--- title: "Постановление ЕСПЧ от 31.01.2006" number: "53899/00" issuer: "Европейский суд по правам человека" issued_on: 2006-01-31 status: действует canonical: "https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5389900" --- ## Постановление ЕСПЧ от 31.01.2006 "Дело "Стынгу (Stangu) и Скутельнику (Scutelnicu) против Румынии" (жалоба N 53899/00) [неофициальный перевод] [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5389900/statya-206#p100008) **ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА** **БЫВШАЯ ВТОРАЯ СЕКЦИЯ** ДЕЛО "СТЫНГУ ({STANGU} [<**>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5389900/statya-206#p100009)) И СКУТЕЛЬНИКУ (SCUTELNICU) **ПРОТИВ РУМЫНИИ"** (Жалоба N 53899/00) ## Статья 206 ## ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 31 января 2006 года)
--- <*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю. <**> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками. По делу "Стынгу и Скутельнику против Румынии" Европейский суд по правам человека (бывшая Вторая секция), заседая Палатой в составе: Ж.-П. Коста, Председателя Палаты, К. Бырсана, К. Юнгвирта, В. Буткевича, В. Томассен, А. Муларони, М. Угрехелидзе, судей, а также при участии С. Долле, Секретаря Секции Суда, заседая 5 января 2006 г. за закрытыми дверями, вынес следующее Постановление: ### ПРОЦЕДУРА 1. Дело было инициировано жалобой (N 53899/00), поданной 4 июня 1999 г. в Европейский суд по правам человека против Румынии двумя гражданами этого государства Лучаном Драгошем Стынгу (Lucian {Dragos Stangu}) и Овидиу Скутельнику (Ovidiu Scutelnicu) (далее - заявители) в соответствии со [статьей 34](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-34#p100171) Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. 2. Интересы заявителей в Европейском суде представлял Д. Михай (D. Mihai), адвокат из г. Бухарест (Bucarest). Власти Румынии в Европейском суде были представлены Уполномоченным Румынии при Европейском суде по правам человека Б. Ауреску (B. Aurescu), которого заменила Р. Ризою (R. Rizoiu). 3. Заявители, в частности, утверждали, о неоправданном вмешательстве в их право на уважение свободы выражения мнения в соответствии со [статьей 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции в связи с их осуждением за опубликование статьи в местной газете. 4. Жалоба была направлена на рассмотрение в бывшую Вторую секцию Европейского суда ([пункт 1 правила 52](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda#p100453) Регламента Суда). В соответствии с [пунктом 1 правила 26](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda#p100205) Регламента Суда в рамках данной Секции была образована Палата для рассмотрения дела ([пункт 1 статьи 27](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100145) Конвенции). 5. Решением от 12 октября 2004 г. Палата объявила жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу. 6. Заявители и власти Румынии представили письменные доводы по существу дела ([пункт 1 правила 59](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda#p100508) Регламента Суда). 7. 1 ноября 2004 г. Европейский суд изменил состав своих Секций ([пункт 1 правила 25](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda#p100196) Регламента Суда). Однако рассмотрение настоящей жалобы продолжалось Палатой бывшей Второй секции в прежнем составе. ### ФАКТЫ #### I. Обстоятельства дела 8. Заявители родились в 1968 и 1967 году, соответственно, и проживают в г. Филадельфии (Philadelphia) (Соединенные Штаты Америки) и г. Бухаресте (Румыния). ##### A. Оспариваемая статья 9. Заявители, журналисты газеты "Мониторул" (Monitorul), издаваемой в г. Яссы ({Iasi}), в номере этой газеты от 27 мая 1997 г. опубликовали статью под заголовком "Топор Деже (Dejeu) [министра внутренних дел] срубил голову Копоу (Copou). Отставка в высших кругах полиции г. Яссы" в подзаголовке которой указывалось: "Полковник P.S. больше не будет полицейским. Крутил ли он миллиардами?". Статья содержала следующее: "По сведениям некоторых источников в главном комиссариате полиции, подполковник P.S., начальник управления криминальной полиции г. Яссы, вчера покинул свой пост. Хотим уточнить, что P.S. отвечал за наиболее важные участки деятельности полиции г. Яссы, а именно отделами уголовного, экономического, судебного розыска и т.д. Из тех же источников следует, что подполковник P.S. подал вчера в отставку, отказавшись от карьеры полицейского. До осени P.S. руководил, на уровне комиссариата полиции уезда, отделом по борьбе с коррупцией и контрабандой. Прославившись сложностью разрабатываемых дел (дела Шроттера (Schrotter), Самуэля Фрехера (Samuel Frenchel) и других), P.S. привлек внимание местной прессы. Он стал офицером, вызывающим споры, поскольку его супруга, будучи судьей, выносила решения по многим разрабатываемым им делам. Его назначение начальником управления криминальной полиции, в действительности, являлось понижением в должности. Причины, по которым P.S. подал в отставку со службы криминальной полиции, остаются в настоящее время неизвестными. Официально вышестоящие органы обвинили его в "плохих результатах работы". Следовательно, его причастность к некоторым делам хорошо известна в управлении главного комиссариата полиции. Кроме того, по сведениям некоторых источников в полиции, бывший руководитель службы "по борьбе с коррупцией" подозревается в том, что он участвовал в учреждении банка "Молдова", инвестировав в него огромную сумму около 1,5 миллиардов лей, то есть 5% стоимости акций. Вышестоящее руководство P.S. пыталось узнать, какую сумму он реально хотел инвестировать в этот банк и каково ее точное происхождение. Тот факт, что офицер полиции пытается завладеть частью акций этого банка, было некоторым образом подтверждено E.C., председателем Торгово-промышленной палаты г. Яссы. "Я обсудил с P.S. тему создания этого банка и спросил его мнение экономиста. Мы пришли к выводу, что мы инвестируем несколько миллионов в зависимости от наших средств", показал E.C.". 10. Статья сопровождалась фотографией P.S. с подписью: "Подполковник P.S. руководил наиболее важными службами полиции уезда". ##### B. Уголовное разбирательство в отношении заявителей 11. Сочтя, что высказывания заявителей являются клеветническими и нарушают статью 206 Уголовного кодекса Румынии, P.S. и его супруга возбудили уголовное преследование в отношении журналистов в суде первой инстанции г. Яссы. Они утверждали, что статья явилась частью кампании в прессе, которую газета "Мониторул" развязала против них с 1993 года с целью их дискредитации, и что в ней содержатся лишенные основания обвинения, касающиеся их профессиональной деятельности. Они также предъявили гражданские иски с целью возмещения морального вреда, который, по их мнению, им причинили заявители. 12. 12 февраля 1998 г. первый заявитель, в частности, сделал следующее заявление в суде: "Утверждение о том, что P.S. инвестировал полтора миллиарда лей в создание банка "Молдова", основывается на документах, которые я позже представлю суду... Я не могу об этом говорить и несу за это ответственность. Речь идет об удостоверенной сделке, но я не могу раскрыть свой источник... Что касается моих источников в главном комиссариате полиции... я не могу раскрыть их личности, поскольку я связан профессиональной тайной. Я считаю, что проверил опубликованную информацию, соблюдая нормы закона, [однако] не могу уточнить, каким образом. Я лично пришел в Торгово-промышленную палату и беседовал с E.C., вице-председателем Палаты, который рассказал мне, что он разговаривал с P.S. об инвестировании некоторой суммы в несколько миллионов лей, [однако] речь не шла о полутора миллиардах, поскольку [P.S.] не располагал такой суммой... Аспекты, касавшиеся деятельности S.O. [супруги P.S.] находились в ведении моего коллеги, и я не могу представить подробности по этому поводу... Мне не известно, где он получил эти сведения...". 13. В ходе судебного заседания 19 марта 1998 г. второй заявитель пояснил, что накануне публикации инкриминируемой статьи он беседовал с I.T., начальником комиссариата полиции г. Яссы. В связи с этим он, в частности, указал следующее: "Я не помню, на чем основывался, когда утверждал, что S.O. выносила решения в делах Шроттера и Фрехеля, разработанных офицером полиции P.S. Во время моей беседы с полковником I.T. он упомянул эти дела, по этой причине я сделал это утверждение... Я помню, что полковник I.T. сказал что-то вроде "судья S.O. была осведомлена об этих делах". Утверждение об инвестиции суммы в 1,5 миллиарда лей... мне не принадлежит. Я не помню и не думаю, что на это намекнул полковник I.T.". 14. Он добавил, что, по-видимому, пытался связаться с P.S., но не помнил, удалось ли ему это. В любом случае, он считал, что не было необходимости получить согласие последнего на публикацию статьи и что, кроме того, полицейский являлся "лицом, вызывающим споры". Для того чтобы подтвердить достоверность опубликованной информации, он попросил вызвать в суд I.T. и уточнил, что укажет позднее адрес этого свидетеля. Его просьба была удовлетворена судом. 15. В ходе этого же заседания по просьбе истцов суд допросил E.C., вице-председателя Торгово-промышленной палаты г. Яссы. Последний показал следующее: "Я общался с Л.Д. Стынгу..., который хотел получить сведения об этом банке ["Молдова"]. Я дал ему краткую информацию, изложив основные сведения, включая названия компаний, которые, несомненно, были заинтересованы участвовать в этом проекте. Он спросил меня, знаю ли я, или правда ли, что P.S. принял в нем участие, внеся очень большую сумму, порядка одного миллиарда. Я полагаю, что он шутил..., поскольку маловероятно, что государственный служащий вносит суммы такого порядка, и я сказал ему, что это невозможно. Я никогда не обсуждал с P.S. его возможное намерение инвестировать в этот банк, поскольку он являлся только членом инициативного комитета в качестве специалиста... В конце беседа сосредоточилась на разъяснении места и роли P.S. в этом проекте. К тому же я предоставил в распоряжение газеты список членов-учредителей банка, которые имели намерение сделать инвестиции, однако P.S. в нем не фигурировал... Он, как и я, являлся членом инициативного комитета, что не предполагает инвестиций с нашей стороны. Эта группа, состав которой был известен, содействовала только тому, чтобы сделать [проект] более надежным в глазах возможных инвесторов". 16. Несмотря на неоднократные вызовы и приглашения, заявители не явились на заседания, проходившие в суде. 17. Письмом от 26 июня 1998 г. суд уезда г. Сучавы (Suceava), в котором заседала супруга P.S., проинформировал суд первой инстанции г. Яссы, что она не участвовала в каком-либо заседании, посвященном рассмотрению дел Шроттера и Самуэля Фрехеля, упомянутых в статье заявителей. 18. В ходе заседания 16 июля 1998 г. суд отказался от допроса I.T. в связи с тем, что заявители не указали его адрес. 19. 23 июля 1998 г. суд установил, что заявители не доказали достоверность своих утверждений, и постановил, что их утверждения не соответствуют действительности. Заявители были приговорены по факту клеветы к лишению свободы сроком на один год, а также на них была возложена обязанность солидарно с газетой выплатить гражданским истцам 1,5 миллиарда румынских лей (или 150000 евро) в качестве компенсации морального вреда. Кроме того, заявителям было запрещено заниматься профессиональной журналистикой на неопределенный срок. В соответствии с приговором газета опубликовала судебное решение на первой странице. 20. Заявители подали апелляционную жалобу на это решение. По их утверждению, суд не собрал доказательств, необходимых для их осуждения, и, кроме того, он произвольно интерпретировал представленные доказательства. 21. 16 октября 1998 г. по требованию министра юстиции Румынии Верховный суд Румынии вынес Решение передать материалы дела в суд уезда Бухарест. 22. В ходе заседания 11 января 1999 г. заявители приложили к материалам дела несколько статей, содержавших критику решения, вынесенного судом первой инстанции, со стороны некоторых политических деятелей. 23. Постановлением от 18 января 1999 г., вступившим в законную силу, суд уезда удовлетворил апелляционную жалобу и частично отменил решение суда первой инстанции. Он осудил заявителей за клевету в связи с тем, что они не доказали достоверность своих утверждений, поставив под сомнение честное имя истцов, и приговорил их к лишению свободы условно с испытательным сроком на три года. Суд уменьшил сумму возмещения вреда, к которой были приговорены заявители до 50000000 румынских лей каждому. 24. В неустановленное время Генеральный прокурор Румынии подал представление об отмене приговора, потребовав пересмотреть решения судов первой и апелляционной инстанций в кассационном суде, а также приговорить заявителей к уголовно-правовой санкции в виде штрафа. 25. 5 мая 2000 г. Верховный суд Румынии удовлетворил это обращение, отменил в кассации вышеупомянутые решения и, проведя новое судебное рассмотрение дела по существу, указал следующее: "Представление является обоснованным, поскольку оба суда, истолковав субъективно утверждения, содержавшиеся в инкриминируемой статье, пришли к ошибочному выводу о том, что оба обвиняемых виновны в клевете - преступлении, предусмотренном статьей 206 Уголовного кодекса. В инкриминируемой статье, в частности, было упомянуто, что, по сведениям некоторых источников в полиции, бывший руководитель отдела по борьбе с коррупцией "подозревается" в том, что он инвестировал около 1,5 миллиарда лей (то есть 5% стоимости акций) в создание банка "Молдова". Его руководство пыталось выяснить, является ли реальной сумма, которую P.S. намеревался инвестировать, а также ее происхождение. Из изучения этого текста следует, что оба журналиста не утверждали, что P.S. инвестировал эту сумму в акции банка, а то, что он лишь подозревается полицией в том, что сделал это, и что его руководство проводит расследование по этому поводу. Иными словами, общественное мнение было лишь проинформировано о подозрениях, которые имелись в отношении потерпевшей стороны, и не утверждалось прямо, что она инвестировала эти деньги в банк. В связи с этим свидетель E.C. отметил в своих показаниях, что P.S., являясь также специалистом в области экономики, являлся инициатором проекта по созданию банка "Молдова". Инициативная группа собиралась несколько раз в присутствии прессы, однако обсуждения не касались суммы инвестиций, поскольку каждый инвестор должен внести свой вклад в будущий банк в зависимости от имеющихся у него средств. В статье было также отмечено, что P.S. прославился сложностью разрабатываемых дел (дела Шроттера, Самуэля Френхеля и другие), и привлек внимание местной прессы. Из этих утверждений не следует, что имел место недобросовестный поступок, позволявший сделать вывод, что потерпевшая сторона незаконно получила деньги при разработке этих дел. В статье также указано, что "он стал офицером, вызывающим споры, поскольку его супруга, будучи судьей, выносила решения по многим разрабатываемым им делам". Это утверждение является единственным, касавшимся его супруги, но оно не может привести к выводу о том, что между ними существовал преступный сговор с целью получения незаконных доходов. В итоге, из статьи, опубликованной двумя обвиняемыми, следует, что сумма в 1,5 миллиарда лей являлась неопределенной и что полиция хотела выяснить точную сумму, что инвестиция этой суммы больше являлась подозрением, чем достоверным фактом, и что интерпретация, согласно которой такая сумма являлась результатом преступной деятельности, осуществляемой полицейским при соучастии своей супруги-судьи, не подходит к данной статье. Журналисты отметили дела Шроттера и Френхеля для того, чтобы подчеркнуть сложность дел, которые разрабатывались полицейским и которые привлекли к нему внимание местной прессы, не указывая, что эти дела разрабатывались в сговоре с его супругой. На основаниях, указанных выше, Верховный суд пришел к выводу, что в данном деле отсутствует один из элементов, образующих состав преступления, которым является клевета, а именно намерение, в связи с тем, что оба журналиста лишь проинформировали общественное мнение о некоторых действиях бывшего офицера полиции и его супруги. Кроме того, Верховный суд пришел к выводу, что применение уголовного наказания к двум журналистам означало бы цензуру, которая может подавить желание прессы критиковать в будущем профессиональную деятельность некоторых общественных деятелей. Более того, результатом такой санкции является ограничение роли прессы в качестве "поставщика информации" и "сторожевого пса демократии" (см. Постановление Европейского суда по делу "Лингенс против Австрии" (Lingens v. Austria) от 8 июля 1986 г., Series A, N 103, [§ 48](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-981582#p100051)). Следовательно, ...на основании пункта "d" статьи 10 и пункта "a" части 2 статьи 11 Уголовно-процессуального кодекса Верховный суд оправдывает обоих обвиняемых по факту клеветы. В отношении компенсации морального вреда, которую требовали гражданские истцы и которую присудили суды (различные суммы), Верховный суд пришел к выводу, что предоставление этих сумм остается необходимым. Неоспоримо, что даже если решение об этом не было вынесено, действия двух журналистов причинили пострадавшей стороне, а также членам их семьи реальные моральные страдания. В связи с этим Верховный суд, в частности, отметил, что, принимая во внимание должность S.O. [супруга P.S.], она была особо уязвима и что ей трудно защитить себя и полемизировать с газетами и их представителями; действительно, по роду своих служебных обязанностей судья должна оставаться сдержанной и не "выходить на авансцену". Нельзя не считаться со страданиями полковника P.S., поскольку, хотя он был болен с 1980 года, его состояние здоровья ухудшилось с 1993 года, и в связи с кампанией, начатой против него в прессе, у него возникли некоторые характерные патологии. Принимая во внимание эти обстоятельства, в соответствии со статьей 14 Уголовного кодекса, статьей 346 Уголовно-процессуального кодекса, статьями 998 и 1003 Гражданского кодекса Верховный суд обязал обвиняемых выплатить, солидарно с газетой, 15 миллионов лей каждому из истцов". 26. Из справки канцелярии суда первой инстанции г. Яссы от 10 января 2005 г. следует, что супругами S. не было подано никакого требования о принудительном исполнении этого постановления. 27. Заявители представили копию квитанции от 3 октября 2000 г., которая свидетельствует о выплате S.O. газетой "Мониторул" 15156000 румынских лей. Они утверждали, что эта сумма была выплачена во исполнение Постановления суда уезда Бухарест от 18 января 1999 г. 28. В неустановленное время первый заявитель эмигрировал в Соединенные Штаты Америки, а второй стал исполнительным директором другой газеты. #### II. Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика ##### A. Уголовный кодекс Румынии 29. Соответствующие положения Уголовного кодекса Румынии предусматривают следующее: ### Статья 206 "Публичное распространение о третьем лице высказываний, которые в случае их достоверности влекут привлечение этого лица к уголовной, административной или дисциплинарной ответственности или к общественному порицанию, влекут за собой наказание в виде лишения свободы на срок от трех месяцев до трех лет либо в виде штрафа". ## Статья 207 ### Статья 207 "Соответствие действительности высказываний и утверждений признается в случае, если они сделаны в целях защиты законных интересов. В случае доказанности соответствия высказываний и утверждений действительности, последние не считаются преступлениями - оскорблением либо диффамацией". ##### B. Гражданский кодекс Румынии 30. Соответствующие статьи предусматривают следующее: ## Статья 998 ### Статья 998 "Вред, причиненный действием лицу, подлежит возмещению лицом, причинившим вред". ## Статья 999 ### Статья 999 "Вред подлежит возмещению, если он причинен собственным действием лица, а также бездействием или в результате небрежности". 31. В судебной практике и при толковании законодательства Румынии единодушно предусматривается, что обязательство гражданской ответственности за гражданские правонарушения требует выполнения нескольких условий, а именно наличие вреда, преступного деяния, вины и причинно-следственной связи между этим деянием и вредом. Хотя неправомерное деяние тесно связано с понятием вины, толкование и судебная практика проводят различие между двумя этими условиями, отмечая, с одной стороны, объективный характер неправомерного деяния, определяемый как действие, противоречащее закону или нормам общественной жизни, и, с другой стороны, субъективный характер вины при деликтной ответственности, которая описывается как психическое отношение исполнителя к этому деянию, которое не требует какого-либо умысла. 32. Заявители утверждали, что их приговор представляет собой неоправданное вмешательство в их право на свободу выражения мнения. Они ссылались на [статью 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции, которая гласит: "1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ... 2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе..., защиты репутации или прав других лиц...". ##### A. Доводы сторон ###### 1. Заявители 33. Заявители утверждали, что вмешательство в их право на свободу выражения мнения не было необходимо в демократическом обществе. Они утверждали, что инкриминируемая статья преследовала лишь цель представить общественному мнению сюжет, имеющий общественный интерес, а именно неприкосновенность государственных служащих и то, каким образом они выполняют свои служебные обязанности. В связи с этим они полагали, что представили факты довольно гибко и с большим количеством оговорок, не скрывая сомнений в этих сведениях, что также свидетельствует об их добросовестности. 34. В отношении использования термина "офицер, вызывающий споры" для того, чтобы описать деятельность P.S., они считали, что он отражает оценочное суждение, основанное на том факте, что супруги S. работают в одном городе, что может подтвердить сомнения в отношении их беспристрастности. Тем не менее, они уточнили, что слова "вызывающий споры" не должны рассматриваться как личные нападки на полицейского и в еще меньшей степени на его супругу. 35. Они сочли, что, принимая во внимание интерес, проявленный P.S., и его признанное участие в создании частного банка, в то время как он являлся высокопоставленным сотрудником полиции - который к тому же занимался борьбой с коррупцией - информация, полученная от источника в полиции, согласно которой он намеревался инвестировать в этот проект значительную сумму денег, заслуживала доверия. Кроме того, они расценили тот факт, что они были осуждены за то, что не доказали достоверность этого утверждения, заявив, что намерены оградить свой источник, как нарушающий принцип защиты журналистских источников и посягающий на их свободу выражения. В любом случае, они подчеркнули, что представили эту информацию как подозрение, а не как убежденность. 36. Наконец, они настаивали на том, что даже в отсутствие уголовного наказания их приговор к возмещению вреда является формой цензуры, которая может подавить желание прессы выступать с подобной критикой в отношении государственных служащих. ###### 2. Власти Румынии 37. Власти Румынии считали, что оспариваемое вмешательство отвечало критериям [пункта 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100076) Конвенции. Они отметили, что осуждение заявителей по гражданскому делу предусмотрено статьями 998 и 999 Гражданского кодекса Румынии и что оно преследовало законную цель, а именно защиту репутации других лиц и защиту репутации и доверия общественности к судебной власти. 38. Власти Румынии утверждали также, что эта мера являлась необходимой в демократическом обществе. В связи с этим, по их мнению, пределы усмотрения национальных властей в отношении наличия "острой социальной необходимости", соответствовавшей оспариваемому вмешательству, не были превышены, и вопреки своим утверждениям, заявители преступили границы критики, допустимой в отношении государственных служащих. Они отметили, что заявители не высказали мнения, однако обвинили P.S. и его супругу в тяжких деяниях, а именно в возможном инвестировании значительной суммы денег в частный банк и преступном сговоре при рассмотрении некоторых дел, не проверив предварительно эту информацию и не имея возможности подтвердить ее достоверность. Кроме того, власти Румынии считали, что не имело места какое-либо нарушение защиты журналистских источников и что, напротив, заявители не только не являлись на заседания суда первой инстанции, но и не указали адрес свидетеля, допрос которого был затребован. 39. Власти Румынии также считали, что осуждение заявителей по гражданскому делу является соразмерным законно преследуемой цели, поскольку отсутствие тщательности при проверке публикуемой информации определяет вину, даже незначительную, которая может повлечь за собой гражданскую ответственность. В отношении суммы возмещения вреда власти Румынии полагали, что она являлась разумной с учетом ущерба, причиненного репутации указанных лиц, репутации и общественному доверию указанных органов власти. ##### B. Мнение Европейского суда 40. Европейский суд напомнил, что в соответствии с его устоявшейся прецедентной практикой пресса играет существенную роль в демократическом обществе: если она не переходит определенные границы, в частности, в отношении защиты репутации и прав других лиц, при этом соблюдая свои права и обязанности, пресса должна предоставлять информацию и идеи по всем вопросам, представляющим общественный интерес, включая вопросы, касающиеся функционирования органов судебной власти и отправления правосудия. 41. Условие "необходимо в демократическом обществе" диктует, чтобы Европейский суд определил, соответствовало ли оспариваемое вмешательство "острой социальной потребности". Высокие Договаривающиеся Стороны пользуются определенными пределами усмотрения для того, чтобы решать вопрос о наличии такой потребности, однако этот вопрос неразрывно связан с европейским контролем, осуществляемым одновременно и над законом, и над решениями, принятыми во исполнение этого закона, даже когда они вынесены независимым судом. 42. При осуществлении своих надзорных полномочий Европейский суд должен рассматривать оспариваемое вмешательство с учетом всех обстоятельств дела, включая содержание высказываний, вмененных в вину заявителям, и обстоятельства, при которых они были сделаны. В частности, следует определить, являлось ли оспариваемое вмешательство в свободу выражения мнения заявителей "соразмерным преследуемой законной цели" и были ли выдвинутые Верховным судом Румынии обоснования "соответствующими и достаточными" (см., среди многих прочих прецедентов, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Перна против Италии" (Perna v. Italy), жалоба N 48898/99, [§ 39](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2630795#p100166), ECHR 2003-V; и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Кумпэнэ и Мазэре против Румынии" ({Cumpana} and {Mazare} v. Romania) от 17 декабря 2004 г., жалоба N 33348/96, [§ 89](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4901799/statya-115#p100238) - [90](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4901799/statya-115#p100239)). 43. В настоящем деле не вызывает разногласий, что обязание заявителей Верховным судом Румынии к выплате компенсации гражданским истцам является "вмешательством государственной власти" в право заявителей на свободу выражения мнения. При этом возникает вопрос о том, может ли подобное вмешательство оправдываться с точки зрения [пункта 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100076) Конвенции. 44. Европейский суд счел, и это к тому же не оспаривалось сторонами, что вмешательство было "предусмотрено законом", поскольку приговор основывался на статьях 998 и 999 Гражданского кодекса Румынии о гражданской ответственности при умышленном причинении вреда, и что оно преследовало законную цель, а именно "защиту прав других лиц", в частности репутацию супругов S. 45. Однако Европейский суд должен проверить, являлось ли это вмешательство оправданным и "необходимым в демократическом обществе". 46. Прежде всего Европейский суд отметил, что инкриминируемая статья касалась темы, представлявшей общественный интерес и имевшей особо актуальное значение для румынского общества, а именно предполагаемой коррупции высших чинов полиции и судебной власти. 47. Европейский суд напомнил, что рамки допустимой критики в адрес государственных служащих, как и в адрес политических деятелей, действующих в официальном качестве, должны быть более широкими. Однако нельзя утверждать, что государственные служащие сознательно и в такой же степени, как это делают политики, внимательно контролируют свои слова и действия, и в связи с этим должны рассматриваться на равных условиях с последними, когда речь идет о критике их поведения. Более того, государственные служащие, в частности, судьи, в связи с их обязанностью быть сдержанными, при исполнении своих обязанностей должны пользоваться доверием граждан, и ничто не должно нарушать их нормальную работу. В связи с этим им необходима защита от оскорбительных нападок при выполнении служебных обязанностей (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Яновски против Польши" (Janowski v. Poland), жалоба N 25716/94, [§ 33](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2880295#p100121), ECHR 1999-I). 48. В настоящем деле, если в соответствии с ролью, возложенной на прессу в демократическом обществе, обязанностью заявителей, по существу, являлось привлечение внимания общественности к предполагаемому хищению денежных средств с использованием служебного положения, то обвинение, которое было непосредственно предъявлено супругам S., предполагало обязанность предоставить достаточное фактическое основание для своих высказываний. 49. По этому вопросу следует напомнить, что гарантия, которую [статья 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции предоставляет журналистам, подчинена условию добросовестности, то есть представленная информация должна быть точной и заслуживающей доверия в соответствии с журналистской этикой (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Кумпэнэ и Мазэре против Румынии", [§ 101](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4901799/statya-115#p100253) - [102](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4901799/statya-115#p100254)). 50. Безусловно, высказывания заявителей были сформулированы, в основном, в вопросительной форме, которая дает возможность предположить, что речь идет только о подозрении P.S. в коррупции. Вместе с тем из рассмотрения этих высказываний в свете статьи в целом следует, что они содержат фактические обвинения и что намерением заявителей являлось представление общественному мнению недвусмысленного сообщения (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Кумпэнэ и Мазэре против Румынии", [§ 100](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4901799/statya-115#p100252); и упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Перна против Италии", [§ 47](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2630795#p100184)), а именно что P.S., очевидно, разрабатывал многочисленные дела в сговоре со своей супругой и что он предполагал инвестировать значительную сумму денег в частный банк. 51. Европейский суд установил, что в ходе разбирательства в национальных судах заявители никогда не пытались доказать существование фактического основания написанному ими. Напротив, после судебных заседаний 12 февраля и 19 марта 1998 г. они доказали явное отсутствие интереса к разбирательству, не явившись на следующие заседания в суде первой инстанции г. Яссы. На других стадиях разбирательства они также не представили какого-либо доказательства, способного поддержать их утверждения. 52. Поскольку заявители утверждали, что в связи с профессиональной тайной они не могут присоединить доказательства к материалам дела, Европейский суд уточнил, что обязанность заявителей представить серьезное фактическое основание для оспариваемых утверждений никоим образом не предполагает, что они должны раскрыть имена лиц, представивших сведения, на которых они основывались при написании статьи (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Кумпэнэ и Мазэре против Румынии", [§ 106](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4901799/statya-115#p100258)). 53. Европейский суд также отметил, что заявители повторили в форме цитаты, что вице-президент Торгово-промышленной палаты E.C. рассказал им об участии P.S. в создании банка "Молдова" ("Мы пришли к выводу, что мы инвестируем несколько миллионов в зависимости от наших средств", см. выше [§ 9](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5389900/statya-206#p100033)). В своих показаниях, данных в суде первой инстанции, E.C. полностью отрицал подобные выражения. Поскольку утверждения о предполагаемом инвестировании P.S. не были подтверждены каким-либо другим доказательством, довод заявителей об их добросовестности не убедил Европейский суд. Напротив, Европейский суд счел, что, повторив заявления, приписываемые другим лицам, они должны были представить тщательным образом более точные доказательства (см., mutatis mutandis, Решение Европейского суда по делу "Стынгу против Румынии" ({Stangu} v. Romania) от 9 ноября 2004 г., жалоба N 57551/00). 54. Следовательно, при условии отсутствия добросовестности и фактического основания, несмотря на то, что оспариваемая статья не вписывалась в контекст более широких и актуальных для румынского общества обсуждений, а именно коррупции среди государственных служащих, Европейский суд не счел, что в высказываниях заявителей можно усмотреть "преувеличение" или "провокацию", которые можно использовать при осуществлении свободы журналистики (см., mutatis mutandis, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Далбан против Румынии" (Dalban v. Romania), жалоба N 28114/95, § 49, Reports 1999-VI). 55. Европейский суд отметил, что выводы Верховного суда Румынии, в основном, базируются на установлении морального вреда, причиненного истцам оспариваемой статьей. Заявители не могут утверждать, что мотивы, принятые этим судом, не являются достаточными в связи с тем, что они сами не представили в суды доводы и доказательства в поддержку своих высказываний, что лишило национальные суды возможности оценить с учетом всех обстоятельств дела, превысили ли они пределы допустимой критики (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Кумпэнэ и Мазэре против Румынии", [§ 107](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4901799/statya-115#p100259)). 56. Наконец, Европейский суд отметил, что компенсация морального вреда, которую суд обязал заявителей выплатить супругам S., являлась весьма умеренной, а именно 831 евро каждому истцу. Кроме того, Европейский суд отметил, что на основании сведений, представленных властями Румынии, ни заявители, ни газета не выплатили эти суммы супругам S. Поскольку заявители утверждали, что газета выплатила S.O. 15156000 румынский лей во исполнение Постановления суда уезда Бухарест от 18 января 1999 г., Европейский суд отметил, что заявители не доказали, что эта сумма впоследствии были вычтена из их заработной платы. 57. Принимая во внимание пределы усмотрения, которым располагают Высокие Договаривающиеся Стороны в подобных случаях, Европейский суд, принимая во внимание обстоятельства дела, пришел к выводу, что постановление о возмещении вреда, вынесенное в отношении заявителей, не является несоразмерным законно преследуемой цели и что оспариваемое вмешательство в связи с этим может считаться "необходимым в демократическом обществе".
58. Следовательно, нарушение [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции места не имело. **НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД:**
постановил пятью голосами против двух, что нарушение статьи 10 Конвенции места не имело. Совершено на французском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 31 января 2006 г. в соответствии с [пунктами 2](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda#p100614) и [3 правила 77](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda#p100615) Регламента Суда. Председатель Палаты Жан-Поль КОСТА
Секретарь Секции Суда
Салли ДОЛЛЕ В соответствии с [пунктом 2 статьи 45](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100229) Конвенции и [пунктом 2 правила 74](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda#p100596) Регламента Суда к настоящему [Постановлению](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5389900/statya-206#p100005) прилагается совместное особое мнение судей В. Томассен и А. Муларони. **Ж.-П.К.** С.Д. Мы сожалеем, что не можем присоединиться к большинству в выводе о том, что не имело места нарушение [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции. Мы считаем, и это к тому же не было оспорено в Европейском суде, что вмешательство было "предусмотрено законом", осуждение заявителей основывалось на статьях 998 и 999 Гражданского кодекса Румынии о гражданской ответственности при причинении вреда и что оно преследовало законную цель, а именно "защиту прав других лиц", в частности, репутацию супругов S. Остается определить, было ли это вмешательство оправданным и "необходимым в демократическом обществе".
Прежде всего, мы констатируем, что инкриминируемая статья касалась темы, представляющей общественный интерес и являющейся особо актуальной для румынского общества, а именно утверждения о коррупции среди высших должностных лиц полиции и судебной власти.
Часто необходимо защищать должностные лица от острых и лишенных какого-либо основания нападок, также верно, что их поведение, особенно при осуществлении своих полномочий, может вызвать обоснованный интерес прессы и содействовать обсуждению вопроса функционирования государственных органов и нравственности тех, кто несет за это ответственность (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу "Сабоу и Пиркалаб против Румынии" (Sabou and Pircalab v. Romania) от 28 сентября 2004 г., жалоба N 46572/99, § 38).
В связи с этим Европейский суд должен установить с большой осмотрительностью, когда принятые меры или вынесенные санкции могут удержать прессу от участия в обсуждении проблем, вызывающих обоснованный общественный интерес (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Бладет Тромсе" и Стенсос против Норвегии" (Bladet {Tromso} and Stensaas v. Norway), жалоба N 21980/93, [§ 64](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2198093/statya-249#p100309), ECHR 1999-III).
По мнению властей Румынии, осуждение заявителей было оправдано в связи с тем, что они обвинили истцов в тяжких преступлениях, связанных с коррупцией, без предварительной проверки и без доказательства достоверности их утверждений, что являлось виновным действием, влекущим за собой гражданскую ответственность журналистов.
Для того чтобы оценить, была ли установлена убедительным образом "необходимость" ограничения осуществления свободы выражения мнения, в основном, следует определиться по отношению к мотивам, на которых основывались национальные суды и которые должны быть "соответствующими и достаточными". В связи с этим мы отмечаем, что Верховный суд Румынии, применив положения статей 998 и 999 Гражданского кодекса Румынии, обязал заявителей выплатить компенсацию морального вреда в связи с тем, что наличие морального вреда, хотя и причиненного неумышленно, влечет гражданскую ответственность.
Однако Верховный суд Румынии никак не объяснил, почему утверждения заявителей, содержавшиеся в оспариваемой статье, явились неправомерным действием, способным повлечь гражданскую ответственность. Он не установил в их действиях какой-либо недобросовестности или нарушения профессиональной этики; напротив, он сделал вывод о том, что журналисты только проинформировали общественное мнение об определенной деятельности бывшего офицера полиции и его супруги.
Также, хотя Верховный суд Румынии счел, что одно утверждение, касавшееся судьи, о том, что она выносила решения по многим делам, разработанным ее мужем, не может привести к выводу о том, что между двумя супругами существовал преступный сговор, направленный на получение незаконной прибыли, он приговорил заявителей выплатить компенсацию морального вреда, причиненного этим утверждением.
В связи с этим мы считаем, что само установление наличия морального вреда, причиненного заявителями, не должно, с учетом обстоятельств [дела](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5389900/statya-206#p100005), быть признано как "соответствующее и достаточное" основание, которое может оправдать санкцию, вынесенную журналистам. Если такого установления достаточно, пресса не может больше играть свою независимую роль "поставщика информации" и "сторожевого пса демократии", которую Верховный суд Румынии также подчеркнул в своем постановлении.
Принимая во внимание вышеизложенное, мы считаем, что мотивы, выдвинутые Верховным судом Румынии в обоснование осуждения заявителей, не достаточны для того, чтобы оправдать "необходимостью в демократическом обществе" вмешательство в осуществление заявителями их права на свободу выражения мнения.
Следовательно, мы считаем, что имело место нарушение [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции.
---