---
title: "Постановление ЕСПЧ от 31.03.2020"
number: "51933/08"
issuer: "Европейский суд по правам человека"
issued_on: 2020-03-31
status: действует
canonical: "https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5193308"
---
## Постановление ЕСПЧ от 31.03.2020
# Постановление ЕСПЧ от 31.03.2020
"Дело "Мурдаловы (Murdalovy) против Российской Федерации" (жалоба N 51933/08) [рус., англ.]
[неофициальный перевод] [<1>](#p100008)
**ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА**
**ТРЕТЬЯ СЕКЦИЯ**
**ДЕЛО "МУРДАЛОВЫ (MURDALOVY) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ" [<1>](#p100008)**
**(Жалоба N 51933/08)**
**ПОСТАНОВЛЕНИЕ [<2>](#p100009)**
**(Страсбург, 31 марта 2020 года)**
---
<1> Перевод с английского языка И.В. Артамоновой.
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 31 июля 2020 г. в соответствии с положениями [пункта 2 статьи 44](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-44#p100221) Конвенции (примеч. редактора).
По делу "Мурдаловы против Российской Федерации" Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Палатой в составе:
Пауля Лемменса, Председателя Палаты Суда,
Хелен Келлер,
Дмитрия Дедова,
Алены Полачковой,
Джильберто Феличи,
Эрика Веннерстрема,
Лорэн Скембри Орланд, судей,
а также при участии Милана Блашко, Секретаря Секции Суда,
рассмотрев дело в закрытом заседании 3 марта 2020 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
### ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой N 51933/08, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее - Европейский Суд) в соответствии со [статьей 34](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-34#p100171) Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) тремя гражданами Российской Федерации 14 октября 2008 г. Их личные данные указаны в [Приложении](#p100257).
2. Интересы заявителей представляли адвокаты из неправительственной организации (далее - НПО) "Правовая инициатива по России" в сотрудничестве с НПО "Астрея". Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде М.Л. Гальпериным.
3. 9 января 2018 г. властям Российской Федерации было направлено уведомление о жалобах (i) на похищение, пытки и последующее исчезновение родственника заявителей и (ii) на неспособность органов государственной власти провести эффективное расследование этих обстоятельств, а также на отсутствие эффективных внутригосударственных средств правовой защиты в отношении предполагаемых нарушений. Жалоба в оставшейся части была объявлена неприемлемой для рассмотрения по существу в соответствии с [пунктом 3 правила 54](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda-espch-evropeyskiy-sud-po#p100545) Регламента Европейского Суда.
### ФАКТЫ
#### I. Обстоятельства дела
4. Заявитель и первая заявительница являются родителями Зелимхана Мурдалова, который родился в 1975 году, а вторая заявительница - его сестра.
##### A. Похищение Мурдалова и жестокое обращение с ним
5. Как утверждали заявители, 2 января 2001 г., в 11.00, Мурдалов проходил по улице Мусорова в г. Грозном недалеко от здания временного отдела внутренних дел Октябрьского района (далее - ВОВД), когда его окружили шесть сотрудников милиции, которые обыскали его предположительно по подозрению в незаконном употреблении наркотических средств, а затем избили его. После этого сотрудники милиции накрыли ему голову курткой и затащили его в здание ВОВД. Впоследствии следователь Ж. оформил задержание Мурдалова и возбудил в отношении него уголовное дело N 15201/03 по статье 228 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее - УК РФ) (незаконное хранение наркотических средств). Затем, по-видимому, уголовное дело было прекращено за отсутствием corpus delicti.
6. В помещении ВОВД сотрудник милиции Л., также известный под кличкой "Кадет", стал избивать Мурдалова кулаками, ногами и резиновой палкой, чтобы заставить его стать осведомителем милиции. 2 января 2001 г., около 19.00, Мурдалова перевели в изолятор временного содержания ВОВД (далее - ИВС) с видимыми телесными повреждениями, которые были зафиксированы врачом. Эти телесные повреждения включали черепно-мозговую травму с потерей сознания, нарушение дыхания, открытый перелом левой руки и разрыв ушной раковины (см. ниже [§ 30](#p100059)). Затем Мурдалова поместили в камеру, где он перенес несколько сердечных приступов. В камеру вызвали врача, который сделал ему уколы.
7. 3 января 2001 г. следователь Ж. вручил сотруднику милиции Л. постановление об освобождении Мурдалова. Л., явно подделав подпись Мурдалова, вернул следователю данное постановление, чтобы заставить его поверить в освобождение Мурдалова из-под стражи. Позднее в тот же день Мурдалова забрали из камеры несколько сотрудников милиции, в том числе Л. (который его избивал). С тех пор Мурдалова никто не видел.
8. Власти Российской Федерации не оспаривали факты, изложенные заявителями.
##### B. Официальное расследование происшествия
###### 1. Предварительная информация
9. Расследование обстоятельств исчезновения, смерти Мурдалова и жестокого обращения с ним проводилось в рамках пяти уголовных дел. Первое уголовное дело N 15004 было возбуждено по фактам его исчезновения и смерти (см. ниже [§ 11](#p100038)). Второе уголовное дело N 90003 было возбуждено по факту жестокого обращения с ним со стороны трех сотрудников милиции, а также предполагаемого служебного подлога и превышения ими должностных полномочий (см. ниже [§ 15](#p100043)). Третье уголовное дело N 61883 было возбуждено в связи с жестоким обращением с ним со стороны двух сотрудников милиции, а также предполагаемого служебного подлога и превышения ими должностных полномочий (см. ниже [§ 16](#p100044)) (два уголовных дела по факту жестокого обращения с Мурдаловым были впоследствии объединены в одно, см. ниже [§ 19](#p100047)). Четвертое уголовное дело под неизвестным номером (возбужденное по факту убийства Мурдалова) и пятое дело (под N 252/404523-15) были объединены в одно уголовное дело по факту исчезновения и убийства Мурдалова (см. ниже [§ 34](#p100069)).
###### 2. Основные меры, принятые в ходе расследования уголовного дела по фактам исчезновения и смерти Мурдалова
10. 5 января 2001 г. заявители подали жалобу в Прокуратуру Чеченской Республики в связи с исчезновением Мурдалова, попросив содействия в его поиске.
11. 7 января 2001 г. Прокуратура Чеченской Республики возбудила уголовное дело N 15004 (также упоминаемое как дело N 15005 в представленных документах) в соответствии со статьей 126 УК РФ (похищение человека).
12. 13 апреля 2001 г. был проведен допрос Х.Х., который содержался в ИВС 2 января 2001 г. Он сообщил, что видел, как Мурдалова доставили в ИВС с многочисленными телесными повреждениями. После того, как врач М. сделал Мурдалову несколько уколов, сотрудники милиции вывели его из камеры. Вскоре после этого он, по-видимому, скончался, так как не мог ходить и передвигаться без посторонней помощи. Как представляется, сотрудники ИВС спрятали его тело.
13. 25 сентября 2003 г. по ходатайству заявителя Ленинский районный суд г. Грозного признал Мурдалова пропавшим без вести.
14. 17 июня, а затем 17 октября 2005 г. заявитель обратился в Прокуратуру Чеченской Республики с заявлением о возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников милиции П., М., К. и Ж. (следователя), которые (как полагал заявитель) совершили преступление (похищение человека) в отношении Мурдалова. По всей видимости, ходатайство осталось без удовлетворения.
###### 3. Уголовное дело в отношении сотрудников милиции П. и М.
15. 10 февраля 2003 г. следователи выделили часть уголовного дела N 15004 в отношении сотрудников милиции П., М. и Л. в соответствии с пунктом "а" части третьей статьи 111 и пунктами "а" - "в" части третьей статьи 286 УК РФ (причинение тяжкого вреда здоровью и превышение должностных полномочий) в отдельное производство под N 90003.
16. 18 ноября 2005 г. следователи выделили часть уголовного дела N 90003 в отношении сотрудников милиции М. и П. в отдельное производство под N 61883. Часть указанного уголовного дела (в отношении сотрудника милиции Л.) по факту превышения должностных полномочий, причинения тяжкого вреда здоровью Мурдалова и служебного подлога осталась в рамках производства по уголовному делу N 90003 (см. ниже [§ 29](#p100058)).
17. 15 мая 2006 г. сотрудникам милиции П. и М. были предъявлены обвинения в превышении должностных полномочий и причинении тяжкого вреда здоровью Мурдалова. По-видимому, к моменту предъявления обвинения оба сотрудника милиции уехали из Российской Федерации в Казахстан. Они были объявлены в розыск.
18. 17 мая 2006 г. Заводской районный суд вынес постановление об аресте сотрудников милиции П. и М. in absentia.
19. 1 апреля 2010 г. уголовные дела N 90003 и 61883 в отношении сотрудников милиции П. и М. были объединены в одно производство под N 90003.
20. В период с 2010 по 2015 год расследование по уголовному делу в отношении сотрудников милиции П. и М. неоднократно приостанавливалось (а затем возобновлялось) ввиду невозможности установить их местонахождение.
21. 15 декабря 2015 г. сотрудник милиции М. был задержан в г. Омске, Российская Федерация, и доставлен в следственный изолятор г. Грозного, Чеченская Республика.
22. 17 декабря 2015 г. после задержания М. ряд организаций ветеранов войн обратились к Президенту Российской Федерации с просьбой об освобождении М. и прекращении уголовного дела против него.
23. 25 декабря 2015 г. расследование по уголовному делу N 90003 было возобновлено. Соответствующее уведомление было направлено заявителю.
24. 26 декабря 2015 г. мера пресечения в отношении сотрудника милиции М. была изменена с содержания под стражей на подписку о невыезде.
25. 15 января 2016 г. заявитель, сославшись на то, что обвинение было предъявлено только сотруднику милиции Л. (см. ниже [§ 30](#p100059)), а сотрудник милиции П. по-прежнему находился в розыске, обратился к следователям с просьбой проинформировать его о ходе следствия.
26. 25 января 2016 г. П. был задержан и доставлен в изолятор временного содержания в г. Дзержинске Нижегородской области. Впоследствии мера пресечения в отношении П. была изменена с содержания под стражей на подписку о невыезде.
27. Постановлениями от 18 и 26 января 2016 г. соответственно уголовные дела в отношении сотрудников милиции П. и М. были прекращены в связи с отсутствием в их деяниях corpus delicti. В постановлениях следователи указали, что они не обнаружили каких-либо доказательств того, что М. или П. превысили свои должностные полномочия или причинили тяжкий вред здоровью Мурдалова. В постановлениях также отмечалось, что из семи свидетелей, допрошенных в ходе следствия, только Л. в ходе допроса в отсутствие адвоката дал показания против сотрудников милиции М. и П. Однако впоследствии в присутствии адвоката он отказался от своих предыдущих показаний в отношении обоих сотрудников милиции, поскольку, по его утверждению, он дал показания под давлением. Кроме того, в ходе проведенной в дальнейшем очной ставки с сотрудниками милиции М. и П. сотрудник милиции Л. не подтвердил свои показания о причастности М. и П. к жестокому обращению с Мурдаловым.
28. 22 марта 2016 г. заявитель обратился к заместителю Генерального прокурора Российской Федерации с заявлением о привлечении сотрудников милиции П. и М. к ответственности за их предполагаемую причастность к жестокому обращению с его сыном и к его предполагаемому убийству. В ответ ему сообщили, что по факту убийства Мурдалова было начато расследование.
###### 4. Уголовное дело в отношении сотрудника милиции Л.
29. В неуказанную дату в период с 2003 по 2004 год следователи по уголовному делу N 90003 предъявили обвинения сотруднику милиции Л. в превышении должностных полномочий, причинении тяжкого вреда здоровью Мурдалова и в служебном подлоге (см. выше [§ 16](#p100044)).
30. 29 марта 2005 г. Октябрьский районный суд г. Грозного признал Л. виновным в совершении преступлений, предусмотренных статьями 111 (причинение тяжкого вреда здоровью), 286 (превышение должностных полномочий) и 292 (служебный подлог) УК РФ и приговорил его к 11 годам лишения свободы с запретом занимать должности в правоохранительных органах сроком на три года. Октябрьский районный суд г. Грозного установил, что сотрудник милиции Л. подверг Мурдалова жестокому обращению, нанеся ему удары руками и ногами, а также резиновой палкой, чтобы заставить Мурдалова стать осведомителем милиции. Постановление суда в соответствующих частях гласило:
"...В своих показаниях, данных в судебном заседании, Л. пояснил, что в день происшествия... Мурдалов, спускаясь по лестнице в ИВС, упал и получил несколько ушибов... По требованию начальника ИВС он представил объяснения того, каким образом Мурдалов получил телесные повреждения. Мурдалов лично подписал данный акт... На следующий день, 3 января 2001 г., он встретил следователя Ж., который передал ему постановление об освобождении Мурдалова. По пути в ИВС он встретил сотрудника милиции Т., который взял у него постановление и сказал, что сам освободит Мурдалова...
В ходе расследования обвиняемый [сотрудник милиции Л.] менял свои показания каждый раз, когда ему предъявляли новые доказательства. Так, он дал показания об участии сотрудника милиции Т. в освобождении Мурдалова, только узнав о смерти Т.
...Из показаний свидетелей следует, что, когда сотрудник милиции Л. доставил Мурдалова в камеру, у Мурдалова было опухшее лицо, голова была в крови и была обвязана бинтом. Данный факт подтверждает, что показания сотрудника Л. о падении Мурдалова с лестницы являются ложными. Кроме того, судебно-медицинская экспертиза от 12 апреля 2002 г., [которая была проведена на основании документов, содержащихся в материалах уголовного дела], показала, что у Мурдалова имелись черепно-мозговая травма, потеря сознания, нарушение дыхания, а также открытый перелом левой руки и разрыв ушной раковины...
Указанные телесные повреждения являются результатом нанесения ударов твердым предметом. Судебно-медицинская экспертиза считает маловероятным возникновение подобных телесных повреждений у Мурдалова при падении с лестницы...
Согласно заключению почерковедческой экспертизы от 15 мая 2002 г. N 238 подписи Мурдалова в... протоколе его личного обыска и в постановлении об освобождении из следственного изолятора, по-видимому, были выполнены сотрудником милиции Л.".
31. Согласно выводам суда следователи приняли ряд мер по сбору доказательств ответственности сотрудника милиции Л. за избиение Мурдалова. В частности, они допросили следователя (Ж.), врача М., Х.Х., заявителя, самого Л., двух свидетелей, которые содержались в ИВС и видели Мурдалова, а также двух сотрудников милиции, которые в тот день находились в ВОВД. Следователи назначили четыре экспертизы, чтобы установить причины телесных повреждений Мурдалова, которые были указаны в материалах уголовного дела, и выяснить, была ли подпись Мурдалова подделана.
32. 30 марта 2005 г. сотрудник милиции Л. направил первую жалобу на свой приговор. После нескольких этапов обжалования в различных инстанциях 26 июля 2011 г. Верховный Суд Российской Федерации сократил срок наказания Л. с 11 до 10 лет лишения свободы.
33. В неуказанную дату в 2014 году Л. был освобожден после отбытия наказания.
###### 5. Уголовное дело по факту смерти Мурдалова
34. В неуказанную дату в период до 25 мая 2016 г. Главное управление по расследованию особо важных дел Следственного комитета Российской Федерации возбудило уголовное дело по факту убийства Мурдалова. Номер дела неизвестен, впоследствии оно было объединено в одно производство с уголовным делом, возбужденным по факту его похищения, то есть с делом N 15004 (см. выше [§ 11](#p100038)), объединенному делу был присвоен N 252/404523-15. 28 мая 2016 г. расследование по объединенному делу было приостановлено в связи с невозможностью установить личности правонарушителей. Заявителя уведомили об этом. Отсутствует какая-либо информация о дальнейших изменениях в ходе производства по данному делу.
##### C. Гражданское производство о компенсации морального вреда
35. 24 февраля 2009 г. заявитель обратился в Ленинский районный суд г. Грозного с ходатайством о признании его гражданским истцом по уголовному делу N 15004 (об исчезновении Мурдалова). Ссылаясь на обвинения, вынесенные в отношении сотрудника милиции Л., он требовал выплаты 10 000 000 рублей (216 000 евро) в качестве компенсации материального ущерба и морального вреда, причиненных жестоким обращением с Мурдаловым и его исчезновением, а также в качестве компенсации судебных расходов и издержек.
36. 11 июня 2009 г. Ленинский районный суд г. Грозного, ссылаясь на приговор, вынесенный в отношении сотрудника милиции Л., присудил заявителю 500 000 рублей (около 11 500 евро) в качестве компенсации морального вреда в связи с жестоким обращением с Мурдаловым и отклонил требования в оставшейся части. В постановлении суда указывалось:
"...Истец не представил доказательства, подтверждающие размер расходов и издержек, которые он понес (договор с адвокатом, билеты, счета и так далее). Также суд не усматривает причинно-следственной связи... между заболеванием истца и исчезновением его сына. На основании изложенного суд решил отказать в присуждении компенсации материального ущерба".
37. 15 сентября 2009 г. Верховный суд Чеченской Республики оставил данное постановление в силе.
#### II. Соответствующие законодательство Российской Федерации и иные материалы
38. Соответствующие положения законодательства Российской Федерации и иные материалы об исчезновениях в регионе кратко изложены в Постановлении Европейского Суда по делу "Аслаханова и другие против Российской Федерации" (Aslakhanova and Others v. Russia) от 18 декабря 2012 г., жалоба N 2944/06 и четыре другие жалобы [<1>](#p100078), [§§ 43](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-311110#p100089) - [59](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-311110#p100110) и [69](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-311110#p100139) - [84](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-311110#p100185), и в Постановлении Европейского Суда по делу "Турлуева против Российской Федерации" (Turluyeva v. Russia) от 20 июня 2013 г., жалоба N 63638/09 [<2>](#p100079), [§§ 65](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3284502#p100145) - [74](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3284502#p100172).
---
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. N 4 (примеч. редактора).
<2> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2014. N 1 (примеч. редактора).
39. Согласно пункту "а" части третьей статьи 111 УК РФ в редакции, действовавшей с 2003 по 2006 год, умышленное причинение тяжкого вреда здоровью наказывалось лишением свободы на срок до 12 лет.
40. Пункты "а" - "в" части третьей статьи 286 УК РФ в редакции, действовавшей с 2003 по 2006 год, устанавливали, что совершение должностным лицом действий, (i) явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан, (ii) совершенных с применением насилия или с угрозой его применения либо с применением оружия или (iii) с причинением тяжких последствий, наказывались лишением свободы на срок от трех до десяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет.
41. Статья 292 УК РФ в редакции, действовавшей с 2003 по 2006 год, предусматривала, что (i) служебный подлог, то есть внесение должностным лицом, а также государственным служащим или муниципальным служащим, не являющимся должностным лицом, в официальные документы заведомо ложных сведений и (ii) внесение в указанные документы исправлений, искажающих их действительное содержание, если эти деяния совершены из корыстной или иной личной заинтересованности, наказывался штрафом в размере до 80 000 рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев, либо обязательными работами на срок до 80 часов, либо принудительными работами на срок до двух лет, либо арестом на срок до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до двух лет.
### ПРАВО
#### I. Оценка Европейским судом доказательств и установление фактов дела
42. Соответствующие общие принципы кратко изложены в Постановлении Европейского Суда по делу "Хава Азиева и другие против Российской Федерации" (Khava Aziyeva and Others v. Russia) от 23 апреля 2015 г., жалоба N 30237/10 [<1>](#p100087), [§§ 62](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3023710#p100141) - [65](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3023710#p100146), с дальнейшими ссылками.
---
<1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2016. N 3 (примеч. редактора).
43. Европейский Суд отмечает, что в ответ на его запрос о предоставлении полной копии материалов расследования похищения (дело N 15004) и жестокого обращения (дело N 90003) с родственником заявителей власти Российской Федерации не представили ни соответствующие документы, ни их собственную версию событий, ни дали какое-либо альтернативное объяснение. В частности, власти Российской Федерации не отрицали, что Мурдалов содержался в ВОВД, был подвергнут там жестокому обращению, а затем исчез. Учитывая предоставленные ему материалы, Европейский Суд полагает, что отсутствие определенных документов не препятствует рассмотрению вопросов, затронутых в жалобе.
44. Факты дела, как подчеркивали заявители, свидетельствуют о том, что сотрудники милиции доставили Мурдалова в ВОВД, а затем в ИВС (см. выше [§§ 5](#p100029) и [6](#p100030)). После избиения Мурдалова увезли, и с тех пор он считается пропавшим без вести (см. выше [§§ 6](#p100030) и [7](#p100031)). По мнению Европейского Суда, ситуация, когда лицо, задержанное представителями государства, числится пропавшим без вести более 18 лет, может рассматриваться как опасная для жизни. В связи с этим Европейский Суд отмечает, что он уже приходил к выводу о презумпции смерти в отсутствие каких-либо достоверных сведений об исчезнувших лицах в течение сроков, варьирующихся от четырех лет (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Асхабова против Российской Федерации" (Askhabova v. Russia) от 18 апреля 2013 г., жалоба N 54765/09 [<2>](#p100091), [§ 137](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1952209#p100231)) до более чем 10 лет.
---
<2> См.: там же. 2014. N 2 (примеч. редактора).
45. Таким образом, по мнению Европейского Суда, имеющиеся доказательства позволяют установить в соответствии с требуемым стандартом доказывания презумпцию того, что Мурдалов умер вследствие его содержания в ВОВД.
#### II. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции
46. Заявители жаловались, ссылаясь на [статью 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции, на то, что их родственник Мурдалов был похищен сотрудниками милиции и пропал без вести, а также на то, что органы власти Российской Федерации не провели эффективное расследование этих событий. Указанная [статья](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции гласит:
"[1](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100021). Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание.
[2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100022). Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей [статьи](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578), когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы:
[(a)](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100023) для защиты любого лица от противоправного насилия;
[(b)](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100024) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях;
[(c)](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100024) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа".
##### A. Доводы сторон
47. Власти Российской Федерации утверждали, что эта жалоба является неприемлемой ввиду неисчерпания заявителями внутригосударственных средств правовой защиты, поскольку они не возбудили гражданское производство в судах Российской Федерации.
48. Власти Российской Федерации не представили замечаний по жалобе по существу.
49. Заявители, ссылаясь на прецедентную практику Европейского Суда (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "Аслаханова и другие против Российской Федерации" (Aslakhanova and Others v. Russia), [§§ 43](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-311110#p100089) - [59](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-311110#p100110) и [69](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-311110#p100139) - [84](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-311110#p100185)), утверждали, что они не были обязаны обращаться к гражданско-правовым средствам защиты, поскольку гражданский иск не мог привести к каким-либо значимым выводам относительно лиц, виновных в насильственном исчезновении родственника заявителей.
50. Заявители утверждали, что их родственник Мурдалов пропал без вести после содержания в ВОВД и что представители государства, как представляется, несут ответственность за его исчезновение. Кроме того, они считали, что расследование исчезновения не соответствовало стандартам Конвенции.
##### B. Мнение Европейского Суда
###### 1. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
51. Европейский Суд уже устанавливал по ряду аналогичных дел, что, если уголовное расследование конкретного дела не дало результата, гражданский иск сам по себе не может рассматриваться как эффективное средство правовой защиты в контексте жалоб, поданных по статье 2 Конвенции (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "Аслаханова и другие против Российской Федерации" (Aslakhanova and Others v. Russia), [§ 89](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-311110#p100198)). Соответственно, Европейский Суд полагает, что заявители не были обязаны использовать гражданско-правовые средства защиты в связи с похищением Мурдалова. Таким образом, он отклоняет возражение властей Российской Федерации по данному вопросу.
52. Кроме того, Европейский Суд считает, что жалоба заявителей не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям по смыслу [подпункта "a" пункта 3 статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-35#p100613) Конвенции и, следовательно, должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
###### 2. Существо жалобы
(a) Предполагаемое нарушение права на жизнь
53. Европейский Суд уже установил презумпцию того, что Мурдалов умер вследствие его содержания в ВОВД (см. выше [§ 45](#p100092)). В отсутствие каких-либо доводов, свидетельствующих об обратном, или каких-либо объяснений со стороны властей Российской Федерации Европейский Суд считает, что ответственность за смерть Мурдалова может быть возложена на власти Российской Федерации и что в отношении Мурдалова были нарушены требования статьи 2 Конвенции в ее материально-правовом аспекте.
(b) Эффективность расследования исчезновения Мурдалова
54. Европейский Суд уже пришел к выводу, что уголовное расследование не является эффективным средством правовой защиты в отношении исчезновений, которые имели место в Чеченской Республике, в частности, с 1999 по 2006 год, и что данная ситуация представляет собой системную проблему с точки зрения Конвенции (см. выше [§ 51](#p100107)). В настоящем деле, как и во многих аналогичных делах, рассмотренных Европейским Судом, расследование продолжалось много лет без каких-либо существенных результатов в части установления личности правонарушителей или судьбы Мурдалова. Хотя обязательство проводить эффективное расследование представляет собой обязательство обеспечения средств, а не результата, Европейский Суд отмечает, что производство по рассматриваемому уголовному делу характеризовалось рядом нарушений, подобных тем, что были перечислены в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу "Аслаханова и другие против Российской Федерации" (Aslakhanova and Others v. Russia), [§§ 123](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-311110#p100282) - [125](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-311110#p100286). Расследование несколько раз приостанавливалось, за приостановлением следовали периоды бездействия, что дополнительно ухудшило перспективы раскрытия преступления (см. выше [§§ 20](#p100048) и [23](#p100051)). Кроме того, как следует из материалов дела на данный момент, следователи принимали какие-либо меры только по расследованию причинения телесных повреждений и превышения должностных полномочий (уголовные дела N 90003 и 61883), а производство по делам об исчезновении и убийстве оставалось без движения (уголовные дела N 15004 и 252/404523-15). Следователи не приняли своевременные и всесторонние меры по установлению и допросу свидетелей в ВОВД, в том числе сотрудников милиции, которые могли видеть Мурдалова и могли быть причастны к его дальнейшему исчезновению и смерти. Наконец, очевидно, что в рамках проводимого расследования обстоятельств исчезновения Мурдалова органы власти Российской Федерации должны были изучить вопрос о причастности сотрудника милиции Л. к его исчезновению (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Мустафа Тунч и Фэджире Тунч против Турции" (Mustafa Tunç and Fecire Tunç v. Turkey) от 14 апреля 2015 г., жалоба N 24014/05 [<1>](#p100115), [§ 175](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100338), и Постановление Европейского Суда по делу "Вазагашвили и Шанава против Грузии" (Vazagashvili and Shanava v. Georgia) от 18 июля 2019 г., жалоба N 50375/07, § 82).
---
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2018. N 8 (примеч. редактора).
55. С учетом вышеизложенного Европейский Суд считает, что органы власти Российской Федерации не провели эффективного уголовного расследования обстоятельств исчезновения и смерти Мурдалова. Следовательно, имело место нарушение [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции в ее процессуально-правовом аспекте.
#### III. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции в отношении заявителей
56. Заявители, ссылаясь на [статью 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции, утверждали, что в результате исчезновения Мурдалова и неспособности внутригосударственных органов власти провести надлежащее расследование его исчезновения они испытали нравственные страдания, что является нарушением [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции, которая гласит:
"Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию".
57. Власти Российской Федерации не представили каких-либо комментариев.
58. Заявители настаивали на своей жалобе.
##### A. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
59. Европейский Суд считает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу [подпункта "a" пункта 3 статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-35#p100613) Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
##### B. Существо жалобы
60. Европейский Суд неоднократно приходил к выводу, что в ситуации насильственного исчезновения близкие родственники потерпевшего сами могут быть признаны жертвами обращения, нарушающего [статью 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции. Суть подобного нарушения в большей степени составляет не факт "исчезновения" члена семьи, а реакцию органов государственной власти и их отношение к ситуации, когда она была доведена до их сведения (см. Постановление Европейского Суда по делу "Орхан против Турции" (Orhan v. Turkey) от 18 июня 2002 г., жалоба N 25656/94 [<1>](#p100127), [§ 358](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2565694#p100586), и Постановление Европейского Суда по делу "Имакаева против Российской Федерации" (Imakayeva v. Russia), жалоба N 7615/02 [<2>](#p100128), [§ 164](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6541101/statya-13#p100640), ECHR 2006-XIII (извлечения)).
---
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. N 8 (примеч. редактора).
<2> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2008. N 2 (примеч. редактора).
61. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что в течение нескольких лет заявители не получали ни сведений о пропавшем сыне и брате, ни правдоподобных объяснений или информации о том, что с ним случилось после его задержания и содержания в ВОВД. Выводы Европейского Суда по [статье 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции в ее процессуально-правовом аспекте также имеют непосредственное отношение к делу (см. выше [§ 55](#p100116)).
62. Следовательно, Европейский Суд считает, имело место нарушение [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции в отношении заявителей.
#### IV. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции в отношении Мурдалова
63. Заявители также жаловались на то, что Мурдалов подвергся пыткам со стороны сотрудников милиции и что расследование жестокого обращения с ним было неэффективным.
##### A. Доводы сторон
64. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не был жертвой предполагаемого нарушения, принимая во внимание присуждение ему компенсации судами Российской Федерации, а также осуждение сотрудника милиции Л. за жестокое обращение с Мурдаловым (см. выше [§§ 30](#p100059) и [36](#p100072)). Власти Российской Федерации также полагали, что заявительницы не исчерпали доступные им внутригосударственные средства правовой защиты, поскольку они, в отличие от заявителя, не подавали гражданский иск о компенсации ущерба в суды Российской Федерации.
65. Власти Российской Федерации не представили замечаний по существу жалобы.
66. Заявитель настаивал на том, что он по-прежнему имел статус жертвы нарушения, поскольку сумма компенсации, присужденная судами Российской Федерации, была недостаточной. Заявительницы утверждали, что они не были обязаны использовать гражданские средства правовой защиты.
67. Что касается жалобы по существу, заявители указали, что Мурдалов подвергся пыткам со стороны сотрудников милиции и что органы власти не провели эффективного расследования пыток, поскольку только сотрудник милиции Л. был привлечен к уголовной ответственности, в то время как сотрудники милиции П. и М. не преследовались по закону.
##### B. Мнение Европейского Суда
###### 1. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
68. Вопрос о том, может ли заявитель по-прежнему утверждать, что он является жертвой нарушения [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции в связи с предполагаемым жестоким обращением с его сыном, тесно связан с существом его жалобы по указанной [статье](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026). В связи с этим Европейский Суд решил объединить рассмотрение данного вопроса с рассмотрением жалобы по существу.
69. Европейский Суд также отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу [подпункта "a" пункта 3 статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-35#p100613) Конвенции или неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
70. Что касается утверждения властей Российской Федерации о неисчерпании средств правовой защиты заявительницами вследствие неиспользования ими гражданских средств правовой защиты, Европейский Суд констатирует, что ни одна из заявительниц (в отличие от заявителя) не подавала гражданский иск о компенсации ущерба в связи с жестоким обращением с Мурдаловым в суды Российской Федерации, которые в противном случае могли бы рассмотреть такой иск, поскольку лицо, виновное в жестоком обращении, было установлено и привлечено к уголовной ответственности (см. выше [§ 30](#p100059)).
71. Соответственно, Европейский Суд соглашается с возражением властей Российской Федерации и считает, что жалобы заявительниц должны быть отклонены ввиду неисчерпания внутригосударственных средств правовой защиты согласно [пунктам 1](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-35#p100176) и [4 статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-35#p100181) Конвенции.
###### 2. Существо жалобы
(a) Подвергался ли Мурдалов обращению, запрещенному [статьей 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции
72. Соответствующие общие принципы были изложены Большой Палатой Европейского Суда в Постановлении по делу "Буид против Бельгии" (Bouyid v. Belgium), жалоба N 23380/09 [<1>](#p100148), §§ 81 - 88, ECHR 2015.
---
<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2017. N 2 (примеч. редактора).
73. Суды Российской Федерации установили, что Мурдалов подвергся жестокому обращению со стороны сотрудника милиции Л., который хотел заставить его стать осведомителем милиции (см. выше [§§ 5](#p100029) - [7](#p100031) и [30](#p100059)). Подобное обращение, во всей видимости, вызвало у Мурдалова сильные психические и физические страдания. В результате данного обращения у Мурдалова возникли следующие тяжкие телесные повреждения: черепно-мозговая травма, потеря сознания, нарушение дыхания, открытый перелом левой руки и разрыв ушной раковины, что являлось причинением тяжкого вреда здоровью.
74. Учитывая цель, длительность и интенсивность жестокого обращения и причиненный им вред здоровью Мурдалова, Европейский Суд приходит к выводу, что по степени жестокости такое обращение можно приравнять к пытке по смыслу [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции.
(b) Оценка компенсации за жестокое обращение
(i) Общие принципы
75. Европейский Суд согласен с тем, что выводы судов Российской Федерации можно считать признанием нарушения [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции (см. выше [§§ 30](#p100059) и [73](#p100149)). Вопрос о том, получил ли заявитель компенсацию ущерба, причиненного обращением, противоречащим [статье 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции (соизмеримую с требованием о справедливой компенсации в соответствии со [статьей 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-41#p100207) Конвенции), является важным показателем для оценки того, было ли устранено нарушение [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) (см. Постановление Европейского Суда по делу "Шестопалов против Российской Федерации" (Shestopalov v. Russia) от 28 марта 2017 г., жалоба N 46248/07 <2>, [§ 58](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6141115#p100109)).
---
<2> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2018. N 9 (примеч. редактора).
76. Оценивая сумму компенсации, присужденную судами государства-ответчика, Европейский Суд на основе имеющихся в его распоряжении материалов анализирует вопрос о том, какое решение он сам бы принял в аналогичной ситуации. Европейский Суд неоднократно подтверждал, что установление факта нарушения не является достаточной справедливой компенсацией в делах о жестоком обращении со стороны сотрудников милиции или иных представителей государства (см. ibid., [§ 59](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6141115#p100112)).
77. При определении размера компенсации согласно [статье 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-41#p100207) Конвенции в подобных делах учитываются такие факторы, как степень тяжести нарушения [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции и вред, причиненный жертве (см. ibid., [§ 60](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6141115#p100118)).
78. Даже если метод расчета, предусмотренный законодательством государства-ответчика, не соответствует критериям, установленным Европейским Судом, анализ прецедентной практики должен позволять судам государства-ответчика присуждать суммы, которые не являются необоснованными по сравнению с суммами, присуждаемыми Европейским Судом в аналогичных делах (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Скордино против Италии (N 1)" (Scordino v. Italy) (N 1), жалоба N 36813/97, [§ 213](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6733501/statya-2#p100457), ECHR 2006-V).
(ii) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
79. Обращаясь к вопросу о сумме компенсации, присужденной за жестокое обращение с Мурдаловым, Европейский Суд отмечает, что суды Российской Федерации присудили заявителю 11 500 евро в качестве компенсации морального вреда, причиненного жестоким обращением с его сыном. Задача Европейского Суда - установить, является ли данная сумма разумной по сравнению с суммами компенсации, присуждаемыми им по аналогичным делам.
80. Европейский Суд часто присуждает справедливую компенсацию морального вреда, не выделяя сумму компенсации за каждое из установленных нарушений. В подавляющем большинстве дел, подобных настоящему, были установлены нарушения как материально-правового, так и процессуально-правового аспектов [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции. Во многих делах присужденные Европейским Судом суммы охватывали также и моральный вред, причиненный нарушением различных статей [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1), кроме [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции. По ряду дел против Российской Федерации, по которым Европейский Суд установил нарушение [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции и пришел к выводу, что рассматриваемое жестокое обращение было равносильно пытке, он присуждал заявителям компенсацию морального вреда в размере от 15 000 до 70 000 евро (см., например, [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1591813) Европейского Суда по делу "Ворошилов против Российской Федерации" (Voroshilov v. Russia) от 17 июля 2018 г., жалоба N 59465/12, § 42, в котором Европейский Суд установил нарушение [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции в ее материально-правовом и процессуально-правовом аспектах и присудил заявителю 15 000 евро в качестве компенсации морального вреда, и Постановление Европейского Суда по делу "Хашиев и Акаева против Российской Федерации" (Khashiyev and Akayeva v. Russia) от 24 февраля 2005 г., жалобы N 57942/00 и 57945/00 [<1>](#p100163), [§ 193](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2596402#p100702), в котором родственники заявителей были убиты после пыток, и Европейский Суд присудил 15 000 и 20 000 евро первому и второму заявителям соответственно; см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу "Девяткин против Российской Федерации" (Devyatkin v. Russia) от 24 октября 2017 г., жалоба N 40384/06 [<2>](#p100164), [§§ 42](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2019914#p100082) - [44](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2019914#p100084), в котором заявитель подвергался пыткам, будучи несовершеннолетним, и Европейский Суд присудил ему 50 000 евро в качестве компенсации морального вреда, причиненного нарушением [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции, и Постановление Европейского Суда по делу "Маслова и Налбандов против Российской Федерации" (Maslova and Nalbandov v. Russia) от 24 января 2008 г., жалоба N 839/02 [<3>](#p100165), [§§ 135](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3764504/statya-155#p100437) - [136](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3764504/statya-155#p100438), в котором заявительница неоднократно подвергалась изнасилованию и жестокому обращению в нарушение [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции, и Европейский Суд присудил ей 70 000 евро в качестве справедливой компенсации морального вреда). При рассмотрении всех указанных дел Европейский Суд принимал во внимание принципы, установленные в его прецедентной практике (см. выше [§§ 77](#p100157) и [78](#p100158)).
---
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2005. N 12 (примеч. редактора).
<2> См.: там же. 2019. N 2 (примеч. редактора).
<3> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2009. N 1 (примеч. редактора).
(c) Было ли расследование жестокого обращения эффективным
(i) Общие принципы
81. Соответствующие принципы кратко изложены в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу "Гефген против Германии" ( Gäfgen v. Germany), жалоба N 22978/05, §§ 115 - 119, ECHR 2010, и в упомянутом выше Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу "Буид против Бельгии" (Bouyid v. Belgium), §§ 114 - 123.
(ii) Применение вышеуказанных принципов в настоящем деле
82. Прежде всего Европейский Суд отмечает, что обстоятельства настоящего дела несколько отличаются от обстоятельств рассмотренных Европейским Судом дел против Российской Федерации, которые касались нарушений, допущенных в ходе так называемого второго этапа контртеррористической операции в Чеченской Республике, и расследования которых продолжались много лет без каких-либо существенных результатов в отношении установления лиц, виновных в жестоком обращении (см., например, [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1639707) Европейского Суда по делу "Цакоевы против Российской Федерации" (Tsakoyevy v. Russia) от 2 октября 2018 г., жалоба N 16397/07 [<4>](#p100172), и [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-7428211) Европейского Суда по делу "Алихановы против Российской Федерации" (Alikhanovy v. Russia) от 28 августа 2018 г., жалоба N 17054/06 [<5>](#p100173)). Принимая во внимание утверждение заявителя о том, что органы государственной власти ограничили расследование жестокого обращения только уголовным преследованием сотрудника милиции Л., не возбудив расследование в отношении сотрудников милиции М. и П., Европейский Суд рассмотрит жалобы заявителя отдельно в свете указанных выше принципов.
---
<4> См.: там же. 2019. N 4 (примеч. редактора).
<5> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2020. N 2 (примеч. редактора).
(альфа) Производство по уголовному делу в отношении сотрудников милиции П. и М.
83. Европейский Суд отмечает, что уголовное дело по факту похищения Мурдалова было возбуждено через пять дней после его похищения и через два дня после того, как заявитель обратился с жалобой в Прокуратуру Чеченской Республики (см. выше [§§ 10](#p100037) и [11](#p100038)). Впоследствии по ходатайству заявителя следователи выделили часть уголовного дела о жестоком обращении с Мурдаловым в отношении сотрудников милиции П. и М. в отдельное производство (см. выше [§§ 14](#p100041) и [15](#p100043)). Как свидетельствуют представленные документы, следователи совершили ряд действий, в том числе объявили П. и М. в розыск и впоследствии задержали их (см. выше [§§ 17](#p100045), [18](#p100046), [21](#p100049) и [26](#p100054)). Кроме того, были допрошены несколько свидетелей, в том числе сотрудники милиции и заключенные в ИВС, где содержался Мурдалов, а также было назначено проведение нескольких судебных экспертиз. Представленные документы указывают на то, что единственным доказательством причастности сотрудников милиции П. и М. к жестокому обращению с Мурдаловым были показания сотрудника милиции Л. (от которых он впоследствии отказался, см. выше [§ 27](#p100055)). В ходе расследования Л. несколько раз менял свои показания, чтобы преуменьшить свою роль в жестоком обращении с Мурдаловым и указать на причастность к этому других сотрудников (см. выше [§ 30](#p100059)). Тем не менее, учитывая выводы следствия в отношении сотрудников милиции П. и М., а также отсутствие доказательств их причастности к жестокому обращению, производство по уголовному делу в отношении них было прекращено в связи с отсутствием corpus delicti. В материалах дела, как они представлены Европейскому Суду, отсутствуют доказательства обратного.
84. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что [статью 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции нельзя толковать как устанавливающую требование к властям возбуждать уголовное преследование независимо от имеющихся доказательств (см. Решение Европейского Суда по делу "Гюртекин и другие против Кипра" ( Gürtekin and Others v. Cyprus) от 11 марта 2014 г., жалобы N 60441/13, 68206/13 и 68667/13, и, mutadis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу "Тривканович против Хорватии" ( Trivkanoviæ v. Croatia) от 6 июля 2017 г., жалоба N 12986/13, § 79). Принимая во внимание изложенные обстоятельства, тот факт, что сотрудники милиции М. и П. не были привлечены к уголовной ответственности за жестокое обращение с Мурдаловым, не означает, что расследование было неэффективным.
85. С учетом вышеизложенного и представленных доказательств Европейский Суд не может согласиться с утверждением заявителя о том, что, не предъявив обвинений сотрудникам милиции М. и П., власти Российской Федерации не исполнили своего процессуального обязательства по [статье 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции.
(бета) Производство по уголовному делу в отношении сотрудника милиции Л.
86. Поскольку заявитель упоминал о сотруднике милиции Л., Европейский Суд констатирует, что в результате расследования в отношении него было возбуждено уголовное дело по факту жестокого обращения с Мурдаловым. В связи с этим Европейский Суд прежде всего оценит оперативность производства по делу. Он отмечает, что Мурдалов был доставлен в отделение милиции 2 января 2001 г. Уголовное расследование по факту его похищения было начато 5 января 2001 г., а производство по другому уголовному делу по факту жестокого обращения с ним было возбуждено два года спустя, 10 февраля 2003 г., в отношении сотрудников милиции (включая Л.). Представленные документы и, в частности, приговор Октябрьского районного суда г. Грозного свидетельствуют о том, что в ходе расследования были выполнены некоторые следственные действия (см. выше [§ 27](#p100055)), которые были завершены 29 марта 2005 г., когда суд признал сотрудника милиции Л. виновным.
87. Далее Европейский Суд переходит к вопросу о том, был ли приговор, вынесенный сотруднику милиции Л., достаточным для исполнения позитивных обязательств властей в соответствии со [статьей 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции.
88. Европейский Суд установил, что процессуальные требования [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции выходят за рамки стадии предварительного расследования, если в результате расследования возбуждено производство в судах государства-ответчика: производство в целом, включая судебное разбирательство, должно отвечать требованиям запрета, установленного [статьей 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции. Это означает, что судебные органы государства-ответчика ни в коем случае не должны быть готовы оставлять безнаказанными причиненные физические или нравственные страдания. Это необходимо для поддержания доверия общественности к принципу верховенства права и для его поддержки, а также для предотвращения любого проявления терпимости или сговора со стороны властей при совершении противоправных действий (см. Постановление Европейского Суда по делу "Оккалы против Турции" ( Okkalý v. Turkey), жалоба N 52067/99, § 65, ECHR 2006-XII (извлечения)). Европейский Суд подчеркивает важность отстранения от исполнения служебных обязанностей представителя государства, в отношении которого проводится расследование или судебное разбирательство, а также его увольнения в случае его осуждения (см. Постановление Европейского Суда по делу "Абдюлсамет Йаман против Турции" ( Abdülsamet Yaman v. Turkey) от 2 ноября 2004 г., жалоба N 32446/96, § 55).
89. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что сотрудник милиции Л. был признан виновным по предъявленным ему обвинениям и приговорен к 11 годам лишения свободы с запретом занимать должности в правоохранительных органах сроком на три года (см. выше [§ 26](#p100054)). Хотя Л. пытался сократить срок лишения свободы путем обжалования обвинительного приговора в трех судебных инстанциях, эти попытки не принесли существенного результата, поскольку срок лишения его свободы за превышение должностных полномочий и жестокое обращение с Мурдаловым был сокращен всего на один год и в общей сложности составил 10 лет лишения свободы (см. выше [§ 32](#p100066)). Данное наказание не было минимальным из предусмотренных законодательством Российской Федерации (см. выше [§§ 39](#p100080) - [41](#p100082)) и не было условным, так как сотрудник милиции Л. отбыл наказание в полном объеме (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу "Валериу и Николае Рошка против Республики Молдова" (Valeriu and Nicolae Roºca v. Republic of Moldova) от 20 октября 2009 г., жалоба N 41704/02, § 73, Постановление Европейского Суда по делу "Николова и Величкова против Болгарии" (Nikolova and Velichkova v. Bulgaria) от 20 декабря 2007 г., жалоба N 7888/03, § 63, и недавнее Постановление Европейского Суда по делу "O.R. и L.R. против Республики Молдова" (O.R. and L.R. v. Republic of Moldova) от 30 октября 2018 г., жалоба N 24129/11, § 79).
(iii) Выводы
90. Принимая во внимание вышеизложенное и предоставленные ему доказательства, Европейский Суд приходит к выводу, что сумма, присужденная заявителю судами Российской Федерации в качестве компенсации за применение пыток в отношении Мурдалова, представляется разумной.
91. Кроме того, Европейский Суд считает, что власти Российской Федерации исполнили свои обязательства, предусмотренные [статьей 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции, по проведению эффективного расследования жестокого обращения с Мурдаловым.
92. С учетом изложенных выше выводов Европейский Суд поддерживает утверждение властей Российской Федерации об утрате заявителем статуса жертвы (см. выше [§ 68](#p100140)).
93. Таким образом, Европейский Суд устанавливает отсутствие нарушения [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции в связи с жестоким обращением с Мурдаловым.
#### V. Предполагаемое нарушение [статьи 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-13#p100084) Конвенции
94. Заявители жаловались на то, что в нарушение [статьи 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-13#p100084) Конвенции они были лишены эффективных средств правовой защиты в отношении своих жалоб в соответствии со [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции на исчезновение и смерть Мурдалова и по [статье 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции на жестокое обращение с ним и на причинение им нравственных страданий. [Статья 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-13#p100084) Конвенции гласит:
"Каждый, чьи права и свободы, признанные в [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1), нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".
##### A. Доводы сторон
**95. Власти Российской Федерации не представили каких-либо замечаний.**
96.
Заявители настаивали на своих жалобах.
##### B. Мнение Европейского Суда
###### 1. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
**97. Европейский Суд не установил факта нарушения [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции в отношении жестокого обращения с Мурдаловым. Вследствие отсутствия обоснованного утверждения жалобу в соответствии со [статьей 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции во взаимосвязи со [статьей 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-13#p100084) Конвенции на жестокое обращение следует признать неприемлемой для рассмотрения по существу согласно [подпункту "a" пункта 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-35#p100613) и [пункту 4 статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-35#p100181) Конвенции.**
98.
Что касается оставшихся жалоб заявителей, Европейский Суд отмечает, что они не являются явно необоснованными по смыслу [подпункта "a" пункта 3 статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-35#p100613) Конвенции или неприемлемыми по каким-либо иным основаниям. Следовательно, они должны быть объявлены приемлемыми для рассмотрения по существу.
###### 2. Существо жалобы
99. Европейский Суд напоминает о своих выводах относительно общей неэффективности уголовных расследований дел, подобных настоящему. В отсутствие уголовного расследования, которое привело бы к каким-либо результатам, иное средство правовой защиты на практике становится недоступным. Следовательно, по мнению Европейского Суда, заявители не имели в своем распоряжении эффективного средства правовой защиты по их жалобам согласно [статье 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции, что противоречит [статье 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-13#p100084) Конвенции (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "Аслаханова и другие против Российской Федерации" (Aslakhanova and Others v. Russia), [§ 157](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-311110#p100347)).
100. Вместе с тем Европейский Суд полагает, что заявители не имели в своем распоряжении эффективного внутригосударственного средства правовой защиты по их жалобам в соответствии со [статьей 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции в связи с моральным вредом, причиненным им вследствие исчезновения их близкого родственника, что является нарушением [статьи 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-13#p100084) Конвенции во взаимосвязи со [статьей 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Султыгов и другие против Российской Федерации" (Sultygov and Others v. Russia) от 9 октября 2014 г., жалоба N 42575/07 и 11 других жалоб [<1>](#p100202), [§ 470](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4257507#p100722), и Постановление Европейского Суда по делу "Абубакарова и другие против Российской Федерации" (Abubakarova and Others v. Russia) от 4 июня 2019 г., жалоба N 867/12 и девять других жалоб, [§§ 275](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-266012#p100419) и [278](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-266012#p100422)).
---
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. N 5 (примеч. редактора).
#### VI. Применение статьи 41 Конвенции
101. [Статья 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-41#p100207) Конвенции гласит:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) или [Протоколов](https://bukva.ai/docs/protokol-16-se-sovet-evropy/statya-1) к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
##### A. Ущерб
###### 1. Материальный ущерб
102.
Заявители сделали свои расчеты на основе Огденских актуарных таблиц (Соединенное Королевство) [<1>](#p100210), используя внутригосударственные показатели прожиточного минимума и уровня инфляции.
103.
Власти Российской Федерации утверждали, что расчеты заявителей не были подтверждены документами, которые бы доказывали заявленный заработок Мурдалова, и что указанные расчеты были основаны только на предположениях. Кроме того, заявители могли обратиться за назначением пенсии по потере кормильца, но не сделали этого.
104.
Суммы, требуемые заявителями по данному основанию, указаны в [Приложении](#p100257).
**105. Власти Российской Федерации оставили решение этого вопроса на усмотрение Европейского Суда.**
**108. Европейский Суд напоминает, что должна существовать четкая причинно-следственная связь между ущербом, компенсации которого требует заявитель, и нарушением [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) и что такая компенсация может при необходимости включать в себя компенсацию утраченного дохода. Европейский Суд также напоминает, что принцип права на компенсацию утраченного дохода применяется к близким родственникам исчезнувших лиц, включая супруга, престарелых родителей и несовершеннолетних детей (см. среди прочих примеров упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "Имакаева против Российской Федерации" (Imakayeva v. Russia), [§ 213](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6541101/statya-13#p100723)).**
109. Если Европейский Суд устанавливает факт нарушения [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1), он может прийти к выводу о том, что заявителям был причинен моральный вред, который невозможно компенсировать одним только признанием факта нарушения, и присудить им финансовую компенсацию.
110. Что касается судебных расходов и издержек, Европейский Суд должен установить, были ли они фактически понесены, и являлись ли они необходимыми и разумными по размеру (см. Постановление Европейского Суда по делу "Макканн и другие против Соединенного Королевства" (McCann and Others v. United Kingdom) от 27 сентября 1995 г., [§ 220](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1898491#p100157), Series A, N 324).
111. Принимая во внимание вышеизложенные выводы и принципы, а также доводы сторон, Европейский Суд присуждает заявителям суммы, указанные в [Приложении](#p100257), а также любые налоги, которые могут быть начислены на указанные суммы. Сумма компенсации судебных расходов и издержек должна быть перечислена на банковские счета представителей, как указано заявителями.
##### D. Процентная ставка при просрочке платежей
**112. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.**
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД:
1) решил единогласно объединить рассмотрение возражения властей Российской Федерации относительно статуса жертвы заявителя по [статье 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции с рассмотрением жалобы по существу;
2) объявил единогласно жалобы заявительниц в соответствии со [статьей 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции в отношении жестокого обращения с Мурдаловым неприемлемыми для рассмотрения по существу;
3)
объявил большинством голосов жалобу заявителей по [статье 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-13#p100084) Конвенции во взаимосвязи со [статьей 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции в отношении жестокого обращения с Мурдаловым неприемлемой для рассмотрения по существу;
**4) объявил единогласно оставшиеся жалобы приемлемыми для рассмотрения по существу;**
5)
постановил единогласно, что имело место нарушение [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции в ее материально-правовом аспекте в связи с исчезновением и смертью Мурдалова;
10)
постановил единогласно, что:
**(a) власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с [пунктом 2 статьи 44](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-44#p100221) Конвенции выплатить заявителям суммы, указанные в [Приложении](#p100257), а также любой налог, который может быть начислен на данные суммы, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на день выплаты. Сумма компенсации судебных расходов и издержек должна быть перечислена на банковские счета представителей, как указано заявителями;**
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на указанные выше суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
**Совершено на [английском языке](#p100282), уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 31 марта 2020 г. в соответствии с [пунктами 2](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda-espch-evropeyskiy-sud-po#p100721) и [3 правила 77](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda-espch-evropeyskiy-sud-po#p100722) Регламента Европейского Суда.**
Председатель
Палаты Суда
ПАУЛЬ ЛЕММЕНС
Секретарь
Секции Суда
МИЛАН БЛАШКО
В соответствии с [пунктом 2 статьи 45](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-45#p100229) Конвенции и [пунктом 2 правила 74](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda-espch-evropeyskiy-sud-po#p100702) Регламента Европейского Суда к настоящему Постановлению прилагается отдельное [мнение](#p100243) судей Пауля Лемменса и Хеллен Келлер.
## СОВМЕСТНОЕ ЧАСТИЧНО ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ ПАУЛЯ ЛЕММЕНСА И ХЕЛЛЕН КЕЛЛЕР
1.
Мы согласны с основными выводами по настоящему делу, в частности, с выводами о нарушениях [статей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) и [3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции.
Однако, к сожалению, мы не можем согласиться с решением большинства судей объявить жалобу заявителей на нарушение [статьи 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-13#p100084) Конвенции во взаимосвязи со [статьей 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции в связи с жестоким обращением с Мурдаловым неприемлемой для рассмотрения по существу. По мнению большинства судей, поскольку Европейский Суд не установил факта нарушения [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции, отсутствовало "обоснованное утверждение". Следовательно, жалоба в соответствии со [статьей 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-13#p100084) Конвенции была объявлена явно необоснованной (см. [§ 97](#p100196) настоящего Постановления и [пункт 3](#p100228) резолютивной части). По нашему мнению, данная аргументация слишком прямолинейна.
2.
Разумеется, мы согласны с тем, что эффективное средство правовой защиты по [статье 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-13#p100084) Конвенции требуется только для тех конвенционных жалоб, которые можно считать "обоснованными" в соответствии с [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) (см. среди многих прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу "Бойл и Райс против Соединенного Королевства" (Boyle and Rice v. United Kingdom) от 27 апреля 1988 г., § 52, Series A, N 131, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Нада против Швейцарии" (Nada v. Switzerland), жалоба N 10593/08, § 208, ECHR 2012, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда "Мозер против Республики Молдова и Российской Федерации" (Mozer v. Republic of Moldova and Russia) от 23 февраля 2016 г., жалоба N 11138/10 [<1>](#p100248), [§ 207](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4037806/statya-115#p100504)).
<1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2016. N 3 (примеч. редактора).
Обоснованность конвенционной жалобы, которая служит основой для жалобы в соответствии со [статьей 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-13#p100084) Конвенции, должна определяться с учетом особых фактов и характера затронутых правовых вопросов (см. среди прочих примеров упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "Бойл и Райс против Соединенного Королевства" (Boyle and Rice v. United Kingdom), § 55, Постановление Европейского Суда по делу "Платформа "Врачи за жизнь" против Австрии" (Plattform " Ärzte für das Leben" v. Austria) от 21 июня 1988 г., [§ 27](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1012682#p100024), Series A, N 139, Постановление Европейского Суда по делу "Диалло против Чешской Республики" (Diallo v. Czech Republic) от 23 июня 2011 г., жалоба N 20493/07, § 64, Постановление Европейского Суда по делу "М.А. против Республики Кипр" (M.A. v. Cyprus), жалоба N 41872/10, § 117, ECHR 2013 (извлечения), и Постановление Европейского Суда по делу "Асаля против Турции" (Asalya v. Turkey) от 15 апреля 2014 г., жалоба N 43875/09, § 97). Жалобу можно считать обоснованной, если она не является prima facie несостоятельной и оправдывает ее рассмотрение по существу уполномоченными внутригосударственными органами власти (см. Постановление Европейского Суда по делу "Челик и Имрет против Турции" ( Çelik and Ýmret v. Turkey) от 26 октября 2004 г., жалоба N 44093/98, § 57, Постановление Европейского Суда по делу "Нури Курт против Турции" (Nuri Kurt v. Turkey) от 29 ноября 2005 г., жалоба N 37038/97, § 117, и Постановление Европейского Суда по делу "Сингх и другие против Бельгии" (Singh and Others v. Belgium) от 2 октября 2012 г., жалоба N 33210/11, § 84).
Тот факт, что Европейский Суд признал отсутствие нарушения материального права, необязательно предполагает, что соответствующая жалоба не была обоснована в целях [статьи 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-13#p100084) Конвенции (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Хаттон и другие против Соединенного Королевства" (Hatton and Others v. United Kingdom), жалоба N 36022/97, [§ 137](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3602297#p100242), ECHR 2003-VIII, и упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "Диалло против Чешской Республики" (Diallo v. Czech Republic), § 64). Даже тот факт, что мотивированная жалоба объявляется неприемлемой для рассмотрения по существу, необязательно исключает применение [статьи 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-13#p100084) Конвенции (см. упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "М.А. против Республики Кипр" (M.A. v. Cyprus), § 117, и упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу "Асаля против Турции" (Asalya v. Turkey), § 97).
3. В настоящем деле Европейский Суд установил, что жестокое обращение с Мурдаловым было равносильно пытке по смыслу [статьи 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции (см. [§ 74](#p100150) настоящего Постановления). По нашему мнению, это означает, что жалоба заявителей по [статье 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции была обоснованной, даже более чем обоснованной.
Эффективное расследование жестокого обращения с Мурдаловым (см. [§ 91](#p100185) настоящего Постановления), а также тот факт, что заявитель получил разумную компенсацию за пытки, которым был подвергнут Мурдалов (см. [§ 90](#p100184) настоящего Постановления), тогда как заявительницы не предъявляли требований о выплате компенсации (см. [§ 70](#p100142) настоящего Постановления), на наш взгляд, не могут сделать жалобу по [статье 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции менее обоснованной.
Принимая во внимание обоснованность указанной жалобы, мы полагаем, что жалобу заявителей по [статье 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-13#p100084) Конвенции следовало объявить приемлемой для рассмотрения по существу.
4. В этом случае Европейский Суд должен был бы установить по существу жалобы, имели ли заявители право на эффективное средство правовой защиты в связи с их жалобой на жестокое обращение с Мурдаловым.
Поскольку мы согласны с нашими коллегами в том, что было проведено эффективное расследование и имелась возможность получить разумную компенсацию за жестокое обращение с Мурдаловым (см. выше [§ 3](#p100251)), мы бы пришли к выводу о том, что требования [статьи 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-13#p100084) Конвенции не были нарушены.
**Однако это было бы решение по существу жалобы, а не по вопросу о ее приемлемости.**
## Приложение
| Номер жалоб, дата ее подачи | Заявитель(-ница), дата рождения, место жительства, гражданство | Степень родства с похищенным лицом | Представитель | Материальный ущерб | Моральный вред | Судебные расходы и издержки |
| 51933/08, 14/10/2008 | 1. Астемир Мурдалов, 1951, г. Грозный, Российская Федерация | Отец | НПО "Правовая инициатива по России" /НПО "Астрея" | Суммы, требуемые заявителями |
| 2. Рукият Мурдалова, 1953, г. Грозный, Российская Федерация | Мать | Заявитель и первая заявительница по 803 661 рубль (11 010 евро) каждому, вторая заявительница не предъявила каких-либо требований | Как определит Европейский Суд | 6 336 евро |
| 3. Залина Мурдалова, 1977, г. Грозный, Российская Федерация | Сестра | Суммы, присужденные Европейским Судом |
| Заявителю и первой заявительнице по 5 000 (пять тысяч) евро каждому | 80 000 (восемьдесят тысяч) евро заявителям совместно | 2 000 (две тысячи) евро |
**EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS**
**THIRD SECTION**
**CASE OF MURDALOVY v. RUSSIA**
**(Application no. 51933/08)**
**JUDGMENT <*>**
**(Art 2 (substantive and procedural) - Life - Abduction**
**by police and subsequent disappearance of applicants'**
**relative during counter-terrorist operation in Chechnya**
**- Lack of effective investigation**
**Art 3 (substantive and procedural) - Torture - Loss**
**of victim status - Adequate compensation awarded**
**- Investigation found to be effective - Prison sentence**
**served in full by police officer who was convicted**
**of ill-treatment**
**Art 3 (substantive) - Applicants' mental suffering due**
**to disappearance of their relative and**
**ineffective investigation**
**Art 13 - Lack of effective remedy for grievances under Art 2**
**and Art 3)**
**(Strasbourg, 31.III.2020)**
---
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Murdalovy v. Russia,
The European Court of Human Rights (Third Section), sitting as a Chamber composed of:
Paul Lemmens, President,
Helen Keller,
Dmitry Dedov,
Alena Poláèková ,
Gilberto Felici,
Erik Wennerström ,
Lorraine Schembri Orland, judges,
and Milan Blaško , Section Registrar,
Having deliberated in private on 3 March 2020,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
### PROCEDURE
1. The case originated in an application (no. 51933/08) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by three Russian nationals on 14 October 2008. Their personal details appear in the appended tables.
2. The applicants were represented by lawyers from a non-governmental organisation (NGO), Stichting Russian Justice Initiative, in partnership with another NGO, Astreya. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr M. Galperin, Representative of the Russian Federation to the European Court of Human Rights.
3. On 9 January 2018 the Government were given notice of the complaints concerning (i) the abduction, torture and subsequent disappearance of the applicants' relative and (ii) the authorities' failure to carry out an effective investigation into the matter and the lack of an effective domestic remedy against the alleged violations. The remainder of the application was declared inadmissible, pursuant to Rule 54 § 3 of the Rules of Court.
### THE FACTS
#### I. The circumstances of the case
4. The first and second applicants are the father and mother of Mr Zelimkhan Murdalov, who was born in 1975, and the third applicant is his sister.
##### A. Abduction and ill-treatment of Mr Murdalov
5. According to the applicants, at 11 a.m. on 2 January 2001 Mr Murdalov was walking along Musorov Street in Grozny, next to the Oktyabrskiy District temporary department of the interior ("the VOVD") when six police officers surrounded him, searched him under the pretext of suspicion of his unlawfully using drugs, and then beat him. Then the officers put a coat over his head and forced him into the VOVD. Subsequently, an investigator, Zh., formally arrested Mr Murdalov and opened criminal case no. 15201/03 against him under Article 228 of the Criminal Code (illegal possession of drugs). It appears that subsequently the criminal case was terminated owing to the absence of corpus delicti.
6. At the VOVD a police officer, L. - also known by the nickname of "Cadet" (Кадет) - subjected Mr Murdalov to beatings with fists, boots and a baton with the aim of forcing him to become an informant for the police. At about 7 p.m. on 2 January 2001 Mr Murdalov was transferred to the VOVD's temporary detention unit ("the IVS") with visible injuries, which were recorded by a doctor. Those injuries included head trauma with loss of consciousness, disruption to breathing, an open fracture of the left arm, and a torn ear (see also paragraph 30 below). Then Mr Murdalov was placed in a cell, where he suffered several strokes. The doctor was called to the cell and administered some injections.
7. On 3 January 2001 Zh., the investigator, handed an order for Mr Murdalov's release to officer L. The latter, apparently having falsified the signature of Mr Murdalov, returned the release order to the investigator in order to deceive the investigator into believing that Mr Murdalov had been released. Later on the same day, Mr Murdalov was taken from his cell by several police officers, including officer L. (who had beaten him). He has not been seen since.
8. The Government did not dispute the facts, as submitted by the applicants.
##### B. Official investigation into the incident
###### 1. Preliminary information
9. The investigation into Mr Murdalov's disappearance, death and ill-treatment was undertaken within the framework of five criminal cases. The first investigation, no. 15004, was opened into his disappearance and death (see paragraph 11 below). The second investigation, number 90003, was opened into his ill-treatment by three police officers and their alleged malfeasance and abuse of power (see paragraph 15 below). The third investigation, number 61883, was opened into his ill-treatment by two police officers and their alleged malfeasance and abuse of power (see paragraph 16 below) (both criminal cases into Mr Murdalov's ill-treatment were subsequently merged - see paragraph 19 below). The fourth investigation, under an unknown number, (which was opened into the murder of Mr Murdalov) and the fifth investigation (under the number 252/404523-15) were merged into one criminal investigation concerning his murder and disappearance (see paragraph 34 below).
###### 2. Main steps taken by the investigators in the criminal case concerning Mr Murdalov's disappearance and death
10. On 5 January 2001 the applicants lodged a complaint with the Chechnya prosecutor's office regarding the disappearance of Mr Murdalov, asking for assistance in the search for him.
11. On 7 January 2001 the Chechnya prosecutor's office opened criminal case no. 15004 (also referred to as case no. 15005 in the documents submitted) under Article 126 of the Criminal Code (abduction).
12. On 13 April 2001 Mr Kh.Kh., who had been detained in the IVS on 2 January 2001, was questioned. He stated that he had seen Mr Murdalov being brought to the detention unit bearing multiple injuries. After receiving several injections administered by Doctor M., Mr Murdalov had been taken away by the police officers and, most probably, had died shortly afterwards as he had not been able to walk or move unassisted; the guards of the detention unit must have hidden his body.
13. On 25 September 2003, at the request of the first applicant, the Leninskiy District Court declared Mr Murdalov a missing person.
14. On 17 June and then on 17 October 2005 the first applicant lodged a request with the Chechnya prosecutor's office for criminal proceedings to be instituted against officers P., M., K. and Zh. (the investigator), who (the first applicant believed) could have been the perpetrators of a crime (abduction) committed against Mr Murdalov. It appears that no reply was given to that request.
###### 3. The criminal case against officers P. and M.
15. On 10 February 2003 the investigators severed the part of criminal case no. 15004 relating to officers P., M. and L. under Articles 111 § 3 (a) and 286 § 3 (a, b, and c) of the Criminal Code (infliction of serious bodily injuries and abuse of power); they created from it a new criminal case under the number 90003.
16. On 18 November 2005 the investigators severed the part of criminal case no. 90003 against officers M. and P. and created from it a new criminal case under the number 61883; the part of criminal case no. 90003 (against Officer L.) relating to abuse of power, the infliction of serious bodily injuries on Mr Murdalov and malfeasance remained within criminal case no. 90003 (see paragraph 29 below).
17. On 15 May 2006 Officers P. and M. were charged with abuse of power and the infliction of serious injuries on Mr Murdalov. It appears that by the time of their indictment both officers had left Russia for Kazakhstan. Their names were placed on the wanted list.
18. On 17 May 2006 the Zavodskoy District Court ordered officers P. and M.'s arrest in absentia.
19. On 1 April 2010 criminal case no. 90003 and criminal case no. 61883 opened against officers P. and M. were merged under the number 90003.
20. Between 2010 and 2015 the investigation in respect of officers P. and M. was suspended (and subsequently resumed) on several occasions for failure to establish their whereabouts.
21. On 15 December 2015 officer M. was arrested in Omsk, Russia, and taken to a detention centre in Grozny, Chechnya.
22. On 17 December 2015, following officer M.'s arrest, a number of military veterans' organisations wrote to the President of the Russian Federation, requesting the release of officer M. and the termination of the criminal case against him.
23. On 25 December 2015 the investigation in respect of criminal case no. 90003 was resumed. The first applicant was informed of that development.
24. On 26 December 2015 the investigators changed the measure of restraint in respect of officer M. from that of arrest to that of an undertaking given by him not to leave his place of residence (подписка о невыезде).
25. On 15 January 2016 the first applicant, referring to the fact that only officer L. had been indicted (see paragraph 30 below), whereas officer P. was still wanted by the authorities, lodged a request that the investigators inform him about progress in the investigation.
26. On 25 January 2016 officer P. was arrested and taken to a temporary detention centre in Dzerzhinsk in the Nizhniy Novgorod region. Subsequently, the investigators changed the measure of restraint in respect of officer P. from that of arrest to that of an undertaking given by him not to leave his place of residence.
27. By decisions dated 18 and 26 January 2016 the criminal proceedings against officers P. and M. respectively were terminated for lack of corpus delicti in their actions. In the wording of those decisions, the investigators stated that the investigation had found no evidence indicating that either officer M. or officer P. had abused their power or inflicted injuries on Mr Murdalov. The decisions also stated that of seven eyewitnesses interviewed in the course of the investigation, only officer L. - when questioned in the absence of his lawyer - had given a statement incriminating officers M. and P; however, he had subsequently - in the presence of his lawyer - retracted his earlier statement in respect of both officers as having allegedly been given under duress. Furthermore, during a subsequent confrontation held with officers M. and P., officer L. had not reaffirmed his allegation that M. and P. had been involved in Mr Murdalov's ill-treatment.
28. On 22 March 2016 the first applicant wrote to the Deputy Prosecutor General requesting that officers P. and M. be prosecuted for their alleged involvement in his son's ill-treatment and possible murder. In reply, he was informed that an inquiry into Mr Murdalov's murder had been opened.
###### 4. The criminal case against officer L.
29. On an unspecified date between 2003 and 2004 the investigators in criminal case no. 90003 charged officer L. with abuse of power, the infliction of serious injuries on Mr Murdalov, and malfeasance (see paragraph 16 above).
30. On 29 March 2005 the Oktyabrskiy District Court in Grozny found officer L. guilty of offences under Articles 111 (serious damage to health), 286 (abuse of power) and 292 (official malfeasance) of the Criminal Code and sentenced him to eleven years' imprisonment and banned his employment in the sphere of law enforcement for three years. The court found it established that officer L. had subjected Mr Murdalov to ill-treatment by punching, kicking and hitting him with batons with the aim of forcing him to become an informant for the police. The relevant parts of wording of the decision read as follows:
"... In his testimony before the court, officer L. stated that on the day of the incident... when walking down the stairs in the IVS, Mr Murdalov had fallen and sustained several bruises.... At the request of the head of the IVS he had written a statement explaining how Mr Murdalov had sustained the injuries. Mr Murdalov had personally signed the document... The next day, on 3 January 2001, he had met investigator Zh., who had given him the documents [authorising] Mr Murdalov's release. On his way to the IVS, he had met officer T., who had taken the documents from him and told him that he would release Mr Murdalov...
...
During the investigation, the accused [officer L.] changed his statements every time that he became aware of a new piece of evidence. For example, he gave a statement concerning officer T.'s involvement in Mr Murdalov's release only when he had learned that officer T. had died.
...
From the witnesses' statements, it can be seen that when Mr Murdalov was taken to the cell by officer L., Mr Murdalov's head was swollen, bleeding and wrapped in a bandage. This fact proves that the statement of officer L. regarding Mr Murdalov's fall from the stairs is false. Moreover, the forensic examination of 12 April 2002 [which was carried out on the basis of documents contained in the criminal case file] revealed that Mr Murdalov [was suffering from] head trauma, as well as a loss of consciousness, disruption to his breathing, an open fracture of the left arm and a torn ear.
...
The aforementioned bodily injuries are the results of a beating with hard objects. The forensic evaluation found that it was highly improbable that Mr Murdalov could have sustained those injuries by falling downstairs.
...
According to the conclusions of graphological examination no. 238 of 15 May 2002, Mr Murdalov's signature on... the record of his bodily search and on the decision to release him from detention were, most probably, forged by officer L."
31. According to the court's conclusions, the investigators took a number of steps in order to collect evidence proving officer L.'s responsibility for the beating of Mr Murdalov. In particular, they questioned the investigator (Zh.), Dr M., Mr Kh.Kh., the first applicant, officer L., two eyewitnesses who had been detained in the IVS and had seen Mr Murdalov, and two police officers who had been at the VOVD that day. The investigators ordered four expert examinations aimed at establishing the cause of Mr Murdalov's bodily injuries, as recorded in the documents contained in the investigative file and at clarifying whether Mr Murdalov's signature had been falsified.
32. On 30 March 2005 officer L. lodged his first appeal against his sentence. After several rounds of appeals at different levels of jurisdiction, on 26 July 2011 the Supreme Court of Russia reduced his imprisonment from eleven to ten years.
33. On an unspecified date in 2014 officer L. was released after serving his sentence.
###### 5. The criminal case concerning Mr Murdalov's death
34. On an unspecified date before 25 May 2016 the Department for the Investigation of Particularly Serious Crimes of the Investigative Committee of the Russian Federation (Управление по расследованию особо важных дел Следственного комитета) opened a criminal investigation into the murder of Mr Murdalov. The case number is unknown; it was subsequently merged with the criminal case instituted in respect of his abduction - that is to say case no. 15004 (see paragraph 11 above) - under the joint number 252/404523-15. On 28 May 2016 the investigation in respect of the joint case was suspended for failure to identify the perpetrators. The first applicant was informed thereof. There is no information regarding any further developments in those proceedings.
##### C. Civil proceedings concerning non-pecuniary damage
35. On 24 February 2009 the first applicant lodged a claim with the Leninskiy District Court in Grozny asking to be granted the status of civil plaintiff within criminal case no. 15004 (the case concerning Mr Murdalov's disappearance). Referring to the prosecution of officer L., he sought compensation in the amount of 10,000,000 Russian roubles (RUB) (216,000 euros (EUR)) for pecuniary and non-pecuniary damage caused by the ill-treatment and disappearance of Mr Murdalov, as well as costs and expenses.
36. On 11 June 2009 the Leninskiy District Court in Grozny, referring to the prosecution of officer L., awarded the first applicant RUB 500,000 (about EUR 11,500) as compensation for non-pecuniary damage in respect of the ill-treatment of Mr Murdalov and dismissed the remainder of the complaint. The relevant part of the judgment reads as follows:
"...the applicant did not submit any evidence with regard to the costs and expenses he had sustained (a contract signed with a lawyer, tickets, invoices, etc.). Likewise, the court does not see any causal link... between the illness of the applicant and the disappearance of his son. Therefore, the court makes no award in respect of pecuniary damage."
37. That judgment was upheld on appeal by the Chechnya Supreme Court on 15 September 2009.
#### II. Relevant domestic law and other materials
38. For a summary of the relevant domestic law and other materials on disappearances in the region, see Aslakhanova and Others v. Russia (nos. 2944/06 and 4 others, §§ 43-59 and §§ 69-84, 18 December 2012), and Turluyeva v. Russia (no. 63638/09, §§ 65-74, 20 June 2013).
39. Article 111 § 3 (a) of the Criminal Code, as in force between 2003 and 2006, stipulated that the premeditated infliction of severe damage to health is punishable by up to twelve years' imprisonment.
40. Article 286 § 3 (a), (b), (c) of the Criminal Code, as in force between 2003 and 2006, stipulated that actions undertaken by a public official (i) that clearly exceeded his or her authority and entailed a substantial violation of an individual's rights and lawful interests, (ii) were committed with violence or the threat of violence or with the use of a weapon or (iii) had grave consequences, were punishable by three to ten years' imprisonment, with a ban on occupying certain posts or engaging in certain activities for a period of up to three years.
41. Article 292 of the Criminal Code, as in force between 2003 and 2006, stipulated that (i) official forgery (malfeasance) - that is to say the insertion of false information into official documents by a functionary, civil servant or local self-government employee who was not a functionary, and (ii) the implementation of changes to such documents distorting their actual content, if such acts were committed for mercenary or any other personal interests, was punishable by a fine in the amount of up to RUB 80,000, or in the amount of the wage/salary or any other income of the convicted person for a period of up to six months, or by 80 hours of obligatory labour (обязательными работами), or by up to two years' correctional labour, (принудительными работами), or by up to six months' detention (арест), or by up to two years' imprisonment.
### THE LAW
#### I. The Court's assessment of the evidence and the establishment of the facts
42. For a summary of relevant general principles see Khava Aziyeva and Others v. Russia (no. 30237/10, §§ 62-65, 23 April 2015, with further references).
43. The Court notes that in reply to its request for an entire copy of the investigation files regarding the abduction (case no. 15004) and the ill-treatment (case no. 90003) of the applicants' relative, the Government neither submitted the relevant documents, nor their own version of the events or an alternative explanation thereof. In particular, the Government did not deny that Mr Murdalov had been detained at the VOVD, had been ill-treated there and had then disappeared. Given the material submitted, the Court considers that it is not precluded by the lack of certain documents from examining the issues raised in the application.
44. The particularities of the case, as highlighted by the applicants, show that the police officers took Mr Murdalov to the VOVD and then to the IVS (see paragraphs 5 and 6 above). After being beaten, Mr Murdalov was taken away and has been missing ever since (see paragraphs 6 and 7 above). The Court finds that in a situation where a person is detained by State agents and then remains missing for more than eighteen years, that situation can be regarded as life-threatening. To this end, the Court notes that it has made findings of the presumption of death in the absence of any reliable news about disappeared persons for periods ranging from four years (see, for example, Askhabova v. Russia, no. 54765/09, § 137, 18 April 2013) to more than ten years.
45. Accordingly, the Court finds that the evidence available permits it to establish to the requisite standard of proof that Mr Murdalov must be presumed dead following his detention at the VOVD.
#### II. Alleged violation of Article 2 of the Convention
46. The applicants complained under Article 2 of the Convention that their relative, Mr Murdalov, had been abducted by the police and gone missing and that the domestic authorities had failed to carry out an effective investigation into the incidents. The aforementioned Article reads as follows:
Article 2
"1. Everyone's right to life shall be protected by law. No one shall be deprived of his life intentionally save in the execution of a sentence of a court following his conviction of a crime for which this penalty is provided by law.
2. Deprivation of life shall not be regarded as inflicted in contravention of this article when it results from the use of force which is no more than absolutely necessary:
(a) in defence of any person from unlawful violence;
(b) in order to effect a lawful arrest or to prevent the escape of a person lawfully detained;
(c) in action lawfully taken for the purpose of quelling a riot or insurrection."
##### A. The parties' submissions
47. The Government stated that the complaint was inadmissible for the applicants' failure to exhaust domestic remedies by not pursuing civil proceedings in domestic courts.
48. The Government did not comment on the merits of the complaint.
49. The applicants, referring to the Court's case law (Aslakhanova and Others, cited above, §§ 43-59 and §§ 69-84), argued that they had not been obliged to pursue civil remedies, as a civil action would have been incapable of reaching any meaningful findings concerning the perpetrators of their relative's enforced disappearance.
50. The applicants submitted that their relative, Mr Murdalov, had gone missing after his detention at the VOVD and that State agents must have been responsible for the disappearance. They furthermore alleged that the investigation into the disappearance had fallen below the Convention standards.
##### B. The Court's assessment
###### 1. Admissibility
51. The Court has already found in a number of similar cases that in the event that a criminal investigation into a particular matter yields no result, a civil action alone cannot be regarded as constituting an effective remedy within the context of claims brought under Article 2 of the Convention (see Aslakhanova and Others, cited above, § 89). Accordingly, the Court finds that the applicants were not obliged to pursue civil remedies with regard to Mr Murdalov's abduction. Therefore, the Government's objection in that respect is dismissed.
52. The Court furthermore notes that the applicants' complaint is not inadmissible on any other grounds within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention and must therefore be declared admissible.
###### 2. Merits
(a) Alleged violation of the right to life
53. The Court has already found that Mr Murdalov must be presumed dead following his detention at the VOVD (see paragraph 45 above). In the absence of any submission to the contrary or any explanation put forward by the Government, the Court finds that his death can be attributed to the State and that there has been a violation of the substantive aspect of Article 2 in respect of Mr Murdalov.
(b) Effectiveness of the investigations into the disappearance of Mr Murdalov
54. The Court has already found that a criminal investigation does not constitute an effective remedy in respect of disappearances occurring in Chechnya between 1999 and 2006 in particular, and that such a situation constitutes a systemic problem under the Convention (see paragraph 51 above). In the case at hand, as in many similar cases reviewed by the Court, the investigation has been pending for many years without bringing about any significant developments as to the identities of the perpetrators or the fate of Mr Murdalov. While the obligation to investigate effectively is one of means and not of results, the Court notes that the criminal proceedings have been plagued by a combination of defects similar to those enumerated in the Aslakhanova and Others judgment (cited above, §§ 123-25). The investigation was suspended on several occasions; those suspensions were followed by periods of inactivity, which further diminished the prospects of solving the crime (see paragraphs 20 and 23 above). Moreover, from the case file, as it stands, it can be seen that the investigators took steps with regard to only the investigation into the infliction of bodily injuries and abuse of power (criminal cases nos. 90003 and 61883), whereas the proceedings remained passive in respect of the disappearance and murder (criminal cases nos. 15004 and 252/404523-15). No timely and thorough measures have been taken by the investigators to identify and question the witnesses at the VOVD - including its police officers, who could have seen Mr Murdalov there and could have been involved in his subsequent disappearance and death. Finally, officer L.'s involvement in the disappearance of Mr Murdalov should have been an obvious line of inquiry which the domestic authorities should have pursued in the context of the disappearance investigation (see Mustafa Tunç and Fecire Tunç v. Turkey [GC], no. 24014/05, § 175, 14 April 2015, and Vazagashvili and Shanava v. Georgia, no. 50375/07, § 82, 18 July 2019).
55. In the light of the foregoing, the Court finds that the authorities failed to carry out an effective criminal investigation into the circumstances of the disappearance and death of Mr Murdalov. Therefore, there has been a procedural violation of Article 2 of the Convention.
#### III. Alleged violation of Article 3 of the Convention in respect of the applicants
56. The applicants, relying on Article 3 of the Convention, submitted that as a result of Mr Murdalov's disappearance and the State's failure to investigate it properly, they had endured mental suffering, in breach of Article 3 of the Convention.
Article 3
"No one shall be subjected to torture or to inhuman or degrading treatment or punishment."
57. The Government did not comment.
58. The applicants reiterated their complaint.
##### A. Admissibility
59. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It furthermore notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
##### B. Merits
60. The Court has found on many occasions that in a situation of enforced disappearance, the close relatives of the victim may themselves be victims of treatment in violation of Article 3. The essence of such a violation does not mainly lie in the fact of the "disappearance" of the family member but rather concerns the authorities' reactions and attitudes to the situation when it is brought to their attention (see Orhan v. Turkey, no. 25656/94, § 358, 18 June 2002, and Imakayeva v. Russia, no. 7615/02, § 164, ECHR 2006-XIII (extracts)).
61. The Court furthermore notes that for a number of years the applicants had neither any news of their missing son and brother nor any plausible explanation or information about what became of him following his arrest and detention at the VOVD. The Court's findings under the procedural aspect of Article 2 are also of direct relevance here (see paragraph 55 above).
62. The Court therefore concludes that there has been a violation of Article 3 of the Convention in respect of the applicants.
#### IV. Alleged violation of Article 3 of the Convention in respect of Mr Murdalov
63. The applicants furthermore complained that Mr Murdalov had been tortured by the police and that the investigation into his ill-treatment had been ineffective.
##### A. The parties' submissions
64. The Government submitted that the first applicant had not been a victim of the alleged violation in view of the compensation that he had been awarded by the domestic courts and of the criminal conviction of officer L. for his ill-treatment of Mr Murdalov (see paragraphs 30 and 36 above). They furthermore argued that the second and third applicants had failed to exhaust the available domestic remedies in view of the fact that they had not - as had the first applicant - lodged a civil claim for damages in domestic courts.
65. The Government did not comment on the merits of the complaint.
66. The first applicant insisted that he still had victim status, as the amount of compensation awarded by domestic courts had not been adequate. The second and third applicants submitted that they had not been obliged to pursue civil remedies.
67. As regards the merits of the complaint, the applicants submitted that Mr Murdalov had been tortured by the police and that the authorities had failed to investigate that torture effectively, as they had prosecuted only officer L. and had failed to prosecute officers P. and M.
##### B. The Court's assessment
###### 1. Admissibility
68. The question of whether the first applicant may still claim to be a victim of a violation of Article 3 of the Convention in respect of his son's alleged ill-treatment is closely linked to the merits of his complaint under that provision. The Court therefore decides to join this matter to the merits.
69. The Court also notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention and that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
70. As for the Government's non-exhaustion plea in respect of the second and third applicants' failure to pursue civil remedies, the Court observes that neither of those applicants (unlike the first applicant) ever lodged claims for compensation for the ill-treatment of Mr Murdalov with the domestic courts, which would otherwise have had an opportunity to examine the matter, given that the perpetrator of the ill-treatment had been identified and prosecuted (see paragraph 30 above).
71. Accordingly, the Court upholds the Government's objection and finds that the second and the third applicants' complaints must be rejected for failure to exhaust domestic remedies, pursuant to Article 35 § 1 and 4 of the Convention.
###### 2. Merits
(a) Whether Mr Murdalov was subjected to treatment proscribed by Article 3
72. The relevant general principles were reiterated by the Court's Grand Chamber in the case of Bouyid v. Belgium ([GC], no. 23380/09, §§ 81-88, ECHR 2015).
73. The domestic courts established that Mr Murdalov had been ill-treated by officer L. with the aim of forcing Mr Murdalov to become an informant for the police (see paragraphs 5-7 and 30 above). That treatment must have caused Mr Murdalov severe mental and physical suffering. It resulted in serious injuries - such as head trauma with a loss of consciousness, disruption to breathing, an open fracture of the left arm and a torn ear - that constituted serious damage to his health.
74. Given the purpose, length and intensity of the ill-treatment and the damage caused by it to Mr Murdalov's health, the Court concludes that the level of severity of the ill-treatment amounted to torture, within the meaning of Article 3 of the Convention.
(b) Assessment of the compensation for the ill-treatment
(i) Relevant principles
75. The Court accepts that the findings of the domestic courts amounted to the acceptance of a violation of Article 3 of the Convention (see paragraphs 30 and 73 above). The question of whether the applicant received compensation for the damage caused by the treatment breaching Article 3 - comparable to just satisfaction, as provided for under Article 41 of the Convention - is an important indicator for assessing whether the breach of the Convention was redressed (see Shestopalov v. Russia, no. 46248/07, § 58, 28 March 2017).
76. In assessing the amount of compensation awarded by a domestic court, the Court considers, on the basis of the material in its possession, what it would have done in the same position. The Court has on numerous occasions affirmed that the finding of a violation is not sufficient to constitute just satisfaction in cases of ill-treatment suffered by individuals at the hands of the police or other agents of the State (ibid., § 59).
77. The factors relevant for determining the level of compensation under Article 41 of the Convention in such cases include the seriousness involved in a violation of Article 3 and the harm suffered by the victim (ibid., § 60).
78. Even if the method of calculation provided for by domestic law does not correspond exactly to the criteria established by the Court, an analysis of the case-law should enable domestic courts to award sums that are not unreasonable in comparison with the awards made by the Court in similar cases (see Scordino v. Italy (no. 1) [GC], no. 36813/97, § 213, ECHR 2006-V).
(ii) Application of the principles to the present case
79. Turning to the question of the amount of the compensation awarded for Mr Murdalov's ill-treatment, the Court observes that the domestic courts awarded the first applicant EUR 11,500 as compensation for non-pecuniary damage caused by the ill-treatment of his son. The Court's task is now to consider whether that amount is reasonable in comparison with the awards made by the Court in similar cases.
80. The Court often awards just satisfaction in respect of non-pecuniary damage without distinguishing the amount of the just satisfaction awarded in respect of each violation found. In the vast majority of cases similar to the one at hand, both substantive and procedural aspects of Article 3 have been found to have been violated. In many other cases, the Court's awards have covered non-pecuniary damage caused by the violation of various Articles of the Convention, in addition to violations of Article 3. In many cases against Russia where the Court has found a violation of Article 3 and has concluded that the ill-treatment in question had amounted to torture, it has awarded the applicants just satisfaction for non-pecuniary damage varying from EUR 15,000 to EUR 70,000 (see, for example, Voroshilov v. Russia [Committee], no. 59465/12, § 42, 17 July 2018 - where the Court found a violation of Article 3 under its procedural and substantive limbs and awarded the applicant EUR 15,000 in respect of non-pecuniary damage - and Khashiyev and Akayeva v. Russia, nos. 57942/00 and 57945/00, § 193, 24 February 2005, where the applicants' relatives had been killed after being tortured and the Court awarded EUR 15,000 and EUR 20,000 to the first and the second applicants, respectively; compare Devyatkin v. Russia, no. 40384/06, §§ 42-44, 24 October 2017 - where the applicant had been tortured while he was still a minor and the Court awarded EUR 50,000 in respect of non-pecuniary damage caused by the violation of Article 3 of the Convention - and Maslova and Nalbandov v. Russia, no. 839/02, §§ 135-36, 24 January 2008, where the first applicant had been subjected to repeated rape and ill-treatment, in breach of Article 3 of the Convention, and the Court awarded her EUR 70,000 as just satisfaction in respect of non-pecuniary damage). In all those cases the Court took into account the principles set out in its case-law (see paragraphs 77 and 78 above).
(c) Whether the investigation into the ill-treatment was effective
(i) Relevant principles
81. For a summary of the relevant principles see Gäfgen v. Germany ([GC], no. 22978/05, §§ 115-19, ECHR 2010), and Bouyid (cited above, §§ 114-23).
(ii) Application of the principles to the present case
82. The Court notes at the outset that the circumstances of the present case are somewhat different from those of cases against Russia reviewed by the Court concerning violations that occurred during the so-called "second phase" of the counter-terrorist operation in the Chechen Republic, where investigations have been pending for many years without bringing about any significant developments as to the identities of the perpetrators of ill-treatment (see, for example, Tsakoyevy v. Russia, no. 16397/07, 2 October 2018, and Alikhanovy v. Russia, no. 17054/06, 28 August 2018). Considering that the first applicant alleged that the authorities had limited the investigation into the ill-treatment only to the prosecution of officer L. - whereas no investigation had been opened against officers M. and P. - the Court will examine his grievances separately in the light of the aforementioned principles.
(1) The criminal proceedings against officers P. and M.
83. The Court notes that proceedings in respect of the abduction of Mr Murdalov were instituted five days after the abduction and two days after the first applicant had lodged their complaint with the Chechnya prosecutor's office (see paragraphs 10 and 11 above). Subsequently, at the request of the first applicant, the investigators severed the part of the case concerning the ill-treatment of Mr Murdalov in respect of officers P. and M. (see paragraphs 14 and 15 above). From the documents submitted it can be seen that the investigators took a number of steps, including putting the names of officers P. and M. on the wanted list and subsequently arresting them (see paragraphs 17, 18, 21 and 26 above). Furthermore, a number of witnesses - including police officers and detainees from the IVS, where Mr Murdalov had been detained - were questioned and several forensic examinations were ordered. The documents submitted show that the only evidence implicating officers P. and M. in Mr Murdalov's ill-treatment was the statement made by officer L. (which he subsequently retracted - see paragraph 27 above). During the investigation, officer L. changed his statements on several occasions in order to understate his role in the ill-treatment of Mr Murdalov and to implicate the other police officers (see paragraph 30 above). Nevertheless, given the investigation's findings in respect of officers P. and M., and the lack of evidence demonstrating their involvement in the ill-treatment, the investigators terminated the proceedings in respect of them for lack of corpus delicti. The case file, as it stands before the Court, contains no evidence to the contrary.
84. The Court furthermore notes that Article 3 cannot be interpreted as imposing a requirement on the authorities to launch a prosecution, irrespective of the evidence which is available (see Gürtekin and Others v. Cyprus (dec.), no. 60441/13, 68206/13 and 68667/13, 11 March 2014 and, mutadis mutandis, Trivkanoviæ v. Croatia, no. 12986/13, § 79, 6 July 2017). Given those circumstances, the fact that officers M. and P. were not prosecuted for Mr Murdalov's ill-treatment does not necessarily mean that the investigation thereof was ineffective.
85. Having regard to the above and the evidence submitted, the Court cannot agree with the first applicant that by not bringing charges against officers M. and P. the authorities failed to discharge their procedural obligation under Article 3 of the Convention.
(2) Proceedings against officer L.
86. In so far as the first applicant referred to officer L. the Court notes that the investigation in respect of him resulted in his being prosecuted for the ill-treatment of Mr Murdalov. In this regard the Court will first assess the promptness of the proceedings. It notes that Mr Murdalov was taken to the police on 2 January 2001. The criminal investigation into Mr Murdalov's abduction was instituted on 5 January 2001 and the other set of criminal proceedings in respect of his ill-treatment was opened two years later, on 10 February 2003, against the police officers (including officer L.). The documents submitted and (in particular) the sentence handed down by the Oktyabrskiy District Court in Grozny show that a number of investigative steps were taken during the proceedings (see paragraph 27 above), which were finished on 29 March 2005 when the court found officer L. guilty.
87. The Court now turns to the question of whether the sentence imposed on officer L. was sufficient to discharge the authorities' positive obligation under Article 3 of the Convention.
88. The Court has found that the procedural requirements of Article 3 go beyond the preliminary investigation stage when the investigation leads to legal action being taken before the national courts: the proceedings as a whole, including the trial stage, must meet the requirements of the prohibition enshrined in Article 3. This means that the domestic judicial authorities must on no account be prepared to let the physical or psychological suffering inflicted go unpunished. This is essential for maintaining the public's confidence in, and support for, the rule of law and for preventing any appearance of the authorities tolerating or colluding in unlawful acts (see Okkalý v. Turkey, no. 52067/99, § 65, ECHR 2006-XII (extracts)). The Court points out the importance of the suspension from duty of the agent under investigation or on trial, as well as his dismissal if he is convicted (see Abdülsamet Yaman v. Turkey, no. 32446/96, § 55, 2 November 2004).
89. Turning to the circumstances of the case, the Court observes that officer L. was found guilty as charged and sentenced to eleven years' imprisonment and banned from working in law-enforcement for three years (see paragraph 26 above). Although he attempted to have his sentence reduced by appealing against the entire guilty verdict at three levels of jurisdiction, those steps did not yield significant results, as his sentence for abuse of power and the ill-treatment of Mr Murdalov was reduced by only one year to a total of ten years' imprisonment (see paragraph 32 above). That sentence was not the minimum provided by the domestic law (see paragraphs 39-41 above), and neither was it suspended - officer L. served his sentence in full (contrast Valeriu and Nicolae Roºca v. Moldova, no. 41704/02, § 73, 20 October 2009; Nikolova and Velichkova v. Bulgaria, no. 7888/03, § 63, 20 December 2007; and, most recently, O.R. and L.R. v the Republic of Moldova, no. 24129/11, § 79, 30 October 2018).
(iii) Conclusion
90. Having regard to the above and the evidence submitted, the Court finds that the amount awarded to the first applicant by the domestic courts as compensation for the torture of Mr Murdalov appears to be reasonable.
91. The Court furthermore finds that the respondent State discharged its obligations under Article 3 of the Convention to carry out an effective investigation into the ill-treatment of Mr Murdalov.
92. In view of its findings above, the Court upholds the Government's plea in respect of the first applicant's loss of victim status (see paragraph 68 above).
93. In view of the foregoing, the Court cannot but find that there has been no violation of Article 3 of the Convention on account of Mr Murdalov's ill-treatment.
#### V. Alleged violation of Article 13 of the Convention
94. The applicants complained that contrary to Article 13 of the Convention, they had been deprived of effective remedies in respect of their complaints under Article 2 concerning the disappearance and death of Mr Murdalov and under Article 3 of the Convention concerning Mr Murdalov's ill-treatment and their own mental suffering. Article 13 provides:
"Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity."
##### A. The parties' submissions
95. The Government did not comment.
96. The applicants reiterated their complaints.
##### B. The Court's assessment
###### 1. Admissibility
97. The Court found no violation of Article 3 in respect of Mr Murdalov's ill-treatment. Given the absence of an arguable claim, the applicants' complaint under Article 3, in conjunction with Article 13, in respect of the ill-treatment should be declared inadmissible, in accordance with Article 35 § 3 (a) and 4 of the Convention.
98. As for the rest of the applicants' complaints, the Court notes that they are not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention and are not inadmissible on any other grounds. They must therefore be declared admissible.
###### 2. Merits
99. The Court reiterates its findings regarding the general ineffectiveness of criminal investigations in cases such as the present one. In the absence of a criminal investigation yielding any results, any other possible remedy becomes inaccessible in practice. The Court accordingly finds that the applicants did not have at their disposal an effective domestic remedy for their complaints under Article 2 of the Convention, in breach of Article 13 (see Aslakhanova and Others, cited above, § 157).
100. Furthermore, the Court considers that the applicants did not have at their disposal an effective domestic remedy for their grievances under Article 3 in respect of the moral suffering caused to them by their close relative's disappearance, in breach of Article 13 in conjunction with Article 3 of the Convention (see Sultygov and Others v. Russia, nos. 42575/07 and 11 others, § 470, 9 October 2014, and Abubakarova and Others v. Russia, nos. 867/12 and 9 others, §§ 275 and 278, 4 June 2019).
#### VI. Application of Article 41 of the Convention
101. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
##### A. Damage
###### 1. Pecuniary damage
102. The applicants made their calculations on the basis of the UK Ogden Actuary Tables, using domestic subsistence levels and inflation rates.
103. The Government argued that the applicants' calculations were not substantiated by documents proving the level of Mr Murdalov's earnings, as claimed, and that those calculations were merely based on assumptions. Furthermore, the applicants could have applied for a pension for the loss of a breadwinner but have failed to do so.
###### 2. Non-pecuniary damage
104. The amounts claimed by the applicants under this head are indicated in the appended table.
105. The Government left this issue to the Court's discretion.
##### B. Costs and expenses
106. The applicants claimed the reimbursement of costs and expenses. The relevant amounts are indicated in the appended table. They asked that any awards be paid into the respective bank accounts of their representatives.
107. The Government submitted that the applicants' claim under this head was groundless. In particular, they stated that the case had involved the adducing of little documentary evidence and that legal research and preparation had not been necessary to the extent claimed. Furthermore, the Government submitted that the application was based on the well-established case-law of the Court.
##### C. The Court's assessment
108. The Court reiterates that there must be a clear causal connection between the damages claimed by the applicants and the violation of the Convention, and that this may, where appropriate, include compensation in respect of loss of earnings. The Court furthermore reiterates that the principle of the right to compensation for loss of earnings applies to close relatives of disappeared persons, including spouses, elderly parents and minor children (see, among other authorities, Imakayeva, cited above, § 213.
109. Wherever the Court finds a violation of the Convention, it may accept that the applicants have suffered non-pecuniary damage that cannot be compensated for solely by the finding of a violation, and make a financial award.
110. As to costs and expenses, the Court has to establish whether they were actually incurred and whether they were necessary and reasonable as to quantum (see McCann and Others v. the United Kingdom, 27 September 1995, § 220, Series A no. 324).
111. Having regard to the conclusions and principles set out above and the parties' submissions, the Court awards the applicants the amounts detailed in the appended table, plus any tax that may be chargeable to them on those amounts. The award in respect of costs and expenses is to be paid into the representatives' bank accounts, as indicated by the applicants.
##### D. Default interest
112. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
**FOR THESE REASONS, THE COURT,**
1. Decides, unanimously, to join to the merits the Government's objection concerning victim status of the first applicant under Article 3 of the Convention;
2. Declares, unanimously, the complaints of the second and the third applicants under Article 3 of the Convention in respect of Mr Murdalov's ill-treatment inadmissible;
3. Declares, by a majority, the applicants' complaint under Article 13 in conjunction with Article 3 of the Convention in respect of Mr Murdalov's ill-treatment inadmissible;
4. Declares, unanimously, the rest of the application admissible;
5. Holds, unanimously, that there has been a substantive violation of Article 2 of the Convention in respect of the disappearance and death of Mr Murdalov;
6. Holds, unanimously, that there has been a procedural violation of Article 2 of the Convention on account of the authorities' failure to investigate effectively the disappearance of Mr Murdalov;
7. Holds, unanimously, that there has been a violation of Article 3 of the Convention in respect of the applicants on account of their mental suffering caused by their relative's disappearance and the authorities' response to their suffering;
8. Holds, unanimously, that there has been no violation of Article 3 of the Convention on account of Mr Murdalov's ill-treatment;
9. Holds, unanimously, that there has been a violation of Article 13 of the Convention in conjunction with Article 2 in respect of the disappearance and death of Mr Murdalov, and a violation of Article 13 of the Convention in conjunction with Article 3 in respect of the applicants' mental suffering;
10. Holds, unanimously,
(a) that the respondent State is to pay the applicants, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the amounts indicated in the appended table, plus any tax that may be chargeable to the applicants, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement. The award in respect of costs and expenses is to be paid into the representatives' bank accounts as indicated by the applicants;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period, plus three percentage points;
11. Dismisses, unanimously, the remainder of the applicants' claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 31 March 2020, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Paul Lemmens
President
Milan Blaško
Registrar
In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the separate opinion of Judges Lemmens and Keller is annexed to this judgment.
## JOINT PARTLY DISSENTING OPINION OF JUDGES LEMMENS AND KELLER
1. We agree with the main conclusions adopted in this case, in particular those relating to the violations of Articles 2 and 3 of the Convention.
To our regret, however, we cannot agree with the majority's decision to declare inadmissible the applicants' complaint of a violation of Article 13 in conjunction with Article 3, in respect of Mr Murdalov's ill-treatment. According to the majority, since the Court found no violation of Article 3 there was no "arguable claim", and therefore the Article 13 complaint has been declared manifestly ill-founded (see paragraph 97 of the judgment and operative point 3). In our opinion, such reasoning is too straightforward.
2. We of course agree that under Article 13 an effective remedy is required only for Convention complaints that can be regarded as "arguable" under the Convention (see, among many other authorities, Boyle and Rice v. the United Kingdom, 27 April 1988, § 52, Series A no. 131; Nada v. Switzerland [GC], no. 10593/08, § 208, ECHR 2012; and Mozer v. the Republic of Moldova and Russia [GC], no. 11138/10, § 207, 23 February 2016).
The arguability of a Convention complaint forming the basis of a complaint under Article 13 must be determined in the light of the particular facts and the nature of the legal issue or issues raised (see, among other authorities, Boyle and Rice, cited above, § 55; Plattform " Ärzte für das Leben" v. Austria, 21 June 1988, § 27, Series A no. 139; Diallo v. the Czech Republic, no. 20493/07, § 64, 23 June 2011; M.A. v. Cyprus, no. 41872/10, § 117, ECHR 2013 (extracts); and Asalya v. Turkey, no. 43875/09, § 97, 15 April 2014). A complaint may be regarded as arguable when it is not prima facie untenable and warrants an examination on the merits by the appropriate national authorities (see Çelik and Ýmret v. Turkey, no. 44093/98, § 57, 26 October 2004; Nuri Kurt v. Turkey, no. 37038/97, § 117, 29 November 2005; and Singh and Others v. Belgium, no. 33210/11, § 84, 2 October 2012).
The fact that the Court finds that a substantive right has not been violated does not necessarily imply that the relevant complaint was not arguable for the purposes of Article 13 (see Hatton and Others v. the United Kingdom [GC], no. 36022/97, § 137, ECHR 2003-VIII, and Diallo, cited above, § 64). Even the fact that a substantive complaint is declared inadmissible does not necessarily exclude the operation of Article 13 (see M.A. v. Cyprus, cited above, § 117, and Asalya, cited above, § 97).
3. In the present case, the Court has found that the ill-treatment inflicted on Mr Murdalov amounted to torture within the meaning of Article 3 (see paragraph 74 of the judgment). That means, in our opinion, that the applicants' complaint under Article 3 was arguable - indeed, more than arguable.
The effective investigation conducted into the ill-treatment of Mr Murdalov (see paragraph 91 of the judgment) and the fact that the first applicant has received a reasonable amount as compensation for the torture to which Mr Murdalov was subjected (see paragraph 90 of the judgment), while neither the second nor the third applicant has ever lodged a claim for compensation (see paragraph 70 of the judgment), are all circumstances which in our opinion cannot detract from the arguability of the Article 3 complaint.
Given the arguability of that complaint, we consider that the applicants' Article 13 complaint should have been declared admissible.
4. On the merits, the Court would then have had to ascertain whether the applicants enjoyed the right to an effective remedy in respect of their complaint that Mr Murdalov had been ill-treated.
Since we agree with our colleagues that there has been an effective investigation and that it was possible to obtain a reasonable amount of compensation for the ill-treatment inflicted on Mr Murdalov (see point 3 above), we would have concluded that there had been no violation of Article 13.
That would, however, be a decision on the merits, not one on the admissibility of the complaint.
## Appendix
Application no.
Lodged on | Applicants
Date of Birth
Place of Residence
Nationality | Kinship to the abducted person | Represented by | Pecuniary damage | Non-pecuniary damage | Costs and expenses |
51933/08
14/10/2008 | 1. Mr Astemir MURDALOV
1951
Grozny
Russian
2. Ms Rukiyat MURDALOVA
1953
Grozny
Russian
3. Ms Zalina MURDALOVA
1977
Grozny
Russian | Father
Mother
Sister | STICHTING RUSSIAN JUSTICE INITIATIVE/
ASTREYA | Sought by the applicants |
RUB 803,661 (EUR 11,010) to each of the first and second applicants
No claim by the third applicant | In an amount to be determined by the Court | EUR 6,336 |
| Awarded by the Court |
| EUR 5,000 (five thousand euros) to the first and second applicants each | EUR 80,000 (eighty thousand euros) to the applicants jointly | EUR 2,000 (two thousand euros) |
---