---
title: "Постановление ЕСПЧ от 09.04.2002"
number: "46726/99"
issuer: "Европейский суд по правам человека"
issued_on: 2002-04-09
status: действует
canonical: "https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4672699"
---
## Постановление ЕСПЧ от 09.04.2002
"Дело "Подколзина (Podkolzina) против Латвии" (жалоба N 46726/99)
[неофициальный перевод] <*>
**ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА**
**ЧЕТВЕРТАЯ СЕКЦИЯ**
**ДЕЛО "ПОДКОЛЗИНА (PODKOLZINA) ПРОТИВ ЛАТВИИ"**
(Жалоба N 46726/99)
**ПОСТАНОВЛЕНИЕ**
(Страсбург, 9 апреля 2002 года)
---
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
По делу "Подколзина против Латвии" Европейский суд по правам человека (Четвертая секция), заседая Палатой в составе:
сэра Николаса Братца, Председателя Палаты,
Э. Пальм,
Е. Макарчика,
В. Стражнички,
М. Фишбаха,
Й. Касадеваля,
Р. Марусте, судей,
а также при участии М. О'Бойла, Секретаря Секции Суда,
заседая 29 января и 19 марта 2002 г. за закрытыми дверями,
вынес на последнем заседании следующее Постановление:
## Статья 4
## ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 46726/99), поданной 25 февраля 1999 г. в Европейский суд по правам человека против Латвийской Республики гражданкой Латвии Ингридой Подколзиной ({Ingrida} <*> Podkolzina) (далее - заявитель) в соответствии со [статьей 34](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-34#p100171) Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
---
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
2. Первоначально интересы заявителя в Европейском суде представляла И. Озиша ({I. Ozisa}), помощница депутата латвийского парламента. 2 мая 2001 г. заявитель по почте уведомила Европейский суд о том, что впредь ее интересы в Европейском суде будет представлять У. Бауринг (W. Bowring), барристер из г. Колчестера (Colchester) (Соединенное Королевство). Власти Латвии в Европейском суде были представлены Уполномоченным Латвии при Европейском суде по правам человека К. Малиновской ({K. Malinovska}).
3. Заявитель утверждала, что исключение ее имени из списка кандидатов на парламентских выборах под предлогом недостаточного знания латышского языка, являющегося официальным языком Латвии, является нарушением права выдвижения своей кандидатуры на выборах, гарантируемого [статьей 3](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-3#p100018) Протокола N 1 Конвенции. Дополнительно заявитель жаловалась на нарушение [статей 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-13#p100084) (по существу) и [14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции.
4. Жалоба была передана на рассмотрение во Вторую секцию Европейского суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). Для рассмотрения данного дела в рамках данной Секции в соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента Суда была сформирована Палата ([пункт 1 статьи 27](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100145) Конвенции). Судья Э. Левитс, избранный от Латвии, заявил самоотвод (правило 28 Регламента Суда). Соответственно, власти Латвии назначили Р. Марусте, судью, избранного от Эстонии для участия в рассмотрении дела ([пункт 2 статьи 27](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100146) Конвенции и пункт 1 правила 29 Регламента Суда).
5. Решением от 8 февраля 2001 года Палата объявила жалобу приемлемой для рассмотрения по существу.
6. Поскольку Палата, проведя консультации со сторонами, решила, что в проведении слушаний по существу дела нет необходимости (пункт 2 in fine правила 59 Регламента Суда), власти Латвии, но не заявитель, представили дополнительные письменные доводы по существу дела (пункт 1 правила 59 Регламента Суда). 2 мая 2001 г. заявитель представила свои требования по вопросу справедливой компенсации ([статья 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-41#p100207) Конвенции). 4 июня 2001 г. власти Латвии представили свои замечания по поводу этих требований.
7. 1 ноября 2001 г. Европейский суд изменил состав своих Секций (пункт 1 правила 25 Регламента Суда). Настоящая жалоба была передана на рассмотрение в Четвертую секцию в новом составе (пункт 1 правила 52 Регламента Суда).
## ФАКТЫ
### I. Обстоятельства дела
8. Заявитель - гражданка Латвии, 1964 года рождения, проживает в г. Даугавпилсе (Daugavpils) (Латвия), принадлежит к русскоязычному меньшинству Латвии.
9. Центральная избирательная комиссия ({Centrala velesanu} komisija) Решением от 30 июля 1998 г. зарегистрировала список кандидатов от Партии народного согласия (Tautas {saskanas} partija) на выборах в Сейм Латвии (Saeima) 3 октября 1998 г. Имя заявителя фигурировало в данном списке в качестве кандидата от Латгальского округа.
При регистрации списка кандидатов Партия народного согласия представила в Центральную избирательную комиссию все необходимые документы согласно Закону о парламентских выборах, включая копию удостоверения о знании заявителем официального языка (в данном случае, латышского), выданного 23 января 1997 г. постоянной комиссией по языковой аттестации г. Даугавпилса, подчиненной Центру государственного языка (Valsts valodas centrs), являющемуся административным органом, подведомственным Министерству юстиции Латвии.
10. 6 августа 1998 г. инспектор языковой инспекции (Valsts valodas inspekcija) Центра государственного языка явилась по месту работы заявителя для проверки владения последней разговорными навыками латышского языка. Поскольку заявитель не была предупреждена о приходе инспектора заранее, последняя застала ее в момент ведения переговоров с коммерческими партнерами.
Изложив заявителю цель своего визита - установление уровня владения латышским языком - инспектор стала говорить по-латышски. В ходе беседы, продолжавшейся более 20 минут, инспектор, в частности, интересовалась, почему заявитель отдает предпочтение Партии национального согласия, а не какой-либо другой партии.
На следующий день инспектор пришла в сопровождении трех неизвестных заявителю лиц, которые должны были выступать в качестве свидетелей, и предложила написать сочинение на латышском языке, с чем заявитель согласилась и приступила к работе. Однако, будучи в состоянии крайнего нервного напряжения, вызванного неожиданным характером экзамена и постоянным присутствием свидетелей, заявитель прервала работу и разорвала написанное.
11. Тогда инспектор составила протокол о том, что заявитель не владеет официальным языком на "третьем уровне", то есть на самом высоком уровне, предусмотренном положениями латвийского законодательства.
12. 10 августа 1998 г. Центр государственного языка направил председателю Центральной избирательной комиссии письмо с аттестацией уровня знания официального языка некоторыми кандидатами, фигурирующими в зарегистрированных на парламентских выборах списках. Хотя в данном письме имелась ссылка на протокол, составленный инспектором языковой инспекции, сам протокол к письму приложен не был. Согласно аттестации из девяти подвергнутых проверке кандидатов только заявитель не показала знания латышского языка "на третьем уровне". Другие 12 кандидатов, экзамен не сдававших, имели удостоверения об аттестации знаний на данном уровне.
13. Решением от 21 августа 1998 г. Центральная избирательная комиссия исключила имя заявителя из списка кандидатов.
14. 27 августа 1998 г. Партия народного согласия, выступая от имени и по поручению заявителя, подала в районный суд г. Риги заявление об отмене данного Решения. Партия в своих доводах, в частности, утверждала, что при регистрации списка кандидатов в Центральную избирательную комиссию была представлена копия удостоверения о знании заявителем официального языка. По мнению партии, Центральная избирательная комиссия должна была основываться не только на аттестации, выданной Центром государственного языка, но и на данном удостоверении, ввиду того, что упомянутые документы противоречат друг другу.
15. В своем окончательном Решении от 31 августа 1998 года районный суд г. Риги отклонил заявление партии на том основании, что Центральная избирательная комиссия действовала в соответствии с Законом о парламентских выборах. В своем решении районный суд отметил, что в соответствии со статьей 11 указанного Закона наличие удостоверения о владении официальным языком на "третьем уровне" у всех кандидатов, не получивших начального или среднего образования на латышском языке, является необходимым условием регистрации списка кандидатов; следовательно, когда Центральная избирательная комиссия принимала решение о регистрации списка, в котором было имя заявителя, она действовала в соответствии с законом. В то же время статья 13 того же Закона наделяет Центральную избирательную комиссию правомочиями по внесению изменений в уже зарегистрированные списки путем исключения из них кандидатов, которые не продемонстрируют достаточных знаний официального языка. В данном случае это вытекало из аттестации, проведенной Центром государственного языка. По указанной причине районный суд г. Риги пришел к выводу об отсутствии нарушения закона.
16. 14 сентября 1998 г. Партия народного согласия, выступая от имени заявителя, подала в качестве третьего лица заявление председателю Палаты по гражданским делам Верховного суда Латвии и Генеральному прокурору Латвии о повторном рассмотрении дела в связи с явным и серьезным нарушением материальных норм права из-за ошибочного толкования Закона о парламентских выборах.
В двух Письмах, от 29 сентября и 1 октября 1998 г., соответственно, Генеральный прокурор и председатель Палаты по гражданским делам Верховного суда Латвии отклонили данное ходатайство на том основании, что упомянутое судебное решение было обоснованным и соответствовало закону.
### II. Применимое национальное законодательство
#### A. Положения о языковых требованиях к кандидатам на парламентских выборах и депутатам Парламента
17. Статья 9 Конституции (Satversme) Латвийской Республики 1922 года гласит:
"В Сейм может быть избран каждый полноправный гражданин Латвии, которому на первый день выборов исполнился 21 год".
18. Соответствующие положения Закона о парламентских выборах (Saeimas {velesanu} likums) от 25 мая 1995 г. предусматривают:
### Статья 4
"В Сейм может быть избран каждый гражданин Латвии, которому на первый день выборов исполнился 21 год, если на него не распространяются ограничения, предусмотренные статьей 5 настоящего Закона".
## Статья 5
### Статья 5
"В Сейм не могут быть избраны и не могут выдвигаться в качестве кандидатов лица:
/.../
7) не владеющие официальным языком на третьем (высшем) уровне".
## Статья 11
### Статья 11
"К списку кандидатов прилагаются:
/.../
5) заверенная копия... удостоверения о владении официальным языком на третьем (высшем) уровне, если кандидат не получил школьного образования на латышском языке...".
## Статья 13
### Статья 13
"/.../
2) После регистрации списки кандидатов не подлежат отзыву, при этом единственными поправками, которые Центральная избирательная комиссия может в них внести, являются следующие:
1) исключение кандидата из списка, если:
а) кандидат не является гражданином, обладающим всей полнотой гражданских прав (см. выше статьи 4 и 5);
/.../
3) ...Кандидат подлежит исключению из списка на основании аттестации компетентного органа или по решению суда. Тот факт, что кандидат:
/.../
7) не владеет официальным языком на третьем (высшем) уровне, подлежит установлению Центром государственного языка;
/.../".
19. Согласно статье 50 Закона от 28 июля 1994 года о внутреннем регламенте Сейма (Saeimas {kartibas} rullis) единственным рабочим языком пленарной ассамблеи и комиссий Сейма является латышский. Все проекты законов и решений, парламентские запросы, вопросы и прилагаемые к ним документы должны быть выполнены на латышском языке.
20. Соответствующие положения Закона о языках (Latvijas Republikas Valodu likums), действовавшие на момент событий и по 1 сентября 2000 г., устанавливали следующее:
## Статья 1
#### B. Положения об определении уровня владения официальным языком
### Статья 1
"Официальным языком в Латвийской Республике является латышский язык".
## Статья 4
### Статья 4
"...Все сотрудники государственных органов... должны владеть и пользоваться официальным языком и другими языками на уровне, необходимом для исполнения своих профессиональных обязанностей. Уровень владения языками для этих сотрудников определяется регламентом, который утверждается Советом министров...".
## Статья 6
### Статья 6
"В государственных органах официальный язык используется при составлении документов и проведении всех рабочих совещаний. Лица, не владеющие официальным языком, на рабочих совещаниях с согласия участников совещания могут использовать другой язык. В этом по требованию, как минимум, одного участника совещания организатор совещания должен обеспечить перевод на официальный язык".
## Статья 7
### Статья 7
"В Латвийской Республике... органы власти и организации должны пользоваться официальным языком при составлении всех официальных документов, а также в переписке с адресатами внутри страны...".
21. Во время наступления фактов дела точный уровень владения латвийским языком определялся Регламентом об аттестации знаний государственного языка (Valsts valodas prasmes {atestacijas} nolicums). Глава II упомянутого Регламента устанавливает три уровня владения латышским языком, причем третий уровень определяется следующим образом:
"Владение устным и письменным языком обязательно для сотрудников и служащих, в профессиональные обязанности которых входит управление предприятием, организация труда или... поддержание широких контактов с населением, [а также для тех лиц,] от работы которых зависят благосостояние и здоровье населения (например, депутатов, руководителей государственных или административных органов и их структурных подразделений, управлений, инспекций и предприятий, их заместителей и секретарей, ведущих специалистов, советников, референтов, служащих учреждений культуры, образования, научных работников Латвии, врачей, медицинских сестер, юристов, судьей).
/.../
Данный уровень владения языком предполагает, что [лицо] может:
1) свободно говорить;
2) понимать взятые наугад тексты;
3) составлять тексты, связанные с профессиональными обязанностями".
22. В соответствии с главой IV того же Регламента языковые аттестационные экзамены проводятся аттестационными комиссиями в составе, в зависимости от обстоятельств, девяти, семи или пяти членов. В частности, комиссия по проверке языковой подготовки служащих предприятия должна состоять, как минимум, из пяти членов, включая представителя соответствующей профессии, одного члена, назначенного муниципальной аттестационной комиссией, и специалистов по латышскому языку.
В главе VI Регламента детализируется процедура оценки языковых знаний экзаменуемых. Согласно этой статье любой экзамен должен состоять из двух частей: устной и письменной. Соискателю дается 20 или 30 минут для подготовки ответа на вопросы членов комиссии. Последние могут задавать дополнительные вопросы, но, в принципе, должны стараться не прерывать соискателя. Затем языковая подготовка кандидата оценивается по нескольким критериям: умение излагать свою мысль, разговорная речь и правописание; словарный запас; грамотность. После экзамена члены комиссии проводят обсуждение, на основе которого вопрос о допуске кандидата решается абсолютным большинством голосов членов комиссии. Если член комиссии, представляющий муниципальную аттестационную комиссию, голосовал против соискателя, он может оспорить окончательное решение в уполномочившей его комиссии. По экзаменации каждого экзаменуемого кандидата составляется протокол.
23. Статья 51 Закона о парламентских выборах гласит (см. выше [§ 18](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4672699/statya-4#p100049)):
"Организация, представившая список кандидатов, а также сами кандидаты имеют право оспорить решение избирательной комиссии в семидневный срок, подав заявление в суд по месту нахождения избирательной комиссии".
24. Обжалование в административном порядке осуществляется согласно положениям главы 24-А Гражданского процессуального кодекса Латвии (Latvijas Civilprocesa kodekss), применимым ко всем административным правовым отношениям, кроме тех, в отношении которых закон предусматривает специальную процедуру обжалования. В части выборов таким lex specialis является статья 23 Кодекса, которая, в частности, устанавливает:
## Статья 230
#### C. Положения об обжаловании решений избирательной комиссии
### Статья 230
"Кандидаты..., выдвинувшие свои кандидатуры на выборах в Сейм Латвийской Республики..., имеют право оспорить решения избирательной комиссии, подав заявление в суд по месту нахождения избирательной комиссии".
## Статья 233
### Статья 233
"По результатам рассмотрения жалобы суд выносит решение:
1) которым устанавливает, что решение избирательной комиссии было принято в соответствии с законом, и отклоняет жалобу;
2) которым признает обоснованность жалобы и отменяет решение избирательной комиссии.
Такое решение обжалованию не подлежит; оно вступает в силу сразу после оглашения. Суд незамедлительно направляет такое решение в Центральную избирательную комиссию...".
25. Заявитель утверждала, что ее исключение из списка кандидатов под предлогом недостаточного владения официальным языком ущемляет ее право своего выдвижения на выборах в органы законодательной власти, гарантируемого [статьей 3](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-3#p100018) Протокола N 1 к Конвенции, которая гласит:
"Высокие Договаривающиеся Стороны обязуются проводить свободные выборы с разумной периодичностью путем тайного голосования в таких условиях, которые обеспечат свободное волеизъявление народа в выборе законодательной власти".
##### 1. Власти Латвии
26. Ссылаясь, прежде всего, на общие принципы, сформированные устоявшейся практикой Конвенционных органов касательно природы и широты гарантий [статьи 3](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-3#p100018) Протокола N 1 к Конвенции, власти Латвии напомнили, что права, гарантируемые данным положением, не являются абсолютными, оставляют место для "подразумеваемых ограничений" и что Договаривающиеся государства имеют широкие пределы усмотрения в части определения условий избрания. В то же время упомянутые условия не должны умалять избирательные права в степени, затрагивающей саму их суть, они должны преследовать законную цель, а применяемые средства должны быть сбалансированными.
27. Власти Латвии также напомнили, что оспариваемое требование о языках не существовало до 1995 года, в результате чего в 1993 году на первых выборах законодательной власти после восстановления государственной независимости в депутаты было избрано несколько лиц, не понимавших латышского языка и не говоривших на нем. То обстоятельство, что последние не были в состоянии следить за ходом дебатов на пленарной сессии и в комиссиях, серьезно тормозило работу парламента. Вследствие этого Сейм, дабы в будущем избежать подобных практических затруднений, решил в новом законе о выборах установить для кандидатов условие владения официальным языком. Таким образом, оспариваемое положение преследует законные цели, а именно необходимость того, чтобы избиратели могли общаться со своими избранниками, а депутаты - надлежаще исполнять наказы избирателей.
28. Далее власти Латвии утверждали, что требование о владении латышским языком на высшем уровне не ущемляет самого существа пассивного избирательного права, поскольку каждый, желающий выдвинуть свою кандидатуру на парламентских выборах и не владеющий латышским языком в достаточной степени, всегда может достигнуть требуемого уровня, совершенствуя свои языковые знания. В этом смысле оно соразмерно с преследуемой законной целью.
29. Что касается предположительно произвольного характера языкового экзамена, которому была подвергнута заявитель, власти Латвии напомнили, что данный экзамен имеет целью определение языковых знаний кандидата на момент выборов. Возможно, что в январе 1997 года при получении удостоверения о знании государственного языка заявитель действительно владела латышским языком "на третьем уровне", но за 18 месяцев, предшествовавших оспариваемому экзамену, этот уровень мог снизиться.
В конечном счете, власти Латвии считали, что исключение заявителя из списка кандидатов было осуществлено Центральной избирательной комиссией в строгом соответствии с Законом о парламентских выборах, что исключает любую возможность произвола. Вследствие этого власти Латвии пришли к выводу об отсутствии в отношении заявителя нарушения [статьи 3](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-3#p100018) Протокола N 1 к Конвенции.
##### 2. Заявитель
30. Заявитель не согласилась с доводами властей Латвии. Она, прежде всего, напомнила, что латышский язык не является родным языком членов русскоязычного меньшинства, к которому она принадлежит, составляющего около 40 процентов населения Латвии. По этой причине она не понимает, в чем ее недостаточное знание латышского языка может помешать исполнению мандата ее русскоязычных избирателей или общению с ними. В связи с этим, даже если предположить, что ее знание латышского языка не соответствует "третьему уровню", оно в любом случае достаточно для надлежащего исполнения парламентских обязанностей. Поэтому заявитель полагала, что ее исключение из списка кандидатов являлось явно несоразмерным, какую бы законную цель ни преследовало оспариваемое требование.
31. Дополнительно заявитель оспаривала процедуру проверки ее знаний латышского языка, проведенную языковой инспекцией согласно пункту 3 статьи 13 Закона о парламентских выборах. В частности, она поставила под сомнение необходимость подобной проверки в условиях, когда действительность и подлинность ее постоянного удостоверения о владении государственным языком не ставится под сомнение ни одним государственным органом. Кроме того, сравнивая процедуру данной проверки с процедурой обычной языковой аттестации, которую она прошла в 1997 году при получении своего удостоверения, заявитель подчеркнула, что языковая аттестация проводится комиссией в составе, как минимум, пяти членов, в то время как проверка проводится только одним инспектором. Более того, типичная процедура проведения аттестации определяется регламентом, устанавливающим критерии оценки знаний, которые заявитель считает разумными и объективными. Однако в данном случае инспектор не была обязана придерживаться упомянутых критериев, так что оценка уровня знаний оказалась в полной зависимости от мнения инспектора. При этом речевые и орфографические ошибки были неизбежны с учетом нервного состояния заявителя, вызванного поведением инспектора. Поэтому заявитель считала, что процедура проверки уровня знания латышского языка, приведшая к ее исключению из списка кандидатов, носила явно произвольный характер.
32. Заявитель также обратила внимание на тот факт, что из 21 кандидата, имевшего удостоверение о знании латышского языка "на третьем уровне", только девять, в числе которых оказалась и она, стали объектами указанной выше проверки. В то же время удостоверения остальных 12 кандидатов были признаны достаточными для установления уровня владения латышским языком. Поскольку подобное различие не имеет каких-либо оснований в национальном законодательстве, заявитель полагала, что данное обстоятельство подтверждает наличие произвола в рассматриваемом деле.
Ввиду вышесказанного заявитель утверждала, что имело место нарушение ее права, гарантируемого [статьей 3](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-3#p100018) Протокола N 1 к Конвенции, выдвигать свою кандидатуру на выборах.
33. Европейский суд напомнил, что [статья 3](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-3#p100018) Протокола N 1 к Конвенции предполагает субъективные права: право избирать и право выдвигать свою кандидатуру на выборах. Как бы ни были важны эти права, они, тем не менее, не абсолютны. Поскольку статья 3 Протокола N 1 к Конвенции признает это, не облекая их в точные формулировки и, тем более, не давая им определений, возникает возможность "подразумеваемых ограничений". В своих соответствующих правовых системах Договаривающиеся государства обставляют право избирать и право быть избранным условиями, в отношении которых, в принципе, [статья 3](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-3#p100018) Протокола N 1 к Конвенции не создает препятствий. В данной области государства пользуются широкими пределами усмотрения, однако именно Европейский суд является окончательной инстанцией, решающей были ли соблюдены требования [Протокола](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-1) N 1 к Конвенции. При этом Европейский суд должен быть уверен в том, что упомянутые условия не умаляют права, о которых идет речь, в степени, затрагивающей саму суть этих прав или лишающей их эффективности, что эти условия преследуют законную цель и что используемые средства не являются несоразмерными (см. Постановление Европейского суда по делу "Матье-Моэн и Клерфейт против Бельгии" (Mathieu-Mohin and Clerfayt v. Belgium) от 2 марта 1987 г., Series A, N 113, p. 23, [§ 52](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-926781#p100031); Постановление Европейского суда по делу "Гитонас и другие против Греции" (Gitonas and Others v. Greece) от 1 июля 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-IV, p. 233, [§ 39](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1874791#p100029); Постановление Европейского суда по делу "Ахмед и другие против Соединенного Королевства" (Ahmed and Others v. the United Kingdom) от 2 сентября 1998 г., Reports 1998-VI, § 75, и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Лабита против Италии" (Labita v. Italy), жалоба N 26772/95, [§ 201](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2764495#p100386), ECHR 2000-IV).
В частности, государства располагают большой свободой усмотрения при установлении в рамках своих конституционных порядков норм, касающихся статуса парламентария, в том числе критериев его избрания. Хотя они исходят из общей цели - обеспечить независимость избранников, такие критерии могут быть разными в зависимости от присущих каждому государству исторических и политических особенностей. Множественность ситуаций, предусмотренных избирательными законами и конституциями многих государств-членов Совета Европы, показывает, что в данной области возможны самые разнообразные решения. При применении [статьи 3](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-3#p100018) Протокола N 1 к Конвенции любой закон о выборах всякий раз должен рассматриваться в свете политического развития страны, так что некоторые моменты, неприемлемые в рамках одной определенной системы, могут быть оправданными в другой. Однако признаваемое за государством подобное поле маневра ограничивается его обязанностью соблюдать основополагающий принцип статьи 3 Протокола N 1 к Конвенции, а именно принцип "свободного волеизъявления народа при выборе законодательной власти" (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Матье-Моэн и Клерфейт против Бельгии", [§ 54](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-926781#p100034)).
34. В настоящем деле Европейский суд установил, что заявитель была исключена из списка кандидатов в соответствии с пунктом 7 статьи 5 Закона о парламентских выборах, устанавливающим для граждан, не владеющих латышским языком на высшем уровне, невозможность избрания в этот орган. Как утверждали власти Латвии, введение для кандидата обязанности понимать латышский язык и говорить на нем вызвано необходимостью обеспечения успешной деятельности парламента, где латышский является единственным рабочим языком. Власти Латвии, в частности, подчеркнули, что данное требование имеет целью позволить избранным лицам активно участвовать в работе парламента и осуществлять эффективную защиту интересов своих избирателей.
Европейский суд не может возражать против данного довода. Он счел, что заинтересованность любого государства в обеспечении надлежащего функционирования собственной институциональной системы, вне всяких сомнений, является правомерной. Это a fortiori относится к национальному парламенту, облеченному законодательной властью и играющему первостепенную роль в демократическом государстве. Аналогичным образом, учитывая сформулированный выше принцип уважения национальных особенностей, Европейский суд не считает себя обязанным занимать позицию по вопросу о выборе рабочего языка национального парламента. Действительно, этот выбор, зависящий от соответствующих соображений исторического и политического характера, в принципе, относится к области исключительной компетенции государства. На этом основании, с учетом пределов усмотрения государства-ответчика, Европейский суд пришел к выводу, что требование о том, чтобы кандидат в национальный парламент имел достаточные знания официального языка, преследует законную цель.
35. В настоящем деле остается определить, было ли решение об исключении заявителя из списка кандидатов соразмерно преследуемой цели. В этом отношении Европейский суд напомнил, что цель и задача [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1), являющейся инструментом защиты прав человека, требуют, чтобы ее положения толковались и применялись таким образом, чтобы сделать ее требования не теоретическими или иллюзорными, но конкретными и эффективными (см., например, Постановление Европейского суда по делу "Артико против Италии" (Artico v. Italy) от 13 мая 1980 г., Series A, N 37, pp. 15 - 16, [§ 33](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-669474#p100047); Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Объединенная коммунистическая партия Турции и другие против Турции" (United Communist Party of Turkey and Others v. Turkey) от 30 января 1998 г., Reports 1998-I, p. 18, [§ 33](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1939292/statya-101#p100184); и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Шассану против Франции" (Chassagnou v. France), жалоба N 25088/94, 28331/95 и 28443/95, [§ 100](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2564294#p100343), ECHR 1999-III). Однако право выдвижения своей кандидатуры на выборах, гарантируемое [статьей 3](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-3#p100018) Протокола N 1 к Конвенции и присущее понятию истинно демократического режима, оказалось бы иллюзорным, если бы заинтересованное лицо могло быть в любой момент произвольно лишено этого права. Следовательно, хотя государства действительно располагают широкими рамками усмотрения при определении условий избрания кандидата in abstracto, принцип эффективности права требует, чтобы решения, констатирующие несоблюдение данных условий применительно к каждому конкретному кандидату, отвечали определенным критериям, позволяющим избежать произвола. В частности, такие решения должны приниматься органом, обеспечивающим минимальные гарантии беспристрастности. Аналогичным образом, не должны быть чрезмерными автономные правомочия усмотрения; они должны быть достаточно четко обозначены положениями внутреннего права. Наконец, процедура установления невозможности быть избранным должна обеспечивать гарантию вынесения справедливого и объективного решения, а также исключать возможность каких-либо злоупотреблений со стороны компетентных властей.
36. В настоящем деле Европейский суд установил, что исключение имени заявителя из списка кандидатов основывалось не на отсутствии действующего удостоверения, предусмотренного пунктом 5 статьи 11 Закона о парламентских выборах. Как раз на момент регистрации списка она имела такое удостоверение, подтверждающее владение латышским языком на высшем уровне в соответствии с требованиями национального регламента. Европейский суд подчеркнул, что латвийские органы власти никогда не ставили под сомнение действительность данного документа. Он также обратил внимание, что упомянутое удостоверение было выдано заявителю по результатам экзамена, который принимался комиссией в составе пяти членов согласно Регламенту от 25 мая 1992 г. об аттестации знания государственного языка. Уровень знания заявителем латышского языка был установлен в результате обсуждения и затем голосования, а также на основе объективных критериев оценки, предусмотренных упомянутым Регламентом (см. [§ 22](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4672699/statya-7#p100088), выше).
Европейский суд отметил, что, несмотря на наличие у заявителя соответствующего и действительного удостоверения, Центр государственного языка решил подвергнуть ее новому языковому экзамену. В то же время он обратил внимание, что из 21 кандидата, которые должны были представить удостоверение о знании государственного языка, только девять, в числе которых была и заявитель, были подвергнуты повторному экзамену. У Европейского суда имеются самые серьезные сомнения относительно правовой базы такого различия, причем власти Латвии на этот счет не представили никаких разъяснений. К тому же, если допустить, что новая проверка знаний имела в качестве правовой основы часть 3 статьи 13 Закона о парламентских выборах, то Европейский суд установил, что имевшая место процедура существенно отличалась от обычной процедуры языковой аттестации, установленной вышеупомянутым Регламентом от 25 мая 1992 г. В частности, второй экзамен принимался у заявителя только одним инспектором, а не комиссией инспекторов, причем первая не сочла необходимым соблюсти установленные Регламентом процедурные гарантии и критерии оценки знаний. Таким образом, оценка языковых знаний заявителя была целиком вверена одному единственному чиновнику, имеющему чрезмерную свободу усмотрения в данном вопросе. При этом Европейский суд не может не выразить удивления по поводу сообщенного заявителем факта, который не оспаривался властями Латвии, что во время экзамена заявителю, в основном, задавались вопросы о причинах ее политического выбора, то есть по теме, явно не имеющей отношения к требованиям языковой подготовки.
При этих обстоятельствах Европейский суд счел, что с учетом отсутствия какой-либо гарантии объективности и независимо от цели, преследовавшейся повторным экзаменом, процедура, которой была подвергнута заявитель, в любом случае является несовместимой с условиями процедурной справедливости и правовой определенности, вытекающих из пассивного избирательного права кандидатов (см. для сравнения выше [§ 35](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4672699/statya-233#p100122)).
37. Европейский суд счел, что данный вывод подкрепляется характером рассмотрения ходатайства заявителя в районном суде г. Риги. Так, в своем Постановлении от 31 августа 1998 г. данный суд основывался исключительно на составленной по оспариваемому экзамену аттестационной справке Центра государственного языка, не высказав своего мнения по другим имевшимся в деле элементам доказательства. Поэтому Европейский суд счел, что, признав неоспоримыми результаты экзамена, процедура которого была лишена основных гарантий справедливости, районный суд сознательно отказался от исправления допущенного нарушения.
38. С учетом изложенного Европейский суд пришел к выводу, что исключение заявителя из списка кандидатов не может рассматриваться как мера, соразмерная какой-либо законной цели, указанной властями Латвии. Соответственно, что в настоящем деле имело место нарушение [статьи 3](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-3#p100018) Протокола N 1 к Конвенции.
39. Заявитель также жаловалась на то, что, отказав ей в праве выдвижения своей кандидатуры на выборах в законодательный орган власти лишь на основании того, что она не владеет латышским языком на самом высоком уровне, установленном национальным законодательством, власти Латвии подвергли ее дискриминации, запрещенной [статьей 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции, при осуществлении ее права, гарантируемого [статьей 3](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-3#p100018) Протокола N 1 к Конвенции. Статья 14 Конвенции в части, применимой к настоящему делу, гласит:
"Пользование правами и свободами, признанными в... [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку... языка, ...национального происхождения..., принадлежности к национальным меньшинствам...".
40. Власти Латвии напомнили, что, как установлено в [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-147462/statya-1) Европейского суда по делу "О некоторых аспектах законов об использовании языков в процессе обучения в Бельгии" (Relating to certain aspects of the laws on the use of languages in education in Belgium) от 23 июля 1968 г. (по существу) (Series A, N 6), равное обращение, закрепленное в [статье 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции, считается нарушенным только в том случае, если различие не имеет объективного и разумного оправдания (ibidem, § 10). Таким образом, с учетом своих выводов относительно предполагаемого нарушения [статьи 3](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-3#p100018) Протокола N 1 к Конвенции, взятой отдельно, власти Латвии полагали, что оспариваемое различие имеет основанием подобное оправдание. Они, в частности, подчеркнули, что заявитель не была единственным кандидатом в списке лиц, в отношении которых проводилась проверка языковых знаний. Поэтому нарушения [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции места не имело.
41. Заявитель не согласилась с этим утверждением. Она утверждала, что характер осуществления проверки и почти неограниченная свобода действий инспектора позволяют легко исключить из списка любое лицо, для которого латышский язык не является родным. Поэтому следует опасаться возникновения действительно дискриминационной практики в отношении членов национальных меньшинств. Заявитель также напомнила, что из 21 кандидата, не получившего образование на латышском языке, только девять человек - в том числе она - были подвергнуты упомянутой проверке. В связи с этим заявитель утверждала о наличии скрытой дискриминации.
42. Европейский суд счел, что данная часть жалобы по существу повторяет часть жалобы, основанную на [статье 3](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-3#p100018) Протокола N 1 к Конвенции. С учетом уже сделанного по данному поводу вывода (см. выше [§ 38](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4672699/statya-233#p100127)) Европейский суд не счел необходимым отдельно рассматривать жалобу в свете [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции.
43. Ссылаясь, в основном, на [статью 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-13#p100084) Конвенции, взятую в совокупности со [статьей 3](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-3#p100018) Протокола N 1 к Конвенции, заявитель утверждала, что, ограничившись признанием заключения по аттестации, выданной административным органом, не проверив обоснованность этого заключения и не определившись по другим имевшимся в распоряжении элементам доказательства, районный суд г. Риги нарушил ее право на эффективное обжалование административного акта в национальном суде. [Статья 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-13#p100084) Конвенции гласит:
"Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1), нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве".
44. Власти Латвии утверждали, что Центр государственного языка является единственным компетентным органом, уполномоченным устанавливать уровень знания государственного языка кандидатом на выборах. По мнению властей Латвии, заявитель могла беспрепятственно воспользоваться своим правом обжалования административного акта в районном суде г. Риги, который на заседании 31 августа 1998 года, прежде чем сделать вывод о соответствии оспариваемой меры Закону о парламентских выборах, провел подробное исследование имевшихся в его распоряжении доказательств. Поскольку районный суд рассмотрел существо доводов заявителя, нет оснований полагать, что предлагаемое латвийским правом средство защиты не является эффективным по смыслу [статьи 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-13#p100084) Конвенции.
45. В отношении статьи 13 Конвенции Европейский суд также счел, что сделанные им выводы относительно предполагаемого нарушения [статьи 3](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-3#p100018) Протокола N 1 к Конвенции, взятой отдельно (см. выше [§ 37](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4672699/statya-233#p100126) и [38](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4672699/statya-233#p100127)), освобождают его от обязанности дополнительно рассматривать вопрос с точки зрения статьи 13 Конвенции.
46. [Статья 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-41#p100207) Конвенции гласит:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
47. Заявитель утверждала, что исключение из списка кандидатов имело неблагоприятные последствия для ее материального положения. В связи с этим она обратила внимание на то обстоятельство, что негативная огласка, имевшая место в результате ее исключения из списка кандидатов, повергла ее в состояние расстройства и разочарования, помешавшее нормальной коммерческой деятельности, и имела следствием потерю традиционных коммерческих партнеров. Заявитель кроме того подчеркнула, что аттестация Центра государственного языка, удостоверявшая, что она не владеет латышским языком на высшем уровне, фактически означает, что отныне она не способна выполнять функции руководителя предприятия, что заставило ее подать в отставку. С этого времени заявитель не может найти себе подходящего места работы, за исключением эпизодической занятости на полставки на небольшом частном предприятии. В связи с этим заявитель просила Европейский суд предусмотреть выплату ей 1500 латов в качестве компенсации нанесенного материального ущерба и упущенной выгоды.
48. По мнению властей Латвии, между предполагаемым нарушением и требуемой заявителем суммой компенсации отсутствует причинно-следственная связь. Власти Латвии, в частности, подчеркнули, что решение уволиться со своей должности на предприятии было принято заявителем по собственной инициативе. Если она действительно опасалась, что отрицательный отзыв Центра государственного языка создаст ей неприятности по работе, она могла в любое время настоять на перепроверке своих языковых знаний, чего сделано не было.
49. Европейский суд, как и власти Латвии, счел, что наличие причинно-следственной связи между предполагаемым материальным ущербом и установленным нарушением продемонстрировано не было (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Ван Гейзехем против Бельгии" (Van Geyseghem v. Belgium), жалоба N 26103/95, [§ 40](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2880295/statya-185#p100144), ECHR 1999-I; и Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Николова против Болгарии" (Nikolova v. Bulgaria), жалоба N 31195/96, [§ 73](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3119596#p100165), ECHR 1999-II). Таким образом, Европейский суд отклонил требования заявителя по данному вопросу.
50. Заявитель потребовала присудить ей 50000 латов (примерно 89000 евро) в качестве компенсации за беспокойство и унижение, которые она претерпела вследствие исключения ее из списка кандидатов. В свете установленных Европейским судом критериев возмещения морального вреда заявитель полагала, что в данном случае речь идет о серьезном нарушении гарантируемых [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) основных прав и что запрашиваемая сумма является оправданной с учетом переживаний, перенесенных ею по причине упомянутого нарушения.
51. Власти Латвии сочли затребованную заявителем сумму чрезмерной, особенно с учетом нынешнего уровня жизни и доходов в Латвии. Власти Латвии полагали, что сам факт установления нарушения будет представлять собой достаточную компенсацию морального вреда, который заявитель могла понести.
52. Европейский суд напомнил, что оценка морального вреда осуществляется с учетом автономных критериев, выработанных Европейским судом на основе [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1), а не в свете принципов, определяемых правом или практикой соответствующего государства (см. mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу "Санди Таймс" против Соединенного Королевства" (The Sunday Times v. the United Kingdom) от 6 ноября 1980 г. (справедливая компенсация), Series A, N 38, [§ 41](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-653874#p100083); и Постановление Европейского суда по делу "Пробстмайер против Германии" (Probstmeier v. Germany) от 1 июля 1997 г., Reports 1997-IV, p. 1109, § 77). В настоящем деле Европейский суд не может ставить под сомнение причинение заявителю морального вреда, которой не дали выставить свою кандидатуру на парламентских выборах. Поэтому, исходя из принципа справедливости, с учетом всех обстоятельств дела, Европейский суд присудил сумму в размере 7500 евро в качестве компенсации заявителю морального вреда, подлежащую переводу в латы по курсу на день принятия настоящего Постановления.
53. Заявитель потребовала присудить ей 1750 латов (примерно 3150 евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных ею при подготовке и представлении своего дела в Европейском суде. Данная сумма состоит из следующего:
a) 750 латвийских латов в качестве вознаграждения И. Озише, представлявшей интересы заявителя до 2 мая 2001 г. В подтверждение указанной суммы заявитель приложила счет неправительственной ассоциации "Латвийский комитет по правам человека" (Latvijas {Cilvektiesibu} komiteja);
b) 1000 фунтов стерлингов (приблизительно 1000 латов) в качестве гонорара адвоката (в данном случае У. Баурингу) за подготовку доводов заявителя по вопросу приемлемости и по существу жалобы и за участие в подготовке требований о справедливой компенсации.
54. Власти Латвии оставили данный вопрос на усмотрение Европейского суда.
55. Европейский суд напомнил, что в соответствии со [статьей 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-41#p100207) Конвенции он возмещает лишь те издержки, в отношении которых установлено, что они были действительными, понесены по необходимости и являлись разумными в своем размере (см. среди многих прочих прецедентов упоминавшееся выше Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Николова против Болгарии", [§ 79](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3119596#p100175); Постановление Европейского суда по делу "Йечюс против Литвы" ({Jecius} v. Lithuania), жалоба N 34578/97, § 112, ECHR 2000-IX). В настоящем деле Европейский суд установил некоторую нечеткость в оформлении документов, подтверждающих правовую помощь, оказанную заявительнице как в Латвии, так и за ее пределами. Фактически, что касается ассоциации "Латвийский комитет по правам человека", то нет никаких документов, подтверждающих, что последняя как таковая участвовала в разбирательстве в Европейском суде. В то же время из содержания представленного заявителем счета явствует, что представительство ее интересов осуществлялось И. Озишей, работающей в упомянутой ассоциации. Что касается У. Бауринга, то Европейский суд был проинформирован о его участии в разбирательстве лишь 2 мая 2001 г., то есть после объявления Решения о приемлемости жалобы, хотя подписанная заявителем и направленная в Европейский суд тем же почтовым отправлением доверенность помечена гораздо более ранней датой - 15 октября 2000 г.
При данных обстоятельствах Европейский суд, исходя из принципа справедливости, как того требует [статья 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-41#p100207) Конвенции, присудил заявителю на этом основании сумму в размере 1500 евро, подлежащих переводу в латы по курсу на день принятия настоящего Постановления, а также сумму налога на добавленную стоимость, который может быть начислен на присужденную сумму (см. Постановление Европейского суда по делу "А. против Соединенного Королевства" (A. v. the United Kingdom) от 23 сентября 1998 г., Reports 1998-VI, p. 2702, § 37).
56. Согласно информации, полученной Европейским судом, годовая процентная ставка, применимая в Латвии на день принятия настоящего Постановления, составляет 6 процентов.
**НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:**
1) постановил, что имело место нарушение [статьи 3](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-3#p100018) Протокола N 1 к Конвенции;
2) постановил, что нет необходимости в отдельном рассмотрении жалобы в свете [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции;
3) постановил, что нет необходимости в отдельном рассмотрении жалобы в свете [статьи 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-13#p100084) Конвенции;
4) постановил,
a) что государство-ответчик должно в течение трех месяцев со дня вступления в соответствии с [пунктом 2 статьи 44](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100221) Конвенции Постановления в силу выплатить заявителю 7500 (семь тысяч пятьсот) евро в качестве компенсации морального вреда и 1500 (одну тысячу пятьсот) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, подлежащие переводу в латы по курсу на день принятия настоящего Постановления, а также сумму налога на добавленную стоимость, которая может быть начислена на присужденные суммы;
b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляются простые проценты в размере 6 процентов годовых;
5) отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на французском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 9 апреля 2002 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель Палаты
Николас БРАТЦА
Секретарь Секции Суда
Майкл О'БОЙЛ
---