Постановление ЕСПЧ от 01.06.2004
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 01.06.2004. 45582/99. 01.06.2004. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4558299
«Дело „Леббинк (Lebbink) против Нидерландов“ (жалоба № 45582/99) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ЛЕББИНК (LEBBINK) ПРОТИВ НИДЕРЛАНДОВ» (Жалоба № 45582/99)
<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.
По делу «Леббинк против Нидерландов» Европейский суд по правам человека (Вторая секция), заседая Палатой в составе:
Ж.-П. Коста, Председателя Палаты,
а также при участии С. Долле, Секретаря Секции Суда,
заседая 11 мая 2004 г. за закрытыми дверями,
вынес следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 45582/99), поданной 2 декабря 1998 г. в Европейский суд против Королевства Нидерландов подданным Нидерландов Джинжером Леббинком (Ginger Lebbink) (далее — заявитель) в соответствии со статьей 34 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
2. Интересы заявителя в Европейском суде, которому была предоставлена юридическая помощь, представляла Е.Й. Морее (E.J. Moree), юрист из г. Гааги (Den Haagen). Власти Нидерландов были представлены Уполномоченным Нидерландов при Европейском суде по правам человека Ж. Шуккинг (J. Schukking), Министерство иностранных дел Нидерландов.
3. Заявитель утверждал, что отказ в удовлетворении его ходатайства о праве на общение со своей дочерью, рожденной вне брака, являлся нарушением его права на уважение его семейной жизни по смыслу статьи 8 Конвенции и что вследствие этого он стал жертвой дискриминации в нарушение статьи 14 Конвенции.
4. Жалоба была передана на рассмотрение во Вторую секцию Европейского суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента в рамках данной Секции была образована Палата для рассмотрения дела (пункт 1 статьи 27 Конвенции).
5. Решением от 30 сентября 2003 г. Палата объявила жалобу приемлемой для рассмотрения по существу.
6. Заявитель представил свои доводы по существу дела, власти Нидерландов своих доводов не представили (пункт 1 правила 59 Регламента).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
7. Заявитель родился в 1975 году и проживает в г. Бреда (Breda). С середины 1993 года он состоял в связи с Б. (B.). 14 апреля 1995 г. у них родилась дочь Амбер (Amber).
8. В соответствии с пунктом 1 статьи 1:287 Гражданского кодекса Нидерландов (Burgerlijk Wetboek) в редакции, действовавшей на тот период времени, Б., мать девочки, была назначена опекуном (voogdij) Амбер. Решением от 19 мая 1995 г. судья районного суда (kantonrechter) Энсхеде (Enschede) назначил заявителя соопекуном девочки (toeziend voogd). Но 2 ноября 1995 г. заявитель утратил этот статус в связи с вступлением в силу изменения к Гражданскому кодексу, отменившего институт соопекунства.
9. Хотя заявитель и Б. не проживали совместно, заявитель регулярно навещал мать и ребенка. Кроме того, он неоднократно присматривал за Амбер. Б. иногда советовалась с заявителем по поводу проблем девочки со слухом. Заявитель никогда официально не признавал свое отцовство (erkenning) в отношении Амбер, поскольку Б. отказалась дать свое согласие на это, кроме того, члены ее семьи также возражали против такого признания. Хотя заявитель мог бы требовать признания отцовства в судебном порядке (см. ниже § 17), он не воспользовался этой возможностью, считая, что у него мало шансов на успех. Более того, заявитель уважал мнение Б. и ее родственников и предпочел поддерживать de facto семейные узы со своей дочерью, чем устанавливать официальную юридическую связь.
10. В августе 1996 г. отношения между заявителем и Б. прекратились.
23 января 1997 г. заявитель обратился в окружной суд (arrondissementsrechtbank) Алмело (Almelo) с ходатайством о предоставлении ему права на общение (omgangsregeling) с Амбер в выходные дни один раз в две недели и в течение нескольких недель в период каникул. В ходе судебного разбирательства по этому вопросу Б., прежде всего, утверждала, что ходатайство заявителя должно быть признано неприемлемым на том основании, что между ним и Амбер отсутствовали семейные отношения, которые можно было бы квалифицировать как семейную жизнь по смыслу статьи 8 Конвенции, а постольку поскольку семейные отношения существовали, они перестали существовать после разрыва отношений между Б. и заявителем. Вместе с тем, Б. утверждала, что удовлетворение ходатайства заявителя на общение с дочерью не соответствовало бы интересам Амбер. Б. также отметила, что заявитель плохо обращался с ней (насилие и злоупотребление финансовыми средствами) и не проявлял большого интереса к жизни Амбер. Наконец, она заявила, что в связи с тем, что слух Амбер был ослаблен, ей требовалось особое обращение, на которое, как она считала, заявитель был неспособен.
11. Решением от 26 февраля 1997 г. окружной суд Алмело признал, что между заявителем и Амбер существовала семейная жизнь по смыслу статьи 8 Конвенции и что с прекращением отношений заявителя и Б. эта семейная жизнь не перестала существовать. Таким образом, суд объявил ходатайство заявителя приемлемым. Тем не менее, учитывая сложные отношения между заявителем и Б., окружной суд поручил Комитету социального обеспечения и защиты детей (Raad voor de Kinderbescherming) провести расследование и представить суду отчет относительно возможности организовать общение заявителя с ребенком.
12. Б. подала в апелляционный суд Арнема (Arnhem) апелляционную жалобу на данное судебное решение (gerechtshof). Решением от 16 сентября 1997 г. апелляционный суд отменил Решение от 26 февраля 1997 г. и отклонил ходатайство заявителя. В своем Решении апелляционный суд отметил:
«3.1 В результате отношений сторон (которые длились с середины 1993 года по август 1996 года) родилась Амбер. Леббинк является биологическим отцом Амбер. Он не признал свое отцовство в отношении этого ребенка. По закону родительские права принадлежат матери девочки.»
4.5 В дополнение к пункту 3.1, как утверждала одна сторона и против чего не возражала другая сторона, либо возражала в недостаточной степени, было установлено или являлось убедительным следующее.
Отец присутствовал при рождении Амбер. Он никогда не был официально зарегистрирован по адресу матери девочки, но (вплоть до августа 1996 года) регулярно навещал мать. Кроме того, он несколько раз менял Амбер подгузники [enkele malen] и один или два раза присматривал за ней [een enkele keer], но только до августа 1996 года. Мать девочки неоднократно [verschillende keren] звонила отцу по поводу Амбер (имеющихся у нее проблем со слухом).
4.6 В свете вышеуказанных фактов и обстоятельств отсутствуют достаточные доказательства того, что отец имел тесные личные связи с ребенком — которому в момент разрыва отношений сторон исполнился один год — либо существование между ними уз, которые можно было бы считать «семейной жизнью» по смыслу статьи 8 Конвенции. Иные обстоятельства, на которые ссылался отец и из которых могло бы следовать, что между ним и ребенком имели место тесные семейные отношения, в отличие от подтвержденного возражения со стороны матери по этому вопросу, не были установлены. Терминология, которую в ходе судебного разбирательства использовала мать (она говорила об «отношениях до октября 1996 года» и «мой бывший партнер»), ни самостоятельно, ни в совокупности с вышеприведенными обстоятельствами, не может привести к иному выводу.
5.1 Исходя из вышеуказанных заключений, оспариваемое решение отменяется, а ходатайство отца ребенка объявляется необоснованным».
13. Решением от 5 июня 1998 г. Верховный суд Нидерландов (Hoge Raad) отклонил кассационную жалобу заявителя на это судебное решение. Верховный суд не принял довода, что для применения статьи 8 Конвенции было достаточно биологического родства между заявителем и Амбер. Он постановил, что понятие «семейная жизнь» по смыслу статьи 8 Конвенции подразумевало наличие более широких личных связей в дополнение к биологическому отцовству. В связи с отсутствием подобных личных связей Верховный суд согласился с выводами апелляционного суда.
II. Применимое национальное законодательство и судебная практика
A. Признание отцовства по законодательству, применимому на момент рассмотрения дела
14. Ребенок, рожденный от лиц, не состоящих в браке между собой, является внебрачным ребенком своей матери. Он становится внебрачным ребенком своего отца после того, как тот признает ребенка — «отцом» по смыслу данной статьи считается лицо, признавшее отцовство в отношении ребенка, вне зависимости от того, является ли оно биологическим отцом ребенка или не является таковым (статья 1:221 Гражданского кодекса).
15. Ребенок, рожденный от лиц, не состоящих в браке, автоматически приобретает признанные в законном порядке семейные узы (familierechtelijke betrekkingen) со своей матерью и ее родственниками. Признание ребенка отцом влечет установление признанных в законном порядке семейных уз между ним и ребенком, а также между ребенком и родственниками отца (статья 1:222 Гражданского кодекса). В соответствующее время фамилией такого ребенка являлась фамилия его отца, в случае если тот признавал ребенка, и фамилия матери, если отец его не признавал (часть 2 статьи 1:5 Гражданского кодекса).
16. На факт признания отцовства может повлиять свидетельство о рождении ребенка либо отдельный документ о признании отцовства, составленный в этих целях Отделом записи актов гражданского состояния (рождения, смерти и заключения брака) или государственным нотариусом (статья 1:223 Гражданского кодекса). Составленный бюро документ о признании отцовства включался в книгу записей рождений (часть 3 статьи 1:21 Гражданского кодекса). По ходатайству заинтересованной стороны окружной суд мог в обязательном порядке внести этот документ в соответствующую книгу записей рождений (часть 1 статьи 1:29 Гражданского кодекса).
17. Признание отцовства без предварительного письменного согласия матери ребенка не имело юридической силы (пункт «d» части 1 статьи 1:224 Гражданского кодекса). Тем не менее, принимая во внимание гарантированное статьей 8 Конвенции право отца и ребенка на уважение их «семейной жизни», Верховный суд толковал данное положение таким образом, что эффективное право вето матери ребенка в случае злоупотребления ею этим правом может быть преодолено альтернативным судебным согласием. Однако обращаться за подобным судебным согласием был вправе только биологический отец, отношения которого с ребенком подпадали под понятие «семенная жизнь» по смыслу статьи 8 Конвенции (см. Постановление Верховного суда Нидерландов от 8 апреля 1988 г., опубликованное в Сборнике судебных решений Нидерландов (Nederlandse Jurisprudentie — NJ) 1989 года, № 170). В том случае, если мать воспитывала ребенка одна, суд мог дать свое согласие только, если мать не имела никакой заинтересованности, обеспечивающей ей защиту при отказе дать ей разрешение (см. Постановление Верховного суда Нидерландов от 22 февраля 1991 г., NJ 1991 года, № 376, и Постановление Верховного суда Нидерландов от 17 декабря 1999 г., NJ 2000 года, № 121).
B. Признание отцовства после 1 апреля 1998 г.
18. 1 апреля 1998 г. вступила в силу статья 1:204 Гражданского кодекса Нидерландов в новой редакции. До настоящего времени данная статья предусматривает, что для признания отцовства в отношении ребенка, не достигшего 16 лет, лицо должно обязательно получить предварительное письменное согласие матери этого ребенка (пункт «c» части 1 статьи 1:204). В случае отсутствия согласия матери ребенка оно может быт заменено согласием окружного суда (часть 3 статьи 1:204). При этом лицо, обратившееся за альтернативным судебным согласием, должно обязательно являться биологическим отцом ребенка; кроме того, признание отцовства не должно причинять вред отношениям матери и ребенка или непосредственным интересам ребенка (ibid.). Требуется также письменное согласие ребенка старше 12 лет (пункт «d» части 1 статьи 1:204).
19. Согласно прецедентному праву Верховного суда Нидерландов в соответствии с частью 3 статьи 1:204 Гражданского кодекса процедура получения судебного согласия должна предусматривать установление судом равновесия между интересами соответствующих лиц, при этом необходимо было исходить из того, что и ребенок, и его биологический отец должны, в принципе, иметь право на то, чтобы их отношения были признаны законом как юридически признанные семейные узы (familierechtelijke betrekking). Тем не менее, судья должен уравновешивать интересы отца в признании отцовства и противоречащие им интересы матери или ребенка или интересы и матери, и ребенка. Часть 3 статьи 1:204 в качестве интересов матери ребенка определяет наличие нерушимой связи с ребенком (см. Постановление Верховного суда Нидерландов от 16 февраля 2001 г., Еженедельный сборник судебных решений (Rechtspraak van de Week) 1989 года, № 52).
20. Кроме того, 1 апреля 1998 г. в Гражданский кодекс Нидерландов была включена статья 1:207, которая предоставляла ребенку право ходатайствовать в окружной суд о признании отцовства в судебном порядке (gerechtelijke vaststelling van vaderschap) с целью установления между ним и биологическим отцом юридической связи. Такое ходатайство сроком не ограничено.
C. Алиментные обязательства
21. В соответствии со статьей 1:392 Гражданского кодекса родители — а именно, лица, являющиеся законными родителями ребенка либо ipso jure, либо вследствие признания отцовства, установления отцовства в судебном порядке либо усыновления — обязаны содержать своих несовершеннолетних детей. Отсутствие факта признания отцовства в отношении ребенка не освобождает биологического отца от его обязанности по содержанию своего ребенка. Статья 1:394 Гражданского кодекса устанавливает, что биологический отец непризнанного ребенка обязан выплачивать средства на содержание этого ребенка до достижения им совершеннолетия. До 1 апреля 1998 г., когда данная норма была изменена вследствие предоставления возможности требовать установления отцовства в судебном порядке, часть 3 статьи 1:394 предусматривала, что предполагаемым биологическим отцом внебрачного, непризнанного ребенка являлось лицо, имевшее половые сношения с матерью этого ребенка в период между 307-м и 179-м днем до рождения ребенка.
D. Право на общение
22. Вопросы, связанные с правом на общение с ребенком, регулируются статьями 1:377 «a» — «h» Гражданского кодекса
23. Соответствующие положения статьи 1:377 «a» Гражданского кодекса гласят:
«1. Ребенок и его родитель, не являющийся его опекуном, имеют право на общение друг с другом [omgang met elkaar].»
2. По просьбе родителей ребенка либо одного из них судья устанавливает на определенный или неопределенный период времени порядок осуществления контактов с ребенком либо отказывает на определенный или неопределенный период времени в праве общения с ребенком.
3. Судья отказывает в праве на общение с ребенком только в случае, если:
a) общение причинит существенный вред психическому или физическому развитию ребенка;
b) имеются основания полагать, что родитель явно не способен на общение или не в состоянии общаться с ребенком;
c) ребенок не младше 12 лет ясно выразил возражения против удовлетворения против общения родителя с ним; или
d) общение по иной причине противоречит непосредственным интересам [zwaarwegende belangen] ребенка».
24. Соответствующие положения статьи 1:377 «f» Гражданского кодекса устанавливают:
«1. Не умаляя положения статьи [1:]377 „a“ [Гражданского кодекса], судья вправе по требованию определить порядок общения ребенка с лицом, имеющим с ним тесные личные отношения. Судья вправе отказать в удовлетворении такого ходатайства, если удовлетворение такого ходатайства не соответствует интересам ребенка или если ребенок не младше 12 лет возражает против общения с родителем».
25. Согласно прецедентному праву Верховного суда Нидерландов ходатайство биологического отца на общение с ребенком, отцом которого он себя не признал, подлежит рассмотрению на основании статьи 1:377 «f», а не статьи 1:377 «a» Гражданского кодекса, в том, что он не является «родителем» по смыслу статьи 1:377 «a». В случае если отец внебрачного ребенка признал свое отцовство в отношении этого ребенка, ходатайство должно рассматриваться на основании статьи 1:377 «a» Гражданского кодекса (см. Постановление Верховного суда Нидерландов от 15 ноября 1996 г., NJ 1997 года, № 423, и Постановление Верховного суда Нидерландов от 26 ноября 1999 г., NJ 2000 года, № 85).
26. В нескольких случаях, когда биологический отец ребенка требовал права на общение со своим ребенком в соответствии со статьей 8 Конвенции, Верховный суд Нидерландов решал, что факта биологического отцовства недостаточно для установления наличия «семейной жизни». Верховный суд Нидерландов считал, что такие отношения можно рассматривать исключительно как влекущие за собой «семейную жизнь» при наличии дополнительных обстоятельств, таких как регулярное общение с ребенком, из которого следует, что связь этого ребенка с отцом можно квалифицировать как «семейную жизнь» (см. Постановление Верховного суда Нидерландов от 26 января 1990 г., NJ 1990 года, № 630; Постановление Верховного суда Нидерландов от 19 мая 2000 г., NJ 2000 года, № 545; и Постановление Верховного суда Нидерландов от 29 сентября 2000 г., NJ 2000 года, № 654).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции
27. Заявитель жаловался на то, что отказ в удовлетворении его ходатайства на право общения с его дочерью, рожденной вне брака, свидетельствует о нарушении его права, гарантированного статьей 8 Конвенции, соответствующие положения которой гласят:
«1. Каждый имеет право на уважение его... семейной жизни...»
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе... для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».
A. Доводы сторон
1. Заявитель
28. Ссылаясь на выводы Европейского суда в отношении существования семейной жизни по смыслу статьи 8 Конвенции в деле «Буганеми против Франции» (Boughanemi v. France) (см. Постановление Европейского суда от 24 апреля 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-II, pp. 607 — 608, § 35) и в деле «С. против Бельгии» (C. v. Belgium) (см. Постановление Европейского суда от 7 августа 1996 г., Reports 1996-III, pp. 922 — 923, § 25), заявитель утверждал, что единственным важным фактором в определении наличия «семейной жизни» являлась связь между ним и Амбер, о которой свидетельствовал уже тот факт, что он являлся ее биологическим отцом, и не видел необходимости ссылаться на какие-либо дополнительные обстоятельства для подтверждения существования между ними иных уз. Заявитель считал, что на основании факта его биологического отцовства между ним и Амбер существовали ipso jure отношения, подпадающие под понятие «семейной жизни» по смыслу статьи 8 Конвенции.
29. Заявитель также утверждал, что до отмены 2 ноября 1995 г. института соопекунства он выступал соопекуном Амбер. В момент назначения его соопекуном ни Б., ни национальный суд не заявили никаких возражений против этого. В связи с этим он отметил, что согласно судебной практике Верховного суда Нидерландов вследствие осуществления обязанностей соопекуна непосредственное общение с несовершеннолетним ребенком может стать необходимым или желательным (см. Постановление Верховного суда Нидерландов от 22 февраля 1991 г., NJ 1992 года, № 23), и что функции соопекуна не были просто формальными, а исполнение этих функций не было полностью отделено от ребенка (см. Постановление Верховного суда Нидерландов от 7 июня 1991 г., NJ 1992 года, № 25). Он утверждал, что различные публикации научных авторов ясно показывали, что общественная важность соопекуна была существеннее, чем его или ее правовые обязанности.
30. Что касается вопроса о том, была ли семейная жизнь между заявителем и Амбер прекращена в связи с последующими событиями, заявитель считал, что пять месяцев, которые прошли с момента разрыва его отношений с матерью Амбер и заявлением им ходатайства о праве на общение с дочерью, являлись недостаточным периодом для вывода о том, что связь между ним и Амбер перестала существовать. По мнению заявителя, решение национального суда о признании его ходатайства о праве на общение с Амбер неприемлемым для рассмотрения нарушило, таким образом, гарантированное статьей 8 Конвенции право на уважение его семейной жизни с дочерью.
2. Власти Нидерландов
31. Власти Нидерландов утверждали, что в соответствии с законодательством Нидерландов порядок общения ребенка с его законным родителем может быть определен в соответствии со статьей 1:377 «a» Гражданского кодекса, а порядок общения ребенка с третьим лицом, имеющим тесные отношения личного характера с ребенком, в соответствии со статьей 1:377 «f» Гражданского кодекса. Биологический отец считался законным родителем, если он состоял в браке с матерью ребенка либо если он признал отцовство в отношении этого ребенка. В таком случае юридическая связь между отцом и ребенком являлась ipso jure семейной жизнью по смыслу статьи 8 Конвенции.
32. Биологический отец, не имеющий юридических уз со своим ребенком, тем не менее, был вправе ходатайствовать о возможности общения с ребенком, но для удовлетворения этого ходатайства между отцом и ребенком должны были существовать близкие личные отношения. Национальное прецедентное право — по апелляции в настоящем деле — толкует понятие «близкие личные отношения» как связь между биологическим отцом и его ребенком, которая на основании различных и подтвержденных в достаточной мере обстоятельств может квалифицироваться как «семейная жизнь» по смыслу статьи 8 Конвенции.
33. Власти Нидерландов отметили, что такой подход полностью соответствовал сложившемуся прецедентному праву Европейского суда по применению статьи 8 Конвенции, из которого не следует, что факт биологического родства сам по себе свидетельствует о наличии связи, подпадающей под понятие семейной жизни по смыслу статьи 8 Конвенции. В связи с этим власти Нидерландов сослались на Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «К. и Т. против Финляндии» (K. and T. v. Finland) (жалоба № 25702/94, § 150, ECHR 2001-VII), в котором Европейский суд напомнил, что вопрос наличия или отсутствия семейной жизни по смыслу статьи 8 Конвенции являлся, главным образом, вопросом факта, зависящим от действительного существования на практике тесных личных отношений. Соответственно, основной вопрос заключался в том, представил ли заявитель и доказал ли в удовлетворительной мере достаточные дополнительные обстоятельства для обоснования своего заявления о том, что существующие между ним и Амбер отношения представляли собой семейную жизнь по смыслу статьи 8 Конвенции.
34. На основании выводов и Решения апелляционного суда от 16 сентября 1997 г., подтвержденного Решением Верховного суда от 5 июня 1998 г., власти Нидерландов считали, что заявитель этого не сделал. Таким образом, они полагали, что отношения заявителя и Амбер не представляли собой семейную жизнь по смыслу статьи 8 Конвенции. Следовательно, оспариваемое судебное решение нельзя рассматривать как нарушающее право заявителя, гарантированное данной статьей Конвенции.
B. Мнение Европейского суда
35. Европейский суд напомнил, что понятие «семейная жизнь» по смыслу статьи 8 Конвенции не ограничивается только брачными узами и может включать также иные «семейные» узы de facto, когда стороны проживают совместно, не состоя в браке. Ребенок, рожденный от такого союза, становится ipso jure членом такой «семьи» с момента, и в силу самого факта своего рождения. Вследствие чего, между ребенком и его родителями устанавливаются отношения, представляющие собой семейную жизнь (см. Постановление Европейского суда по делу «Киган против Ирландии» (Keegan v. Ireland) от 26 мая 1994 г., Series A, № 290, pp. 17 — 18, § 44; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу «Эльсхольц против Германии» (Elsholz v. Germany), жалоба № 25735/94, § 43, ECHR 2000-VIII; и Постановление Европейского суда по делу «Юсеф против Нидерландов» (Yousef v. the Netherlands), жалоба № 33711/96, § 51, ECHR 2002-VIII).
36. Хотя, как правило, совместное проживание лиц и может выступать в качестве необходимого элемента таких отношений, в исключительных случаях для подтверждения того, что отношения носят достаточно постоянный характер, чтобы составить de facto «семейные узы», могут служить и другие факторы (см. Постановление Европейского суда по делу «Кроон и другие против Нидерландов» (Kroon and Others v. the Netherlands) от 27 октября 1994 г., Series A, № 297-C, pp. 55 — 56, § 30). Вопрос наличия или отсутствия «семейной жизни» по смыслу статьи 8 Конвенции является, главным образом, вопросом факта, который зависит от действительного существования на практике тесных семейных отношений (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «К. и Т. против Финляндии», § 150). В том случае, если вопрос касается возможных отношений, которые могут установиться между внебрачным ребенком и его биологическим отцом, соответствующие факторы включают характер отношений между биологическими родителями ребенка, а также проявляемый отцом интерес к ребенку и привязанность отца к ребенку, как до, так и после его рождения (см. Решение Европейского суда по делу «Нюлунд против Финляндии» (Nylund v. Finland), жалоба № 27110/95, ECHR 1999-VI).
37. Европейский суд отметил, что в настоящем деле, в отличие от дела «Сахин против Германии» (Sahin v. Germany) (см. Постановление Большой палаты Европейского суда, жалоба № 30943/96, § 12, ECHR 2003-VIII) и дела «Зоммерфельд против Германии» (Sommerfeld v. Germany) (см. Постановление Большой палаты Европейского суда, жалоба № 31871/96, § 11 - 12, ECHR 2003-VIII), заявитель не пытался признать свое отцовство в отношении Амбер и никогда не создавал «семьи» с Амбер и ее матерью, поскольку они никогда вместе не проживали. Следовательно, возникает вопрос, существуют ли какие-либо иные факторы, подтверждающие, что отношения заявителя с Амбер носят достаточно постоянный и действительный характер для того, чтобы считаться de facto «семейными узами». Европейский суд не согласен с заявителем в том, что биологическое родство, не подкрепленное какими-либо дополняющими его юридическими или фактическими элементами, указывающими на существование тесных личных связей между родителем и ребенком, может считаться достаточным для того, чтобы на него распространялось действие гарантий статьи 8 Конвенции.
38. Однако в настоящем деле Европейский суд отметил, что Амбер родилась в результате подлинных близких отношений между заявителем и Б., которые длились в течение 3 лет и что заявитель действовал в качестве соопекуна Амбер до отмены данного института, когда Амбер было семь месяцев. Европейский суд указал, что отношения заявителя с матерью Амбер прекратились в августе 1996 года, когда Амбер был 1 год и 4 месяца.
39. Европейский суд также отметил, что, хотя заявитель никогда не проживал с Б. и Амбер, он присутствовал при рождении дочери, что — с момента рождения Амбер до августа 1996 года, когда прервались его отношения с матерью девочки — он навещал Б. и Амбер регулярно, с не указанными конкретно интервалами времени, что несколько раз он менял Амбер подгузники и один или два раза присматривал за ней, и также что он неоднократно обсуждал с Б. проблемы Амбер со слухом.
40. При данных обстоятельствах дела Европейский суд пришел к выводу, что, когда прекратились отношения заявителя с матерью его дочери, между заявителем и Амбер продолжали существовать — в дополнение к биологическому родству — определенные узы, достаточные для того, что на них распространялось действие гарантий статьи 8 Конвенции.
41. Таким образом, решение апелляционного суда, подтвержденное Верховным судом Нидерландов, не рассматривать по существу ходатайство заявителя о предоставлении ему права на общение с дочерью, а отклонить его на основании вывода об отсутствии между ними семейных отношений, было принято в нарушение прав заявителя, гарантируемых статьей 8 Конвенции.
42. Следовательно, имело место нарушение данной статьи Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции
43. На основании статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 8 Конвенции, заявитель жаловался на то, что стал объектом дискриминации в связи с тем, что при решении вопроса о праве его общения с дочерью его биологическая связь с Амбер не была признана как отношения, составляющие «семейную жизнь», тогда как в деле биологического отца, не состоящего в браке с матерью своего ребенка и признавшего отцовство в отношении этого ребенка, нидерландские судебные органы автоматически признавали существование «семейной жизни».
Статья 14 Конвенции гласит:
«Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам».
44. Европейский суд отметил, что при рассмотрении вопроса о нарушении статьи 8 Конвенции он уже изучил доводы, представленные заявителем на основании статьи 14 Конвенции. Принимая во внимание свои выводы относительно нарушения статьи 8 Конвенции (см. выше § 37), Европейский суд счел, что нет необходимости рассматривать тот же вопрос на основании статьи 14 Конвенции.
III. Применение статьи 41 Конвенции
45. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
46. Заявитель требовал присудить ему 10000 евро в качестве компенсации морального вреда, связанного с беспокойством и страданиями, которые он испытал вследствие получения отказа на общение с Амбер с 1996 года и последующее отдаление его от дочери.
47. Власти Нидерландов считали достаточной общую сумму в 5000 евро.
48. При данных обстоятельствах дела Европейский суд установил, что заявитель действительно испытал разочарование, неопределенность и беспокойство, которые не могут быть компенсированы только признанием факта нарушения Конвенции. Исходя из принципа справедливости в соответствии со статьей 41 Конвенции, Европейский суд присудил заявителю сумму в размере 5000 евро в качестве компенсации морального вреда.
B. Судебные расходы и издержки
49. Заявитель потребовал выплаты ему 415,41 евро в качестве возмещения судебных расходов и издержек, понесенных при рассмотрении его дела в национальных судах, которые не были покрыты юридической помощью, предоставленной ему в соответствии с национальной системой оказания юридической помощи. Он также потребовал выплатить ему 4903 евро в качестве возмещения судебных расходов и издержек, понесенных в ходе разбирательства его дела в Европейском суде, что соответствовало 119 часам юридической работы. Он пояснил, что в соответствии с национальной системой оказания юридической помощи ему была также предоставлена юридическая помощь для рассмотрения его дела в Европейском суде, но только на временной основе. Это означало, что Комитет по оказанию юридической помощи Нидерландов (Raad voor de Rechtsbijstand) вынесет окончательное решение по этому вопросу только по окончании разбирательства дела в Европейском суде. В связи с тем, что в тот период времени его доход увеличился, он считал маловероятным, чтобы Комитет по оказанию юридической помощи Нидерландов предоставил ему юридическую помощь для рассмотрения его дела в Конвенционных органах.
50. Власти Нидерландов утверждали, что заявитель не доказал, что не будет иметь право на получение финансовой юридической помощи в соответствии с национальной системой предоставления юридической помощи и что, следовательно, не было ясно, что заявитель не будет иметь права, в полной мере или частично, на получение юридической помощи по национальной системе предоставления юридической помощи в отношении разбирательства дела в учрежденных Конвенцией институтах. Кроме того, власти Нидерландов считали требование заявителя о возмещении судебных расходов в отношении разбирательства его дела в соответствии с Конвенцией завышенным, поскольку рассматриваемые в этом разбирательстве вопросы в значительной степени совпадали с вопросами, уже представленными на рассмотрение в национальные суды.
51. Согласно сложившемуся прецедентному праву Европейского суда для того, чтобы получить компенсацию за судебные расходы и издержки, пострадавшая сторона должна понести их вследствие попытки предупредить или исправить нарушение Конвенции, добиться признания факта нарушения со стороны Европейского суда и получить возмещение за это. Она также должна показать, что расходы являются действительными и необходимыми и что их размер является обоснованным (см., среди прочих прецедентов, Постановление Европейского суда по делу «Веттштайн против Швейцарии» (Wettstein v. Switzerland), жалоба № 33958/96, § 56, ECHR 2000-XII).
52. Европейский суд счел требование заявителя о возмещении судебных расходов и издержек завышенным. Представленный счет за выплату гонораров адвокату свидетельствует о том, что адвокат заявителя работал над делом заявителя в ходе его разбирательства в Европейском суде в общем 119 часов. Принимая во внимание предмет спора и исходя из принципа справедливости, Европейский суд присудил заявителю сумму в размере 2500 евро в возмещение судебных расходов и издержек минус любая финансовая юридическая помощь, предоставленная заявителю по национальной системе оказания юридической помощи в отношении разбирательства дел в соответствии с Конвенцией.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
53. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил шестью голосами против одного, что имело место нарушение статьи 8 Конвенции;
-
единогласно постановил, что нет необходимости рассматривать жалобу с точки зрения статьи 14 Конвенции;
a) что государство-ответчик обязано выплатить заявителю в течение трех месяцев с даты, когда настоящее Постановление вступит в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции, следующие суммы:
i) 5000 (пять тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда;
ii) 2500 (две тысячи пятьсот) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек минус любая сумма, присужденная заявителю в соответствии с национальной системой предоставления юридической помощи в отношении разбирательства дел в соответствии с Конвенцией;
iii) любой налог, который может быть начислен на эти суммы;
b) что с даты истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты простые проценты должны начисляться на эти суммы в размере, равном минимальному ссудному проценту Европейского центрального банка плюс три процента;
Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 1 июня 2004 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагается особое мнение судьи А. Муларони.
ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЬИ А. МУЛАРОНИ
Я не согласна с мнением большинства судей о том, что в настоящем деле имело место нарушение статьи 8 Конвенции.
Европейский суд постановил, что, поскольку заявитель никогда не пытался признать отцовство в отношении своего ребенка и никогда не создавал «семью» с Амбер и ее матерью, так как они никогда не проживали вместе, вопрос касался того, существовали ли какие-либо иные факторы, подтверждающие, что отношения заявителя с Амбер носят достаточно постоянный и действительный характер для того, чтобы считаться de facto «семейными узами», так как биологическое родство, не подкрепленное какими-либо дополняющими его юридическими или фактическими элементами, указывающими на существование тесных личных связей между родителем и ребенком, не может считаться достаточным для того, чтобы на него распространялось действие гарантий статьи 8 Конвенции (см. § 37 настоящего Постановления Европейского суда).
По данному вопросу я отметила, что в ходе рассмотрения дела в национальных судах было установлено, что заявитель присутствовал при рождении Амбер 14 апреля 1995 г. и что — с момента рождения Амбер до августа 1996 года, когда прекратились его отношения с матерью девочки — участие заявителя в жизни дочери состояло в том, что он навещал ее периодически с не указанными конкретно интервалами времени, несколько раз он менял Амбер подгузники и один или два раза присматривал за ней, а также что он несколько раз обсуждал с матерью Амбер проблемы девочки со слухом.
Я считаю, что, принимая во внимание характер и степень общения заявителя с Амбер, оспариваемое судебное решение о признании неприемлемым ходатайства заявителя о получении права на общение с Амбер на основании отсутствия между ними каких-либо отношений, квалифицируемых как семейная жизнь, не свидетельствует о нарушении статьи 8 Конвенции.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF LEBBINK v. THE NETHERLANDS (Application No. 45582/99)
JUDGMENT
In the case of Lebbink v. the Netherlands,
The European Court of Human Rights (Second Section), sitting as a Chamber composed of:
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
and Mrs {S. Dolle}, Section Registrar,
Having deliberated in private on 11 May 2004,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 45582/99) against the Kingdom of the Netherlands lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Netherlands national, Mr Ginger Lebbink («the applicant»), on 2 December 1998.
2. The applicant was represented by Ms E.J. Moree, a lawyer practising in The Hague. The Netherlands Government («the Government») were represented by their Agent, Mrs J. Schukking, of the Netherlands Ministry of Foreign Affairs.
3. The applicant alleged that the rejection of his request for access to his daughter, born out of wedlock, amounted to a breach of his right to respect for his family life within the meaning of Article 8 of the Convention and that in this respect he was the victim of discriminatory treatment in violation of Article 14.
4. The application was allocated to the Second Section of the Court (Rule 52 § 1 of the Rules of Court). Within that Section, the Chamber that would consider the case (Article 27 § 1 of the Convention) was constituted as provided in Rule 26 § 1.
5. By a decision of 30 September 2003, the Chamber declared the application admissible.
6. The applicant, but not the Government, filed observations on the merits (Rule 59 § 1).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
7. The applicant was born in 1975 and lives in Breda. He had a relationship with Ms B. from mid-1993. On 14 April 1995 a daughter, named Amber, was born to Ms B. and the applicant.
8. Pursuant to Article 1:287 § 1 of the Civil Code (Burgerlijk Wetboek), as then in force, Ms B. obtained guardianship (voogdij) of Amber. The applicant was appointed as Amber's auxiliary guardian (toeziend voogd) on 19 May 1995 by the Enschede District Court judge (kantonrechter). The applicant's auxiliary guardianship ended on 2 November 1995, when an amendment to the Civil Code came into force abolishing that function.
9. The applicant and Ms B. did not formally cohabit, but the applicant visited her and Amber on a regular basis. He also babysat and took care of Amber on several occasions. Ms B. sometimes consulted the applicant about Amber's hearing problems. The applicant did not formally recognise (erkenning) Amber, as Ms B. refused to give her permission and her family also opposed such recognition. Although the applicant could have sought judicial consent for recognising Amber (see paragraph 17 below), he did not avail himself of this possibility, considering that it would stand little chance of success. Moreover, the applicant preferred to respect the position adopted by Ms B. and her relatives, and maintain the de facto family ties he had with his daughter rather than establish formal legal ties with her.
10. In August 1996 the applicant's relationship with Ms B. broke down. On 23 January 1997 the applicant requested the Almelo Regional Court (arrondissementsrechtbank) to grant him access (omgangsregeling) to Amber one weekend every fortnight and some weeks during the holiday period. In those proceedings Ms B. argued primarily that the applicant's request should be declared inadmissible in that there had never been any family life within the meaning of Article 8 of the Convention between the applicant and Amber and, in so far as family life had existed, it had ceased to exist after the end of her relationship with the applicant. In the alternative, Ms B. argued that to grant the applicant access would not be in Amber's interests. Ms B. further submitted that the applicant had behaved badly towards her (violence and financial abuse) and had shown little interest in Amber. She indicated, lastly, that Amber's hearing was impaired and that her daughter thus required a special approach of which she deemed the applicant incapable.
11. By a decision of 26 February 1997, the Almelo Regional Court accepted that there was family life within the meaning of Article 8 of the Convention between the applicant and Amber, and that this family life had not ceased to exist since the breakdown of the applicant's relationship with Ms B. It consequently declared the applicant's request admissible. However, given the difficulties between the applicant and Ms B., the Regional Court decided to order the Child Care and Protection Board (Raad voor de Kinderbescherming) to conduct an investigation and to report to it on the feasibility of an access arrangement.
12. Ms B. filed an appeal against this decision with the Arnhem Court of Appeal (gerechtshof). By a decision of 16 September 1997, the Court of Appeal quashed the decision of 26 February 1997 and declared the applicant's request inadmissible. In its decision, the Court of Appeal stated:
«3.1 Out of the parties' relationship (lasting from mid-1993 to August 1996), Amber was born. Mr Lebbink is the biological father of Amber. He has not recognised the child. The mother holds parental authority over Amber by law.»
4.5 In addition to what is stated under 3.1, the following, as contended by one side, and not, or insufficiently, disputed by the other, has been established or become plausible.
The father was present at Amber's birth. He has never been formally registered at the mother's address, but (up to August 1996) regularly visited the mother. He has also changed Amber's nappy a few times [enkele malen] and has babysat her once or twice [een enkele keer], but not since August 1996. Further, the mother has on several occasions [verschillende keren] had contact by telephone with the father about (the hearing problems of) Amber.
4.6 In the light of the above facts and circumstances, it has been insufficiently established that the father has a close personal relationship with the child — who at the time of the breakdown of the parties' relationship was one year old — or that there is a link between him and the child that can be regarded as «family life» within the meaning of Article 8 of the Convention. The further circumstances relied on by the father, from which it would appear that he has a close personal relationship with the child, have — in contrast to the substantiated denial thereof by the mother — not been established. The terminology used by the mother in the proceedings (she spoke about «a relationship until October 1996» and «my ex-partner») cannot, either in itself or in connection with the above circumstances, lead to a different conclusion.
5.1 On the basis of the above considerations, the impugned decision is quashed, and the father's request is declared inadmissible.»
13. The applicant's subsequent appeal on points of law was dismissed by the Supreme Court (Hoge Raad) on 5 June 1998. The Supreme Court rejected the argument that the mere biological link between the applicant and Amber was sufficient to attract the protection of Article 8 of the Convention. It held that «family life» for the purposes of Article 8 implied the existence of further personal ties in addition to biological paternity. As to the lack of existence of such further personal ties, it accepted the findings of the Court of Appeal.
II. Relevant domestic law and practice
A. Recognition of paternity at the material time
14. A child born out of wedlock had the status of the natural child of its mother. It became the natural child of its father after being recognised by the latter — the «father», for the purposes of this provision, being the man who recognised the child, whether he was the biological father or not (Article 1:221 of the Civil Code).
15. A child born out of wedlock automatically had legally recognised family ties (familierechtelijke betrekkingen) with its mother and her relatives. Recognition by the father entailed the creation of a legally recognised family tie between him and the child, as well as between the child and the father's relatives (Article 1:222 of the Civil Code). At the relevant time the surname of such a child was the surname of its father if the latter had recognised the child, and the mother's surname if not (Article 1:5 § 2 of the Civil Code).
16. Recognition of a child could be effected on the birth certificate itself or by a separate deed of recognition drawn up for that purpose by the Registrar of Births, Deaths and Marriages or a notary public (Article 1:223 of the Civil Code). A deed of recognition drawn up by the registrar was entered in the register of births (Article 1:21 § 3 of the Civil Code). At the request of an interested party, the regional court could order that a deed be entered in the appropriate registers (Article 1:29 § 1 of the Civil Code).
17. Recognition without the mother's prior written consent was void (Article 1:224 § 1 (d) of the Civil Code). However, in view of the right of the father and the child to respect for their «family life», as guaranteed by Article 8 of the Convention, the Supreme Court construed this provision in such a way that the mother's effective right of veto could be overridden, if she abused it, by alternative judicial consent. However, such judicial consent could only be sought by a biological father whose relationship with his child was such that it should be considered to amount to «family life» within the meaning of Article 8 of the Convention (see Hoge Raad, 8 April 1988, Nederlandse Jurisprudentie (Netherlands Law Reports — (NJ)) 1989, No. 170). In a situation where the mother was raising the child alone, judicial consent would only be given if the mother had no interest warranting protection in refusing to give her permission (see Hoge Raad, 22 February 1991, NJ 1991, No. 376, and Hoge Raad, 17 December 1999, NJ 2000, No. 121).
B. Recognition of paternity after 1 April 1998
18. On 1 April 1998 a new Article 1:204 of the Civil Code came into force. It still provides that, for a man to recognise a child who is not yet 16 years old as his, the prior written consent of the mother is required (Article 1:204 § 1 (c)). If the mother has not given her consent, it may be replaced by the consent of the regional court (Article 1:204 § 3). However, the man who seeks alternative judicial consent must be the child's biological father; in addition, recognition must not be detrimental to the mother's relationship with the child or to the child's own interests (ibid.). Furthermore, the child's written permission is required if he or she has reached the age of 12 (Article 1:204 § 1 (d)).
19. According to the Supreme Court's case-law under Article 1:204 § 3 of the Civil Code, the procedure for obtaining judicial consent must entail a judicial balancing exercise between the interests of the persons concerned, the point of departure being that both the child and its biological father should in principle be entitled to have their relationship acknowledged in law as a legally recognised family relationship (familierechtelijke betrekking). However, the judge must balance the father's interests in obtaining recognition against any conflicting interests of the mother or the child or both. The mother's interest is defined in Article 1:204 § 3 as having an undisturbed relationship with the child (see Hoge Raad, 16 February 2001, Rechtspraak van de Week (Weekly Law Reports) 1989, No. 52).
20. Also on 1 April 1998, Article 1:207 was introduced into the Civil Code, pursuant to which a child may request the regional court to issue a judicial declaration of paternity (gerechtelijke vaststelling van vaderschap) in order to have a legal tie established between him or her and the biological father. No time-limit applies for lodging such a request.
C. Maintenance obligations
21. Pursuant to Article 1:392 of the Civil Code, parents — namely, the persons who have become a legal parent of a child either ipso jure, or through recognition, a judicial declaration of paternity, or adoption — are obliged to provide for the maintenance of their minor children. The absence of recognition of a child does not absolve the biological father of his maintenance obligations towards this child. Pursuant to Article 1:394 of the Civil Code, the biological father of an unrecognised child remains liable to pay maintenance until the child has come of age. Until 1 April 1998, when this provision was amended as a consequence of the introduction of the possibility of seeking a judicial declaration of paternity, Article 1:394 § 3 provided that the supposed biological father of an illegitimate, unrecognised child was the man who had had intercourse with the mother between the 307th and 179th day before the birth of the child.
D. Access rights
22. Access rights are regulated by Articles 1:337a-h of the Civil Code.
23. The relevant part of Article 1:377a of the Civil Code provides as follows:
«1. The child and the parent who does not have custody are entitled to have access to each other [omgang met elkaar].»
2. The judge shall, at the request of the parents or of one of them, establish an arrangement, for a definite or indefinite period, for the exercise of the right of access or shall deny, for a definite or indefinite period, the right of access.
3. The judge shall only deny the right of access if:
(a) access would seriously impair the mental or physical development of the child;
(b) the parent is deemed to be manifestly unfit for or manifestly incapable of access;
(c) the child is at least 12 years old and has, when being heard, manifested serious objections against allowing the parent access; or
(d) access would for another reason be contrary to the weighty interests [zwaarwegende belangen] of the child.»
24. The relevant part of Article 1:377f of the Civil Code reads as follows:
«1. Without prejudice to the provisions of Article [1:]377a [of the Civil Code], the judge may, on request, establish an access arrangement between the child and the person having close personal ties with it. The judge may reject the request where the interests of the child oppose granting it, or where the child is at least 12 years old and objects to it.»
25. According to the case-law of the Supreme Court, a request by a biological father for access to a child whose paternity he has not recognised is to be examined under Article 1:337f, and not under Article 1:337a, of the Civil Code, in that he is not a «parent» within the meaning of Article 1:337a. Where the father of a child born out of wedlock has recognised the child, a request for access is to be examined under Article 1:377a of the Civil Code (see Hoge Raad, 15 November 1996, NJ 1997, No. 423, and Hoge Raad, 26 November 1999, NJ 2000, No. 85).
26. In several cases in which a biological father has claimed a right of access to his child under Article 8 of the Convention, the Supreme Court has held that mere biological fatherhood in itself is insufficient to establish the existence of «family life». According to the Supreme Court, such a relationship can only be regarded as involving «family life» where there are additional circumstances, such as regular contact with the child, from which it ensues that the tie with the father can be regarded as constituting «family life» (see Hoge Raad, 26 January 1990, NJ 1990, No. 630; Hoge Raad, 19 May 2000, NJ 2000, No. 545; and Hoge Raad, 29 September 2000, NJ 2000, No. 654).
THE LAW
I. Alleged violation of Article 8 of the Convention
27. The applicant complained that the rejection of his request for access to his daughter born out of wedlock was in violation of his rights under Article 8 of the Convention, the relevant part of which reads:
«1. Everyone has the right to respect for his... family life...»
2. There shall be no interference by a public authority with the exercise of this right except such as is in accordance with the law and is necessary in a democratic society... for the protection of health or morals, or for the protection of the rights and freedoms of others.»
A. The parties' submissions
1. The applicant
28. The applicant submitted, relying on the Court's findings as to the existence of family life for the purposes of Article 8 in Boughanemi v. France (judgment of 24 April 1996, Reports of Judgments and Decisions 1996-II, pp. 607 — 08, § 35) and C. v. Belgium (judgment of 7 August 1996, Reports 1996-III, pp. 922 — 23, § 25), that the only important factor in determining the existence of «family life» was the tie between himself and Amber already created by the mere fact that he was her biological father, without the need to rely on additional circumstances to demonstrate the existence of other bonds between them. According to the applicant, family life within the meaning of Article 8 of the Convention existed ipso jure between him and Amber on the ground of his biological fatherhood.
29. The applicant further pointed out that he had been Amber's auxiliary guardian until the abolition of that function on 2 November 1995. No objection had been raised by either Ms B. or the domestic court at the time concerning this appointment. In this connection he submitted that, according to the case-law of the Netherlands Supreme Court, the exercise of the duties of an auxiliary guardian could well make direct contact with the minor child necessary or desirable (see Hoge Raad, 22 February 1991, NJ 1992, No. 23), that the powers of the auxiliary guardian were not purely of a formal nature and that the exercise of such powers was not completely detached from the child (see Hoge Raad, 7 June 1991, NJ 1992, No. 25). He argued that it clearly appeared from various publications by learned authors that the social importance of an auxiliary guardian was greater than might be expected from his or her legal duties.
30. As to the question whether the family life between the applicant and Amber had been destroyed by subsequent events, the applicant considered that the period of five months which had elapsed between the termination of his relationship with Amber's mother and his request for access was insufficient to conclude that his bond with Amber had ceased to exist. In the applicant's opinion, the domestic decision declaring inadmissible his request for access to Amber had therefore violated his right guaranteed by Article 8 to respect for his family life with her.
2. The Government
31. The Government submitted that, under Netherlands law, access arrangements could be made under Article 1:377a of the Civil Code between the child and a legal parent, and under Article 1:377f of the Civil Code between the child and a third person who had a close personal relationship with the child. The biological father was considered a legal parent if he was married to the child's mother or if he had recognised the child. In such a situation, the legal tie between the father and the child constituted ipso jure family life within the meaning of Article 8 of the Convention.
32. A biological father having no legal tie with his child could nevertheless seek access but, in order to succeed, had to have a close personal relationship with the child. The notion of «close personal relationship» was interpreted in the domestic case-law — as on appeal in the present case — as a tie between the biological father and his child which, on the basis of various and sufficiently established circumstances, could be deemed to constitute «family life» within the meaning of Article 8 of the Convention.
33. According to the Government, this approach was in full conformity with the Court's established case-law under Article 8, from which it could not be deduced that a mere biological tie would in itself already create a bond amounting to family life for the purposes of Article 8. In this connection, the Government referred to the Court's judgment in K. and T. v. Finland ([GC], No. 25702/94, § 150, ECHR 2001-VII), in which it had reiterated that the existence or non-existence of family life within the meaning of Article 8 of the Convention was essentially a question of fact depending on the real existence in practice of close personal ties. The crucial question was therefore whether the applicant had adduced and satisfactorily established sufficient additional circumstances to render plausible his claim that the tie between him and Amber constituted family life within the meaning of Article 8 of the Convention.
34. On the basis of the findings of the Court of Appeal in its decision of 16 September 1997, as upheld by the Supreme Court on 5 June 1998, the Government considered that the applicant had failed to do so. They therefore considered that the tie between the applicant and Amber did not amount to family life for the purposes of Article 8 of the Convention. Consequently, the impugned decision could not be regarded as having infringed the applicant's rights guaranteed by that Convention provision.
B. The Court's assessment
35. The Court reiterates that the notion of «family life» under Article 8 of the Convention is not confined to marriage-based relationships and may encompass other de facto «family» ties where the parties are living together out of wedlock. A child born out of such a relationship is ipso jure part of that «family» unit from the moment, and by the very fact, of its birth. Thus, there exists between the child and the parents a relationship amounting to family life (see Keegan v. Ireland, judgment of 26 May 1994, Series A No. 290, pp. 17 — 18, § 44; Elsholz v. Germany [GC], No. 25735/94, § 43, ECHR 2000-VIII; and Yousef v. the Netherlands, no. 33711/96, § 51, ECHR 2002-VIII).
36. Although, as a rule, cohabitation may be a requirement for such a relationship, exceptionally other factors may also serve to demonstrate that a relationship has sufficient constancy to create de facto «family ties» (see Kroon and Others v. the Netherlands, judgment of 27 October 1994, Series A No. 297-C, pp. 55 — 56, § 30). The existence or non-existence of «family life» for the purposes of Article 8 is essentially a question of fact depending upon the real existence in practice of close personal ties (see K. and T. v. Finland, cited above, § 150). Where it concerns a potential relationship which could develop between a child born out of wedlock and its natural father, relevant factors include the nature of the relationship between the natural parents and the demonstrable interest in and commitment by the father to the child both before and after its birth (see Nylund v. Finland (dec.), No. 27110/95, ECHR 1999-VI).
37. In the present case, the Court notes that, unlike the situation in Sahin v. Germany ([GC], No. 30943/96, § 12, ECHR 2003-VIII) and Sommerfeld v. Germany ([GC], No. 31871/96, §§ 11 — 12, ECHR 2003-VIII), the applicant has not sought to recognise Amber, and he has never formed a «family unit» with Amber and her mother as they have never cohabited. Consequently, the question arises whether there are other factors demonstrating that the applicant's relationship with Amber has sufficient constancy and substance to create de facto «family ties». The Court does not agree with the applicant that a mere biological kinship, without any further legal or factual elements indicating the existence of a close personal relationship, should be regarded as sufficient to attract the protection of Article 8.
38. However, in the instant case the Court notes that Amber was born from a genuine relationship between the applicant and Ms B. that lasted for about three years and that, until this function was abolished when Amber was about 7 months old, the applicant was Amber's auxiliary guardian. It observes that the applicant's relationship with Ms B. ended in August 1996, when Amber was about 16 months old.
39. The Court further notes that, although the applicant never cohabited with Ms B. and Amber, he was present when Amber was born, that — from Amber's birth until August 1996, when his relationship with Amber's mother ended — he visited Ms B. and Amber at unspecified regular intervals, that he changed Amber's nappy a few times and babysat her once or twice, and that on several occasions he had contact with Ms B. about Amber's impaired hearing.
40. In these circumstances the Court concludes that, when the applicant's relationship with Ms B. ended, there existed — in addition to biological kinship — certain ties between the applicant and Amber which were sufficient to attract the protection of Article 8 of the Convention.
41. Consequently, the decision of the Court of Appeal, as upheld by the Supreme Court, not to examine the merits of the applicant's request for access to Amber but to declare it inadmissible on the basis of a finding that there was no family life between them was in breach of the applicant's rights under Article 8 of the Convention.
42. It follows that there has been a violation of this provision.
II. Alleged violation of Article 14 of the Convention
43. The applicant complained under Article 14 of the Convention taken in conjunction with Article 8 that he had been discriminated against in that, for the purposes of an access arrangement, his biological tie with Amber had not been accepted as constituting «family life», whereas the existence of «family life» was automatically assumed by the Netherlands judicial authorities in the case of an unmarried biological father who had recognised the child.
Article 14 of the Convention provides as follows:
«The enjoyment of the rights and freedoms set forth in [the] Convention shall be secured without discrimination on any ground such as sex, race, colour, language, religion, political or other opinion, national or social origin, association with a national minority, property, birth or other status.»
44. The Court notes that it has already examined the arguments now raised by the applicant under Article 14 of the Convention in its considerations under Article 8. Having regard to its findings with respect to Article 8 (see paragraph 37 above), it does not find it necessary to examine the same issue under Article 14.
III. Application of Article 41 of the Convention
45. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
46. The applicant sought 10,000 euros (EUR) in compensation for non-pecuniary damage, attributable to the anxiety and distress he had felt as a result of the denial of contact with Amber since 1996 and his consequential alienation from his daughter.
47. The Government considered a global sum of EUR 5,000 appropriate.
48. The Court finds, in the circumstances, that the applicant must have suffered feelings of frustration, uncertainty and anxiety which cannot be compensated solely by the finding of a violation. Making an assessment on an equitable basis, as required by Article 41, the Court awards the applicant EUR 5,000 in respect of non-pecuniary damage.
B. Costs and expenses
49. The applicant claimed EUR 415.41 for legal costs and expenses incurred before the domestic courts which were not covered by his legal-aid award under the domestic legal-aid scheme. He further claimed EUR 4,903 for the costs and expenses incurred in the proceedings before the Court, corresponding to 119 hours of legal work. He explained that he had also been granted legal aid under the domestic legal-aid scheme for the proceedings before the Court, but only on a provisional basis. This meant that the Netherlands Legal Aid Board (Raad voor de Rechtsbijstand) would only take a definite decision once the proceedings before the Court had ended. As his income had increased in the meantime, it was unlikely that the Netherlands Legal Aid Board would grant him legal aid for the Convention proceedings.
50. The Government submitted that the applicant had not demonstrated that he would no longer be eligible for subsidised legal assistance under the domestic legal-aid scheme and that, therefore, it was uncertain that the applicant would not be eligible, either fully or partly, for legal aid under the domestic legal-aid scheme in respect of the Convention proceedings. The Government further considered the applicant's claim for legal costs in respect of the Convention proceedings excessive, as the issues raised in these proceedings significantly overlapped those that had already been brought before the domestic courts.
51. According to the Court's consistent case-law, to be awarded costs and expenses the injured party must have incurred them in order to seek prevention or rectification of a violation of the Convention, to have the violation established by the Court and to obtain redress for it. It must also be shown that the costs were actually and necessarily incurred and that they are reasonable as to quantum (see, among other authorities, Wettstein v. Switzerland, No. 33958/96, § 56, ECHR 2000-XII).
52. The Court finds the applicant's claim for costs and expenses excessive. According to the bill for fees submitted, the applicant's lawyer apparently worked a total of 119 hours on the applicant's case before the Court. Having regard to the nature of the case and making an assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant EUR 2,500 for costs and expenses, from which should be deducted any amount for legal aid awarded under the domestic legal-aid scheme in respect of the Convention proceedings.
C. Default interest
53. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT
1. Holds by six votes to one that there has been a violation of Article 8 of the Convention;
2. Holds unanimously that it is not necessary to examine the complaint under Article 14 of the Convention;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final according to Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts:
(i) EUR 5,000 (five thousand euros) in respect of non-pecuniary damage;
(ii) EUR 2,500 (two thousand five hundred euros) in respect of costs and expenses, less any amount awarded to the applicant under the domestic legal-aid scheme in respect of the Convention proceedings;
(iii) any tax that may be chargeable on the above amounts;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses unanimously the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 1 June 2004, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Registrar
In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the dissenting opinion of Mrs Mularoni is annexed to this judgment.
DISSENTING OPINION OF JUDGE MULARONI
I disagree with the majority that there has been a violation of Article 8 of the Convention.
The Court held that, as the applicant had never sought to recognise the child and had never formed a «family unit» with Amber and her mother as they had never cohabited, the question arose whether there were other factors demonstrating that the applicant's relationship with Amber had sufficient constancy and substance to create de facto «family ties», as mere kinship without any further legal or factual elements indicating the existence of a close personal relationship cannot be regarded as sufficient to attract the protection of Article 8 (see paragraph 37 of the judgment).
On this point, I have noted that in the course of the domestic proceedings it was established that the applicant was present when Amber was born on 14 April 1995 and that — from Amber's birth until August 1996 when his relationship with Amber's mother ended — the applicant's involvement with Amber consisted in having visited her at unspecified regular intervals, having changed Amber's nappy a few times, having babysat her once or twice and in having had some contact with Amber's mother about the child's impaired hearing.
I consider that, given the nature and degree of the applicant's contacts with Amber, the impugned decision to declare inadmissible the applicant's request for access to Amber on the basis of a finding that there was no family life between them does not disclose any appearance of a violation of Article 8 of the Convention.