Постановление ЕСПЧ от 15.12.2005

«Дело „Георгиев (Georgiev) против Болгарии“ (жалоба № 47823/99)»

ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

ДЕЛО «ГЕОРГИЕВ (GEORGIEV) ПРОТИВ БОЛГАРИИ» (Жалоба № 47823/99)

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

---

<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.

По делу «Георгиев против Болгарии» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:

Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты,

Л. Лукайдеса,

Ф. Тюлькенс,

П. Лоренсена,

Н. Ваич,

С. Ботучаровой,

А. Ковлера, судей,

а также при участии С. Нильсена, Секретаря Секции Суда,

заседая 24 ноября 2005 г.,

вынес следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой (N 47823/99), поданной 7 декабря 1998 г. в Европейский суд против Республики Болгарии гражданином России Дианом Николаевичем Георгиевым (Dian Nikolaevitch Georgiev) (далее — заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

2. Сначала интересы заявителя в Европейском суде представляла В. Кельчева (V. Keltcheva), адвокат из г. Пазарджика (Pazardjik), а с 18 июля 2003 г. — В. Стоянов (V. Stoyanov), адвокат из г. Пазарджика. Власти Болгарии в Европейском суде были представлены Со-Уполномоченным Болгарии при Европейском суде по правам человека Коцевой (Kotseva), Министерство юстиции Болгарии.

3. 6 мая 2003 г. Первая секция Суда решила коммуницировать жалобу властям Болгарии в части, касающейся того, что заявителя не доставили к судье или иному должностному лицу, наделенному судебными функциями, и что он не располагал правом на получение компенсации от властей Болгарии. 27 октября 2004 г. Секция Суда также решила коммуницировать властям Болгарии часть жалобы заявителя относительно условий его содержания под стражей.

4. На основании положений пункта 3 статьи 29 Конвенции Европейский суд принял решение об одновременном рассмотрении дела по вопросу приемлемости жалобы и по ее существу.

5. 8 ноября 2004 г. властям Российской Федерации было предложено сообщить, намереваются ли они воспользоваться своим правом вступить в процесс по настоящему делу в качестве третьей стороны. 27 января 2005 г. власти Российской Федерации сообщили Европейскому суду о своем решении, что они не намерены принять участие в разбирательстве.

6. Как заявитель, так и власти Болгарии представили письменные доводы по вопросу приемлемости и по существу жалобы (пункт 1 правила 54A Регламента Суда).

ФАКТЫ

Обстоятельства дела

7. Заявитель родился 27 декабря 1980 г. в г. Пазарджике.

1. Производство по уголовному делу и предварительное содержание под стражей заявителя

8. 3 июля 1998 г., заявитель будучи несовершеннолетним на момент событий, был арестован и взят под стражу на три дня на основании ордера следователя Окружной следственной службы г. Пазарджика. В тот же день содержание под стражей было утверждено решением прокурора.

9. Заявитель подозревался в изнасиловании и в совершении грабежа. В своем заявлении пострадавшая изложила, что она работала в кафе и что заявитель туда пришел в качестве посетителя. Оставшись с ней наедине, угрожая ножом, он принудил ее закрыть заведение, нещадно избил, а потом изнасиловал. Затем очистил кассу и сумку жертвы и, угрожая ее убить, покинул кафе.

10. Заявитель вернулся на место преступления через несколько часов и был арестован после указания на него пострадавшей.

11. 6 июля 1998 г. заявителю было предъявлено обвинение в совершении изнасилования при отягчающих обстоятельствах и грабежа, и к нему была применена мера пресечения в виде содержания под стражей. По причине смягчения наказания в отношении несовершеннолетних по данному правонарушению было предусмотрено наказание в виде лишения свободы сроком от двух до восьми лет.

12. На первоначальной стадии расследования заявитель и пострадавшая были допрошены, и была назначена медицинская экспертиза пострадавшей. Эксперт представил заключение, что присутствуют многочисленные гематомы на лице пострадавшей, на затылке и на влагалище. Помимо этого в день ареста заявителя в его доме был произведен обыск.

13. 24 июля 1998 г. адвокат заявителя направил ходатайство об освобождении заявителя из-под стражи. Адвокат утверждала, что взятие заявителя под стражу и продление срока содержания заявителя под стражей были неправомерными в данном деле, поскольку такая мера предусматривается только в случаях совершения очевидного преступления, когда личность подозреваемого установлена свидетелями или когда имеются видимые следы правонарушения. Ни одно из этих обстоятельств не указано в постановлении о взятии заявителя под стражу. Предварительное заключение заявителя было также неправомерным в отсутствие достаточных доказательств его виновности, поскольку единственным существенным элементом доказательств было заявление пострадавшей. Заявитель был несправедливо обвинен в совершении изнасилования при отягчающих обстоятельствах по причине предполагаемой потери сознания пострадавшей, в то время как проведенная медицинская экспертиза опровергла этот факт. Без такой отягчающей квалификации наказание, которое могло бы быть установлено заявителю, было бы снижено до пяти лет лишения свободы, и предварительное содержание заявителя под стражей, соответственно, не было бы более обязательным в соответствии с частью 1 статьи 152 Уголовно-процессуального кодекса Болгарии. При этом в данном деле не существовало опасности того, что заявитель скроется, воспрепятствует отправлению правосудия или совершит новые правонарушения, как это предусмотрено частью 4 статьи 152 Уголовно-процессуального кодекса Болгарии. При этом в то время как заявитель являлся гражданином России, он с раннего детства проживал в Болгарии; его паспорт был конфискован полицией, чтобы он не покинул страну. Кроме того, она ссылалась на часть 2 статьи 378 Уголовно-процессуального кодекса Болгарии, что предварительное содержание под стражей не должно применяться в отношении несовершеннолетних, кроме исключительных случаев.

14. Решением от 31 июля 1998 г. районный суд г. Пазарджика оставил ходатайство адвоката заявителя без удовлетворения. Суд счел, что хотя обвинение должно быть переквалифицировано в менее тяжкое, в деле имелась реальная опасность того, что заявитель скроется и воспрепятствует проведению расследования. По утверждению пострадавшей, заявитель угрожал убить ее, если она сообщит о факте ее изнасилования в полицию. Вместе с тем по делу заявителя следствие опиралось на достаточные доказательства, имея показания пострадавшей, а также медицинское заключение и банкноты, изъятые в доме заявителя, которые соответствовали описанию событий пострадавшей.

15. 7 августа 1998 г. обвинение в отношении заявителя было изменено, формулировка «изнасилование при отягчающих обстоятельствах» с нанесением телесных повреждений была исключена на основании результатов медицинской экспертизы.

16. 10 августа 1998 г. адвокат заявителя подала новое ходатайство об освобождении заявителя из-под стражи.

17. 18 августа 1998 г. районный суд г. Пазарджика санкционировал освобождение заявителя из-под стражи, установив, что на основании материалов дела не следует вывод, что имеется опасность, что заявитель скроется или воспрепятствует установлению истины. Вне зависимости от своего российского гражданства заявитель проживал в Болгарии со своими родителями, в то время как его паспорт находился в полиции. Районный суд г. Пазарджика установил заявителю в качестве судебного контроля меру в виде надзора детского педагогического комитета — органа, специализирующегося на защите интересов несовершеннолетних.

18. В неустановленный день обвинения в отношении заявителя были переквалифицированы на основании новой экспертизы, свидетельствующей, что пострадавшая периодически страдала депрессией.

19. В приговоре от 9 сентября 2002 г. Районный суд г. Пазарджика установил, что заявитель виновен по всем пунктам обвинения, применив положения, относящиеся к совокупности преступлений, и приговорил его к лишению свободы сроком на четыре года и, в частности, выплате компенсации пострадавшей в размере 3000 болгарских левов (приблизительно 1550 евро).

20. В неустановленный день окружной суд г. Пазарджика отклонил апелляционную жалобу заявителя.

21. Заявитель подал кассационную жалобу. Стороны не представили информации, касающейся производства в Верховном суде Болгарии.

2. Условия содержания под стражей

22. Заявитель содержался под стражей в Окружной следственной службе г. Пазарджика с 3 июля по 18 августа 1998 г.

1. Доводы сторон

23. Обстоятельства, касающиеся условий содержания заявителя под стражей, не оспаривались сторонами. Установлено, что в течение почти всего периода заявитель содержался под стражей в одиночной камере размером по меньшей мере 8 кв. м (по утверждению заявителя — 12 кв. м, при этом в течение первых трех дней содержания под стражей он содержался с другим заключенным в камере размером 6 кв. м). Камера была расположена в подвале Окружной следственной службы г. Пазарджика, она была оборудована двумя деревянными кроватями и в ней не было окон.

24. Заявитель мог воспользоваться туалетом два или три раза в день. В течение остального времени он был вынужден пользоваться ведром, находившемся в его камере. Питание было трехразовым. Заключенные не имели права на прогулку и проводили все время в камере.

25. В период, когда судебные заседания по рассмотрению его ходатайства об освобождении не проходили, заявитель имел возможность встретиться со своим адвокатом три раза: в день, когда ему сообщили решение о применении к нему меры пресечения в виде содержания под стражей; 24 июля 1998 г., когда адвокат и заявитель направили ходатайство об освобождении из-под стражи; и 7 августа 1998 г., в день, когда обвинение в отношении заявителя было изменено.

26. 30 июля 2000 г. на судебном заседании заявителя спросили о состоянии его здоровья, он сказал, что у него нет проблем со здоровьем. Власти Болгарии подтвердили это обстоятельство.

27. Некоторые аспекты фактических условий содержания под стражей тем не менее были противоречивы. В том числе заявитель утверждал, что камера была темной и плохо проветриваемой, кишащей насекомыми и крысами. Власти Болгарии возразили и утверждали, что камера была чистой, светлой и хорошо проветриваемой.

28. По утверждению заявителя, пищи было недостаточно и она была низкого качества. Он уточнил, что помимо пищи он получал в день около пятисот грамм хлеба, который был еще более непригоден к употреблению, и что заявитель потерял около 14 килограммов веса в период своего содержания под стражей. Власти Болгарии утверждали, что раздаваемая заключенным пища готовилась в тюрьме г. Пазарджика и что она была хорошего качества и в достаточном количестве.

29. В итоге власти Болгарии сообщили, что в течение 1999 года следственные изоляторы постоянно ремонтировались, что там было по два холодильника, и что были оборудованы специальные камеры для женщин и несовершеннолетних.

2. Доклады Европейского комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения и наказания Совета Европы (ЕКПП)

30. ЕКПП трижды посещал места заключения в Болгарии: в 1995, в 1999 и 2002 годах.

a) Доклад относительно посещения в 1995 году

i. Общие замечания

31. После посещения 26 марта 1995 г. и 7 апреля 1995 г. ЕКПП составил Доклад, опубликованный в 1997 году.

32. ЕКПП отметил, что большинство следственных изоляторов при следственных службах были переполнены. В каждом следственном изоляторе помимо нехватки площади, заключенные спали на матрасах, которые лежали на настиле прямо на полу, не соблюдались санитарно-гигиенические нормы, постельное белье было грязным. У заключенных не было доступа к естественному освещению, а искусственное было недостаточным, и при нем было невозможно читать. Система вентиляции была в плохом состоянии. Заключенные могли воспользоваться санузлом два раза в день, в течение остального времени заключенные были вынуждены использовать ведро, находившееся в камере. Помимо этого они могли принять душ раз в неделю. Хотя распорядок дня гарантировал заключенным прогулку полчаса в день, она всегда длилась только пять или десять минут или вовсе отменялась в некоторых следственных изоляторах. Это был единственный род деятельности, который был предусмотрен вне камеры.

33. ЕКПП, в частности, отметил, что пищи было недостаточно и что она была низкого качества. В особенности «горячее блюдо» состояло из жидкого супа (всегда остывшего) и большого количества испорченного хлеба. Остальная часть пищи состояла из хлеба с маслом или с халвой. Заключенные редко получали мясо и фрукты. Не располагая столовыми приборами, они были вынуждены есть руками.

34. ЕКПП констатировал, что заключенные могли иметь свидание со своими близкими только после получения предварительного разрешения, которое ограничивало их возможность общаться с внешним миром. Камеры не были оборудованы радиоузлом или телевизором.

35. В целом, ЕКПП пришел к выводу, что «почти все без исключения условия в следственных изоляторах, которые они посетили, были квалифицированы как бесчеловечные и унижающие достоинство».

36. В заключение, ЕКПП рекомендовал принять меры по обеспечению достаточного количества пищи и питья для заключенных, улучшению санитарно-гигиенических условий, получению возможности физических нагрузок и улучшению освещенности. ЕКПП предложил властям Болгарии пересмотреть свою политику таким образом, чтобы право на свидание заключенных не ограничивалось без оснований.

37. Власти Болгарии признали, что замечания, представленные ЕКПП, были правильными и объективными, но отметили, что возможности улучшить условия содержания заключенных под стражей были ограничены финансовыми затруднениями.

ii. Замечания относительно следственных изоляторов г. Пазарджика

38. В своем Докладе ЕКПП описал, inter alia, условия содержания под стражей в следственных изоляторах г. Пазарджика. ЕКПП отметил, что следственные изоляторы включают в себя 15 камер, 6 из которых предназначены для размещения заключенных по двое, и площадь этих камер составляет около 12 кв. м, а 9 остальных площадью около 16,5 кв. м предназначены для размещения заключенных по трое.

39. Во время посещения ЕКПП в камерах находилось 30 человек, и ЕКПП пришел к выводу, что заключенные располагали достаточным жизненным пространством. Но замечания ЕКПП указывают, что матрасы были грязными и изношенными, что заключенные не имели доступа к естественному освещению, что они не располагали возможностью находиться за пределами камеры (тем самым были лишены прогулки, предусмотренной внутренним распорядком дня) и что их доступ к санузлу был ограничен.

b) Доклады, основанные на последующих посещениях ЕКПП в 1999 и 2002 годах

40. Последующие два посещения ЕКПП не касались следственных изоляторов г. Пазарджика.

41. После посещения 25 апреля 1999 г. и 7 мая 2002 г. ЕКПП подготовил Доклад, опубликованный в 2002 году. В своем Докладе ЕКПП отметил, что в общем условия содержания заключенных под стражей в следственных изоляторах не стали лучше, а в некоторых изоляторах они были просто не пригодными для жизни. Замечания ЕКПП свидетельствуют о том, что места содержания под стражей были переполнены, что камеры были плохо оборудованы всем необходимым, что доступ к санузлу был ограничен, что пищи и питья было недостаточно, что заключенные не имели возможности получать физическую нагрузку и что они не располагали возможностью находиться за пределами камеры. В итоге ЕКПП заявил, что, за редким исключением, условия содержания под стражей могли быть квалифицированы как бесчеловечные и унижающие достоинство.

42. Доклад, основанный на последующем посещении ЕКПП в апреле 2002 г. был опубликован 24 июня 2004 г. ЕКПП отметил, что властями Болгарии были приложены усилия для улучшения условий в следственных изоляторах. Здесь же ЕКПП указал на проблемы, связанные с тем, что места содержания под стражей были переполнены, что некоторые из камер все еще находились в подвальных помещениях, и что государственные органы не предусматривали какой-либо род деятельности для заключенных. Чтение книг и журналов оставалось единственным родом занятий.

II. Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика

1. Наказания, которым подвергся заявитель на момент своего ареста

43. В соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 152 Уголовного кодекса Болгарии изнасилование подлежит наказанию в виде лишения свободы сроком до восьми лет. В соответствии с пунктом 2 части 3 статьи 152 Уголовного кодекса Болгарии изнасилование, повлекшее за собой телесные повреждения или кратковременное ухудшение здоровья подлежит наказанию в виде лишения свободы сроком от трех до пятнадцати лет.

44. На основании части 1 статьи 194 Уголовного кодекса Болгарии кража наказывается лишением свободы сроком до восьми лет.

45. На основании статьи 63 Уголовного кодекса Болгарии несовершеннолетний имеет право на смягчение наказания. Применимая статья предусматривает наказанием лишение свободы сроком, самое большее, до 10 лет, при этом для несовершеннолетних наказанием является лишение свободы сроком от двух до восьми лет (пункт 2 части 2 статьи 63 Уголовного кодекса Болгарии). Тогда как указанное преступление предусматривает наказанием лишение свободы сроком, самое большее, до пяти лет, максимальный срок наказания в виде лишения свободы, применимого к несовершеннолетним, составляет три года (пункт 3 части 1 статьи 63 Уголовного кодекса Болгарии).

2. Предварительное заключение

46. Статья 152 Уголовно-процессуального кодекса Болгарии в редакции, действовавшей на момент событий, предусматривает заключение под стражу лиц, обвиненных в преступлении, за которое предусматривается наказание в виде лишения свободы. Мера пресечения в виде заключения под стражу применяется на основании постановления прокурора или следователя с санкции прокурора.

47. За тяжкие преступления, в отношении которых предусматривается наказание свыше пяти лет (часть 7 статьи 93 Уголовного кодекса Болгарии), содержание под стражей назначается автоматически, за исключением случаев, когда исключена угроза того, что заявитель скроется, воспрепятствует отправлению правосудия или совершит новые правонарушения. Что касается других правонарушений, содержание под стражей предусматривалось только в случаях, когда имелась очевидная угроза в случае неприменения этой меры.

48. На основании части 2 статьи 378 Уголовно-процессуального кодекса Болгарии несовершеннолетние, подозреваемые в совершении преступления, содержатся под стражей в исключительных случаях.

49. В своей практике Верховный суд Болгарии указал, что смягчение наказания, которое распространяется на несовершеннолетних, не влияло на квалификацию тяжкого преступления по смыслу части 7 статьи 93 Уголовного кодекса Болгарии (см. Реш. № 544 от 16.12.1982, н.д. № 543/82, ВС, Наказателна колегия, I н.о., и среди более свежих источников, Реш. № 75 от 10.04.1996, н.д. № 670/96, ВС, Наказателна колегия, I н.о.).

3. Задержание

50. Статья 202 Уголовно-процессуального кодекса Болгарии предусматривает, что следователь вправе задержать лицо без санкции прокурора, если:

1. лицо подозревается в совершении очевидного правонарушения (лицо застигнуто при совершении правонарушения или непосредственно после его совершения);

2. свидетель указывает на данное лицо как на совершившее преступление;

3. на данном лице, его одежде или в его жилище обнаружены явные следы преступления;

4. это лицо пыталось скрыться или не была установлена его личность при задержании.

51. На основании статьи 203 Уголовно-процессуального кодекса Болгарии следователь в течение 24 часов с момента задержания обязан сообщить об этом прокурору, который незамедлительно подтверждает или отменяет задержание. В случаях, предусмотренных частями 1 — 3 статьи 202 Уголовно-процессуального кодекса Болгарии, и когда речь идет о тяжком умышленном преступлении, прокурор вправе продлить эту меру на три дня.

4. Закон об ответственности государства

52. Закон 1988 года об ответственности государства о возмещении вреда, причиненного гражданам (Закон за отговорността на държавата за вреди причинении на гражданин) предусматривает, что государство должно возместить ущерб лицу, которое подверглось незаконному заключению под стражу, при условии, что содержание под стражей было объявлено незаконным изначально и отменено.

53. В недавней прецедентной практике на основании этой статьи Верховный суд Болгарии установил, что ответственность государства за незаконное содержание под стражей должна наступать, если обвиняемый подлежит освобождению из-под стражи (см. Реш. № 978 от 10.07.2001, гр. д. № 1036/2001, ВКС), и уголовное преследование должно быть прекращено за недостатком доказательств (см. Реш. № 859 от 10.09.2001, гр. д. № 2017/2000, ВКС; Реш. № 9 от 10.02.2004, гр. д. № 949/2003, ВКС), при этом указанные обстоятельства имеют своим результатом ретроактивное лишение содержания под стражей его правового основания.

54. При этом лицо, полагающее, что оно понесло ущерб в результате событий, находящихся в сфере применения Закона 1988 года, не вправе требовать возмещение ущерба на основании применения общих правил деликтной ответственности. В связи с этим доминирующие положения законодательства предполагают, что Закон об ответственности государства является специальной нормой, содержащей отступление от общего режима ответственности (см. Реш. № 1370 от 16.12.1992, гр. д. № 1181/92, ВС IV г. о.).

ПРАВО

I. Предполагаемое нарушение статьи 3 Конвенции

A. Доводы сторон

55. Заявитель жаловался на плохие условия содержания под стражей в Окружной следственной службе г. Пазарджика. Он ссылался на нарушение статьи 3 Конвенции, которая гласит:

«Никто на должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

56. Власти Болгарии не согласились с некоторыми утверждениями заявителя, касающимися его содержания под стражей, и утверждали, что обращение, на которое жаловался заявитель, не достигает минимального уровня жестокости, чтобы подпадать под действие этой нормы по причине, inter alia, его относительной непродолжительности. Они подчеркнули, что обжалуемые условия содержания не имели целью унизить заявителя, и призвали Европейский суд объявить жалобу неприемлемой как явно необоснованную.

57. Заявитель возразил против доводов властей Болгарии, согласно которым обращение с ним не достигает минимального уровня жестокости и не подпадает под сферу применения статьи 3 Конвенции. Заявитель ссылался на Доклады ЕКПП и призвал Европейский суд прийти к выводу, что этот минимальный уровень был достигнут с учетом фактических условий содержания под стражей и его юного возраста на момент событий.

B. Мнение Европейского суда

1. Приемлемость

58. Европейский суд пришел в выводу, что данная часть жалобы не является явно необоснованной. Далее Европейский суд отметил, что иных оснований для ее объявления неприемлемой не установлено. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

2. Существо

59. Европейский суд напомнил, что статья 3 Конвенции призывает государство обеспечивать, чтобы лицо содержалось под стражей в условиях, совместимых с уважением его достоинства, и делать это таким образом, чтобы способ или метод исполнения данной меры не подвергали лицо переживаниям или лишениям в такой степени, которая превышает неизбежный уровень переживаний, присущих пребыванию в заключении, и чтобы при всех практических требованиях, связанных с заключением, был обеспечен необходимый уровень состояния здоровья и благополучия заключенного и, среди прочего, соответственное медицинское обслуживание (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Кудла против Польши» (Kudla v. Poland), жалоба № 30210/96, ECHR 2000-XI, § 93 - 94).

60. Помимо этого, обращение должно достигать минимального уровня жесткости, чтобы подпадать под применение статьи 3 Конвенции. Оценка этого минимума по сущности относительна, она зависит от совокупности ряда причин, в частности, от характера и контекста обращения, способа его выражения, длительности, психического воздействия на душевное состояние человека, а также пола, возраста и состояния здоровья жертвы (см. Постановление Европейского суда по делу «Валашинас против Литвы» (Valasinas v. Lithuania), жалоба № 44558/98, § 101, ECHR 2001-XIII). Задача Европейского суда ограничивается рассмотрением индивидуального положения заявителя, подвергшегося оспариваемому обращению (см. Постановление Европейского суда по делу «Аэртс против Бельгии» (Aerts v. Belgium) от 30 июля 1998 г., Reports 1998-V, pp. 1958 — 1959, § 34 — 37).

61. Обращаясь к данному делу, Европейский суд установил, что в некоторых аспектах условий содержания под стражей имеются разногласия сторон. Тем не менее Европейский суд отметил, что версии не расходятся в составной части, которые принимаются во внимание. В том числе заявитель не отрицал, что в течение почти всего периода содержания под стражей — полтора месяца, он содержался в одиночной камере площадью, по меньшей мере, 8 кв. м, что у него не было возможности совершать прогулку или другие виды деятельности за пределами камеры, что у него не было доступа к дневному свету и доступ к санузлу был ограничен (см. выше § 23 - 26).

62. Европейский суд напомнил, что он принял во внимание, что туалеты не были отделены от остальной части камеры, и это могло унизить достоинство обращения, тогда как заключенный не содержался в камере один (см. Постановление Европейского суда по делу «Пирз против Греции» (Peers v. Greece), жалоба № 28524/95, ECHR 2001-III, § 73 и 75; Постановление Европейского суда по делу «Кехайов против Болгарии» (Kehayov v. Bulgaria) от 18 января 2005 г., жалоба № 41035/98, § 71). Европейский суд счел, что отсутствие возможности получать физические нагрузки было принято во внимание как один из факторов при оценке возможного жестокого обращения (см., среди прочих прецедентов, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Кехайов против Болгарии», § 69).

63. Европейский суд при этом отметил, что в настоящем деле, за исключением первых трех дней содержания под стражей, заявитель был единственным заключенным в камере. Европейский суд придал особое значение тому факту, что площадь камеры была приемлемой по отношению к показателям, отраженным в Докладах ЕКПП (см., a contrario, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Кехайов против Болгарии», Постановление Европейского суда по делу «Калашников против Российской Федерации» (Kalashnikov v. Russia), жалоба № 47095/99, ECHR 2002-VI; и Постановление Европейского суда по делу «Майзит против Российской Федерации» (Maizit v. Russia) от 20 января 2005 г., жалоба № 63378/00).

64. Европейский суд отметил, что у заявителя не было проблем со здоровьем в течение периода содержания его под стражей и не было необходимости обращаться за медицинской помощью. Что касается потери веса, в связи с чем заявитель ссылался на нехватку питания, Европейский суд отметил, что заявитель не представил каких-либо доказательств, подтверждающих эти утверждения (см. Постановление Европейского суда по делу «Новоселов против Российской Федерации» (Novoselov v. Russia) от 2 июня 2005 г., жалоба № 66460/01).

65. У Европейского суда вызывает тревогу тот факт, что заявителю на момент событий было около семнадцати с половиной лет и что он содержался под стражей в течение полутора месяцев без осуществления какой-либо деятельности в своей камере. Европейский суд отметил замечания ЕКПП, фигурирующие в Докладах 1995 и 1999 годов, которые почти без исключений оценили условия в следственных изоляторах Болгарии как бесчеловечные и унижающие достоинство.

66. Однако содержание под стражей со схожими условиями, как и в настоящем деле, могли бы затрагивать обращение, противоречащее положениям статьи 3 Конвенции, в случае более длительного периода. Европейский суд пришел к выводу, что оспариваемое обращение не достигало минимального уровня жестокости, чтобы подпадать под данное положение, в частности, по причине относительно короткого времени содержания под стражей (см. Решение Европейского суда по делу «Садай против Турции» (Saday v. Turkey) от 10 апреля 2003 г., жалоба № 32458/96, и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Валашинас против Литвы», § 102).

67. В заключение, в свете общего анализа фактов, основанных на представленных доказательствах, Европейский суд пришел к выводу, что в отношении состояния здоровья заявителя, в том числе продолжительности меры пресечения, примененной к заявителю, нарушение данного положения Конвенции места не имело.

II. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции

1. Приемлемость

68. Заявитель утверждал, что его предварительное содержание под стражей было незаконно по причине отсутствия достаточных оснований подозревать его в совершении преступления. Он утверждал о несоблюдении уголовно-процессуальных норм, указывая, что во время продления срока предварительного заключения он не подозревался в «тяжком преступлении», как того требовали существующие положения закона.

69. Заявитель ссылался на пункт 1 статьи 5 Конвенции, который в части, применимой к настоящему делу, гласит:

«Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:»

/.../

с) законное содержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершения им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;

/.../».

70. Учитывая наличие серьезных оснований подозревать, что заявитель совершил преступление, Европейский суд отметил, что заявитель был задержан после указания на него пострадавшей и что при обыске в его доме были обнаружены банкноты, которые соответствовали описанию последней. Европейский суд счел, что компетентные органы имели достаточно оснований, чтобы иметь обоснованные подозрения в отношении заявителя.

71. Рассматривая вопрос, соответствовало ли продление срока предварительного заключения под стражей пункту 1 статьи 5 Конвенции, Европейский суд отметил, что эта часть жалобы касается только законности предварительного заключения с 3 по 6 июля 1998 г., после этой даты законность предварительного содержания под стражей не оспаривалась.

72. Европейский суд напомнил, что выражение «в порядке, установленном законом», фигурирует в пункте 1 статьи 5 Конвенции, которая отсылает к основам национального законодательства и обязывает соблюдать основные нормы процедуры. Толковать и применять национальное законодательство прежде всего возлагается на руководителей компетентных государственных органов, в частности, на суды, в противном случае применительно к пункту 1 статьи 5 Конвенции несоблюдение национального законодательства влечет нарушение Конвенции. В похожем случае Европейский суд может и должен осуществлять необходимый контроль, чтобы установить, было ли соблюдено национальное законодательство (см., среди прочих прецедентов, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Дуийеб против Нидерландов» (Douiyeb v. Netherlands) от 4 августа 1999 г., жалоба № 31464/96, § 44 - 45).

73. Европейский суд отметил, что часть 1 статьи 203 Уголовно-процессуального кодекса Болгарии предусматривает, что срок предварительного заключения может быть продлен в случае, если заключенный подозревается в совершении тяжкого преступления, либо когда лицо было застигнуто при совершении преступления, либо когда на нем обнаружены видимые следы преступления или такие следы были обнаружены в его доме.

74. В настоящем деле на момент ареста заявителя он подозревался в изнасиловании при отягчающих обстоятельствах и краже, и в законодательстве Болгарии эти два преступления являются тяжкими.

75. Согласно доводам заявителя преступления не могли квалифицироваться как тяжкие в силу того, что, будучи несовершеннолетним, он пользовался правом на смягчение наказания. Европейский суд отметил, что согласно постановлениям Верховного суда Болгарии 1982 и 1996 годов (см. выше § 49) смягчение наказания несовершеннолетнего обвиняемого не может влиять на квалификацию преступления.

76. Кроме того, Европейский суд отметил, что заявитель был задержан вскоре после совершения преступления и что в тот же день был произведен обыск в его доме, где были обнаружены банкноты, соответствовавшие описанию пострадавшей.

77. С учетом изложенного, вывод компетентных органов о продлении срока содержания под стражей лица согласно применимой в данном деле части 1 статьи 203 Уголовно-процессуального кодекса Болгарии не кажется произвольным или лишенным законного основания.

78. Следовательно, данная часть жалобы является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

III. Предполагаемое нарушение пункта 2 статьи 5 Конвенции

1. Приемлемость

79. Заявитель утверждал, что у него не было возможности ознакомиться с материалами дела, которыми располагали органы уголовного преследования, после его заключения под стражу. Он ссылался на пункт 2 статьи 5 Конвенции, который гласит:

«Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение».

80. Европейский суд напомнил, что пункт 2 статьи 5 Конвенции предусматривает основные гарантии, которые обязывают уведомлять любое задержанное лицо на понятном ему языке юридические и фактические основания лишения свободы, для того чтобы лицо смогло это оспорить в суде законность такого лишения свободы на основании пункта 4 этой статьи (см. Постановление Европейского суда по делу «Фокс, Кемпбелл и Хартли против Соединенного Королевства» (Fox, Campbell and Hartley v. United Kingdom) от 30 августа 1990 г., Series A, № 182, § 40). Это положение не гарантирует лицу, находящемуся в положении, подобном положению заявителя, права на ознакомление со всеми элементами, обосновывающими его арест, находящимися в расположении национальных властей.

81. Следовательно, данная часть жалобы является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

IV. Предполагаемое нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции

82. Заявитель жаловался на то, что он не был незамедлительно доставлен к судье после его ареста. Кроме того, он утверждал, что срок предварительного содержания под стражей был чрезмерным. Он ссылался на пункт 3 статьи 5 Конвенции, который гласит:

«Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом „c“ пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено представлением гарантий явки в суд».

A. Право заявителя быть незамедлительно доставленным к судье или иному должностному лицу, наделенному судебной властью

1. Приемлемость

83. Власти Болгарии не представили доводов по вопросу приемлемости данной части жалобы.

84. Европейский суд установил, что данная часть жалобы не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 4 Конвенции. Кроме того, Европейский суд отметил, что иных оснований для объявления ее неприемлемой не установлено. Соответственно, данная часть жалобы должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.

2. Существо

85. Заявитель подчеркивал, что решение о его предварительном содержании под стражей было принято следователем, который вел дело. Кроме того, следователь не мог рассматриваться как должностное лицо, наделенное судебной властью, так как он не являлся независимым от органов уголовного преследования, которые в дальнейшем должны выступать стороной в уголовном процессе. Заявитель ссылался при этом на прецедентную практику Европейского суда, в частности по делам «Ассенов и другие против Болгарии» (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда), «Николова против Болгарии» (Nikolova v. Bulgaria) (см. Постановление Большой палаты Европейского суда, жалоба № 31195/96, ECHR 1999-II) и «Шишков против Болгарии» (Shishkov v. Bulgaria) (см. Постановление Европейского суда от 9 января 2003 г., жалоба № 38822/97).

86. Власти Болгарии в свою очередь это не оспаривали.

87. Европейский суд напомнил, что он уже констатировал относительно предварительного содержания под стражей в нескольких болгарских делах до 1 января 2000 г., что ни следователи, которые работают с подследственными, ни прокуроры, которые утверждают содержание под стражей, не могли рассматриваться как «должностные лица, наделенные судебной властью» в соответствии с пунктом 3 статьи 5 Конвенции (см., среди прочих прецедентов, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Ассенов и другие против Болгарии», § 49 — 53).

88. В частности, в представленном деле речь идет о содержании под стражей до 1 января 2000 г. Европейский суд напомнил проведенный им анализ в свете права, применимого в деле «Николова против Болгарии» (§ 49 - 53), и установил, что ни следователь, который вынес решение о содержании под стражей заявителя, ни прокурор, который впоследствии утвердил эту меру пресечения, не могут быть рассмотрены в полной мере как независимые и беспристрастные, как того требует пункт 3 статьи 5 Конвенции, с учетом их непосредственной принадлежности к органам уголовного преследования и их прямого участия в качестве стороны в судебном разбирательстве.

89. Следовательно, имело место нарушение права заявителя, состоящее в том, что он не был доставлен к судье или должностному лицу, наделенному судебной властью по смыслу пункта 3 статьи 5 Конвенции.

B. Право заявителя на судебное разбирательство в разумный срок или на освобождение в течение разбирательства

1. Приемлемость

90. Заявитель утверждал, что длительность его содержания под стражей не была в данном случае оправданной, что следствие не было проведено с необходимой тщательностью и что не было проведено ни одного следственного действия в течение всего периода его содержания под стражей.

91. Европейский суд отметил, что заявитель был арестован 3 июля 1998 г. и что он был освобожден из-под стражи 18 августа 1998 г. Он содержался под стражей один месяц и пятнадцать дней.

92. Европейский суд напомнил, что наличие достаточных оснований подозревать лицо в совершении преступления — это является условием sine que non законности содержания под стражей. Кроме того, с некоторых пор оно не достаточно. Европейский суд в данном случае должен установить, были ли другие основания, рассмотренные судебными органами, продолжали представлять собой обоснование лишения свободы. Если имеются «существенные» и «достаточные» основания, Европейский суд должен рассмотреть, проявили ли компетентные национальные органы «особую тщательность» при данной процедуре (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), жалоба № 26772/95, § 153, ECHR 2000-IV).

93. Европейский суд также пришел к выводу, что имелось достаточно причин подозревать заявителя в совершении преступления (см. выше § 69). При этом, Европейский суд установил, что не являлось неразумным полагать, что с учетом характера преступления и заявления пострадавшей относительно угроз заявителя в ее адрес существовала опасность того, что заявитель скроется от правосудия или воспрепятствует следствию.

94. Наконец, согласно утверждениям заявителя, согласно которым ни одно следственное действие не было проведено в период его содержания, под стражей были лишены оснований, так как он и пострадавшая были допрошены. Кроме того, была проведена медицинская экспертиза пострадавшей и был произведен обыск в доме заявителя.

95. Ввиду вышесказанного Европейский суд пришел к выводу, что продолжительность содержания заявителя под стражей не является несоответствующей требованиям пункта 3 статьи 5 Конвенции. Таким образом, данная часть жалобы является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

V. Предполагаемое нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции

1. Приемлемость

96. Заявитель жаловался на недостаточный объем надзора районного суда г. Пазарджика за соблюдением законности предварительного заключения от 31 июля 1998 г. Он утверждал, в частности, что поскольку суд не рассмотрел вопрос о наличии достаточных оснований подозревать его в совершении преступления, не обосновал свой вывод относительно опасности того, что заявитель скроется или воспрепятствует следствию в установлении доказательств по делу, и не установил, является ли его дело исключением согласно части 3 статьи 378 Уголовно-процессуального кодекса Болгарии. Заявитель также жаловался на отсутствие средств правовой защиты в отношении решения суда о его содержании под стражей.

97. Он ссылался на пункт 4 статьи 5 Конвенции, который гласит:

«Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным».

98. С учетом ограниченного характера контроля Европейский суд отметил, что согласно протоколу судебного заседания районный суд г. Пазарджика рассмотрел все доводы, выдвинутые заявителем, в отношении которого имелись достаточные основания для подозрения его в совершении преступления.

99. Районный суд г. Пазарджика указал, что подследственный и его содержание под стражей имели под собой множество оснований, таких, как жалоба пострадавшей, медицинское заключение, которое она представила, и банкноты, которые были обнаружены в доме заявителя.

100. Что касается опасности того, что заявитель скроется и воспрепятствует следствию, правоохранительные органы решили, что не могли оставить это без внимания ввиду того, что заявитель произнес угрозы в отношении пострадавшей.

101. Наконец, если районный суд г. Пазарджика не четко указал исключительные обстоятельства, оправдывающие содержание под стражей заявителя, тем не менее ясно, что районный суд г. Пазарджика связал это с тем фактом, что заявитель подозревался в совершении двух насильственных преступлений и что он адресовал угрозы убийства пострадавшей (см. выше § 14).

102. Относительно обоснованности вынесенного решения Европейский суд счел, что заявитель воспользовался эффективными средствами правовой защиты в соответствии с предписаниями пункта 4 статьи 5 Конвенции. Таким образом, данная часть жалобы является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

103. Что касается части жалобы, затрагивающей отсутствие средств правовой защиты в отношении решения суда, Европейский суд напомнил, что пункт 4 статьи 5 Конвенции не обязывает Высокие Договаривающиеся Стороны устанавливать двойной уровень юрисдикции для рассмотрения обращений об освобождении из-под стражи (см. Постановление Европейского суда по делу «Тот против Австрии» (Toth v. Austria) от 12 декабря 1991 г., Series A, № 224, § 84).

104. Следовательно, данная часть жалобы является несовместимой ratione materiae с положениями Конвенции и должна быть отклонена в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

VI. Предполагаемое нарушение пункта 5 статьи 5 Конвенции

105. Заявитель жаловался на отсутствие в национальном законодательстве права на компенсацию, гарантированного пунктом 5 статьи 5 Конвенции, за предполагаемые нарушения пунктов 1, 3 и 4 этой статьи. Пункт 5 статьи 5 Конвенции гласит:

«Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение настоящей статьи, имеет право на компенсацию».

1. Приемлемость

106. Власти Болгарии утверждали, что данная часть жалобы является явно необоснованной, и утверждения заявителя с точки зрения других пунктов статьи 5 Конвенции являются также безосновательными.

107. Европейский суд напомнил: право на компенсацию по смыслу пункта 5 статьи 5 Конвенции предполагает, что сначала государственным органом власти либо Конвенционными органами должно быть установлено нарушение одного из других пунктов статьи 5 Конвенции. В связи с нарушением пункта 3 статьи 5 Конвенции (см. выше § 85 - 87) данная часть жалобы не может быть объявлена явно необоснованной с точки зрения пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский суд отметил, что иных оснований для объявления ее неприемлемой не установлено. Соответственно, данная часть жалобы объявляется приемлемой для рассмотрения по существу.

2. Существо

108. Власти Болгарии не представили замечаний по существу жалобы.

109. Заявитель подчеркнул, что закон об ответственности государства очень ограничен и охватывает только случаи, в которых содержание под стражей предварительно должно быть объявлено незаконным и отменено. Кроме того, с учетом того, что закон об ответственности государства не мог включать возмещение вреда на основании общих правил деликтной ответственности согласно прецедентной практике, этот закон является специальным нормативным актом, который предполагает отступления от общего режима ответственности.

110. Европейский суд отметил, что закон об ответственности государства предусматривает право на возмещение вреда за незаконное содержание под стражей. Тем не менее рассматриваемый закон рассматривает незаконное содержание под стражей с точки зрения национального законодательства («отсутствие законного основания»). Кроме того, это вытекает из прецедентной практики рассматриваемых положений, которые были применены только в делах, в которых уголовное преследование было прекращено и в которых обвиняемый был освобожден, но это не было применимо к делу заявителя (см. выше § 18 - 22, и Постановление Европейского суда по делу «Янков против Болгарии» (Yankov v. Bulgaria), жалоба № 39084/97, ECHR 2003-XII, § 194).

111. В данном деле предварительное содержание под стражей не противоречит национальному законодательству: тот факт, что заявитель не был доставлен к судье, как того требует пункт 3 статьи 5 Конвенции, является результатом несоответствия национального законодательства Конвенции. Заявитель не имел права на компенсацию на основании вышеупомянутого закона.

112. Это право не усматривалось и на основании других положений национального законодательства.

113. Следовательно, имело место нарушение пункта 5 статьи 5 Конвенции.

VII. Применение статьи 41 Конвенции

114. Статья 41 Конвенции гласит:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

115. Заявитель потребовал 15000 евро в качестве компенсации причиненного ему морального вреда за каждое предполагаемое нарушение.

116. Власти Болгарии утверждали, что установление возможного нарушения Конвенции является достаточной справедливой компенсацией морального вреда, понесенного заявителем. В любом случае, по мнению властей Болгарии, требуемая сумма слишком велика.

117. Исходя из принципа справедливости, как того требует статья 41 Конвенции, Европейский суд присудил заявителю компенсацию морального вреда в размере 500 евро плюс любую сумму налога, которая может быть установлена к этой сумме.

B. Судебные расходы и издержки

118. Кроме того, заявитель потребовал 6055 евро в качестве компенсации оплаты им гонораров адвоката и представил счет об оплате и подробный отчет за проделанную работу, составляющую 121 час, из которых 60 часов 30 минут — за услуги, оказанные В. Кельчевой, и 60 часов 30 минут за услуги, оказанные В. Стояновой. Ставка составляет 50 евро за час.

119. Заявитель потребовал 342,4 болгарских левов (175,5 евро) за понесенные издержки (переводы, почтовые расходы и т.д.) и представил счета по указанным расходам. Заявитель потребовал, чтобы суммы, которые присудит Европейский суд, были выплачены непосредственно его адвокатам.

120. Власти Болгарии отметили, что заявитель не представил никаких доказательств, касающихся понесенных расходов в национальных судах. Кроме того, они отметили, что многочисленные часы работы и тарифы являются чрезмерными. Наконец, власти Болгарии подчеркивали, что расходы на переводы фигурируют в счетах под двумя разными заголовками.

121. Согласно устоявшемуся прецедентному праву Европейского суда заявитель может требовать компенсации расходов и издержек только в случае, если будет установлено, что эти издержки и расходы были реально произведены, были необходимыми и разумными в своем объеме. В настоящем деле Европейский суд отметил, что часть утверждений заявителя была отклонена и что при судебном разбирательстве в национальных судах, в которых интересы заявителя представляла В. Кельчева, представленные утверждения не рассматривались. Кроме того, Европейский суд пришел к выводу, что количество часов, за которые затребована оплата, является чрезмерным и что в связи с этим компенсация должна быть сокращена. Таким образом, Европейский суд присудил заявителю сумму в размере 800 евро, из которой 250 евро следует выплатить В. Кельчевой, а 550 евро выплатить В. Стояновой, плюс сумму любого налога, который может быть установлен к этой сумме.

C. Процентная ставка при просрочке платежей

122. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.

НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД:

1. единогласно объявил часть жалобы, поданную на основании статьи 3 Конвенции, пункта 3 статьи 5 Конвенции относительно того, что заявитель не был доставлен к судье или другому должностному лицу, наделенному судебной властью, и пункта 5 статьи 5 Конвенции, приемлемой, а остальную часть жалобы неприемлемой;

2. постановил четырьмя голосами против трех, что нарушение статьи 3 Конвенции места не имело;

3. единогласно постановил, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции;

4. единогласно постановил, что нарушения пункта 5 статьи 5 Конвенции места не имело;

5. единогласно постановил,

a) что государство-ответчик должно в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, подлежащие переводу в болгарские левы по курсу на день выплаты:

i) 500 (пятьсот) евро в качестве компенсации морального вреда;

ii) 800 (восемьсот) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, подлежащие выплате следующим образом: 250 (двести пятьдесят) евро на счет в банке Болгарии, владельцем которого является В. Кельчева, и 550 (пятьсот пятьдесят) евро на счет в банке в Болгарии, владельцем которого является В. Стоянова;

iii) сумму налога, который может быть установлен к указанным суммам;

b) что с даты истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты простые проценты должны начисляться на эти суммы в размере, равном предельной годовой процентной ставке по займам Европейского центрального банка плюс три процента.

6. единогласно отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Совершено на французском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 15 декабря 2005 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Серен НИЛЬСЕН

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагается совместное частично особое мнение судей Х.Л. Розакиса, Л. Лукайдеса и Ф. Тюлькенс.

С.Н.

СОВМЕСТНОЕ ЧАСТИЧНО ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ Х.Л. РОЗАКИСА, Л. ЛУКАЙДЕСА И Ф. ТЮЛЬКЕНС

Если мы проголосовали вместе с большинством за то, что имело место нарушение статьи 5 Конвенции в отношении заявителя, то наши мнения разделились относительно статьи 3 Конвенции. Мы полагаем, что в данном случае нет нарушения данного положения.

В данном деле речь идет о предварительном содержании под стражей, до вступления приговора в законную силу. Необходимо напомнить исключительный характер содержания под стражей, когда лицо, в отношении которого применена данная мера пресечения, реализует принцип презумпции невиновности, гарантированной пунктом 2 статьи 6 Конвенции. Европейский суд неоднократно напоминал, в частности в своей прецедентной практике относительно статьи 5 Конвенции, что содержание под стражей оправдывает себя только в том случае, если конкретные доказательства действительно соответствуют требованиям общественного интереса, который может превалировать, несмотря на презумпцию невиновности, над уважением личной свободы. A contrario, содержание под стражей не может служить преддверием наказания, связанного с лишением свободы. Парадокс часто заключается в том, что режим и условия содержания подследственных лиц под стражей более суровые, чем условия содержания уже приговоренных лиц. Рекомендация № R (87) 3 Комитета министров Совета Европы государствам-членам «Европейские пенитенциарные правила», принятые 12 февраля 1987 г., определяют дополнительные правила, применяемые к подследственным, и подчеркивают, что они «не должны подвергаться иным ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены уголовно-процессуальным правом и требованиям безопасности в месте лишения свободы» (правило 91).

Согласно этому контексту следует оценивать соответствие условий содержания под стражей заявителя статьи 3 Конвенции. В свете прецедентной практики Европейского суда, согласно которой для применения статьи 3 Конвенции обращение должно достигать определенного минимума жестокости и оценка этого минимума зависит от совокупности ряда причин, в частности, характера и контекста обращения, способа его выражения, длительности, психического воздействия на душевное состояние человека, а также пола, возраста и состояния здоровья пострадавшего, последние элементы нам кажутся определяющими в данном деле.

---