватии на ее утверждения о торговле людьми и/или о принудительной проституции.
334. <a id="p100728"></a>При проведении такой оценки Европейский Суд проанализирует наличие существенных ошибок или недостатков в соответствующих судебных разбирательствах и в процессе принятия решений на внутригосударственном уровне (см. выше [§ 320](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100709)). В частности, Европейский Суд оценит, были ли утверждения заявительницы в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции надлежащим образом расследованы и подвергнуты тщательной проверке согласно применимым стандартам прецедентной практики Европейского Суда (см. выше [§§ 317](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100700) - [320](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100709)).
335. <a id="p100729"></a>При этом следует отметить, что заявительница ясно не сформулировала свои жалобы в отношении соответствующих процессуальных недостатков и упущений, что послужило причиной возникновения вопроса о пределах рассмотрения дела в Европейском Суде. Соответственно, учитывая свои выводы относительно пределов рассмотрения дела (см. выше [§§ 227](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100549) - [229](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100551)), Европейский Суд, хотя и может принять во внимание конкретные процессуальные упущения, которые он считает значимыми в контексте общей оценки жалобы заявительницы, в настоящем деле он должен проявить осторожность при оценке исполнения властями государства-ответчика их процессуального обязательства, предусмотренного [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции. В любом случае согласно вышеизложенным общим принципам Европейский Суд сосредоточит свое внимание только на существенных недостатках процессуального реагирования властей Хорватии на утверждения заявительницы о торговле людьми и/или о принудительной проституции, а именно на тех, которые могли подорвать способность расследования установить соответствующие обстоятельства дела (см. выше [§ 320](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100709)).
336. <a id="p100730"></a>В настоящем деле, хотя органы, осуществлявшие уголовное преследование, а именно полиция и соответствующие органы Государственной прокуратуры, незамедлительно отреагировали на утверждения заявительницы в отношении T.M., в ходе расследования они не следовали некоторым очевидным направлениям следствия, которые могли бы прояснить обстоятельства дела и установить истинный характер отношений между заявительницей и T.M. Как указано выше, такое требование следует из процессуального обязательства органов государственной власти и не зависит от инициативы заявителя принимать на себя ответственность за проведение каких-либо следственных действий (см. выше [§ 314](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100691), а также Постановление Европейского Суда по делу "Михайлов против Эстонии" (Mihhailov v. Estonia) от 30 августа 2016 г., жалоба N 64418/10, § 126). Действительно, поскольку органы, осуществлявшие уголовное преследование, находятся при проведении расследования в лучшем положении, чем потерпевшие, любые действия или бездействие со стороны потерпевшего не могут оправдывать бездействие со стороны органов, осуществляющих уголовное преследование (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу "Асллани против Македонии" (Asllani v. the former Yugoslav Republic of Macedonia) от 10 декабря 2015 г., жалоба N 24058/13, § 62, in fine).
337. <a id="p100731"></a>В связи с этим, например, следует отметить, что отсутствуют какие-либо признаки того, что органы, осуществлявшие уголовное преследование, предприняли какие-либо попытки выяснить обстоятельства общения заявительницы и T.M. через Facebook, хотя, как отмечалось выше, такое общение представляет собой один из признанных способов, которые лица, занимающиеся торговлей людьми, используют для вербовки своих жертв. Действительно органы, осуществлявшие уголовное преследование, не пытались проверить учетные записи заявительницы или T.M. в социальной сети Facebook и выяснить таким образом характер первых контактов заявительницы и T.M. и их последующей переписки. Кроме того, имеющиеся доказательства свидетельствуют о том, что T.M. использовал Facebook, чтобы угрожать заявительнице после того, как она ушла от него (см. выше [§§ 37](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100084) и [67](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100121)), но отсутствуют какие-либо указания на то, что органы государственной власти предприняли действия в этом направлении, чтобы установить реальный характер их отношений, а также определить, предполагали ли такие угрозы использование средств принуждения со стороны T.M.
338. <a id="p100732"></a>Кроме того, ни в ходе расследования, ни после того, как соответствующая информация стала известна в ходе судебного разбирательства, органы, осуществлявшие уголовное преследование, не рассматривали вопрос о получении показаний от родителей заявительницы, в частности, от ее матери. Однако мать заявительницы, по-видимому, ранее имела контакты и трудности в отношениях с T.M., что T.M., по имеющимся доказательствам, использовал в качестве одного из средств давления и угроз в отношении заявительницы (см. выше [§§ 62](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100115), [67](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100121) и [73](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100128)).
339. <a id="p100733"></a>Органы, осуществлявшие уголовное преследование, также не пытались установить личность и допросить собственницу квартиры, где заявительница проживала с T.M., чтобы выяснить обстоятельства, при которых квартира была арендована, и, таким образом, узнать, кто на самом деле арендовал квартиру, что могло иметь значение для установления факта потенциального "укрывательства" как элемента торговли людьми. Кроме того, хотя позднее в ходе производства по делу заявительница утверждала, что собственница квартиры иногда приходила и осматривала квартиру (см. выше [§ 63](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100116)), Государственная прокуратура не пыталась допросить собственницу квартиры, чтобы выяснить ее мнение об атмосфере в квартире и об отношениях между заявительницей и T.M. в критический период.
340. <a id="p100734"></a>Также следует отметить, что органы, осуществлявшие уголовное преследование, не установили личности и не допросили ни одного из соседей. Соседи также, вероятно, могли бы сообщить информацию об обстоятельствах проживания заявительницы и T.M. в квартире, в частности, в связи с тем, выходила ли заявительница из квартиры и как часто, выходила ли она одна или вместе с T.M., а также покидал ли T.M. квартиру и как часто. Указанные сведения могли бы уточнить утверждения заявительницы относительно обстоятельств, при которых она находилась под контролем T.M. во время их нахождения в квартире. При этом предполагается, что сам факт того, что заявительница периодически выходила из квартиры, не позволяет с точностью утверждать, что T.M. не применял к ней принуждение (см. для сравнения упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "Силиаден против Франции" (Siliadin v. France), § 127).
341. <a id="p100735"></a>С учетом изложенных выше недостатков следует отметить, что, помимо обыска квартиры и автомобиля T.M., а также допроса заявительницы и T.M., единственным следственным действием, которое предприняли органы, осуществлявшие уголовное преследование, был допрос подруги заявительницы M.I. (см. выше [§§ 32](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100079) - [37](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100084)). Однако показания, которые она дала в ходе расследования и судебного разбирательства, в некоторых частях противоречили информации, представленной заявительницей. Более того, из показаний M.I. следовало, что основными лицами, у которых имелись сведения о предполагаемом побеге заявительницы от T.M., были ее (M.I.) мать и молодой человек (см. выше [§§ 33](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100080) и [66](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100120)).
342. <a id="p100736"></a>Вместе с тем органы, осуществлявшие уголовное преследование, не пытались допросить мать и молодого человека M.I., которые могли бы сообщить подробную информацию о предполагаемом побеге заявительницы от T.M., и показания которых могли бы подтвердить последовательность утверждений M.I. и достоверность ее устных показаний. То же самое относится к противоречивым показаниям заявительницы и M.I. в отношении обстоятельств, при которых заявительница забирала свои вещи из квартиры, где она проживала вместе с T.M., что можно было прояснить, допросив собственницу квартиры. Тем не менее, как указано выше, органы, осуществлявшие уголовное преследование, не пытались допросить собственницу квартиры.
343. <a id="p100737"></a>По мнению Европейского Суда, изложенные выше факты позволяют предположить, что органы, осуществлявшие уголовное преследование, не провели эффективного расследования всех важных обстоятельств дела и не следовали некоторым очевидным направлениям следствия, чтобы собрать имеющиеся доказательства в соответствии с их процессуальным обязательством по [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции. Вместо этого они в значительной степени опирались на показания заявительницы и, таким образом, по существу создали ситуацию, когда в ходе дальнейшего судебного разбирательства ее утверждения были просто противопоставлены отрицанию со стороны T.M. без предоставления каких-либо дополнительных доказательств.
344. <a id="p100738"></a>В связи с этим Европейский Суд отмечает позицию ГРЕТА и иных международных органов в отношении требований эффективного расследования и уголовного преследования за преступления, связанные с торговлей людьми. В частности, принимая во внимание тот факт, что органы, осуществлявшие уголовное преследование, придали решающее значение показаниям заявительницы (см. выше [§§ 40](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100088), [80](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100138) и [92](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-35#p100154)), и их неспособность следовать некоторым очевидным направлениям следствия, Европейский Суд отмечает, что в работе ГРЕТА и других экспертных органов уже были установлены определенные причины, по которым потерпевшие от торговли людьми и различных форм сексуального насилия могут неохотно сотрудничать с органами государственной власти и сообщать все подробности дела. Кроме того, возможное влияние психологической травмы должно было быть принято во внимание. Таким образом, существует риск чрезмерного использования одних только показаний потерпевшего, что приводит к необходимости уточнить и, если это целесообразно, подтвердить показания потерпевшего иными доказательствами (см. выше [§§ 138](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100343), [171](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100401), [206](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100495) и [260](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100600)).
345. <a id="p100739"></a>Европейский Суд полагает, что указанные выше многочисленные недостатки в расследовании дела органами, осуществлявшими уголовное преследование, существенно подорвали способность органов государственной власти, включая соответствующие суды, установить истинную природу отношений заявительницы и T.M., а также тот факт, подвергалась ли она эксплуатации с его стороны, как она утверждала (см. для сравнения [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5038599/statya-309) Большой Палаты Европейского Суда по делу "Макарацис против Греции" (Makaratzis v. Greece), жалоба N 50385/99, § 77, ECHR 2004-XI).
346. <a id="p100740"></a>Таким образом, вышеизложенного достаточно для того, чтобы Европейский Суд мог сделать вывод о наличии существенных недостатков в процессуальном реагировании властей Хорватии на обоснованную жалобу и prima facie доказательства того, что заявительница была подвергнута обращению, противоречащему [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции. Соответственно, Европейский Суд считает, что способ применения уголовно-правовых механизмов в настоящем деле имел настолько существенные недостатки, что представлял собой нарушение процессуального обязательства властей Хорватии по [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции.
347. <a id="p100741"></a>Следовательно, в настоящем деле было допущено нарушение требований [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции в ее процессуально-правовом аспекте.




348. <a id="p100743"></a>[Статья 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-41#p100207) Конвенции гласит:
<a id="p100744"></a>"Если Суд объявляет, что имело место нарушение [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) или [Протоколов](https://bukva.ai/docs/protokol-16-se-sovet-evropy/statya-1) к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".


##### <a id="p100745"></a>A. Ущерб


349. <a id="p100746"></a>В Палате Европейского Суда заявительница требовала выплаты 20 000 евро в качестве компенсации морального вреда. Власти Хорватии оспорили данное требование как необоснованное, чрезмерное и неподтвержденное.
350. <a id="p100747"></a>Палата Европейского Суда с учетом принципа справедливости приняла решение присудить заявительнице 5 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
351. <a id="p100748"></a>В ходе разбирательства в Большой Палате Европейского Суда стороны не изменили свои доводы по данному вопросу. Большая Палата Европейского Суда подтверждает решение Палаты Европейского Суда в отношении требования о возмещении ущерба и присуждает заявительнице ту же сумму, что и Палата Европейского Суда: 5 000 евро в качестве компенсации морального вреда.


##### <a id="p100749"></a>B. Судебные расходы и издержки


352. <a id="p100750"></a>В ходе производства в Палате Европейского Суда заявительница требовала выплатить ей 4 376,15 евро в качестве компенсации расходов и издержек, понесенных в связи с рассмотрением ее дела в Европейском Суде. Власти Хорватии утверждали, что интересы заявительницы представлял адвокат, предоставленный ей неправительственной организацией "Центр "Роза", соответствующая деятельность которой в значительной степени финансировалась государством. Власти Хорватии также считали, что требование заявительницы о компенсации расходов и издержек было неподтвержденным и чрезмерным.
353. <a id="p100751"></a>Палата Европейского Суда отклонила требование заявительницы о компенсации судебных расходов и издержек, поскольку она не опровергла утверждение властей Хорватии о том, что представительство ее интересов было уже оплачено за счет государственных средств.
354. <a id="p100752"></a>В ходе производства по делу в Большой Палате Европейского Суда заявительница требовала выплатить ей 62 353,85 хорватских кун в качестве компенсации расходов и издержек, понесенных в связи с производством в Палате Европейского Суда и в Большой Палате Европейского Суда. Власти Хорватии оспорили данное требование.
355. <a id="p100753"></a>Европейский Суд отмечает, что заявительница не предоставила каких-либо доказательств оплаты или обязательства оплатить требуемые судебные расходы и издержки, будь то в отношении производства в Палате Европейского Суда или в Большой Палате Европейского Суда. В отсутствие данных документов Европейский Суд не находит оснований для признания того, что заявительница фактически понесла заявленные судебные расходы и издержки (см. для сравнения Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Мерабишвили против Грузии" (Merabishvili v. Georgia) от 28 ноября 2017 г., жалоба N 72508/13 [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100755), [§§ 371](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-7250813#p100630) - [372](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-7250813#p100633)). Европейский Суд также отмечает, что заявительнице была предоставлена правовая помощь в целях производства по делу в Большой Палате Европейского Суда. В связи с этим он отклоняет требование заявительницы о компенсации судебных издержек и расходов.

<a id="p100754"></a>

---

<a id="p100755"></a><1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2018. N 10 (примеч. редактора).




356. <a id="p100757"></a>Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

<div align="center">

<a id="p100758"></a>**НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО БОЛЬШАЯ ПАЛАТА ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ЕДИНОГЛАСНО:**

</div>


1) <a id="p100759"></a>объединила рассмотрение предварительного возражения властей Хорватии относительно применимости [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции с рассмотрением дела по существу и отклонила указанное возражение;
2) <a id="p100760"></a>отклонила иные предварительные возражения властей Хорватии;
3) <a id="p100761"></a>постановила, что имело место нарушение требований [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции в ее процессуально-правовом аспекте;
4) <a id="p100762"></a>постановила, что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев выплатить заявительнице 5 000 (пять тысяч) евро, а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда, что указанная сумма подлежит переводу в хорватские куны по курсу, действующему на день выплаты, и что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на данную сумму должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
5) <a id="p100763"></a>отклонила оставшуюся часть требований заявительницы о справедливой компенсации.

<div align="right">

<a id="p100764"></a>Председатель<br>
Большой Палаты Суда<br>
РОБЕРТ СПАНО

<a id="p100765"></a>Секретарь Большой<br>
Палаты Суда<br>
РОДЕРИК ЛИДДЕЛ

</div>






<a id="p100766"></a>В соответствии с [пунктом 2 статьи 45](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-45#p100229) Конвенции и [пунктом 2 правила 74](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda-espch-evropeyskiy-sud-po#p100702) Регламента Европейского Суда к настоящему Постановлению прилагаются следующие отдельные мнения судей:
<a id="p100767"></a>(a) совпадающее мнение судьи Ксении Туркович;
<a id="p100768"></a>(b) совместное совпадающее мнение судей Шиофры О'Лири и Жоржа Раварани;
<a id="p100769"></a>(c) совпадающее мнение судьи Пере Пастора Вилановы;
<a id="p100770"></a>(d) совпадающее мнение судьи Георгия А. Сергидеса.




<a id="p100772"></a>Хотя я согласна с выводом Европейского Суда, я хотела бы сделать несколько замечаний относительно процессуальных обязательств в соответствии с [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1).
<a id="p100773"></a>Во-первых, критерии для того, чтобы расследование считалось эффективным, являются одинаковыми в соответствии со [статьями 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) - [4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции (см. [§§ 310](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100683) и [319](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100706) настоящего Постановления), и в соответствии со всеми этими тремя статьями Европейский Суд проводит проверку одинаковой степени, которая должна быть особенно тщательной (см. [§ 317](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100700) настоящего Постановления). Фактически критерии эффективного расследования (независимость, тщательность, оперативность, общественный контроль и участие потерпевшего, см. [§ 305](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100671) настоящего Постановления) должны быть одинаковыми для всех статей [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) (например, в контексте [статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-5#p100038) Конвенции в таких ситуациях, как задержание лица, все доказательства которого впоследствии были утеряны, или произвольное лишение свободы [<2>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100775), а также в контексте серьезных нарушений прав, гарантированных [статьями 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) - [11](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-11#p100077) Конвенции, такими, как сексуальное насилие [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100776), оскорбление и угрозы [<2>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100777), незаконный поиск квартиры [<3>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100778), нападения на членов определенных религиозных групп [<4>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100779), нападения на журналистов [<5>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100780) и протестующих [<6>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100781), насилие по мотивам дискриминации, как определено [статьей 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-14#p100087) Конвенции [<7>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100782), и нарушение имущественных прав, как определено [статьей 1](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-1#p100011) Протокола N 1 к Конвенции [<8>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100783)).

<a id="p100774"></a>

---

<a id="p100775"></a><2> См. Постановление Европейского Суда по делу "Курт против Турции" (Kurt v. Turkey) от 25 мая 1998 г., [§ 124](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2427694#p100096), Reports of Judgments and Decisions 1998-III, Постановление Европейского Суда по делу "Орхан против Турции" (Orhan v. Turkey) от 18 июня 2002 г., жалоба N 25656/94, [§ 369](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2565694#p100641) (см.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. N 8 (примеч. редактора)), Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Варнава и другие против Турции" (Varnava and Others v. Turkey), жалоба N 16064/90 и восемь других жалоб, § 208, ECHR 2009 (см.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2020. N 3 (примеч. редактора)), Постановление Европейского Суда по делу "Аль-Нашири против Польши (Al Nashiri v. Poland) от 24 июля 2014 г., жалоба N 28761/11, § 529.
<a id="p100776"></a><1> См. Решение Европейского Суда по делу "B.V. и другие против Хорватии" (B.V. and Others v. Croatia) от 15 декабря 2015 г., жалоба N 38435/13, § 154.
<a id="p100777"></a><2> См. Постановление Европейского Суда по делу "R.B. против Венгрии" (R.B. v Hungary) от 12 апреля 2016 г., жалоба N 64602/12, § 80.
<a id="p100778"></a><3> См. Постановление Европейского Суда по делу "Багиева против Украины" (Bagiyeva v. Ukraine) от 28 апреля 2016 г., жалоба N 41085/05, §§ 47 и 64.
<a id="p100779"></a><4> См. Постановление Европейского Суда по делу "Члены Глданской общины религиозной организации "Свидетели Иеговы" и другие против Грузии" (Members of the Gldani Congregation of Jehovah's Witnesses and Others v. Georgia) от 3 мая 2007 г., жалоба N 71156/01, § 114, и Постановление Европейского Суда по делу "Караахмед против Болгарии" (Karaahmed v. Bulgaria) от 24 февраля 2015 г., жалоба N 30587/13, § 110.
<a id="p100780"></a><5> См. Постановление Европейского Суда по делу "Озгюр Гундем против Турции" (Ozgur Gundem v. Turkey), жалоба N 23144/93, § 45, ECHR 2000-III.
<a id="p100781"></a><6> См. Постановление Европейского Суда по делу "Организация "Промо-Лекс" и другие против Республики Молдова" (Promo Lex and Others v. Republic of Moldova) от 24 февраля 2015 г., жалоба N 42757/09, § 23.
<a id="p100782"></a><7> См. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Начова и другие против Болгарии" (Nachova and Others v. Bulgaria), жалобы N 43577/98 и 43579/98, [§ 161](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4357798#p100299), ECHR 2005-VII.
<a id="p100783"></a><8> См. Постановление Европейского Суда по делу "Блумберга против Латвии" (Blumberga v. Latvia) от 14 октября 2008 г., жалоба N 70930/01, § 67.

<a id="p100784"></a>Во-вторых, при наличии обоснованной жалобы на эффективность расследования Европейский Суд обязан рассмотреть каждый из указанных критериев в отдельности (даже если некоторые из них специально не затрагивались заявителем в жалобе, вопросы, поставленные на стадии коммуницирования жалобы, должны быть достаточно широкими, чтобы охватить все критерии), и только при выполнении всех этих условий расследование может считаться эффективным. Как отметил Европейский Суд, ни один из критериев не является самоцелью (см. [§ 319](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100706) настоящего Постановления). Однако только существенные недостатки в выполнении какого-либо из указанных критериев, то есть недостатки, которые могут подорвать способность расследования устанавливать обстоятельства дела и личности виновных лиц, оправдывают вывод о том, что расследование не было эффективным (см. [§ 320](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100709) настоящего Постановления). В то же время факт соблюдения одного критерия не может компенсировать серьезный недостаток или недостатки в выполнении других критериев.
<a id="p100785"></a>В-третьих, Европейский Суд указал, что в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции власти государства - участника [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) обязаны провести эффективное официальное расследование, если лицо подает "обоснованную жалобу" на то, что оно подверглось обращению, противоречащему [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, или, в отсутствие явно выраженной жалобы, если имеются prima facie доказательства того, что лицо подверглось такому обращению. Европейский Суд также подчеркнул, что это по сути соответствует подходу Европейского Суда, принятому по иным делам, касающимся, в частности, [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции (см. [§ 324](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100717) настоящего Постановления). Следовательно, в рамках обеих статей применяется один и тот же стандарт, который служит основанием для возникновения у властей государств - участников [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) обязательства инициировать проведение эффективного расследования в какой-либо форме. Таким образом, prima facie доказательства, на которые Европейский Суд ссылается в настоящем Постановлении (см. [§§ 324](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100717), [325](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100718), [331](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100724) и [332](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100725)), соответствуют понятию "достаточно явные признаки", на которое Европейский Суд обычно ссылается в свете [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции в этом отношении (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Хассан против Соединенного Королевства" (Hassan v. United Kingdom), жалоба N 29750/09, § 62, ECHR 2014, Постановление Европейского Суда по делу "M.S. против Хорватии (N 2)" (M.S. v. Croatia) (N 2) от 19 февраля 2015 г., жалоба N 75450/12, § 76, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "Члены (97) Глданской общины религиозной организации "Свидетели Иеговы" и другие против Грузии" (Members (97) of the Gldani Congregation of Jehovah's Witnesses and Others v. Georgia), § 97, и Постановление Европейского Суда по делу "Бати и другие против Турции" (Bati and Others v. Turkey), жалобы N 33097/96 и 57834/00, § 133, ECHR 2004-IV (извлечения)).
<a id="p100786"></a>В-четвертых, в настоящем деле заявительница подала обоснованную жалобу на внутригосударственном уровне, и в то же время имелись достаточно явные признаки (prima facie доказательства) того, что она подверглась торговле людьми и принудительной проституции. Это отражено в формулировках, использованных в [§§ 331](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100724) и [332](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100725) настоящего Постановления. Однако это не означает, что оба элемента, обоснованная жалоба и достаточно явные признаки, должны совпадать, чтобы у властей государств - участников [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) возникла обязанность провести эффективное расследование. Для этого достаточно наличия любого элемента (см. [§ 324](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100717) настоящего Постановления). Данный вывод четко следует из обязательства органов власти действовать по собственной инициативе, как только им становится известно о соответствующей ситуации (см. [§ 314](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100691) настоящего Постановления).
<a id="p100787"></a>В-пятых, поскольку органы власти должны действовать по собственной инициативе, Европейский Суд подчеркнул, что они не вправе оставлять на усмотрение потерпевшего принятие на себя ответственности за проведение каких-либо следственных действий (см. ibid.). В связи с этим важно иметь в виду, что, по мнению Европейского Суда, положения, которые часто встречаются в современном уголовно-процессуальном законодательстве государств - участников [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) в отношении различных прав потерпевших, не следует понимать как возлагающие на потерпевших обязательство использовать такие права в контексте исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты (см. Постановление Европейского Суда по делу "Тадич против Хорватии" ( Tadiæ v. Croatia) от 23 ноября 2017 г., жалоба N 10633/15, § 43).
<a id="p100788"></a>В-шестых, важно отметить, что, когда расследование приводит к возбуждению разбирательства во внутригосударственных судах, производство по делу в целом, включая стадию судебного разбирательства, должно соответствовать изложенным выше критериям эффективного расследования (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Енерилдыз против Турции" ( Öneryýldýz v. Turkey), жалоба N 48939/99, [§§ 95](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4893999/statya-65#p100280) - [96](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4893999/statya-65#p100281), ECHR 2004-XII, Постановление Европейского Суда по делу "Али и Айше Дуран против Турции" (Ali and Ayºe Duran v. Turkey) от 8 апреля 2008 г., жалоба N 42942/02, § 61, и Постановление Европейского Суда по делу "Човдури и другие против Греции" (Chowdury and Others v. Greece) от 30 марта 2017 г., жалоба N 21884/15, §§ 123 и 127 - 128). Внутригосударственные суды не должны позволять нарушителю оставаться безнаказанным. Соблюдение процессуального обязательства государства в соответствии с [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) требует, чтобы внутригосударственная правовая система демонстрировала свою способность и готовность применять уголовное законодательство в отношении тех лиц, кто незаконно лишил жизни, нарушил физическую неприкосновенность другого человека (см. Постановление Европейского Суда по делу "Агдаш против Турции" ( Aðdaþ v. Turkey) от 27 июля 2004 г., жалоба N 34592, § 102, и Постановление Европейского Суда по делу "Маккерр против Соединенного Королевства" (McKerr v. United Kingdom), жалоба N 28883/95, § 134, ECHR 2001-III) или грубо нарушил иное гарантированное право лица, например, подвергнув лицо принудительному труду (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "Човдури и другие против Греции" (Chowdury and Others v. Greece). Уголовное разбирательство в независимом и беспристрастном суде, в котором соблюдается принцип совещательности, как правило, обеспечивает достаточные возможности для установления фактов и уголовной ответственности (см. упомянутые выше Постановления Европейского Суда по делам "Агдаш против Турции" ( Aðdaþ v. Turkey), § 102, и "Маккерр против Соединенного Королевства" (McKerr v. United Kingdom), § 134).
<a id="p100789"></a>Кроме того, хотя суды государств - участников [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) наделены значительными пределами усмотрения при назначении надлежащего наказания за серьезные нарушения прав человека, за Европейским Судом сохраняется определенная степень контроля, и он имеет возможность вмешиваться в случаях явного несоответствия между совершенным преступлением и наложенным наказанием (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Армани да Сильва против Соединенного Королевства" (Armani Da Silva v. United Kingdom) от 30 марта 2016 г., жалоба N 5878/08 [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100791), § 285, см. также Постановление Европейского Суда по делу "Касап и другие против Турции" (Kasap and Others v. Turkey) от 14 января 2014 г., жалоба N 8656/10, §§ 60 - 62, Постановление Европейского Суда по делу "Дарраж против Франции" (Darraj v. France) от 4 ноября 2010 г., жалоба N 34588/07, § 49, Постановление Европейского Суда по делу "Копылов против Российской Федерации" (Kopylov v. Russia) от 29 июля 2010 г., жалоба N 3933/04 [<2>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100792), [§ 141](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-854906#p100481), и упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "Човдури и другие против Греции" (Chowdury and Others v. Greece), §§ 124 - 127). Контроль со стороны Европейского Суда не ограничивается степенью суровости наказания, примененного внутригосударственными судами, а охватывает также и способ исполнения наказания (см. Постановление Европейского Суда по делу "Енукидзе и Гиргвлиани против Грузии" (Enukidze and Girgvliani v. Georgia) от 26 апреля 2011 г., жалоба N 25091/07, §§ 269 и 275, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "Али и Айше Дуран против Турции" (Ali and Ayºe Duran v. Turkey), § 69, Постановление Европейского Суда по делу "А. против Хорватии" (A. v. Croatia) от 14 октября 2010 г., жалоба N 55164/08 [<3>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100793), [§§ 75](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5516408/statya-8-2#p100244) - [80](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5516408/statya-8-2#p100249), и Постановление Европейского Суда по делу "Бранко Томашич и другие против Хорватии" (Branko Tomašiæ and Others v. Croatia) от 15 января 2009 г., жалоба N 46598/06, §§ 55 - 61 и 65). Наконец, у властей государств - участников [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) есть обязательство безотлагательно приводить в исполнение окончательные судебные постановления в отношении правонарушителей (см. Постановление Европейского Суда по делу "Китановская-Станойкович и другие против Македонии" (Kitanovska Stanojkovic and Others v. the former Yugoslav Republic of Macedonia) от 13 октября 2016 г., жалоба N 2319/14, § 32).

<a id="p100790"></a>

---

<a id="p100791"></a><1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2017. N 3 (примеч. редактора).
<a id="p100792"></a><2> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2011. N 6 (примеч. редактора).
<a id="p100793"></a><3> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2015. N 8 (примеч. редактора).

<a id="p100794"></a>Вызывает сожаление тот факт, что в настоящем деле Европейский Суд, установив многочисленные недостатки в рассмотрении дела органами, осуществлявшими уголовное преследование, прекратил свою проверку и пришел к выводу, что этого было достаточно для установления того, что способ применения уголовно-правовых механизмов в настоящем деле имел настолько существенные недостатки, что представлял собой нарушение процессуального обязательства властей государства-ответчика по [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции (см. [§§ 345](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100739) - [346](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100740) настоящего Постановления). Ввиду предполагаемых нарушений (см. [§§ 254](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100591) и [255](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100592) настоящего Постановления и §§ 46 и 47 Постановления Палаты Европейского Суда) настоящее дело предоставляло возможность более подробно раскрыть процессуальные обязательства, возникающие не только в контексте эффективного расследования, но и в контексте эффективного судебного разбирательства.
<a id="p100795"></a>Наконец, Европейский Суд отметил, что в работе ГРЕТА и иных экспертных органов уже были установлены различные причины, по которым потерпевшие от торговли людьми и различных форм сексуального насилия могут неохотно сотрудничать с органами государственной власти и сообщать все подробности дела. Европейский Суд также признает необходимость учета внутригосударственными органами власти, включая суды, возможного влияния на потерпевшего психологической травмы (см. [§ 344](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100738) настоящего Постановления). Таким образом, Европейский Суд указал, что недостатки в защите потерпевших, а также в обращении с ними и с их показаниями, в частности, игнорирование их возможной психологической травмы и чрезмерное использование показаний потерпевших, являются элементами, которые необходимо учитывать при анализе процессуальных обязательств властей государств-участников Конвенции в рамках производства по уголовному делу. Европейский Суд все чаще признает права потерпевших в уголовном процессе в качестве прав человека, и, как продемонстрировано в настоящем деле, он готов признать необходимость защищать их не только в соответствии со [статьей 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) Конвенции в рамках эффективного уважения частной жизни и личной неприкосновенности (см. Постановление Европейского Суда по делу "Y. против Словении" (Y. v. Slovenia), жалоба N 41107/10 [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100797), [§§ 100](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4110710/statya-56#p100211) - [101](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4110710/statya-56#p100213) и [103](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4110710/statya-56#p100215) - [104](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4110710/statya-56#p100216), ECHR 2015 (извлечения)), но и в рамках процессуального обязательства внутригосударственных властей (см. [§ 344](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100738) настоящего Постановления) при условии достижения справедливого баланса между конкурирующими интересами защиты и правами потерпевших (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "Y. против Словении" (Y. v. Slovenia), [§ 103](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4110710/statya-56#p100215)).

<a id="p100796"></a>

---

<a id="p100797"></a><1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2016. N 5 (примеч. редактора).




<a id="p100799"></a>С некоторыми колебаниями мы проголосовали за установление нарушения требований [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции в ее процессуально-правовом аспекте в настоящем деле.
<a id="p100800"></a>Причина, по которой мы поддержали установление факта ограниченного процессуального нарушения, заключается в определенных недостатках расследования на внутригосударственном уровне по жалобе заявительницы на ее принуждение к занятию проституцией (см. [§§ 341](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100735) - [355](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100753) настоящего Постановления).
<a id="p100801"></a>Кроме того, в основе жалобы заявительницы на внутригосударственном уровне и жалобы по существу, которую она подала в Европейский Суд, лежит отказ суда первой инстанции, который решил, что элемент состава принуждения не может быть установлен для вынесения T.M. обвинительного приговора за принуждение к занятию проституцией в соответствии с Уголовным кодексом Хорватии, и переквалифицировал обвинение в основной состав склонения к занятию проституцией. Она утверждала, что с учетом имеющихся доказательств он мог быть осужден за данное преступление. Поскольку такая жалоба на отсутствие переквалификации, поданная предполагаемой потерпевшей, с трудом находит надлежащую опору в [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) и в прецедентной практике Европейского Суда, установление факта отсутствия нарушения еще более усугубило бы безнаказанность, которой воспользовался обвиняемый и на которую по сути жаловалась заявительница.




<a id="p100803"></a>Первая сложность, с которой мы столкнулись, связана с пределами рассмотрения дела. Как справедливо отметила судья П. Коскело в своем особом мнении, приложенном к Постановлению Палаты Европейского Суда, существует явный риск того, что Большая Палата Европейского Суда будет рассматривать дело и попытается выработать общие принципы со ссылкой на факты, которые заявительница не выдвигала на внутригосударственном уровне и не указывала в своей жалобе в Европейский Суд (см. пункты 2 - 10 особого мнения, приложенного к Постановлению Палаты Европейского Суда).
<a id="p100804"></a>Жалобы в Европейский Суд подают заявители, которые зачастую не имеют средств и действуют без юридического представительства, хотя в случае заявительницы это было не так. Общепризнано, что заявитель может пояснить или уточнить свои первоначальные доводы в ходе производства по делу в соответствии с [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) (см. [§ 219](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100539) настоящего Постановления и приведенные в нем источники). Также признается, что Европейский Суд должен рассматривать данные жалобы с определенной степенью гибкости, чтобы права, гарантированные [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1), были практическими и эффективными. На наш взгляд, вывод, который сделала судья в своем особом мнении, приложенном к Постановлению Палаты Европейского Суда, о том, что заявительница не затрагивала вопросов, касающихся расследования ее жалобы на принуждение к занятию проституцией или на сбор доказательств, является слишком строгим. Если суд первой инстанции не установил элемент состава принуждения, то заявительница при оспаривании оправдательного приговора, возможно, косвенно, но, тем не менее, логично возражала против расследования, которое привело к данному результату. Однако ее основная жалоба касалась неспособности суда первой инстанции и апелляционного суда признать обвиняемого виновным в совершении преступления меньшей степени тяжести.
<a id="p100805"></a>Принцип ne ultra petitum буквально означает, что суд не должен выходить "за пределы ходатайства" или "за пределы спора". Имеется ограничение гибкости, которая может быть предоставлена одной стороне, без дискредитации процессуальных прав и принципов, составляющих основу собственной прецедентной практики Европейского Суда по [статье 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-6#p100051) Конвенции. Большая Палата Европейского Суда признала, что "ясно не сформулировала свои жалобы в отношении соответствующих процессуальных недостатков и упущений, что послужило причиной возникновения вопроса о пределах рассмотрения дела в Европейском Суде" (см. [§§ 220](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100540) и [335](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100729)). Можно согласиться с тем, что "ядро" жалобы на процессуальные недостатки в связи с ее жалобой на принуждение к занятию проституцией можно выделить в первоначальной жалобе, в которой она ссылалась на [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026), [6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-6#p100051), [8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) и [14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-14#p100087) Конвенции и на [статью 1](https://bukva.ai/docs/protokol-12-se-sovet-evropy/statya-1#p100050) Протокола N 12 к Конвенции. Указанный минимум заявительница впоследствии дополнила новым содержанием в своих письменных доводах в Палате Европейского Суда.
<a id="p100806"></a>В соответствии с его сложившейся прецедентной практикой Европейский Суд правомочен проверять обжалуемые по делу обстоятельства с учетом всей [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) и может рассматривать представленные факты, переквалифицируя их по статье [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1), на которую заявители изначально не ссылались. В то же время он ограничен фактами, указанными заявителями в свете внутригосударственного законодательства. Система защиты, установленная [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1), не позволяет Европейскому Суду использовать факты, которые не были представлены заявителем, и анализировать их на предмет соответствия [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Радомилья и другие против Хорватии" (Radomilja and Others v. Croatia) от 20 марта 2018 г., жалобы N 37685/10 и 22768/12 [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100808), [§§ 110](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-531071/statya-114#p100343) - [125](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-531071/statya-114#p100368), и Постановление Европейского Суда по делу "Фоти и другие против Италии" (Foti and Others v. Italy) от 10 декабря 1982 г., жалобы N 7604/76, 7719/76, 7781/77 и 7913/77, § 44).

<a id="p100807"></a>

---

<a id="p100808"></a><1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2018. N 2 (примеч. редактора).

<a id="p100809"></a>Однако если дело коммуницировано в соответствии со статьей [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1), отличной от той, на которую первоначально ссылался заявитель, что, без сомнения, является применением принципа jura novit curia из наилучших побуждений, нельзя допускать, чтобы заявитель пытался расширить пределы рассмотрения дела, чтобы охватить факты и правовые доводы, которые выходят за пределы рассмотрения дела, переданного в Европейский Суд в соответствии со [статьей 32](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-32#p100164) Конвенции. Кроме того, нельзя допускать, чтобы заявители в дальнейшем пытались расширить пределы рассмотрения дела после его передачи в Большую Палату Европейского Суда в соответствии со [статьей 43](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-43#p100213) Конвенции. В настоящем деле произошло именно это.
<a id="p100810"></a>На внутригосударственном уровне через шесть недель после того, как T.M. были предъявлены обвинения в принуждении к занятию проституцией, заявительница была признана потенциальной потерпевшей от торговли людьми - административный статус, которой был присвоен ей междисциплинарным органом государственной власти Хорватии. Цель присвоения данного статуса заключалась в том, чтобы гарантировать потенциально уязвимому лицу получение необходимой помощи по мере расследования производства по делу на внутригосударственном уровне. Как признает Большая Палата Европейского Суда, это не означает, что были установлены три элемента состава преступления в виде торговли людьми, и может не зависеть от обязанности органов власти провести расследование (см. [§ 322](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100713) настоящего Постановления). Подав изначальную жалобу на отсутствие надлежащего расследования принуждения к занятию проституцией или осуждения T.M. за преступление меньшей степени тяжести в виде склонения к занятию проституцией, если было невозможно установить совершение первого преступления, заявительница в своих письменных доводах, представленных в Палате Европейского Суда, жаловалась также и впервые на то, что органы государственной власти не предъявили обвинения и не осудили T.M. за совершение более тяжкого преступления в виде торговли людьми по статье 175 Уголовного кодекса Хорватии. Такое расширение пределов ее жалобы продолжалось и в ее доводах, представленных в Большой Палате Европейского Суда, где критике подвергалась ошибочная характеристика органами, осуществляющими уголовное преследование, ее утверждений, "из которых, несомненно, следовало, что она была потерпевшей от торговли людьми, как вопрос о принуждении к проституции" (см. [§ 250](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100587) настоящего Постановления).
<a id="p100811"></a>Как и судья, которая выразила особое мнение, приложенное к Постановлению Палаты Европейского Суда, мы не считаем, что принцип jura novit curia можно применять как предложение заявителям менять по мере рассмотрения дела фактические и правовые доводы, на которых основаны их жалобы. С какой бы гибкостью суд по правам человека не действовал в целях обеспечения того, чтобы голоса обездоленных и уязвимых лиц были услышаны, он не может игнорировать основополагающие принципы судебного производства и должен продолжать функционировать в качестве суда.
<a id="p100812"></a>Следует добавить, что на стадии коммуницирования жалобы посредством следующего вопроса "Имело ли место нарушение обязательств государства по [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции в связи с утверждениями заявительницы о торговле людьми[...]?" Палата Европейского Суда расширила пределы рассмотрения дела, чтобы охватить торговлю людьми, несмотря на отсутствие подобных утверждений со стороны заявительницы как в следственных органах Хорватии, так и в ее жалобе, направленной в Европейский Суд. С указанного момента внимание заявительницы более не было сконцентрировано на отказе признать T.M. виновным в ее принуждении к занятию проституцией или в совершении преступления меньшей степени тяжести в виде склонения к занятию проституцией, но вместо этого было направлено на неспособность предъявить правильное, по ее мнению, обвинение в совершении уголовного преступления в виде торговли людьми. С учетом такого изменения, ошибочного или намеренного, пределов рассмотрения дела Палатой Европейского Суда, а затем заявительницей в ее ответе Большая Палата Европейского Суда должна была проявить большую осторожность в своей правовой квалификации, сосредоточившись на четких фактических утверждениях, выдвинутых заявительницей, которые касались (исключительно) принуждения к занятию проституцией. Ведь именно указанные фактические утверждения были предметом расследования, судебного преследования и судебного разбирательства.




<a id="p100814"></a>Вторая сложность настоящего дела связана с последствиями правового анализа Европейского Суда, что, по-видимому, следует из расширения пределов рассмотрения дела.
<a id="p100815"></a>Выражая совпадающее мнение, мы не оспариваем, что заявительница довела свою жалобу до сведения полиции Хорватии. Она представила обоснованное утверждение об обращении, которое могло быть признано противоречащим [статьям 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026), [8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) и даже [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции.
<a id="p100816"></a>Вместо того, чтобы уделить внимание уточнению механизма, который приводит в действие позитивное процессуальное обязательство, и последствий, которое данное обязательство влечет для властей Хорватии в таком деле, как настоящее, Большая Палата Европейского Суда в своем Постановлении чрезвычайно объемно и с усердием изучает понятие "торговля людьми". Более 100 параграфов Постановления посвящены международному праву, праву ЕС и правоприменительной практике главным образом в сфере торговли людьми. Торговля людьми, как Европейский Суд уже разъяснил в предыдущих делах, зависит от наличия в совокупности трех составных элементов: деяния, средства и цели (см. разработку принципов в Постановлении Европейского Суда по делу "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia) от 7 января 2010 г., жалоба N 25965/04, [§§ 277](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101368) - [289](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101381)). Как указано в [§ 290](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100644) настоящего Постановления:
<a id="p100817"></a>"действия или ситуацию можно охарактеризовать как торговлю людьми только в том случае, если они отвечают критериям, установленным в отношении данного явления в международном праве".
<a id="p100818"></a>Подчеркнув значимость указанных трех составных элементов, изложив существующую прецедентную практику, касающуюся торговли людьми, и пояснив, что последняя может иметь место на национальном и транснациональном уровнях, настоящее Постановление не дает четкого ответа на вопрос о том, должны ли были следственные органы государства-ответчика проводить расследование в отношении торговли людьми, принудительной проституции или сексуальной эксплуатации в целом. Разработанное таким образом решение концептуальной неопределенности заключается в том, чтобы в общих чертах сослаться на "обращение, противоречащее [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции" (см. [§§ 308](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100681), [325](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100718), [328](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100721), [332](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100725) и [346](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100740) настоящего Постановления), и отметить, что независимо от того, сталкивается ли Европейский Суд (или, что более важно, сталкивались ли власти государства-ответчика) с торговлей людьми или принудительной проституцией, основное процессуальное обязательство, а именно обязательство провести эффективное расследование, является одинаковым.
<a id="p100819"></a>Цель передачи дела в Большую Палату Европейского Суда состоит в том, чтобы внести ясность в случае ее отсутствия и разрешить судебно-правовой конфликт или противоречие. Допуская неоправданное расширение пределов рассмотрения дела заявительницы и настаивая на том, что настоящее дело касалось торговли людьми, Большая Палата Европейского Суда не внесла ясности в свою прецедентную практику по [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции. Настоящее Постановление размывает границу между принуждением к занятию проституцией и торговлей людьми. Это нецелесообразно и, разумеется, не являлось необходимым, поскольку Европейский Суд должен был только принять решение о том, имело ли место в деле заявительницы нарушение [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции в ее процессуально-правовом или материально-правовом аспекте.




<a id="p100821"></a>Третья сложность заключалась в поверхностном смещении со [статей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) и [3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции на [статью 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции (а в некоторых случаях даже на [статью 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) Конвенции) позитивных процессуальных обязательств, разработанных со ссылкой на первые положения Конвенции (см. [§§ 309](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100682) - [311](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100684) настоящего Постановления).
<a id="p100822"></a>Характер и объем позитивных обязательств в соответствии со [статьями 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) - [4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции подробно изложены в [§§ 283](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101375) - [288](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101380) упомянутого выше Постановления Европейского Суда по делу "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia). В сущности они охватывают обязательства по предупреждению, защите и наказанию. Однако первые два позитивных обязательства возникают тогда, когда государственные органы знали или должны были знать об обстоятельствах, дающих основания для обоснованных подозрений в том, что определенное лицо подвергалось реальной и непосредственной угрозе. Напротив, процессуальное обязательство по проведению расследования, по-видимому, зависит от чего-то меньшего. Согласно подходу, изложенному в упомянутом выше [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504) Европейского Суда по делу "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia), оно возникает, "как только ситуация попала в поле зрения властей" (см. ibid., [§ 288](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504#p101380)). В настоящем деле заявительница должна была предъявить обоснованную жалобу и/или должны были иметь место prima facie доказательства "обращения, противоречащего [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции" ([§§ 324](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100717) - [325](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100718), [331](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100724) - [332](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100725) и [346](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100740) настоящего Постановления).
<a id="p100823"></a>Существует риск того, что при поверхностном смещении не будет учитываться специфика типа расследования, которое органы государственной власти должны инициировать, столкнувшись с "обоснованной жалобой" или prima facie доказательством в соответствии со [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции, в отличие от [статей 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) и [4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, а также не будет учитываться характер фактов, которые представляют собой такое требование в соответствии с указанными различными статьями [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1). Что касается первого положения, дело "Мустафа Тунч и Фэджире Тунч против Турции" служит ярким примером того, с чем, как правило, сталкиваются органы государственной власти в деле по [статье 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда "Мустафа Тунч и Фэджире Тунч против Турции" (Mustafa Tunç and Fecire Tunç v. Turkey) от 14 апреля 2015 г., жалоба N 24014/05 [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100825), [§ 133](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100270)):

<a id="p100824"></a>

---

<a id="p100825"></a><1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2018. N 8 (примеч. редактора).

<a id="p100826"></a>"Если в самом начале четко не установлено, что смерть наступила в результате несчастного случая или другого непреднамеренного действия, и если версия о незаконном убийстве исходя из фактов является вероятной, то [Конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) требует, чтобы расследование, удовлетворяющее минимальному уровню эффективности, было проведено для выяснения обстоятельств смерти".
<a id="p100827"></a>В деле по [статье 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции, если говорить прямо, обычно имеются вещественные доказательства смерти или конкретные элементы, свидетельствующие о риске смерти. Аналогичным образом в делах по [статье 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции органы государственной власти сталкиваются с утверждениями о жестоком обращении, которые зачастую сопровождаются физическими следами на теле предполагаемого потерпевшего в результате обжалуемого обращения. Могут возникнуть вопросы в связи с достижением уровня жестокости или возможностью оправдания отсутствия вещественных доказательств, если заявитель находился под контролем государства, которое только и могло узнать или установить обжалуемые факты (см. в качестве недавнего примера Постановление Европейского Суда по делу "Ибрагимов и Маммадов против Азербайджана" (Ibrahimov and Mammadov v. Azerbaijan) от 13 февраля 2020 г., жалоба N 63571/16 и пять других жалоб).
<a id="p100828"></a>Однако в делах по [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, как нам представляется исходя из фактов по делу заявительницы, имеющиеся доказательства, с которыми могут столкнуться следственные органы, могут принять совершенно иной характер. В настоящем деле имели место первый контакт через социальную сеть Facebook, дружеские приглашения выпить, поиск работы, предполагаемая попытка принуждения к занятию проституцией, продолжение социальных контактов, физические отношения, продолжавшиеся в течение нескольких месяцев, которые могли быть основаны или не основаны на согласии или согласие на которые могло прекратиться с течением временем, утверждения об угрозах и домашнем насилии, аренда и оплата квартиры заявительницей, которая в некоторых случаях могла покидать квартиру и продолжала пользоваться документами, удостоверяющими ее личность, мобильным телефоном и частью денежных средств, полученных от предполагаемой принудительной проституции. Важно отметить, что в настоящем деле имелись и показания подруги заявительницы, с которой она проживала, подтверждающие угрозы, которым подвергалась заявительница, но и свидетельствующие о том, что ее занятие проституцией было добровольным.
<a id="p100829"></a>В настоящем деле не ясно, каких действий Европейский Суд ожидал от полиции, которая столкнулась с жалобой заявительницы на принуждение к занятию проституцией. Должны ли сотрудники полиции, когда к ним обращается сравнительно молодая женщина, которая, возможно, занималась проституцией и которая, по-видимому, состояла в каких-то отношениях со старшим по возрасту, агрессивным и предположительно жестоким мужчиной, в первую очередь пытаться установить, не следует ли исключить из рассмотрения совершение более тяжкого преступления, такого как торговля людьми, прежде чем приступать к расследованию заявленного преступления, а именно принуждение к занятию проституцией? Каковой на практике будет обоснованная жалоба на то, что обращение, противоречащее [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, имело место, и из чего, в отсутствие жалобы, будут состоять prima facie доказательства? Что именно потребуется от полиции, а затем от прокуратуры? Реальность дела заявительницы заключалась в том, что представленные ею факты, по-видимому, не соответствовали элементам состава торговли людьми, и впоследствии основные доказательства не были собраны. Это не означает, что ее жалоба на принуждение к занятию проституцией была тщательно и в достаточной степени расследована и что по ней осуществлялось преследование в уголовном порядке. Установление факта нарушения является результатом выявленных недостатков. Тем не менее это означает, что решение органов власти Хорватии не подвергать судебному преследованию по более тяжкому обвинению в торговле людьми, которое заявительница критиковала впоследствии, представляется далеко не произвольным.
<a id="p100830"></a>Еще одна причина, по которой ясность в отношении основания для возникновения процессуального обязательства по проведению расследования настолько важна, состоит в том, что, возникнув однажды, оно становится обязательством "по собственной инициативе" для органов власти государства - участника [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1). Согласно прецедентной практике Европейского Суда органы власти не вправе оставлять на усмотрение потерпевшего принятие ответственности за проведение каких-либо следственных действий (см. [§ 314](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100691) настоящего Постановления). Заявитель не обязан указывать на недостатки в сборе доказательств органами власти государства-ответчика или на упущения в отношении допроса возможных дополнительных свидетелей. Кроме того, когда жалоба в связи с процессуальным обязательством по проведению расследования поступает в Европейский Суд, все этапы расследования, судебного преследования и судебного разбирательства подвергаются проверке - проверке, которая имеет преимущества ретроспективного анализа. Как указано в [§ 227](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100549) настоящего Постановления:
<a id="p100831"></a>"[...] прецедентная практика Европейского Суда [...] свидетельствует о том, что он готов принимать во внимание любые конкретные недостатки в проведении расследования, которые он считает значимыми, в контексте общей оценки процессуальной жалобы заявителя на неэффективное применение уголовно-правовых механизмов".
<a id="p100832"></a>В настоящем деле, хотя жалоба заявительницы касалась недостатков на стадии судебного разбирательства, Европейский Суд вместо этого сосредоточил свое внимание на стадии проведения расследования, из которой, по его мнению, следовали любые последующие недостатки, относящиеся к обвинению и судебному разбирательству. Как отметила судья, выразившая особое мнение, приложенное к Постановлению Палаты Европейского Суда, Европейский Суд должен избегать роли непосредственного следователя и арбитра первой инстанции в вопросах качества уголовного расследования на внутригосударственном уровне не в последнюю очередь потому, что он не обладает для этого достаточной квалификацией. При этом смещение стандартов, предусмотренных [статьями 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) и [3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции, на [статью 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции и далее на [статью 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) Конвенции предполагает именно такой неминуемый риск. В настоящем Постановлении указано, что недостатки соответствующего производства на внутригосударственном уровне должны быть существенными, чтобы поднять вопрос в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, и в нем подчеркивается, что Европейский Суд не рассматривает утверждения об ошибках или отдельных упущениях. При этом остается неясным, что будет квалифицироваться как "существенный" недостаток, и очевиден риск того, что Европейский Суд слишком легко примет на себя роль суда первой инстанции (фактически). Характер и объем обязательства по проведению расследования по собственной инициативе, которое может возникнуть в результате подачи обоснованной жалобы в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции или наличия prima facie доказательств обращения, противоречащего указанной [статье](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029), не согласуются, с одной стороны, со значительным уважением, которое, по словам Европейского Суда, он должен проявлять в отношении выбора судами государств-ответчиков соответствующих мер (см. Постановление Европейского Суда по делу "Беганович против Хорватии" ( Beganoviæ v. Croatia) от 25 июня 2009 г., жалоба N 46423/06, § 78, и Постановление Европейского Суда по делу "Пулфер против Албании" (Pulfer v. Albania) от 20 ноября 2018 г., жалоба N 31959/13, § 81), и, с другой стороны, с правилом, запрещающим Европейскому Суду использовать факты, которые не были представлены заявителем, и анализировать эти факты на предмет их соответствия [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "Фоти и другие против Италии" (Foti and Others v. Italy), § 44).
<a id="p100833"></a>Хотя процессуальное нарушение [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции в настоящем деле могло считаться подтвержденным с учетом недостатков в расследовании жалобы заявительницы на принуждение к занятию проституцией, мы не убеждены в том, что Большая Палата Европейского Суда в достаточной степени рассмотрела последствия изложенных процессуальных обязанностей для полиции и органов прокуратуры (см. аналогичные опасения, высказанные в отношении дел по [статье 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции судом государства - участника Конвенции в Постановлении по делу "Комиссар полиции Метрополиса (истец) против DSD и других (ответчики) ((Commissioner of Police of the Metropolis (Appellant) v. DSD and another (Respondents)) [2018] UKSC11, судья лорд Манс (Lord Mance) в § 142).




<a id="p100835"></a>В докладе от 2017 года о торговле людьми Европейская комиссия сослалась на тот факт, что в 2013 - 2014 годах в Европейском союзе были "зарегистрированы 15 846 потерпевших" (выявленных и предполагаемых) от торговли людьми, что торговля людьми в целях сексуальной эксплуатации по-прежнему является наиболее распространенной формой торговли людьми (67% зарегистрированных потерпевших) и что более трех четвертей зарегистрированных потерпевших составляли женщины (76%) (доклад о результатах работы в области борьбы с торговлей людьми, COM(2016)267, окончательный). В указанном докладе подчеркивается, что уровень уголовного преследования и вынесения обвинительных приговоров за торговлю людьми остается крайне низким, особенно по сравнению с количеством выявленных потерпевших, и что, хотя расследования в данной области требуют значительной доказательственной базы для вынесения обвинительного приговора, по информации, собранной в целях доклада, государства - члены ЕС в недостаточной степени используют эффективные инструменты расследования и что на потерпевших возлагается чрезмерное бремя как до, так и в ходе производства по уголовному делу.
<a id="p100836"></a>Положение, описанное в докладе Европейской комиссии, в Девятом общем докладе, опубликованном ГРЕТА в апреле 2020 года, а также изложенное третьими сторонами, вступившими в производство по настоящему делу, может обосновать вынесение в дальнейшем постановлений Большой Палаты Европейского Суда, таких как упомянутое выше [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596504) Европейского Суда по делу "Ранцев против Республики Кипр и Российской Федерации" (Rantsev v. Cyprus and Russia), подчеркивающих крайне тяжелую ситуацию в сфере торговли людьми, развивающих прецедентную практику Европейского Суда и устанавливающих, в соответствующих случаях, нарушение [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции в результате неспособности государства-ответчика предотвращать такие преступления, защитить от них и наказать за их совершение.
<a id="p100837"></a>Однако хотя определенные недостатки производства в отношении заявительницы на внутригосударственном уровне означают невозможность голосовать против установления нарушения [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, мы не согласны с тем, каким образом Европейский Суд решил подойти к настоящему делу. Мы также считаем, что мало что было сделано в отношении ясности прецедентной практики Европейского Суда по [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, и разделяем некоторые опасения, высказанные нашей коллегой из Палаты Европейского Суда по делу, как оно было представлено заявительницей и ее законными представителями как на уровне государства-ответчика, так и в Европейском Суде после коммуницирования жалобы.
<a id="p100838"></a>На Большую Палату Европейского Суда возложено решение серьезных вопросов, касающихся толкования или применения [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) или [Протоколов](https://bukva.ai/docs/protokol-16-se-sovet-evropy/statya-1) к ней, а также серьезных вопросов общего значения. Для того, чтобы она могла эффективно исполнять свои функции, необходимо выбрать подходящее дело в качестве надлежащего средства разрешения указанных вопросов и проблем. Хотя мы поддерживаем установление процессуального нарушения, настоящее дело могло и должно было быть рассмотрено по более узким основаниям на уровне Палаты Европейского Суда. Оно никогда не сможет успешно играть роль более широкого судебного механизма, для которой оно, по-видимому, предназначалось.




<div align="center">

<a id="p100840"></a>**(Перевод)**

</div>


1. <a id="p100841"></a>В настоящем деле Большая Палата Европейского Суда установила нарушение [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции в ее процессуально-правовом аспекте. Я полностью согласен с данным выводом.
2. <a id="p100842"></a>При этом у меня имеются некоторые сомнения относительно ответа Большой Палаты Европейского Суда на важнейший вопрос, связанный с эксплуатацией проституции другим лицом. Хотя Большая Палата Европейского Суда сначала ставит вопрос о том, "[подпадает ли эксплуатация проституции]... в сферу действия [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции" (см. [§ 277](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100622) настоящего Постановления), она, в конечном счете, приходит к выводу, что защита, предусмотренная [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, охватывает "случаи серьезной эксплуатации, такие как принудительная проституция" (см. [§ 300](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100659) настоящего Постановления), и далее утверждает (см. [§ 301](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100660) настоящего Постановления), что "понятие "принуждение" может охватывать изощренные формы насильственных действий, как определено в прецедентной практике Европейского Суда по [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции (см. выше [§§ 281](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100630) - [285](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100634)), а также в документах МОТ и иных международных документах (см., в частности, выше [§§ 141](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100351) - [144](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100355))". Таким образом, Большая Палата Европейского Суда ссылается на определенную степень тяжести, на свою собственную прецедентную практику и на международное право. Что касается первого требования, оно обладает ограниченной эффективностью в данном контексте, тем более что Большая Палата Европейского Суда не рассматривает дело по существу. Поэтому оно представляет собой изложение принципа. Что касается второго требования, то ни в одном из приведенных дел речь не идет именно о проституции. Таким образом, представляется, что данные ссылки на прецедентную практику не имеют отношения к делу. Наконец, ссылки на МОТ прямо не связаны с проституцией, хотя следует отметить, что указанная организация связывает проблему принудительного труда с тем фактом, что потерпевший не предлагает свои услуги "добровольно".
3. <a id="p100843"></a>Ответ Большой Палаты Европейского Суда кажется мне слишком двусмысленным. Об этом свидетельствует, в частности, прецедентная практика, изложенная в [§§ 281](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100630) - [285](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100634) настоящего Постановления. На сегодняшний день для квалификации ситуации в качестве принудительного труда Европейский Суд действительно требует наличия угрозы, но и отсутствия подлинного согласия. Однако, по-видимому, последний элемент в итоге был исключен, либо ему была приписана наименьшая значимость в настоящем деле, поскольку Большая Палата Европейского Суда концентрируется на понятии "принуждение".
4. <a id="p100844"></a>Тем не менее пришло время рассмотреть вопрос о том, совместима ли эксплуатация проституции как таковая с Европейской [конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) о правах человека. В целом я так не считаю. За человеческое достоинство нельзя заплатить. Принцип, согласно которому человеческое тело не является собственностью, также несовместим с превращением тела в товар (res extra commercium [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100846)) и не подходит для контекста трудового договора, который предусматривает вознаграждение соответствующих лиц за их (физические или интеллектуальные) усилия, а не за то, что они предоставляют свое тело в распоряжение других лиц по указанию их работодателя.

<a id="p100845"></a>

---

<a id="p100846"></a><1> Res extra commercium (лат.) - вещь, изъятая из оборота (примеч. переводчика).

5. <a id="p100847"></a>Научные исследования показывают, что лица, которые свободно выбрали полностью посвятить себя проституции, составляют меньшинство. Те, кто не желают или более не хотят этого делать, либо те, кто, наперекор себе, не имеют другого выбора, должны находиться под защитой [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) и Высоких Договаривающихся Сторон.
6. <a id="p100848"></a>Вредные физические последствия и психологическое воздействие проституции таковы, что никто не должен подвергаться им без своего свободного и осознанного согласия. В связи с этим в 2013 году Французская национальная федерация ассоциаций приема и социальной интеграции (ФНАРС) и Институт мониторинга здоровья (ИВС) провели опрос о состоянии здоровья лиц, занимающихся проституцией, которые были опрошены в социальных и медицинских учреждениях. Из всех опрошенных более половины (56%) описали состояние своего здоровья как удовлетворительное, плохое или очень плохое, а 35% отметили, что у них имеются хронические заболевания (например, ВИЧ) или психологические проблемы. Большинство опрошенных сообщили о случаях бессонницы, тревоги или депрессии в течение прошедшего года. В опросе отмечалось, что "чаще всего сообщалось о таких видах насилия, как оскорбления и психологическое насилие: 64% респондентов подверглись такому насилию как минимум один раз за последние 12 месяцев". В опросе отмечалось, что "треть респондентов были вынуждены вступать в сексуальные отношения в определенный момент их жизни". В разделе, посвященном социальным условиям жизни респондентов, говорится следующее: "Опрошенных лиц объединял ряд признаков социальной уязвимости, о чем свидетельствуют их социальная изоляция (42%, в особенности женщины, не имели близкого родственника или друга, к которому можно было бы обратиться в случае возникновения сложностей) или их жилищные условия (39% проживали в случайных местах, таких как гостиницы, приюты, с друзьями или семьей, на улице или в пустующих домах)".
7. <a id="p100849"></a>По моему мнению, эксплуатация проституции в широком смысле, в котором данное понятие употребляется в [§ 117](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100273) настоящего Постановления, то есть как факт незаконного извлечения финансовой или иной материальной выгоды от проституции другого лица, должна рассматриваться как противоречащая [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции. Единственным исключением должно быть занятие проституцией со свободного, осознанного и явно выраженного согласия, которое нельзя квалифицировать как принудительный труд. Таким образом, все иные формы проституции без согласия попадают в сферу применения [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции.
8. <a id="p100850"></a>Как мне кажется, согласие на занятие проституцией можно считать свободным и осознанным, если, и только в этом случае, оно явно выражено и получено неоспоримым способом. Никакая форма неявного согласия не может быть принята и не может оправдать эксплуатацию одного человека со стороны другого. Молчание или отсутствие сопротивления нельзя считать неявным согласием. В противном случае это открывало бы широкие возможности для всякого рода злоупотреблений, не говоря уже об очевидных трудностях, с которыми столкнутся сами потерпевшие. Уступить - это не то же самое, что дать согласие (Николь-Клод Матье) (Nicole-Claude Mathieu)! [Пункт "b" статьи 3](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-3#p100027) Палермского протокола и правило 70 Правил процедуры и доказывания Международного уголовного суда отражают данный подход.
<a id="p100851"></a>[Пункт "b" статьи 3](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-3#p100027) Палермского протокола предусматривает:
<a id="p100852"></a>"Согласие потерпевшего от торговли людьми на запланированную эксплуатацию, о которой говорится в [подпункте "a" настоящей статьи](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-3#p100026), не принимается во внимание, если было использовано любое из средств воздействия, указанных в [подпункте "a"](https://bukva.ai/docs/protokol-o-preduprezhdenii-i-presechenii-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-3#p100026).
<a id="p100853"></a>Правило 70 Правил процедуры и доказывания Международного уголовного суда гласит:
<a id="p100854"></a>"В делах, связанных с сексуальным насилием, Суд руководствуется следующими принципами и, в соответствующих случаях, применяет их...
<a id="p100855"></a>(b) согласие не может предполагаться на основании каких бы то ни было слов или поведения потерпевшего, если у него отсутствует способность давать подлинное согласие;
<a id="p100856"></a>(c) согласие не может предполагаться на основании молчания или отсутствия сопротивления со стороны потерпевшего в ответ на предполагаемое сексуальное насилие;
<a id="p100857"></a>(d) доверие, характер и предрасположенность к половым связям потерпевшего или свидетеля не могут предполагаться на основании сексуального характера предшествующего или последующего поведения потерпевшего или свидетеля".
9. <a id="p100858"></a>Таким образом, согласие не может быть свободным и осознанным, если лицо, занимающееся проституцией, не способно дать согласие, и такое согласие становится недействительным вследствие насилия, заблуждения или обмана. Кроме того, должна быть предусмотрена возможность отозвать согласие в любое время. Человек не может дать согласие на то, о чем он знает мало или совсем ничего не знает. Лица, занимающиеся проституцией, могут впоследствии осознать, что эта деятельность никоим образом не соответствует тому, как они представляли ее себе ранее, особенно если они занимаются этой деятельностью в изнуряющих условиях, зарабатывая меньше, чем они ожидали, или ввиду разрушительного воздействия этой деятельности на их физическое и психическое здоровье. Возможность изменить свое мнение должна быть подлинной, а не просто теоретической. Если проституция является результатом истинного выбора, то должна быть возможность прекратить ее в любой момент без какого-либо долгосрочного воздействия. Аналогичным образом не может быть согласия в ситуации отсутствия выбора. Проституция зачастую является крайней мерой. Если лицо испытывает экономические трудности, проституция не является подлинным решением. Если, и только в этом случае, все указанные условия будут выполнены, мы можем говорить о действительно свободном выборе, сделанном добровольно и с полной осознанностью.
10. <a id="p100859"></a>Подавляющее большинство государств - членов Совета Европы устанавливают уголовную ответственность за причастность к оказанию другим лицом сексуальных услуг, даже в отсутствие принуждения лица, оказывающего такие услуги (см. [§ 211](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100517) настоящего Постановления). Это необязательно является моральной проблемой, поскольку опыт занятия проституцией никого не оставляет без последствий (см. выше [пункт 6](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100848)). Тем не менее Большая Палата Европейского Суда, по-видимому, игнорирует этот консенсус. Действительно, некоторые государства регулируют эксплуатацию проституции (например, Германия, Нидерланды, Словения, Испания и Швейцария). Однако тщательного правового регулирования деятельности недостаточно для того, чтобы сделать ее совместимой с [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1). Факт ее регулирования никоим образом не означает, что согласие лица является полностью свободным, осознанным и явно выраженным и, прежде всего, подтвержденным. В связи с этим я отмечаю законодательство, инициированное несколькими европейскими странами, которые решили определять сексуальное насилие на основе отсутствия согласия, а не только с учетом насилия или угроз (например, Швеция, Исландия, Соединенное Королевство и Ирландия). Следовательно, отсутствие насилия необязательно означает согласие.
11. <a id="p100860"></a>Наконец, [статья 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции также накладывает позитивные обязательства на Высокие Договаривающиеся Стороны. В связи с этим им следует как минимум создать правовую основу, достаточную для того, чтобы запрет на рабство и принудительный труд был эффективным, проводить тщательное расследование при наличии обоснованных подозрений в том, что права лиц, пользующихся защитой, были нарушены, и, наконец, принимать оперативные меры по защите потенциальных или реальных потерпевших. Что касается последнего аспекта, это предполагает, во-первых, укрепление гарантий и механизмов защиты, связанных с легальной проституцией, иными словами, установление подлинности данного согласия. Во-вторых, перечень позитивных обязательств государств в соответствии со [статьей 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции следует расширить путем принятия превентивных мер, таких как выявление и поддержка лиц, находящихся в нестабильных или уязвимых условиях (подавляющее большинство из которых составляют женщины), которым грозит опасность попасть в ловушку принудительной проституции, и оказание помощи и защиты тем, кто хочет выбраться из порочного круга проституции.
12. <a id="p100861"></a>В своем произведении "Отверженные" 1862 года Виктор Гюго отметил: "Говорят, что рабство упразднено европейской цивилизацией. Это заблуждение. Оно все еще существует, но теперь его тяжесть падает только на женщину, и имя его - проституция" [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100863). [Конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) - это живой инструмент. Указать путь развития может лишь Европейский Суд.

<a id="p100862"></a>

---

<a id="p100863"></a><1> Цит. по: Гюго В. Отверженные. Пер. с фр. В. Левик, Н. Коган, М. Вахтерова, К. Локс, Н. Эфрос, Д. Лившиц. - М.: Эксмо, 2011 (примеч. переводчика).




1. <a id="p100865"></a>Заявительница - молодая женщина, безработная на соответствующий момент времени, которая предположительно подверглась физическому и психологическому принуждению в целях занятия проституцией со стороны некоего Т.М., бывшего сотрудника полиции. Ее жалоба в Европейский Суд состояла в том, что органы власти государства-ответчика не смогли эффективно применить соответствующие уголовно-правовые механизмы в отношении указанных утверждений.
2. <a id="p100866"></a>Европейский Суд, в компетенцию которого входит правовая квалификация обстоятельств дела, в своем Постановлении справедливо решил (см. [§ 243](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100575) настоящего Постановления) рассмотреть настоящее дело в соответствии с [пунктом 2 статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100032) Конвенции, который запрещает принудительный труд.
3. <a id="p100867"></a>Я согласен с содержащимся в Постановлении выводом о том, что имело место нарушение [статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции в ее процессуально-правовом аспекте (см. [§ 347](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100741) настоящего Постановления), но я прихожу к такому выводу, используя более простой и прямой методологический подход, который я изложу ниже. Затем я более подробно поясню свои опасения относительно возможного влияния настоящего Постановления на сферу действия [пункта 2 статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100032) Конвенции, обозначив взаимосвязь между двумя измерениями логики (интенция и экстенция) в отношении понятия "принудительный и обязательный труд" в соответствии с указанным положением. Это даст дополнительное понимание моего предпочтения прямого методологического подхода, который, по моему мнению, в большей степени соответствует принципу эффективности [<2>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100869).

<a id="p100868"></a>

---

<a id="p100869"></a><2> В отношении данного принципа см., inter alia, Постановление Европейского Суда по делу "О некоторых аспектах законов об использовании языков в процессе обучения в Бельгии" (по существу) от 23 июля 1968 г., p. 24, 26, Series A, N 6, [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4682799/statya-2) Большой Палаты Европейского Суда по делу "Маматкулов и Аскаров против Турции", жалобы N 46827/99 и 46951/99, § 123, ECHR 2005-I; Rietiker, Daniel. The principle of "effectiveness" in the recent jurisprudence of the European Court of Human Rights: its different dimensions and its consistency with public international law - no need for the concept of treaty sui generis // Nordic Journal of International Law, 79 (2010), pp. 245 et seq.; Georgios A. Serghides, The Principle of Effectiveness in the European Convention on Human Rights, in Particular its Relationship to the Other Convention Principles, in (2017), 30 // Hague Yearbook of International Law, 1 et seq.; Georgios A. Serghides. The Principle of Effectiveness as Used in Interpreting, Applying and Implementing the European Convention on Human Rights (its Nature, Mechanism and Significance), in: Iulia Motoc, Paulo Pinto de Albuquerque and Krzysztof Wojtyczek. New Developments in Constitutional Law - Essays in Honour of Andras Sajo, The Hague, 2018, pp. 389 et seq. См. также актуальный недавний сборник соответствующих работ: Daniel Rietiker. Effectiveness and Evolution in Treaty Interpretation // Oxford Bibliographies (в редакции от 25 сентября 2019 г.): https://www.oxfordbibliographies.com/view/document/obo-9780199796953/obo-9780199796953-0188.xml




4. <a id="p100871"></a>В настоящем Постановлении предпринимается сложная задача дать определение понятий "торговля людьми" и "эксплуатация проституции" - задача, которую Европейский Суд считает важной для того, чтобы установить, попадает ли обращение, на которое жаловалась заявительница, под действие [пункта 2 статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100032) Конвенции. При всем уважении я считаю такую задачу излишней. Данные понятия, которые в любом случае прямо не упомянуты в [пункте 2 статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100032) Конвенции, являются лишь частными случаями или подкатегориями "принудительного или обязательного труда" и не исчерпывают всю широту последнего. Как следует из прецедентной практики Европейского Суда (см. [§§ 281](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100630) - [285](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100634) настоящего Постановления), "принудительный или обязательный труд" в целом означает любую работу или услугу, которые были получены от лица вопреки его воли путем применения силы (то есть с использованием физических или психологических ограничений либо тех и других) или принуждения (то есть запугивания применением какого-либо наказания или путем серьезной угрозы либо того и другого).
5. <a id="p100872"></a>Я считаю подход, использованный в настоящем Постановлении, сомнительным по двум основным причинам: во-первых, несоразмерно большая часть правового анализа посвящена установлению того, попадает ли обжалуемое обращение под определение "торговли людьми" и/или "эксплуатации проституции", что отвлекает от более общего вопроса о наличии "принудительного или обязательного труда", который лежит в основе дела; во-вторых, такой анализ приводит к неоправданному сужению сферы действия [пункта 2 статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100032) Конвенции. Я остановлюсь на этом более подробно, чтобы пояснить, почему я предпочитаю прямой методологический подход.
6. <a id="p100873"></a>Во-первых, как указано выше, большая часть правового анализа в настоящем Постановлении посвящена определению понятий "торговля людьми" и "эксплуатация проституции". Это может иметь значение для установления того, попадает ли обжалуемое обращение к сфере действия [пункта 2 статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100032) Конвенции. Однако данный анализ следует проводить, рассматривая понятие "принудительный или обязательный труд" во всей его широте, а не ограничивая сферу применения данного положения только указанными двумя подкатегориями принудительного или обязательного труда. Чрезмерная концентрация на определении понятий "торговля людьми" и "эксплуатация проституции" отвлекает от центрального и более общего вопроса, как указано выше.
7. <a id="p100874"></a>Во-вторых, принятый в настоящем Постановлении подход ограничивает сферу действия [пункта 2 статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100032) Конвенции, приравнивая "принудительный или обязательный труд" к "торговле людьми" и "эксплуатации проституции". Методология, принятая в настоящем Постановлении, может привести к ситуации, когда потребуется разрешение, своего рода "резолюция" со словами "торговля людьми" и/или "эксплуатация проституции", чтобы жалоба могла попадать под действие [пункта 2 статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100032) Конвенции.
8. <a id="p100875"></a>Следовательно, такая методология: (a) ошибочна, поскольку сфера действия понятия "принудительный или обязательный труд" шире и не ограничивается указанными двумя подкатегориями, что настоящее Постановление, по-видимому, упускает из виду; (b) в высшей степени ограничена; (c) противоречит предмету и цели [пункта 2 статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100032) Конвенции, а именно обеспечению практической и эффективной защиты права не подвергаться "принудительному или обязательному труду", и, следовательно, нарушает принцип эффективности. Таким образом, подход, принятый в настоящем Постановлении, является излишним и не соответствует духу [пункта 2 статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100032) Конвенции.
9. <a id="p100876"></a>По изложенным выше причинам я предпочитаю прямой методологический подход, который позволяет избежать указанных проблем. На мой взгляд, вопрос, который необходимо задать, заключается в том, можно ли считать жалобу заявительницы (то есть ее фактические утверждения) равносильной "принудительному или обязательному труду" по смыслу [пункта 2 статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100032) Конвенции. Данное понятие носит общий и автономный характер и допускает эволюционное толкование, которое позволяет развивать живой инструмент. Общий характер этого понятия усиливается положениями следующего [параграфа указанной статьи](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100033), а именно [подпунктами "a"](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100034) - ["d" пункта 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100037), который прямо исключает четыре категории или вида работ или услуг из понятия "принудительный или обязательный труд".
10. <a id="p100877"></a>Понятия "торговля людьми" и "эксплуатация проституции" в силу своей природы попадают под понятие "принудительный или обязательный труд", поскольку такое поведение представляет собой достаточно серьезное средство принуждения лица к выполнению работы против его воли. "Принудительный или обязательный труд" может иметь место во многих различных контекстах и не ограничивается "торговлей людьми" и/или "эксплуатацией проституции". Сама природа шокирующей эксплуатации лиц, вовлеченных в "торговлю людьми" и/или "эксплуатацию проституции", такова, что подобная эксплуатация должна автоматически относиться к сфере действия [пункта 2 статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100032) Конвенции.
11. <a id="p100878"></a>В свете вышеизложенного прямой методологический подход устраняет необходимость предпринимать попытку, как это делается в настоящем Постановлении, определять понятия "торговля людьми" и/или "эксплуатация проституции", которые очень сложно определить, и вместо этого смещает основной акцент на актуальный и более общий вопрос, который Европейский Суд должен разрешить, как указано выше.
12. <a id="p100879"></a>Чтобы более подробно пояснить сферу действия [пункта 2 статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100032) Конвенции, я рассмотрю значение понятия "принудительный или обязательный труд" сквозь призму двух измерений логики. Это позволит проиллюстрировать, насколько прямой методологический подход, которому я отдаю предпочтение, в большей степени совместим с интенцией и экстенцией и каким образом подход, принятый в настоящем Постановлении, приводит к неоправданному сужению его объема.




13. <a id="p100881"></a>Как указано выше, по моему мнению, подробный анализ того, можно ли считать жалобу заявительницы (то есть ее фактические утверждения) "торговлей людьми" и/или "эксплуатацией проституции" по смыслу [пункта 2 статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100032) Конвенции, при всем уважении, был излишнем. На мой взгляд, как и любое другое понятие, используемое в [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1), объем понятия "принудительный или обязательный труд" по смыслу [пункта 2 статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100032) Конвенции можно лучше понять, если рассмотреть его в контексте двух измерений логики, то есть интенции и экстенции [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100883), а также сквозь призму взаимосвязи между указанными измерениями [<2>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100884).

<a id="p100882"></a>

---

<a id="p100883"></a><1> О значении понятий "экстенция" и "интенция" в логике см.: Cunningham H.E. Textbook of Logic, New York. 1924. Р. 26 - 27; Wolf A. Textbook of Logic, London, 1938, 1st Indian edition, reprinted 1976. Р. 323; Horace William Brindley Joseph. An Introduction to Logic, 2nd edition (revised), Oxford, 1916. Р. 136, 142 - 143, 155; Stanley W. Jevons. The Principles of Science: A Treatise on Logic and Scientific Method, 2nd edition, New York, 1887. Р. 25 - 26; Evangelos P. Papanoutsos. Logic (in Greek), 2nd edition, Athens, 1974. Р. 52 - 53.
<a id="p100884"></a><2> Я также ссылался на указанные измерения логики в [§ 46](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5895409#p100273) моего совпадающего мнения, к которому присоединился судья Д. Дедов, приложенного к Постановлению Европейского Суда по делу "Оботе против Российской Федерации" (Obote v. Russia), от 19 ноября 2019 г., жалоба N 58954/09 (см.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2020. N 4 (примеч. редактора)).

14. <a id="p100885"></a>В логике интенция (иначе коннотация, понимание, определение или глубина) охватывает важные качества, признаки и характеристики понятия, а экстенция (иначе объем понятия, классификация или широта) включает в себя предметы или случаи, к которым относится понятие. Различие между ними можно четко проиллюстрировать на примере понятия "корабль". Интенцию данного понятия можно сформулировать как "транспортное средство для передвижения по воде", а экстенция будет охватывать грузовые суда, пассажирские суда, линкоры и парусные суда [<3>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100887).

<a id="p100886"></a>

---

<a id="p100887"></a><3> Adam Augustyn (ed.). Encyclopaedia Britannica, online under "Intension and extension" (March 2020) // https://www. britannica.com/topic/intension.

15. <a id="p100888"></a>Указанные два измерения важны в толковании понятий, используемых в [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1), поскольку они содействуют целостному представлению об их значении: в их глубине и широте. Для эффективной защиты прав человека требуется более глубокое понимание понятий, используемых в [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1). Такой целостный подход к толкованию положения [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) является аспектом или свойством принципа эффективности как нормы международного права и метода толкования. Х.Э. Каннингем (H.E. Cunningham) справедливо отмечает, что "экстенция и интенция в применении к понятиям могут в некотором смысле применяться к отношениям" [<4>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100890). Следовательно, на мой взгляд, то же самое относится и к правам человека, которые основаны на человеческих отношениях в обществе и затрагивают их. Хотя интенция понятия тоже описывается как определение понятия, следует отметить, что понятия отношений и прав человека могут быть очень сложными для определения, а иногда даже не поддающимися определению [<5>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100891).

<a id="p100889"></a>

---

<a id="p100890"></a><4> Cunningham. Op. cit. P. 37.
<a id="p100891"></a><5> Как отмечает Х.Э. Каннингем в связи с этим: "Экстенция приводит к такому типу определения, которое называется конкретным, то есть определение путем примера. Интенцию или коннотацию отношения сложнее констатировать. Отношения не поддаются с легкостью абстрактному определению, и многие считают их не поддающимися определению" (см. ibid., at p. 37).

16. <a id="p100892"></a>С учетом этого можно легко объяснить, почему Европейский Суд предпочитает не определять права или понятия, касающиеся прав, предусмотренных [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1). Любое определение прав, если только оно не носит самого общего характера, не оставляет места для развития [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) как живого инструмента - доктрины, которой придерживается Европейский Суд. Тем не менее более тщательное изучение указанных двух измерений может способствовать эволюции, чтобы надлежащим образом установить значение права в отношении конкретной совокупности обстоятельств, обеспечивая при этом соблюдение основополагающей защиты, гарантированной соответствующей статьей [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1).
17. <a id="p100893"></a>Я утверждаю, что определение права не подвергаться "принудительному или обязательному труду" должно отражать два элемента значения, которое данное понятие имеет в логике. Интенция понятия "принудительный или обязательный труд" определяется как любой труд, который можно охарактеризовать как принудительный или обязательный и, следовательно, происходящий против воли человека. "Торговля людьми" и "эксплуатация проституции", несомненно, входят в экстенцию данного понятия, но его экстенция не ограничивается указанными двумя примерами. Это лишь некоторые случаи, охватываемые экстенцией или широтой понятия "принудительный или обязательный труд", но, как указано выше, они не исчерпывают всю широту последнего.
18. <a id="p100894"></a>Таким образом, по моему мнению, если квалифицировать жалобу заявительницы как "торговлю людьми" или "эксплуатацию проституции", чтобы она могла считаться "принудительным или обязательным трудом" по смыслу [пункта 2 статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100032) Конвенции, как это сделано в настоящем Постановлении, это неоправданно сузит сферу применения указанного положения. Неспособность осознать экстенцию понятия "принудительный или обязательный труд" в полном объеме и направление внимания лишь на две ее подкатегории можно уподобить неспособности увидеть лес за деревьями.
19. <a id="p100895"></a>Кроме того, данная или любая аналогичная попытка ограничить экстенцию понятия "принудительный или обязательный труд" не только ошибочно приведет к уменьшению и стагнации экстенции, но и расширит интенцию понятия "принудительный или обязательный труд" до такой степени, чтобы приравнять ее к указанным двум случаям экстенции. В конечном счете это приведет к устранению различия между интенцией и экстенцией, поскольку они будут отождествляться с "торговлей людьми" и "принуждением к проституции". Как я поясню ниже, такой результат противоречит обусловленной логикой взаимосвязи между экстенцией и интенцией понятия, а также принципу эффективности, который поддерживает такую взаимосвязь в интересах эффективной защиты права.
20. <a id="p100896"></a>В логике существует обратная зависимость между экстенцией и интенцией: по мере того, как интенция уменьшается, экстенция увеличивается, и, наоборот, когда экстенция уменьшается, интенция увеличивается [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100898). Одним словом, если говорить словами Горация Уильяма Бриндли Джозефа (Horace William Brindley Joseph), "экстенция и интенция слов изменяются обратно пропорционально" [<2>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100899). Чем менее конкретно определение, тем больше ситуаций и предметов, по всей вероятности, будут входить в область такого определения. А. Вольф (A. Wolf) [<3>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6056114/statya-449#p100900) привел следующий показательный пример обратной зависимости между интенцией и экстенцией. Если определять интенцию понятия "треугольник", добавляя прилагательное "равносторонний", интенция понятия "треугольник" будет увеличиваться, а его экстенция уменьшаться. И наоборот, если опустить из понятия "равносторонний треугольник" прилагательное "равносторонний", то интенция понятия будет уменьшаться, а его экстенция увеличиваться.

<a id="p100897"></a>

---

<a id="p100898"></a><1> Wolf A. Op. cit. P. 324; Evangelos P. Papanoutsos. Op. cit. P. 52 - 53.
<a id="p100899"></a><2> См. H.W.B. Joseph, op. cit. at. p. 137. На странице 146 (см. ibid.) Джозеф также утверждает: "...нельзя расширить или сузить экстенцию понятия, не ограничив или не расширив при этом его интенцию, и наоборот".
<a id="p100900"></a><3> Wolf A. Op. cit. P. 324.

21. <a id="p100901"></a>В настоящем деле значение понятия "принудительный или обязательный труд" позволяет квалифицировать в качестве такового широкий спектр ситуаций и контекстов, это требует широкой экстенции и узкой интенции. Однако если бы вместо этого понятие "принудительный или обязательный труд" определялось как "торговля людьми" и "эксплуатация проституции", это существенно ограничило бы экстенцию, и, следовательно, данное понятие не охватывало бы другие случаи "принудительного или обязательного труда". Такое толкование было бы contra legem, поскольку общему понятию, содержащемуся в [пункте 2 статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100032) Конвенции, было бы неоправданно придано специальное значение. Напротив, прямой методологический подход, изложенный выше, позволяет [пункту 2 статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100032) Конвенции обеспечивать защиту лиц от эксплуатации труда, совершаемой против их воли.
22. <a id="p100902"></a>На мой взгляд, учет указанных двух измерений "принудительного или обязательного труда" может показать, что описанный выше прямой методологический подход является предпочтительным, поскольку он сохраняет узкую интенцию и, следовательно, не приводит к ошибочному ограничению экстенции жалоб, которые могут быть предъявлены в соответствии с [пунктом 2 статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100032) Конвенции. В отличие от подхода, принятого в настоящем Постановлении, предлагаемый прямой методологический подход совместим с принципом эффективности, который в сущности основан на логике и справедливости. Данный принцип, как в качестве нормы международного права, так и в качестве метода толкования служит для расширения понятий, используемых в [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1), разумеется, в границах текста и предмета соответствующего положения [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1). Этого можно достичь либо уменьшением его интенции, либо увеличением его экстенции. В любом случае это приведет к одинаковому результату, а именно к расширению общего значения понятия.




23. <a id="p100904"></a>В свете вышеизложенных соображений я решил использовать прямой методологический подход к рассмотрению жалобы заявительницы в соответствии с [пунктом 2 статьи 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100032) Конвенции. Я сочетаю такое рассмотрение с подходом, который я заимствовал из логики и который состоит в определении понятия "принудительный или обязательный труд" сквозь призму его интенции и экстенции с сохранением необходимой обратной зависимости между указанными измерениями в соответствии с принципом эффективности.
24. <a id="p100905"></a>В заключение, не считая отличного методологического подхода, которого я придерживался, я согласен с выводом настоящего Постановления о том, что власти государства-ответчика нарушили свои процессуальные обязательства по [статье 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-4#p100029) Конвенции, и по этой причине я голосовал "за" по всем пяти пунктам резолютивной части. Однако, на мой взгляд, данное нарушение явилось следствием неспособности применить уголовно-правовой механизм, который позволяет провести расследование, обеспечить запрет "принудительного или обязательного труда" и наказание за него таким образом, чтобы облегчить защиту, применяя данное понятие во всей его широте, вместо того, чтобы ограничивать защиту рамками "торговли людьми" или "принуждения к занятию проституцией", как это сделано в настоящем Постановлении.





<div align="center">

<a id="p100907"></a>**EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS**

<a id="p100908"></a>**GRAND CHAMBER**

<a id="p100909"></a>**CASE OF S.M. v. CROATIA**<br>
**(Application no. 60561/14)**

<a id="p100910"></a>**JUDGMENT <*>**<br>
**Art 4 - Positive obligations - Significant flaws in domestic**<br>
**procedural response to arguable claim of human trafficking**<br>
**and forced prostitution, supported by prima facie evidence**<br>
**- Human trafficking falling within the scope of Art 4**<br>
**if a combination of three constituent elements (action,**<br>
**means and exploitative purpose) of its international**<br>
**definition is present - Concept of human trafficking**<br>
**relating to both national and transnational trafficking**<br>
**in human beings, irrespective of whether or not connected**<br>
**with organised crime - Notion of "forced or compulsory**<br>
**labour" protecting against forced prostitution, irrespective**<br>
**of whether it is related to human trafficking context**<br>
**- Existence of "human trafficking" and/or forced**<br>
**prostitution being a factual question to be examined**<br>
**in light of all relevant circumstances - Principles relating**<br>
**to States' positive obligations with regard to human**<br>
**trafficking applicable to forced prostitution - Assessment**<br>
**of compliance with procedural obligation focused**<br>
**on significant shortcomings capable of undermining the**<br>
**investigation's capability of establishing the circumstances**<br>
**of the case or the person responsible - Prima facie evidence**<br>
**based on "recruitment" via Facebook, use of force, elements**<br>
**of harbouring and debt bondage - Accused capable of assuming**<br>
**dominant position over applicant and abusing her**<br>
**vulnerability - Authorities' failure to follow obvious lines**<br>
**of inquiry, and overreliance on the victim's testimony**<br>
**without taking into account possible impact**<br>
**of psychological trauma**

<a id="p100911"></a>**(Strasbourg, 25.VI.2020)**

</div>



<a id="p100912"></a>

---

<a id="p100913"></a><*> This judgment is final but it may be subject to editorial revision.

<a id="p100914"></a>In the case of S.M. v. Croatia,
<a id="p100915"></a>The European Court of Human Rights, sitting as a Grand Chamber composed of:
<a id="p100916"></a>Robert Spano, President,
<a id="p100917"></a>Jon Fridrik Kjølbro ,
<a id="p100918"></a>Angelika Nußberger ,
<a id="p100919"></a>Ksenija Turkoviæ ,
<a id="p100920"></a> Síofra O'Leary,
<a id="p100921"></a>Vincent A. De Gaetano,
<a id="p100922"></a>Julia Laffranque,
<a id="p100923"></a>Valeriu Griþco ,
<a id="p100924"></a>Egidijus Kûris ,
<a id="p100925"></a>Branko Lubarda,
<a id="p100926"></a>Carlo Ranzoni,
<a id="p100927"></a>Georges Ravarani,
<a id="p100928"></a>Pere Pastor Vilanova,
<a id="p100929"></a>Georgios A. Serghides,
<a id="p100930"></a> María Elósegui ,
<a id="p100931"></a>Arnfinn Bårdsen ,
<a id="p100932"></a>Darian Pavli, judges,
<a id="p100933"></a>and Roderick Liddell, Registrar,
<a id="p100934"></a>Having deliberated in private on 15 May 2019, 8 January and 25-26 March 2020,
<a id="p100935"></a>Delivers the following judgment, which was adopted on the last mentioned date:




1. <a id="p100937"></a>The case originated in an application (no. 60561/14) against the Republic of Croatia lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Croatian national, Ms S.M. ("the applicant"), on 27 August 2014. The President of the Grand Chamber upheld the decision not to have the applicant's name disclosed (Rule 47 § 4 of the Rules of Court).
2. <a id="p100938"></a>The applicant, who had been granted legal aid, was represented by Ms S. Bezbradica Jelaviæ a lawyer practising in Zagreb. The Croatian Government ("the Government") were represented by their Agent, Ms ![формула](https://i.bukva.ai/7yYkl1at/img_0.png) . Stažnik .
3. <a id="p100939"></a>The applicant alleged, in particular, that the domestic authorities had failed to apply effectively the relevant criminal-law mechanisms concerning her allegations of human trafficking and/or exploitation of prostitution, contrary to Articles 3, 4 and 8 of the Convention.
4. <a id="p100940"></a>The application was allocated to the First Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). On 19 July 2018 a Chamber of that Section composed of Linos-Alexandre Sicilianos, Kristina Pardalos, Krzysztof Wojtyczek, Ksenija Turkoviæ , Armen Harutyunyan, Pauliine Koskelo and Jovan Ilievski, judges, and also of Abel Campos, Section Registrar, gave judgment. The Chamber by a majority declared the application admissible and held that there had been a violation of Article 4 of the Convention in its procedural limb. The dissenting opinion of Judge Koskelo was annexed to the judgment.
5. <a id="p100941"></a>On 19 October 2018 the Government requested the referral of the case to the Grand Chamber in accordance with Article 43 of the Convention. On 3 December 2018 the panel of the Grand Chamber granted that request.
6. <a id="p100942"></a>The composition of the Grand Chamber was determined according to the provisions of Article 26 §§ 4 and 5 of the Convention and Rule 24 of the Rules of Court. During the second deliberations, Angelika Nußberger , Vincent A. De Gaetano and Julia Laffranque, whose term of office expired in the course of the proceedings, continued to deal with the case (Article 23 § 3 of the Convention and Rule 24 § 4). Robert Spano succeeded Angelika Nußberger as President of the Grand Chamber (Rules 10 and 11).
7. <a id="p100943"></a>The applicant and the Government each filed further written observations (Rule 59 § 1) on the merits of the case. In addition, third-party comments were received from the Council of Europe Group of Experts on Action against Trafficking in Human Beings (GRETA); Clinique doctorale de droit international des droits de l'homme ( Faculté de droit d'Aix-en-Provence); the Research Centre L'altro diritto onlus (University of Florence); and the group of researchers Bénédicte Bourgeois (University of Michigan), Marie- Xavière Catto (University Paris I Panthéon -Sorbonne) and Michel Erpelding (Max Planck Institute Luxembourg for Procedural Law).
8. <a id="p100944"></a>A hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 15 May 2019 (Rule 59 § 3).
<a id="p100945"></a>There appeared before the Court:
<a id="p100946"></a>(a) for the Government
<a id="p100947"></a>Ms ![формула](https://i.bukva.ai/7yYkl1at/img_1.png) . Stažnik , Representative of the Republic of Croatia
<a id="p100948"></a>before the European Court of Human Rights, Agent,
<a id="p100949"></a>Ms N. Katiæ , Office of the Representative of the
<a id="p100950"></a>Republic of Croatia before the European Court of
<a id="p100951"></a>Human Rights,
<a id="p100952"></a>Mr K. Nikoliæ , Office of the Representative of the
<a id="p100953"></a>Republic of Croatia before the European Court of
<a id="p100954"></a>Human Rights Advisers;
<a id="p100955"></a>(b) for the applicant
<a id="p100956"></a>Ms S. Bezbradica Jelaviæ , Lawyer, Counsel.
<a id="p100957"></a>The Court heard addresses by Ms Bezbradica Jelaviæ and Ms Stažnik , and also replies by Ms Bezbradica Jelaviæ , Ms Katiæ and Ms Stažnik to questions from judges.




9. <a id="p100959"></a>The applicant was born in 1990 and lives in Z.
10. <a id="p100960"></a>Owing to problems in her family, between 2000 and 2004 she lived with a foster family. Then she moved to a public home for children and young persons, where she stayed until she completed her professional training in catering service. Afterwards she moved to live with her father in S. and occasionally visited her mother in Z.





##### <a id="p100962"></a>A. The applicant's criminal complaint against T.M.


11. <a id="p100963"></a>On 27 September 2012 the applicant came to a police station in Z. and on the record made a criminal complaint against a certain T.M. She alleged that during the summer of 2011 T.M. had physically and psychologically forced her into prostitution.
12. <a id="p100964"></a>The applicant submitted that sometime before the summer of 2011 T.M. had contacted her via Facebook and presented himself as a friend of her parents. Following this initial contact, for about a month or two she had continued exchanging messages with T.M. over everyday things. Then sometime in June or July 2011 she had met T.M. and went for a drink with him. On that occasion T.M. had explained that he wanted to help her with finding a job because he knew her parents. For that purpose T.M. left his phone number. Already on that occasion the applicant felt that T.M. was a person who insisted on having things his own way and who could not be contradicted.
13. <a id="p100965"></a>The applicant further stated that following this meeting she had continued exchanging messages with T.M. via Facebook. As she had had no reason to question T.M.'s intentions, about two weeks after the first meeting she had contacted T.M. and they had decided to meet again. This time when they met T.M. had said that he would take her to a man to whom she should provide sexual services for money. T.M. had explained that she should charge 400 Croatian kunas (HRK; approximately 50 euros (EUR)) for her services and that she should give him half of that money. She had told T.M. that she did not want to do this. T.M. had then said that she would only have to do this until he found her a proper job. As she had earlier realised that T.M. was not a person to whom one could say "no", out of fear she had agreed to go with him to see the man.
14. <a id="p100966"></a>T.M. had then taken her in his car to a place in the proximity of Zap. (a city near Z.) where the man had been waiting for her in a house. The applicant had explained to the man what was happening and the man had not insisted on having intercourse with her but said that he would give her HRK 400. T.M. had listened to this conversation behind the door and, after the man had left the room, T.M. had slapped the applicant saying that she should never talk to clients and that she should listen to him and do only what he told her.
15. <a id="p100967"></a>The applicant further explained that after this incident, T.M. would pick her up every day in front of the place where she lived in Z. and he would take her in his car to provide sexual services to men who had answered an advertisement on a social network. After a while, he had given her a mobile telephone so that clients could contact her and had continued to drive her to meet clients in various places. Soon afterwards T.M. had rented a flat in Z. (the applicant provided the address) where she continued rendering sexual services to men. This arrangement had allowed T.M. to have her constantly under control as he had always been in the flat and had also said that he would install cameras so that he could know what was happening. The applicant had been afraid of T.M. as he had said that he had done the same thing with some other girls, whom he would physically punish if they did not listen to him. T.M. had also physically punished her when she opposed him over something. When she had refused to provide sexual services to other men, he had beaten her.
16. <a id="p100968"></a>The applicant also stated that at the beginning of September 2011, when she knew that T.M. would be absent from the flat for a longer time, she had left the flat and gone to the house of her friend M.I. She explained to M.I. what had happened to her. After he had realised that she had left him, T.M. had at first started contacting her via Facebook asking her to come back and saying how he loved her and that she would never again have to provide sexual services. As the applicant had not answered these messages, T.M. had started threatening that he would find her and that she and her parents would "pay" for everything. The applicant had continued ignoring these messages so after a while T.M. had stopped sending them. A year later, and two weeks before the applicant lodged her criminal complaint, T.M. had again contacted her via Facebook mentioning her mother. All this had made the applicant feel frightened for her own safety and the safety of her parents and sister.
17. <a id="p100969"></a>The applicant finally explained that on average she had had one client per day because when T.M. had not been around she would turn off the phone and deactivate the advertisement so that clients could not contact her. In total she had some thirty clients and she had earned approximately HRK 13,000 (approximately EUR 1,700). Half of this amount she had given to T.M.


##### <a id="p100970"></a>B. Preliminary police investigation


18. <a id="p100971"></a>On the same day when the applicant made her criminal complaint, the police informed the Z. Municipal State Attorney's Office (hereinafter "the State Attorney's Office") that the complaint had been lodged and that they were conducting a preliminary investigation.
19. <a id="p100972"></a>On 10 October 2012, following an order by the Z. County Court (hereinafter "the County Court"), the police conducted a search of T.M.'s premises and his car. In the car, the police found and seized condoms. During the search of T.M.'s premises, the police seized two automatic rifles and the accompanying ammunition, a hand grenade and a number of mobile phones.
20. <a id="p100973"></a>The police also established that T.M. was registered in the police records as a perpetrator of the criminal offences of procuring prostitution, and rape. His criminal record, obtained by the State Attorney's Office, indicated that in 2005 T.M. had been convicted of the offence of procuring prostitution using coercion, under Article 195 §§ 2 and 3 of the Criminal Code (see paragraph 96 below) and rape under Article 188 § 1 of the Criminal Code, and that he had been sentenced to six and a half years' imprisonment.
21. <a id="p100974"></a>On 10 October 2012 T.M. was arrested and questioned by the police. It was established that T.M. had trained as a policeman. He denied the allegations made by the applicant and stated that everything was an attempt by the applicant and her mother to take revenge on him for the difficult relationship he had had with the applicant's mother.
22. <a id="p100975"></a>On 11 October 2012 the police sent the applicant's criminal complaint and all the collected evidence to the State Attorney's Office. The police classified the applicant's complaint under Article 195 § 3 of the Criminal Code (procuring prostitution using coercion). T.M. was also brought before an investigating judge of the County Court who ordered his pre-trial detention. He remained in detention until the end of the criminal proceedings against him in the Municipal Court.





###### 1. <a id="p100977"></a>Questioning of T.M.


23. <a id="p100978"></a>On 11 October 2012 T.M. was questioned in the State Attorney's Office. He reiterated the arguments made during the police questioning. He also explained that the applicant had contacted him because she had asked him to protect her from another person for whom she was engaged in prostitution. T.M. denied that he had ever proposed to her that she engage in prostitution for him. He also stressed that the applicant had rented a flat in Z. and that he had lent her money for that, which she had later returned. T.M. further explained that at the applicant's request he used to drive her around. However, she had not told him where she was going but he had suspected that she might be engaged in prostitution. T.M. stated that he had not lived with the applicant in the same flat. He would only sometimes stay overnight when she would invite him as they had had a relationship. T.M. admitted that once he might have hit the applicant but that was because she had provoked him. He denied that he had given her a mobile phone as she had had her own phone.


###### 2. <a id="p100979"></a>Questioning of the applicant


24. <a id="p100980"></a>On 16 October 2012, in the context of the investigation against T.M., the applicant was questioned in the State Attorney's Office. The applicant was informed of all her rights as a victim of an offence under Articles 43 § 1, 45 and 52 § 4 of the Code of Criminal Procedure (see paragraph 98 below). She stated that she had understood the instructions and made no specific request in that regard.
25. <a id="p100981"></a>During the questioning, the applicant repeated her statement concerning the first contact she had had with T.M. (see paragraphs 12-13 above). She also explained that sometime in spring 2011 T.M. had started suggesting that he could find a job for her in a shopping mall. As she had been without employment, she had started communicating with him more intensively. In this context, she had met T.M. on various occasions in cafés and he had continued saying that he could find a job for her. She had had no reason to question his intentions.
26. <a id="p100982"></a>The applicant also provided further details concerning the incident when T.M. had taken her to provide sexual services to a man in a house near Zap. She stated that it had happened at the beginning of July 2011 and that T.M. had taken her there by deceiving her into thinking that he would take her to a friend who could find her a job. The applicant repeated her statement as regards the events in the house and how the man had not insisted on sexual intercourse but had still paid her HRK 400. She also reiterated that T.M. had stormed into the room where she was with the man and started to shout at her, following which he had slapped her. Moreover, on their way to Z., T.M. had threatened to throw her out of the car on the highway because she had started asking what was happening.
27. <a id="p100983"></a>The applicant further explained that the next day T.M. had again contacted her and told her that they needed to talk about what had happened. She had agreed to meet him but they had not discussed what had happened as he had avoided the topic. A few days later T.M. had given her a mobile telephone. He had explained that clients seeking sexual services would contact her on that number. T.M. had also told the applicant that she had to give her physical description to men who would contact her and charge HRK 400 for half an hour of sexual services or HRK 600 (approximately EUR 80) for an hour, and that she had to give half of that money to T.M. The applicant had acquiesced to all that because she had been scared that T.M. would attack her again and that he would tell her parents everything that was happening.
28. <a id="p100984"></a>The applicant also submitted that the men who would contact her had explained that they had seen the advertisement on the Internet. Some ten days after the incident in Zap., T.M. had rented a flat (the applicant provided the address), where the applicant and T.M. had then lived together. She had provided sexual services in that flat and sometimes T.M. had driven her to clients. Since T.M. had lived in the same flat with her, he had controlled everything she did. When she had refused to have sexual intercourse with other men or with him or when she had talked to the clients, T.M. had beaten her. He had beaten her every couple of days. She repeated the statement concerning the amount of money she had earned and stressed that she had given half of it to T.M.
29. <a id="p100985"></a>Asked as to why she had not contacted the police earlier, the applicant answered that she had been afraid of T.M. and that he had had her under his control. However, once, when T.M. had been out of the flat and had left the key, she had called her friend M.I. and asked her for help. M.I. had known that she had been giving sexual services to men for money against her will and that she had been in trouble. After this discussion, M.I.'s boyfriend, T., had arrived by taxi, helped the applicant to collect her things and taken her to M.I.'s home, where she had then stayed for several days.
30. <a id="p100986"></a>The applicant further said that after she had left, T.M. had at first started contacting her via Facebook asking her to come back to him and telling her that he loved her. As the applicant had not answered these messages, T.M. had started threatening that he would tell everything she had done to her parents. She had truly been afraid that he might do that so she had decided to lodge a criminal complaint to put an end to everything that had happened.
31. <a id="p100987"></a>The applicant also said that T.M. had told her that he had previously had a girlfriend, A., whom he had treated in the same way as the applicant. She had also learned from Facebook that T.M. had later had another girlfriend who had been engaged in prostitution. T.M. had told the applicant that he had filmed those girlfriends and punished them when they had been insolent. He had also threatened to do the same thing to the applicant. T.M. had told her all that in order to break her will to stand up to him.


###### 3. <a id="p100988"></a>Questioning of M.I.


32. <a id="p100989"></a>On 6 November 2012 the State Attorney's Office questioned M.I. She said that the applicant was her friend and she had known her for some two years. M.I.'s last contact with the applicant (before the applicant had come to her flat) had been some eight or nine months previously.
33. <a id="p100990"></a>M.I. explained that at the end of summer 2011 the applicant had suddenly come to her home with a bag containing her things. M.I. had then learned that the applicant had agreed with M.I.'s mother that she would come to stay with them, but she (M.I.) did not know any details since she was not on very good terms with her mother. Also, M.I.'s boyfriend (whose full name and address she gave) had told her that he had spoken to the applicant. However, soon afterwards M.I. had broken up with her boyfriend so they had not discussed any details concerning his contact with the applicant.
34. <a id="p100991"></a>M.I. further stated that the applicant had told her about T.M., from whom she had escaped because she had no longer wished to be involved in prostitution for him. Before the applicant had come to her flat, M.I. had known that the applicant was engaged in prostitution but she had not known where or for whom the applicant was doing this. Only then had M.I. learned that the applicant had being doing it for T.M. According to M.I., the applicant had been very distressed and scared. She had told M.I. that T.M. had repeatedly beaten her, had watched her through a key hole when she had been giving sexual services to clients and afterwards had also beaten her for not being in a position he had approved of.
35. <a id="p100992"></a>M.I. also said that she understood that the applicant had voluntarily given sexual services because she had needed money. The applicant had told her that she had had an agreement with T.M. to work for him and to share the money, that she had had a mobile telephone for clients to call her and that there had been a small ad through which she had been contacted for appointments by clients. The applicant had said that T.M. had given her that mobile telephone and placed the advertisement.
36. <a id="p100993"></a>M.I. further stated that she could not remember if the applicant had told her that she had resisted T.M. It was true that the applicant had said that she had not wished to "do it" but in M.I.'s understanding that had rather meant that the applicant had been "doing it" because she had had no other means to earn money. The applicant had also told her that T.M. had slapped her for very minor reasons which she (the applicant) had not expected. The applicant had also said to M.I. that when she had refused sexual relations with him T.M. would beat her and the applicant had not known what would make him explode again. According to M.I.'s knowledge, T.M. had also told the applicant that he had had another girlfriend whom he had treated in the same way as the applicant. The applicant told M.I. that she had used the opportunity to run away from T.M. when he had been out of the flat where they had lived.
37. <a id="p100994"></a>M.I. also said that the applicant had stayed with her and her mother for more than half a year and that T.M. had continued to contact the applicant through Facebook. M.I. had seen the messages that he had sent and they were threatening to the applicant and the applicant's mother. He had also sent messages saying that he loved her and asking her to come back to him.




38. <a id="p100996"></a>On 6 November 2012 the State Attorney's Office indicted T.M. in the Z. Municipal Criminal Court (hereinafter "the Municipal Court") on charges of procuring prostitution using coercion, as an aggravated offence of procuring prostitution, proscribed by Article 195 § 3 of the Criminal Code (see paragraph 96 below).
39. <a id="p100997"></a>The indictment alleged that T.M., in order to obtain pecuniary gain, had deceived the applicant into believing that he would find her a job. However, after that he had taken her to provide sexual services to a man in Zap. As the applicant had refused to do that, T.M. had hit her and then, on their way back to Z., had threatened to throw her out of the car. Soon afterwards T.M. had provided the applicant with a mobile phone to answer the clients' calls. He had also instructed her how to charge for sexual services and to give half of the money to him. According to the indictment, the applicant had consented to this out of fear. T.M. had then taken the applicant to the addresses of clients where she had provided sexual services for money and after a while he had rented a flat in Z. where the applicant had continued providing sexual services to a number of men. T.M. had kept the applicant under surveillance and had also told her that he had beaten other girls who did not do what he had requested. When the applicant resisted him saying that she did not want to provide sexual services anymore, T.M. would hit her. She had therefore, out of fear of him, continued providing sexual services to men for money until September 2011, when she had run away from the flat.
40. <a id="p100998"></a>The indictment relied on the applicant's statement and considered that it was corroborated by M.I.'s evidence. The indictment also considered that T.M.'s defence, although denying the commission of the offence, essentially made the applicant's statement even stronger.
41. <a id="p100999"></a>On 22 November 2012 a three-judge panel of the Municipal Court confirmed the indictment and sent the case for trial.





##### <a id="p101001"></a>A. First hearing


42. <a id="p101002"></a>The first hearing before the Municipal Court scheduled for 12 December 2012 was adjourned because T.M. claimed to be on hunger strike and could not therefore participate in the proceedings. The judge conducting the proceedings commissioned an expert report to establish whether T.M. could participate in the trial.
43. <a id="p101003"></a>The expert report established that T.M. had worked as a policeman for a number of years and that he had been a member of the special police forces during the war in Croatia in the 1990s. He had retired from the police in 2001. He suffered from a post-traumatic stress disorder (PTSD) related to his participation in the war and he had also developed a personality disorder. He had received psychiatric treatment over a number of years. According to the report, T.M.'s capacity to understand the nature of the impugned acts had been diminished but not to a significant degree. The report therefore recommended that, in the event of conviction, an order for mandatory psychiatric treatment be made. The report also considered that T.M. could participate in and follow the proceedings.


##### <a id="p101004"></a>B. Second hearing (T.M.'s defence pleading)


44. <a id="p101005"></a>At a hearing on 14 January 2013 T.M. pleaded not guilty. He denied that he had forced the applicant into prostitution. He confirmed that he had contacted the applicant through Facebook because he had recognised her surname since he had known her mother. After several exchanges of messages via Facebook, T.M. and the applicant had started to see each other and the applicant had told him that she had had no money and needed a job and that she had some debts. She had also said that she was in fear of a certain B., whom T.M. had known from prison and it had therefore been clear to him "what the applicant was doing". Moreover, she had said that she had kept contact details of her clients which she had obtained from B. The applicant had also asked T.M. to lend her money to rent a flat, which he had done and she had later returned the amount she had borrowed in two instalments. The applicant had also said that she would try to find a job.
45. <a id="p101006"></a>T.M. further stated that a few weeks after he had met the applicant, they had engaged in a relationship. The applicant had asked him to take her to certain addresses by car and on five or six occasions he had done so. He had known that she was going there to give sexual services for money. However, he had not known how much she had been earning from the provision of her services. T.M. confirmed that he had once hit the applicant because they had had a disagreement over "work" and she had provoked him. He specified that this concerned the fact that the applicant had said that she had found a job in a bakery but that she did not want to work. T.M. had not liked her attitude so there had been an argument and, as he had not been able to control himself, he had hit her. Later on, he had found a job for the applicant in a restaurant in Zap. but then she had disappeared. This had happened in August 2011 and the only thing he had found in the flat she had rented had been a message from the owner of the flat addressed to the applicant.
46. <a id="p101007"></a>When questioned by the judge conducting the proceedings, T.M. explained that he had not lived with the applicant in the flat she had rented but only sometimes spent the night there. He had had the keys of the flat. Sometimes the applicant would go alone to see her clients or to see a doctor or her friends, and she would later inform T.M. that she had some money. T.M. could not explain why he had agreed to the applicant providing sexual services to other men when he had been in a relationship with her. He stressed that she had wanted to be independent and to earn her own money so he had not wanted to interfere in that. He also explained that he had only used one mobile phone and that those found by the police during the search had been his old phones which he had no longer used.
47. <a id="p101008"></a>When questioned by the prosecutor, T.M. denied that he had given any mobile phone to the applicant. According to him, she had had her own two mobile phones. T.M. also stated that on two or three occasions the applicant had given him some money for fuel because he had driven her around. However, she had constantly complained that she had no money so he used to give her money as well. T.M.'s impression was not that the applicant had been afraid of him as she had not been the kind of person to be afraid of anybody.
48. <a id="p101009"></a>Following T.M.'s questioning, the prosecutor asked that the applicant and M.I. be heard as witnesses. The defence agreed and made no other proposal for the taking of evidence. The trial court accepted the parties' proposal and scheduled the next hearing for 29 January 2013.




49. <a id="p101011"></a>The summons for the hearing served on the applicant contained detailed information on her rights as a victim, such as psychological and practical support and the possibility to contact the Department for Organising and Providing Support for Witnesses and Victims within the Municipal Court. The contact details of that Department were also provided.
50. <a id="p101012"></a>At a hearing on 29 January 2013 the Municipal Court heard evidence from the applicant and M.I. The applicant was accompanied by a lawyer provided to her by the non-governmental organisation the Rosa Centre.
51. <a id="p101013"></a>Before giving her evidence the applicant told the trial court that she was afraid of T.M. He was then removed from the courtroom and the applicant gave evidence in his absence.


###### 1. <a id="p101014"></a>The applicant's oral evidence


52. <a id="p101015"></a>During questioning, the applicant repeated her statement given during the investigation (see paragraphs 25-31 above) and said that she wanted to clarify certain aspects of that statement. In this connection, she explained that before the incident in Zap. she had met T.M. three or four times for a coffee and they had exchanged messages on Facebook. He had promised to do his best to find her a job as a waitress or in a shop. The applicant further clarified that when T.M. had taken her to see the man in Zap., he had said that they would have a coffee with him. In the house, the man had seen T.M. slapping her. With regard to the events that happened on their way back to Z., the applicant explained that she had wanted to run away from T.M. but that he had managed to catch her and had forced her to stay in the car. The next day when they had met they had not talked about these events but about her attempts to find a job. The applicant also explained that she had agreed to move into the flat which T.M. had found without him using any force on her. She had done that in order to protect her roommate with whom she had lived at the time. T.M. had commented on how good-looking she was and the applicant had tried to avoid getting her in any of these things and to end up like she (the applicant) did.
53. <a id="p101016"></a>When questioned by the judge conducting the proceedings, the applicant explained that when T.M. had rented the flat for her she could guess what she was expected to do there, namely to provide sexual services. She had been afraid of him and for that reason had agreed to give sexual services to other men. He had also threatened that he would tell everything to her parents and that he would put her mother in prison. The applicant also repeated her statement from the investigation about the number of clients she had had and the money she had earned, half of which she had given to T.M.
54. <a id="p101017"></a>The applicant further stated that T.M. had been present in the flat when she had provided sexual services to other men. Sometimes he had watched her through the keyhole and he would slap her if she refused to be with a client or to have the intercourse in the way T.M. had wanted. She had also been forced to have sex with T.M. She had not sought medical help or contacted the police because she could not get out of the flat.
55. <a id="p101018"></a>When further questioned by the judge conducting the proceedings, the applicant said that she had not known T.M.'s background when they had first got in touch. At that time, he had known that she had no job and he had promised to try to find her one. As to the incident in Zap., the applicant repeated her statement from the investigation. She explained that she had voluntarily given the money she had received from the man to T.M.
56. <a id="p101019"></a>The applicant also explained that she had accepted the mobile phones which T.M. had procured for the contacts with clients because she had been afraid of him. Later on, while no longer living in the flat which T.M. had rented, the applicant had learned from T.M. that her mother had previously reported him (the applicant did not specify for what) and that he had been in prison. The applicant also stated that it was she alone who had answered the clients' calls. Clients would sometimes come to the flat or T.M. would drive her to meet them. In the flat, she had lived with T.M. although she had been required to pay rent, and she had done so. She had not had keys to the flat. She had had one mobile phone which T.M. had provided and she had her own mobile phone but did not have money on the pre-paid SIM card. She had stayed in the flat for about a month and a half. She had not tried to run away because she had been afraid of T.M. She had also not tried to contact the police because T.M. had said that he had contacts in the police and that he would very quickly learn if she had reported him.
57. <a id="p101020"></a>As regards her escape from the flat, the applicant explained that once she had taken advantage of the fact that T.M. had been absent for a while and that the key had been left in the front door. She had then called her friend M.I., with whom she had been in contact over the Internet some fifteen days before when she had told M.I. that she was in trouble and that she would need her help. On the occasion when she had called M.I., the applicant had spoken to M.I. and her mother. She had not explained any details but had simply said that she was staying with a man in a flat and was engaged in prostitution and that she wanted to escape. The agreement was that M.I.'s now former boyfriend T. would come by taxi to pick her up. The applicant explained that she had had some earlier contacts with T. via Facebook but she had not told him anything about her situation. When T. had taken her to M.I.'s place, the applicant had found M.I. and her mother there. She had stayed with them for about ten days and she had told M.I. what she had been through. Meanwhile, she had also had contact with the owner of the flat where she had stayed with T.M. concerning the rent and how she could get some of her belongings that she had left there.
58. <a id="p101021"></a>Further to the judge's questions, the applicant explained that she had not tried to escape from T.M. when he took her to see clients away from the flat because she had been sure that he would find her and he had strictly controlled the time she spent with clients. The applicant also stated that T.M. had told her that he had done the same thing to another girl. When confronted with T.M.'s defence, the applicant denied that T.M. had ever lent her money to pay her rent. She said that she did not know any person by the name of B. and denied that she had had any contact details of clients. She also stated that T.M. had never told her that he had found her a job in the restaurant in Zap. Later on, when she had already left him, he had sent her some messages via Facebook mentioning that he had found her a job in a shop.
59. <a id="p101022"></a>The applicant also stated that at first when she had run away from T.M. she had not wanted to report him to the police. However, after she had left, T.M. had continued contacting her via Facebook, had reported to the authorities that her mother had neglected and abused her younger daughter, and had threatened that as soon as she found a job or continued with her education he would destroy everything for her. She had therefore decided to report him to the police. The applicant also explained that after she had left T.M. she had been afraid to go out in public and felt fear every time she saw a car similar to T.M.'s.
60. <a id="p101023"></a>When questioned by the prosecutor, the applicant stated that she had been very afraid of T.M. She had never known how he would react and she had been in fear for her life because he used to threaten that he would beat her to death. Also, when she had refused to have sex with him, he would beat her. He had also beaten her when she said that she did not want to provide sexual services anymore. Moreover, he had deceived her by saying that she would have to provide sexual services only for a few days and that he would find her a proper job. As to the sharing of money, the applicant explained that she would first hand over all the money she had collected from a client to T.M. and he would then give part of it to her. T.M. had also set some rules concerning the way she was allowed to provide sexual services. When she did not obey this or if she gave sexual services in a manner that he did not like, he would then beat her. He had also taken photos of her naked and published them with the ad. She had not objected to him taking the photos because she had been scared. Then, he had threatened to show the photos to her parents.
61. <a id="p101024"></a>When questioned by her lawyer, the applicant stated that T.M. had at first presented himself to her as a former policeman and said that he had been in the war with her father. Later on he had said that he knew people in every police station and that he would "frame" her if she tried to report him.
62. <a id="p101025"></a>When questioned by the defence lawyer, the applicant stated that following her first contact with T.M. she had not tried to get in touch with her mother to check whether she had known him. At that time, her mother had not lived in Croatia and they had not been on good terms. However, she had then exchanged some messages with her mother, who had simply said that T.M. was not a reliable person. The applicant had also asked her father about T.M. and he had said that T.M. was "an okay person". The applicant had concluded from the messages which she had exchanged with T.M. that he was not a bad person and she had no reason to call into question his statement that he had been a policeman. Later on, after she had left T.M., the applicant had spoken to her mother about him. Her mother had told her that she had lived with T.M. after she had split from the applicant's father. When the applicant asked her mother why T.M. was angry with her and why she had reported him (it was not specified in the record for what), her mother had said that it had not been her but another girl who had reported him and that this girl had provided sexual services in the same manner as the applicant did. According to the applicant, that was the same girl about whom T.M. had also spoken to her.
63. <a id="p101026"></a>When further questioned by the defence lawyer, the applicant explained that when she had gone to pick up her belongings from the flat where she had lived with T.M., the owner of the flat and M.I. had been there with her. She had been contacted by the owner as she had not paid the last rent. The flat had been rented in her name. During her stay in the flat with T.M. the owner used to come and T.M. would present them as a couple to the owner. The applicant also stated that T.M. had slept every night in the flat. She did not deny that there had been moments when she would leave the flat to go to a shop without T.M. It had happened three or four times during the period of a month and a half. However, she had not dared to run away because of her fear of T.M., who had always watched her from the window.
64. <a id="p101027"></a>After the applicant's questioning, T.M. was brought back to the courtroom and her statement was read out to him. He had no questions and made a general objection as to the credibility of her statement.


###### 2. <a id="p101028"></a>M.I.'s oral evidence


65. <a id="p101029"></a>The trial court then proceeded to the questioning of M.I. She repeated her statement given during the investigation (see paragraphs 32-37 above).
66. <a id="p101030"></a>When questioned by the judge conducting the proceedings, and after being presented with the applicant's statement, M.I. denied that the applicant had called her when she had left T.M. She insisted that the applicant must have arranged everything with her (M.I.'s) mother. M.I. further stated that she had known from before that the applicant was engaged in prostitution because the applicant had told her so. The applicant had explained to M.I. that she needed money and that she was living without parents. M.I. considered that the applicant had initially engaged in prostitution voluntarily. M.I.'s opinion was that the applicant had also voluntarily engaged in the prostitution ring with T.M. because she had needed money. However, the applicant had not known who she was dealing with given that - as M.I. had learned from the applicant - T.M. had forced and beaten her. M.I. could not remember whether the applicant had told her that she had resisted T.M. when he had asked her to provide sexual services to men. The applicant had told M.I. that she did not want to do these things anymore but M.I. had understood that as a general complaint about the fact that she had to earn money in this way.
67. <a id="p101031"></a>When further questioned by the judge conducting the proceedings, M.I. stated that the applicant had stayed for several months with her. When she had come to M.I.'s place, the applicant had not had any visible injuries but had been very scared and upset. She had been in fear of T.M. and had said that she could not believe what had happened to her and that she had not expected that. M.I. also explained that she had seen the Facebook messages which T.M. had sent to the applicant on the applicant's laptop. They had been long messages in which T.M. had sometimes said how he loved the applicant and sometimes had made threats mentioning the applicant and her mother. M.I. denied that she had gone with the applicant to pick up her belongings in the flat where she had lived with T.M. According to M.I., it had been her boyfriend T. who had gone with the applicant to the flat.
68. <a id="p101032"></a>When questioned by the defence lawyer, M.I. stated that the applicant had never mentioned to her a person by the name of B. She also said that at about the time when the applicant had come to her place she was about to break up with her boyfriend T. As far as M.I. knew, at the relevant time T. had only once exchanged a message with the applicant via Facebook.
69. <a id="p101033"></a>Following M.I.'s questioning, the applicant stated that she had no objections to M.I.'s evidence. The applicant considered that, although there had been some discrepancies in their statements, this was the result of the peculiar course of events.
70. <a id="p101034"></a>After hearing the applicant and M.I., the prosecutor proposed that the materials from the file be allowed as evidence. The defence asked that a certain K.Z. be heard as a witness concerning the threats of revenge that the applicant's mother had allegedly made towards T.M. The defence also asked that T.M.'s brother be heard as a witness.
71. <a id="p101035"></a>The prosecution opposed these proposals and the trial court considered that it was not necessary to take the evidence proposed by the defence. The next hearing was scheduled for 15 February 2013.




72. <a id="p101037"></a>At the hearing on 15 February 2013 the applicant was represented by the lawyer provided by the Rosa Centre. T.M. asked the trial court to allow him to make a further statement, which the trial court agreed to.
73. <a id="p101038"></a>In his statement, T.M. stated that he knew the applicant's mother because she had also been a prostitute but had lost touch with her when he had started serving his prison sentence. After he had made contact with the applicant via Facebook, the applicant had told him that she had talked to her mother about him. He had wanted to help the applicant to find a job and she had also told him that she was engaged in prostitution because that had been the easiest way to earn money. He had fallen in love with the applicant and wanted to have a relationship with her. He had agreed that she could continue with the prostitution because he was not a jealous person. However, he had told her that she should get a proper job.
74. <a id="p101039"></a>T.M. further stated that it was the applicant who had rented the flat and organised everything. He knew that she had charged HRK 400 for half an hour and HRK 600 for an hour but it had been her, not him, who had set that price. He had not constantly stayed in the flat. He also denied that the incident in Zap., as stated in the indictment, had ever happened.
75. <a id="p101040"></a>When questioned by the judge conducting the proceedings, T.M. admitted that sometimes he had been in the flat when the applicant had provided sexual services to men and that he had received half of the money which she had charged for her services. He had not wanted to take the money but the applicant had insisted saying that it was for the fuel that he had used when driving her to meet clients away from the flat. T.M. also denied that he had strictly controlled the time the applicant had spent with her clients. However, he admitted that he had given her money to buy a mobile phone but that was because she had asked for it. According to T.M., the applicant could have left the flat whenever she wished. However, he had been surprised to see that one day she had simply left. He assumed that the reason for that was the fact that he had put pressure on her to find a proper job and had even made certain contacts to arrange job interviews for her. T.M. admitted that he had hit the applicant once but the reason had again been related to his insistence that she find a proper job. T.M. also stated that he had not known how many clients the applicant had had in total. He had not always been with her and had not constantly controlled her. He denied any deception or force towards the applicant related to her provision of sexual services.
76. <a id="p101041"></a>When asked by the applicant's lawyer why the applicant needed him at all when she had arranged everything on her own, T.M. refused to answer that question saying that he had already explained everything concerning their relationship.
77. <a id="p101042"></a>After hearing T.M.'s further statement, the parties made no further proposals for the taking of evidence. The judge conducting the proceedings admitted the documents provided by the prosecution as evidence, heard the parties' and the applicant's lawyer's closing statements and concluded the proceedings.


##### <a id="p101043"></a>E. The judgment


78. <a id="p101044"></a>Following the hearing of 15 February 2013 the Municipal Court acquitted T.M. on the grounds that although it had been established that he had organised a prostitution ring into which he had recruited the applicant, it had not been established that he had forced or pressured her into prostitution, which was a constituent element of the offence he was charged with under Article 195 § 3 of the Criminal Code. In finding this, the court in particular noted the following:
<a id="p101045"></a>"On the basis of the evidence given by the accused and the victim in these criminal proceedings the following facts have been established: that the accused and the victim met through the social network Facebook when the accused contacted the victim; that the accused had known the victim's mother and father from before; that after the initial contact, the contacts continued in that the accused and the victim met in cafés in Z.; that at the time the victim lived in a rented flat with a friend K.; that she voluntarily, and at the invitation of the accused, moved to [another] flat in Z.; that she lived in that flat together with the accused for about month or month and a half. There is also no doubt that the accused gave a mobile telephone to the victim so that she could be contacted by the clients with whom she discussed providing sexual services; that the victim indeed did provide sexual services in the flat where she lived with the accused; that on five or six occasions the accused drove the victim to the addresses of clients where she provided sexual services; that the victim charged for providing sexual services the sum of HRK 400 for half an hour and the sum of HRK 600 for an hour. Moreover, there is no doubt that on one occasion the victim left the flat where she lived with the accused and went to her friend M.I.
<a id="p101046"></a>However, it remains to be established whether the accused forced the victim to provide sexual services - which she undoubtedly provided - by the use of force or threat of the use of force or by deception, in order to obtain pecuniary gain."
79. <a id="p101047"></a>In reaching the above conclusion, the Municipal Court noted that the decisive evidence on which the indictment was based was the applicant's witness statement. However, the Municipal Court considered that it could not give sufficient weight to the applicant's testimony because her statement had been incoherent, in places illogical and contrary to the evidence given by the witness M.I. and also by T.M. in his defence. Moreover, she had been unsure and had paused and hesitated when speaking. On the other hand, the Municipal Court considered that it could rely on the evidence given by M.I. and that it could generally accept T.M.'s defence, despite the fact that he had changed his statement during the proceedings. The court also considered that T.M.'s denial of the use of any coercion against the applicant was confirmed by the evidence given by M.I. as regards her knowledge of the applicant's previous life and the circumstances in which she had engaged in prostitution for T.M.
80. <a id="p101048"></a>On 26 March 2013 the State Attorney's Office lodged an appeal against the first-instance judgment with the County Court. It argued that the first-instance court had erred in its factual findings concerning the charges against T.M. in not accepting the applicant's testimony. The State Attorney's Office considered that her statement had been coherent, credible, logical and convincing, given that in all relevant parts she had provided a consistent account of the manner in which T.M. had forced her into prostitution. It also considered that T.M.'s statement could not be taken as credible and stressed that M.I. did not have direct knowledge of the relevant facts of the case.
81. <a id="p101049"></a>On 21 January 2014 the County Court dismissed the appeal of the State Attorney's Office and upheld the first-instance judgment, endorsing the reasoning as well as the facts as established by the Municipal Court.
82. <a id="p101050"></a>The County Court's judgment was served on the applicant's lawyer on 28 February 2014.




83. <a id="p101052"></a>On 31 March 2014 the applicant lodged a constitutional complaint with the Constitutional Court, complaining about the manner in which the criminal-law mechanisms had been applied in her case. She alleged, in particular, that the domestic authorities had not properly elucidated all the circumstances of the case relating to her participation in the prostitution ring organised by T.M. and had allowed that the offence committed by him to remain unpunished.
84. <a id="p101053"></a>On 10 June 2014 the Constitutional Court declared the applicant's constitutional complaint inadmissible on the grounds that the applicant had not had the right to bring a constitutional complaint concerning the criminal proceedings against T.M. since these proceedings had concerned a criminal charge against him.




85. <a id="p101055"></a>On 21 December 2012, following an identification process carried out by the Ministry of the Interior, the applicant was officially given the status of victim of human trafficking by the Office for Human and Minority Rights of the Government of Croatia (Vlada Republike Hrvatske, Ured za ljudska prava i prava nacionalnih manjina; hereinafter "the Human Rights Office"; see paragraph 105 below).
86. <a id="p101056"></a>On the same day the Ministry of the Interior contacted the Croatian Red Cross and its employees informed the applicant of her rights (safe accommodation, medical check-ups, psycho-social support, legal aid and material support).
87. <a id="p101057"></a>The applicant did not wish to exercise the right to safe accommodation since she lived with her mother and sister. However, in the period between 17 January 2013 and 24 April 2015 the applicant contacted the Red Cross on several occasions. She received psycho-social support through individual counselling and material support. On two occasions the Red Cross also organised a dental examination for the applicant, as well as individual counselling with a psychologist.
88. <a id="p101058"></a>Further to this the applicant was provided with legal aid by the non-governmental organisation the Rosa Centre (see paragraph 50 above), whose activities in the field of human trafficking were in part supported by the State.





##### <a id="p101060"></a>A. Complaint concerning the criminal proceedings against T.M.


89. <a id="p101061"></a>On 13 March 2013 the non-governmental organisation the Rosa Centre complained to the Human Rights Office that the State Attorney's Office had not pursued the applicant's case diligently by collecting and presenting evidence capable of elucidating all the circumstances of the case. In this connection, the Rosa Centre stressed that there had been some inconsistencies in the statements of the applicant and the witness M.I., which required further clarification. It also submitted that the applicant had later explained that certain inconsistencies in her statement had been the result of her wish to protect other persons, namely her roommate, her friend M.I. and her mother.
90. <a id="p101062"></a>The Rosa Centre further argued that the trial court, which had not been bound by the prosecution's legal classification of the facts, had not reclassified the charges to the basic form of procuring prostitution under Article 195 § 2 and convicted T.M. of that offence. The Rosa Centre also suggested that after the hearing, in an informal context, the judge conducting the proceedings had said to its lawyer that probably eighty percent of his colleagues would have convicted T.M. but that he had not considered that T.M. should be convicted as charged by the State Attorney's Office. On that occasion, the judge had also stated that the State Attorney's Office should have amended the indictment.
91. <a id="p101063"></a>The Human Rights Office forwarded this letter to the State Attorney General's Office and asked for the relevant explanations.
92. <a id="p101064"></a>In its report of 14 May 2013 the competent State Attorney's Office explained that it had considered the applicant's statement to be credible and convincing, and that it provided sufficient grounds for T.M.'s conviction under Article 195 § 3 of the Criminal Code. However, the Municipal Court had not agreed with this assessment and had acquitted T.M. The State Attorney's Office still believed that the classification of procuring prostitution using coercion was appropriate and it had therefore lodged an appeal against the first-instance judgment (see paragraph 80 above). In these circumstances, it did not consider that it should have amended the indictment. In any event, it stressed that if the Municipal Court considered that T.M. should have been convicted of the basic form of the offence of procuring prostitution under Article 195 § 2 of the Criminal Code, it could have amended the legal classification of the charges itself.
93. <a id="p101065"></a>On the basis of this report, on 21 August 2013 the State Attorney General's Office informed the Human Rights Office of its findings endorsing the assessment of the case by the competent State Attorney's Office.


##### <a id="p101066"></a>B. T.M.'s action concerning the applicant's mother


94. <a id="p101067"></a>The case file of the Municipal Court which the Government provided to the Court contains a document indicating that on 4 September 2012 the Office of the Deputy Prime Minister of Croatia forwarded to the Ministry of Social Policy and Youth and the Ministry of the Interior a complaint made by T.M. about the alleged mistreatment of her children by the applicant's mother. The Office of the Deputy Prime Minister asked the relevant ministries to examine the matter and to report back on their findings. A copy of the Office's request was also sent to T.M.








##### <a id="p101070"></a>A. Constitution


95. <a id="p101071"></a>The relevant provisions of the Constitution of the Republic of Croatia (Ustav Republike Hrvatske, Official Gazette no. 56/1990, with further amendments) read as follows:
<a id="p101072"></a>Article 23
<a id="p101073"></a>"No one shall be subjected to any form of ill-treatment...
<a id="p101074"></a>Forced or compulsory labour is forbidden."
<a id="p101075"></a>Article 35
<a id="p101076"></a>"Everyone shall have the right to respect and legal protection of his or her private and family life, dignity, reputation and honour."
<a id="p101077"></a>Article 134
<a id="p101078"></a>"International agreements in force which have been concluded and ratified in accordance with the Constitution and made public shall be part of the internal legal order of the Republic of Croatia and shall have precedence over the [domestic] statutes...."


##### <a id="p101079"></a>B. Criminal Code


96. <a id="p101080"></a>The relevant part of the Criminal Code (Kazneni zakon, Official Gazette no. 110/1997, with further amendments), as in force at the relevant time, read as follows:
<a id="p101081"></a>Trafficking in human beings and slavery
<a id="p101082"></a>Article 175
<a id="p101083"></a>"(1) Whoever violates the rules of international law in that he or she by the use of force or of a threat to use force, by means of fraud, by abduction, by abuse of authority or of a position of helplessness or in any other manner recruits, buys, sells, hands over, transports, transfers, incites or acts as intermediary in the purchase or delivery [of a person], or harbours a person for the purposes of slavery or a similar relationship, forced labour, sexual exploitation, prostitution or illegal human-organ transplant, or who keeps a person in slavery or a similar condition, shall be punished by imprisonment for one to ten years.
<a id="p101084"></a>...
<a id="p101085"></a>(5) The existence of the criminal offence under paragraph (1)... does not depend on whether the person concerned consented to force labour, servitude, sexual exploitation, slavery or a similar relationship, or illegal transplant of human organs."
<a id="p101086"></a>Procuring prostitution ( Podvoðenje )
<a id="p101087"></a>Article 195
<a id="p101088"></a>"...
<a id="p101089"></a>(2) Whoever, for profit, organises or arranges for another person to provide sexual services shall be punished by imprisonment from six months to three years.
<a id="p101090"></a>(3) Whoever, for profit, forces or entices a person to provide sexual services by the use of force or the threat of the use of force or by means of deception shall be punished by imprisonment from one to five years.
<a id="p101091"></a>...
<a id="p101092"></a>(7) It is irrelevant for the existence of the criminal offence under this Article whether the person who was engaged in prostitution had already practised it."
97. <a id="p101093"></a>The relevant provisions of the Criminal Code (Official Gazette nos. 125/2011 and 144/2012) currently in force read as follows:
<a id="p101094"></a>Slavery
<a id="p101095"></a>Article 105
<a id="p101096"></a>"(1) Whoever violates the rules of international law in that he or she places another in slavery or a similar relationship or keeps another in such a position, or buys, sells, transfers or acts as an intermediary in the sale or transfer of a person or entices another to sell his or her freedom or the freedom of a person whom he or she is caring for shall be punished by imprisonment for one to ten years.
<a id="p101097"></a>..."
<a id="p101098"></a>Trafficking in human beings
<a id="p101099"></a>Article 106
<a id="p101100"></a>"(1) Whoever by the use of force, of threat, of fraud, of deception, of abduction, of the abuse of authority or [abuse] of a difficult situation, or a dependency relationship, or of the giving or receiving of payments or benefits to achieve the consent of a person having control over another person, or in any other manner recruits, transports, transfers, harbours or receives a person or exchanges or transfers the control over a person for the purpose of exploitation of his or her labour by means of forced labour, servitude, slavery or a similar relationship, or for his or her exploitation for prostitution or other forms of sexual exploitation including pornography, or for the purpose of entering an illegal or forced marriage, for the removal of organs, for his or her participation in armed conflicts, or in order to commit an illegal act shall be punished by imprisonment for one to ten years.
<a id="p101101"></a>...
<a id="p101102"></a>(7) The consent of the victim of trafficking in persons is irrelevant for the existence of the criminal offence in question."
<a id="p101103"></a>Prostitution
<a id="p101104"></a>Article 157
<a id="p101105"></a>"(1) Whoever, for profit or other gain lures, recruits or entices another person to provide sexual services or organises or arranges for another person to provide sexual services shall be punished by imprisonment for six month to five years.
<a id="p101106"></a>(2) Whoever, for profit, by the use of force or threat, deception, fraud, abuse of power or abuse of a difficult situation or a dependency relationship, forces or entices another person to provide sexual services, or uses sexual services of such a person for payment and knew or ought to have known of the above-mentioned circumstances, shall be punished by imprisonment for one to ten years.
<a id="p101107"></a>...
<a id="p101108"></a>(3) It is irrelevant for the existence of the criminal offence whether the person who was lured, recruited, enticed or used for prostitution gave his or her consent or had already engaged in prostitution."




98. <a id="p101110"></a>The relevant provisions of the Code of Criminal Procedure (Zakon o kaznenom postupku, Official Gazette no. 152/2008, with further amendments), as applicable at the relevant time when a particular procedural action was taken, read as follows:
<a id="p101111"></a>Article 2
<a id="p101112"></a>"(1) Criminal proceedings shall be instituted and conducted only at the request of a competent prosecutor....
<a id="p101113"></a>(2) In respect of criminal offences subject to public prosecution, the competent prosecutor shall be the State Attorney...
<a id="p101114"></a>(3) Unless otherwise provided for by law, the State Attorney shall undertake a criminal prosecution where there is a reasonable suspicion that an identified person has committed a criminal offence subject to public prosecution and where there are no legal impediments to the prosecution of that person."
<a id="p101115"></a>Article 16
<a id="p101116"></a>"(1) In criminal proceedings the victim and injured party shall have the rights provided for in this Code.
<a id="p101117"></a>(2) The police, investigators, State attorney and court shall act with special care with the victim of the criminal offence [concerned]. These authorities shall instruct the victim [of his or her rights] under paragraph 3 of this Article and under Articles 43-46 of this Code and care for the victim's interests when adopting their decisions concerning the prosecution of the accused or when taking actions within the criminal proceedings in which the victim has to participate personally.
<a id="p101118"></a>(3) A victim suffering serious psycho-physical damage or serious consequences of a criminal offence has the right to the free professional aid of a counsellor in accordance with the law."
<a id="p101119"></a>Article 38
<a id="p101120"></a>"(1) The basic power and the main duty of a State attorney shall be the prosecution of the perpetrators of criminal offences liable to State prosecution."
<a id="p101121"></a>Victim
<a id="p101122"></a>Article 43
<a id="p101123"></a>"(1) The victim of a criminal offence shall have:
1. <a id="p101124"></a>the right to effective psychological and other professional help and to the support of a body or organisation providing support to the victims of criminal offences in accordance with the law;
2. <a id="p101125"></a>the right to participate in the criminal proceedings as an injured party;
3. <a id="p101126"></a>other rights provided for by law.
<a id="p101127"></a>(2) In accordance with special legislation, the victim of an offence punishable by five or more years' imprisonment shall have the right:
1. <a id="p101128"></a>to a legal aid counsellor before being heard in the criminal proceedings and when making a compensation claim, if he or she suffers serious psycho-physical damage or other serious consequences of the offence;
2. <a id="p101129"></a>to compensation for pecuniary and non-pecuniary damage from the State fund as provided for in a special law...
<a id="p101130"></a>(3) When taking the first action in which the victim participates, the court [conducting the proceedings], a State Attorney, an investigator and the police shall inform the victim of:
1. <a id="p101131"></a>his or her rights under subsections 1 and 2 of this Article...
2. <a id="p101132"></a>of his or her rights [in the proceedings] as an injured party."
<a id="p101133"></a>Article 45
<a id="p101134"></a>"(1) The victim of a criminal offence against his or her sexual freedom and morals shall have, in addition to those under Articles 43 and 44 of this Code, the following rights:
1. <a id="p101135"></a>to free consultation with a counsellor before giving his or her evidence;
2. <a id="p101136"></a>to be interviewed by an officer of his or her own gender when interviewed by the police;
3. <a id="p101137"></a>not to answer a question concerning his or her strictly private life;
4. <a id="p101138"></a>to ask to give his or her evidence by means of audio-visual equipment as provided for under Article 292 (4) of this Code.
5. <a id="p101139"></a>to confidentiality of personal data;
6. <a id="p101140"></a>to request the exclusion of the public from a hearing.
<a id="p101141"></a>(2) Before the victim gives his or her evidence for the first time, the court [conducting the proceedings], a State attorney, an investigator and the police shall inform the victim of the criminal offence under paragraph 1 of this Article of his or her rights under this Article."
<a id="p101142"></a>Article 52
<a id="p101143"></a>"(1) The victim shall have the right to point to the relevant facts and to propose evidence necessary for the establishment of the criminal offence, identification of the perpetrator and establishment of the victim's civil claim.
<a id="p101144"></a>(2) At the hearing the victim shall have the right to propose evidence, question the accused, witnesses and experts and make objections and give explanations concerning their evidence, as well as to give other statements and requests.
<a id="p101145"></a>(3) The victim shall have the right to inspect files and examine objects used as evidence...
<a id="p101146"></a>(4) The State Attorney and the court shall inform the victim of the rights set out in [this Article]."
<a id="p101147"></a>Main hearing
<a id="p101148"></a>Article 419
<a id="p101149"></a>"(1) The parties shall have the right to propose the questioning of witnesses and experts and the taking and examination of other evidence. The trial panel can take and examine evidence which the parties have not proposed, or in respect of which they have withdrawn their proposal, if it considers it to be important for the establishment of circumstances relating to the exclusion of unlawfulness or guilt or it concerns [the issues of sanctioning].
<a id="p101150"></a>(2)... The President of the trial panel shall inform the parties and the injured party that [the court] shall not take and examine evidence of which the parties were aware before the start of the hearing but for which they have failed, without justified reason, to make a timely request for examination."
<a id="p101151"></a>Article 441
<a id="p101152"></a>"(1) If during the hearing the prosecutor finds that the evidence taken and examined in the proceedings suggests that the factual circumstances set out in the indictment have changed, he or she can [orally or in writing] amend the indictment until the end of the proceedings for the taking and examination of evidence.
<a id="p101153"></a>(2) In order to prepare the amendments to the indictment or to prepare the defence [as appropriate] the parties may seek adjournment of the trial."
<a id="p101154"></a>Article 449
<a id="p101155"></a>"(1) A judgment may refer only to a person who has been indicted and only to the criminal offence which is the subject of the charges in the [initially lodged] indictment or the indictment amended or extended at a hearing.
<a id="p101156"></a>(2) The court is not bound by the prosecutor's legal classification of the offence but the accused cannot be held guilty of a more serious offence than the one he or she has been indicted for."




99. <a id="p101158"></a>The Minor Offences against Public Order and Peace Act (Zakon o prekršajima protiv javnog reda i mira, Official Gazette no. 5/1990 with further amendments) proscribes acts facilitating prostitution (section 7) and prostitution itself (section 12). Both offences are punishable by a fine or thirty days' imprisonment.


##### <a id="p101159"></a>E. Compensation for damage


100. <a id="p101160"></a>A claim for the compensation in respect of damage resulting from an infringement of rights of personality can be made under the Civil Obligations Act (Zakon o obveznim odnosima, Official Gazette nos. 35/2005, with further amendments). Rights of personality within the meaning of that Act are, amongst other, the right to physical and mental health, reputation, honour, dignity, privacy of personal and family life, liberty (section 19).
101. <a id="p101161"></a>On 1 July 2013 the Act on Compensation for Damage to Victims of Criminal Offences came into force (Zakon o novèanoj naknadi žrtvama kaznenih djela, Official Gazette, no. 80/2008, with further amendments). It provides for the possibility for the victims of violent offences and offences against sexual integrity to obtain compensation from the State of some forms of damage under certain conditions.


##### <a id="p101162"></a>F. Policy documents and activities concerning human trafficking


102. <a id="p101163"></a>In May 2002 the Government of Croatia established the National Board for the Suppression of Human Trafficking as a multidisciplinary inter-departmental body composed of representatives of the relevant authorities and non-governmental organisations working in the field of human trafficking. The Board is in charge of preparing programmes, plans and policy guidelines in this field. Within the Board, there is also an Operative Team for the Suppression of Human Trafficking which ensures the effective functioning and performance of the Board's tasks.
103. <a id="p101164"></a>Since 2002 the Government have also adopted several National Plans for the Suppression of Human Trafficking. They are aimed at establishing guidelines and defining policies in particular in relation to the improvement of the normative framework of human trafficking; ensuring a proactive approach to the identification of victims of human trafficking; achieving effective coordination between the prosecuting authorities, other State bodies and civil society; processing of data on cases of human trafficking; raising awareness of and working on the prevention of human trafficking; and ensuring sufficient financial means for these activities. Under the National Plan, the Human Rights Office coordinates the activities in the field of human trafficking.
104. <a id="p101165"></a>In addition, the activities and coordination of the work of the national authorities in the suppression of human trafficking is based on three specialised protocols: the Protocol on the identification, assistance and protection of victims of human trafficking (2008); the Protocol on procedures during the voluntary return of victims of human trafficking (2009); and the Protocol on the integration/reintegration of the victims of human trafficking (2011).
105. <a id="p101166"></a>The Protocol on the identification, assistance and protection of victims of human trafficking regulates the procedure for recognition of the status of victim of human trafficking. The identification is carried out by specialised bodies of the Ministry of the Interior in cooperation with the Red Cross and representatives of civil society. The decision on identification can be taken by the Ministry of the Interior or the Operative team of the National Board for the Suppression of Human Trafficking. The Human Rights Office formally certifies the decision on identification. The purpose of the procedure is to ensure various rights of assistance and protection to the victim.
106. <a id="p101167"></a>The domestic authorities also cooperate actively with civil society and in particular with the "Petra" network of non-governmental organisations dealing with the issues of human trafficking and sexual exploitation of women and children, which is financed by the Human Rights Office. The Rosa Centre is a member of the "Petra" network.





##### <a id="p101169"></a>A. United Nations instruments



###### 1. <a id="p101170"></a>The 1949 Convention for the Suppression of the Traffic in Persons and the Exploitation of the Prostitution of Others ("the 1949 Convention")


107. <a id="p101171"></a>The 1949 Convention consolidated several treaties adopted between 1904 and 1933. It came into force on 25 July 1951 and was ratified by Croatia on 12 October 1992. In addition to Croatia, it has been ratified by twenty-five other Council of Europe member States.
108. <a id="p101172"></a>The relevant parts of the 1949 Convention read as follows:
<a id="p101173"></a>Preamble
<a id="p101174"></a>"Whereas prostitution and the accompanying evil of the traffic in persons for the purpose of prostitution are incompatible with the dignity and worth of the human person and endanger the welfare of the individual, the family and the community,
<a id="p101175"></a>..."
<a id="p101176"></a>Article 1
<a id="p101177"></a>"The Parties to the present Convention agree to punish any person who, to gratify the passions of another:
<a id="p101178"></a>(1) Procures, entices or leads away, for purposes of prostitution, another person, even with the consent of that person;
<a id="p101179"></a>(2) Exploits the prostitution of another person, even with the consent of that person."
<a id="p101180"></a>Article 2
<a id="p101181"></a>"The Parties to the present Convention further agree to punish any person who:
<a id="p101182"></a>(1) Keeps or manages, or knowingly finances or takes part in the financing of a brothel;
<a id="p101183"></a>(2) Knowingly lets or rents a building or other place or any part thereof for the purpose of the prostitution of others."


###### 2. <a id="p101184"></a>Protocol to Prevent, Suppress and Punish Trafficking in Persons, Especially Women and Children ("the Palermo Protocol")


109. <a id="p101185"></a>The United Nations Convention against Transnational Organized Crime ("UNCTOC") forms part of the central legal framework concerning trafficking in persons under international law. It represents the "parent instrument" to a specialised protocol on the matter, namely the Palermo Protocol.
110. <a id="p101186"></a>UNCTOC was signed on 12-15 December 2000 and entered into force on 29 September 2003. 189 States are parties to this Convention. The Palermo Protocol was signed on 15 November 2000 and entered into force on 25 December 2003. 173 States are parties to this Protocol. Both instruments were ratified by Croatia on 24 January 2003.
111. <a id="p101187"></a>The purpose of UNCTOC is to promote cooperation with a view to preventing and combating transnational organised crime more efficiently (Article 1). The scope of this Convention is subject to three prerequisites: firstly, the offence in question must have a transnational aspect, secondly, it must involve an "organized criminal group" and thirdly, the offence must constitute a "serious crime" (Article 3). However, Article 34 § 2 of UNCTOC provides the following:
<a id="p101188"></a>"The offences established in accordance with articles 5, 6, 8 and 23 of this Convention shall be established in the domestic law of each State Party independently of the translational nature or the involvement of an organized criminal group as described in article 3, paragraph 1, of this Convention, except to the extent that article 5 of this Convention would require the involvement of an organized criminal group."
112. <a id="p101189"></a>For its part, the Palermo Protocol aims to: (1) prevent and combat trafficking in persons, paying particular attention to women and children; (2) protect and assist the victims of such trafficking, with full respect for their human rights; (3) promote cooperation among States Parties in order to meet those objectives (Article 2). The provisions of UNCTOC apply, mutatis mutandis, to the Palermo Protocol unless provided otherwise (Article 1 § 2).
<a id="p101190"></a>(a) Definition of trafficking in human beings
113. <a id="p101191"></a>Trafficking in human beings has been defined for the first time under international law in the Palermo Protocol as follows (Article 3 (a)):
<a id="p101192"></a>'Trafficking' in persons shall mean the recruitment, transportation, transfer, harbouring or receipt of persons, by means of the threat or use of force or other forms of coercion, of abduction, of fraud, of deception, of the abuse of power or of a position of vulnerability or of the giving or receiving of payments or benefits to achieve the consent of a person having control over another person, for the purpose of exploitation. Exploitation shall include, at a minimum, the exploitation of the prostitution of others or other forms of sexual exploitation, forced labour or services, slavery or practices similar to slavery, servitude or the removal of organs..."
114. <a id="p101193"></a>The crime of trafficking in persons has three constituent elements: (1) an action (what is done: the recruitment, transportation, transfer, harbouring or receipt of persons); (2) the means (how it is done: by means of the threat or use of force or other forms of coercion, of abduction, of fraud, of deception, of the abuse of power or of a position of vulnerability or of the giving or receiving of payments or benefits to achieve the consent of a person having control over another person); (3) an exploitative purpose (why it is done: this includes at a minimum, the exploitation of the prostitution of others or other forms of sexual exploitation, forced labour or services, slavery or practices similar to slavery, servitude or the removal of organs). A combination of the three constituent elements is necessary in order for the crime of trafficking to be established as regards adult victims (UNODC, Combating Trafficking in Persons: A Handbook for Parliamentarians, March 2009, No. 16-2009, pp. 13-14).
115. <a id="p101194"></a>Article 3 (b) clarifies that if one of the means set forth in Article 3 (a) is used, it is irrelevant whether the person expressed his/her consent or not. In its Issue Paper The Role of 'Consent' in the Trafficking in Persons Protocol (2014), the United Nations Office on Drugs and Crime ("UNODC") found that the requirement to show "means" affirms that, at least within the Protocol, exploitative conditions alone are insufficient to establish trafficking of adults.
116. <a id="p101195"></a>The terms "exploitation of the prostitution of others" and "sexual exploitation" have been intentionally left undefined in the Palermo Protocol to allow States, irrespective of their domestic policies on prostitution, to ratify the Protocol. This was highlighted in the Interpretative notes for the official records (travaux préparatoires ) of the negotiation of the Palermo Protocol in the following manner (paragraph 64, p. 12):
<a id="p101196"></a>"[T]he Protocol addresses the exploitation of the prostitution of others and other forms of sexual exploitation only in the context of trafficking in persons and... the terms 'exploitation of prostitution of others' or 'other forms of sexual exploitation' are not defined in the Protocol, which is therefore without prejudice to how States Parties address prostitution in their respective domestic laws."
117. <a id="p101197"></a>However, in the Model Law against Trafficking in Persons (pp. 13-15 and 19), UNODC defined "exploitation of prostitution of others" as the unlawful obtaining of financial or other material benefit from the prostitution of another person. It also defined "sexual exploitation" as the obtaining of financial or other benefits through the involvement of another person in prostitution, sexual servitude or other kinds of sexual services, including pornographic acts or the production of pornographic materials. It should also be noted that as regards "forced labour or services", the UNODC explained that "initial recruitment can be voluntary and the coercive mechanisms to keep a person in an exploitative situation may come into play later."
118. <a id="p101198"></a>Furthermore, in a document entitled "Joint UN Commentary on the EU Directive - A Human Rights-Based Approach" (2011), issued by the relevant United Nations bodies (the Office of the High Commissioner for Human Rights (OHCHR); the UN Refugee Agency (UNHCR); UNICEF; UNODC; UN Women; and the International Labour Organisation), the following was noted (p. 104):
<a id="p101199"></a>"Exploitation of prostitution of others and sexual exploitation are not defined in international law. The terms have been intentionally left undefined in the Protocol in order to allow all States, independent of their domestic policies on prostitution, to ratify the Protocol. While the Protocol draws a distinction between exploitation for forced labour or services and sexual exploitation, this should not lead to the conclusion that coercive sexual exploitation does not amount to forced labour or services, particularly in the context of trafficking. Coercive sexual exploitation and forced prostitution fall within the scope of the definition of forced labour..."
<a id="p101200"></a>(b) Scope of the Palermo Protocol
119. <a id="p101201"></a>According to Article 4, the scope of the Palermo Protocol is as follows:
<a id="p101202"></a>"This Protocol shall apply, except as otherwise stated herein, to the prevention, investigation and prosecution of the offences established in accordance with article 5 of this Protocol, where those offences are transnational in nature and involve an organized criminal group, as well as to the protection of victims of such offences."
120. <a id="p101203"></a>According to the Model Law against Trafficking in Persons prepared by UNODC (p. 8), although Article 4 limits its applicability to offences that are transnational in nature and involve an organised criminal group, these requirements are not part of the definition of the offence and therefore national laws should establish trafficking in persons as a criminal offence, independently of the transnational nature or the involvement of an organised criminal group. In this connection, reference is made to Article 34 § 2 of UNCTOC (see paragraph 111 above).
<a id="p101204"></a>(c) Relevant State obligations
121. <a id="p101205"></a>Article 5 of the Palermo Protocol provides as follows:
<a id="p101206"></a>"1. Each State Party shall adopt such legislative and other measures as may be necessary to establish as criminal offences the conduct set forth in article 3 of this Protocol, when committed intentionally.
2. <a id="p101207"></a>Each State Party shall also adopt such legislative and other measures as may be necessary to establish as criminal offences:
<a id="p101208"></a>(a) Subject to the basic concepts of its legal system, attempting to commit an offence established in accordance with paragraph 1 of this article;
<a id="p101209"></a>(b) Participating as an accomplice in an offence established in accordance with paragraph 1 of this article; and
<a id="p101210"></a>(c) Organizing or directing other persons to commit an offence established in accordance with paragraph 1 of this article."
122. <a id="p101211"></a>Article 6 provides for various measures of assistance to and protection of victims of trafficking in persons. In so far as relevant for the present case, it reads as follows:
<a id="p101212"></a>"...
2. <a id="p101213"></a>Each State Party shall ensure that its domestic legal or administrative system contains measures that provide to victims of trafficking in persons, in appropriate cases:
<a id="p101214"></a>(a) Information on relevant court and administrative proceedings;
<a id="p101215"></a>(b) Assistance to enable their views and concerns to be presented and considered at appropriate stages of criminal proceedings against offenders, in a manner not prejudicial to the rights of the defence.
3. <a id="p101216"></a>Each State Party shall consider implementing measures to provide for the physical, psychological and social recovery of victims of trafficking in persons, including, in appropriate cases, in cooperation with non-governmental organizations, other relevant organizations and other elements of civil society, and, in particular, the provision of:
<a id="p101217"></a>(a) Appropriate housing;
<a id="p101218"></a>(b) Counselling and information, in particular as regards their legal rights, in a language that the victims of trafficking in persons can understand;
<a id="p101219"></a>(c) Medical, psychological and material assistance; and
<a id="p101220"></a>(d) Employment, educational and training opportunities.
<a id="p101221"></a>...
5. <a id="p101222"></a>Each State Party shall endeavour to provide for the physical safety of victims of trafficking in persons while they are within its territory.
6. <a id="p101223"></a>Each State Party shall ensure that its domestic legal system contains measures that offer victims of trafficking in persons the possibility of obtaining compensation for damage suffered."


###### 3. <a id="p101224"></a>Convention on the Elimination of All Forms of Discrimination against Women ("CEDAW")


123. <a id="p101225"></a>CEDAW was adopted in 1979 by the UN General Assembly and ratified by Croatia on 9 September 1992. Article 6 reads:
<a id="p101226"></a>"States Parties shall take all appropriate measures, including legislation, to suppress all forms of traffic in women and exploitation of prostitution of women."
124. <a id="p101227"></a>The CEDAW Committee, in its General recommendation No. 19 on violence against women (1992), held as follows:
<a id="p101228"></a>"13. States parties are required by article 6 to take measures to suppress all forms of traffic in women and exploitation of the prostitution of women.
14. <a id="p101229"></a>Poverty and unemployment increase opportunities for trafficking in women. In addition to established forms of trafficking there are new forms of sexual exploitation... [which are] incompatible with the equal enjoyment of rights by women and with respect for their rights and dignity. They put women at special risk of violence and abuse.
15. <a id="p101230"></a>Poverty and unemployment force many women, including young girls, into prostitution. Prostitutes are especially vulnerable to violence because their status, which may be unlawful, tends to marginalize them. They need the equal protection of laws against rape and other forms of violence."
125. <a id="p101231"></a>In its General recommendation No. 35, which complements and updates its General recommendation No. 19, the CEDAW Committee held, inter alia, as follows:
<a id="p101232"></a>"10. The Committee considers that gender-based violence against women is one of the fundamental social, political and economic means by which the subordinate position of women with respect to men and their stereotyped roles are perpetuated...
12. <a id="p101233"></a>In general recommendation No. 28 and general recommendation No. 33, the Committee confirmed that discrimination against women was inextricably linked to other factors that affected their lives. The Committee, in its jurisprudence, has highlighted the fact that such factors include women's... being in prostitution, as well as trafficking in women.
<a id="p101234"></a>...
32. <a id="p101235"></a>The Committee recommends that States parties implement the following measures with regard to prosecution and punishment for gender-based violence against women:
<a id="p101236"></a>(a) Ensure effective access for victims to courts and tribunals and that the authorities adequately respond to all cases of gender-based violence against women, including by applying criminal law and, as appropriate, ex officio prosecution to bring alleged perpetrators to trial in a fair, impartial, timely and expeditious manner and imposing adequate penalties..."
126. <a id="p101237"></a>The CEDAW Committee, in its background paper concerning Article 6 summarising the travaux préparatoires and the jurisprudence of the Committee (CEDAW/2003/II/WP.2), concluded as follows:
<a id="p101238"></a>"The Committee consistently addressed the issue of prostitution and trafficking in women and girls when considering the initial and periodic reports of the States parties. In general, the approach taken by the Committee focused on the need to adopt a comprehensive strategy against the exploitation of prostitution and trafficking which would include: adoption or review of legislation to de-criminalize prostitutes and impose severe sanctions to pimps, procurers and traffickers; implementation of measures aimed at improving the economic situation of women and girls so as to eliminate their vulnerability to prostitution and trafficking; provision of social support and health-care services to prostitutes; implementation of rehabilitation and reintegration measures for women and girls who had been victims of trafficking; and training of border police and law enforcement officials in order that they might recognize and provide support for victims of trafficking. In its approach, the Committee laid particular emphasis on the need to respect the human rights of prostitutes and victims of trafficking."
127. <a id="p101239"></a>On 28 July 2015 the CEDAW Committee published its concluding observations on the combined fourth and fifth periodic reports of Croatia (CEDAW/C/HRV/CO/4-5). As regards trafficking and exploitation of prostitution, it noted as follows:
<a id="p101240"></a>"20. While the Committee notes with appreciation the legislative and policy measures and programmes aimed at protecting women and girls who are victims of trafficking, it is concerned:
<a id="p101241"></a>(a) That perpetrators of trafficking are often charged with offences of pimping rather than the more serious offence of human trafficking, resulting in a disturbingly low rate of conviction for human trafficking;
<a id="p101242"></a>(b) That victims of exploitation of prostitution are sometimes prosecuted rather than provided with appropriate support measures, while persons purchasing sex from victims of forced prostitution and/or victims of trafficking are not consistently prosecuted and commensurately punished;
<a id="p101243"></a>(c) That there are inadequate mechanisms for identifying victims of trafficking in situations of heightened risk;
<a id="p101244"></a>(d) That there are inadequate systems for the collection of disaggregated data on victims of trafficking, including by sex, age, ethnicity and nationality;
<a id="p101245"></a>(e) That there are inadequate shelter and training of personnel therein, for victims of trafficking;
<a id="p101246"></a>(f) That there are inadequate measures to address the specific vulnerabilities and needs of non-national victims of trafficking."
128. <a id="p101247"></a>It therefore recommended, inter alia, that Croatia:
<a id="p101248"></a>"(a) Ensure that perpetrators of trafficking receive sentences commensurate with the gravity of the offence;
<a id="p101249"></a>...
<a id="p101250"></a>(c) Strengthen measures to identify and provide support to women at risk of trafficking..."
129. <a id="p101251"></a>In 1993 the UN General Assembly adopted, by consensus, the Declaration on the Elimination of Violence against Women (A/RES/48/104) to complement CEDAW. Article 2 (b) of this Declaration underlines that violence against women shall be understood to encompass, but not be limited to the following:
<a id="p101252"></a>"Physical, sexual and psychological violence occurring within the general community, including rape, sexual abuse, sexual harassment and intimidation at work, in educational institutions and elsewhere, trafficking in women and forced prostitution."


###### 4. <a id="p101253"></a>International Covenant on Civil and Political Rights ("the ICCPR")


130. <a id="p101254"></a>The ICCPR was adopted in 1966 by the UN General Assembly and ratified by Croatia in 1992. Article 8 of the ICCPR reads, in so far as relevant, as follows:
<a id="p101255"></a>"1. No one shall be held in slavery; slavery and the slave-trade in all their forms shall be prohibited.
2. <a id="p101256"></a>No one shall be held in servitude.
3. <a id="p101257"></a>(a) No one shall be required to perform forced or compulsory labour."
131. <a id="p101258"></a>In its General Comment no. 28 on Equality of rights between men and women (CCPR/C/21/Rev.1/Add.10), the Human Rights Committee ("the HRC") held that States parties should inform the Committee of measures taken to eliminate trafficking of women and children, within the country or across borders, and forced prostitution.
132. <a id="p101259"></a>On 30 April 2015 the HRC published its concluding observations on the third periodic report of Croatia (CCPR/C/HRV/CO/3). As regards trafficking, it held as follows:
<a id="p101260"></a>"The Committee takes note of reports indicating retrogression with regard to measures taken to combat trafficking in persons. The Committee is also concerned that trafficking in persons persists in the State party. The Committee is further concerned about the small number of prosecutions and the leniency of the sentences imposed on traffickers (art. 8).
<a id="p101261"></a>The State party should vigorously pursue its public policy to combat trafficking. It should continue its efforts to raise awareness of and combat trafficking in persons, including at the regional level and in cooperation with neighbouring countries. The State party should train its police officers, border control personnel, judges, lawyers and other relevant personnel in order to raise awareness of the matter and of the rights of victims. It should ensure that all individuals responsible for trafficking in persons are prosecuted and punished commensurately with the crimes committed, and that victims of trafficking are compensated and rehabilitated. Furthermore, the State party should step up its efforts to identify victims of trafficking and ensure the systematic collection of data on trafficking, which should be disaggregated by age, sex and ethnic origin and should also be focused on trafficking flows from, to and through its territory."


###### 5. <a id="p101262"></a>Recommended Principles and Guidelines on Human Rights and Human Trafficking


133. <a id="p101263"></a>In 2002 the High Commissioner for Human Rights issued Recommended Principles and Guidelines on Human Rights and Human Trafficking (E/2002/68/Add.1), which adopted a rights-based approach to human trafficking.
134. <a id="p101264"></a>As regards the primacy of human rights, the Recommended Principles underline that States have a responsibility under international law to act with due diligence to prevent trafficking, to investigate and prosecute traffickers and to assist and protect trafficked persons (Principle 2).
135. <a id="p101265"></a>As to protection and assistance, Principle 9 requires that legal and other assistance be provided to trafficked persons for the duration of any criminal, civil or other actions against suspected traffickers.
136. <a id="p101266"></a>In so far as criminalisation and punishment are concerned, Principle 13 provides that States must "effectively investigate, prosecute and adjudicate trafficking, including its component acts and related conduct".


###### 6. <a id="p101267"></a>Special Rapporteur on trafficking in persons, especially women and children


137. <a id="p101268"></a>In her annual report to the Human Rights Council, in 2006, the Special Rapporteur Sigma Huda focused on demand for commercial sexual exploitation and trafficking. In particular, she noted as follows:
<a id="p101269"></a>"41. The Protocol [Palermo] does not necessarily require States to abolish all possible forms of prostitution. It does, however, require States to act in good faith towards the abolition of all forms of child prostitution and all forms of adult prostitution in which people are recruited, transported, harboured, or received by means of the threat or use of force, or other forms of coercion, of abduction, of fraud, of deception, of the abuse of power or of a position of vulnerability or of the giving or receiving of payments or benefits to achieve the consent of one person having control over another, for the purpose of exploiting that person's prostitution.
42. <a id="p101270"></a>For the most part, prostitution as actually practiced in the world usually does satisfy the elements of trafficking. It is rare that one finds a case in which the paths to prostitution and/or a person's experience within prostitution do not involve, at the very least, an abuse of power and/or an abuse of vulnerability. Power and vulnerability in this context must be understood to include power disparities based on gender, race, ethnicity and poverty. Put simply, the road to prostitution and life within "the life" is rarely one marked by empowerment or adequate options.
43. <a id="p101271"></a>Thus, State parties with legalized prostitution industries have a heavy responsibility to ensure that the conditions which actually pertain to the practice of prostitution within their borders are free from the illicit means delineated in subparagraph (a) of the Protocol definition, so as to ensure that their legalized prostitution regimes are not simply perpetuating widespread and systematic trafficking. As current conditions throughout the world attest, States parties that maintain legalized prostitution are far from satisfying this obligation."
138. <a id="p101272"></a>In her annual report to the Human Rights Council, in 2012, the Special Rapporteur Joy Ngozi Ezeilo focused on integration of a human rights-based approach in the prosecution of cases of human trafficking. In particular, she noted as follows:
<a id="p101273"></a>"31. Timely and efficient identification of victims is central to the criminalization of trafficking, as it affects the ability of law enforcement officials to prosecute traffickers effectively and is fundamental in terms of being able to provide trafficked persons with the necessary support services. The Special Rapporteur observes, however, that the issue of identification raises a number of complex pragmatic questions, in particular concerning how, where and by whom identification should be performed.
<a id="p101274"></a>...
34. <a id="p101275"></a>Police are often at the forefront when identifying victims, and thus play a critical role in this process. While they may be experienced in law enforcement in general, they may not have specific expertise in trafficking in persons; for this reason, the Special Rapporteur highlights the importance of ensuring that they are given appropriate training to identify victims of trafficking accurately and with sensitivity.
<a id="p101276"></a>...
57. <a id="p101277"></a>Proactive investigations that seek to collect evidence to obviate or support victim testimony are another way for States to realize their due diligence obligation to prosecute trafficking without unduly burdening victims. The Special Rapporteur notes that alternative or corroborative evidence may be difficult to collect in trafficking cases because of limited resources and a lack of trained officials, particularly in States most affected by trafficking. The situation may also be compounded by the hidden nature of the crime and the lack of concrete records or indicators of criminal activity. It is important to acknowledge that substituting victim testimony with alternative evidence may not allow for full and effective prosecution. Nevertheless, the added value of such evidence merits attention, not least because the discovery of additional or corroborative evidence may alleviate some of the pressure put on victims during the prosecution process."


##### <a id="p101278"></a>B. International Labour Organisation ("the ILO")


139. <a id="p101279"></a>The ILO has adopted two conventions on forced labour, namely the 1930 Forced Labour Convention ("Convention No. 29") and the 1957 Abolition of Forced Labour Convention ("Convention No. 105"), which were ratified by Croatia on 8 October 1991 and 5 March 1997 respectively.
140. <a id="p101280"></a>In 2014 two new instruments were adopted by the ILO with a view to providing a comprehensive strategy against all forms of forced labour, including trafficking in persons, namely the Protocol to Convention No. 29 and Recommendation 203 on Supplementary Measures for the Effective Suppression of Forced Labour.


###### 1. <a id="p101281"></a>Forced or compulsory labour according to Convention No. 29


141. <a id="p101282"></a>Convention No. 29 requires ratifying States to suppress all forms of forced or compulsory labour. Article 2 (1) reads as follows:
<a id="p101283"></a>"For the purposes of this Convention the term forced or compulsory labour shall mean all work or service which is exacted from any person under the menace of any penalty and for which the said person has not offered himself voluntarily."
142. <a id="p101284"></a>The definition consists of three elements: (1) work or service - this refers to all types of work, service and employment, occurring in any activity, industry or sector, including in the informal economy. Forced labour can occur in both the public and private sectors; (2) menace of a penalty - this refers to a wide range of penalties used to compel someone to perform work or service, including penal sanctions and various forms of direct or indirect coercion such as physical violence, psychological threats or the non-payment of wages. The "penalty" may also consist of a loss of rights or privileges; and (3) involuntariness - the term "offered voluntarily" refer to the free and informed consent of a worker to enter into an employment relationship and his or her freedom to leave the employment at any time. For example, an employer or recruiter could interfere with this freedom by making false promises to induce a worker to take a job that he or she would not otherwise have accepted (ILO, Standards on Forced Labour: the New Protocol and Recommendation at a glance (2016), p. 5).
143. <a id="p101285"></a>The ILO's Special Action Programme to Combat Forced Labour has devised eleven indicators of forced labour. They are: (1) abuse of vulnerability, (2) deception, (3) restriction of movement, (4) isolation, (5) physical and sexual violence, (6) intimidation and threats, (7) retention of identity documents, (8) withholding of wages, (9) debt bondage, (10) abusive working and living conditions, and (11) excessive overtime. It has been suggested that the presence of a single indicator in a given situation may in some cases imply the existence of forced labour but that in others it may be several indicators, which, taken together, point to a forced labour practice.
144. <a id="p101286"></a>However, the ILO has stressed that "forced labour" encompasses activities which are more serious than the mere failure to respect labour laws and working conditions. For example, the failure to pay a worker the statutory minimum wage does not in itself constitute forced labour (ILO, Human Trafficking and Forced Labour Exploitation: Guidance for Legislation and Law Enforcement (2005), pp. 19-21).
145. <a id="p101287"></a>The Committee of Experts which monitors the implementation of the ILO Conventions has considered the following concerning the link between human trafficking and trafficking-related conduct and forced or compulsory labour (ILO, Report of the ILO Committee of Experts on the Application of Conventions and Recommendations, Report III (Part IB), p. 41):
<a id="p101288"></a>"77. A crucial element of the definition of trafficking is its purpose, namely, exploitation, which is specifically defined to include forced labour or services, slavery or similar practices, servitude and various forms of sexual exploitation. The notion of exploitation of labour inherent in this definition allows for a link to be established between the Palermo Protocol and Convention No. 29 and makes clear that trafficking in persons for the purpose of exploitation is encompassed by the definition of forced or compulsory labour provided under Article 2, paragraph 1, of the Convention.
78. <a id="p101289"></a>While a certain distinction has been drawn in the above definition between trafficking for forced labour or services and trafficking for sexual exploitation, this should not lead to a conclusion that coercive sexual exploitation does not amount to forced labour or services, particularly in the context of human trafficking. The inclusion of 'exploitation for the prostitution of others' may create difficulties in this since, since there is no duty to criminalize prostitution, either under the Palermo Protocol, or under Convention No. 29, and consequently prostitution and related matters falling outside the scope of trafficking in persons should be dealt with by individual countries in accordance with their national laws and policies. Nonetheless, it seems clear that coercive sexual exploitation and forced prostitution do come within the scope of the definition of forced or compulsory labour in Article 2, paragraph 1, of the Convention."
146. <a id="p101290"></a>In this connection, it is also worth mentioning that the European Commission, together with the ILO, developed the Operational Indicators of Trafficking in Human Beings, which provide for three different indicators (strong, medium and weak) applied to each of the elements of the trafficking definition (act, means and purpose).
147. <a id="p101291"></a>In its Direct request to Croatia on the application of Convention No. 29, adopted in 2018, the Committee of Experts held, inter alia, as follows:
<a id="p101292"></a>"The Committee... requests the Government to take the necessary measures to ensure that investigations and prosecutions are carried out against perpetrators of trafficking in persons.
<a id="p101293"></a>...
<a id="p101294"></a>The Committee... requests the Government to strengthen its efforts with regard to the identification of victims of trafficking for purposes of both sexual and labour exploitation, and to take the necessary measures to ensure that appropriate protection and assistance is provided to such victims. The Committee also requests the Government to provide information on the measures taken and the results achieved in this regard."


###### 2. <a id="p101295"></a>Protocol to Convention No. 29


148. <a id="p101296"></a>The Protocol to Convention No. 29 aims to address various gaps in the implementation of that Convention by reaffirming that measures of prevention, protection and remedies are necessary to achieve the effective and sustained suppression of forced or compulsory labour. Croatia has not yet ratified this Protocol.
149. <a id="p101297"></a>In particular, the preamble to the Protocol recognises the following:
<a id="p101298"></a>"[T]he context and forms of forced or compulsory labour have changed and trafficking in persons for the purposes of forced or compulsory labour, which may involve sexual exploitation, is the subject of growing international concern and requires urgent action for its effective elimination..."
150. <a id="p101299"></a>Article 1 reads, in so far as relevant, as follows:
<a id="p101300"></a>"1. In giving effect to its obligations under the Convention to suppress forced or compulsory labour, each Member shall take effective measures to prevent and eliminate its use, to provide to victims protection and access to appropriate and effective remedies, such as compensation, and to sanction the perpetrators of forced or compulsory labour.
<a id="p101301"></a>...
3. <a id="p101302"></a>The definition of forced or compulsory labour contained in the Convention is reaffirmed, and therefore the measures referred to in this Protocol shall include specific action against trafficking in persons for the purposes of forced or compulsory labour."
151. <a id="p101303"></a>Article 3 reads:
<a id="p101304"></a>"Each Member shall take effective measures for the identification, release, protection, recovery and rehabilitation of all victims of forced or compulsory labour, as well as the provisions of other forms of assistance and support."





###### 1. <a id="p101306"></a>Convention on Action against Trafficking in Human Beings ("the Anti-Trafficking Convention")


152. <a id="p101307"></a>The Anti-Trafficking Convention entered into force on 1 February 2008. It was ratified by Croatia on 5 September 2007.
153. <a id="p101308"></a>The Anti-Trafficking Convention is a comprehensive treaty which aims to prevent and combat trafficking in human beings, while guaranteeing gender equality; to protect the human rights of the victims of trafficking, design a comprehensive framework for the protection and assistance of victims and witnesses, while guaranteeing gender equality, as well as to ensure effective investigation and prosecution; and to promote international cooperation on action against trafficking in human beings (Article 1).
154. <a id="p101309"></a>Article 39 of the Anti-trafficking Convention underlines that it does not affect the rights and obligations deriving from the Palermo Protocol, that it was intended to enhance the protections afforded by the Protocol and to develop the standards contained therein.
<a id="p101310"></a>(a) Definition of trafficking in human beings
155. <a id="p101311"></a>The definition of trafficking in human beings under Article 4 (a) is identical to Article 3 (a) of the Palermo Protocol and consists of the same three components (see paragraph 113 above).
156. <a id="p101312"></a>In the Explanatory report to the Anti-Trafficking Convention it is underlined that trafficking in human beings is a combination of these constituents and not the constituents taken in isolation. Thus, as in the Palermo Protocol, for there to be trafficking in adult human beings, ingredients from each of the three categories must be present together.
157. <a id="p101313"></a>As regards terminology, the Explanatory report clarifies that "recruitment" includes recruitment by using new information technologies like the Internet (see further, the Council of Europe publication "Trafficking in human beings: Internet recruitment Misuse of the Internet for the recruitment of victims of trafficking in human beings" EG-THB-INT (2007) 1), and that "transport" does not need to be across a border to be a constituent of trafficking in human beings.
158. <a id="p101314"></a>It also highlights the fact that fraud and deception are frequently used by the traffickers, as when victims are led to believe that an attractive job awaits them rather than the intended exploitation. The term "abuse of vulnerability" means "abuse of any situation in which the person involved has no real and acceptable alternative to submitting to the abuse". It this connection it is further held as follows:
<a id="p101315"></a>"The vulnerability may be of any kind, whether physical, psychological, emotional, family-related, social and economic. The situation might, for example, involve insecurity or illegality of the victim's administrative status, economic dependence or fragile health. In short, the situation can be any hardship in which a human being is impelled to accept being exploited."
159. <a id="p101316"></a>The terms "exploitation of the prostitution of others" and "other forms of sexual exploitation" are not defined in the Anti-Trafficking Convention. The Explanatory report underlines that this is so as not to prejudice how State parties deal with prostitution in domestic law.
160. <a id="p101317"></a>Article 4 (b) reads as follows:
<a id="p101318"></a>"The consent of a victim of 'trafficking in human beings' to the intended exploitation set forth in subparagraph (a) of this article shall be irrelevant where any of the means set forth in subparagraph (a) have been used."
161. <a id="p101319"></a>According to the Explanatory report the approach adopted in Article 4 (b) is in line with the approach to consent in the Court's case-law.
162. <a id="p101320"></a>The scope of the Anti-Trafficking Convention is clearly meant to include "all forms of trafficking in human beings, whether national or transnational, whether or not connected with organized crime" (Article 2).
<a id="p101321"></a>(b) Identification of and assistance to victims
163. <a id="p101322"></a>Chapter III concerns measures to protect and promote the rights of victims. In particular, Article 10 (1) on identification of the victims reads as follows:
<a id="p101323"></a>"Each Party shall provide its competent authorities with persons who are trained and qualified in preventing and combating trafficking in human beings, in identifying and helping victims, including children, and shall ensure that the different authorities collaborate with each other as well as with relevant support organisations, so that victims can be identified in a procedure duly taking into account the special situation of women and child victims and, in appropriate cases, issued with residence permits under the conditions provided for in Article 14 of the present Convention."
164. <a id="p101324"></a>The Explanatory report to the Anti-Trafficking Convention clarifies that the competent authorities involved in the identification process need not be specialists in human trafficking matters but that they must have the necessary training and qualifications to be able to identify victims.
165. <a id="p101325"></a>Further, Articles 11-16 of the Anti-Trafficking Convention provide for further measures of assistance and protection of victims: protection of their private life; psychological, social and legal assistance to victims; recognition of a recovery and reflection period for the victim to recover and escape the influence of traffickers and/or to take an informed decision on cooperating with the authorities; granting of residence permits in some instances; providing for the possibility of compensation and legal redress; and measures to facilitate the repatriation and return of victims.
<a id="p101326"></a>(c) Provisions related to substantive criminal law, investigation, prosecution and procedural law
166. <a id="p101327"></a>Chapters IV and V of the Anti-Trafficking Convention contain a series of obligations on States with a view to enabling the effective investigation and prosecution of traffickers, including the attribution of proportionate and dissuasive sanctions.
167. <a id="p101328"></a>Article 18 is identical to Article 5 of the Palermo Protocol and provides that States shall adopt such legislative and other measures as may be necessary to establish as criminal offences the conduct contained in Article 4 of this Convention, when committed intentionally. Article 23 provides for the necessity of introducing effective, proportionate and dissuasive sanctions and measures.
168. <a id="p101329"></a>Article 27 (1), concerning prosecution, reads as follows:
<a id="p101330"></a>"Each Party shall ensure that investigations into or prosecution of offences established in accordance with this Convention shall not be dependent upon the report or accusation made by a victim, at least when the offence was committed in whole or in part on its territory."
169. <a id="p101331"></a>Other relevant procedural issues are regulated in Articles 28 and 30, and concern the protection of victims, witnesses and collaborators with the judicial authorities and the protection of victims during court proceedings.
<a id="p101332"></a>(d) Monitoring
170. <a id="p101333"></a>Chapter VII of the Anti-Trafficking Convention provides for the establishment of a monitoring mechanism that will supervise its implementation by the member States. It consists of two pillars: (1) the Group of Experts on Action against Trafficking in Human Beings ("GRETA") - a group of independent experts, and (2) the Committee of the Parties - a political body composed of the representatives of all States parties to the Convention.
171. <a id="p101334"></a>Following the first evaluation round of the Convention, GRETA devoted a part, in its 4th General Report (2015), to stock-taking. It noted, inter alia, as regards investigation, prosecutions and sanctions on human trafficking cases, as follows:
<a id="p101335"></a>"One of the purposes of the Convention is to ensure the effective investigation and prosecution of trafficking offences. GRETA's evaluation of 35 parties to the Convention reveals that there is an important gap between the number of identified victims of trafficking and the number of convictions. GRETA's reports refer to a variety of reasons for this gap: over-reliance of victims' statements, issues around credibility of witnesses who may change their statements over time, or difficulties in relation to the sufficiency of evidence...
<a id="p101336"></a>Investigators, prosecutors and judges who are not specialized and trained to deal with trafficking cases may be prejudiced vis- $\text{а}$ -vis victims of trafficking and insensitive to the problems experienced by them.
<a id="p101337"></a>...
<a id="p101338"></a>GRETA has urged 17 countries to address gaps in the investigation and the presentation of trafficking in human being cases in court with a view to improving the conviction rate and securing sentences proportionate to the seriousness of the crime. In this context, GRETA has stressed the need to improve the training and specialization of judges, prosecutors, police investigators and lawyers regarding trafficking in human beings and the rights of victims of trafficking, stressing the severe impact of exploitation on victims and the importance of ensuring that victims are prepared psychologically before they give statements."
172. <a id="p101339"></a>Croatia has been subject to two rounds of evaluations by GRETA. In its second evaluation report published on 4 February 2016 GRETA considered that since the adoption of its first report on Croatia in 2011, progress had been made in a number of areas but that there remained some issues which gave rise to concern. It therefore urged the Croatian authorities, inter alia, as follows:
<a id="p101340"></a>"[T]ake additional steps to ensure that all victims of trafficking are identified as such and can benefit from the assistance and protection measures contained in the Convention, in particular by:
- <a id="p101341"></a>taking steps so that law enforcement officials, social workers, NGOs and other relevant actors adopt a more proactive approach and increase their outreach work to identify victims of human trafficking for the purpose of sexual exploitation;
- <a id="p101342"></a>to take additional legislative and practical measures to ensure that:
- <a id="p101343"></a>trafficking in human beings cases are investigated proactively, prosecuted successfully and lead to effective, proportionate and dissuasive sanctions;
- <a id="p101344"></a>the offence of trafficking in human beings is excluded from the plea bargaining procedure."


###### 2. <a id="p101345"></a>Relevant material of the Committee of Ministers and the Parliamentary Assembly


173. <a id="p101346"></a>In Recommendation 1325 (1997) on traffic in women and forced prostitution in Council of Europe member States, the Parliamentary Assembly, defined traffic in women and forced prostitution as follows:
<a id="p101347"></a>"2.... [A]ny legal or illegal transporting of women and/or trade in them, with or without their initial consent, for economic gain, with the purpose of subsequent forced prostitution, forced marriage, or other forms of forced sexual exploitation. The use of force may be physical, sexual and/or psychological, and includes intimidation, rape, abuse of authority or a situation of dependence."
174. <a id="p101348"></a>Considering trafficking in women and forced prostitution to be a form of inhuman and degrading treatment and a flagrant violation of human rights, it recommended that the Committee of Ministers elaborate a convention on traffic in women and forced prostitution.
175. <a id="p101349"></a>The Committee of Ministers in its Recommendation No. R (2000) 11 on action against trafficking in human beings for the purpose of sexual exploitation, noted that trafficking in human beings for the purpose of sexual exploitation, which mainly concerned women and young persons, might result in slavery for the victim and recommended, inter alia, that member States review their legislation and practice in line with the measures described in the appendix to the recommendation.
176. <a id="p101350"></a>In Recommendation Rec (2002) 5 on the protection of women against violence, the Committee of Ministers reminded States, inter alia, of their obligation to exercise due diligence to prevent, investigate and punish acts of violence, whether those acts were perpetrated by the State or private persons, and provide protection to victims. In its appendix, it is underlined that the term "violence against women" encompasses, amongst other things, instances of trafficking in women for the purposes of sexual exploitation.
177. <a id="p101351"></a>The Parliamentary Assembly in its Recommendation 1545 (2002) on a campaign against trafficking in women noted that "in European societies trafficking is a very complex subject which is closely linked to prostitution and hidden forms of exploitation, such as domestic slavery, catalogue marriages and sex tourism". It therefore called on all European countries to develop common policies and actions covering all aspects of this problem, such as introducing effective punishment of traffickers.
178. <a id="p101352"></a>In its Recommendation 1815 (2007) entitled "Prostitution - which stance to take?", the Parliamentary Assembly underlined that all necessary measures must be taken to combat forced prostitution and trafficking in human beings. It further noted as follows:
<a id="p101353"></a>"Regarding adult voluntary prostitution, the Assembly encourages the Committee of Ministers to recommend that Council of Europe member states formulate an explicit policy on prostitution. In particular, they must avoid double standards and policies which criminalise and penalise prostitutes."
179. <a id="p101354"></a>On 11 June 2008, in its reply to the Parliamentary Assembly Recommendation 1815 (2007), the Committee of Ministers noted as follows:
<a id="p101355"></a>"[T]he approaches adopted in the 47 member states of the Council of Europe vary widely in this field. For this reason, a common policy on prostitution can only be formulated with great difficulty at this stage..."
180. <a id="p101356"></a>Finally, in its Resolution 1983 (2014) on prostitution, trafficking and modern slavery, the Parliamentary Assembly expressed, inter alia, the following views:
<a id="p101357"></a>"3. Although they are distinct phenomena, trafficking in human beings and prostitution are closely linked. It is estimated that 84% of trafficking victims in Europe are forced into prostitution; similarly, victims of trafficking represent a large share of sex workers... [C]onsidering the significant overlap between the two phenomena, the Assembly believes that legislation and policies on prostitution are indispensable anti-trafficking tools.
<a id="p101358"></a>...
5. <a id="p101359"></a>Legislation and policies with regard to prostitution vary across Europe, ranging from legalisation to criminalisation of prostitution-related activities....
6. <a id="p101360"></a>Forced prostitution and sexual exploitation should be considered as violations of human dignity and, as women are disproportionately represented among victims, as an obstacle to gender equality.
<a id="p101361"></a>...
8. <a id="p101362"></a>The Assembly acknowledges that different legal approaches and cultural sensitivities make it difficult to propose a single model of prostitution regulations that would fit all member States. It believes, however, that human rights should be the main criteria in designing and implementing policies on prostitution and trafficking.
9. <a id="p101363"></a>Irrespective of the model chosen, legislators and law-enforcement officials should be aware of their responsibility to ensure that sex workers, where prostitution is legalised or tolerated, may carry out their activity in dignified conditions, free from coercion and exploitation, and that the protection needs of those who are victims of trafficking can be adequately identified and addressed.
11. <a id="p101364"></a>Furthermore, in all cases, the authorities should refrain from considering prostitution regulations as a substitute for comprehensive action aimed specifically at human trafficking, based on a sound legal and policy framework and implemented effectively...
12. <a id="p101365"></a>In the light of these considerations, the Assembly calls on Council of Europe member... States... to:
<a id="p101366"></a>...
<a id="p101367"></a>12.1.3. criminalise pimping, if they have not already done so;"





###### 1. <a id="p101369"></a>International humanitarian law


181. <a id="p101370"></a>Article 27 of the Geneva Convention (IV) relative to the Protection of Civilian Persons in Time of War, 12 August 1949, reads, inter alia, as follows:
<a id="p101371"></a>"Women shall be especially protected against any attack on their honour, in particular against rape, enforced prostitution, or any form of indecent assault."
182. <a id="p101372"></a>In its commentary, "enforced prostitution" is defined as "the forcing of a woman into immorality by violence or threats".
183. <a id="p101373"></a>Likewise, Article 75 (2)(b) of Protocol Additional (I) to the Geneva Conventions relating to the Protection of Victims of International Armed Conflicts and Article 4 (2)(e) of Protocol Additional (II) to the Geneva Conventions relating to the Protection of Victims of Non-International Armed Conflicts (8 June 1977), prohibit enforced prostitution at any time and in any place whatsoever.
184. <a id="p101374"></a>Article 7 (1)(g) of the Rome Statute of the International Criminal Court of 17 July 1998 included "enforced prostitution" as a crime against humanity. The Rome Statute Elements of Crimes define this concept in the following manner:
<a id="p101375"></a>"1. The perpetrator caused one or more persons to engage in one or more acts of a sexual nature by force, or by threat of force or coercion, such as that caused by fear of violence, duress, detention, psychological oppression or abuse of power, against such person or persons or another person, or by taking advantage of a coercive environment or such person's or persons' incapacity to give genuine consent.
2. <a id="p101376"></a>The perpetrator or another person obtained or expected to obtain pecuniary or other advantage in exchange for or in connection with the acts of a sexual nature.
3. <a id="p101377"></a>The conduct was committed as part of a widespread or systematic attack directed against a civilian population.
4. <a id="p101378"></a>The perpetrator knew that the conduct was part of or intended the conduct to be part of a widespread or systematic attack directed against a civilian population."


###### 2. <a id="p101379"></a>The Organisation for Security and Co-operation in Europe ("the OSCE")


185. <a id="p101380"></a>On 3 December 2003 the OSCE's Ministerial Council adopted Decision No. 2/03 on Combatting Trafficking in Human Beings in which it endorsed the OSCE Action Plan to Combat Trafficking in Human Beings and decided to establish an OSCE mechanism to provide assistance to participating States to combat trafficking in human beings. As a result, a Special Representative and Co-ordinator for Combating Trafficking in Human Beings was established.
186. <a id="p101381"></a>The Action Plan, which is based on the Palermo Protocol definition of trafficking in persons, intends to provide participating States with a comprehensive toolkit to help them implement their commitments to combating trafficking in human beings. In this respect, it requires at the national level, for example, the following:
<a id="p101382"></a>"2.7 Encouraging investigators and prosecutors to carry out investigations and prosecutions without relying solely and exclusively on witness testimony. Exploring alternative investigative strategies to preclude the need for victims to be required to testify in court."
187. <a id="p101383"></a>In 2013 an Addendum to the OSCE Action Plan was adopted by the Ministerial Council Decision No. 7/13. The Addendum aimed to address the current and emerging trends and patterns in trafficking in human beings, as well as the most pressing challenges relating to the prosecution of the crime, its prevention, and the protection of trafficked persons. In this connection, it held, in particular, that recommended action at the national level included:
<a id="p101384"></a>"1.2 Enhancing the criminal justice responses to human trafficking, including the prosecution of traffickers and their accomplices, while ensuring that victims are treated in a manner that respects their human rights and fundamental freedoms and that they are provided with access to justice, to legal assistance and to effective remedies and other services as applicable.
<a id="p101385"></a>...
<a id="p101386"></a>1.1.... [R]elevant State authorities identify individuals as trafficked persons, who have suffered human rights abuses, as soon as there are reasonable grounds to believe that they have been trafficked, and, in accordance with national law, ensure that victims of trafficking in human beings are provided with assistance even before the investigation is initiated..."


##### <a id="p101387"></a>E. Relevant regional instruments



###### 1. <a id="p101388"></a>Inter-American system


188. <a id="p101389"></a>Article 6 of the American Convention on Human Rights ("the ACHR") guarantees "Freedom from Slavery" and reads, insofar as relevant, as follows:
<a id="p101390"></a>"1. No one shall be subject to slavery or to involuntary servitude, which are prohibited in all their forms, as are the slave trade and traffic in women.
2. <a id="p101391"></a>No one shall be required to perform forced or compulsory labor..."
189. <a id="p101392"></a>Another key instrument is the Inter-American Convention on the Prevention, Punishment and Eradication of Violence against Women ("Convention of Belem Do Para"). Article 2 of this Convention states that:
<a id="p101393"></a>"Violence against women shall be understood to include physical, sexual and psychological violence:
<a id="p101394"></a>...
<a id="p101395"></a>b. that occurs in the community and is perpetrated by any person, including, among others, rape, sexual abuse, torture, trafficking in persons, forced prostitution, kidnapping and sexual harassment in the workplace, as well as in educational institutions, health facilities or any other place..."
190. <a id="p101396"></a>On 20 October 2016 the Inter-American Court of Human Rights ("the Inter-American Court") adopted a judgment on Article 6 of the ACHR in the case of Trabjadores de la hacienda Brasil verde v. Brasil, which concerned a group of workers allegedly subjected to trafficking in human beings, forced labour, debt bondage and slavery in a privately-owned cattle ranch. The Inter-American Court expanded on the content and scope of the concepts of slavery, servitude, slave trade and traffic in women, as well as forced labour. It recalled, in particular, that the ACHR used the expression "slave trade and traffic in women". However, it stressed that, considering the evolution of international law, the most favourable interpretation and the pro persona principle, that expression was to be understood as "trafficking in persons", which would also bring its current definition into line with the Palermo Protocol.
191. <a id="p101397"></a>On 26 September 2018, in the case of López Soto y otros v. Venezuela, the Inter-American Court found, inter alia, a violation of Article 6 of the ACHR in relation to the deprivation of liberty of a woman by a private individual who had subjected her to various acts of physical and psychological violence, notably, of a sexual nature. For the Inter-American Court, this conduct amounted to sexual slavery.


###### 2. <a id="p101398"></a>African system


192. <a id="p101399"></a>Article 5 of the African Charter on Human and Peoples' Rights reads:
<a id="p101400"></a>"Every individual shall have the right to the respect of the dignity inherent in a human being and to the recognition of his legal status. All forms of exploitation and degradation of man, particularly slavery, slave trade, torture, cruel, inhuman or degrading punishment and treatment shall be prohibited."
193. <a id="p101401"></a>In its General Comment No. 4 on the African Charter on Human and Peoples' Rights: The Right to Redress for Victims of Torture and Other Cruel, Inhuman or Degrading Punishment or Treatment, the African Commission on Human and Peoples' Rights held, inter alia, that:
<a id="p101402"></a>"57. Acts of sexual and gender based violence, or the failure by States to prevent and respond to such acts, may amount to torture and other ill-treatment in violation of Article 5 of the African Charter...
58. <a id="p101403"></a>These include physical and psychological acts committed against victims without their consent or under coercive circumstances, such as... trafficking for sexual exploitation, enforced prostitution, sexual slavery, sexual exploitation... These acts may occur in public or private and include force or coercion caused by fear of violence, duress, detention, psychological oppression or abuse of power."
194. <a id="p101404"></a>Article 4 of the Protocol to the African Charter on Human and Peoples' Rights on the Rights of Women in Africa requires States to prevent and condemn trafficking in women, prosecute the perpetrators of such trafficking and protect those women most at risk.





##### <a id="p101406"></a>A. Primary law


195. <a id="p101407"></a>Article 83 (1) of the Treaty on the Functioning of the European Union ("the TFEU") reads, inter alia, as follows:
<a id="p101408"></a>"1. The European Parliament and the Council may, by means of directives adopted in accordance with the ordinary legislative procedure, establish minimum rules concerning the definition of criminal offences and sanctions in the areas of particularly serious crime with a cross-border dimension resulting from the nature or impact of such offences or from a special need to combat them of a common basis.
<a id="p101409"></a>These areas of crime are the following:... trafficking in human beings and sexual exploitation of women and children..."
196. <a id="p101410"></a>In addition, Article 79 (1) of the TFEU requires the Union to develop a common immigration policy aimed at the prevention of, and enhanced measures to combat illegal immigration and trafficking in human beings.
197. <a id="p101411"></a>Article 5 of the Charter of Fundamental Rights of the European Union is worded as follows:
<a id="p101412"></a>"1. No one shall be held in slavery or servitude.
2. <a id="p101413"></a>No one shall be required to perform forced or compulsory labour.
3. <a id="p101414"></a>Trafficking in human beings is prohibited."
198. <a id="p101415"></a>According to the Explanations relating to the Charter, the right in paragraphs 1 and 2 of Article 5 corresponds to paragraphs 1 and 2 of Article 4 of the Convention and that therefore it has the same meaning and scope as set out therein. As regards paragraph 3 of Article 5 it states as follows:
<a id="p101416"></a>"Paragraph 3 stems directly from human dignity and takes account of recent developments in organized crime, such as the organisation of lucrative illegal immigration or sexual exploitation networks. The Annex to the Europol Convention contains the following definition which refers to trafficking for the purpose of sexual exploitation: 'traffic in human beings: means subjection of a person to the real and illegal sway of other persons by using violence or menaces or by abuse of authority or intrigue with a view to the exploitation of prostitution, forms of sexual exploitation and assault of minors or trade in abandoned children'.... On 19 July 2002, the Council adopted a framework decision on combating trafficking in human beings (OJ L 203, 1.8.2002, p. 1) whose Article 1 defines in detail the offences concerning trafficking in human beings for the purposes of labour exploitation or sexual exploitation, which the Member States must make punishable by virtue of that framework decision."


##### <a id="p101417"></a>B. Secondary legislation



###### 1. <a id="p101418"></a>Directive 2011/36/EU of the European Parliament and of the Council of 5 April 2011 on preventing and combating trafficking in human beings and protecting its victims ("the Anti-trafficking Directive")


199. <a id="p101419"></a>The Anti-Trafficking Directive aims to prevent trafficking, to effectively prosecute criminals and to protect the victims. In this regard, the recitals to the Anti-Trafficking Directive underline the following:
<a id="p101420"></a>"(1) Trafficking in human beings is a serious crime, often committed within the framework of organised crime, a gross violation of fundamental rights and explicitly prohibited by the Charter of Fundamental Rights of the European Union. Preventing and combating trafficking in human beings is a priority for the Union and the Member States.
<a id="p101421"></a>...
<a id="p101422"></a>(18) It is necessary for victims of trafficking in human beings to be able to exercise their rights effectively. Therefore assistance and support should be available to them before, during and for an appropriate time after criminal proceedings. Member States should provide for resources to support victim assistance, support and protection."
200. <a id="p101423"></a>As regards the definition of trafficking in human beings, Article 2 of the Directive, in so far as relevant, reads as follows:
<a id="p101424"></a>"1. Member States shall take the necessary measures to ensure that the following intentional acts are punishable:
<a id="p101425"></a>The recruitment, transportation, transfer, harbouring or reception of persons, including the exchange or transfer of control over those persons, by means of the threat or use of force or other forms of coercion, of abduction, of fraud, of deception, of the abuse of power or of a position of vulnerability or of the giving or receiving of payments or benefits to achieve the consent of a person having control over another person, for the purpose of exploitation.
2. <a id="p101426"></a>A position of vulnerability means a situation in which the person concerned has no real or acceptable alternative but to submit to the abuse involved.
3. <a id="p101427"></a>Exploitation shall include, as a minimum, the exploitation of the prostitution of others or other forms of sexual exploitation, forced labour or services, including begging, slavery or practices similar to slavery, servitude, or the exploitation of criminal activities, or the removal of organs.
4. <a id="p101428"></a>The consent of a victim of trafficking in human beings to the exploitation, whether intended or actual, shall be irrelevant where any of the means set forth in paragraph 1 has been used."
201. <a id="p101429"></a>Article 4 of the Anti-Trafficking Directive stipulates, in so far as relevant, that the relevant offence under Article 2 is punishable by a maximum penalty of at least five years, or in some instances ten years, of imprisonment.
202. <a id="p101430"></a>As regards the investigation and prosecution of the crime of trafficking in human beings, Article 9 of the Anti-Trafficking Directive reads:
<a id="p101431"></a>"1. Member States shall ensure that investigation into or prosecution of offences referred to in Articles 2 and 3 is not dependent on reporting or accusation by a victim and that criminal proceedings may continue even if the victim has withdrawn his or her statement."
203. <a id="p101432"></a>In addition, Articles 11 and 12 provides for various measures of assistance and support to be provided to victims of trafficking in human beings and their protection in criminal investigations and proceedings.
204. <a id="p101433"></a>Article 18 of the Anti-Trafficking Directive requires that Member States promote regular training for officials likely to come into contact with victims or potential victims of trafficking in human beings so that they can identify and deal with such victims and potential victims.
205. <a id="p101434"></a>In accordance with the requirements of the Anti-Trafficking Directive (Articles 20, 23 (1)-(2)), the European Commission, following the adoption of the Directive, has provided the European Parliament and the Council with a number of reports.
206. <a id="p101435"></a>In its first report on the progress made in the fight against trafficking in human beings dated 19 May 2016, the Commission noted, inter alia, the following:
<a id="p101436"></a>"Increasing the number of investigations and prosecutions is one of the key priorities of the EU legal and policy framework addressing trafficking in human beings. However, it is also one of the key challenges reported by the Member States. In fact, trafficking in human beings is a crime often difficult and costly to detect and investigate. The investigations in this field require a substantial body of evidence in order to reach a conviction. In particular, practitioners note that excessive burden is placed on victims and their testimonies both before and during criminal proceedings for evidence gathering, while, according to the Anti-trafficking Directive, investigative tools and approaches should ensure that victims, either acting as witness or not, are not burdened excessively during procedures that can cause secondary trauma to them...
<a id="p101437"></a>Based on the previous Eurostat data and the latest data transmitted by the Member States for the Report, the level of prosecutions and convictions remains worryingly low, especially when compared to the number of victims identified. This trend has been also confirmed by the GRETA reports, concluding that there is an important gap between the number of identified victims of trafficking and the number of convictions, and referring to several factors such as over-reliance on victims' statements, issues around the credibility of witnesses who may change their statements over time, difficulties in relation to the sufficiency of evidence, or non-specialised and prejudiced investigators, prosecutors and judges...
<a id="p101438"></a>One of the main factors reported by Member States [contributing to the low level of prosecution] is related to the high evidentiary threshold applied by national courts, which leads to qualify cases of trafficking in human beings as crimes of lesser degree - such as procuring or pandering instead of trafficking for the purpose of sexual exploitation, or breach of labour laws or fraud instead of trafficking for the purpose of labour exploitation - resulting in minor convictions."
207. <a id="p101439"></a>In its second report on the progress made in the fight against trafficking in human beings dated 3 December 2018, the Commission noted, inter alia, the following:
<a id="p101440"></a>"Trafficking in human beings for the purpose of sexual exploitation continues to be the most reported form. In 2015-2016, there were 9 759 registered victims of sexual exploitation. i.e. over half (56%) of the registered victims who had a recorded form of exploitation, predominantly women and girls (95% of registered victims of sexual exploitation).
<a id="p101441"></a>...
<a id="p101442"></a>Internal trafficking, within the territory of a Member State, is reported to be on the increase.
<a id="p101443"></a>Member States report that traffickers are constantly changing the ways they work, using less physical force but more psychological and emotional violence.
<a id="p101444"></a>...
<a id="p101445"></a>In view of the ever-adjusting methods used by traffickers, Member States should ensure specialised training for professionals likely to come in contact with victims, which is adapted to the role of new information technologies, and initiatives to prevent trafficking in human beings.
<a id="p101446"></a>...
<a id="p101447"></a>Nevertheless, trafficking in human beings remains a crime characterised by impunity for the perpetrators and those who exploit the victims. The findings of this report do not indicate that trafficking has decreased. Further, the analysis of the data reveals a tendency to identify victims of prioritised forms of exploitation, with certain categories of victims placed at the forefront of action, while others receive less attention. Information from the Member States reveals persisting complexities and a lack of progress in key areas. The Member States must therefore make it a priority to take all the necessary measures."


###### 2. <a id="p101448"></a>Directive 2012/29/EU of the European Parliament and of the Council of 25 October 2012 establishing minimum standards on the rights, support and protection of victims of crime, and replacing Council Framework Decision 2001/220/JHA ("The Victims' Rights Directive")


208. <a id="p101449"></a>The Victims' Rights Directive establishes minimum standards on the rights, support and protection of victims of crime. According to recital 57 of that Directive, there should be a strong presumption that victims of human trafficking within the meaning of the Anti-trafficking Directive will benefit from special protection measures.




209. <a id="p101451"></a>The relevant parts of the European Parliament's Resolution of 26 February 2014 on sexual exploitation and prostitution and its impact on gender equality (2013/2103 (INI)) read as follows:
<a id="p101452"></a>"B. whereas prostitution and forced prostitution are forms of slavery incompatible with human dignity and fundamental human rights;
<a id="p101453"></a>C. whereas trafficking of persons, particularly women and children, for sexual as well as other forms of exploitation is one of the most egregious violations of human rights; whereas trafficking in human beings is growing globally, led by the increase in organised crime and its profitability
<a id="p101454"></a>...
1. <a id="p101455"></a>Recognises that prostitution, forced prostitution and sexual exploitation are highly gendered issues and violations of human dignity, contrary to human rights principles, among which gender equality, and therefore contrary to the principles of the Charter of Fundamental Rights of the European Union, including the goal and the principle of gender equality;
<a id="p101456"></a>...
10. <a id="p101457"></a>Recognises that prostitution and forced prostitution can have an impact on violence against women in general, as research on sex buyers shows that men who buy sex have a degrading image of women...
11. <a id="p101458"></a>Stresses that prostituted persons are particularly vulnerable socially, economically, physically, psychologically, emotionally and in family terms, and are more at risk of violence and harm than persons engaged in any other activity...
<a id="p101459"></a>...
34. <a id="p101460"></a>Believes that looking upon prostitution as legal 'sex work', decriminalising the sex industry in general and making procuring legal is not a solution to keeping vulnerable women and under-age females safe from violence and exploitation, but has the opposite effect and puts them in danger of a higher level of violence, while at the same time encouraging prostitution markets - and thus the number of women and under-age females suffering abuse - to grow..."




210. <a id="p101462"></a>According to the information available to the Court concerning the legislation of thirty-nine Council of Europe member States (Albania, Armenia, Austria, Azerbaijan, Bosnia and Herzegovina, the Czech Republic, Denmark, Estonia, Finland, France, Georgia, Germany, Hungary, Iceland, Ireland, Latvia, Liechtenstein, Lithuania, Luxembourg, Malta, Moldova, Montenegro, the Netherlands, North Macedonia, Norway, Poland, Portugal, Romania, the Russian Federation, San Marino, Serbia, Slovakia, Slovenia, Spain, Sweden, Switzerland, Turkey, Ukraine, and the United Kingdom) across Europe there is a universal recognition that human trafficking involving sexual exploitation is a serious crime. In all thirty-nine member States human trafficking is criminalised. Similarly, all member States criminalise compelling another person to provide sexual services (forced prostitution).
211. <a id="p101463"></a>The majority of member States surveyed criminalise the involvement in the provision by another person of sexual services even where there is no coercion on the person providing the services. The exceptions are Germany, the Netherlands, Slovenia, Spain and Switzerland.
212. <a id="p101464"></a>The member States have different approaches to identifying the existence of coercion; the constitutive elements of compulsion in national legislation are not uniform. The threat of physical violence is the most commonly identified indicator of coercion. Some other indicators are, for instance, blackmail, deceit, fraud, false promises, taking advantage of the victim's vulnerability, restriction of movement, abduction, and abusing a position of power.







213. <a id="p101467"></a>The Government raised preliminary objections concerning in part the scope of the case before the Court, and in part the admissibility of the applicant's complaint.


##### <a id="p101468"></a>A. Scope of the case



###### 1. <a id="p101469"></a>The parties' submissions


<a id="p101470"></a>(a) The Government
214. <a id="p101471"></a>The Government pointed out that in her application to the Court, in so far as it was declared admissible, the applicant, who was legally represented, relied on Articles 3 and 8 but not on Article 4 of the Convention. Although the Government accepted that the Court could reclassify a complaint under a different Article than the one relied on by an applicant, they did not consider that such a possibility existed in the present case. Moreover, the Government considered that the applicant's complaint concerned only the outcome of the criminal proceedings. It did not involve any other procedural aspect as the applicant's arguments in that respect were very general and abstract.
<a id="p101472"></a>(b) The applicant
215. <a id="p101473"></a>The applicant stressed that she had been identified as a victim of human trafficking by the Human Rights Office (see paragraph 85 above) and that she had pointed to that fact in her application form. She also argued that she had complained before the Court of a failure of the domestic authorities to comply with their procedural obligation and to investigate the case properly. In the applicant's view, her complaints undoubtedly raised an issue under Article 4 of the Convention and gave an opportunity to the Court to assess whether the domestic authorities had complied with their procedural obligation under that provision.


###### 2. <a id="p101474"></a>The Court's assessment


216. <a id="p101475"></a>At the outset, the Court reiterates that the "case" referred to the Grand Chamber necessarily embraces all aspects of the application previously examined by the Chamber in its judgment. The "case" referred to the Grand Chamber is the application as it has been declared admissible as well as the complaints that have not been declared inadmissible (see Navalnyy v. Russia [GC], nos. 29580/12 and 4 others, § 58, 15 November 2018, and Ilias and Ahmed v. Hungary [GC], no. 47287/15, § 177, 21 November 2019).
217. <a id="p101476"></a>Furthermore, for the purpose of Article 32 of the Convention the scope of a case "referred to" the Court in the exercise of the right of individual application is determined by the applicant's complaint. A complaint consists of two elements: factual allegations and legal arguments (see Radomilja and Others v. Croatia [GC], nos. 37685/10 and 22768/12, § 126, 20 March 2018).
218. <a id="p101477"></a>By virtue of the jura novit curia principle the Court is not bound by the legal grounds adduced by the applicant under the Convention and the Protocols thereto and has the power to decide on the characterisation to be given in law to the facts of a complaint by examining it under Articles or provisions of the Convention that are different from those relied upon by the applicant (see, for instance, ibid.; Navalnyy, cited above, § 65; and, most recently, Molla Sali v. Greece [GC], no. 20452/14, § 85, 19 December 2018).
219. <a id="p101478"></a>The Court cannot, however, base its decision on facts that are not covered by the complaint, it being understood that, even if the Court has jurisdiction to review circumstances complained of in the light of the entirety of the Convention or to "view the facts in a different manner", it is nevertheless limited by the facts presented by the applicants in the light of national law. However, this does not prevent an applicant from clarifying or elaborating upon his or her initial submissions during the Convention proceedings. The Court has to take account not only of the original application but also of the additional documents intended to complete the latter by eliminating any initial omissions or obscurities. Likewise, the Court may clarify those facts ex officio (see Radomilja and Others, cited above, §§ 121-122 and 126).
220. <a id="p101479"></a>In the case at hand in her initial application to the Court the applicant pointed to the fact that she had been identified as a victim of human trafficking (see paragraph 215 above) and that T.M. had been prosecuted for forced exploitation of prostitution against her. The applicant also briefly explained the course of the domestic proceedings, which had eventually led to T.M.'s acquittal due to the fact that the domestic courts had not found that he had forced her into prostitution. In the light of these facts - albeit not set out in a completely coherent manner - the applicant raised an issue of the State's procedural obligation complaining, in particular, of impunity for the acts of abuse to which T.M. had allegedly subjected her. She stressed that it was the State's responsibility to investigate criminal acts and subsequently to conduct proceedings against the relevant individuals and, if they were found guilty, to punish them in accordance with the law. In her view, this meant that the State must put in place an effective criminal justice system. The applicant further argued that if the domestic courts had considered that T.M. had not forced her into prostitution, they should have convicted him at least of the procuring of prostitution under the relevant domestic law. The applicant also complained of a lack of appropriate assistance provided to her as a victim during the proceedings. Lastly, the applicant argued that procuring prostitution, as a form of gender-based violence, should not go unpunished. The applicant relied on Articles 3, 6, 8 and 14 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 12.
221. <a id="p101480"></a>On 9 February 2015 the Government were given notice of the applicant's complaints, in so far as relevant and admissible, under Articles 3, 4 and 8 of the Convention.
222. <a id="p101481"></a>In her further submissions before the Chamber, the applicant stressed the authorities' procedural obligation under the Convention. She also argued that her allegations of forced prostitution before the domestic authorities had been justified. Also, in reply to the Government's submission, she elaborated on the domestic legal framework and argued that it was inadequate to address the problem of human trafficking. Moreover, in her view, the relevant domestic authorities had failed to recognise her case as human trafficking and had erroneously subsumed her allegations under a provision relating to forced prostitution. In particular, she argued that T.M. should have been prosecuted and convicted for human trafficking under Article 175 of the Criminal Code. In any event, in her view, even if he had been erroneously prosecuted for procuring prostitution using coercion under Article 195 § 3 of the Criminal Code (and not human trafficking), after the domestic courts had not found the element of coercion to be established they should have convicted him at least under Article 195 § 2 of the Criminal Code (procuring of prostitution). The fact that T.M. had eventually been acquitted showed, in the applicant's view, the lack of an effective application of the criminal-law mechanisms in her case. The applicant also insisted that she had not been provided with adequate assistance or with the possibility of effective participation in the proceedings as a victim of human trafficking.
223. <a id="p101482"></a>On the basis of the above submissions, the Chamber declared the communicated complaints (Articles 3, 4 and 8) admissible but examined the case under Article 4 of the Convention only (see § 36 and Operative point 1 of the Chamber judgment; see also paragraphs 244-249 below).
224. <a id="p101483"></a>Having regard to the above circumstances, the Court is of the view that there is no reason for it to decline jurisdiction in respect of the complaints declared admissible by the Chamber. The applicant expressly relied, and elaborated, on Articles 3 and 8 of the Convention. Her complaints (see paragraphs 220 and 222 above) undoubtedly raised an issue which the Court, by virtue of the jura novit curia principle and in view of its case-law (see paragraph 218 above; see also, for instance, V.T. v. France, no. 37194/02, § 35, 11 September 2007; Rantsev v. Cyprus and Russia, no. 25965/04, §§ 272-282, ECHR 2010 (extracts); and L.E. v. Greece, no. 71545/12, § 58, 21 January 2016), could seek to determine whether it fell to be characterised under Article 4 of the Convention. This is, of course, without prejudice to the discussion on the actual applicability and scope of protection guaranteed under that provision.
225. <a id="p101484"></a>Further, the Court is not persuaded by the Government's argument that the applicant's complaint concerned only the outcome of the proceedings. Having regard to the case taken as a whole, the Court finds that the factual elements of the applicant's initial complaint and their elaboration in the applicant's further submissions (see paragraphs 220 and 222 above) are sufficiently broad to cover different aspects of the domestic authorities' procedural obligation to apply the relevant criminal-law mechanisms effectively.
226. <a id="p101485"></a>Indeed, according to the Court's case-law, impunity may derive from different causes. In particular, in so far as relevant for the present case, it may result from the failures of the relevant prosecuting authorities and criminal courts effectively to elucidate and address all the (often subtle) elements of conduct contrary to the Convention (see, for instance, Chowdury and Others v. Greece, no. 21884/15, §§ 117-127, 30 March 2017).
227. <a id="p101486"></a>Moreover, reference may be made to the Court's case-law which shows that it is prepared to take into account any particular investigative omissions it considers relevant in the context of its overall assessment of an applicant's procedural complaint of ineffective application of criminal-law mechanisms (see, for instance, C.N. v. the United Kingdom, no. 4239/08, §§ 47-52 and 80, 13 November 2012, where the Court found fault with the domestic authorities' failure to question one of the central witnesses in the case although the applicant had not raised that issue in her arguments before the Court; see also M. and Others v. Italy and Bulgaria, no. 40020/03, §§ 86 and 104, 31 July 2012, where the Court identified certain witnesses who needed to be questioned in order for the domestic authorities to meet their procedural obligation under the Convention).
228. <a id="p101487"></a>Having regard to the above, and in so far as the applicant's submissions relate to a deficiency in the application of the relevant criminal-law mechanisms, which eventually allegedly led to impunity, the Court is of the view that such claims are sufficiently broad to allow it to examine whether, on the whole and on the basis of the particular aspects of the case it considers relevant, there has been a breach of the domestic authorities' procedural obligation under the Convention.
229. <a id="p101488"></a>In sum, the Court rejects the Government's objection concerning the scope of the case. It finds that the "scope" of the case before it, in terms of its legal characterisation, raises legal issues under Articles 3, 4 and 8 of the Convention. As to the factual scope of the case, the Court notes that the applicant's complaint raises issues of alleged impunity for human trafficking, forced or alternatively non-forced prostitution relating to a deficient application of the relevant criminal-law mechanisms. It is thus essentially of a procedural nature. This finding, as already stressed above, is without prejudice to the further assessment and conclusion as to the actual applicability and scope of protection guaranteed under the Convention for the acts complained of by the applicant.


##### <a id="p101489"></a>B. Preliminary objections on admissibility



###### 1. <a id="p101490"></a>The parties' submissions


<a id="p101491"></a>(a) The Government
230. <a id="p101492"></a>The Government argued that the application was inadmissible under Article 35 of the Convention. They contended that Article 4 was inapplicable in the present case and that, in any event, the applicant's complaint should be declared inadmissible as it concerned an issue of outcome, where the Court's power of review was limited.
231. <a id="p101493"></a>As regards the applicability of Article 4, the Government did not contest that this provision applies to various forms of human trafficking. However, they considered that the Court should adopt a clear position on the issue of human trafficking by defining the meaning of that concept and the material scope of Article 4 in that regard. In any event, in their view, there was no human trafficking in the present case as the element of "means" of human trafficking, as conceived in the international definition of that phenomenon, was missing. In particular, the Government considered that the applicant had not been subjected to any threat, or to the use of force, or other forms of coercion.
232. <a id="p101494"></a>In this respect, the Government relied on the findings of fact by the domestic courts, which, in the Government's view, were relevant for determining the applicability of Article 4. Moreover, the Government argued that some other elements of human trafficking were missing. In particular, the Government pointed out that T.M. had not confiscated the applicant's papers, that he had not deprived her of her liberty, that she had had her mobile phone and the possibility to contact others, that she had not been without any income as she had shared her earnings with T.M., and that she had voluntarily decided to engage in prostitution in order to earn money. The Government also argued that the fact that the applicant had been recognised as a victim of human trafficking by the relevant domestic services could in no way be interpreted as implying that she had been subjected to human trafficking within the meaning of the criminal law.
233. <a id="p101495"></a>The Government also considered that a situation where an individual benefited from the prostitution of another without any use of force or coercion could not fall within the scope of Article 4 as that would extend the scope of Article 4 beyond the international definition of human trafficking. Such a position would bring uncertainty as regards the scope of Article 4 and would also run counter to the spirit of that provision and the Court's earlier case-law on the matter (referring to V.T. v. France, cited above). Moreover, it would mean that all forms of prostitution were prohibited conduct under Article 4. Such a position could raise an issue as regards the practice of those States that had not criminalised prostitution and could lower the rights of the victims, who also enjoyed protection under Articles 3 and 8 of the Convention. In sum, in the Government's view, no issue could arise under Article 4 with regard to the fact that T.M. had not been convicted of the offence of procuring prostitution.
<a id="p101496"></a>(b) The applicant
234. <a id="p101497"></a>The applicant stressed that the allegations she had made before the prosecuting authorities (the police and the State Attorney's Office) and later before the criminal court undoubtedly showed that she had been a victim of human trafficking and that she had raised an issue under Article 4 of the Convention. In this connection, the applicant also pointed out that she had been recognised as a victim of human trafficking at the domestic level; this finding had not had, and should not have had, only an administrative character but was also of importance in the sphere of criminal law.
235. <a id="p101498"></a>In this connection, the applicant also found it relevant that in their submissions before the Chamber the Government had argued that the recognition of her status as a victim of human trafficking at the domestic level, coupled with the measures of assistance and support, amounted to a loss of her victim status under Article 34 of the Convention (see § 41 of the Chamber judgment). Thus, the applicant found unconvincing the Government's submissions before the Grand Chamber in which they had essentially changed their mind as to the importance of the recognition of her status as a victim of human trafficking.
236. <a id="p101499"></a>In the applicant's view, the procedural response of the prosecuting authorities, including the criminal courts, to her allegations had been inadequate and contrary to the requirements of Articles 3, 4 and 8 of the Convention. In particular, due to their lack of sensitivity concerning the matter, the domestic authorities had failed properly to recognise her allegations as involving human trafficking and had thus failed properly to discharge their procedural obligation under Article 4 of the Convention.


###### 2. <a id="p101500"></a>The Court's assessment


237. <a id="p101501"></a>The Grand Chamber is not precluded from examining, where appropriate, questions concerning the admissibility of an application under Article 35 § 4 of the Convention, as that provision enables the Court to dismiss applications it considers inadmissible "at any stage of the proceedings". Therefore, even at the merits stage and subject to Rule 55 of the Rules of Court, the Court may reconsider a decision to declare an application admissible where it concludes that it should have been declared inadmissible for one of the reasons given in the first three paragraphs of Article 35 of the Convention (see, for instance, Muršiæ v. Croatia [GC], no. 7334/13, § 69, 20 October 2016).
238. <a id="p101502"></a>The Court notes in the present case that the Government essentially raised two preliminary objections concerning the admissibility of the applicant's complaints. The first concerns the applicability of the guarantees under Article 4, which the Court finds more appropriate to address following an assessment of the scope of protection under that provision and on the basis of a careful assessment of the particular circumstances of the case at hand. The Court therefore joins this objection to the merits.
239. <a id="p101503"></a>The second limb of the Government's objection could be interpreted as an invitation to the Court to declare the applicant's complaints inadmissible as manifestly ill-founded given that, in the Government's view, they simply concern dissatisfaction with the outcome of the proceedings (see paragraph 230 above). However, the Court considers that the applicant's complaints raise complex issues relating to the interpretation of, in particular, Article 4 of the Convention and cannot be considered manifestly ill-founded. Accordingly, the Court finds this second limb of the Government's objection unfounded. It should therefore be dismissed (compare Zubac v. Croatia [GC], no. 40160/12, §§ 52-55, 5 April 2018).




240. <a id="p101505"></a>The applicant alleged that the domestic authorities had failed effectively to apply the relevant criminal-law mechanisms concerning her allegations of human trafficking, forced or alternatively non-forced prostitution, contrary to their obligations under Articles 3, 4 and 8 of the Convention.
241. <a id="p101506"></a>Having regard to its current case-law and the nature of the applicant's complaint, the Court is of the view that the issues raised in the present case should be addressed from the perspective of Article 4 of the Convention. It is true that similar issues may arise under Article 3 (see V.T. v. France, cited above, § 26, and M. and Others v. Italy and Bulgaria, cited above, § 106) and potentially also under Article 8 of the Convention (see V.C. v. Italy, no. 54227/14, §§ 84-85, 1 February 2018). However, the Court notes that in its case-law it has tended to apply Article 4 to issues related to human trafficking (see Rantsev, cited above, §§ 252 and 336; C.N. and V. v. France, no. 67724/09, § 55, 11 October 2012; C.N. v. the United Kingdom, cited above, § 84; and J. and Others v. Austria, no. 58216/12, § 123, 17 January 2017).
242. <a id="p101507"></a>The Court considers that this approach allows it to put the possible issues of ill-treatment (under Article 3) and abuse of the applicant's physical and psychological integrity (under Article 8) into their general context, namely that of trafficking in human beings and sexual exploitation. Indeed, allegations of ill-treatment and abuse are inherently linked to trafficking and exploitation, whenever that is the alleged purpose for which the ill-treatment or abuse was inflicted (see, in general, Rantsev, cited above, § 252, and C.N. and V. v. France, cited above, § 55). It follows that the applicant's allegations (see paragraph 240 above) fall to be examined under Article 4 of the Convention.
243. <a id="p101508"></a>Accordingly, being the master of the characterisation to be given in law to the facts of a case (see, for instance, Molla Sali, cited above, § 85), the Court will examine the present case under Article 4 of the Convention, which, in so far as relevant, reads as follows:
<a id="p101509"></a>"1. No one shall be held in slavery or servitude.
2. <a id="p101510"></a>No one shall be required to perform forced or compulsory labour.
<a id="p101511"></a>..."


##### <a id="p101512"></a>A. The Chamber judgment


244. <a id="p101513"></a>The Chamber noted that the applicant had alleged before the domestic authorities that she had been psychologically and physically forced by T.M. to participate in a prostitution ring organised by him. This had led to the recognition of her status as a victim of human trafficking by the national authorities. In addition, the national courts had established as uncontested that T.M. had given the applicant a mobile telephone for the purpose of clients' contacting her for sexual services and that T.M. had driven the applicant to the clients or that she had provided sexual services in the flat she had occupied together with him.
245. <a id="p101514"></a>In these circumstances, the Chamber considered it unnecessary to identify whether the treatment of which the applicant complained constituted slavery, servitude or forced or compulsory labour. Instead, it concluded that trafficking itself as well as exploitation of prostitution, within the meaning of Article 3 (a) of the Palermo Protocol, Article 4 (a) of the Anti-Trafficking Convention, Article 1 of the 1949 Convention and the CEDAW, fell within the scope of Article 4 of the Convention.
246. <a id="p101515"></a>The Chamber thus decided to assess the present case under Article 4 of the Convention. In this connection, it also noted that it was irrelevant that the applicant was actually a national of the respondent State and that there had been no international element since Article 2 of the Anti-Trafficking Convention encompassed "all forms of trafficking in human beings, whether national or transnational" and the 1949 Convention referred to exploitation of prostitution in general.
247. <a id="p101516"></a>Relying, in particular, on the general principles developed by the Court in Rantsev (cited above, §§ 272-289), the Chamber considered that the applicant's complaints had three aspects and assessed them separately. The first aspect was whether there was an appropriate legal and regulatory framework at the domestic level; the second was whether the applicant had been provided with appropriate assistance and support to alleviate the fear and pressure she had felt while testifying against T.M.; and the third was whether in the application of that framework in the applicant's particular case the national authorities had complied with their procedural obligations.
248. <a id="p101517"></a>As to the first aspect of the complaint, the Chamber was satisfied that at the time the alleged offence had been committed and prosecuted there was an adequate legal framework at the domestic level concerning trafficking in human beings, forced prostitution and exploitation of prostitution. With regard to the second aspect of the complaint, the Chamber considered that the applicant had been provided with adequate support and assistance.
249. <a id="p101518"></a>As regards the third aspect of the complaint, the Chamber held that there had been no indication that the national authorities had made a serious attempt to investigate in depth all the circumstances relevant for assessing whether T.M. had forced the applicant into prostitution. Also, the Chamber considered that the domestic courts' assessment of the applicant's statement had not taken into account the possible impact of psychological trauma on the applicant's ability to consistently and clearly relate the circumstances of her exploitation. In these circumstances, the Chamber considered that the relevant State authorities had not fulfilled their procedural obligation and thus found a violation of Article 4 of the Convention.


##### <a id="p101519"></a>B. The parties' submissions



###### 1. <a id="p101520"></a>The applicant


250. <a id="p101521"></a>The applicant contended that the prosecuting authorities had erroneously characterised her allegations, which undoubtedly suggested that she had been a victim of trafficking, as an issue of forced prostitution. Relying on different monitoring reports in respect of Croatia, the applicant argued that there was a general issue in relation to the conduct of the domestic authorities who tended to classify charges of human trafficking as an offence of procuring prostitution, which left many instances of trafficking unpunished.
251. <a id="p101522"></a>The applicant further argued that when submitting her complaint to the domestic authorities, she had provided all relevant details of the case and identified witnesses who could have provided further information concerning her allegations. According to the applicant, when she had submitted her complaint, the prosecuting authorities had advised her that she had done everything she could and that they were taking over the investigation. Ultimately, however, out of five possible witnesses concerning the events, the prosecuting authorities had only questioned one.
252. <a id="p101523"></a>In this connection, the applicant also stressed that at the time of the events she had not trusted the system and had decided to report the events to the police due to T.M.'s threats relating to her family. Moreover, at the time when the criminal proceedings took place she had been seriously afraid of T.M., who had threatened her after she had run away from him. In such circumstances, she had decided to tell her story to the relevant court only after she had been provided with legal assistance by the Rosa Centre. However, according to the applicant, that legal assistance had not been part of the State legal aid but an assistance provided by a non-governmental organisation at the request of the applicant's mother.
253. <a id="p101524"></a>In these circumstances, it could not be said that she had been passive during the proceedings as she had given her statements three times, provided detailed information about the events and identified all possible witnesses. Thus, in her view, as a victim of human trafficking she could not have been expected to do more. In particular, it would be unreasonable to expect that she should take the position of the State Attorney's Office, which was ex officio obliged to conduct the relevant criminal proceedings effectively.
254. <a id="p101525"></a>The applicant also contended that the State Attorney's Office and the criminal court had failed to ensure, each within their scope of competence and if needed in cooperation with each other, that the relevant measures were taken so that the offence against her did not remain unpunished. In her view, they should have reclassified the charges against T.M. so as to ensure that he was punished at least for the basic form of procuring prostitution. However, the State Attorney's Office and the criminal court had remained passive, shifting the responsibility from one to another. Moreover, the domestic courts had demonstrated a lack of sensitivity towards the emotional trauma suffered by the victims of human trafficking and its impact on their capacity to relate all details of the case. This ultimately resulted in a situation in which she, as a victim of human trafficking, had been left unprotected by the authorities from T.M.'s actions. It also opened the door to the possibility of her future abuse by T.M. given that he was, as was clear from M.I.'s evidence, obsessed with her (the applicant).
255. <a id="p101526"></a>In sum, relying also on her submissions during the Chamber proceedings, the applicant considered that the domestic criminal-law mechanisms as applied in the case at hand were defective to the point of constituting a violation of the State's positive obligations under Article 4 of the Convention.


###### 2. <a id="p101527"></a>The Government


256. <a id="p101528"></a>The Government argued that there was no deficiency in the domestic legal framework concerning the issue of human trafficking or other related conduct. In this connection, the Government stressed that the domestic authorities were making continuous efforts to strengthen the administrative and operational practices aimed at enhancing the fight against trafficking in human beings. Thus, so far a total of 117 judges and prosecutors had finished training on the issues of human trafficking and specialised courses on the matter were also part of the training given to the police. In particular, as regards those involved in the present case, the prosecutor who first questioned T.M. (see paragraph 23 above) had attended two one-day training sessions on human trafficking in February 2005 and November 2009. The trial judge had attended two one-day training sessions on the matter in September 2003 and February 2005, while one of the judges sitting in the appeal court had conducted a one-day training course in November 2013. Moreover, the Government argued that in recent years the number of identified victims of human trafficking was increasing and so was the number of convictions for human trafficking.
257. <a id="p101529"></a>The Government also submitted, relying on the Chamber's findings (see paragraph 248 above), that the applicant had been provided with all the relevant services of protection, support and assistance, which was all in compliance with the relevant GRETA recommendations. Moreover, the Government pointed out that the applicant had not made any complaint in this regard before the domestic authorities.
258. <a id="p101530"></a>As regards the authorities' compliance with their procedural obligation, the Government considered that the domestic authorities had diligently investigated the case on the basis of the applicant's allegations by collecting all the relevant evidence in this regard. In this connection, the Government pointed out that the applicant had been legally represented throughout the proceedings and that she had never proposed any evidence to be taken by the authorities or made any complaint in that regard.
259. <a id="p101531"></a>Moreover, in the Government's view, the domestic courts had adopted their decision on the basis of the established facts and their findings could not be considered arbitrary. In particular, even assuming that non-coerced exploitation of prostitution fell under Article 4, the domestic courts could not be criticised for not reclassifying the State Attorney's indictment from forced exploitation of prostitution to that form as that would entail an unjustified interference with the nature and cause of the accusations against the accused.


###### 3. <a id="p101532"></a>The third-party interveners


<a id="p101533"></a>(a) The Council of Europe Group of Experts on Action against Trafficking in Human Beings ("GRETA")
260. <a id="p101534"></a>GRETA stressed that one of the core objectives of the Anti-Trafficking Convention was to ensure the effective investigation and prosecution of trafficking offences. However, GRETA's country monitoring revealed that there was a significant disparity between the number of identified victims of trafficking, on the one hand, and the number of prosecutions and convictions, on the other hand. The identified reasons for this were numerous and included, in particular, overreliance on victims' statements, issues related to the credibility of witnesses who might change their statements over time, or difficulties in relation to the sufficiency of evidence. In this connection, GRETA pointed out that victims were sometimes afraid or reluctant to make depositions because of threats of revenge from the perpetrators or lack of trust in the effectiveness of the criminal justice system.
261. <a id="p101535"></a>At the same time, in some trafficking cases, as research from the field showed, the only evidence available to the court was the victim's testimony and the defendant's denial. In such cases, the courts were called upon to decide whether the victim's testimony sufficed to convict a defendant, even when his or her allegations were denied by the defendant and it was a word-against-word situation. GRETA stressed that a failure of the prosecution to support the victim's statement with other evidence, such as testimonial evidence of customers served by victims, neighbours who might be able to provide facts about the victim's situation, NGO members who could testify about the psychological state of victims, expert opinions or financial investigations, might lead to the exoneration of the defendant.
262. <a id="p101536"></a>One of the important reasons for such an outcome was a lack of training and specialisation of investigators, prosecutors, judges and lawyers on the matters of human trafficking, which could lead them to be prejudiced vis- $\text{а}$ -vis victims of trafficking and insensitive to the problems experienced by them. Thus, GRETA had repeatedly stressed the need to improve the training and specialisation of those involved in cases concerning human trafficking.
263. <a id="p101537"></a>The same was true for Croatia. In the country monitoring of Croatia, GRETA noted that prosecutions for the offence of trafficking in human beings had been rare, that victims had not been properly informed of and assisted in the use of their rights, and that victims had been reluctant to cooperate with the criminal justice authorities. Moreover, GRETA's findings suggested that judges were reportedly not sufficiently aware of the particular vulnerability of victims of human trafficking. GRETA had also been provided with examples of cases where other offences, in particular procuring prostitution, had been prosecuted instead of human trafficking, and perpetrators had been given lighter sentences in such cases, as well as instances where victims of sexual exploitation acting as witnesses had not been treated with the required sensitivity. GRETA had thus, in particular, repeatedly insisted on increased training for judges and public prosecutors on the legislation concerning trafficking in human beings.
264. <a id="p101538"></a>GRETA also stressed that one of the measures to fight trafficking in human beings included the necessity to ensure protection of victims and witnesses of human trafficking, as provided for in the Anti-Trafficking Convention. GRETA had thus made recommendations to the Croatian authorities concerning this matter as well.
265. <a id="p101539"></a>Lastly, GRETA elaborated, in particular, on the issue of "abuse of vulnerability" as one of the "means" of human trafficking. GRETA stressed that establishing the existence of victim vulnerability was important for many aspects of a trafficking case, as vulnerability could be a critical indicator when identifying victims, and accurate assessment of vulnerability could help to ensure that victim witnesses were appropriately supported and protected. In criminal prosecutions, both the existence of vulnerability and the abuse of that vulnerability should be established by credible evidence. In this context, GRETA also referred to a UNODC study according to which the mere existence of vulnerability might suffice to satisfy the means element and thereby help support a conviction. Thus, GRETA had insisted in the country evaluation procedures that the "abuse of vulnerability" be properly addressed. In sum, GRETA stressed that evidence of an abuse of a position of vulnerability might be less tangible than for other means used to commit a human trafficking offence, such as the use of force. It was therefore important to involve specialists, such as psychologists, social workers or NGO representatives working with victims of trafficking, at the investigative phase to ensure that evidence was effectively and appropriately collected and presented at the trial.
<a id="p101540"></a>(b) Clinique doctorale de droit international des droits de l'homme ( Faculté de droit d'Aix-en-Provence)
266. <a id="p101541"></a>The third party intervener pointed out that forced prostitution could be considered as a form of forced labour and that force or coercion in this context could be of different kinds, such as psychological, physical or financial. In such instances, when there was force or coercion, any consent of the victim was excluded. In the intervener's view, when related to human trafficking and to the practices associated with slavery, prostitution should be characterised as slavery (sexual slavery) within the meaning of Article 4 of the Convention. This conclusion followed from the Court's case-law which made reference to the issue of modern day slavery and it also followed from other international jurisdictions such as the Inter-American Court, the Special Tribunal for Sierra Leone and the International Criminal Court. Indeed, in the intervener's view, such an approach was consistent with the international definition and approach to slavery.
267. <a id="p101542"></a>Furthermore, the third-party intervener argued that when prostitution was exploited by others for economic gain it amounted to trafficking. However, "exploitation" in this context had to be associated with a de facto exertion of coercion. Thus, even if a person voluntarily engaged in prostitution, his or her abuse by a third party would be indicative of some form of coercion into prostitution.
268. <a id="p101543"></a>The third-party intervener also argued that persons engaged in prostitution belonged to a vulnerable group and that this applied in particular to women, as was recognised in various international instruments. Such vulnerability was in some cases further exacerbated by economic constraints or the race of the victim. Thus, an intersectional approach was needed to address the issue of vulnerability. For instance, at the national level in France, it was recognised that abuse of vulnerability referred to a totality of situations of distress that could lead a person to accept his or her exploitation. In the intervener's view, this vulnerability needed to be taken into account in the context of the duty to investigate and in the context of the taking and assessment of the victim's evidence. In particular, in connection with the latter aspect, the third-party intervener stressed that it was a well-known fact that the victim's evidence could be incoherent and contradictory as a result of the treatment to which the victim had been subjected and that this was insufficient to conclude that the victim had provided false evidence. Thus, emphasis should be placed on the essential aspects of the victim's evidence and it was important to obtain further evidence concerning the impugned situation.
<a id="p101544"></a>(c) Research Centre L'altro diritto onlus (University of Florence)
269. <a id="p101545"></a>The third-party intervener argued that it was a common understanding in international law that the Palermo Protocol, when read in conjunction with its parent Convention against Transnational Organized Crime, required criminalisation not only of trans-border but also of internal trafficking. Indeed, the most recent UNODC Global reports on trafficking in persons pointed out that victims who had been detected within their own borders represented the largest part of the victims detected worldwide. Moreover, the Anti-Trafficking Convention explicitly included within the definition of human trafficking instances of internal trafficking. The European Union Anti-Trafficking Directive also covered internal and cross-border trafficking.
270. <a id="p101546"></a>In this connection, the third-party intervener stressed that, as it followed from the UNODC material, "movement" was not a necessary requirement of the definition of human trafficking. That definition also included instances, such as receipt and harbouring, which did not involve movement. Thus, the third party intervener considered that it was important that the Court recognise both internal and cross-border trafficking as the constituent elements of the phenomenon of trafficking in human beings.
271. <a id="p101547"></a>The third-party intervener further submitted that the issue of "exploitation of prostitution" could not be taken out of the context of human trafficking as done by the Chamber in the present case. In this connection, the intervener stressed that the issues of prostitution and exploitation of prostitution raised some very sensitive questions on which opinions differed, in particular between those who saw prostitution as being a degrading and exploitive practice in itself and others who saw it as a form of work. In this context, the domestic practices also differed and in the V.T. v. France case (cited above) the Court had not wished to take a stance on this particular matter. In these circumstances, in the intervener's view, when relying on the 1949 Convention, which had a very ambivalent approach towards prostitution and exploitation of prostitution, the Chamber judgment had essentially raised an issue of the Court's neutrality in this debate.
<a id="p101548"></a>(d) Group of researchers Bénédicte Bourgeois (University of Michigan), Marie- Xavière Catto (University Paris I Panthéon -Sorbonne) and Michel Erpelding (Max Planck Institute Luxembourg for Procedural Law)
272. <a id="p101549"></a>The third-party interveners firstly stressed that, due to different historical and legal reasons, under general international law the notions of slavery, forced labour and servitude were imperfectly compartmentalised concepts. However, under international human rights law these phenomena were addressed within single provisions and their general and unconditional prohibition was clearly proclaimed. As regards the Court's approach to these phenomena, the third-party interveners considered its case-law as representing a "gradation model" where slavery was not considered to be a distinct phenomenon from forced labour but the most severe form of it, while servitude constituted an intermediate form of abuse. For the interveners, the Court had a wide judicial discretion in interpreting the definitions used in early instruments concerning slavery, servitude and forced or compulsory labour when taken in the context of individual human rights protection.
273. <a id="p101550"></a>The third-party interveners further submitted that the three legal concepts mentioned in Article 4 of the Convention (slavery, servitude and forced or compulsory labour) pertained to different forms of human exploitation, as followed from the Court's case-law in Siliadin v. France (no. 73316/01, ECHR 2005-VII). However, they noted that in the Rantsev case (cited above), the Court had brought an additional concept within the ambit of Article 4: that of human trafficking. For the interveners, there was no doubt that the concept of human trafficking was inherently linked to that of human exploitation. Indeed, the blameworthiness of human trafficking stemmed from its purpose, namely severe exploitation of human beings. Thus, there was no doubt that such conduct fell within the scope of Article 4 of the Convention. However, the third-party interveners asserted that the Court's reasoning in Rantsev was incoherent as it confused the concepts of human trafficking and slavery. Moreover, noting the Rantsev approach, the third-party interveners argued that there were many uncertainties in the scope of these concepts relating, in particular, to the threshold of severity attached to particular conduct.
274. <a id="p101551"></a>The third-party interveners also pointed out that the international definition of human trafficking did not define the element of sexual exploitation. In particular, during the preparatory work on the Palermo Protocol several national delegations had wanted to distinguish victims of prostitution from those who had chosen to engage in prostitution. It was finally decided to leave the concept undefined. Eventually, however, UNODC had attempted to define the concept of "exploitation of prostitution of others" but linked it to an issue of unlawfulness in domestic law (see paragraph 117 above). For the third-party interveners, this created a problem of circular reasoning and the risk that States through their national laws might preclude characterising a particular situation as exploitation. In the intervener's view, from the perspective of international human rights law this was unacceptable and thus the Court needed to have recourse to its autonomous concept doctrine in order to define "exploitation".

<div align="center">

<a id="p101552"></a>**275. Lastly, the third-party interveners stressed that the concept of forced prostitution was a similar, but in practice distinct, matter from rape or sexual slavery. The concept of forced prostitution implied a financial gain for its perpetrator. In the third-party interveners' view, the Court might consider drawing inferences from the definition of forced prostitution in international criminal law in order to define this concept in international human rights law.**

</div>






###### 1. <a id="p101554"></a>Introductory remarks


276. <a id="p101555"></a>The Court has not so far had many opportunities to consider the extent to which treatment associated with human trafficking and/or exploitation of prostitution falls within the scope of the Convention. At the same time, attention to trafficking in human beings and exploitation of prostitution as global phenomena has increased significantly in recent years. As the overview of international material shows, different international legal instruments and supervision mechanisms have dealt with these issues and elaborated on the central tenets of their effective prevention and suppression.
277. <a id="p101556"></a>Regard being had to the parties' submissions and the third parties' comments, the present case allows the Court to clarify certain aspects of its case-law on human trafficking for the purpose of exploitation of prostitution. It also requires the Court to address the statement in paragraph 54 of the Chamber judgment according to which "trafficking itself as well as exploitation of prostitution... fall within the scope of Article 4 of the Convention" (emphasis added).
278. <a id="p101557"></a>The Court will now address the question of the material scope of Article 4 of the Convention. In this connection, it will first give an overview of the relevant standards relating to the three concepts enunciated under Article 4 (slavery, servitude and forced or compulsory labour). Secondly, it will address the issue of trafficking in human beings under Article 4 of the Convention. Thirdly, it will turn to the question of "exploitation of prostitution" under that provision. The Court will then address the States' positive obligations under Article 4 of the Convention.


###### 2. <a id="p101558"></a>Scope of Article 4 of the Convention


<a id="p101559"></a>(a) The three concepts enunciated under Article 4 of the Convention
279. <a id="p101560"></a>Article 4 refers to three concepts: slavery, servitude and forced or compulsory labour. However, as the Court already observed in its case-law, the Convention does not define any of them (see Van der Mussele v. Belgium, 23 November 1983, § 32, Series A no. 70, and Siliadin, cited above, §§ 121-125). Thus, in determining the material scope of Article 4 of the Convention, the Court has sought guidance in various instruments of international law dealing with these concepts.
280. <a id="p101561"></a>In its early case-law, as regards the concept of "slavery", the Court referred to the 1927 Convention to Suppress the Slave Trade and Slavery, which defined slavery as "the status or condition of a person over whom any or all of the powers attaching to the right of ownership are exercised". As to the concept of "servitude", the Court had regard to the European Commission of Human Rights' earlier case-law and the 1956 Convention to Suppress the Slave Trade and Slavery, according to which that concept related to a "particularly serious form of denial of freedom" and included "in addition to the obligation to perform certain services for others... the obligation for the 'serf' to live on another person's property and the impossibility of altering his condition". In sum, having regard to these elements, the Court held that the concept of "servitude" had to be understood as "an obligation to provide one's services that is imposed by the use of coercion" (see Siliadin, cited above, §§ 122-125). It also observed that servitude corresponded to "aggravated" forced or compulsory labour (see C.N. and V. v. France, cited above, §§ 89-91).
281. <a id="p101562"></a>As regards the definition of "forced or compulsory labour", in Van der Mussele (cited above, § 32) the Court noted that no clear guidance on this point was to be found in the various Council of Europe documents relating to the preparatory work of the Convention. However, the Court considered it evident that the text of Article 4 was to a large extent based on ILO Convention No. 29. Thus, in view of the fact that this legal instrument was binding on nearly all the member States of the Council of Europe, the Court considered that the ILO's definition of "forced or compulsory labour" should be taken as a starting-point for the interpretation of Article 4 of the Convention (see also Siliadin, cited above, §§ 115-116, and Stummer v. Austria [GC], no. 37452/02, § 117, ECHR 2011, where the Court more recently confirmed this approach). According to this definition, "forced or compulsory labour" means all work or service which is exacted from any person under the menace of any penalty and for which the said person has not offered him or herself voluntarily (see paragraphs 140-143 above).
282. <a id="p101563"></a>On the basis of the ILO definition, as regards the concept of "labour" under Article 4 § 2 of the Convention, the Court stressed that it should be understood in a broader sense as "all work or service". As to the "forced or compulsory" nature of such labour, the Court noted that the adjective "forced" brought to mind the idea of physical or mental constraint and the second adjective ("compulsory") referred to a situation where work was "exacted... under the menace of any penalty" and also performed against the will of the person concerned, that is work for which he "has not offered himself voluntarily". The Court also clarified that the concept of "penalty" had to be understood in a broader sense as "any" or "a" penalty. Moreover, the Court stressed that in the event of the existence of a risk comparable to "the menace of [a] penalty" relative weight was to be attached to the argument regarding "prior consent" to an activity (see Van der Mussele, cited above, §§ 34-37; Siliadin, cited above, §§ 115-117; Stummer, cited above, § 117; and Chowdury and Others, cited above, §§ 90-91).
283. <a id="p101564"></a>In its subsequent case-law, the Court further clarified some of the elements of the definition of "forced or compulsory labour" set out in Van der Mussele. In particular, in the above-cited Siliadin case (§§ 114-120), in which it was called upon to elaborate on the extent to which treatment essentially associated with trafficking fell within the scope of Article 4, the Court referred to the Van der Mussele concept of "forced or compulsory labour" and further held that the concept of "a penalty" extended to any equivalent situation in terms of the perceived seriousness of the threat. With regard to the question of "consent" to the impugned work, the Court referred to the absence of a choice.
284. <a id="p101565"></a>Moreover, in C.N. and V. v. France (cited above, § 77), relying on an ILO report, the Court elaborated on the concept of "a penalty" explaining that this concept "may go as far as physical violence or restraint, but it can also take subtler forms, of a psychological nature, such as threats to denounce victims to the police or immigration authorities when their employment status is illegal".
285. <a id="p101566"></a>In the recent case of Chowdury and Others v. Greece (cited above, § 96), the Court elaborated on the concept of "consent" stressing that "where an employer abuses his power or takes advantage of the vulnerability of his workers in order to exploit them, they do not offer themselves for work voluntarily". Thus, the Court further stressed that "[t]he prior consent of the victim is not sufficient to exclude the characterisation of work as forced labour" and that "[t]he question whether an individual offers himself for work voluntarily is a factual question which must be examined in the light of all the relevant circumstances of a case".
<a id="p101567"></a>(b) Trafficking in human beings under Article 4 of the Convention
286. <a id="p101568"></a>The most important development in the Court's case-law on the issue of human trafficking for the purpose of sexual exploitation occurred with the adoption of its judgment in the case of Rantsev v. Cyprus and Russia (cited above). The case concerned the alleged trafficking and death of a young Russian woman, who had been recruited to work as a "cabaret artiste" in Cyprus (which different organisations denounced as a cover-up for prostitution) and who then died in suspicious circumstances following a conflict with the man for whom she had worked. In so far as relevant for the present case, the Rantsev case raised issues under Article 4 of the Convention.
287. <a id="p101569"></a>In this connection, in particular, the Court noted that there was no mention of trafficking in that provision. However, having outlined the various international instruments in the field of human trafficking, the Court referred to the following interpretative principles of the Convention:
<a id="p101570"></a>"273. The Court has never considered the provisions of the Convention as the sole framework of reference for the interpretation of the rights and freedoms enshrined therein (Demir and Baykara v. Turkey [GC], no. 34503/97, § 67, 12 November 2008). It has long stated that one of the main principles of the application of the Convention provisions is that it does not apply them in a vacuum (see Loizidou v. Turkey, 18 December 1996, Reports of Judgments and Decisions 1996-VI; and Öcalan v. Turkey [GC], no. 46221/99, § 163, ECHR 2005-IV). As an international treaty, the Convention must be interpreted in the light of the rules of interpretation set out in the Vienna Convention of 23 May 1969 on the Law of Treaties.
274. <a id="p101571"></a>Under that Convention, the Court is required to ascertain the ordinary meaning to be given to the words in their context and in the light of the object and purpose of the provision from which they are drawn (see Golder v. the United Kingdom, 21 February 1975, § 29, Series A no. 18; Loizidou, cited above, § 43; and Article 31 § 1 of the Vienna Convention). The Court must have regard to the fact that the context of the provision is a treaty for the effective protection of individual human rights and that the Convention must be read as a whole, and interpreted in such a way as to promote internal consistency and harmony between its various provisions (Stec and Others v. the United Kingdom (dec.) [GC], nos. 65731/01 and 65900/01, § 48, ECHR 2005-X). Account must also be taken of any relevant rules and principles of international law applicable in relations between the Contracting Parties and the Convention should so far as possible be interpreted in harmony with other rules of international law of which it forms part (see Al-Adsani v. the United Kingdom [GC], no. 35763/97, § 55, ECHR 2001-XI; Demir and Baykara, cited above, § 67; Saadi v. the United Kingdom [GC], no. 13229/03, § 62, ECHR 2008-...; and Article 31 para. 3 (c) of the Vienna Convention).
275. <a id="p101572"></a>Finally, the Court emphasises that the object and purpose of the Convention, as an instrument for the protection of individual human beings, requires that its provisions be interpreted and applied so as to make its safeguards practical and effective (see, inter alia, Soering v. the United Kingdom, 7 July 1989, § 87, Series A no. 161; and Artico v. Italy, 13 May 1980, § 33, Series A no. 37)."
288. <a id="p101573"></a>The Court further noted that the absence of an express reference to trafficking in the Convention was unsurprising given that the Convention was inspired by the Universal Declaration of Human Rights, which only referred to "slavery and the slave trade in all their forms". However, the Court stressed that in assessing the scope of Article 4 of the Convention, sight should not be lost of the Convention's special features or of the fact that it was a living instrument which should be interpreted in the light of present-day conditions. Moreover, the increasingly high standards required in the area of the protection of human rights and fundamental liberties correspondingly and inevitably required greater firmness in assessing breaches of the fundamental values of democratic societies (Rantsev, cited above, § 277).
289. <a id="p101574"></a>The Court further stressed that "[i]n light of the proliferation of both trafficking itself and of measures taken to combat it, the Court considers it appropriate in the present case to examine the extent to which trafficking itself may be considered to run counter to the spirit and purpose of Article 4 of the Convention such as to fall within the scope of the guarantees offered by that Article without the need to assess which of the three types of proscribed conduct are engaged by the particular treatment in the case in question" (ibid., § 279). Finally, the Court concluded the following:
<a id="p101575"></a>"282. There can be no doubt that trafficking threatens the human dignity and fundamental freedoms of its victims and cannot be considered compatible with a democratic society and the values expounded in the Convention. In view of its obligation to interpret the Convention in light of present-day conditions, the Court considers it unnecessary to identify whether the treatment about which the applicant complains constitutes "slavery", "servitude" or "forced [or] compulsory labour". Instead, the Court concludes that trafficking itself, within the meaning of Article 3 (a) of the Palermo Protocol and Article 4 (a) of the Anti-Trafficking Convention, falls within the scope of Article 4 of the Convention...."
290. <a id="p101576"></a>In this connection, it follows from Rantsev that impugned conduct may give rise to an issue of human trafficking under Article 4 of the Convention only if all the constituent elements (action, means, purpose) of the international definition of human trafficking are present (see paragraphs 113-114 and 155-156 above). In other words, in keeping with the principle of harmonious interpretation of the Convention and other instruments of international law (see Demir and Baykara v. Turkey [GC], no. 34503/97, § 67, ECHR 2008), and in view of the fact that the Convention itself does not define the concept of human trafficking, it is not possible to characterise conduct or a situation as an issue of human trafficking unless it fulfils the criteria established for that phenomenon in international law.
291. <a id="p101577"></a>The Court further notes that in its subsequent cases, while regularly referring to the Rantsev principles on human trafficking, it sought to provide an explanation on how the phenomenon of human trafficking falls within the scope of Article 4 of the Convention. Thus, for instance, in J. and Others v. Austria (cited above, § 104) the Court explained that the identified elements of trafficking - the treatment of human beings as commodities, close surveillance, the circumscription of movement, the use of violence and threats, poor living and working conditions, and little or no payment - cut across the three categories set out in Article 4. Similarly, in Chowdury and Others (cited above, § 93), the Court stressed that "exploitation through work is one of the forms of exploitation covered by the definition of human trafficking, and this highlights the intrinsic relationship between forced or compulsory labour and human trafficking".
292. <a id="p101578"></a>Having regard to these observations, the concept of human trafficking can properly be incorporated, in the Court's view, within the scope of Article 4. Indeed, given the Convention's special features as a human rights treaty and the fact that it is a living instrument which should be interpreted in the light of present-day conditions (see, inter alia, Khamtokhu and Aksenchik v. Russia [GC], nos. 60367/08 and 961/11, § 73, 24 January 2017) there are good reasons to accept the assertion in Rantsev that the global phenomenon of trafficking in human beings runs counter to the spirit and purpose of Article 4 and thus falls within the scope of the guarantees offered by that provision.
293. <a id="p101579"></a>This conclusion also finds support in the comparison of the essential elements of the concepts enunciated in Article 4, as construed in the Court's case-law (see paragraphs 279-285 above) and the constituent elements of the phenomenon of human trafficking (see paragraphs 113-117 and 155-162 above). Moreover, such an approach to the phenomenon of human trafficking is convincingly set out in the ILO materials (see paragraphs 144-145 above), which have traditionally played a key role in informing the scope of guarantees under Article 4 of the Convention (see paragraph 281 above). It should also be noted that it follows from the comparative law material available to the Court that there is universal recognition of human trafficking as a serious crime that involves, inter alia, sexual exploitation. Indeed, all thirty-nine Council of Europe member States for which the comparative information is available criminalise human trafficking (see paragraph 210 above).
294. <a id="p101580"></a>However, it should be noted that there is an apparent difference between the Palermo Protocol and the Anti-Trafficking Convention as regards the scope of their application, the latter being applicable to all forms of trafficking in human beings, whether national or transnational, whether or not connected with organised crime, whereas the former relates to transnational trafficking involving an organised criminal group (see paragraphs 119 and 162 above). It is therefore necessary for the Court to clarify its position on this particular point.
295. <a id="p101581"></a>In the Court's view, there are several reasons why the approach under the Anti-Trafficking Convention should be followed. First, this is dictated by the fact that excluding a group of victims of conduct characterised as human trafficking under the Anti-Trafficking Convention from the scope of protection under the Convention would run counter to the object and purpose of the Convention as an instrument for the protection of individual human beings, which requires that its provisions be interpreted and applied so as to make its safeguards practical and effective (see, for instance, Güzelyurtlu and Others v. Cyprus and Turkey [GC], no. 36925/07, § 234, 29 January 2019). In this connection it should be noted, as follows from the international material and as pointed out by one of the third-party interveners (see paragraph 269 above), that internal trafficking is currently the most common form of trafficking. Secondly, the Court has already held that the member States' positive obligations under Article 4 of the Convention must be construed in the light of the Council of Europe's Anti-Trafficking Convention (see Chowdury and Others, cited above, § 104). Thirdly, the limited definitional scope of the Palermo Protocol is relative as, when read in conjunction with its parent instrument (UNCTOC), the Protocol in fact proscribes trafficking irrespective of a transnational element or the involvement of an organised criminal group (see paragraphs 111 and 120 above).
296. <a id="p101582"></a>Thus, the Court finds that from the perspective of Article 4 of the Convention the concept of human trafficking covers trafficking in human beings, whether national or transnational, whether or not connected with organised crime, in so far as the constituent elements of the international definition of trafficking in human beings, under the Anti-Trafficking Convention and the Palermo Protocol, are present.
297. <a id="p101583"></a>Such conduct or such a situation of human trafficking then falls within the scope of Article 4 of the Convention. This, however, does not exclude the possibility that, in the particular circumstances of a case, a particular form of conduct related to human trafficking may also raise an issue under another provision of the Convention (see, for instance, M. and Others v. Italy and Bulgaria, cited above, §§ 106-107; see also paragraph 241 above).
<a id="p101584"></a>(c) "Exploitation of prostitution" under Article 4 of the Convention
298. <a id="p101585"></a>It is important to note at the outset that, as also stressed by the third party intervener L'altro diritto onlus (see paragraph 271 above), the current discussion on the "exploitation of prostitution" opens up some very sensitive issues relating to the approach to prostitution in general. In particular, there are different, often conflicting, views as to whether prostitution as such can ever be consensual or is always a coercive form of exploitation. In this context, it should be noted that prostitution is approached differently in different legal systems depending on the relevant society's understanding of it (see paragraph 180 above).
299. <a id="p101586"></a>In V.T. v. France (cited above, §§ 24-27 and 35), as the only case so far addressing this particular issue, the Court noted the substantial differences in legal systems concerning the approach to prostitution. In the circumstances of that case, the Court did not consider it relevant to enter into the debate whether prostitution in itself was contrary to, in particular, Article 3 of the Convention. However, it stressed that prostitution was incompatible with the dignity of a person if it was coerced. It held that it was where a person was coerced to engage in, or continue with, prostitution that an issue arose under Article 3. Similarly, as regards Article 4 of the Convention, the Court found that in the absence of coercion of the applicant to continue with prostitution, she could not be considered to have been compelled to perform "forced or compulsory labour" within the meaning of that provision.
300. <a id="p101587"></a>Relying on the above analysis of its case-law under Article 4 of the Convention (see paragraphs 281-285 above), the Court finds that the notion of "forced or compulsory labour" under Article 4 of the Convention aims to protect against instances of serious exploitation, such as forced prostitution, irrespective of whether, in the particular circumstances of a case, they are related to the specific human trafficking context. Moreover, any such conduct may have elements qualifying it as "servitude" or "slavery" under Article 4, or may raise an issue under another provision of the Convention (see paragraphs 241 and 280 above).
301. <a id="p101588"></a>In this context, it is important to stress that "force" may encompass the subtle forms of coercive conduct identified in the Court's case-law on Article 4 (see paragraphs 281-285 above), as well as by the ILO and in other international materials (see, in particular, paragraphs 141-144 above).
302. <a id="p101589"></a>The Court would also underline that the question whether a particular situation involves all the constituent elements of "human trafficking" (action, means, purpose) and/or gives rise to a separate issue of forced prostitution is a factual question which must be examined in the light of all the relevant circumstances of a case.

<div align="center">

<a id="p101590"></a>**(d) Conclusion on the material scope of Article 4**<br>
<a id="p101591"></a>**303. In conclusion, having regard to the above considerations, the Court finds the following:**

</div>

<a id="p101592"></a>(i) Human trafficking falls within the scope of Article 4 of the Convention. This, however, does not exclude the possibility that, in the particular circumstances of a case, a particular form of conduct related to human trafficking may raise an issue under another provision of the Convention (see paragraph 297 above);
<a id="p101593"></a>(ii) It is not possible to characterise conduct or a situation as an issue of human trafficking under Article 4 of the Convention unless the constituent elements of the international definition of trafficking (action, means, purpose), under the Anti-Trafficking Convention and the Palermo Protocol, are present. In this connection, from the perspective of Article 4 of the Convention, the concept of human trafficking relates to both national and transnational trafficking in human beings, irrespective of whether or not connected with organised crime (see paragraph 296 above);
<a id="p101594"></a>(iii) The notion of "forced or compulsory labour" under Article 4 of the Convention aims to protect against instances of serious exploitation, such as forced prostitution, irrespective of whether, in the particular circumstances of a case, they are related to the specific human trafficking context. Any such conduct may have elements qualifying it as "slavery" or "servitude" under Article 4, or may raise an issue under another provision of the Convention (see paragraphs 300-301 above);
<a id="p101595"></a>(iv) The question whether a particular situation involved all the constituent elements of "human trafficking" and/or gives rise to a separate issue of forced prostitution is a factual question which must be examined in the light of all the relevant circumstances of a case (see paragraph 302 above).


###### 3. <a id="p101596"></a>States' positive obligations under Article 4 of the Convention


<a id="p101597"></a>(a) The scope of the States' positive obligations concerning human trafficking and forced prostitution
304. <a id="p101598"></a>At the outset, the Court notes that the cases relating to human trafficking under Article 4 typically involve an issue of the States' positive obligations under the Convention. Indeed, the applicants in these cases are normally victims of trafficking or trafficking-related conduct by another private party, whose actions cannot attract the direct responsibility of the State (see J. and Others v. Austria, cited above, §§ 108-109).
305. <a id="p101599"></a>The nature and scope of the positive obligations under Article 4 are comprehensively set out in the Rantsev case. The general principles summarised in Rantsev represent the central tenets of the existing case-law and to date represent the relevant Convention framework within which cases of, or related to, human trafficking are examined. These principles read as follows:
<a id="p101600"></a>"283. The Court reiterates that, together with Articles 2 and 3, Article 4 enshrines one of the basic values of the democratic societies making up the Council of Europe (Siliadin, cited above, § 82). Unlike most of the substantive clauses of the Convention, Article 4 [§ 1] makes no provision for exceptions and no derogation from it is permissible under Article 15 § 2 even in the event of a public emergency threatening the life of the nation.
284. <a id="p101601"></a>In assessing whether there has been a violation of Article 4, the relevant legal or regulatory framework in place must be taken into account (see, mutatis mutandis, Nachova and Others v. Bulgaria [GC], nos. 43577/98 and 43579/98, § 93, ECHR 2005-VII). The Court considers that the spectrum of safeguards set out in national legislation must be adequate to ensure the practical and effective protection of the rights of victims or potential victims of trafficking. Accordingly, in addition to criminal law measures to punish traffickers, Article 4 requires member States to put in place adequate measures regulating businesses often used as a cover for human trafficking. Furthermore, a State's immigration rules must address relevant concerns relating to encouragement, facilitation or tolerance of trafficking (see, mutatis mutandis, Guerra and Others v. Italy, 19 February 1998, §§ 58 to 60, Reports of Judgments and Decisions 1998-I; Z and Others v. the United Kingdom [GC], no. 29392/95, §§ 73 to 74, ECHR 2001-V; and Nachova and Others, cited above, §§ 96 to 97 and 99-102).
285. <a id="p101602"></a>In its Siliadin judgment, the Court confirmed that Article 4 entailed a specific positive obligation on member States to penalise and prosecute effectively any act aimed at maintaining a person in a situation of slavery, servitude or forced or compulsory labour (cited above, §§ 89 and 112). In order to comply with this obligation, member States are required to put in place a legislative and administrative framework to prohibit and punish trafficking. The Court observes that the Palermo Protocol and the Anti-Trafficking Convention refer to the need for a comprehensive approach to combat trafficking which includes measures to prevent trafficking and to protect victims, in addition to measures to punish traffickers (see paragraphs 149 and 163 above). It is clear from the provisions of these two instruments that the Contracting States, including almost all of the member States of the Council of Europe, have formed the view that only a combination of measures addressing all three aspects can be effective in the fight against trafficking (see also the submissions of Interights and the AIRE Centre at paragraphs 267 and 271 above). Accordingly, the duty to penalise and prosecute trafficking is only one aspect of member States' general undertaking to combat trafficking. The extent of the positive obligations arising under Article 4 must be considered within this broader context.
286. <a id="p101603"></a>As with Articles 2 and 3 of the Convention, Article 4 may, in certain circumstances, require a State to take operational measures to protect victims, or potential victims, of trafficking (see, mutatis mutandis, Osman [v. the United Kingdom, 28 October 1998, § 115, Reports of Judgments and Decisions 1998-VIII]; and Mahmut Kaya v. Turkey, no. 22535/93, § 115, ECHR 2000-III). In order for a positive obligation to take operational measures to arise in the circumstances of a particular case, it must be demonstrated that the State authorities were aware, or ought to have been aware, of circumstances giving rise to a credible suspicion that an identified individual had been, or was at real and immediate risk of being, trafficked or exploited within the meaning of Article 3 (a) of the Palermo Protocol and Article 4 (a) of the Anti-Trafficking Convention.
<a id="p101604"></a>In the case of an answer in the affirmative, there will be a violation of Article 4 of the Convention where the authorities fail to take appropriate measures within the scope of their powers to remove the individual from that situation or risk (see, mutatis mutandis, Osman, cited above, §§116 to 117; and Mahmut Kaya, cited above, §§ 115 to 116).
287. <a id="p101605"></a>Bearing in mind the difficulties involved in policing modern societies and the operational choices which must be made in terms of priorities and resources, the obligation to take operational measures must, however, be interpreted in a way which does not impose an impossible or disproportionate burden on the authorities (see, mutatis mutandis, Osman, cited above, § 116). It is relevant to the consideration of the proportionality of any positive obligation arising in the present case that the Palermo Protocol, signed by both Cyprus and the Russian Federation in 2000, requires States to endeavour to provide for the physical safety of victims of trafficking while in their territories and to establish comprehensive policies and programmes to prevent and combat trafficking (see paragraphs 153 to 154 above). States are also required to provide relevant training for law enforcement and immigration officials (see paragraph 155 above).
288. <a id="p101606"></a>Like Articles 2 and 3, Article 4 also entails a procedural obligation to investigate situations of potential trafficking. The requirement to investigate does not depend on a complaint from the victim or next-of-kin: once the matter has come to the attention of the authorities they must act of their own motion (see, mutatis mutandis, Paul and Audrey Edwards v. the United Kingdom, no. 46477/99, § 69, ECHR 2002-II). For an investigation to be effective, it must be independent from those implicated in the events. It must also be capable of leading to the identification and punishment of individuals responsible, an obligation not of result but of means. A requirement of promptness and reasonable expedition is implicit in all cases but where the possibility of removing the individual from the harmful situation is available, the investigation must be undertaken as a matter of urgency. The victim or the next-of-kin must be involved in the procedure to the extent necessary to safeguard their legitimate interests (see, mutatis mutandis, Paul and Audrey Edwards, cited above, §§ 70 to 73)."
306. <a id="p101607"></a>It follows from the above that the general framework of positive obligations under Article 4 includes: (1) the duty to put in place a legislative and administrative framework to prohibit and punish trafficking; (2) the duty, in certain circumstances, to take operational measures to protect victims, or potential victims, of trafficking; and (3) a procedural obligation to investigate situations of potential trafficking. In general, the first two aspects of the positive obligations can be denoted as substantive, whereas the third aspect designates the States' (positive) procedural obligation.
307. <a id="p101608"></a>This latter obligation, which is in issue in the present case, will be elaborated in detail further below. Moreover, given the conceptual proximity of human trafficking and forced prostitution under Article 4, the Court considers that the relevant principles relating to human trafficking are accordingly applicable in cases concerning forced prostitution (see, mutatis mutandis, C.N. v. the United Kingdom, cited above, §§ 65-69, concerning domestic servitude).
<a id="p101609"></a>(b) States' procedural obligations concerning human trafficking and forced prostitution
308. <a id="p101610"></a>The procedural obligation under Article 4 of the Convention, as an element of the broader concept of positive obligations, essentially relates to the domestic authorities' duty to apply in practice the relevant criminal-law mechanisms put in place to prohibit and punish conduct contrary to that provision (see, for instance, Rantsev, cited above, § 288, and Chowdury and Others, cited above, § 116). As will be elaborated further below, this entails the requirements of an effective investigation concerning allegations of treatment contrary to Article 4 of the Convention.
309. <a id="p101611"></a>The content of this procedural obligation concerning instances of human trafficking was set out in general in the Rantsev case (cited above, § 288). It draws largely on the Court's well-established case-law concerning the domestic authorities' procedural obligation, as developed under Articles 2 and 3 of the Convention (see paragraph 305 above). Indeed, ever since the Siliadin case (cited above, § 89), the converging principles of the procedural obligation under Articles 2 and 3 of the Convention (see Mocanu and Others v. Romania [GC], nos. 10865/09 and 2 others, § 314, ECHR 2014 (extracts)) have traditionally informed the requirements of the procedural obligation under Article 4 (see Rantsev, cited above, § 288; M. and Others v. Italy and Bulgaria, cited above, §§ 157-158; L.E. v. Greece, cited above, § 68; J. and Others v. Austria, cited above, § 123; and Chowdury and Others, cited above, § 116).
310. <a id="p101612"></a>In the Court's view, given that Article 4, together with Articles 2 and 3, enshrines one of the basic values of the democratic societies making up the Council of Europe (see Siliadin, cited above, § 82, and Rantsev, cited above, § 283; see also Stummer, cited above, § 116), there are no grounds for revisiting this well-established approach concerning the procedural obligation under Article 4 of the Convention. Moreover, as already explained above, these principles are accordingly applicable to instances of forced prostitution (see paragraph 307 above).
311. <a id="p101613"></a>Accordingly, given that, as already noted, the procedural obligation under the converging principles of Articles 2 and 3 informs the specific content of the procedural obligation under Article 4 of the Convention, and in view of the fact that Rantsev referred only to the most general aspects of this obligation (see paragraph 305 above), the Court finds it important to set out, in so far as relevant and appropriate, some further principles of its case-law in this regard.
312. <a id="p101614"></a>It should be noted at the outset that whereas the general scope of the State's positive obligations might differ between cases where the treatment contrary to the Convention has been inflicted through the involvement of State agents and cases where violence is inflicted by private individuals, the procedural requirements are similar (see Denis Vasilyev v. Russia, no. 32704/04, § 100, 17 December 2009, and, more recently, Milena Felicia Dumitrescu v. Romania, no. 28440/07, § 52, 24 March 2015, and Hovhannisyan v. Armenia, no. 18419/13, § 55, 19 July 2018).

<div align="center">

<a id="p101615"></a>**313. These procedural requirements primarily concern the authorities' duty to institute and conduct an effective investigation. As explained in the Court's case-law, that means instituting and conducting an investigation capable of leading to the establishment of the facts and of identifying and - if appropriate - punishing those responsible (see Jeronoviès v. Latvia [GC], no. 44898/10, § 103, 5 July 2016, and Tsalikidis and Others v. Greece, no. 73974/14, § 86, 16 November 2017; see also Rantsev, cited above, § 288).**

</div>

314. <a id="p101616"></a>In this connection it is important to stress that, in accordance with their procedural obligation, the authorities must act of their own motion once the matter has come to their attention. In particular, they cannot leave it to the initiative of the victim to take responsibility for the conduct of any investigatory procedures (see, for instance, Bouyid v. Belgium [GC], no. 23380/09, § 119, ECHR 2015, and Abdurakhmanova and Abdulgamidova v. Russia, no. 41437/10, § 76, 22 September 2015; see also Rantsev, cited above, § 288; C.N. v. the United Kingdom, cited above, § 69; L.E. v. Greece, cited above, § 68; and J. and Others v. Austria, cited above, § 107).
315. <a id="p101617"></a>The procedural obligation is a requirement of means and not of results (see Mustafa Tunç and Fecire Tunç v. Turkey [GC], no. 24014/05, § 173, 14 April 2015, and Dimitar Shopov v. Bulgaria, no. 17253/07, § 48, 16 April 2013; see also Rantsev, cited above, § 288; C.N. v. the United Kingdom, cited above, § 69; L.E. v. Greece, cited above, § 68; and J. and Others v. Austria, cited above, § 107). There is no absolute right to obtain the prosecution or conviction of any particular person where there were no culpable failures in seeking to hold perpetrators of criminal offences accountable (see A, B and C v. Latvia, no. 30808/11, § 149, 31 March 2016, with further references). Thus, the fact that an investigation ends without concrete, or with only limited, results is not indicative of any failings as such (see, for instance, Brecknell v. the United Kingdom, no. 32457/04, § 66, 27 November 2007). Moreover, the procedural obligation must not be interpreted in such a way as to impose an impossible or disproportionate burden on the authorities (see J. and Others v. Austria, cited above, § 107).
316. <a id="p101618"></a>Nevertheless, the authorities must take whatever reasonable steps they can to collect evidence and elucidate the circumstances of the case. In particular, the investigation's conclusions must be based on thorough, objective and impartial analysis of all relevant elements. Failing to follow an obvious line of inquiry undermines to a decisive extent the investigation's ability to establish the circumstances of the case and the identity of those responsible (see Hentschel and Stark v. Germany, no. 47274/15, § 94, 9 November 2017, with further reference; see also J. and Others v. Austria, cited above, § 107).
317. <a id="p101619"></a>As to the level of scrutiny to be applied by the Court in this regard, it is important to stress that, although the Court has recognised that it must be cautious in taking on the role of a first-instance tribunal of fact where this is not rendered unavoidable by the circumstances of a particular case, it has to apply a "particularly thorough scrutiny" even if certain domestic proceedings and investigations have already taken place (see Bouyid, cited above, § 85, with further references; see also Aktaº v. Turkey, no. 24351/94, § 271, ECHR 2003-V (extracts), and Y. v. Slovenia, no. 41107/10, § 96, ECHR 2015 (extracts)).
318. <a id="p101620"></a>In the context of Articles 2 and 3, the Court has held that any deficiency in the investigation which undermines its capability of establishing the circumstances of the case or the person responsible is liable to fall foul of the required measure of effectiveness (see, in the context of Article 2, Nachova and Others v. Bulgaria [GC], nos. 43577/98 and 43579/98, § 113, ECHR 2005-VII, and Armani da Silva, v. the United Kingdom [GC], no. 5878/08, § 233 in fine, 30 March 2016; see also, in the context of Article 3, Denis Vasilyev, cited above, § 100, and Milena Felicia Dumitrescu, cited above, § 52). However, in this regard, it is not possible to reduce the variety of situations which might occur to a bare check-list of acts of investigation or other simplified criteria (see Mustafa Tunç and Fecire Tunç , cited above, § 176).
319. <a id="p101621"></a>In other words, compliance with the procedural obligation must be assessed on the basis of several essential parameters (see Bouyid, cited above, §§ 118-123; see also Rantsev, cited above, § 288, and Chowdury and Others, cited above, §§ 89 and 116), including those mentioned above (see paragraphs 313-316 above). These elements are inter-related and each of them, taken separately, does not amount to an end in itself. They are criteria which, taken jointly, enable the degree of effectiveness of the investigation to be assessed (see Mustafa Tunç and Fecire Tunç , cited above, § 225, and Nicolae Virgiliu Tãnase v. Romania [GC], no. 41720/13, § 171, 25 June 2019; see also Sarbyanova-Pashaliyska and Pashaliyska v. Bulgaria, no. 3524/14, § 37, 12 January 2017).
320. <a id="p101622"></a>The above approach under Articles 2 and 3 in essence corresponds to the Court's approach in Siliadin (cited above, § 130), where it stressed that the possible defects in the relevant proceedings and the decision-making process must amount to significant flaws in order to raise an issue under Article 4 (see also, for instance, M.G.C. v. Romania, no. 61495/11, §§ 60-61, 15 March 2016, concerning sexual abuse under Articles 3 and 8 of the Convention). In other words, the Court is not concerned with allegations of errors or isolated omissions but only significant shortcomings in the proceedings and the relevant decision-making process (see, for the relevant analysis, Söderman v. Sweden [GC], no. 5786/08, §§ 90-91, ECHR 2013), namely those that are capable of undermining the investigation's capability of establishing the circumstances of the case or the person responsible.


###### 4. <a id="p101623"></a>Application of the above principles to the present case


<a id="p101624"></a>(a) Whether the circumstances of the present case gave rise to an issue under Article 4 of the Convention
321. <a id="p101625"></a>At the outset, the Court notes that the Government contested that the circumstances of the present case gave rise to an issue under Article 4 of the Convention (see paragraphs 230 and 238 above).
322. <a id="p101626"></a>In this connection, and having regard to the parties' arguments relating to the recognition of the applicant's status as a potential victim of human trafficking (see paragraphs 232 and 235 above), the Court first finds it necessary to clarify that administrative recognition of the status of a potential victim of human trafficking cannot be taken as recognition that the elements of the offence of human trafficking have been made out. Such special treatment of a potential victim of human trafficking does not necessarily presuppose an official confirmation that the offence has been established, and may be independent of the authorities' duty to investigate. Indeed, (potential) victims need support even before the offence of human trafficking is formally established; otherwise, this would run counter to the whole purpose of victim protection in trafficking cases. The question whether the elements of the crime are present has to be answered in subsequent criminal proceedings (see J. and Others v. Austria, cited above, § 115). In this connection, the Court would also stress the necessity of protection of the rights of the suspects or accused, in particular the right to the presumption of innocence and other fair trial guarantees under Article 6 of the Convention (see, for instance, Schatschaschwili v. Germany [GC], no. 9154/10, §§ 101 and 103-104, ECHR 2015).
323. <a id="p101627"></a>Accordingly, having regard to the above considerations, the Court cannot attach decisive importance to the fact that the applicant obtained administrative recognition of the status of a victim of human trafficking from the Human Rights Office (see paragraph 85 above).
324. <a id="p101628"></a>The Court further notes, as regards the applicability of the protection under Article 4 in relation to human trafficking or forced prostitution, that when an applicant's complaint is essentially of a procedural nature as in the present case, it must examine whether, in the circumstances of a particular case, the applicant made an arguable claim or whether there was prima facie evidence (commencement de preuve) of her having been subjected to such prohibited treatment (see, to that effect, C.N. v. the United Kingdom, cited above, § 72, and J and Others v. Austria, cited above, § 112-113; see also Rantsev, cited above, § 288, where reference is made to the situations of "potential trafficking"). This corresponds in essence to the Court's approach in other cases concerning, in particular, Article 3 of the Convention (see, for instance, Hassan v. the United Kingdom [GC], no. 29750/09, § 62, ECHR 2014; Bouyid, cited above, § 124; and Beganoviæ v. Croatia, no. 46423/06, § 68, 25 June 2009).
325. <a id="p101629"></a>In this connection, a conclusion as to whether the domestic authorities' procedural obligation arose has to be based on the circumstances prevailing at the time when the relevant allegations were made or when the prima facie evidence of treatment contrary to Article 4 was brought to the authorities' attention and not on a subsequent conclusion reached upon the completion of the investigation or the relevant proceedings (see C.N. v. the United Kingdom, cited above, § 72; compare also Mustafa Tunç and Fecire Tunç , cited above, §§ 132-134, concerning Article 2, and Alpar v. Turkey, no. 22643/07, § 42, 26 January 2016, concerning Article 3). This is particularly true when there are allegations that such conclusions and the relevant domestic proceedings were marred by significant procedural flaws. Indeed, relying on such domestic findings and conclusions would entail a risk of creating a circular reasoning resulting in a case concerning an arguable claim or prima facie evidence of treatment contrary to Article 4 remaining outside the Court's scrutiny under the Convention.
326. <a id="p101630"></a>In the present case, the applicant complained before the domestic authorities that she had been forced into prostitution by T.M. She explained how initially he had contacted her via Facebook and that on that occasion T.M. had presented himself as a friend of her parents and promised to help her finding a job. She also explained that she had had no reason to question T.M.'s intentions and continued exchanging messages with him, which eventually led to a first situation where he had insisted on her providing sexual services to others. On that occasion, according to the applicant's allegations, T.M. had assured her that she would be doing that only until he found her a proper job. However, according to the applicant, T.M. had afterwards started exerting pressure on her by the use of force, threats and close monitoring. He had also made the necessary arrangements for the provision of her sexual services by securing accommodation, transportation and other facilities, such as by providing her with a mobile phone and advertising her services. The applicant also stated that T.M. had taken half the money she had charged for the provision of sexual services (see paragraphs 12-17 above).
327. <a id="p101631"></a>The preliminary police investigation concerning the applicant's allegations led to a search of T.M.'s premises and his car, during which the police found condoms, two automatic rifles and the accompanying ammunition, a hand grenade and a number of mobile phones (see paragraph 19 above). In addition, it was established during the preliminary investigation that T.M. had been trained as a policeman and that he had been convicted of procuring prostitution using force, and of rape (see paragraphs 20-21 above). During T.M.'s first questioning, he denied forcing the applicant into prostitution but admitted that he had on one occasion used force against her and also stated that he had lent her money for the flat she had rented (see paragraph 23 above). On the basis of the applicant's complaint and the results of the preliminary investigation, a further investigation was conducted by the State Attorney's Office (see paragraphs 24-37 above).
328. <a id="p101632"></a>In the Court's view, the above circumstances clearly indicate that the applicant made an arguable claim and that furthermore there was prima facie evidence that she had been the victim of treatment contrary to Article 4 of the Convention, as defined by the Court (see paragraph 303 above).
329. <a id="p101633"></a>Thus, for instance, the applicant's personal situation undoubtedly suggested that she belonged to a vulnerable group (see paragraphs 10 and 158 above), while T.M.'s position and background suggested that he was capable of assuming a dominant position over her and abusing her vulnerability for the purpose of exploitation of prostitution (see paragraphs 20-21 above). Further, the means used by T.M. when he had allegedly first contacted the applicant and recruited her is also indicative of one of the means often used by traffickers to recruit their victims. This was also true of the alleged promise of employment, accompanied by the applicant's belief that she had no reason for concern (see paragraphs 157-158 above).
330. <a id="p101634"></a>Moreover, the applicant's allegations that T.M. made the necessary arrangements for her to provide sexual services by securing accommodation and other facilities suggested the elements of harbouring as one of the constituent "actions" of trafficking (see paragraphs 113-114 above). It should further be noted that T.M. admitted using force against the applicant, which required a careful and subtle assessment in the context of the "means" element of human trafficking for the purpose of exploitation of prostitution. The same is true for T.M.'s statement that he lent money to the applicant, which raised an issue of possible debt bondage as another "means" of trafficking.
331. <a id="p101635"></a>It should also be noted that the above allegations and circumstances, which suggested, in particular, that T.M. unlawfully earned money from the provision of sexual services by the applicant in an environment where arguably he assumed a dominant position over her and had recourse to force, threats and other forms of coercion, in any event gave rise to an arguable claim and the existence of prima facie evidence of forced prostitution, which is, in itself, a prohibited form of conduct under Article 4 of the Convention (see paragraph 300 above).
332. <a id="p101636"></a>In sum, the Court finds that the applicant made an arguable claim and that there was prima facie evidence that she had been subjected to treatment contrary to Article 4 of the Convention - human trafficking and/or forced prostitution -, which in turn triggered the domestic authorities' procedural obligation under that provision (compare C.N. v. the United Kingdom, cited above, § 72). The Court therefore rejects the Government's preliminary objection concerning the applicability of Article 4 of the Convention which it has joined to the merits (see paragraph 238 above).
<a id="p101637"></a>(b) Compliance with the procedural obligation under Article 4 of the Convention
333. <a id="p101638"></a>The Court reiterates that the applicant's complaint is of a procedural nature (see paragraph 229 above). Thus, having regard to the scope of the respondent State's positive obligations (see paragraph 306 above), in this case the Court will deal with the applicant's complaint of a deficient response by the domestic authorities to her allegations of human trafficking and/or forced prostitution.
334. <a id="p101639"></a>In making this assessment the Court will examine whether there were significant flaws or shortcomings in the relevant domestic proceedings and decision-making processes (see paragraph 320 above). In particular, the Court will assess whether the applicant's allegations under Article 4 were properly investigated and subjected to careful scrutiny in accordance with the applicable standards of its case-law (see paragraphs 317-320 above).
335. <a id="p101640"></a>However, it should be noted that the applicant did not clearly articulate her complaints as regards the relevant procedural deficiencies and omissions, a circumstance which gave rise to the question regarding the scope of the case before the Court. Thus, having regard to its findings concerning the scope of the case (see paragraphs 227-229 above), although the Court can take into account the particular procedural omissions it considers relevant in the context of its overall assessment of the applicant's complaint, in the present case it must exercise caution when assessing the domestic authorities' compliance with their procedural obligation under Article 4 of the Convention. In any event, in accordance with the general principles set out above, the Court will focus only on significant shortcomings in the domestic authorities' procedural response to the applicant's allegations of human trafficking and/or forced prostitution, namely those that were capable of undermining the investigation's capability of establishing the relevant circumstances of the case (see paragraph 320 above).
336. <a id="p101641"></a>In the present case, although the prosecuting authorities - namely, the police and the relevant State Attorney's Office - reacted promptly to the applicant's allegations against T.M., in their investigation they failed to follow some obvious lines of inquiry capable of elucidating the circumstances of the case and establishing the true nature of the relationship between the applicant and T.M. As already stressed, such a requirement follows from the domestic authorities' procedural obligation and does not depend on an initiative of the applicant to take responsibility for the conduct of any investigatory procedures (see paragraph 314 above; see also Mihhailov v. Estonia, no. 64418/10, § 126, 30 August 2016). Indeed, as the prosecuting authorities are better placed than a victim to conduct the investigation, any action or lack of action on the part of the victim cannot justify a lack of action on the part of the prosecuting authorities (see, mutatis mutandis, Asllani v. the former Yugoslav Republic of Macedonia, no. 24058/13, § 62 in fine, 10 December 2015).

<div align="center">

<a id="p101642"></a>**337. In this connection, for instance, it should be noted that there is no indication that the prosecuting authorities made any effort to inquire into the circumstances of the applicant's and T.M.'s contacts via Facebook, although, as noted above, such contacts represent one of the recognised ways used by traffickers to recruit their victims. Indeed, the prosecuting authorities never sought to inspect the applicant's or T.M.'s Facebook accounts and thus to ascertain the nature of the applicant's and T.M.'s first contact and their further exchanges. Moreover, the available evidence suggested that T.M. used Facebook to threaten the applicant after she had left him (see paragraphs 37 and 67 above), but there is no indication that the authorities followed this lead to determine the real nature of their relationship and whether those threats suggested the use of a means of coercion by T.M.**

</div>

338. <a id="p101643"></a>Further, neither during the investigation nor after the relevant information surfaced during the trial did the prosecuting authorities give any consideration to obtaining evidence from the applicant's parents, in particular the applicant's mother. Nevertheless, the applicant's mother appears to have had earlier contacts and difficulties with T.M., which T.M., according to the available evidence, used as one of the means of pressure and threats towards the applicant (see paragraphs 62, 67 and 73 above).
339. <a id="p101644"></a>The prosecuting authorities also never sought to identify and interview the owner of the flat where the applicant lived with T.M. in order to determine the circumstances in which the flat had been rented and thus to clarify who in reality was in charge of the whole rental process, which could have been relevant for establishing the potential action of "harbouring", as an element of human trafficking. Moreover, although later in the course of the criminal proceedings the applicant stated that the owner of the flat used to come and visit the flat (see paragraph 63 above), the State Attorney's Office did not seek to have the owner questioned in order to establish her impression of the atmosphere in the flat and the relationship between the applicant and T.M. during the critical period.

<div align="center">

<a id="p101645"></a>**340. It is also worth noting that the prosecuting authorities did not identify and interview any of the neighbours. They too could also potentially have been able to provide information on the circumstances of the applicant's and T.M.'s stay in the flat, relating, in particular, to the question whether and how often the applicant was seen leaving the flat, whether she went outside alone without T.M., and whether and how often T.M. left the flat. All these elements could have clarified the applicant's allegations as regards the circumstances in which she was under T.M.'s control during their stay in the flat, it being understood that the mere fact that the applicant on occasions left the flat could not conclusively mean that she was not coerced by T.M. (compare Siliadin, cited above, § 127).**

</div>

341. <a id="p101646"></a>Against the background of the above shortcomings, it should be noted that, in addition to the search of T.M.'s flat and car and the questioning of the applicant and T.M., the only action taken by the prosecuting authorities was the questioning of the applicant's friend M.I. (see paragraphs 32-37 above). However, the evidence she gave during the investigation and the criminal proceedings contradicted in places some of the information provided by the applicant. Moreover, M.I.'s statement suggested that the key persons having information on the applicant's alleged escape from T.M. were her (M.I.'s) mother and boyfriend (see paragraphs 33 and 66 above).
342. <a id="p101647"></a>However, the prosecuting authorities never sought to question M.I.'s mother and boyfriend, who could have provided details on the applicant's alleged escape from T.M. and whose evidence could have served to ascertain the consistency of M.I.'s statement and reliability of her oral evidence. The same is true of the applicant's and M.I.'s contradicting statements as regards the circumstances in which the applicant collected her belongings from the flat where she had lived with T.M., which could have been clarified by questioning the owner of the flat. However, as already noted, the prosecuting authorities never sought to question the owner of the flat.
343. <a id="p101648"></a>All these elements, in the Court's view, suggest that the prosecuting authorities did not effectively investigate all relevant circumstances of the case and follow some of the obvious lines of inquiry in order to gather the available evidence, in accordance with their procedural obligation under Article 4. Instead, they relied heavily on the applicant's statement and thus, in essence, created a situation in the subsequent court proceedings where her allegations simply had to be pitted against the denial of T.M., without much further evidence being presented.

<div align="center">

<a id="p101649"></a>**344. In this connection, the Court notes the position of GRETA and other international bodies on the requirements of effective investigation and prosecution of human trafficking offences. In particular, having regard to the prosecuting authorities' decisive reliance on the applicant's statement (see paragraphs 40, 80 and 92 above) and their failure to follow some of the obvious lines of inquiry, the Court notes that it has already been recognised in the work of GRETA and other expert bodies that there may be different reasons why victims of human trafficking and different forms of sexual abuse may be reluctant to cooperate with the authorities and to disclose all the details of the case. Moreover, the possible impact of psychological trauma must be taken into account. There is thus a risk of overreliance on the victim's testimony alone, which leads to the necessity to clarify and - if appropriate - support the victim's statement by other evidence (see paragraphs 138, 171, 206 and 260 above).**

</div>

345. <a id="p101650"></a>The Court is of the view that the above multiple shortcomings in the conduct of the case by the prosecuting authorities fundamentally undermined the domestic authorities' - including the relevant courts' - ability to determine the true nature of the applicant's and T.M.'s relationship and whether the applicant had been exploited by him as she alleged (compare Makaratzis v. Greece [GC], no. 50385/99, § 77, ECHR 2004-XI).
346. <a id="p101651"></a>This is therefore sufficient for the Court to conclude that there were significant flaws in the domestic authorities' procedural response to the arguable claim and prima facie evidence that the applicant had been subjected to treatment contrary to Article 4 of the Convention. Accordingly, the Court finds that the manner in which the criminal-law mechanisms were implemented in the instant case was defective to the point of constituting a violation of the respondent State's procedural obligation under Article 4 of the Convention.
347. <a id="p101652"></a>There has therefore been a violation of Article 4 of the Convention in its procedural limb.




<div align="center">

<a id="p101654"></a>**348. Article 41 of the Convention provides:**

</div>

<a id="p101655"></a>"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."


##### <a id="p101656"></a>A. Damage


349. <a id="p101657"></a>Before the Chamber the applicant claimed 20,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage. The Government contested this claim as unfounded, excessive and unsubstantiated.

<div align="right">

350. <a id="p101658"></a>The Chamber decided, on an equitable basis, to award the applicant EUR 5,000 in respect of non-pecuniary damage.<br>
351. <a id="p101659"></a>In the proceedings before the Grand Chamber the parties did not alter their submissions under this head. The Court upholds the Chamber judgment in respect of the claim for damage and awards the applicant the same amount as the Chamber: EUR 5,000 in respect of non-pecuniary damage.

</div>



##### <a id="p101660"></a>B. Costs and expenses


352. <a id="p101661"></a>In the Chamber proceedings the applicant claimed EUR 4,376.15 for the costs and expenses related to her case before the Court. The Government argued that the applicant had been represented by a lawyer provided by the Rosa Centre, whose relevant activities were largely funded by the State. They also claimed that the applicant's request for costs and expenses was unsubstantiated and excessive.
353. <a id="p101662"></a>The Chamber dismissed the applicant's claim for costs and expenses on the grounds that she had not refuted the Government's submission that her representative had already been paid from the State funds.
354. <a id="p101663"></a>Before the Grand Chamber the applicant claimed 62,353.85 Croatian kunas for the costs and expenses of the proceedings before the Chamber and the Grand Chamber. The Government contested this claim.
355. <a id="p101664"></a>The Court notes that the applicant failed to provide any proof of payment or of an obligation to pay the costs and expenses claimed, whether in respect of the Chamber or the Grand Chamber proceedings. In the absence of such documents, the Court finds no basis on which to accept that the costs and expenses claimed by the applicant were actually incurred by her (compare Merabishvili v. Georgia [GC], no. 72508/13, §§ 371-372, 28 November 2017). The Court also notes that the applicant was granted legal aid for the proceedings before the Grand Chamber. It therefore dismisses the applicant's claim for costs and expenses.




356. <a id="p101666"></a>The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.

<a id="p101667"></a>FOR THESE REASONS, THE COURT, UNANIMOUSLY,

1. <a id="p101668"></a>Joins to the merits the Government's preliminary objection concerning the applicability of Article 4 of the Convention and dismisses it;
2. <a id="p101669"></a>Dismisses the Government's other preliminary objection;
3. <a id="p101670"></a>Holds that there has been a violation of Article 4 of the Convention in its procedural limb;
4. <a id="p101671"></a>Holds that the respondent State is to pay the applicant, within three months, EUR 5,000 (five thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage, to be converted into Croatian kunas at the rate applicable at the date of settlement; and that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
5. <a id="p101672"></a>Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.

<a id="p101673"></a>Robert Spano
President

<a id="p101674"></a>Roderick Liddell
Registrar





<div align="center">

<a id="p101675"></a>**In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the following separate opinions are annexed to this judgment:**

</div>

<a id="p101676"></a>(a) Concurring opinion of Judge Turkoviæ ;
<a id="p101677"></a>(b) Joint concurring opinion of Judges O'Leary and Ravarani;
<a id="p101678"></a>(c) Concurring opinion of Judge Pastor Vilanova;

<div align="center">

<a id="p101679"></a>**(d) Concurring opinion of Judge Serghides.**

</div>


<a id="p101680"></a>R.S.

<a id="p101681"></a>R.L.

<a id="p101682"></a>CONCURRING OPINION OF JUDGE TURKOVIÆ 

<a id="p101683"></a>Whilst I agree with the Court's conclusion I would like, however, to make several remarks relating to the procedural obligations under the Convention.

<div align="center">

<a id="p101684"></a>**Firstly, the criteria for an investigation to be considered effective are the same under Articles 2, 3 and 4 of the Convention (see paragraphs 310 and 319 of the judgment), and under all three Articles the Court applies the same level of scrutiny, which is a particularly thorough one (see paragraph 317 of the judgment). In fact, the criteria for an effective investigation (independence, thoroughness, promptness, public oversight and the victim's involvement, see paragraph 305 of the judgment) should be the same across all the Articles of the Convention (for example, in the context of Article 5, in situations such as the arrest of a person of whom all traces are subsequently lost, or arbitrary deprivation of liberty <1>; and also in the context of serious violations of the rights guaranteed by Articles 8, 9, 10 and 11 of the Convention, such as sexual abuse <2>, insults and threats <3>, the illegal search of an apartment <4>, attacks on members of certain religious groups <5>, attacks on journalists <6> or protesters <7>, violence motivated by discrimination under Article 14 of the Convention <8>, and the violation of property rights under Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention <9>).**

</div>


<a id="p101685"></a>

---

<a id="p101686"></a><1> See Kurt v Turkey, 25 May 1998, § 124, Reports of Judgments and Decisions 1998-III; Orhan v Turkey, no 25656/94, § 369, 18 June 2002; Varnava and Others v Turkey [GC], nos 16064/90 and 8 others, § 208, ECHR 2009; and Al Nashiri v Poland, no 28761/11, § 529, 24 July 2014.
<a id="p101687"></a><2> See B.V and Others v Croatia (dec.), no 38435/13, § 154, 15 December 2015.
<a id="p101688"></a><3> See R.B v Hungary, no 64602/12, § 80, 12 April 2016.
<a id="p101689"></a><4> See Bagiyeva v Ukraine, no 41085/05, §§ 47 and 64, 28 April 2016.
<a id="p101690"></a><5> See Members of the Gldani Congregation of Jehovah's Witnesses and Others v Georgia, no 71156/01, § 114, 3 May 2007, and Karaahmed v Bulgaria, no 30587/13, § 110, 24 February 2015.

<div align="center">

<a id="p101691"></a>**<6> See Ozgur Gundem v Turkey, no 23144/93, § 45, ECHR 2000-III.**<br>
<a id="p101692"></a>**<7> See Promo Lex and Others v the Republic of Moldova, no 42757/09, § 23, 24 February 2015.**

</div>

<a id="p101693"></a><8> See Nachova and Others v Bulgaria [GC], nos 43577/98 and 43579/98, § 161, ECHR 2005-VII.
<a id="p101694"></a><9> See Blumberga v Latvia, no 70930/01, § 67, 14 October 2008

<a id="p101695"></a>Secondly, once there is an arguable complaint about the effectiveness of an investigation the Court is obliged to look at each of these criteria separately (even if some are not specifically addressed by the applicant in the application, the questions put at the communication stage should be broad enough to cover all the criteria), and only if all of them are fulfilled can the investigation be considered effective. As the Court has put it, none of the criteria amounts to an end in itself (see paragraph 319 of the judgment). However, only significant flaws in the fulfilment of any of these criteria, that is, flaws that are capable of undermining the investigation's capability of establishing the circumstances of the case or the person responsible, merit finding that the investigation was not effective (see paragraph 320 of the judgment). At the same time, the fact that one criterion has been fulfilled cannot offset a serious flaw or flaws in fulfilling the other criteria.
<a id="p101696"></a>Thirdly, the Court has specified that the State has a duty under Article 4 to carry out an effective official investigation where an individual makes an "arguable complaint" of having been subjected to treatment contrary to Article 4, or, in the absence of an express complaint, where there is prima facie evidence that he or she been subjected to such treatment. The Court has further emphasised that this corresponds in essence to the Court's approach in other cases concerning, in particular, Article 3 of the Convention (see paragraph 324 of the judgment), meaning that under both Articles the triggering standard for the obligation of the State to institute some form of effective investigation is the same. Consequently, the prima facie evidence to which the Court refers in this judgment (see paragraphs 324, 325, 331 and 332) corresponds to the notion of "sufficiently clear indications" to which the Court commonly refers under Article 3 in this regard (see, for example, Hassan v. the United Kingdom [GC], no. 29750/09, § 62, ECHR 2014; M.S. v. Croatia (no. 2), no. 75450/12, § 76, 19 February 2015; Members (97) of the Gldani Congregation of Jehovah's Witnesses, cited above, § 97; and Bati and Others v. Turkey, nos. 33097/96 and 57834/00, § 133, ECHR 2004-IV (extracts)).
<a id="p101697"></a>Fourthly, in the present case the applicant made an arguable complaint at the domestic level and there were at the same time sufficiently clear indications (prima facie evidence) that she had been subjected to human trafficking and forced prostitution. This is reflected in the language used in paragraphs 331 and 332 of the judgment. However, that does not mean that both elements - an arguable complaint and sufficiently clear indications - must coincide in order for a duty to carry out an effective investigation to arise for a State. Either element suffices in this regard (see paragraph 324 of the judgment). This follows clearly from the obligation of the authorities to act of their own motion once the matter has come to their attention (see paragraph 314 of the judgment).
<a id="p101698"></a>Fifthly, as the authorities have to act of their own motion, the Court has emphasised that they cannot leave it to the initiative of the victim to take responsibility for the conduct of any investigatory procedures (ibid.). In this connection it is important to keep in mind that the Court considers that the provisions often found in contemporary domestic criminal-procedure laws, relating to the various rights of victims, are not to be understood as imposing an obligation for victims to use those rights in the context of exhaustion of domestic remedies (see Tadiæ v. Croatia, no. 10633/15, § 43, 23 November 2017).
<a id="p101699"></a>Sixthly, it is important to note that when an investigation leads to the initiation of proceedings before the domestic courts, the proceedings as a whole, including the trial phase, must meet the above criteria for an effective investigation (see Öneryýldýz v. Turkey [GC], no. 48939/99, §§ 95-96, ECHR 2004-XII; Ali and Ayºe Duran v. Turkey, no. 42942/02, § 61, 8 April 2008; and Chowdury and Others v. Greece, 21884/15, §§ 123 and §§ 127-28, 30 March 2017). The domestic courts must not allow the perpetrator to go unpunished. Compliance with a State's procedural obligation under the Convention requires the domestic legal system to demonstrate its capacity and willingness to apply the criminal law against those who have unlawfully taken the life of another, violated his or her physical integrity (see Aðdaþ v. Turkey, no. 34592, § 102, 27 July 2004, and McKerr v. the United Kingdom, no. 28883/95, § 134, ECHR 2001-III) or grossly violated another guaranteed right of a person, for instance by exposing the person to forced labour (see Chowdury and Others, cited above). Criminal proceedings before an independent and impartial tribunal in which the principle of deliberation is respected usually provide sufficient possibilities for establishing the facts and criminal responsibility (see Aðdaþ , cited above, § 102, and McKerr, cited above, § 134).
<a id="p101700"></a>Furthermore, although the domestic courts have considerable discretion in choosing the appropriate sanction for serious human rights violations, the Court retains a certain measure of supervision and has the possibility to intervene in cases where there is a clear disproportion between the offence committed and the sanction imposed (see Armani Da Silva v. the United Kingdom, no. 5878/08, § 285, 30 March 2016; see also Kasap and Others v. Turkey, no. 8656/10, §§ 60-62, 14 January 2014; Darraj v. France, no. 34588/07, § 49, 4 November 2010; Kopylov v. Russia, no. 3933/04, § 141, 29 July 2010; and Chowdury and Others, cited above, §§ 124-27). The Court's review is not limited to the severity of the sentence imposed by the domestic courts, but also includes the manner in which the sentence is executed (see Enukidze and Girgvliani v. Georgia, no. 25091/07, §§ 269 and 275, 26 April 2011; Ali and Ayºe Duran, cited above, § 69; A. v. Croatia, no. 55164/08, §§ 75-80, 14 October 2010; and Branko Tomašiæ and Others v. Croatia, no. 46598/06, §§ 55-61 and § 65, 15 January 2009). Finally, States have a duty to enforce, without undue delay, final judgments against perpetrators (see Kitanovska Stanojkovic and Others v. the former Yugoslav Republic of Macedonia, no. 2319/14, § 32, 13 October 2016).
<a id="p101701"></a>It is regrettable that in the present case the Court, having found multiple shortcomings in the conduct of the case by the prosecuting authorities, stopped its review there and concluded that this was sufficient in order to find that the manner in which the criminal-law mechanisms were implemented in the instant case was defective to the point of constituting a violation of the respondent State's procedural obligation under Article 4 of the Convention (see paragraphs 345-46 of the judgment). In view of the alleged violations (see paragraphs 254 and 255 of the judgment and §§ 46 and 47 of the Chamber judgment), this case presented an opportunity to elaborate further on the procedural obligations arising not only in the context of an effective investigation but in the context of an effective trial as well.
<a id="p101702"></a>Lastly, the Court notes that in the work of GRETA and other expert bodies it has already been recognised that there may be different reasons why victims of human trafficking and of different forms of sexual abuse may be reluctant to cooperate with the authorities and to disclose all the details of the case, and it recognises the need for the domestic authorities, including the courts, to take the possible impact of the victim's psychological trauma into account (see paragraph 344 of the judgment). In this way the Court has indicated that flaws in the protection and treatment of victims and their testimonies, and in particular disregard for their possible psychological trauma and overreliance on the victim's testimony, are elements to be taken into consideration in reviewing the State's procedural obligations in criminal proceedings. The Court is increasingly recognising victims' rights in criminal proceedings as human rights, and as it has demonstrated in this case, it is ready to acknowledge the need to protect them not only under Article 8, as part of the effective respect of private life and personal integrity (see Y. v. Slovenia, no. 41107/10, §§ 100-01 and §§ 103-04, ECHR 2015 (extracts)), but also as part of a procedural obligation for the State (see paragraph 344 of the judgment), provided that a fair balance has been struck between the competing interests of the defence and the rights of the victims (see Y. v. Slovenia, cited above, § 103).




<a id="p101704"></a>We have, with some hesitation, voted in favour of finding a violation of the procedural limb of Article 4 of the Convention in the present case.
<a id="p101705"></a>The reason for supporting a limited procedural violation lies in certain shortcomings in the domestic investigation relating to the applicant's complaint of forced prostitution (see §§ 341-355 of the Grand Chamber judgment).
<a id="p101706"></a>Furthermore, at the heart of the applicant's domestic complaint and the one she principally brought before this Court lay the failure of the trial court, after having held that the constituent element of coercion could not be established in order to convict T.M. of forced prostitution under the Croatian Criminal Code, to reclassify the charge to the more basic form of procuring prostitution. This was an offence, she argued, with which he could have been convicted given the available evidence. Since such a reclassification complaint, brought by an alleged victim, has difficulty finding a proper home in the Convention and its case-law, a finding of no violation would have further compounded the impunity of which the accused may have benefitted and the applicant essentially complained.




<a id="p101708"></a>Our first difficulty lies with the scope of the case. As demonstrated ably by judge Koskelo in her dissenting opinion at Chamber level there is a clear risk that the Grand Chamber has examined the case and sought to develop general principles with reference to facts which the applicant neither raised domestically nor relied on in her application (see §§ 2 - 10 of the dissent at Chamber level).
<a id="p101709"></a>Applications are lodged with this Court by applicants who often act without means and without the benefit of legal representation; although this was not the applicant's case. It is generally accepted that an applicant can clarify or elaborate upon his or her initial submission during the course of the Convention procedure (see § 219 of the Grand Chamber judgment and the authorities cited therein). It is also accepted that the Court has to treat such applications with a degree of flexibility in order for the rights guaranteed by the Convention to be practical and effective. It would be too strict, in our view, to conclude, as the dissenting Judge did at Chamber level, that the applicant raised no issues regarding the investigation of her forced prostitution complaint or in relation to the collection of evidence. If the trial court failed to establish the constituent element of coercion, the applicant in challenging the acquittal was perhaps implicitly, but nevertheless logically, impugning the investigation which led to that result. Her main complaint was nevertheless the failure by the trial and appeal courts to convict the defendant of the lesser charge.
<a id="p101710"></a>The principle of ne ultra petitum means, quite literally, that a court should not go "beyond the request" or "beyond the scope of the dispute". There is a limit to the flexibility which can be afforded one party without the procedural rights and principles which form the backbone of the Court's own Article 6 case-law being traduced. The Grand Chamber recognises that "the applicant did not clearly articulate her complaints as regards the relevant procedural deficiencies and omissions, a circumstance which gave rise to the question regarding the scope of the case before the Court" (see §§ 220 and 335). One may accept that the "bones" of a complaint about procedural deficiencies regarding her complaint of forced prostitution can be made out in the original application, in which she relied on Articles 3, 6, 8 and 14 and Article 1 of Protocol no. 12 of the Convention. To those bare bones the applicant subsequently added some meat in her written submissions at Chamber level.
<a id="p101711"></a>According to well-established case-law, the Court has jurisdiction to review the circumstances complained of in the light of the entirety of the Convention and it can view the facts presented in a different manner, requalifying under a Convention article not initially relied on. It is nevertheless limited by the facts presented by the applicants in the light of national law. The system of protection established by the Convention does not enable the Court to seize on facts that have not been adduced by the applicant and to examine those facts for compatibility with the Convention (see Radomilja and others v. Croatia [GC], nos. 37685/10 and 22768/12, §§ 110-125, 20 March 2018; and Foti and others v. Italy, nos. 7604/76, 7719/76, 7781/77 and 7913/77, § 44, 10 December 1982).
<a id="p101712"></a>However, what an applicant cannot be allowed to do when a case is communicated under a different Convention article than the one originally relied on, in no doubt a well-meaning application of the jura novit curia principle, is seek to expand the case to cover facts and legal arguments which go beyond the scope of the case referred to the Court pursuant to Article 32 of the Convention. Nor can they be allowed to seek to further expand that scope following referral of the case to the Grand Chamber pursuant to Article 43 of the Convention. This is what has happened in the instant case.
<a id="p101713"></a>At domestic level, six weeks after T.M. was indicted for coerced prostitution, the applicant was identified as a potential victim of human trafficking, an administrative status taken by a multi-disciplinary domestic body. The purpose of that status was to ensure that a possibly vulnerable person receive the necessary assistance as the domestic proceedings advanced. As the Grand Chamber recognises, this does not mean that the three constituent elements of the offence of human trafficking had been made out and is independent of any duty to investigate (see § 322 of the Grand Chamber judgment). Having initially complained of the failure to investigate forced prostitution properly, or convict T.M. of the lesser offence of procuring prostitution if commission of the former offence proved impossible to establish, in her written submissions before the Chamber the applicant complained further, and for the first time, of the failure by the authorities to charge and convict T.M. of the more serious offence of human trafficking under Article 175 of the Criminal Code. This expansion of the scope of her complaint continued in her submissions before the Grand Chamber, where what was criticised was the prosecuting authorities' erroneous characterisation of her allegations, "which undoubtedly suggested that she had been a victim of trafficking, as an issue of forced prostitution" (see § 250 of the Grand Chamber judgment).
<a id="p101714"></a>Like the dissenting judge at Chamber level, we do not consider that the principle of jura novit curia can be allowed to operate as an invitation to applicants to alter, as a case proceeds, the factual and legal arguments on which their complaints rest. However flexibly a human rights court finds it has to operate to ensure the voices of the dispossessed and vulnerable are heard, it cannot ignore the fundamental principles of judicial procedure and must continue to operate as a court.
<a id="p101715"></a>It should be added that at the communication stage, by virtue of the following question - "Has there been a violation of the State's obligations under Article 4 of the Convention with regard to the applicant's allegations of human trafficking [...]?" - the Chamber expanded the case to cover human trafficking, despite the absence of any such allegations by the applicant, either before the domestic investigating authorities or in her application before the Court. From then on the focus of the applicant was no longer about the failure to convict T.M. of the charge of forced prostitution or the lesser charge of procurement but rather on the failure to bring what she now argued was the correct charge, namely for the criminal offence of human trafficking. Given this alteration - whether mistaken or deliberate - of the scope of the case first by the Chamber and then by the applicant in response, the Grand Chamber should have proceeded with greater care in its legal characterisation, concentrating on the clear set of factual allegations which had been put forward by the applicant, which related (solely) to forced prostitution. It was after all these factual allegations which had been the subject of the investigation, prosecution and trial.




<a id="p101717"></a>The second difficulty with the case lies in the consequences for the Court's legal analysis which seem to flow from the inflation of the scope of the case.
<a id="p101718"></a>As concurring judges, we do not dispute that when the applicant brought her complaint to the attention of the Croatian police, she presented an arguable claim of some treatment which could have been found to be contrary to Articles 3, 8 and even 4 of the Convention.
<a id="p101719"></a>Instead of concentrating on clarifying the trigger for that positive procedural obligation and what the latter entails for domestic authorities in a case like this, the Grand Chamber judgment expends considerable space and energy exploring the concept of human trafficking. Over one hundred paragraphs of the judgment are devoted to international and EU law and practice mainly on human trafficking. Human trafficking, as the Court already clarified in previous cases, is dependent on the presence of three constituent and cumulative elements: action, means and purpose (see the elaboration of the principles in Rantsev v. Cyprus and Russia, no. 25965/04, §§ 277 - 289, 7 January 2010). As the Grand Chamber judgment in the present case indicates, § 290:
<a id="p101720"></a>"it is not possible to characterise conduct or a situation as an issue of human trafficking unless it fulfils the criteria established for that phenomenon in international law".
<a id="p101721"></a>Having emphasised the importance of those three constituent elements, outlined existing case-law on human trafficking, while explaining that the latter can occur at national and transnational level, the judgment avoids providing a clear answer regarding whether the domestic investigating authorities should have been investigating human trafficking, forced prostitution or sexual exploitation generally. The solution to the conceptual vagueness thus developed is to refer vaguely to "treatment contrary to Article 4" (see §§ 308, 325, 328, 332 and 346) and to state that irrespective of whether the Court is (or more importantly the domestic authorities were) in the presence of human trafficking or forced prostitution, the core procedural obligation, namely the duty to investigate effectively, is the same.
<a id="p101722"></a>The purpose of bringing a case to the Grand Chamber is to bring clarity where it is lacking and to resolve jurisprudential conflict or contradiction. By allowing the scope of the applicant's case to be unnecessarily inflated and insisting on making this case about human trafficking the Grand Chamber has not brought clarity to its Article 4 case-law. The line between forced prostitution and human trafficking is blurred in and by this judgment. This is not helpful and was certainly not necessary, since the Court was only ever going to decide whether there had been a procedural as distinct from a substantive violation of Article 4 in the applicant's case.




<a id="p101724"></a>Our third difficulty lies in the blanket transposition from Articles 2 and 3 to Article 4 (and in some cases perhaps even Article 8) of the positive procedural obligations developed with reference to the former provisions (see §§ 309-311 of the Grand Chamber judgment).
<a id="p101725"></a>The nature and scope of positive obligations under Articles 2, 3 and 4 were set out in detail in §§ 283 - 288 of Rantsev, cited above. They encompass, in essence, duties to prevent, protect and punish. However, the first two positive obligations arise where the State authorities were aware or should have been aware of circumstances giving rise to a credible suspicion that an identified individual had been or was at real and immediate risk. In contrast, the procedural obligation to investigate appears to depend on something less. In Rantsev it was triggered "once the matter has come to the attention of the authorities" (ibid, § 288). In the present case the applicant had to make out an arguable claim and/or there had to exist prima facie evidence of "treatment contrary to Article 4" (see §§ 324-325, 331-332 and 346 of the Grand Chamber judgment).
<a id="p101726"></a>There is a risk that the technique of blanket transposition fails to take into account the specificity of the type of investigation which the authorities would have to initiate when confronted with an "arguable claim" or prima facie evidence under Article 2 as distinct from Articles 3 and 4, as well as the nature of the facts which would constitute such a claim under these different Convention articles. In relation to the first provision, a case like Mustafa Tunç and Fecire Tunç v. Turkey provides a good example of what would generally confront the authorities in an article 2 case ([GC], no. 24014/05, 14 April 2015, § 133):
<a id="p101727"></a>"where it is not clearly established from the outset that the death has resulted from an accident or another unintentional act, and where the hypothesis of an unlawful killing is at least arguable on the facts, the Convention requires that an investigation which satisfies the minimum threshold of effectiveness be conducted in order to shed light on the circumstances of the death".
<a id="p101728"></a>In an article 2 case, to put matters bluntly, there is generally physical evidence of a death, or concrete elements pointing to the risk thereof. Similarly, in Article 3 cases, the authorities are confronted with allegations of ill-treatment, more often than not including physical manifestations on the body of the alleged victim of the treatment of which they complain. Questions may arise regarding whether the threshold of severity is reached, or the absence of physical evidence may be excused when the complainant has been under the authority and control of the State which alone was in a position to know or establish the facts complained of (see, for a recent example, Ibrahimov and Mammadov v. Azerbaijan, nos. 63571/16 and 5 others, § 89, 13 February 2020).
<a id="p101729"></a>However, in Article 4 cases, as we see from the facts of the applicant's case, the available evidence with which investigating authorities may be confronted can be of quite a different nature. The present case involved a first connection via Facebook, social drinks, the search for employment, an alleged attempt to coerce into prostitution, continued social contact, a physical relationship carried on over months which may or may not have been consensual or which may have ceased to be consensual with time, allegations of threats and domestic violence, the renting and payment of a flat by the complainant who had been able to leave the flat on certain occasions and who retained use of her identity documents, mobile phone and part of the money earned from the alleged forced prostitution. It also involved, crucially, evidence of a friend of the complainant, with whom she had lived, confirming the threats to which she had been subject but also testifying that her involvement in prostitution had been voluntary.
<a id="p101730"></a>In the present case, it is unclear what the Court expected the police to do when confronted by the applicant's complaint of forced prostitution. Should they, when confronted by a relatively young woman, who may have engaged in prostitution, and who appears to have been in some sort of relationship with an older, aggressive and allegedly violent man, have sought first to establish whether commission of a higher level offence like human trafficking had to be discounted, before proceeding to investigate the offence complained of, namely forced prostitution? What will an arguable claim that treatment contrary to Article 4 has taken place look like in practice and of what, in the absence of a complaint, will prima facie evidence consist? What concretely will either require of the police and subsequently the prosecution service? The reality of the applicant's case was that the facts she presented did not appear to match the constituent elements of human trafficking, nor did some of the central pieces of evidence subsequently gathered. That does not mean that her complaint of forced prostitution was carefully and sufficiently investigated and prosecuted. The finding of a violation is the result of identified deficiencies. However, it does mean that the domestic decision not to prosecute the more serious charge of human trafficking which the applicant subsequently criticised appears to have been far from arbitrary.
<a id="p101731"></a>A further reason why clarity on the trigger for the procedural obligation to investigate is so important is that once triggered it becomes an own motion obligation for the domestic authorities. The authorities cannot, according to the Court's case-law, leave it to the initiative of the alleged victim to take responsibility for the conduct of any investigatory procedures (see § 314 of the Grand Chamber judgment). It is not incumbent on an applicant to indicate deficiencies in the collection of evidence by the domestic authorities or omissions regarding possible additional witnesses. In addition, when a complaint in relation to the procedural obligation to investigate comes before the Strasbourg court, the investigation, prosecution and judicial stages of a case all become open to examination; an examination which benefits from hindsight. As stated in § 227 of the Grand Chamber judgment:
<a id="p101732"></a>"[...] the Court's case-law [...] shows that it is prepared to take into account any particular investigative omissions it considers relevant in the context of its overall assessment of an applicant's procedural complaint of ineffective application of criminal law mechanisms".
<a id="p101733"></a>In the present case, although the applicant's complaint focussed on deficiencies at the judicial stage, the Court focuses instead on the investigation stage, from where it implies any subsequent prosecutorial and judicial deficiencies arise. As indicated by the dissenting judge at Chamber level, the Court must avoid, not least because it is ill-equipped, to act as a first-hand examiner and first-instance arbiter of the quality of a domestic criminal investigation. However, the transposition of Articles 2 and 3 standards to Article 4 and beyond to Article 8 carries with it just such an inherent risk. The judgment indicates that the flaws in the relevant domestic proceedings must amount to significant flaws in order to raise an issue under Article 4, emphasising that the Court is not concerned with allegations of errors or isolated omissions. However, it remains to be seen what will qualify as a "significant" flaw and the risk of the Court too easily assuming the role of a first-instance tribunal (of fact) is clear. The nature and scope of the own motion investigation obligation which an arguable claim under Article 4 or prima facie evidence of treatment contrary to that article can trigger, sits uneasily with, on the one hand, the substantial deference which the Court says it must pay to national courts in the choice of appropriate measures ( Beganoviæ v. Croatia, no. 46423/06, § 78, 25 June 2009, and Pulfer v. Albania, no. 31959/13, § 81, 20 November 2018) and, on the other, the rule precluding the Court from seizing on facts which have not been adduced by the applicant and examining those facts for compatibility with the Convention (see Foti and others, cited above, § 44).
<a id="p101734"></a>While a procedural violation of Article 4 in this case may have been warranted, given the deficiencies uncovered in the investigation into the applicant's complaint of forced prostitution, we are not convinced that the Grand Chamber has engaged sufficiently with the implications for police and prosecution authorities of the procedural duties outlined (see further, for similar concerns expressed in an Article 3 case by a domestic court, Commissioner of Police of the Metropolis (Appellant) v DSD and another (Respondents) [2018] UKSC 11, Lord Mance at § 142).




<a id="p101736"></a>In a 2017 report on human trafficking, the European Commission referred to the fact that there were 15, 846 "registered victims" (both identified and presumed) of trafficking in the EU in 2013-2014, that trafficking for the purpose of sexual exploitation is still the most widespread form (67% of registered victims) and that over three quarters of the registered victims were women (76%) (Report on the progress made in the fight against trafficking in human beings, COM (2016) 267 final). That report highlighted the fact that the level of prosecutions and convictions for human trafficking remains worryingly low, especially when compared to the number of victims identified, that although investigations in this field require a substantial body of evidence to secure a conviction, the information gathered for the report indicated that Member States are not using enough effective investigative tools and that an excessive burden is placed on victims both before and during criminal proceedings.
<a id="p101737"></a>The picture painted in the Commission report, in the 9th General report published in April 2020 by GRETA, and that provided by third party interveners in the instant case, may support a further Grand Chamber judgment like Rantsev, highlighting the scourge of human trafficking, developing the Court's case-law and finding, where appropriate, a violation of Article 4 as a result of a failure by a respondent State to prevent, protect against and punish such crimes.
<a id="p101738"></a>However, while certain deficiencies in the domestic procedure involving the applicant mean it is not possible to vote against the finding of a violation of Article 4, we do not agree with the manner in which the Court decided to approach this case. We also consider that little has been gained in terms of the clarity of the Court's case-law on Article 4 and share some of the concerns expressed by our Chamber colleague regarding the case as presented by the applicant and her legal representatives both domestically and after communication at Strasbourg level.
<a id="p101739"></a>The Grand Chamber is charged with addressing serious questions affecting the interpretation or application of the Convention or the Protocols thereto and serious issues of general importance. For it to execute its functions effectively, the right case must be chosen as the right vehicle for those questions and issues to be resolved. While we support the finding of a procedural violation, the present case could and should have been disposed of on narrower grounds at Chamber level. It could never successfully serve as the wider jurisprudential vehicle for which it seems to have been intended.




1. <a id="p101741"></a>In this case the Grand Chamber found a violation of Article 4 of the Convention in its procedural limb. I subscribe fully to that conclusion.
2. <a id="p101742"></a>However, I have some reservations regarding the Grand Chamber's response to the crucial issue concerning the exploitation of prostitution by another person. Whereas the Grand Chamber first asks the question whether "exploitation of prostitution... falls within the scope of Article 4 of the Convention" (see paragraph 277 of the judgment), it ultimately finds that the protection of Article 4 covers "instances of serious exploitation, such as forced prostitution" (see paragraph 300), and goes on to state (paragraph 301) that the "force" in question "may encompass the subtle forms of coercive conduct identified in the Court's case-law on Article 4 (see paragraphs 281-285 above), as well as by the ILO and in other international materials (see, in particular, paragraphs 141-144 above)". Hence, the Grand Chamber refers us to a certain degree of gravity, to its own case-law and to international law. As regards the first requirement, it is of limited usefulness in this context, especially since the Grand Chamber does not delve into the substance of the case. It is therefore a statement of principle. As to the second requirement, none of the cases cited deals specifically with prostitution. These case-law references do not therefore appear to be very relevant. Lastly, the references to the ILO do not relate expressly to prostitution, although it is to be noted that this organisation links the issue of forced labour to the fact that the victim does not offer his or her services "voluntarily".
3. <a id="p101743"></a>The Grand Chamber's response appears to me to be too ambiguous. This is evidenced, in particular, by the case-law cited in paragraphs 281 to 285 of the judgment. To date, in order to characterise forced labour, the Court has indeed required the presence of a threat, but also the absence of genuine consent. However, the latter element appears to be ultimately excluded, or at least assigned minimal importance, in the present case since the Grand Chamber concentrates on the notion of force.
4. <a id="p101744"></a>Nevertheless, the time has come to address the question whether exploitation of prostitution, as such, remains compatible with the European Convention on Human Rights. As a general rule, I do not believe so. Human dignity cannot be paid for. The principle that the human body is not property also remains incompatible with its commodification (res extra commercium) and unsuited to the context of a contract of employment, which remunerates the persons concerned for their (physical or intellectual) efforts and not for making their own bodies available to others on the instructions of their employer.
5. <a id="p101745"></a>Academic research shows that persons who have chosen fully and freely to engage in prostitution are in a minority. Those who do not, or no longer, wish to do so or who, in spite of themselves, have no other option, must be protected by the Convention and by the High Contracting Parties.
6. <a id="p101746"></a>The harmful physical consequences and the psychological impact of prostitution are such that no one should be subjected to them without their free and informed consent. In that regard a survey was carried out in 2013 by the French National Federation of Reception and Social Integration Associations (FNARS) and the Health Monitoring Institute (IVS) on the health of persons working in prostitution who were interviewed in social and medical facilities. Of all the individuals surveyed, over half (56%) reported their state of health as fair, poor or very poor, while 35% said that they had a chronic illness (such as HIV) or psychological problems. The majority of those interviewed reported episodes of insomnia, anxiety or depression in the past year. The survey added that "[t]he most frequently reported kinds of violence were insults and psychological violence: 64% of respondents had been subjected to such violence at least once in the past twelve months". The survey added that "[o]ver a third of the respondents had been forced to have sexual relations at some point in their lives". The section dealing with respondents' social conditions stated as follows: "The persons interviewed for the survey combined a number of features of social vulnerability, as evidenced by their social isolation (42% did not have a close relative or friend to call on in the event of difficulties, in particular the women) or their housing conditions (39% lived in precarious accommodation such as hotels, shelters, with friends or family, on the street, or in a squat)".
7. <a id="p101747"></a>To my mind, exploitation of prostitution, in the broad sense in which it is used in paragraph 117 of the judgment, that is to say, the fact of unlawfully obtaining financial or other material benefit from the prostitution of another person, should be presumed to be contrary to Article 4 of the Convention. The sole exception should be prostitution entered into with free, informed and express consent, which cannot be characterised as forced labour. All other forms of prostitution without consent therefore come within the scope of application of Article 4.
8. <a id="p101748"></a>As I see it, consent to prostitution can be considered to be free and informed if - and only if - it is expressed and obtained in an indisputable manner. No form of implicit consent can be accepted nor can it justify the exploitation of one person by another. Silence or lack of resistance must never be regarded as implicit consent. Otherwise, the way would be wide open to all manner of abuse, to say nothing of all the evidential difficulties that the victims themselves would face. Giving in is not the same as consenting (Nicole-Claude Mathieu)! Article 3 (b) of the Palermo Protocol and Rule 70 of the International Criminal Court's Rules of Procedure and Evidence reflect this approach.

<div align="center">

<a id="p101749"></a>**Article 3 (b) of the Palermo Protocol provides:**<br>
<a id="p101750"></a>**"The consent of a victim of trafficking in persons to the intended exploitation set forth in subparagraph (a) of this article shall be irrelevant where any of the means set forth in subparagraph (a) have been used".**

</div>

<a id="p101751"></a>Rule 70 of the International Criminal Court's Rules of Procedure and Evidence reads as follows:
<a id="p101752"></a>"In cases of sexual violence, the Court shall be guided by and, where appropriate, apply the following principles:
<a id="p101753"></a>...
<a id="p101754"></a>(b) Consent cannot be inferred by reason of any words or conduct of a victim where the victim is incapable of giving genuine consent;
<a id="p101755"></a>(c) Consent cannot be inferred by reason of the silence of, or lack of resistance by, a victim to the alleged sexual violence;
<a id="p101756"></a>(d) Credibility, character or predisposition to sexual availability of a victim or witness cannot be inferred by reason of the sexual nature of the prior or subsequent conduct of a victim or witness."
9. <a id="p101757"></a>Hence, consent cannot be free and informed unless the person engaged in prostitution is capable of giving consent and that consent is not vitiated by, for instance, violence, error or deception. Furthermore, it must be possible for consent to be withdrawn at any time. A person cannot consent to something which he or she knows little or nothing about. Individuals engaged in prostitution may realise subsequently that this activity does not correspond in any way to how they previously imagined it, particularly where they are carrying it out in exhausting conditions, earning less than they had hoped, or in view of the devastating impact on their physical and mental health. The possibility for them to change their minds must be genuine and not merely theoretical. If prostitution is the result of a true choice then it must be possible to leave it behind at any time and without any lasting effects. Likewise, there can be no consent where there is a lack of options. Prostitution is frequently an activity of last resort. Where someone is in a situation of economic hardship, prostitution is not a genuine solution. If, and only if, all these conditions are met can we speak of a truly free choice, made voluntarily and with full awareness.
10. <a id="p101758"></a>The vast majority of the Council of Europe member States criminalise involvement in the provision by another person of sexual services even where there is no coercion on the person providing the services (see paragraph 211 of the judgment). This is not necessarily a moral issue, as no one emerges unscathed from the experience of prostitution (see point 6 above). However, the Grand Chamber appears to disregard this consensus. It is true that some States regulate the exploitation of prostitution (Germany, the Netherlands, Slovenia, Spain and Switzerland, for example). However, detailed legal regulation of an activity does not suffice to make it compatible with the Convention. The fact that it is regulated does not in any way mean that the person's consent is entirely free, informed and express, and above all verified. I note in that connection the legislation initiated by several European countries which have opted to define sexual violence on the basis of lack of consent rather than just on the basis of violence or threats (Sweden, Iceland, the United Kingdom and Ireland, for example). Consequently, the absence of violence does not necessarily denote consent.
11. <a id="p101759"></a>Lastly, Article 4 also imposes positive obligations on the High Contracting Parties. In that regard they should, at the very least, establish a legal framework that is sufficient to make the prohibition of slavery and forced labour effective; investigate thoroughly where there are credible suspicions that the rights of persons enjoying protection have been breached; and, finally, take operational steps to protect potential or actual victims. With regard to this last aspect, this would entail, firstly, strengthening the guarantees and safeguards surrounding legal prostitution, in other words, ascertaining whether the consent given is genuine. Secondly, the list of States' positive obligations under Article 4 should be expanded by the introduction of preventive measures such as identifying and supporting persons in a precarious or vulnerable situation (the vast majority of them women) who are in danger of falling into the trap of forced prostitution, and affording assistance and protection to those who wish to escape the spiral of prostitution.
12. <a id="p101760"></a>In his 1862 work Les Misérables , Victor Hugo observed as follows: "We say that slavery has vanished from European civilisation, but it is not true. Slavery still exists, but now it applies only to women and its name is prostitution". The Convention is a living instrument. It is up to the Court to show the way.




<a id="p101762"></a>1 The applicant is a woman, young and unemployed at the material time, who allegedly was physically and psychologically forced into prostitution by a certain T.M., a former policeman. Her complaint before the Court was that the domestic authorities had failed effectively to apply the relevant criminal-law mechanism concerning those allegations.
2. <a id="p101763"></a>The Court, being the master of the characterisation to be given in law to the facts of a case, rightly decided in its judgment (see paragraph 243 of the judgment) to examine the present case under Article 4 § 2 of the Convention, which prohibits forced labour.
3. <a id="p101764"></a>I agree with the conclusion of the judgment that there has been a violation of Article 4 of the Convention in its procedural limb (see paragraph 347 of the judgment), but I arrive at that conclusion by using a simpler and direct methodological approach which I will explain below. I will then provide a more detailed explanation of my concern as to the effect the judgment may potentially have on the scope of Article 4 § 2 of the Convention, by outlining the relationship between the two dimensions of logic (intension and extension) in the term "forced and compulsory labour" under the said provision. This will provide a further insight into my preference for the direct methodological approach, which I believe to be more compatible with the principle of effectiveness <1>.

<a id="p101765"></a>

---

<a id="p101766"></a><1> On this principle, see, inter alia, Case "relating to certain aspects of the laws on the use of languages in education in Belgium" (merits), 23 July 1968, pp. 24, 26, Series A no. 6; Mamatkulov and Askarov v. Turkey [GC], nos. 46827/99 and 46951/99, § 123, ECHR 2005-I; Rietiker, Daniel, "The principle of 'effectiveness' in the recent jurisprudence of the European Court of Human Rights: its different dimensions and its consistency with public international law - no need for the concept of treaty sui generis", Nordic Journal of International Law, 79 (2010), pp. 245 et seq; Georgios A. Serghides, "The Principle of Effectiveness in the European Convention on Human Rights, in Particular its Relationship to the Other Convention Principles", in (2017), 30, Hague Yearbook of International Law, 1 et seq.; Georgios A. Serghides, "The Principle of Effectiveness as Used in Interpreting, Applying and Implementing the European Convention on Human Rights (its Nature, Mechanism and Significance), in Iulia Motoc, Paulo Pinto de Albuquerque and Krzysztof Wojtyczek, New Developments in Constitutional Law - Essays in Honour of András Sajó , The Hague, 2018, pp. 389 et seq. See also a pertinent and recent collection of relevant works prepared by Daniel Rietiker, "Effectiveness and Evolution in Treaty Interpretation", Oxford Bibliographies (last modified 25 September 2019): https://www.oxfordbibliographies.com/view/document/obo-9780199796953/obo-9780199796953-0188.xml




4. <a id="p101768"></a>The judgment undertakes at length the difficult task of providing definitions of "human trafficking" and "exploitation of prostitution", a task which it sees as essential in order to determine whether the treatment complained of by the applicant falls within the scope of Article 4 § 2 of the Convention. With due respect, I consider such an undertaking unnecessary. These concepts, which in any event are not specifically mentioned in Article 4 § 2, are only instances or sub-categories of "forced or compulsory labour" and they do not cover the full breadth of the latter. As it appears from the case-law of the Court (see paragraphs 281-85 of the judgement), "forced or compulsory labour", in general, means any work or service which is extracted from a person without his or her will by way of force (that is, using a physical or mental constraint or both) or compulsion (that is, using a menace of any penalty or a serious threat, or both).
5. <a id="p101769"></a>I consider the approach taken in the judgment problematic for two key reasons: firstly, it disproportionately devotes the major part of its legal analysis to determining whether the treatment complained of falls within the definition of "human trafficking" and/or "exploitation of prostitution", thus distracting from the more general issue of "forced or compulsory labour" which is at the heart of the case; and, secondly, such examination has the effect of unduly narrowing the scope of Article 4 § 2. I will briefly explain this in more detail, in order to clarify why I favour the direct methodological approach.
6. <a id="p101770"></a>Firstly, as already mentioned, the major proportion of the legal analysis of the judgment is devoted to providing a definition of "human trafficking" and "exploitation of prostitution". This may be relevant in determining whether the treatment complained of falls within the scope of Article 4 § 2, yet this should be undertaken by considering the full breadth of the concept of "forced or compulsory labour", rather than limiting the scope of this provision to only these two sub-categories of forced or compulsory labour. The excessive focus on defining "human trafficking" and "exploitation of prostitution" diverts attention from the central and more general issue, as explained above.
7. <a id="p101771"></a>Secondly, the approach taken in the judgment has the effect of limiting the scope of Article 4 § 2 by equating "forced or compulsory labour" with "human trafficking" and "exploitation of prostitution". The methodology adopted in the judgment could lead to a situation where an authorisation, a kind of "visa", has to be requested bearing the words "human trafficking" and/or "exploitation of prostitution" in order for a complaint to be allowed to fall within Article 4 § 2.
8. <a id="p101772"></a>Consequently, such methodology is: (a) erroneous, as the scope of "forced or compulsory labour" is wider and is not confined to these two sub-categories, something which the judgment seem to overlook; (b) highly restrictive; and (c) contrary to the object and purpose of Article 4 § 2, namely the practical and effective protection of the right not to be subjected to "forced or compulsory labour", and thus in contravention of the principle of effectiveness. Again, the approach taken in the judgment is unnecessary and not in the spirit of Article 4 § 2.

<div align="center">

<a id="p101773"></a>**9. For the reasons stated above, I favour the direct methodological approach which avoids the above-mentioned problems. To my mind, the question to be asked is whether the applicant's complaint (that is, her factual allegations) can be considered to amount to "forced or compulsory labour" within the meaning of Article 4 § 2 of the Convention. This concept is a generic and autonomous one, susceptible to evolutive interpretation, allowing the living instrument to be developed. The generic nature of the concept is reinforced by the provisions of the next paragraph of the Article, namely paragraph 3 (a)-(d), which expressly excludes from the concept of "forced or compulsory labour" four categories or kinds of work or service.**

</div>

10. <a id="p101774"></a>"Human trafficking" and "exploitation of prostitution" by their very nature fall within the concept of "forced or compulsory labour", as such behaviour is a very serious means of coercing an individual to perform labour against his or her will. "Forced or compulsory labour" may occur in many different contexts and is not limited to "human trafficking" and/or "exploitation of prostitution. The very nature of the appalling exploitation of human beings involved in "human trafficking" and/or "exploitation of prostitution" is such that it must automatically fall within the scope of Article 4 § 2.
11. <a id="p101775"></a>In view of the above, the direct methodological approach obviates the need to attempt, as the judgment does, to define the concepts of "human trafficking" and/or "exploitation of prostitution", which are very difficult concepts to define, and instead shifts the focus back to the actual and more general issue which the Court has to decide, as stated above.
12. <a id="p101776"></a>To further explain the scope of Article 4 § 2 of the Convention, I will consider the meaning of "forced or compulsory labour" in the light of its twofold dimension in logic. This will illuminate how the direct methodological approach I favour is more compatible with the intension and extension of the term, and how the approach taken in the judgment would have the effect of unduly narrowing its scope.




13. <a id="p101778"></a>As stated above, in my humble opinion the lengthy examination of whether the applicant's complaint (that is, her factual allegations) can be considered as "human trafficking" and/or "exploitation of prostitution" within the meaning of Article 4 § 2 of the Convention was, with due respect, unnecessary. In my view, like any other Convention term or concept, the scope of "forced or compulsory labour" in Article 4 § 2 of the Convention can be better understood if it is examined in the context of its twofold dimension in logic, thus in its intension and extension <2>, as well as in the light of the relationship between these dimensions <3>.

<a id="p101779"></a>

---

<div align="center">

<a id="p101780"></a>**<2> See, on the meaning of extension and intension in logic: H.E. Cunningham, Textbook of Logic, New York, 1924, at pp. 26-27; A. Wolf, Textbook of Logic, London, 1938, 1st Indian edition, reprinted 1976, at p. 323; Horace William Brindley Joseph, An Introduction to Logic, 2nd edition (revised), Oxford, 1916, at pp. 136, 142-43, 155; W. Stanley Jevons, The Principles of Science: A Treatise on Logic and Scientific Method, 2nd edition, New York, 1887, at pp. 25-26; Evangelos P. Papanoutsos, Logic (in Greek), 2nd edition, Athens, 1974, at pp. 52-53.**<br>
<a id="p101781"></a>**<3> I also employed these two dimensions of logic in § 46 of my concurring opinion joined by Judge Dedov in Obote v. Russia (no. 58954/09, 19 November 2019).**

</div>


14. <a id="p101782"></a>In logic, the intension (otherwise: connotation, comprehension, definition or depth), consists of the essential qualities, properties or characteristics of a term, and extension (otherwise: denotation, classification or breadth) consists of the matters or instances to which the term refers. An easy distinction between the two can be illustrated through the example of the term "ship". The intension of this term would be a "vehicle for conveyance on water", whereas its extension would embrace cargo ships, passenger ships, battleships, and sailing ships <4>.

<a id="p101783"></a>

---

<a id="p101784"></a><4> Adam Augustyn (ed.), Encyclopaedia Britannica, online under "Intension and extension" (March 2020) <https://www.britannica.com/topic/intension>

15. <a id="p101785"></a>These two dimensions are important in interpreting a term in the Convention because they assist in offering a holistic idea of its meaning: in depth and in breadth. A deeper understanding of Convention terms is required for effective protection of human rights. This holistic approach to interpreting a Convention provision is an aspect or property of the principle of effectiveness as a norm of international law and a method of interpretation. H.E. Cunningham aptly observes that "[e]xtension and intension as applied to terms may, in a sense, apply to relations" <5>. Hence, in my view, the same applies to human rights, which are based on and concern human relations in society. Although the intension of a term is also described as a definition of the term, it should be pointed out that the concepts of relations and human rights may be very difficult to define or may sometimes even be undefinable <6>.

<a id="p101786"></a>

---

<a id="p101787"></a><5> See Cunningham, op. cit., at p. 37.
<a id="p101788"></a><6> As said by Cunningham on this: "Extension leads to a type of definition which is called concrete, i.e. definition by example. The intension or connotation of a relation is more difficult to state. Relations do not yield readily to abstract definition, and by many are treated as indefinables" (ibid., at p. 37).

16. <a id="p101789"></a>Having said that, it can easily be explained why the Court prefers not to define rights, or terms concerning Convention rights. Unless it is very general, any definition of the rights would leave no room for the Convention to be developed as a living instrument, a doctrine followed by the Court. Yet, closer enquiry into the two dimensions may assist in this evolution in order to appropriately establish the meaning of the right in relation to a specific set of circumstances, while ensuring conformity with the underlying protection the Article seeks to guarantee.
17. <a id="p101790"></a>I submit that the determination of the right not to be subjected to "forced or compulsory labour" must follow this twofold meaning which the term has in logic. The intension of the term "forced or compulsory labour" is any labour which can be characterised as forced or compulsory and therefore taking place against the will of the individual. "Human trafficking" and "exploitation of prostitution" undoubtedly fall within the extension of the term, but its extension is not limited to just these two examples. These are only some instances falling within the extension or breadth of the term "forced or compulsory labour" and, as stated above, they do not cover the full breadth of the latter.
18. <a id="p101791"></a>Thus, in my humble view, if the applicant's complaint had to be classified as "human trafficking" or "exploitation of prostitution", in order for it to be considered "forced or compulsory labour" under Article 4 § 2, as is done by the judgment, this would unduly narrow the application of that provision. Not seeing the whole extension of "forced or compulsory labour", by fixating on two of its sub-categories, can be likened to not seeing the wood for the trees.
19. <a id="p101792"></a>Furthermore, this or any similar attempt to delimit the extension of "forced or compulsory labour" will not only erroneously result in the extension being stagnant and diminished, but will also increase the intension of the term "forced or compulsory labour" to such a degree as to equate it to these two instances of extension. This will have the end result of removing the distinction between intension and extension since both will be identified with "human trafficking" and "forced prostitution". As will be explained below, such a result runs counter to the relationship required by logic between the extension and intension of a term as well as to the principle of effectiveness which supports this relationship for the benefit of the effective protection of a right.
20. <a id="p101793"></a>In logic, there is an inverse relationship between extension and intension; as the intension diminishes, the extension increases, and, conversely, as the extension diminishes, the intension increases <7>. In brief, to use the words of Horace William Brindley Joseph, "the extension and intension of words vary inversely" <8>. The less specific the definition, the more instances and objects are likely to fit within the scope of that definition. A good example given by A. Wolf <9> of the inverse relationship between intension and extension is the following. If we qualify the intension of the word "triangle" by adding the adjective "equilateral", the intension of "triangle" increases and its extension decreases. Conversely, if we omit from the term "equilateral triangle" the adjective "equilateral", the intension of the term decreases and its extension increases.

<a id="p101794"></a>

---

<a id="p101795"></a><7> See A. Wolf, op. cit., at p. 324; Evangelos P. Papanoutsos, op. cit., at pp. 52-53.
<a id="p101796"></a><8> See H.W.B. Joseph, op. cit., at p. 137. At p. 146 (ibid.) Joseph also argues that "... you cannot widen or narrow the extension of a term without restricting or enlarging its intension, and vice versa".
<a id="p101797"></a><9> A. Wolf, op. cit., at p. 324.

21. <a id="p101798"></a>In the present case, the meaning of "forced or compulsory labour" allows a broad array of situations and contexts to be classified as such; this requires a broad extension and a narrow intension. However, if instead one were to identify "forced or compulsory labour" as "human trafficking" and "exploitation of prostitution", then this would severely restrict the extension, and consequently the term would not cover other instances of "forced or compulsory labour". Such an interpretation would be a contra legem since the generic term contained in Article 4 § 2 would be unjustifiably qualified. Instead, the direct methodological approach outlined above allows Article 4 § 2 to protect individuals from exploitation of labour occurring against their will.
22. <a id="p101799"></a>In my view, the consideration of these two dimensions of "forced or compulsory labour" is apt to illustrate that the direct methodological approach which I discussed above is preferable, maintaining a narrow intension and thus not erroneously limiting the extension of the complaints that can be brought forward under Article 4 § 2. Unlike the approach taken in the judgment, the proposed direct methodological approach is compatible with the principle of effectiveness, which after all is based upon logic and fairness. This principle, both in its capacity as a norm of international law and as a method of interpretation, serves to make a term in the Convention wider, within, of course, the limits of the text and the object of the relevant Convention provision. This can be achieved either by decreasing its intension or increasing its extension. By doing either, the result will be the same, namely the widening of the overall meaning of the term.




23. <a id="p101801"></a>In the light of the above considerations, I decided to follow the direct methodological approach to dealing with the applicant's complaint under Article 4 § 2 of the Convention. I did this in combination with the approach I borrowed from the science of logic, consisting in determining "forced or compulsory labour" in the light of its intension and extension and maintaining the requisite inverse relationship between these dimensions, in accordance with the principle of effectiveness.
24. <a id="p101802"></a>By way of conclusion, apart from the different methodological approach which I have followed, I am in agreement with the judgment that the respondent State was in breach of its procedural obligation under Article 4 of the Convention, and for that reason I voted in favour of all five of the operative provisions. To my mind, however, this breach was the result of failure to apply the criminal-law mechanism allowing for the investigation, prohibition and punishment of "forced or compulsory labour" in such a way as to facilitate protection using the entire breadth of this term, instead of limiting protection to the framework of "human trafficking" or "forced prostitution" as the judgment did.



<a id="p100906"></a>

---