--- title: "Постановление ЕСПЧ от 17.12.2004" number: "49017/99" issuer: "Европейский суд по правам человека" issued_on: 2004-12-17 status: действует canonical: "https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4901799/statya-154" --- # Статья 154 ## ПОСТАНОВЛЕНИЕ (Страсбург, 17 декабря 2004 года) --- <*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю. По делу "Педерсен и Баадсгаард против Дании" Европейский суд по правам человека, заседая Большой палатой в составе: Л. Вильдхабера, Председателя Палаты, Х.Л. Розакиса, Ж.-П. Коста, Сэра Николаса Братца, Л. Кафлиша, Р. Тюрмена, В. Стражнички, К. Бырсана, П. Лоренсена, Й. Касадеваля, Б.М. Цупанчича, Дж. Хедигана, М. Пеллонпяя, А. Бака, Р. Марусте, М. Угрехелидзе, Х. Гаджиева, судей, а также при участии П.Дж. Махони, Секретаря-Канцлера Суда, заседая 8 сентября и 17 ноября 2004 г. за закрытыми дверями, вынес 17 ноября 2004 г. следующее Постановление: ### ПРОЦЕДУРА 1. Дело было инициировано жалобой (N 49017/99), поданной 30 декабря 1998 г. в Европейский суд против Королевства Дании двумя подданными Дании Йоргеном Педерсеном ({Jorgen} [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4901799/statya-154#p100033) Pedersen) и Стеном Кристианом Баадсгаардом (Sten Kristian Baadsgaard) (далее - заявители) в соответствии со [статьей 34](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-34#p100171) Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Летом 1999 года второй заявитель скончался. Его дочь и единственная наследница Трине Баадсгаард (Trine Baadsgaard) решила продолжить разбирательство по делу. --- <*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками. 2. Заявители жаловались на длительный срок уголовного судопроизводства по их делу и утверждали, что их право на свободу выражения своего мнения было нарушено вследствие того, что Постановление Верховного суда Дании от 28 октября 1998 г. представляет собой несоразмерное вмешательство в их право как журналистов выполнять свою исключительно важную роль "сторожевого пса общественности" в демократическом обществе. 3. Жалоба была передана на рассмотрение во Вторую секцию Европейского суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). 1 ноября 2001 г. Европейский суд изменил состав своих секций. Данное дело было передано на рассмотрение в Первую секции в новом составе. В соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента Суда в рамках данной Секции была образована Палата для рассмотрения дела ([пункт 1 статьи 27](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100145) Конвенции) в составе Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты, П. Лоренсена, Дж. Бонело, Н. Ваич, А. Ковлера, В. Загребельского, Э. Штейнер, судей, а также при участии заместителя Секретаря Секции Суда С. Нильсена. Замечания по существу дела были также получены от третьей стороны - Союза журналистов Дании (Danish Union of Journalists), которому Председатель Европейского суда дал разрешение представить свои письменные замечания по делу ([пункт 2 статьи 36](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100185) Конвенции и пункт 3 правила 61 Регламента Суда). После проведения слушания по вопросу о приемлемости жалобы и по существу дела (пункт 3 правила 54 Регламента Суда) Решением от 27 июня 2002 г. Палата объявила жалобу приемлемой для рассмотрения по существу. 4. 19 июня 2003 г. Палата Европейского суда вынесла Постановление, в котором установила шестью голосами против одного, что нарушение [статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100051) Конвенции места не имело, и четырьмя голосами против трех, что нарушение [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции места не имело. К этому Постановлению было приложено особое мнение судьи А. Ковлера, а также частично особое мнение судьи Х.Л. Розакиса, к которому присоединились судьи А. Ковлер и Э. Штейнер. 5. 18 сентября 2003 г. в соответствии со [статьей 43](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-43#p100213) Конвенции и правилом 73 Регламента Суда заявители обратились в Европейский суд с просьбой о направлении дела на рассмотрение Большой палаты, утверждая, что Палата должна была установить наличие нарушения [статей 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100051) и [10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции. 6. 3 декабря 2003 г. комитет Большой палаты принял решение о передаче дела на рассмотрение Большой палаты. 7. Состав Большой палаты был определен в соответствии с [пунктами 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100146) и [3 статьи 27](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100147) Конвенции и правилом 24 Регламента Суда. 8. Как заявители, так и власти Дании представили изложение фактов по делу, а также дополнительное изложение фактов. 9. 8 сентября 2004 г. во Дворце прав человека в Страсбурге состоялось открытое слушание дела (пункт 3 правила 59 Регламента Суда). В Европейский суд явились: a) от властей Дании: П. Таксое-Йенсен ({P. Taksoe-Jensen}), Уполномоченный Дании при Европейском суде по правам человека, Н. Хольст-Кристенсен (N. Holst-Christensen), Со-Уполномоченный Дании при Европейском суде по правам человека, Д. Кендаль (D. Kendal), Д. Боргаард (D. Borgaard), Н. Ринген (N. Ringen), советники; b) от заявителей: Т. Трир (T. Trier), адвокат, Й. Якобсен (J. Jacobsen), соадвокат, П. Вильхельм (P. Wilhjelm), М. Экхардт (M. Eckhardt), советники, Й. Педерсен, заявитель. Европейский суд заслушал обращения Т. Трира и П. Таксое-Йенсена. ### ФАКТЫ #### I. Обстоятельства дела ##### A. Телевизионные передачи, подготовленные заявителями 10. Заявители являлись телевизионными журналистами. В рассматриваемый период времени они работали на одной из двух датских государственных телерадиовещательных компаний "Данмаркс Радио" (Danmarks Radio). Они подготовили две телевизионных передачи, которые были переданы в эфир 17 сентября 1990 г. в 20:00 и 22 апреля 1991 г. в 20:00, соответственно. Было подсчитано, что эти передачи посмотрели около 30% всех телезрителей старше 12 лет. Передачи, представленные как документальные, назывались "Осужден за убийство" ({Domt} for mord) и "Полиция слепа" (Politiets blinde {oje}), соответственно, и касались судебного процесса по делу об убийстве, в котором Решением от 12 ноября 1982 г. Высокий Суд Западных земель Дании (Vestre Landsret) признал лицо, в дальнейшем именуемое Х., виновным в убийстве своей жены, совершенным 12 декабря 1981 г. между 11:30 и 13:00 часами, и приговорил его к двенадцати годам лишения свободы. В 1983 году по апелляционной жалобе Верховный суд Дании ({Hojesteret}) оставил этот приговор без изменений. 13 сентября 1990 г. после своего условного освобождения Х. обратился в особый ревизионный суд (Den {Sarlige} Klageret) с ходатайством о возобновлении производства по его делу. Заявители начали готовить свои передачи в марте 1989 года, находя свидетелей посредством объявлений в местной газете и через отчеты полиции. 11. Каждая из передач начиналась с заявления о предпосылке, лежащей в ее основе: "В данной передаче мы представим ряд конкретных доказательств того, что осуждение Х. не имело под собой правового основания и что, вынеся свой приговор, Высокий Суд Западных земель Дании нарушил один из основных принципов права в Дании, а именно - то, что любые сомнения толкуются в пользу обвиняемого. Мы покажем, что возмутительно плохо проведенное полицейское расследование, в котором вопрос о виновности был предрешен с самого начала и которое не принимало во внимание показания важных свидетелей, а строилось на показаниях сомнительных свидетелей, привело к тому, что Х. был приговорен к 12 годам лишения свободы за убийство своей жены. В передаче будет показано, что Х. не мог совершить преступление, за которое он был осужден в ноябре 1982 года". ###### 1. Первая передача: "Осужден за убийство" 12. На начальной стадии первой передачи - "Осужден за убийство" - был сделан следующий комментарий: "В полицейском расследовании по делу в отношении Х. приняло участие около 900 человек. Материалы расследования составили более 4000 страниц, а перед Высоким Судом Западных земель Дании предстало 30 свидетелей. Мы попытаемся установить, что же на самом деле произошло в день убийства, 12 декабря 1981 г. Мы критично подойдем к изучению полицейского расследования и оценим показания свидетелей относительно времени исчезновения жены Х.". При подготовке этой первой передачи заявители пригласили представителей полиции округа Фредериксхафн (Frederikshavn), ответственных за проведение расследования дела об убийстве, принять участие в передаче. Переписываясь с заявителями по этому вопросу в течение некоторого времени, Письмом от 19 апреля 1990 г. начальник полиции сообщил заявителям, что, поскольку некоторые условия проведения интервью не были выполнены, inter alia, то, что вопросы должны быть присланы заблаговременно в письменном виде, полиция не может принять участие в передаче. 13. После выхода первой передачи в эфир 17 сентября 1990 г. заявителям были предъявлены обвинения в диффамации на том основании, что они неправомерно соотнесли друга жены Х. ("школьного учителя") со смертью двух женщин, одной из которых являлась жена Х. Дело о диффамации было завершено 14 декабря 1993 г. в Высоком Суде мировым соглашением, согласно которому заявители должны были выплатить школьному учителю 300000 датских крон, принести ему публичные извинения и пообещать никогда больше не транслировать передачу. ###### 2. Вторая передача: "Полиция слепа" 14. Заявители утверждали, что в телефонном разговоре с Й. Педерсеном в точно неустановленное время до начала трансляции второй передачи старший суперинтендант отказался принять участие в передаче. 15. Во вступлении ко второй передаче был сделан следующий комментарий: "В то время именно полиция округа Фредериксхафн отвечала за проведение расследования, которое привело к осуждению Х. Не предположила ли полиция с самого начала, что убийцей был Х., и не по этой ли причине она не стала проверять все версии по этому делу, как того требует закон? Мы изучили вопрос о том, имеются ли основания в выдвинутых Х. серьезных обвинениях в адрес полиции округа Фредериксхафн". 16. Позже в той же передаче второй заявитель взял интервью у водителя такси, которая рассказала, что через несколько дней после исчезновения жены Х. с ней беседовали двое полицейских и что во время этой беседы она упомянула о двух своих наблюдениях, которые она сделала 12 декабря 1981 г.: она видела такси марки "Пежо" (которое, как выяснилось впоследствии, не имело никакого отношения к убийству) и что до того она видела Х. и его сына около 12:05 - 12:10. Она ехала за ними на протяжении около одного километра. Причина, по которой она так хорошо запомнила дату и время, заключалась в том, что именно в тот день в 13:00 она должна была присутствовать на похоронах своей бабушки. 17. Далее шел следующий комментарий: "Комментатор: Итак, в декабре 1981 года, вскоре после того, как исчезает жена Х., а сам Х. уже находится в тюрьме, в распоряжении полиции Фредериксхафна имеются показания водителя такси, в которых она сообщает, что спустя несколько минут после полудня в ту субботу она ехала следом за Х. и его сыном на протяжении около одного километра... Таким образом, Х. и его сын дважды были в Меллепаркене ({Molleparken}) [жилом районе], и в 1981 году полиции было об этом известно". 18. Интервью продолжалось следующим образом: "Второй заявитель: Что же сказали полицейские о предоставленных вами сведениях? Водитель такси: Один из них сказал, что не может быть, чтобы сын Х. находился в машине, хотя, на самом деле, я на 100% уверена, что это был он, потому что я знаю сына Х. еще и потому что, так как возила его в детский сад. Второй заявитель: Почему он вам это сказал? Водитель такси: Он просто сказал, что не может быть, чтобы его сын был там. Второй заявитель: То есть, что не может быть, чтобы вы видели то, что видели? Водитель такси: Нет, он не сказал, что я не видела Х., просто что не может быть, чтобы с ним был его сын. Второй заявитель: Это были двое полицейских, которые беседовали с водителем такси в 1981 году и которые составили отчет полиции. Мы показали водителю такси ее показания 1981 года, которые она никогда ранее не видела. Водитель такси: Отсутствует одна деталь - здесь говорится только... о "Пежо", и нет ничего об остальном, если только у вас нет другого отчета. Второй заявитель: Нет, есть только этот. Водитель такси: Но это, конечно, не могло быть важным. Второй заявитель: Что вы об этом думаете? Водитель такси: Ну что сказать, я не знаю, я думаю, что, когда вы даете показания, то они, в любом случае, должны быть записаны, а иначе я не вижу в этом никакого смысла, и уж тем более в деле об убийстве. Комментатор: Итак, водитель такси утверждает, что уже в 1981 году она рассказала двум офицерам полиции о том, что видела Х. и его сына. В данном отчете об этом не упоминается ни слова. Второй заявитель: Почему вы так уверены в том, что вы рассказали полиции об этом тогда, в 1981 году? Водитель такси: Я на 100% уверена в этом, а еще мой муж сидел рядом со мной в гостиной в качестве свидетеля... поэтому я на 100% уверена, что рассказала им об этом. Второй заявитель: И он находился рядом с вами в течение всей вашей беседы с полицейскими? Водитель такси: Да, именно так. Второй заявитель: То есть не только во время какой-то части этой беседы? Водитель такси: Нет, он был там все время. Комментатор: И только в 1990 году, то есть девять лет спустя, водитель такси услышала об этом деле опять, вскоре после того, как была показана передача "Осужден за убийство"; и, хотя показания водителя такси были приобщены к материалам дела в форме так называемого нулевого отчета, ей позвонил главный инспектор Уголовного розыска [Rejseholdet], которого прокурор попросил провести несколько новых опросов. Водитель такси: Главный инспектор Уголовного розыска позвонил мне и спросил, не знаю ли я, чтобы кто-либо из моих коллег знал что-то такое, о чем они не сообщили в полицию, и не вспомнила ли я еще что-нибудь; и тогда я сказала ему по телефону то, что рассказала в первый раз о "Пежо" и о том, что я ехала за Х. и его сыном вплоть до улицы Риец (Ryets), после чего он сказал, что если выяснит что-нибудь... или если появится еще что-нибудь, то он... то он свяжется со мной снова; что он сделал только через какое-то время, когда позвонил и попросил меня прийти еще для одной беседы. Второй заявитель: Когда вы сказали главному инспектору уголовного розыска в ходе телефонного разговора, что вы ехали за Х., и что его сын находился с ним в машине, что он вам ответил на это? Водитель такси: Он ничего не сказал. Второй заявитель: Он не сказал, что вы никогда об этом не сообщали? Водитель такси: Нет, не сказал". 19. Потом второй заявитель коротко побеседовал с новым адвокатом Х.: "Второй заявитель: Есть ли у вас какие-либо замечания относительно разъяснений, которые сделала сейчас водитель такси? Новый адвокат Х.: На данный момент у меня нет по этому поводу никаких замечаний. Второй заявитель: Почему же? Новый адвокат Х.: Я согласен с прокурором и с председателем особого ревизионного суда, что заявления для печати по этому делу в будущем должны исходить только от особого ревизионного суда. Комментатор: И хотя новый адвокат Х. не желает говорить об этом деле, из других источников нам известно, что именно он в феврале нынешнего года просил о том, чтобы с водителем такси была проведена новая беседа. Поэтому в марте ее допросили в полицейском участке Фредериксхафна в присутствии старшего суперинтенданта, который, очевидно, не согласен с тем, что прокурор ранее заявил публично, а именно, с тем, что полиции Фредериксхафна не следует предоставлять возможность принимать участие в новых расследованиях". 20. Интервью с водителем такси продолжалось следующим образом: "Второй заявитель: И что же случилось во время беседы? Водитель такси: А случилось то, что меня провели к главному инспектору уголовного розыска, и там же находился старший суперинтендант. Второй заявитель: Вам объяснили, почему он там присутствует? Водитель такси: Нет. Второй заявитель: Итак, что вы сказали во время этой беседы? Водитель такси: Я рассказала то же самое, что и в первый раз, когда со мной беседовали дома. Второй заявитель: То есть 10 лет назад, да? Водитель такси: Да. Второй заявитель: И что именно вы сказали? Водитель такси: То, что я ехала следом за Х. и его сыном до улицы Риец. Второй заявитель: Что они сказали об этом? Водитель такси: Они ничего не сказали. Второй заявитель: А что насчет отчета, который был составлен в 1981 году. Вы его видели? Водитель такси: Нет. Второй заявитель: Был ли он там в кабинете? Водитель такси: Когда со мной беседовали, там был отчет, но мне не дали его посмотреть. Второй заявитель: А вы спрашивали прямо, можно ли вам ознакомиться со старым отчетом? Водитель такси: Я спросила, можно ли мне его увидеть, но главный инспектор уголовного розыска ответил, что нет...". 21. После интервью с водителем такси комментатор отметил: "Теперь нам необходимо ответить на все эти вопросы: почему исчезла важнейшая часть показаний водителя такси - и кто в полиции или в прокуратуре должен понести за это ответственность? Может быть, это двое полицейских не написали об этом в своем отчете? Вряд ли, источники в полиции сообщат нам, что они не осмелились бы пойти на это. А не был ли [вышеуказанный старший суперинтендант] именно тем лицом, которое решило не приобщать отчет к материалам дела? И не он ли вместе с главным инспектором уголовного розыска утаил показания свидетеля от защиты, судей и присяжных?...". Фотографии двух полицейских, указанного суперинтенданта и главного инспектора уголовного розыска были одновременно показаны на экране, вместе с вышеуказанными вопросами. Далее последовали еще несколько вопросов: "Почему главный инспектор уголовного розыска позвонил водителю такси вскоре после телепередачи "Осужден за убийство"? Ведь полиция придерживалась того мнения, что водитель такси не имела значения как свидетель и ее показания были включены в число нулевых отчетов. Почему главный инспектор уголовного розыска не пригласил ее для беседы, когда она повторила свои первоначальные показания по телефону? Почему с водителем такси беседовали в полицейском участке Фредериксхафна в присутствии старшего суперинтенданта, который был полностью не согласен с публичным заявлением прокурора? 20 сентября прошлого года [указанный] начальник полиции заявил [региональной ежедневной газете]: "Вся относящаяся к делу информация была предоставлена подсудимым, стороне обвинения и судьям". Знал ли начальник полиции о показаниях водителя такси, когда он делал это заявление? Знал ли государственный обвинитель уже в 1981 году, что имеются показания свидетеля, подтверждающие, что Х. дважды был в Меллепаркене, и что оба эти раза сын Х. был с ним? Ни один из них не пожелал сделать какого-либо заявления по этому делу". 22. Между тем, 11 марта 1991 г., перед выходом в эфир второй передачи, по ходатайству нового адвоката Х. водитель такси была снова опрошена полицией. Она заявила, что 12 декабря 1981 г. она присутствовала на похоронах своей бабушки в 13:00 и что по пути на кладбище в 12:05 - 12:10 она ехала следом за Х. и его сыном. Она приехала на похороны в последнюю минуту перед 13:00. Она также объяснила, что рассказала об этом полицейским во время первой беседы с ними в 1981 году. Позднее, 11 марта 1991 г., в ходе проверки полиции выяснилось, что похороны бабушки водителя такси действительно состоялись 12 декабря 1981 г., но только в 14:00. Впоследствии полиция еще трижды беседовала с водителем такси, в ходе чего она меняла свои показания, в частности, как указано ниже. 24 апреля 1991 г. она подтвердила, что видела Х. вскоре после полудня, но согласилась с тем, что похороны состоялись в 14:00. По пути на похороны она вспомнила, что забыла взять венок. Поэтому ей пришлось вернуться домой, и вследствие этого она прибыла на кладбище непосредственно перед 14:00. 25 апреля 1991 г. она утверждала, что не уверена в том, в какой именно день и в какое время видела Х. и его сына. Более того, она не была уверена в том, говорила ли она полиции непосредственно после убийства, что видела Х. Она также объяснила, что в ходе съемки интервью с ней, имевшего место 4 апреля 1991 г., заявитель Баадсгаард предложил ей сказать что-то вроде "а где же другой отчет?", когда он покажет ей отчет о беседе с ней в 1981 году. 27 апреля 1991 г. она сначала заявила, что не видела Х. и его сына 12 декабря 1981 г. и что никогда ранее она не связывала этот эпизод с похоронами своей бабушки. Она также призналась, что выдумала историю с забытым венком, потому что хотела, чтобы "все сошлось". Позже в ходе беседы она утверждала, что видела Х. и его сына 12 декабря 1981 г., но около 13:00. ##### B. Уголовное судопроизводство в отношении заявителей 23. 23 мая 1991 г. главный суперинтендант подал в полицию жалобу на заявителей и телевизионную компанию, где обвинил их в диффамации. Однако, по-видимому, что органы обвинения решили отложить предъявление обвинений в адрес заявителей до вынесения Решения по вопросу о возобновлении производства по делу Х. 24. 29 ноября 1991 г., после проведения двух судебных заседаний и заслушивания показаний десяти свидетелей, в том числе и водителя такси, особый ревизионный суд принял решение о возобновлении производства по делу Х. Двое судей (из пяти) особого ревизионного суда сочли, что были представлены новые свидетельские показания такого рода, что, если бы они были известны во время суда, то Х. мог быть оправдан. Двое других судей пришли к выводу, что не было представлено таких новых свидетельских показаний, на основании которых в том случае, если бы они были известны в ходе суда, Х. мог быть оправдан. Пятый судья согласился с последними, но указал, что по другим вопросам имеются особые обстоятельства, которые существенно повышают вероятность того, что и известные показания не были оценены надлежащим образом. В связи с этим суд удовлетворил ходатайство о повторном слушании дела. 25. Тем временем, после выхода телевизионных передач в эфир была начата проверка того, как проводилось полицейское расследование дела Х. По итогам проверки региональный прокурор представил отчет от 29 июля 1991 г., в котором указал, что полиция Фредериксхафна нарушила положения статьи 751 (2) Закона об отправлении правосудия (Retsplejeloven). Данное положение, которое было введено в действие 1 октября 1978 г., предусматривает, что свидетелю должна быть предоставлена возможность знакомиться со своими показаниями. Несоблюдение этого положения не ограничивалось расследованием по делу Х. Напротив, предположительно для уменьшения числа ошибок или избежания недоразумений полиция Фредериксхафна обычно опрашивала свидетелей в присутствии двух полицейских и обеспечивала, чтобы главные свидетели повторяли свои показания в суде в максимально короткие сроки. В связи с этим региональный прокурор отметил, что Высокий Суд, который в 1982 году признал Х. виновным в совершении преступления, никак не прокомментировал несоблюдение статьи 751 (2) Закона об отправлении правосудия по отношению к свидетелям, показания которых были заслушаны в этом суде в 1982 году. Наконец, региональный прокурор отметил, что окружная полиция Фредериксхафна, очевидно, не была единственной окружной полицией, которая не соблюдала указанную статью. Региональный прокурор считал необоснованным утверждение о том, что во время опроса в 1981 году водитель такси заявила, что видела Х. в день убийства. В ходе проверки двое офицеров полиции, которые проводили с ней беседу в 1981 году, опровергли это ее заявление. Более того, проверка не показала, что кто-либо из полиции Фредериксхафна скрыл какое-либо доказательство по делу Х. или какому-либо иному уголовному делу по этому вопросу. Соответственно, 20 декабря 1991 г. Генеральный прокурор (Rigsadvokaten) указал в своем письме Министерству юстиции, что то обстоятельство, что полиция Фредериксхафна не соблюдала вышеуказанное положение в своей обычной практике, заслуживает сожаления и достойно всяческой критики, и проинформировал Министерство о своей договоренности с Государственной академией полиции, согласно которой он разработает более широкий свод руководящих правил касательно опроса свидетелей, который можно будет включить в число учебных материалов, используемых полицейской академией. 26. Повторное слушание дела Х. завершилось оправдательным приговором от 13 апреля 1992 г., вынесенным Высоким Судом западных земель Дании с участием присяжных заседателей. 27. Адвокату, который представлял интересы заявителей в другом деле, стало известно о Письме от 18 мая 1992 г. Генерального прокурора Комитету по правовым вопросам (Retsudvalget) Парламента Дании, в котором говорилось о том, что после выхода в эфир передачи "Полиция слепа" на заявителей в полицию поступила жалоба от трех офицеров полиции Фредериксхафна. Письмом от 10 июля 1992 г. адвокат попросил Генерального прокурора ответить на вопрос, выдвинуты ли против заявителей какие-либо обвинения и за совершение какого преступления. Письмом от 17 июля 1992 г. ему сообщили о том, что в отношении заявителей не были выдвинуты никакие обвинения. 28. 19 января 1993 г. начальник полиции Гладсаксе (Gladsaxe) уведомил заявителей о предъявлении им обвинений в диффамации старшего суперинтенданта. 28 января 1993 г. заявители были допрошены полицией Гладсаксе. ###### 1. Предварительные процессуальные вопросы 29. Ходатайство стороны обвинения от 11 февраля 1993 г. о выемке материалов проведенного заявителями исследования было рассмотрено на слушании в городском суде Гладсаксе (Retten i Gladsaxe) 30 марта 1993 г. На этом слушании адвокат заявителей, заявив, что данное дело касается политического преступления, ходатайствовал о рассмотрении дела не городским судом Гладсаксе, а коллегией присяжных заседателей Высокого Суда. Решением от 28 мая 1993 г. городской суд Гладсаксе отклонил оба эти ходатайства. В июне 1993 года сторона обвинения обжаловала решение относительно выемки материалов, а заявители обжаловали решение о подсудности дела. По просьбе одного из адвокатов заявителей устное разбирательство, которое должно было состояться в Высоком Суде Восточных земель Дании ({Ostre} Landsret), было назначено на 15 ноября 1993 г. Однако 7 октября 1993 г. адвокат заявил одному из судей Высокого Суда отвод, назвав его неправомочным разбирать это дело, и потребовал проведения устного слушания по этому вопросу. Решением от 15 октября 1993 г. Высокий Суд отказал в проведении устного слушания, а Решением от 11 ноября 1993 г. постановил, что судья, которому был заявлен отвод, не будет отстранен от разбирательства дела. Адвокат испросил разрешение на обжалование этого Решения в Верховный суд Дании, но безрезультатно. Что касается обжалования решения о непроведении выемки и вопроса о месте рассмотрения дела, слушания состоялись в Высоком Суде 6 января и 7 марта 1994 г., и Решением от 21 марта 1994 г. Высокий Суд поддержал решения городского суда. Ходатайство заявителей разрешить им обжаловать это Решение в Верховный суд было отклонено 28 июня 1994 г. ###### 2. Производство в городском суде 30. 5 июля 1994 г. сторона обвинения представила обвинения в городской суд. 10 ноября 1994 г. было проведено предварительное слушание, в ходе которого была достигнута договоренность о том, что дело будет рассмотрено в течение шести дней в середине июня 1995 года. Однако в связи с болезнью адвоката одной из сторон окончательные слушания были перенесены на 21, 24, 28 и 30 августа и 8 сентября 1995 г. 31. 15 сентября 1995 г. городской суд Гладсаксе вынес 68-страничное Решение, в котором указывалось, что поставленные в телевизионной передаче вопросы в отношении названного старшего суперинтенданта являются диффамационными утверждениями, которые надлежит объявить ничтожными и не имеющими юридической силы. Однако суд не назначил заявителям наказание, посчитав, что у заявителей были основания полагать, что эти утверждения соответствуют действительности. Кроме того, суд оправдал заявителей по иску о компенсации ущерба, предъявленного вдовой указанного старшего суперинтенданта, который скончался до начала судебных разбирательств. Решение суда было обжаловано заявителями незамедлительно, а стороной обвинения - 27 сентября 1995 г. ###### 3. Производство в Высоком Суде 32. 15 апреля 1996 г. прокурор направил уведомление об апелляции в Высокий Суд, а 30 апреля 1996 г. он пригласил адвоката заявителя и поверенного вдовы старшего суперинтенданта на беседу для обсуждения вопросов по производству дела. Адвокат одной из сторон заявил, что он сможет присутствовать на встрече не ранее 17 июня 1996 г., и соответственно, встреча была проведена 25 июня 1996 г. Высокий Суд получил протокол встречи, из которого выяснилось, что адвокат одной из сторон не может присутствовать на суде до ноября 1996 г. и что он хотел бы, чтобы слушания по данному делу состоялись в начале 1997 г. Решением от 16 августа 1996 г. Высокий Суд назначил слушания по делу на 24, 26 и 28 февраля 1997 г. и на 3 и 4 марта 1997 г. 33. 6 марта 1997 г. Высокий Суд вынес Постановление о признании заявителей виновными в оскорблении чести старшего суперинтенданта на основании того, что они сделали и распространили заявления о деянии, способном дискредитировать его в глазах сограждан, на основании пункта 1 статьи 267 Уголовного кодекса Дании. Эти заявления были объявлены ничтожными и не имеющими юридической силы. Каждый из заявителей получил наказание в виде 20-дневного штрафа по 400 датских крон (или, в качестве альтернативы, лишения свободы на 20 дней) и был обязан выплатить компенсацию наследникам умершего старшего суперинтенданта в размере 75000 датских крон. ###### 4. Производство в Совете по апелляциям 34. 6, 16 и 25 марта 1997 г. заявители обратились в Совет по апелляциям ({Procesbevillingsnavnet}) за разрешением обжаловать вышеуказанное Решение в Верховный суд. Прежде чем вынести свое решение, Совет запросил мнение органов уголовного преследования, а именно начальника полиции, областного прокурора и генерального прокурора. 27 июня 1997 г. они представили свое совместное мнение, где возражали против выдачи разрешения на апелляцию. Однако тем временем выяснилось, что адвокат, представляющий телерадиовещательную компанию "Данмаркс Радио", связался с прокурором и предложил ему, чтобы прокуратура оказала содействие в передаче дела на рассмотрение в Верховный суд, поскольку, по мнению телерадиовещательной компании, Решение Высокого Суда противоречит Закону об ответственности СМИ (Medieansvarsloven). Соответственно, прокуроры провели ряд новых консультаций по данному вопросу, и 3 сентября 1997 г. их совместное мнение было направлено в Совет. Заслушав мнение адвоката заявителей относительно замечаний органов уголовного преследования, 29 сентября 1997 г. Совет дал заявителям разрешение обжаловать вышеуказанное Решение в Верховный суд. ###### 5. Производство в Верховном суде Дании 35. Генеральный прокурор представил уведомление об апелляции и направил материалы дела в Верховный суд 3 октября и 6 ноября 1997 г., соответственно. 36. Так как адвокаты заявителей хотели привлечь к участию в деле еще одного адвоката, то 20 ноября 1997 г. они обратились в Верховный суд за разъяснением того, будут ли расходы в этом отношении считаться судебными издержками. Более того, они заявили, что их состязательные бумаги могут быть представлены в Верховный суд не ранее начала января 1998 года. 17 марта 1998 г. Верховый суд вынес Решение по вопросу о судебных издержках, а 19 марта 1998 г. назначил судебное слушание по делу на 12 и 13 октября 1998 г. 37. Постановлением от 28 октября 1998 г. Верховный суд подтвердил Решение Высокого Суда, но увеличил размер компенсации, которую заявители должны были выплатить наследникам умершего, до 100000 датских крон. Большинство судей (трое из пяти) постановили: "В передаче "Полиция слепа" [заявители] не только повторили заявление водителя такси о том, что еще в ходе проводившегося в 1981 году расследования она рассказала полиции, что вскоре после полудня 12 декабря 1981 г. она ехала следом за Х. на протяжении около одного километра, но и, в соответствии с общей предпосылкой передач "Осужден за убийство" и "Полиция слепа", заняли позицию истинности показаний водителя такси и представили обстоятельства дела таким образом, что у зрителей еще до последней серии вопросов создалось впечатление доказанности факта, что водитель такси дала, как она утверждает, показания в 1981 году и что, таким образом, эти показания находились в распоряжении полиции в 1981 году. Данное впечатление было усилено первым из заключительных вопросов: "... почему исчезла важнейшая часть показаний водителя такси, и кто в полиции или в прокуратуре должен понести за это ответственность?". В повествовании комментатора, которое сопровождает видеокадры о двух полицейских, [заявители] задают два вопроса, к которым относится обвинительный акт; независимо от того обстоятельства, что они были заданы в форме вопросов, у зрителей, несомненно, создалось отчетливое впечатление, что на основании показаний водителя такси, что она видела Х. в соответствующее время 12 декабря 1981 г., был составлен полицейский отчет; что впоследствии этот отчет был скрыт; и что решение о сокрытии этого отчета было принято либо указанным старшим суперинтендантом единолично, либо совместно с главным инспектором уголовного розыска. Последующие вопросы в повествовании комментатора нисколько не ослабляют этого впечатления, как не ослабляет его и вопрос о том, знал ли начальник полиции или прокурор о показаниях водителя такси. На этих основаниях мы пришли к выводу, что в передаче "Полиция слепа" [заявители] выдвинули против указанного старшего суперинтенданта обвинения, имевшие целью подвергнуть сомнению его компетентность в глазах его сограждан, что подпадает под пункт 1 статьи 267 Уголовного кодекса Дании [Straffeloven]. Мы также считаем, что [заявители] должны были осознавать, что, представляя материал вышеуказанным образом, они выдвигают обвинения такого рода. [Заявители] не предприняли попыток представить какое-либо оправдание, но утверждали, что для иска нет оснований в силу пункта 1 статьи 269 Уголовного кодекса - [который защищает] сторону, которая добросовестно делает заявление для защиты очевидных интересов широкой общественности или интересов других сторон... Как было указано в деле "Торгейр Торгейрсон против Исландии" (Thorgeir Thorgeirson v. Iceland) (см. Постановление Европейского суда от 25 июня 1992 г.), существует очень широкое право на критику деятельности полиции. Поскольку в указанном Постановлении, однако, проводится различие между высказыванием утверждений и их распространением, то точно так же существует различие между критикой, направленной в адрес полиции как учреждения, и в адрес отдельных поименованных ее представителей. Хотя нахождение на виду у общественности и является естественной частью обязанностей полицейских, необходимо принимать во внимание их доброе имя и репутацию. Как отмечается, в передаче [заявители] не ограничились упоминанием показаний водителя такси или вынесением на их основе оценочных суждений о качестве полицейского расследования и руководства им со стороны старшего суперинтенданта. Не ограничились [заявители] и выдвижением обвинений в адрес полиции как учреждения за сокрытие показаний водителя такси, но они обвинили указанного старшего суперинтенданта в совершении уголовно наказуемого преступления вследствие сокрытия важнейшего факта. Когда [заявители] готовили свою передачу, они знали, что в особый ревизионный суд подано ходатайство о возобновлении производства по делу против Х., и что в рамках рассмотрения указанного ходатайства ревизионным судом, 11 марта 1991 г. водитель такси была допрошена полицией по требованию защиты Х. в рамках процедуры возобновления производства по делу. Вследствие ведущихся процессуальных действий по возобновлению производства по делу [заявители] не могли рассчитывать на то, что старший суперинтендант и двое полицейских, которые беседовали с водителем такси в 1981 году, смогут принять участие в передаче и, тем самым, возможно, предрешить исход разбирательства в ревизионном суде. Таким образом, выдвижение обвинений не может быть оправдано неучастием представителей полиции в передаче. Намерения [заявителей] в передаче, заключавшиеся в критическом анализе полицейского расследования, были правильными в свете исполнения средствами массовой информации роли "сторожевого пса общественности", но это не применимо к каждому заявлению. [Заявители] не имели оснований для выдвижения настолько серьезного обвинения в адрес указанного офицера полиции, а имевшиеся [у заявителей] возможности для достижения целей передачи совершенно не требовали включения в нее вопросов, на которых строятся обвинения. На этом основании, и даже с учетом того, что предусмотренные в [пункте 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100076) Конвенции исключения следует толковать ограничительно, а [статья 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) защищает не только содержание высказываний, но и способ, каким они были сделаны, мы пришли к выводу, что выдвинутые обвинения не подпадают под исключение в пункте 1 статьи 269 Уголовного кодекса. Более того, вследствие серьезного характера обвинений, мы считаем, что нет оснований для освобождения от наказания в соответствии с пунктом 2 статьи 269 Уголовного кодекса. Мы также согласны с тем, что нет оснований для оправдания по статье 272 Уголовного кодекса. Мы также согласны с заключением по вопросам диффамации. Мы согласны с выводом Высокого Суда о том, что тот факт, что обвинения были выдвинуты в телевизионной передаче на общегосударственной телерадиовещательной компании Данмаркс Радио и поэтому можно было ожидать, что они вызовут - как это действительно и произошло - широкий общественный интерес, следует считать отягчающим обстоятельством в соответствии с пунктом 3 статьи 267 Уголовного кодекса. Принимая во внимание, что с момента выхода передачи в эфир прошло уже более семи лет, тем не менее, мы не считаем, что имеются достаточные основания для ужесточения приговора. По причинам, указанным Высоким Судом, мы считаем, что [заявители] обязаны выплатить денежное возмещение наследникам старшего суперинтенданта. При этом следует отметить, что не может считаться существенным то обстоятельство, что характер иска о возмещении убытков не был указан в судебном приказе от 23 мая 1991 г., так как требование старшего суперинтенданта о денежной компенсации не могло быть связано ни с чем иным, кроме как с возмещением ущерба. Вследствие серьезного характера обвинений и способа их представления, мы считаем, что размер возмещения следует увеличить до 100000 датских крон". 38. Меньшинство из двух судей, которые выступали за оправдание заявителей, отметили, inter alia: "Мы согласны с тем, что указанные в обвинительном акте утверждения, независимо от того, что они были сформулированы в форме вопросов, следует считать основанием для уголовного преследования по пункту 1 статьи 267 Уголовного кодекса, и что [у заявителей] были соответствующие намерения. Как указывается во мнении большинства судей, вопрос о виновности должен решаться в соответствии с пунктом 1 статьи 269 Уголовного кодекса, рассматриваемом в совокупности с пунктом 1 статьи 267 Уголовного кодекса, толкуемом в свете [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, и ограничительного толкования Европейским судом по правам человека исключений, предусмотренных в [пункте 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100076) Конвенции. При вынесении решения во внимание необходимо принимать основания, на которых [заявители] выдвинули свои обвинения, их формулировку и обстоятельства, в каких те были выдвинуты, а также [цели] заявителей, которые они преследовали своей передачей. ... Мы считаем, что [заявители] имели основания предполагать, что утверждение водителя такси о том, что она видела Х. 12 декабря 1981 г. вскоре после полудня, было достоверным. Мы также считаем... что [у заявителей] были причины предполагать, что водитель такси во время беседы с ней в 1981 году рассказала двум полицейским, что она видела Х. ... Соответственно, мы придаем значение тому факту, что вполне естественно, чтобы такого рода наблюдение было сообщено полиции; что из ее объяснений, изложенных в отчете полиции от 11 марта 1991 г., явно следует также, что в 1981 году она уже рассказывала полиции о своих наблюдениях; и что ее заявление о реакции полиции на сообщенные ею сведения, что сын Х. находился в машине, повышал вероятность того, что она сообщила об этом наблюдении во время беседы с полицией в 1981 году. ... Из телевизионной передачи очевидно, что [заявители] знали, что полиция Фредериксхафна в то время не выполнила требование о предоставлении опрашиваемому лицу возможности ознакомиться с записью его или ее показаний. [Заявители], таким образом, могли иметь определенные основания полагать, что составленный в декабре отчет не содержал полных показаний водителя такси или что имелся другой отчет о проведенной беседе... Мы считаем, что, задавая вопросы, указанные в обвинительном акте, [заявители] не вышли за рамки свободы выражения, которые в делах, подобных настоящему, то есть касающихся серьезных вопросов, представляющих значительный общественный интерес, должны предоставляться средствам массовой информации. Определенное значение мы придаем и тому факту, что передача способствовала Решению ревизионного суда заслушать свидетелей, мы также придаем некоторое значение и последующему оправданию Х. Таким образом, мы считаем, что [обвинения] не подлежат наказанию на основании пункта 1 статьи 269 Уголовного кодекса... [Мы согласны с тем], что обвинения должны быть объявлены ничтожными и не имеющими юридической силы, поскольку их достоверность не была доказана..." #### II. Применимое национальное законодательство 39. Соответствующие положения Уголовного кодекса Дании, действующие в рассматриваемый период времени, устанавливали следующее: ### Статья 154 "Если лицо, занимающее государственную должность, признано виновным в ложном обвинении, преступлении, относящимся к даче показаний... или злоупотреблении доверием, то мера наказания, назначенная за конкретное преступление, может быть увеличена не более чем наполовину".