--- title: "Постановление ЕСПЧ от 06.07.2005" number: "43577/98" issuer: "Европейский суд по правам человека" issued_on: 2005-07-06 status: действует canonical: "https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4357798" --- ## Постановление ЕСПЧ от 06.07.2005 # Постановление ЕСПЧ от 06.07.2005 "Дело "Начова (Nachova) и другие против Болгарии" (жалобы N 43577/98 и 43579/98) [рус., англ.]
[неофициальный перевод] [<*>](#p100008)
**ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА** **БОЛЬШАЯ ПАЛАТА** **ДЕЛО "НАЧОВА (NACHOVA) И ДРУГИЕ ПРОТИВ БОЛГАРИИ"** (Жалобы N 43577/98 и 43579/98) ## ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 6 июля 2005 года)
--- <*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю. По делу "Начова и другие против Болгарии" Европейский суд по правам человека, заседая Большой палатой в составе: Л. Вильдхабера, Председателя Палаты, Х.Л. Розакиса, Ж.-П. Косты, Сэра Николаса Братцы, Б.М. Цупанчича, К. Бырсана, К. Юнгвирта, Й. Касадеваля, Дж. Хедигана, С. Ботучаровой, М. Угрехелидзе, А. Муларони, Э. Фуры-Сандстрем, А. Гюлумян, Л. Мийович, Д. Шпильманна, Давида Тора Бъоргвинссона, судей, а также с участием Т.Л. Эрли, заместителя Секретаря-Канцлера Суда, заседая 23 февраля и 8 июня 2005 г. за закрытыми дверями, вынес 8 июня 2005 г. следующее Постановление: ### ПРОЦЕДУРА 1. Дело было инициировано жалобами (N 43577/98 и 43579/98), поданными 15 мая 1998 г. в Европейскую комиссию по правам человека (далее - Европейская комиссия) против Республики Болгария гражданами Болгарии Анелией Кунчовой Начовой (Anelia Kunchova Nachova), Аксиньей Христовой (Aksiniya Hristova), Тодоркой Петровой Рангеловой (Todorka Petrova Rangelova) и Рангелом Петковым Рангеловым (Rangel Petkov Rangelov) (далее - заявитель) в соответствии с бывшей [статьей 25](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-25#p100123) Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. 2. Заявители утверждали, что их относительно близкие родственники - Кунчо Ангелов и Кирилл Петков - были застрелены и убиты сотрудниками полиции в нарушение [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции. Более того, расследование обстоятельств дела было неэффективным в нарушение статей 2 и [13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-13#p100084) Конвенции. Также утверждалось, что власти Болгарии не выполнили свои обязательства по защите права на жизнь, предусмотренного законодательством, в нарушение статьи 2 Конвенции, и что упомянутые обстоятельства стали результатом дискриминации по отношению к лицам цыганской национальности в нарушение [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции, взятой в совокупности со [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции. 3. Жалобы были переданы в Европейский суд 1 ноября 1998 г., когда [Протокол](https://bukva.ai/docs/protokol-11-se-sovet-evropy/statya-1) N 11 к Конвенции вступил в силу ([пункт 2 статьи 5](https://bukva.ai/docs/protokol-11-se-sovet-evropy/statya-5#p100192) Протокола N 11 к Конвенции) и были направлены на рассмотрение в Четвертую секцию в составе на тот момент. 22 марта 2001 г. жалобы были объединены в одно производство (пункт 1 правила 43 Регламента Суда). 4. После Решения Европейского суда от 1 ноября 2001 г. об изменении состава секций (пункт 1 правила 25 Регламента Суда) дело было передано на рассмотрение в Первую секцию в новом составе (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). 28 февраля 2002 г. Европейский суд в составе Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты, Дж. Бонелло, Н. Ваич, С. Ботучаровой, А. Ковлера, В. Загребельского, Э. Штейнер, судей, и С. Нильсена, заместителя Секретаря Секции Суда, признал жалобы частично приемлемыми для рассмотрения по существу. 5. 26 февраля 2004 г. Палата этой же Секции в составе Х.Л. Розакиса, Председателя Палаты, Дж. Бонелло, Ф. Тюлкенс, П. Лоренсена, С. Ботучаровой, Н. Ваич, В. Загребельского, судей, С. Нильсена, заместителя Секретаря Секции Суда, вынесла Постановление, в котором единогласно установила, что имело место нарушение [статей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) и [14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции и что не возникает отдельного вопроса по [статье 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-13#p100084) Конвенции. 6. 21 мая 2004 г. власти Болгарии направили Обращение о передаче дела на рассмотрение Большой палаты в соответствии со [статьей 43](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-43#p100213) Конвенции и правилом 73 Регламента Суда. 7 июля 2004 г. комитет Большой палаты удовлетворил это Обращение. 7. Состав Большой палаты был сформирован в соответствии с положениями [пунктов 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100146) и [3 статьи 27](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100147) Конвенции и правилом 24 Регламента Суда. 8. Заявители, интересы которых представлял Й. Грозев (Y. Grozev), Коллегия адвокатов г. Софии, и власти Болгарии, интересы которых представляла М. Димова (M. Dimova), Министерство юстиции Болгарии, представили свои меморандумы 30 ноября и 29 ноября 2004 г., соответственно. Кроме того, были получены комментарии трех неправительственных организаций - Европейского центра по правам цыган (European Roma Rights Centre), организации "Интеррайтс" (Interights) и Открытого общества инициативы правосудия (Open Society Justice Initiative), которым Председатель Суда разрешил предоставить свои комментарии в письменном виде ([пункт 2 статьи 36](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100185) Конвенции и пункт 2 правила 44 Регламента Суда). 9. 23 февраля 2005 г. во Дворце прав человека в г. Страсбурге состоялись открытые слушания по делу (пункт 3 правила 59 Регламента Суда). В Европейский суд явились: a) от властей Болгарии: М. Димова, М. Котзева (M. Kotzeva), со-Уполномоченные Болгарии при Европейском суде по правам человека, Министерство юстиции Болгарии, b) от заявителей: Й. Грозев, Лорд Лестер Херн-Хиллский (Lester of Herne Hill), Королевский адвокат, советники. Европейский суд заслушал обращения сторон. ### ФАКТЫ #### I. Обстоятельства дела 10. Дело касается убийства Ангелова и Петкова, совершенное 19 июля 1996 г. сотрудниками военной полиции при попытке их ареста. 11. Все заявители являются гражданами Болгарии цыганского происхождения. 12. Анелия Кунчова родилась в 1995 году и является дочерью Ангелова. Аксинья Христова родилась в 1978 году и является матерью Начова. Они проживают в г. Добролево (Болгария). Тодорка Петрова Рангелова и Рангел Петров Рангелов родились в 1955 и 1954 году, соответственно, проживают в г. Ломе (Болгария) и являются родителями Петкова. ##### A. Обстоятельства смерти Ангелова и Петкова 13. В 1996 году Ангелов и Петков, которым на тот момент было по 21 году, были зачислены в строительные войска (Строителни войски) - армейское подразделение, занимающееся строительством домов и других гражданских построек. 14. В начале 1996 года Ангелов и Петков были арестованы за неоднократное самовольное оставление части. 22 мая 1996 г. Ангелов был приговорен к девяти месяцам лишения свободы, а Петков к пяти месяцам лишения свободы. Оба ранее были судимы за кражу. 15. 15 июля 1996 г. они покинули стройку за пределами тюрьмы, куда их приводили на работы, и поехали домой в деревню Лезура к бабушке Ангелова Тонковой. Ни один из них не был вооружен. 16. На следующий день об их отсутствии доложили и их имена поместили в полицейский список разыскиваемых лиц. 16 июля 1996 г. военно-полицейское подразделение г. Вратцы получило ордер на их арест. 17. 19 июля 1996 г. около двенадцати часов дня дежурный офицер военно-полицейского подразделения г. Вратцы получил анонимное телефонное сообщение о том, что Ангелов и Петков скрываются в деревне Лезура. Ранее как минимум в одном из имевших место случаев самовольного оставления части Ангелов был найден и арестован именно там. 18. Командующий офицер полковник Д. (D.) решил направить четверых сотрудников военной полиции под командованием майора Г. (G.) прибыть на место и произвести задержание обоих подозреваемых. Как представляется, майор Г. знал окрестности деревни Лезура, так как согласно свидетельским показаниям секретаря администрации его мать была родом из Лезуры. 19. Полковник Д. дал указание сотрудникам полиции, что "в соответствии с правилами" они должны иметь при себе пистолеты и автоматические ружья, а также одеть пуленепробиваемые жилеты. Он проинформировал их, что Ангелов и Петков были "криминально активными" (криминально проявени) - выражение, используемое для обозначения прежних судимостей или лица, подозреваемого в совершении преступления, - и что они скрылись из-под ареста. Сотрудникам было предписано использовать любые средства, необходимые для проведения задержания в соответствии с обстоятельствами. 20. Сотрудники полиции немедленно отправились на джипе в деревню Лезура. Двое сотрудников полиции были одеты в униформу, тогда как остальные носили гражданскую одежду. Только майор Г. был одет в пуленепробиваемый жилет. Он был вооружен пистолетом и автоматом "Калашникова" калибром 7,62 мм. У остальных были пистолеты. Три автомата "Калашникова" оставались в джипе во время всей операции. 21. Сотрудники полиции были устно проинструктированы майором Г. по пути в деревню Лезура. Сержант Н. должен был оставаться с восточной стороны дома, майор Г. с западной стороны и сержант К. должен был пойти в дом. Сержант С., водитель, должен был оставаться в машине и наблюдать за северной стороной дома. 22. Около 13:00 сотрудники полиции прибыли в Лезуру. Они попросили секретаря администрации деревни и одного из местных жителей Т.М. присоединиться к ним и показать дом бабушки Ангелова. Джип въехал в цыганскую часть деревни Лезура. 23. Сержант Н. узнал дом, так как ранее он уже проводил арест Ангелова, когда в прошлый раз тот оставил часть без разрешения. 24. Как только джип подъехал к дому в период с 13:00 до 13:30, сержант Н. узнал Ангелова, который был внутри дома и стоял около окна. Заметив машину, дезертиры попытались скрыться. Сотрудники полиции услышали звук разбитого оконного стекла. Майор Г. и сержанты К. и Н. выпрыгнули из машины, хотя та еще находилась в движении. Майор Г. и сержант Г. вошли в сад через ворота, и сержант К. направился в западную часть дома, а майор Г. вошел в дом. Сержант Н. остался в восточной части дома. Сержант С. находился в машине вместе с секретарем администрации деревни и Т.Н. 25. Позже сержант Н. дал показания, что, заметив, как Ангелов и Петков вылезают из окна и бегут по направлению к саду соседей, закричал: "Стой, военная полиция!". Он достал оружие, но не произвел ни одного выстрела. Двое мужчин продолжали бежать. Сержант Н. выбежал на улицу, пытаясь перехватить их через несколько домов. Когда он бежал, то слышал крик майора Г.: "Стой, военная полиция, остановитесь или я буду стрелять!". Именно тогда началась стрельба. 26. Майор Г. дал следующие показания: "... я услышал, как сержант Н. закричал: "Стой, полиция!" Я видел людей, одетых в гражданское; они бежали, и затем остановились напротив забора между двором Тонковой и соседним двором... Я увидел, что они пытаются перепрыгнуть через забор, поэтому я закричал: "Стой, или я буду стрелять!". Я снял оружие с предохранителя и передернул затвор. Затем я выстрелил в воздух, подняв автомат в правой руке практически перпендикулярно земле... Лица в гражданском забрались на забор и продолжили бежать, я последовал за ними, затем я выстрелил еще один, два или три раза в воздух и закричал: "Стой!", но они продолжали убегать. Я снова выстрелил в воздух и закричал: "Стой, или я буду стрелять боевыми", я предупредил их снова, но они продолжали бежать, не оборачиваясь назад. После предупреждения я выстрелил правее (по отношению к обоим мужчинам), целясь в землю и надеясь, что это заставит их остановиться. Я снова закричал "Стой!", когда они были на углу другого дома, и затем я прицелился и выстрелил в них, в то время как они перебирались через забор. Я целился в ноги. Место, откуда я стрелял, находилось в низине... Перепрыгнув через второй забор, они бы скрылись, и у меня не оставалось других средств, чтобы их остановить. Уклон там был достаточно крутой, [я] стоял ниже... второй забор находился выше, чем то место, где стоял я, вот почему когда я выстрелил в первый раз, я целился в сторону (по отношению к обоим мужчинам), так как полагал, что никто из людей, живущих по соседству, не будет ранен, а второй раз я целился в тех двух гражданских лиц, но стрелял по ногам. В соответствии с Инструкцией 45 мы вправе применять огнестрельное оружие для задержания военнослужащих, совершивших преступление, которые не сдались после предупреждения, но в соответствии с пунктом 3 (этой Инструкции), мы обязаны защищать жизни лиц, против которых (мы используем огнестрельное оружие) - именно по этой причине я стрелял по ногам скрывающихся от преследования, чтобы не допустить причинения более тяжкого вреда здоровью. В последний раз, когда я стрелял по ногам преследуемых, я находился в 20 метрах от них, а они были в юго-восточной части соседнего сада. После выстрела они упали на землю... Они оба лежали на животе и подавали признаки жизни, ... стонали, ... затем появился сержант С., я позвал его... и отдал ему свое оружие...". 27. Согласно показаниям трех нижестоящих сотрудников полиции Ангелов и Петков лежали на земле напротив забора, их ноги были направлены к дому, из которого они вышли. Один из них лежал на спине, другой на животе. 28. Сосед З., живущий напротив дома бабушки Ангелова, также дал свидетельские показания. Около 13:00 или 13:30 он увидел армейский джип напротив дома Тонкова. Затем он услышал, как кто-то кричит: "Стой, а не то я буду стрелять боевыми!". Затем он услышал выстрелы. Он посмотрел в соседний двор и увидел, как Ангелов и другой мужчина перепрыгнули через забор между садом Тонкова и соседним садом. Он не видел мужчину, который кричал, так как тот находился за домом Тонкова. Затем он увидел, как Ангелов и Петков упали на землю, а стрелявший мужчина, у которого в руках было оружие, звал на помощь. Далее З. показал: "Другой человек в униформе сказал ему (кто стрелял в Ангелова и Петкова), что тот не должен был стрелять, что ему не нужно было их преследовать. Из тех, кто приехал на джипе, стрелял только старший офицер, я узнал его по внешности, у него есть родственники в Лезуре". 29. Сержант С. показал, что по прибытии к дому он остался в машине и слышал, как из восточной части дома сержант Н. кричал: "Стой, полиция!". Он также слышал, как майор Г. кричал несколько раз из восточной части дома: "Стой, полиция!". Затем майор Г. начал стрелять из своего оружия, одновременно продолжая кричать. Затем сержант С. вошел во двор. Он видел, как майор Г. перепрыгивает через забор, и слышал, как он кричит. Он подбежал к нему, взял у него оружие и увидел лежащих рядом с забором Ангелова и Петкова. Они были еще живы. В этот момент сержант К. вышел из дома. Майор Г. пошел к джипу и доложил о происшествии по рации. Когда они вернулись, сержант Н. появился с соседней улицы и помог им положить раненых мужчин в автомобиль. 30. Начальник подразделения военной полиции г. Вратцы и другие сотрудники полиции узнали об инциденте около 13:30. 31. В своих свидетельских показаниях сержант К. заявил, что он зашел в дом и разговаривал с бабушкой Ангелова и другой женщиной, когда услышал, как майор Г. кричал Ангелову и Петкову остановиться. В доме он заметил, что окно в комнате, выходящее в сад, было разбито. Он уже выходил из дома, когда услышал выстрелы, доносящиеся из-за дома. По пути в сад он встретил майора Г., который сказал ему, что преследуемые ранены. Затем сержант К. перелез через забор и приблизился к раненым мужчинам, которые были все еще живы и стонали. Он обнаружил, что держит в руках оружие, но не мог вспомнить, как оно у него оказалось. Он открыл магазинную коробку и увидел, что там нет патронов. В барабане оставался только один патрон. 32. Сразу после выстрелов собрались люди, живущие по соседству. Сержант К. и сержант С. забрали раненых в госпиталь г. Вратцы, тогда как майор Г. и сержант Н. остались на месте происшествия. 33. Ангелов и Петков умерли по дороге в госпиталь г. Вратцы. По прибытии в госпитале был констатирован факт смерти. 34. Бабушка Ангелова Тонкова дала следующие показания: ее внук и Петков находились в ее доме, когда заметили приближающийся джип. Она вышла из дома и увидела четверых мужчин в униформе. Они все вошли во двор. Один из них пошел вокруг дома и начал стрелять из автомата в течение продолжительного времени. Трое других мужчин были также вооружены, но ни разу не выстрелили. Она пошла в сад и стала уговаривать стрелявшего мужчину остановиться. Однако он пошел по направлению к заднему двору. Затем она услышала выстрелы на заднем дворе. Она пошла за ним и увидела лежащих в соседнем саду внука и Петкова с пулевыми ранениями. 35. В соответствии с показаниями другого соседа М.М. стреляли все трое полицейских. Двое из них стреляли в воздух, а третий сотрудник полиции - который находился в восточной части дома (майор Г.) - в кого-то целился. М.М. слышал около 15 или 20 выстрелов, возможно, больше. Затем он увидел военного полицейского, направляющегося в соседний сад, где лежали Ангелов и Петков. Этот сад принадлежал М.М. и его дочери. Увидев, что его внук - маленький мальчик стоит там, М.М. попросил у майора Г. разрешения подойти и забрать его. Майор Г. направил на него свое ружье и сказал ему в оскорбительной форме: "Вы, чертовы цыгане!" (Мамка ви циганска). ##### B. Расследование обстоятельств смерти 36. 19 июля 1996 г. все сотрудники полиции, участвовавшие в данном происшествии, представили отдельные доклады о произошедшем в подразделении военной полиции г. Вратцы. Ни одного из них не проверили на наличие алкоголя в крови. 37. В тот же день было начато расследование в отношении обстоятельств гибели, и между 16:00 и 16:30 военный следователь провел осмотр места происшествия. В своем докладе он описал место происшествия, включая примерное местоположение дома Тонковой, первого забора, а также найденных там стреляных гильз и пятен крови. Он отметил, что первый забор был поврежден, а часть забора лежала на земле. 38. К докладу прилагалась план-схема. На ней были отмечены сад дома Тонковой и соседний сад, где лежали раненые Ангелов и Петков. Также были отмечены места, где были найдены стреляные гильзы. Только отдельные параметры сада были указаны в план-схеме. Угол уклона и другие характеристики местности и близлежащей территории ее были указаны. 39. Были найдены девять стреляных гильз. Одна гильза была найдена на улице - напротив дома Тонковой (очевидно, недалеко от места, где стоял джип). Четыре гильзы были обнаружены в саду Тонковой - за домом, рядом с забором, отделяющим ее сад от соседнего сада. Три гильзы были найдены в соседнем саду - в саду М.М., рядом с местом, где были найдены пятна крови. Точное расстояние между этими гильзами и пятнами крови указано не было. Четвертая гильза была позже найдена и передана военному полицейскому дядей Ангелова. Место обнаружения гильзы зафиксировано не было. 40. Пятна крови находились в метре друг от друга. На план-схеме было отмечено, что они располагались чуть более чем в девяти метрах от первого забора. Расстояние между пятнами крови и вторым забором, который Ангелов и Петков, очевидно, пытались преодолеть, когда были ранены, не было обозначено. Следователь взял образцы крови. 41. 21 июля 1996 г. патологоанатом произвел аутопсию. В соответствии с докладом о результатах вскрытия 139/96, причиной смерти Петкова стало ранение в грудную клетку выстрелом, направленным по направлению "от грудной клетки к спине". Рана была описана следующим образом: "На грудной клетке расположена рана овальной формы размером 2,5 см на 1 см на расстоянии 144 см от ступней ног с отсутствием ткани, зазубринами и сжатыми краями в районе левого плеча. На спине расположена овальной формы рана диаметром 3 см левее от инфраскапулярной линии на расстоянии 123 см от ступней ног с отсутствующими тканями, зазубринами и рваными краями, вывернутыми наружу". 42. В отношении Ангелова в докладе говорилось, что причиной смерти стало огнестрельное ранение, которое привело к значительной потере крови, и выстрел был направлен "от спины к грудной клетке". Далее было обозначено: "Левее от... расположена круглая рана на расстоянии 90 см от стоп ног... с отсутствующими тканями, зазубренными стенками и краями и диаметром около 0,8 см... на границе между нижней и средней третями живота расположена овальная рана размером 2,1 см с зазубренным и рваными краями и стенками, вывернутым наружу, а также отсутствующими тканями на расстоянии 95 см от ступней ног, немного левее от пупка". 43. В докладе был сделан вывод, что повреждения были причинены выстрелом с расстояния из автоматического оружия. 44. 22, 23 и 14 июля 1996 г. четыре сотрудника военной полиции, двое соседей (М.М. и К.), секретарь администрации деревни, а также дядя Ангелова были допрошены следователями. Впоследствии была допрошена и мать Петкова. 45. 1 августа 1996 г. автомат майора Г., обнаруженный в автомате патрон и девять найденных на месте происшествия гильз были исследованы баллистическим экспертом Управления внутренних дел г. Вратцы. В соответствии с докладом эксперта автоматическое ружье было пригодным для использования, все девять обнаруженных гильз были выпущены из него и последняя неиспользованная пуля также была пригодна для соответствующего использования. 46. Судебно-медицинский эксперт обнаружил содержание алкоголя в крови Петкова 0,55 гр/л и в крови Ангелова 0,75 гр/л (в соответствии с законодательством Болгарии управление транспортным средством с содержанием в крови алкоголя более чем 0,5 гр/л является административным правонарушением). Эти данные содержатся в докладе судебно-медицинской экспертизы от 29 августа 1996 г. 47. 20 сентября 1996 г. судебно-медицинское исследование пятен крови, обнаруженных на месте происшествия, было предоставлено эксперту из Управления внутренних дел г. Вратцы. Было установлено, что группы крови образцов с места происшествия совпадают с группами крови жертв. 48. 20 января и 13 февраля 1997 г. были допрошены Христова (одна из заявителей) и другой сосед (Т.М.). 26 мата 1997 г. были допрошены бабушка Ангелова и сосед З. 49. 7 января 1997 г. семьи Ангелова и Петкова смогли ознакомиться с материалами расследования. Они подали ходатайство о том, чтобы еще три свидетеля - Т.М., Тонкова и З.Х. - были допрошены. Их ходатайство было удовлетворено. 20 января и 26 марта 1997 г. следователь заслушал их свидетельские показания. Заявители не подавали ходатайство о приобщении к делу дополнительных доказательств. 50. 31 марта 1997 г. следователь завершил предварительное расследование и вынес Заключительное постановление. Он отметил, что Ангелов и Петков покинули место лишения свободы во время отбывания срока по приговору суда, тем самым совершив преступление. Майор Г. сделал все возможное, чтобы спасти их жизни: он призывал их остановиться и сдаться, а также сделал предупредительные выстрелы. Он целился в них только после того, как увидел, что они продолжают убегать и могут скрыться. Он не имел намерения причинить повреждения каким-либо важным органам. Таким образом, следователь пришел к выводу, что майор Г. действовал в соответствии с Инструкцией 45 Регламента военной полиции и рекомендовал прокурору округа Плевны прекратить следствие за отсутствием состава преступления. 51. 8 апреля 1997 г. военный прокурор округа Плевны согласился с рекомендациями следователя и прекратил предварительное расследование по факту причинения смерти. Он пришел к выводу, что майор Г. действовал в соответствии с Инструкцией 45 Регламента военной полиции. Он предупредил обоих мужчин несколько раз и сделал предупредительные выстрелы в воздух. Он стрелял в них только потому, что они не сдавались, к тому же была опасность того, что они могут скрыться. Он постарался избежать причинения тяжкого вреда здоровью. Никто более не пострадал. 52. Докладывая о личности жертвы, включая подробную информацию об их семьях, образовании и предыдущих судимостях, прокурор отметил в постановлении, что оба мужчины происходят из "семей национального меньшинства", выражение, используемое для характеристики цыган. 53. Решением от 11 июня 1997 г. прокурор из Военной прокуратуры Болгарии отклонил последовавшие жалобы заявителей на том основании, что Ангелов и Петков спровоцировали выстрелы, пытаясь скрыться, и что майор Г. действовал, как предписано законом для таких ситуаций. К тому же, в соответствии с Инструкцией 45 Регламента военной полиции разрешается законное применение оружия. 54. 19 ноября 1997 г. прокурор Управления по надзору за расследованием органами военной прокуратуры Болгарии отклонил следующее ходатайство на схожих основаниях, на которые ссылался другой прокурор. #### II. Доклад международных организаций о предполагаемой дискриминации в отношении цыган 55. За последние несколько лет в своих докладах по различным странам Европейская комиссия против расизма и нетерпимости при Совете Европы (European Commission against Racism and Intolerance at the Council of Europe - ECRI) выразила обеспокоенность в отношении насилия, совершаемого полицией по расовым мотивам, в частности, в отношении цыган в ряде европейских стран, включая Болгарию, Чехию, Францию, Грецию, Венгрию, Польшу, Румынию и Словакию. 56. В докладе по ситуации в отношении основных прав в Европейском Союзе и государствах-участниках в 2002 году, подготовленный Сообществом независимых экспертов по основным правам при Европейском Союзе по запросу Европейской комиссии, говорилось, inter alia, что в ряде стран Европейского Союза, таких, как Австрия, Франция, Греция, Италия, Ирландия и Португалия, сообщалось о злоупотреблении полицией должностными полномочиями в отношении цыган и схожих национальных групп, включая злоупотребление по применению физической силы и превышение полномочий по применению силы. 57. В своем Втором докладе по Болгарии, опубликованном в марте 2000 года, Европейская комиссия против расизма и нетерпимости при Совете Европы установила, inter alia: "Особую озабоченность представляют собой случаи дискриминации и жестокого обращения полиции в отношении цыганского населения... Проект по правам человека (Human Rights Project) зафиксировал в своем ежегодном докладе за 1998 год многочисленные... факты жестокого обращения полицией в отношении... цыган... В качестве самых распространенных правонарушений он приводит следующие: превышение использования физической силы во время задержания в целях принуждения к даче свидетельских показаний; незаконное применение огнестрельного оружия... а также угроза личной неприкосновенности физических лиц, которые жаловались на действия полиции в компетентные органы власти... Проект по правам человека отмечает... что рассмотрение органами власти большинства жалоб, направленных неправительственными организациями от лица цыган, ставших жертвами полицейского насилия, не было проведено до конца... Жертвы насилия, видимо, не хотят подавать жалобы в вышестоящие органы, особенно когда они ожидают решения суда. ... Также очевидно, что часть должностных лиц не хочет признавать, что проблема неправомерного поведения сотрудников полиции... Европейская комиссия против расизма и нетерпимости при Совете Европы (повторно рекомендует) учредить независимый орган - действующий централизованно и на местном уровне для расследования действий полиции, следственная и пенитенциарная практика в случаях явной и скрытой расовой дискриминации, а также в целях обеспечения строгого наказания за преступления, связанные с дискриминацией... Европейская комиссия против расизма и нетерпимости при Совете Европы обеспокоена постоянным увеличением количества случаев дискриминации в отношении цыганского населения Болгарии... Сообщается, что местные власти иногда вовлечены в незаконное отправление правосудия в отношении цыганского населения, зачастую с молчаливого одобрения местной полиции". 58. В своем Третьем докладе по Болгарии, опубликованном в январе 2004 года, Европейская комиссия против расизма и нетерпимости при Совете Европы установила, inter alia: "(Со времени Второго доклада Европейской комиссии против расизма и нетерпимости при Совете Европы), в Уголовный кодекс Болгарии не были внесены никакие поправки (чтобы гарантировать, что положение уголовного права позволяет полностью принимать во внимание мотив расовой дискриминации)... Европейская комиссия против расизма и нетерпимости при Совете Европы рекомендует официальным властям Болгарии внести в Уголовный кодекс положения, устанавливающие, что мотив расовой дискриминации при совершении обычного преступления будет являться отягчающим уголовную ответственность обстоятельством... Европейская комиссия против расизма и нетерпимости при Совете Европы обеспокоена рядом случаев превышения полномочий по использованию огнестрельного оружия полицией, приводящих в некоторых случаях к смерти цыган... Европейская комиссия против расизма и нетерпимости при Совете Европы настоятельно рекомендует властям Болгарии предпринять шаги по ограничению использования огнестрельного оружия правоохранительными органами, за исключением случаев, когда применение оружия действительно необходимо. В частности, она призывает власти Болгарии принять соответствующие поправки в законодательство и гарантировать соблюдение на практике международных стандартов в данном вопросе. Европейская комиссия против расизма и нетерпимости при Совете Европы, в частности, обеспокоена данными... о том, что лица цыганской национальности подвергались физическому насилию в отделениях полиции в три раза чаще, чем лица болгарской национальности... Так, власти Болгарии не учредили независимый орган для расследования случаев жестокого обращения или дискриминации, совершенных представителями правоохранительных органов. Европейская комиссия против расизма и нетерпимости при Совете Европы рада узнать, что в августе 2000 года в Департаменте национальной полиции был учрежден специализированный комитет по правам человека... Были внедрены многочисленные программы по обучению офицеров полиции в целях обеспечения соблюдения прав человека... Представители Европейской комиссии против расизма и нетерпимости при Совете Европы, включая представителей цыган, пришли к единодушному заключению, что Рамочная программа по интеграции цыган в население Болгарии на равных правах является четко структурированной и всесторонне проработанной... Однако, по общему мнению цыган и ряда неправительственных организаций, Программа не будет реализована на практике, хотя инициаторы, указанные в докладе, придерживаются иного мнения... По мнению населения отдельных районов, властям не хватает политической воли для обеспечения исполнения данной Программы... Европейская комиссия против расизма и нетерпимости при Совете Европы очень обеспокоена тем фактом, что спустя четыре года после принятия Рамочной программы ее применение на практике находится лишь на начальной стадии...". 59. В последние годы такие неправительственные организации, как Проект по правам человека и "Международная амнистия" (Amnesty International) докладывают о многочисленных инцидентах предполагаемого применения насилия по мотивам расовой дискриминации в отношении цыган в Болгарии, в том числе сотрудниками правоохранительных органов. #### III. Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика ##### A. Неопубликованный Регламент военной полиции, утвержденный Министерством обороны Болгарии 21 декабря 1994 г. 60. Статья 45 Регламента (Инструкция 45) имеет законную силу в настоящее время и предусматривает следующее: "1) Сотрудник военной полиции вправе использовать огнестрельное оружие в следующих случаях: /.../ 2. при аресте лица, служащего в армии и совершившего либо собирающегося совершить преступление, который не сдается властям после предупреждения. 2) Применение силы следует за устным предупреждением и выстрелом в воздух. 3) При применении огнестрельного оружия сотрудник военной полиции обязан, насколько это возможно, защитить жизнь лица, к которому применяется оружие, и оказать помощь раненому... /.../ 5) В случае применения огнестрельного оружия необходимо подготовить доклад с описанием обстоятельств, послуживших причиной использования оружия. (Доклад) должен быть передан вышестоящему уполномоченному сотруднику полиции". 61. В декабре 2000 года Инструкция 45 была отменена Указом от 6 декабря 2000 г. N 7 о применении силы и огнестрельного оружия сотрудниками военной полиции (опубликован в Государственной газете N 102/2000 и изменен в 2001 году). В соответствии со статьей 21 Указа огнестрельное оружие может быть использовано, inter alia, при аресте лица, совершившего преступление из категории публичного обвинения. В соответствии с Уголовным кодексом Болгарии большинство преступлений попадают в данную категорию, включая, например, мелкую кражу. В соответствии со статьей 2, частью 1 статьи 4 и статьей 21 Указа характер преступления, совершенного лицом, в отношении которого применяется насилие или используется огнестрельное оружие, а также личность преступника являются факторами, которые необходимо принимать во внимание. ##### B. Другие нормы действующего законодательства и практика по применению силы при аресте 62. Статья 12 Уголовного кодекса Болгарии регулирует пределы применения силы, которая может быть использована в качестве самообороны. Фактически статья устанавливает, что любое действие по самообороне или по защите другого лица должно быть соразмерно характеру и интенсивности нападения, а также обоснованным в соответствии с обстоятельствами. Положение не регулирует ситуации, когда применение силы осуществляется сотрудником полиции или другим лицом, уполномоченным на проведение ареста, и при отсутствии нападения на сотрудника, производящего задержание, или на третье лицо. До 1997 года не существовало другого положения, которое бы предусматривало данную ситуацию. Однако суды все же применяли статью 12 в ряде случаев, касающихся применения силы при проведении ареста. 63. Для восполнения данного пробела Верховный суд Болгарии в своем разъяснительном указании N 12 1973 года заявил без последующего разъяснения, что причинение вреда при проведении ареста не влечет за собой служебного преследования, если не были превышены допустимые пределы применения силы (12-1973-PPVS). 64. В своем Решении N 15 от 17 марта 1995 г. Верховный суд Болгарии отметил, что применение силы при проведении ареста не урегулировано законодательством, что, таким образом, создает сложности для судов, и постановил, что необходимо применять те принципы, которые были сформулированы субъектами толкования. В частности, причинение вреда может быть оправдано в случае, если имело место обоснованное подозрение в том, что лицо, подвергшееся аресту, совершило преступление, а также что не было других способов для проведения ареста, и причиненный вред был соразмерным тяжести совершенного преступления. Верховный суд Болгарии также установил: "... (При проведении ареста причинение вреда лицу, совершившему преступление) допускается только в крайних случаях. Если преступник не пытается скрыться или... пытается скрыться, но в заранее известном месте, причинение ему вреда не является оправданным... Причиненный вред должен быть соразмерен... тяжести преступления. Если преступник совершил преступление, представляющее незначительную опасность для общества, его жизнь и здоровье не могут быть подвергнуты риску причинения вреда. Однако причинение вреда его жизни и здоровью может быть оправдано в тех случаях, когда лицо скрывается после совершения тяжкого преступления (такого, как убийство, изнасилование или разбой). Способы проведения ареста (и причинение вреда) должны быть адекватны обстоятельствам. Это является важным условием для соблюдения законности... В случае если были нарушены необходимые пределы причинения вреда..., иными словами, если причиненный вред не соответствовал тяжести преступления и обстоятельствам при проведении ареста, ... лицо, причинившее вред, должно быть подвергнуто судебному преследованию...". 65. В 1997 году Парламент Болгарии решил восполнить пробел в законодательстве посредством внесения в Уголовный кодекс Болгарии новой статьи 12a. Она предусматривает, что причинение вреда при проведении ареста лицу, совершившему преступление, не является наказуемым деянием, если не имелось других способов проведения ареста и применение силы было обоснованным и законным. Применение силы не будет считаться "обоснованным", если оно явно несоразмерно характеру преступления, совершенного лицом, подвергшимся аресту, либо само по себе является необоснованным и превышающим допустимые пределы. ##### C. Уголовно-процессуальный кодекс Болгарии 66. Статья 192 предусматривает, что судебное разбирательство, касающееся дел публичного обвинения, может быть инициировано прокурором или следователем, действующим на основании жалобы или ex officio. В соответствии с частью 6 статьи 237 в редакции, действовавшей до 1 января 2000 г., потерпевший вправе подать жалобу вышестоящему прокурору на решение об отказе в возбуждении уголовного дела. Это является единственным средством обжалования отказа в возбуждении уголовного дела. 67. Если дело подсудно военным судам, например, когда дело касается сотрудников военной полиции, обязанность по проведению расследования и выдвижению обвинения лежит на военных следователях и прокурорах. Вынесенные ими решения могут быть обжалованы Главному военному прокурору. 68. На основании статьи 63 потерпевший вправе участвовать в судебном разбирательстве и в связи с этим требовать возмещения ущерба, знакомиться с материалами дела и делать копии относящихся к делу документов. Он также вправе представлять доказательства, заявлять ходатайства, делать заявления и обжаловать решения следственных органов и органов прокуратуры. ##### D. Закон о защите от дискриминации 69. В сентябре 2003 года был принят Закон о защите от дискриминации, вступивший в силу с 1 января 2004 г. Данный Закон является основополагающим и направлен на создание системы, гарантирующей эффективную защиту от случаев незаконной дискриминации. Он преимущественно применяется в сфере трудовых, административных правоотношений и сфере услуг. 70. Статья 9 Закона устанавливает возможность переложения бремени доказывания при рассмотрении дел, связанных с расовой дискриминацией. В соответствии с этой статьей в случае если истец доказал факты, из которых можно сделать вывод о том, что имела место дискриминация, ответчик обязан доказать, что не было нарушения права на равное обращение. Законом также предусматривается создание Комиссии по защите от дискриминации, в полномочия которой, inter alia, входит рассмотрение жалоб физических лиц. #### IV. Применимое международное и сравнительное право ##### A. Основные принципы применения силы и огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка 71. Основные принципы применения силы и огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка приняты восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушениями 7 сентября 1990 г. 72. Пункт 9 Принципов устанавливает: "Представители правоохранительных органов не вправе использовать огнестрельное оружие к лицам, за исключением случаев самообороны или защиты других лиц от наличной угрозы жизни или причинения тяжкого вреда здоровью, в целях предотвращения совершения особо тяжкого преступления, включая непосредственную угрозу жизни, а также в целях задержания лица, представляющего такую опасность и оказывающего сопротивление представителям власти, либо с целью предотвратить побег такого лица, если менее опасные способы задержания не будут способствовать достижению данных целей. В любом случае, умышленное применение огнестрельного оружия с летальным исходом возможно только в том случае, если этого нельзя было избежать для защиты жизни". 73. В соответствии с другими положениями Основных принципов представители правоохранительных органов должны "действовать соразмерно с тяжестью совершенного преступления и с соблюдением требования закона" (пункт 5). К тому же, "власти должны гарантировать, что произвольное или необоснованное применение силы и огнестрельного оружия сотрудниками правоохранительных органов является уголовно наказуемым деянием в соответствии с национальным законодательством" (пункт 7). Внутригосударственные правила и инструкции по применению огнестрельного оружия должны "гарантировать применение огнестрельного оружия только при надлежащих обстоятельствах и таким образом, чтобы уменьшить риск необоснованного причинения вреда". 74. Пункт 23 Основных принципов провозглашает, что потерпевшие или их семьи вправе участвовать в независимом разбирательстве, "включая судебное разбирательство". Далее пункт 24 устанавливает: "Власти и правоохранительные органы должны гарантировать, что вышестоящие офицеры несут ответственность, если они знали или должны были знать, что представители правоохранительных органов под их командованием прибегают или прибегали к незаконному применению силы и огнестрельного оружия и если они не предприняли все меры, входящие в круг их компетенции, по предотвращению, пресечению или информированию о данных случаях". 75. [Принципы](https://bukva.ai/docs/printsipy-effektivnogo-preduprezhdeniya-i) эффективного предупреждения и расследования внезаконных, произвольных и суммарных казней, принятые 24 мая 1989 г. на основании Резолюции Экономического и Социального Совета ООН 1989/65, предусматривают, inter alia, что необходимо гарантировать полное, достоверное и беспристрастное расследование всех дел арбитражного и суммарного производства и что расследование должно быть направлено, inter alia, на выявление "любых предпосылок или систематических случаев, которые могли бы привести к смерти". [Пункт 11](https://bukva.ai/docs/printsipy-effektivnogo-preduprezhdeniya-i#p100016) устанавливает: "Дела, в которых проведенное следственное мероприятие не соответствует требованиям закона в связи с отсутствием данных экспертизы в полном объеме или с нарушением принципа беспристрастности, а также вследствие важности дела или наличия явного злоупотребления полномочиями, а также дела по искам семьи потерпевшего о данных правонарушениях либо дела, возбужденные по другим существенным причинам, должны расследоваться властями посредством независимой следственной комиссии либо другого аналогичного органа. Членами данной комиссии должны быть избраны беспристрастные, компетентные и независимые физические лица. В частности, они должны быть независимы от любого учреждения, агентства или лица, в отношении которых может быть начато расследование. Комиссия уполномочена собирать любую необходимую для следствия информацию и проводить расследование, как это предусмотрено настоящими [Принципами](https://bukva.ai/docs/printsipy-effektivnogo-preduprezhdeniya-i)". [Пункт 17](https://bukva.ai/docs/printsipy-effektivnogo-preduprezhdeniya-i#p100022) устанавливает: "Письменный доклад должен быть подан в течение разумного срока и содержать описание способов и результатов проведения данного расследования. Доклад должен быть немедленно опубликован и должен включать описание всех следственных действий, процедур и способов, использованных при оценке доказательств, а также выводы и рекомендации, основанные на установленных фактах и применяемом законодательстве...". ##### B. Международно-правовые инструменты и сравнительное законодательство по вопросу применения насилия по мотивам расовой дискриминации 76. [Статья 4](https://bukva.ai/docs/mezhdunarodnaya-konventsiya-o-likvidatsii-vseh/statya-4#p100033) Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации, ратифицированной Болгарией в 1966 году, вступившей в силу в 1969 году и опубликованной в 1992 году в Государственной Газете, предусматривала на момент рассмотрения дела следующее: "Государства-участники... обязуются принять немедленные и позитивные меры, направленные на искоренение всякого подстрекательства к такой дискриминации или актов дискриминации, и с этой целью... a) объявляют караемым по закону преступлением... все акты насилия или подстрекательство к таким актам, направленным против любой расы или группы лиц другого цвета кожи или этнического происхождения...". 77. Принимая это во внимание, в жалобе N 4/91 от 16 марта 1993 г. по делу "L.K. против Нидерландов" (L.K. v. Netherlands), которое касалось угроз на почве расовой неприязни, произнесенных частным лицом в адрес L.K., и неадекватной реакции органов власти на жалобу потерпевшего, Комитет по ликвидации расовой дискриминации заявил, inter alia, что на государство возлагается ответственность по проведению незамедлительного расследования должным образом дел, касающихся попыток применения насилия и непосредственного применения насилия по мотивам расовой дискриминации. 78. [Статья 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-157-se-sovet-evropy/statya-6#p100035) Рамочной конвенции Совета Европы о защите национальных меньшинств, вступившей в силу в отношении Болгарии с 1999 года, предусматривала на момент событий: "2. Стороны обязуются принимать все надлежащие меры для защиты лиц, которые могли бы стать жертвами угроз или актов дискриминации, враждебности или насилия по причине их этнической, культурной, языковой или религиозной принадлежности". 79. В своем Решении от 21 ноября 2002 г. Комитет ООН против пыток при рассмотрении жалобы N 161/2000, поданной Хайризи Дзеймаилом (Hajrizi Dzejmail) и другими против Югославии, установил, что совместная акция группы жителей-нецыган г. Даниловграда, Черногория, уничтоживших 14 апреля 1995 г. поселение цыган в присутствии сотрудников полиции, "была совершена при крайне отягчающих обстоятельствах по мотиву расовой дискриминации". Было признано, что нарушение [пункта 1 статьи 16](https://bukva.ai/docs/konventsiya-protiv-pytok-i-drugih-zhestokih/statya-16#p100063) Конвенции ООН против пыток и иных жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания было совершено при отягчающих обстоятельствах. При оценке доказательств, Комитет ООН против пыток отметил, что письменного объяснения со стороны государства получено не было, и поэтому комитет полагался "на подробные показания заявителя". 80. [Директива](https://bukva.ai/docs/direktiva-200043es/statya-1) Совета Европейского Союза N 2000/43/CE от 29 июня 2000 г. применяет принцип равного обращения с гражданами независимо от их расового или этнического происхождения, а Директива N 2000/78/CE закрепляет основополагающие требования к равному обращению в сфере труда и занятости в статьях 8 и 10, соответственно: "1. Государства-участники обязаны принимать такие необходимые меры в соответствии со своей национальной судебной системой, чтобы обеспечить соблюдение следующего положения: в случае, когда лица, считающие себя ущемленными в правах ввиду того, что по отношению к ним был нарушен принцип равного обращения, утверждают в суде или ином компетентном государственном органе о наличии имевшего место прямого или косвенного случая дискриминации, то на ответчике лежит обязанность доказать отсутствие нарушения принципа равного обращения. 2. [Пункт 1](#p100164) допускает введение государствами-участниками особых благоприятных для заявителя правил дачи свидетельских показаний. 3. Пункт 1 не должен применяться в случае уголовного преследования. /.../ 5. Государства-участники вправе не применять положения пункта 1 в случаях, когда обязанность по проведению расследования обстоятельств дела возлагается на суд или компетентный орган". 81. В 2002 году Комиссия Европейского Союза опубликовала Предложение в отношении Рамочного решения Совета по борьбе с расизмом и ксенофобией (Proposal for a Council Framework Decision on Combating Racism and Xenophobia), статья 8 которого, наряду с мерами, имплементированными государствами-участниками в данной области, включает в себя и обеспечение требования учитывать расовый мотив в качестве отягчающего вину обстоятельства в уголовных делах. 82. В апреле 2005 года Европейский центр по мониторингу за расизмом и ксенофобией опубликовал сравнительный обзор относительно применения насилия по мотиву расовой дискриминации, и наступившей ответственности в 15 странах Европейского Союза. Он отметил, inter alia, что традиционно уголовное право большинства изученных правовых систем не обращало особого внимания на мотивы применения насилия. Однако данная традиция постепенно меняется по мере того, как законодательство начинает отдельно выделять преступление, "совершенное по мотиву расовой дискриминации". В частности, мотив расовой дискриминации все чаще признается в качестве отягчающего обстоятельства при назначении наказания в соответствии с законодательством некоторых государств-участников. Действующее законодательство следующих стран непосредственно предусматривает такую возможность: Австрия, Бельгия, Дания, Финляндия, Франция, Италия, Португалия, Испания, Швеция и Великобритания. В частности, статья 132-76 Уголовного кодекса Франции, принятого в феврале 2003 года, содержит в части 2 "предметную" дефиницию расизма как отягчающего обстоятельства, влекущего более строгое наказание: "Наказание за преступление либо тяжкое правонарушение должно быть увеличено в случае, если оно совершено по мотиву действительной или предполагаемой принадлежности лица к определенной этнической группе, национальности, расе или религии. Указанное в части 1 обстоятельство является отягчающим, если деянию предшествует, сопровождает его или следует за ним письменный либо устный комментарий, характеристики или действия любого рода, наносящие вред чести, а также предположениями о принадлежности жертвы либо группы лиц, к которой относится жертва, на основании действительной или предполагаемой принадлежности лица к определенной этнической группе, национальности, расе или религии". ### ПРАВО #### I. Объем дела 83. В своем обращении о передаче дела на рассмотрение Большой палате и в своих письменных доводах власти Болгарии высказали просьбу о пересмотре Большой палатой выдвинутого в деле предположения о нарушении [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции. В ходе слушаний в Европейском суде представители властей Болгарии заявили, что согласны с выводами Палаты по [статьям 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) и [13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-13#p100084) Конвенции. 84. Заявители просили Европейский суд рассмотреть только вопрос о нарушении статьи 14 Конвенции, так как выводы Палаты в отношении статей 2 и 13 Конвенции не были обжалованы. 85. Европейский суд напомнил, что если комитетом Большой палаты удовлетворено обращение о передаче дела на рассмотрение Большой палатой, то дело полностью должно быть направлено на рассмотрение Большой палаты с тем, чтобы вынести постановление с чистого листа. Направленное в Большую палату дело обязательно должно содержать все положения, указанные в жалобе, которые до этого рассматривались Палатой в своем постановлении, а не только самые основные, ставшие причиной пересмотра дела (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "К. и Т. против Финляндии" (K. and T. v. Finland), жалоба N 25702/94, ECHR 2001-VII, [§ 139](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3307196#p100250) - [141](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3307196#p100255)). 86. Несмотря на то, что стороны выразили желание о пересмотре дела только в отношении нарушения [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции, Большая палата обязана также рассмотреть вопрос о нарушении [статей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) и [13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-13#p100084) Конвенции. #### II. Предполагаемое нарушение статьи 2 Конвенции 87. В своей жалобе заявители указывали, что Ангелов и Петков были убиты в нарушение статьи 2 Конвенции. Предполагалось, что они были убиты при нарушении национального законодательства, а также предусмотренных [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) случаев применения огнестрельного оружия государственными служащими. В результате, в настоящем деле представители власти были уполномочены на применение силы с летальным исходом при обстоятельствах, когда это не являлось абсолютной необходимостью. Лишь один этот факт представляет собой нарушение [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции. Заявители также жаловались на тот факт, что государственные органы не провели должного и эффективного расследования причин смерти. 88. Статья 2 Конвенции гласит: "1. Право каждого лица на жизнь охраняется законом. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание. 2. Лишение жизни не рассматривается как нарушение настоящей статьи, когда оно является результатом абсолютно необходимого применения силы: a) для защиты любого лица от противоправного насилия; b) для осуществления законного задержания или предотвращения побега лица, заключенного под стражу на законных основаниях; c) для подавления, в соответствии с законом, бунта или мятежа". ##### A. Постановление Палаты 89. Палата установила, что [статья 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции запрещает использование огнестрельного оружия при задержании лиц, которые, как Ангелов и Петков, подозреваются в совершении преступления без применения насилия, не вооружены и не представляют какой-либо угрозы для производящих арест сотрудников полиции либо других лиц. Власти Болгарии, соответственно, несут ответственность с учетом обстоятельств данного дела за причинение смерти при нарушении [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции, так как летальный исход стал результатом использования силы при задержании Ангелова и Петкова. Отягчающим обстоятельством при нарушении статьи 2 Конвенции стал факт превышения полномочий по применению огнестрельного оружия и нарушения предусмотренной статьей 2 Конвенции процедуры проведения операции по задержанию лица. 90. Далее Палата установила нарушение государством-ответчиком обязательств в соответствии с [пунктом 1 статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100021) Конвенции о проведении должного и эффективного расследования причин смерти Ангелова и Петкова. В частности, расследование можно охарактеризовать как непоследовательно проведенное с серьезными и необъяснимыми пробелами, а такой подход к расследованию повлек за собой неправильное применение положения внутреннего законодательства, несовместимого с установленным [пунктом 2 статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100022) Конвенции положения "не выходящего за рамки абсолютно необходимого". 91. Что касается предположений заявителей о том, что власти Болгарии нарушили обязательство по защите жизни в соответствии с законодательством, то Палата считает, что это относится ко всем аспектам дела вообще и что нет необходимости рассматривать этот вопрос отдельно. ##### B. Доводы сторон 92. При рассмотрении дела в Большой палате власти Болгарии и заявители согласились с выводом Палаты в отношении нарушений [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции. ##### C. Мнение Европейского суда ###### 1. Имело ли место нарушение статьи 2 Конвенции при причинении смерти Ангелову и Петкову a) Общие принципы 93. [Статья 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции, предусматривающая право на жизнь, входит в ряд основополагающих положений [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) и закрепляет одну из основных ценностей демократических обществ, составляющих Совет Европы. Европейский суд должен внимательно исследовать предполагаемое нарушение данного положения. В случаях, касающихся применения силы представителями власти, Европейский суд должен учитывать не только действия представителей власти, непосредственно применяющих силу, но также и сопутствующие обстоятельства, включая такие вопросы, как действующее законодательное и административное положение на местах, а также планирование и контроль действий, которые подвергаются рассмотрению (см. Постановление Европейского суда по делу "МакКанн и другие против Соединенного Королевства" (McCann and Others v. the United Kingdom) от 27 сентября 1995 г., Series A, N 324, p. 46, [§ 150](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1898491#p100035); Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Макаратзис против Греции" (Makaratzis v. Greece) от 20 декабря 2004 г., жалоба N 50385/99, [§ 57](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5038599/statya-309#p100188) - [59](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5038599/statya-309#p100190)). 94. Как видно непосредственно из [пункта 2 статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100022) Конвенции, применение силы сотрудником полиции, повлекшей летальный исход, может быть обоснованной в ряде случаев. Однако любое применение силы должно быть "абсолютно необходимым", то есть четко пропорциональным обстоятельствам. С точки зрения основополагающей природы права на жизнь, обстоятельства, при которых причинение смерти может быть оправданным, должны быть четко определены (см. Постановление Европейского суда по делу "Андронику и Константину против Кипра" (Andronicou and Constantinou v. Cyprus) от 9 октября 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-VI, p. 2097 - 2098, § 171, p. 2102, § 181, p. 2104, § 186, p. 2107, § 192 и p. 2108, § 193; Постановление Европейского суда по делу "МакКерр против Соединенного Королевства" (McKerr v. the United Kingdom), жалоба N 28883/95, § 108 et seq., ECHR 2001-III). 95. Соответственно, с учетом [подпункта "b" пункта 2 статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100024) Конвенции жизнь человека при задержании может подвергаться опасности только в условиях абсолютной необходимости. Европейский суд полагает, что данный принцип не предполагает необходимости применения силы, если известно, что лицо, подлежащее аресту, не представляет собой угрозы для жизни либо причинения вреда здоровью, а также не подозревается в совершении насильственного преступления, даже если неприменение насилия, повлекшего бы летальный исход, может привести к тому, что дезертир скроется (см. в отношении данного подхода Европейского суда упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "МакКанн и другие против Соединенного Королевства", p. 45 - 46, [§ 146](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1898491#p100031) - [150](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1898491#p100035) и p. 56 - 62, [§ 192](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1898491#p100107) - [214](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1898491#p100143); а также упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Макаратзис против Греции", [§ 64](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5038599/statya-309#p100195) - [66](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5038599/statya-309#p100197); см. также неодобрение Европейского суда в отношении применения огнестрельного оружия против невооруженных лиц, не представляющих угрозу, пытающихся покинуть бывшую Германскую Демократическую Республику, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Стрелец, Кесслер и Кренц против Германии" (Streletz, Kessler and Krenz v. Germany), жалобы N 34044/96, 35532/97 и 44801/98, [§ 87](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3720197/statya-73#p100307), [96](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3720197/statya-73#p100324) и [97](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3720197/statya-73#p100325), ECHR 2001-II). 96. К тому же, если говорить об обстоятельствах, когда причинение смерти может быть оправдано, то [статья 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции предполагает первоочередную обязанность государства по обеспечению права на жизнь посредством внесения на местах соответствующих правовых и административных положений, определяющих лимитированный круг обстоятельств, когда сотрудники правоохранительных органов вправе применять силу и использовать огнестрельное оружие в соответствии с действующими международными стандартами (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Макаратзис против Греции", [§ 57](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5038599/statya-309#p100188) - [59](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5038599/statya-309#p100190), и применимые положения Основных принципов ООН применения силы и огнестрельного оружия должностными лицами по поддержанию правопорядка см. выше [§ 71](#p100144) - [74](#p100148)). В соответствии с вышеупомянутым принципом соразмерности, являющимся неотъемлемой частью [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "МакКанн и другие против Соединенного Королевства", p. 46, [§ 149](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1898491#p100034)), внутригосударственное право, регулирующее процедуру задержания, должно учитывать применение огнестрельного оружия в зависимости от точной оценки сопутствующих обстоятельств, а также, в частности, природы преступления, совершенного дезертиром, и угрозой, которую он или она представляют. 97. Более того, внутригосударственное право, регулирующее полицейские операции, должно обеспечивать систему адекватных и эффективных способов защиты от произвола и превышения пределов применения силы, а также против ситуаций, когда применения силы можно было избежать (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Макаратзис против Греции", [§ 58](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5038599/statya-309#p100189)). В частности, сотрудники правоохранительных органов должны проходить обучение, позволяющее им оценивать, существует ли абсолютная необходимость для применения огнестрельного оружия не только на основании действующих положений, но также учитывать должным образом первостепенное значение жизни человека как основополагающей ценности (см. критику Европейского суда в отношении инструкции солдатам "стрелять на поражение", упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "МакКанн и другие против Соединенного Королевства", p. 61 - 62, [§ 211](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1898491#p100138) - [214](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1898491#p100143)). b) Применение указанных принципов в настоящем деле 98. Ангелов и Петков были убиты выстрелами сотрудника военной полиции, который пытался арестовать их, чтобы не допустить их побег. Соответственно, при данных обстоятельствах дела необходимо проверить соблюдение [подпункта "b" пункта 2 статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100024) Конвенции. i) Действующее законодательство 99. В качестве обстоятельства, вызывающего беспокойство, Европейский суд отметил тот факт, что действующие Правила по применению огнестрельного оружия военной полицией разрешают применение силы, ведущее к летальному исходу, при задержании военнослужащих даже при совершении незначительных правонарушений. Данные Правила не только не были опубликованы, они также не содержали правозащитных механизмов для предотвращения произвола в случаях причинения смерти. В соответствии с данными Правилами признавалось законным стрелять в любого дезертира, который не сдался сразу же в ответ на устное предупреждение и предупредительного выстрела в воздух (см. выше [§ 60](#p100117)). Неточность данных Правил в вопросе применения огнестрельного оружия, а также то, как они допускают применение силы, влекущей летальный исход, раскрываются в свете событий, которые привели к смертельному ранению Ангелова и Петкова, а также отношением следственных органов к данным событиям. Европейский суд обратится к данным вопросам позже. 100. Такое законодательство по данному вопросу является в корне несовершенным и не предоставляет законную защиту права на жизнь, предусмотренную [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) в современных демократических обществах Европы (см. выше [§ 94](#p100197) - [97](#p100200), устанавливающие принципы, лежащие в основе действующих законодательных положений). 101. Действительно, Верховный суд Болгарии установил, что принцип соразмерности являлся неотъемлемой частью национального уголовного права. Однако толкование Верховного суда Болгарии не было применено в данном деле (см. выше [§ 50](#p100096) - [54](#p100100) и [64](#p100129)). 102. Таким образом, Европейский суд установил, что власти Болгарии допустили серьезную ошибку при соблюдении своих обязательств в соответствии со [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции по обеспечению права на жизнь посредством обеспечения на местах соответствующих правовых и административных положений по применению силы и использованию огнестрельного оружия военной полицией. ii) Планирование и контроль операции 103. Палата давала отдельные предписания в отношении того, как операция по задержанию должна быть спланирована. Большая палата подтверждает решение Палаты о том, что органы власти нарушили свои обязательства по сокращению риска для жизни, так как сотрудники, производящие арест, были проинструктированы использовать все доступные средства для задержания Ангелова и Петкова несмотря на тот факт, что дезертиры не были вооружены и не представляли опасности для жизни и здоровья. Как правильно постановила Палата (§ 110): "Основным элементом при планировании операции по задержанию лица... должен быть анализ всей доступной информации об обстоятельствах дела, включая, как минимум, характер преступления, совершенного лицом, подлежащим аресту, а также представляет ли данное лицо общественную опасность. Вопрос о применении огнестрельного оружия возникает при тех обстоятельствах, если лицо, подлежащее аресту, пытается скрыться и должен быть решен на основании четких правовых положений, соответствующего обучения, а также в свете вышеуказанной информации". 104. Большая палата, в свою очередь, хотела бы еще раз указать на отсутствие правовых и регулятивных положений, определяющих обстоятельства, когда сотрудники военной полиции вправе применять огнестрельное оружие (см. выше [§ 99](#p100204) - [102](#p100207)). Большая палата также согласилась с выводом Палаты (§ 112), что действующие правила: "... не ставят применение огнестрельного оружия в зависимость от обстоятельств дела, и, что еще более важно, не требуют оценки характера преступления, совершенного дезертиром, а также угрозы, которую он представляет". 105. В настоящем деле, правовое положение позволяло группе вооруженных сотрудников полиции выехать на место для ареста двух мужчин, предварительно не обсудив, представляют ли они какую-либо угрозу, либо не получив предупреждений о необходимости минимизировать возможный риск для жизни лиц, подлежащих аресту. В целом, способ планирования и контроля операции привел к ущемлению права на жизнь. iii) Действия сотрудников полиции, производивших арест 106. Не подлежит сомнению тот факт, что Ангелов и Петков служили в строительных войсках - специальном армейском подразделении, где призывники пренебрегли своими обязанностями строительных рабочих на территории, не относящейся к военному подразделению. Они были приговорены к небольшим срокам лишения свободы за совершение ненасильственных преступлений. Дезертиры скрылись без применения насилия, просто покинув место работы, которое находилось за пределами пенитенциарного учреждения. Несмотря на наличие непогашенных судимостей за кражи и неоднократное оставление воинской части без разрешения, в деле Ангелова и Петкова не было записей о применении насилия (см. выше [§ 13](#p100054) - [15](#p100056)). Ни один из них не был вооружен и не представлял опасность для сотрудников полиции, производивших арест, либо для третьих лиц - сотрудники полиции, производившие арест, должны были знать об этом факте, исходя из доступной им информации. В любом случае, до столкновения с Ангеловым и Петковым в деревне Лезура, сотрудники полиции, либо как минимум майор Г., видели, что лица не были вооружены и что их поведение не представляло какой-либо угрозы (см. выше [§ 15](#p100056) - [26](#p100067)). 107. Принимая во внимание изложенное, Европейский суд счел, что обстоятельства данного дела не предполагают, что с учетом обстоятельств данного дела любая попытка применения огнестрельного оружия запрещена [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции, несмотря на тот риск, что Ангелов и Петков могли скрыться. Как указано выше, применение огнестрельного оружия не может рассматриваться в качестве "абсолютно необходимого", так как было известно, что лицо, подлежащее аресту, не представляет угрозы жизни или здоровью и не подозревается в совершении насильственного преступления. 108. К тому же, поведение майора Г., сотрудника военной полиции, застрелившего потерпевших, вызывает серьезную критику в отношении превышения пределов применения силы: i) Очевидно, что существовали другие способы для проведения эффективного задержания: у сотрудников полиции был джип, операция проходила в маленькой деревне в середине дня, и поведение Ангелова и Петкова было явно предсказуемым, так как, исходя из предыдущего побега, Ангелова нашли по тому же адресу (см. выше [§ 17](#p100058), [18](#p100059), [23](#p100064) и [24](#p100065)); ii) Майор Г. предпочел использовать автоматическое оружие и перевел его в режим боевой готовности, хотя с собой у него был пистолет (см. выше [§ 26](#p100067)). Фактически у него не было возможности точно прицелиться при использовании автоматического оружия; iii) Петков был ранен в грудь, причем никакого правдоподобного объяснения по данному факту предоставлено не было (см. выше [§ 41](#p100085) и [50](#p100096) - [54](#p100100)). При отсутствии такого объяснения, нельзя исключать вероятность того, что Петков повернулся в последнюю минуту, чтобы сдаться, но, тем не менее, был застрелен. iv) Вывод Европейского суда 109. Европейский суд признал, что власти Болгарии не выполнили своих обязательств в соответствии со [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции. Нарушение состояло в том, что не было действующих правовых положений по применению силы, и Ангелов и Петков были убиты при обстоятельствах, при которых применение огнестрельного оружия для проведения ареста противоречило статье 2 Конвенции. Более того, имело место превышение пределов применения силы. Таким образом, имело место нарушение статьи 2 Конвенции в отношении смерти Ангелова и Петкова. ###### 2. Было ли расследование обстоятельств смерти Ангелова и Петкова проведено эффективно в соответствии со статьей 2 Конвенции a) Общие принципы 110. Обязательства по защите права на жизнь в соответствии со [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции наряду с основной обязанностью государства в соответствии со [статьей 1](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100016) Конвенции по "обеспечению каждому в пределах юрисдикции Государства прав и свобод, закрепленных в Конвенции", предполагает наличие эффективной процедуры официального расследования в случаях, когда физическому лицу была причинена смерть в результате применения силы (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Чакичи против Турции" (Sakici v. Turkey), жалоба N 23657/94, [§ 86](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094#p100198), ECHR 1999-IV). Основной целью данного расследования является обеспечение эффективного применения национального права, защищающего право на жизнь, а также применяется в случаях с участием представителей власти либо государственных органов в целях обеспечения их ответственности за причинение смерти, если на них лежала обязанность по сохранению жизни данных лиц (см. Постановление Европейского суда по делу "Ангелова против Болгарии" (Anguelovа v. Bulgaria), жалоба N 38361/97, § 137, ECHR 2002-IV). 111. Уполномоченные органы власти обязаны действовать непосредственно, как только возник подобный вопрос. Они не вправе передать его на рассмотрение других органов власти либо подать формальную жалобу или сделать запрос о некоторых пунктах дознания либо процедуры расследования (см., mutatis mutandis, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Ильхан против Турции" (Ilhan v. Turkey), жалоба N 22277/93, [§ 63](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2741795#p100136), ECHR 2000-VII). 112. Чтобы расследование обстоятельств предполагаемого противозаконного причинения смерти представителями власти было эффективным, лица, ответственные за его проведение, должны быть независимыми и беспристрастными практически и юридически (см. Постановление Европейского суда по делу "Гюлеч против Турции" (Gulec v. Turkey) от 27 июля 1997 г., Reports 1998-IV, p. 1733, § 81 - 82; Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Егур против Турции" ({Ogur} <*> v. Turkey) от 28 июля 1998 г., жалоба N 21954/93, [§ 91](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2198093#p100289) - [92](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2198093#p100290), ECHR 1999-III; Постановление Европейского суда по делу "Эрги против Турции" ({Ergi} v. Turkey) от 28 июля 1998 г., Reports 1998-IV, p. 1778 - 1779, § 83 - 84). --- <*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками. 113. Расследование также должно быть эффективным в том смысле, что по его результатам можно было бы определить, было ли оправдано применение силы при данных обстоятельствах дела, а также установить ответственных лиц и пределы наказания (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Егур против Турции", [§ 88](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2198093#p100282)). Органы власти должны предпринимать необходимые шаги по обеспечению сбора показаний в отношении случившегося, включая, inter alia, свидетельские показания и данные судебно-медицинской экспертизы. Выводы следствия должны быть основаны на полном, объективном и беспристрастном анализе всех имевших место событий и фактов и должны применять принцип "только абсолютно необходимый" в соответствии со [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции. Неполнота расследования, ставящая под сомнение способность установить обстоятельства дела, а также ответственных лиц, не отвечает требованиям эффективности (см. Постановление Европейского суда по делу "Келли и другие против Соединенного Королевства" (Kelly and Others v. The United Kingdom) от 4 мая 2001 г., жалоба N 30054/96, § 96 - 97; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Ангелова против Болгарии", § 139 и 144). b) Применение указанных принципов в настоящем деле 114. Большая палата не усмотрела причин, по которым было бы необходимым отступать от выводов Палаты. Она постановила, так же, как это сделала Палата, что расследование обстоятельств смерти Ангелова и Петкова оценивало законность действий сотрудника полиции в свете действующих правил. Тот факт, что расследование подтвердило применение силы в данных обстоятельствах, дает повод утверждать о неправомерном характере данных правил и их попустительстве в отношении права на жизнь. Придерживаясь положений данных правил, органы, проводящие расследование, не исследовали такие факты, как то, что жертвы не были вооружены и не представляли опасности для кого-либо, а также то, была ли необходимость отправлять группу хорошо вооруженных сотрудников полиции для преследования двух мужчин, преступление которых заключалось лишь в оставлении части без разрешения. В целом, не был произведен тщательный осмотр вещественных доказательств (см. выше [§ 50](#p100096) - [54](#p100100)). 115. Помимо того, что расследование опиралось на ограниченный круг правовых положений, необходимо также отметить, что органы следствия не провели ряд важных и очевидных следственных действий. В частности, схема не указывала на характеристики территории места происшествия. Отсутствовали необходимые замеры. Не была представлена реконструкция событий. Без данной информации, которая должна была быть указана, не представляется возможным выявить сотрудника полиции, несущего ответственность в данных обстоятельствах (см. выше [§ 36](#p100080) - [54](#p100100)). 116. Более того, органы следствия и прокуроры не обратили внимания на следующие факты: Петков был ранен в грудь; стреляные гильзы были найдены в саду М.М. всего лишь в нескольких метрах от того места, где упали Ангелов и Петков; майор Г. использовал автоматическое оружие, превысив тем самым допустимые пределы применения силы. Государственные органы не учли эти важные факты и без какого-либо должного разъяснения просто приняли заявление майора Г. и прекратили следствие. Таким образом, следователь и прокуроры оградили майора Г. от судебного преследования. 117. Большая палата согласилась с Палатой в отношении того, что такое поведение отдельных представителей власти - как это уже отмечалось Европейским судом в предыдущих делах против Болгарии (см. Постановление Европейского суда по делу "Великова против Болгарии" (Velikova v. Bulgaria) от 4 мая 2001 г., жалоба N 30054/96, § 96 - 97; и упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Ангелова против Болгарии") - вызывает серьезные опасения, так как заставляет сомневаться в объективности и беспристрастности следователей и прокуроров по данному делу. 118. В связи с этим Европейский суд напомнил, что ответственность органов власти за проведение незамедлительного и эффективного расследования случаев применения смертельного оружия является основополагающей в вопросе поддержания общественной безопасности при соблюдении закона, а также предупреждения возникновения коллизий либо неправомерных действий (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "МакКерр против Соединенного Королевства" § 111 - 115). 119. В настоящем деле имело место нарушение властями Болгарии обязательства в соответствии с [пунктом 1 статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100021) Конвенции по проведению эффективного расследования обстоятельств причинения смерти. #### III. Предполагаемое нарушение статьи 13 Конвенции 120. [Статья 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-13#p100084) Конвенции гласит: "Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1), нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве". 121. На основании выводов по делу в свете [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции Палата постановила, что [статья 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-13#p100084) Конвенции нарушена не была. 122. В ходе судебного разбирательства в Большой палате власти Болгарии не предоставили комментариев в отношении предполагаемого нарушения статьи 13 Конвенции. Заявители утверждали, что согласны с выводом Палаты. 123. Учитывая доводы, на основании которых было установлено нарушение процессуальных аспектов [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции, Большая палата, также, как и Палата, сочла, что [статья 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-13#p100084) Конвенции нарушена не была. #### IV. Предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 2 Конвенции 124. Заявители жаловались на нарушение [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции, так как предвзятое и враждебное отношение к цыганам сыграло значительную роль в событиях, приведших к смерти Ангелова и Петкова. Они также заявили, что органы власти не исполнили свою обязанность по расследованию того, имелся ли в действиях сотрудников полиции мотив расовой дискриминации. Власти Болгарии не согласились с утверждениями заявителей. 125. [Статья 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции гласит: "Пользование правами и свободами, признанными в настоящей [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1), должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам". ##### A. Постановление Палаты 126. Палата отметила, что в случаях причинения смерти [статья 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции, взятая в совокупности со [статьей 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции, предусматривают обязанность органов власти государства проводить эффективное расследование безотносительно к расовому и этническому происхождению жертвы. Она также сочла, что органы власти в качестве дополнительной обязанности должны предпринимать все разумные меры по установлению мотива расовой дискриминации в случаях, касающихся применения силы сотрудниками правоохранительных органов. 127. В настоящем деле, несмотря на утверждение М.М. об имевшем место устном расистском оскорблении и на другие свидетельские показания, которые должны были побудить органы власти к проведению расследования возможных мотивов расовой дискриминации, такое расследование предпринято не было. Учитывая вышесказанное, органы власти не выполнили свою обязанность в соответствии со [статьей 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции, взятой в совокупности со [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции. 128. Принимая во внимание то, что отдельные трудности относительно доказательств применительно к дискриминации потребовали особый подход к вопросу доказывания, Палата постановила, что в случаях, когда органы власти не выполнили требований по проведению расследования актов применения насилия представителями власти и не рассматривали возможный мотив расовой дискриминации, Европейский суд при рассмотрении жалобы о нарушении [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции может прийти к негативному выводу либо перенести бремя доказывания на государство-ответчика. 129. Основываясь на фактах дела, Палата пришла к выводу, что действия органов расследования, которые не обратили своего внимания на ряд таких тревожных фактов, как превышение применения силы майором Г. и свидетельские показания в отношении произнесенных им расистских высказываний - служат основанием для перенесения бремени доказывания. Таким образом, на власти Болгарии возлагается бремя доказывания в Европейском суде посредством представления дополнительных доказательств или обоснованных объяснений того, что произошедшие события не были результатом дискриминации со стороны представителей государства. 130. В связи с тем, что власти Болгарии не представили обоснованных разъяснений, а также с учетом того, что на основании предыдущих дел Европейский суд установил, что в Болгарии сотрудники правоохранительных органов применяют к цыганам насилие с летальным исходом, Палата пришла к выводу, что имело место нарушение материального аспекта [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции, взятой в совокупности со [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции. ##### B. Доводы сторон ###### 1. Власти Болгарии 131. В отношении установленного Палатой нарушения [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции власти Болгарии заявили, что Палата основывалась лишь на общих событиях без учета конкретных обстоятельств дела, а именно на двух случайных фактах - свидетельских показаниях М.М. о том, что майор Г. предположительно оскорбил его, а не жертв, а также тот факт, что события происходили в поселении цыган. По мнению властей Болгарии, даже при любом стандарте бремени доказывания эти факты не могут оправдать вывод о том, что огнестрельное оружие было применено по мотиву расовой дискриминации. 132. Власти Болгарии обратили внимание на то, что Европейский суд всегда требует "доказательства вне разумных сомнений". Бремя доказывания может быть перенесено, когда рассматриваемые обстоятельства дела полностью либо большей своей частью находились в компетенции органов власти, как в случае причинения смерти во время задержания. Однако данные обстоятельства не имели места в настоящем деле. 133. Так как в случившемся не было элемента расовой дискриминации, то проведение дальнейшего расследования национальными органами власти не имело никакого смысла. Власти Болгарии признали, что применение насилия по мотиву расовой дискриминации должно наказываться более строго, чем обычное применение насилия. Однако государство не обязано проводить расследование предполагаемого расистского отношения при отсутствии достаточных доказательств, обосновывающих предположение о расизме. Власти Болгарии сочли, что подход Палаты к данному вопросу может повлечь ответственность Высоких Договаривающихся Сторон при рассмотрении ими всех дел, когда предположительно имеет место дискриминация, даже если она не была доказана. 134. Более того, в подходе Палаты отсутствуют ясность и предвидение последствий его применения. В частности, крайне спорно было утверждать, как это сделала Палата, что Европейский суд не может исследовать намерения и состояние сознания сотрудников полиции в контексте [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции и на основании этого сделать вывод о существенном нарушении [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции, взятой в совокупности со статьей 2 Конвенции, поскольку в основе причинения смерти Ангелову и Петкову лежал мотив расовой дискриминации. 135. Власти Болгарии в своих письменных доводах и устных заявлениях представили детальный обзор законодательства, социальных программ и других мер, принятых Болгарией за последние годы в целях борьбы с дискриминацией, нетерпимостью, а также содействия социализации цыган. ###### 2. Заявители 136. В своих письменных доводах заявители отметили, что [Конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) более не может обеспечивать эффективную защиту от расовой дискриминации, и предложили Большой палате дать новое толкование [статье 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции. Заявители согласились с мнением Палаты, что Высокие Договаривающиеся Стороны обязаны проводить расследование возможных мотивов расовой дискриминации при совершении актов насилия, а также, что бремя доказывания может быть перенесено на власти государства-ответчика. В своих письменных заявлениях они пришли к выводу, однако, что стандарт бремени доказывания в делах о дискриминации не должен иметь критерием "вне разумных сомнений", а также в подобных делах бремя доказывания всегда должно переноситься на власти государства-ответчика, как только был установлен факт дискриминации prima facie. В своих устных заявлениях во время слушаний представители заявителей предложили Европейскому суду последовать такому подходу Палаты. 137. Что касается фактов дела, заявители утверждали, что имело место существенное нарушение [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции, так как факт дискриминации был установлен prima facie, а власти Болгарии не смогли представить доказательства обратного. В частности, сотрудники полиции, производившие арест, знали об этнической принадлежности Ангелова и Петкова. Майор Г. оскорбил свидетеля на основании его происхождения. К тому же, было вынесено отрицательное заключение на основании того факта, то майор Г. использовал огнестрельное оружие несоразмерно ситуации в населенной цыганами местности. Эти факты должны быть оценены с учетом постоянной дискриминации цыган со стороны правоохранительных органов Болгарии. Более того, государственные органы должны были провести расследование наличия мотивов расовой дискриминации при причинении смерти Ангелову и Петкову, чего сделано не было. ###### 3. Третьи стороны a) Европейский центр по правам цыган 138. Центр отметил, что за последние несколько лет различные международные органы и неправительственные организации сообщали о многочисленных случаях жестокого обращения и причинении смерти цыганам правоохранительными органами и коренными жителями Болгарии. Широко известно, что применение насилия по мотиву расовой дискриминации в отношении цыган является серьезной проблемой в Болгарии. Цыганское сообщество зачастую исключено из общественной жизни, так как находится в условиях бедности, безграмотности и безработицы. 139. Несмотря на высокий уровень случаев применения насилия по мотивам расовой дискриминации, а также частые призывы со стороны международных органов, таких, как Комитет ООН против пыток, учредить "эффективную, независимую и надежную систему принятия жалоб", а также проведение расследования полицейских злоупотреблений, не расследованных государственными органами. Уголовное законодательство Болгарии не рассматривает враждебность в качестве отягчающего обстоятельства при совершении насильственных преступлений. В 1999 году власти Болгарии знали о необходимости внесения поправок, но не предприняли соответствующих шагов. К тому же, статья 162 Уголовного кодекса Болгарии, содержащая санкции за нападение по мотиву расовой дискриминации, предусматривает более мягкое наказание, чем за причинение вреда здоровью. В результате, статья 162 никогда не применялась, а выдвинутые обвинения рассматривались в соответствии с основными составами о причинении вреда или убийства, и мотив расовой дискриминации при нападениях никогда не учитывался. Как было отмечено Европейским судом в Постановлениях по делам "Великова против Болгарии" и "Ангелова против Болгарии", в стране царила безнаказанность. b) Организация "Интерайтс" 140. Организация "Интерайтс" высказала критику в отношении установленного Европейским судом стандарта "вне всяких сомнений" как ставящего многочисленные препятствия при установлении факта дискриминации. В заявлении "Интерайтс" те национальные судебные системы, в которых судебная защита от дискриминации имеет тенденцию к системе общего права, применяющей стандарт "баланс вероятности" при доказывании мотива дискриминации. Как видно из заявления "Интерайтс", на практике Европейский суд использует усредненный стандарт, не требующий такого высокого критерия доказывания, как в уголовном судопроизводстве, но в данном подходе отсутствует ясность и прогнозирование. 141. Далее "Интерайтс" отметил, что в международной практике придерживаются точки зрения, что в делах, содержащих мотив дискриминации, бремя доказывания должно быть перенесено на ответчика, если истец установит мотив в деле prima facia. Данный подход применяется в ряде директив Европейского Союза, Судом Европейских Сообществ, Комитетом ООН по правам человека, национальными судами в ряд европейских стран, а также в США, Канаде и других странах. 142. "Интерайтс" также привел примеры различно рода свидетельских показаний, которые принимались национальными судами как устанавливающих мотив дискриминации в деле prima facia: свидетельские показания, дающие "общую картину", "общие знания", акты дискриминации, факты из "обычной жизни", общеизвестные факты, второстепенные факты и показания в отношении обстоятельств дела. Основываясь на заключении, можно прийти к выводу, что использовался подход общего права. c) Открытое общество инициативы правосудия 143. Открытое общество инициативы правосудия дало свои комментарии по поводу обязательства государств с точки зрения международного и сравнительного правоведения по расследованию расовой дискриминации и применения насилия. С его точки зрения, самый распространенный принцип, состоящий в том, что защита основных прав не будет эффективной без соответствующих процессуальных гарантий, также применим к случаям дискриминации. Тем не менее, процессуальные обязанности являются неотъемлемой частью [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции. Более того, в соответствии с наиболее распространенной европейской международной практикой, мотив расовой дискриминации является отягчающим вину обстоятельством в уголовном праве и, следовательно, является предметом расследования. Таким образом, государство обязано провести расследование актов применения насилия по мотиву расовой дискриминации. Это обязательство вытекает ex officio и возникает, если имело место обоснованное подозрение в совершении деяния по мотиву расовой дискриминации. ##### C. Мнение Европейского суда ###### 1. Несет ли государство-ответчик ответственность за причинение смерти по причине расовой принадлежности или этнического происхождения потерпевшего 144. Как выше установил Европейский суд, представители органов власти незаконно причинили смерть Ангелову и Петкову в нарушение [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции. Далее, заявители предположили, что имело место отдельное нарушение [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции, так как мотив расовой дискриминации сыграл основополагающую роль при причинении им смерти. 145. Дискриминация без объективного и разумного на то оправдания может рассматриваться по-разному, даже если лица находились в схожих ситуациях (см. Постановление Европейского суда по делу "Виллис против Соединенного Королевства" (Willis v. United Kingdom), жалоба N 36042/97, § 48, ECHR 2002-IV). Применение силы по мотиву расовой дискриминации представляет собой конкретное публичное оскорбление человеческого достоинства и тем самым, учитывая наступление вредных последствий, требует от органов власти особой бдительности и незамедлительной реакции. Вот почему органы власти обязаны использовать все доступные средства по борьбе с расовой дискриминацией и применением насилия по мотивам расовой дискриминации и, таким образом, способствовать укреплению демократических основ в обществе, когда всякое многообразие воспринимается не как угроза, а как источник его обогащения. Европейский суд рассмотрит данный вопрос ниже. 146. При рассмотрении жалобы заявителей о нарушении [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции основной задачей Европейского суда стал вопрос об установлении факта того, был ли мотив расовой дискриминации причиной выстрела, повлекшего смерти Ангелова и Петкова, что, в свою очередь, означало бы нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции. 147. В связи с этим Европейский суд отметил, что, оценивая доказательства, он руководствовался правилом доказывания "вне разумных сомнений". Однако он никогда не стремился заимствовать данный подход из внутригосударственной правовой системы, применяющей данное правило. Его целью является вынесение решений в случае нарушения Высокими Договаривающимися Сторонами обязательств, закрепленных в [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1), а не осуществление уголовного либо гражданско-правового преследования. На основании [статьи 19](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-19#p100579) Конвенции специфика данной задачи заключается в обеспечении исполнения Договаривающимися Государствами своих обязательств в целях соблюдения основных прав, закрепленных Конвенцией, и обусловливает подход Европейского суда к оценке доказательств и процессу доказывания. В ходе судебного разбирательства Европейский суд не ограничен какими-либо процедурными барьерами по допустимости доказательств либо правилами их оценивания. Он принимает заключения, которые, с этой точки зрения, основаны на независимой оценке всех имеющихся доказательств, включая выводы, вытекающие из фактов и показаний сторон. В соответствии со сложившимся прецедентным правом доказательство может следовать из существующих в достаточной мере обоснованных, четких и согласующихся выводов или из аналогичных непротиворечивых установленных фактов. Более того, требования к уровню обоснования, необходимому для достижения определенного вывода и, в связи с этим, распределение времени доказывания существенно связано со спецификой фактов, характером вынесенных предположений, а также затрагиваемыми правами в соответствии с [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1). Европейский суд также должен уделять большое внимание тому факту, что его решения в отношении нарушений Договаривающимися Государствами основных прав и свобод имеют основополагающее значение (см., среди прочего, Постановление Европейского суда по делу "Ирландия против Соединенного Королевства" (Ireland v. United Kingdom) от 18 января 1978 г., Series A, N 25, § 161; Постановление Европейского суда по делу "Рибич против Австрии" (Ribitsch v. Austria) от 4 декабря 1995 г., Series A, N 336, p. 24, [§ 32](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1889691#p100026); Постановление Европейского суда по делу "Акдивар и другие против Турции" (Akdivar and others v. Turkey) от 16 сентября 1996 г., Reports 1996-IV, p. 1211, [§ 68](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2002492#p100053); Постановление Европейского суда по делу "Танли против Турции" (Tanli v. Turkey), жалоба N 26129/95, § 111, ECHR 2001-III; а также Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Илашку и другие против Молдавии и Российской Федерации" ({Ilascu} and Оthers v. Moldova an Russia) от 8 июля 2004 г., жалоба N 48787/99, [§ 26](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5392400/statya-1#p101964)). 148. Заявители ссылались на отдельные факты и утверждали, что на их основании могут быть сделаны выводы о наличии акта расовой дискриминации. 149. Прежде всего, заявители считали очевидным тот факт, что майор Г. использовал автоматическое оружие в населенном пункте, пренебрегая общественной безопасностью. Учитывая тот факт, что нельзя найти разумного оправдания такому поведению, а также то, что он не действовал бы подобным образом на территории с другим этническим составом, заявители считали, что мотив расовой дискриминации со стороны майора Г. являлся единственным объяснением его действий. 150. Европейский суд отметил, что использование огнестрельного оружия в данных обстоятельствах не было, к сожалению, запрещено действующим национальным законодательством, хотя ранее он осуждал данный вопиющий недостаток законодательства (см. выше [§ 99](#p100204)). Сотрудники военной полиции имели при себе автоматическое оружие "в соответствии с правилами" и были проинструктированы о применении необходимых средств для осуществления задержания (см. выше [§ 19](#p100060) и [60](#p100117)). Таким образом, не может быть исключена возможность того, что майор Г. всего лишь строго придерживался правил и действовал так же, как и в любой другой ситуации, невзирая на этническую принадлежность дезертиров. Так как действующие правила противоречили основным принципам и требованиям по защите жизни, закрепленным в [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1), ничто не указывает на то, что майор Г. не стал бы применять оружие на территории с другим этническим составом. 151. Действительно, как было выше отмечено Европейским судом, поведение майора Г. во время операции по задержанию вызывает обоснованную критику в части превышения полномочий по применению силы (см. выше [§ 108](#p100217)). Тем не менее, не может быть исключено и то, что его поведение было продиктовано неадекватными правом и требовании в отношении применения огнестрельного оружия, а также тем фактом, что он был обучен действовать в рамках существующего законодательства (см. выше [§ 60](#p100117) и [99](#p100204) - [105](#p100213)). 152. Заявители также утверждали, что на отношения сотрудников военной полиции сильно повлиял тот факт, что они заранее знали о происхождении потерпевших. Однако невозможно сделать вывод о том, повлияла ли национальность Ангелова и Петкова на отношение к ним сотрудников полиции. Более того, существуют показания в отношении того, что некоторые сотрудники были лично знакомы с одним или обоими потерпевшими (см. выше [§ 18](#p100059)). 153. Заявители ссылались на свидетельские показания соседа одного из потерпевших М.М., который отметил, что майор Г. кричал на него "Вы, чертовы цыгане" непосредственно сразу же после выстрела. Тот факт, что существовали показания в отношении того, что насильственные действия были сопряжены с высказываниями, носящими характер расовой дискриминации, должен был сподвигнуть органы власти подтвердить заявление М.М., хотя данное свидетельское показание само по себе не является достаточным основанием для того, чтобы сделать вывод об ответственности государства-ответчика за причинение смерти по мотивам расовой дискриминации. 154. В заключение, заявители основывались на информации о многочисленных инцидентах, затрагивающих применение насилия сотрудниками правоохранительных органов Болгарии в отношении цыган. Данные обстоятельства не повлияли на степень вины обвиняемых. 155. Действительно, ряд организаций, включая межправительственные, высказывали беспокойство по поводу произошедших инцидентов (см. выше [§ 55](#p100102) - [59](#p100114)). Однако Европейский суд не должен упускать из виду тот факт, что его непосредственной задачей является установление в данном деле того факта, было ли совершено причинение смерти Ангелову и Петкову по мотивам расовой дискриминации. 156. В своем Постановлении Палата Европейского суда решила перенести бремя доказывания на власти Болгарии в связи с тем, что государственные органы не выполнили обязанность по проведению эффективного расследования по факту мотива расовой дискриминации при причинении смерти. Власти Болгарии не смогли доказать в Палате Европейского суда, что данные события не носили характера расовой дискриминации, что отразилось в ее решении о наличии нарушения [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции, взятой в совокупности со [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции. 157. Большая палата Европейского суда вновь отметила, что в некоторых случаях, когда органы власти полностью либо большей частью контролируют произошедшие события, как в деле о причинении смерти заключенному, бремя доказывания может быть перенесено на органы власти для предоставления удовлетворительных и убедительных объяснений, в частности, причин смерти задержанного лица (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Салман против Турции" (Salman v. Turkey), жалоба N 21986/93, [§ 100](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2741795#p100203), ECHR 2000-VII). Большая палата не исключает возможность того, что в некоторых случаях с предполагаемым мотивом расовой дискриминации она вправе потребовать от государства-ответчика опровергнуть спорные предположения по факту дискриминации и, в случае если они не смогут этого сделать, признавать наличие нарушения по данному основанию [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции. Однако если предполагается - как в настоящем деле - что применение насилия было совершено по мотиву расовых предубеждений, то государство-ответчик обязано доказать, что обвиняемый не имел предвзятого отношения к этнической принадлежности другого лица. Большая палата Европейского суда, отступив от подхода Палаты Европейского суда, сочла, что предполагаемая неспособность органов власти провести эффективное расследование по факту причинения смерти по мотиву расовой дискриминации не должна перекладывать бремя ответственности на власти Болгарии на основании предполагаемого нарушения [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции, взятой в совокупности со [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции. Вопрос о соответствии действий органов власти с их процессуальными обязанностями представляет собой отдельное положение, которое Европейский суд рассмотрит ниже. 158. В целом, оценив все положения, Европейский суд пришел к выводу, что предвзятое отношение к этнической принадлежности не явилось основной причиной причинения смерти Ангелову и Петкову. 159. Таким образом, Европейский суд пришел к выводу об отсутствии нарушения [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции, взятой в совокупности со [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции. ###### 2. Процессуальный аспект: выполнили ли власти Болгарии свои обязательства по расследованию предполагаемого мотива расовой дискриминации a) Общие принципы 160. Большая палата Европейского суда подтвердила выводы Палаты Европейского суда в настоящем деле в отношении процессуальных обязательств Высоких Договаривающихся Сторон по вопросу расследования предполагаемого мотива расовой дискриминации при применении насилия. Палата Европейского суда, в частности, установила (§ 156 - 159): "... в соответствии со [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции государства-участники обязаны проводить эффективное расследование преступлений, связанных с причинением смерти. ... Данное обязательство должно быть выполнено беспристрастно, как того требует [статья 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции... В случае, если существует подозрение, что расовая неприязнь повлекла за собой применение насилия, то особенно важно, чтобы официальное расследование было проведено беспристрастно и на основании закона. Следствие должно принимать во внимание необходимость подтверждения того, что общество порицает расизм и этническую нетерпимость, а также обеспечивать защиту национальных меньшинств от угрозы применения насилия по мотиву расовой дискриминации. Соответствие требованиям, предъявляемым к государствам-участникам в соответствии со [статьей 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции, предполагает, что внутригосударственная правовая система обязана демонстрировать свою способность к эффективному применению уголовного права в отношении лица, лишившего жизни другое лицо, независимо от расового либо этнического происхождения жертвы (см. Решение Европейского суда по делу "Менсон и другие против Соединенного Королевства" (Menson and Оthers v. The United Kingdom), жалоба N 47916/99, ECHR 2003-V)... ... В случаях, когда расследование фактов применения насилия полностью возлагается на представителей власти, тогда на органы власти возлагается дополнительная обязанность предпринять все необходимые меры по выявлению предполагаемого расового мотива и установить, какую роль сыграла расовая нетерпимость в произошедших событиях. Неисполнение данных обязательств, а также рассмотрение фактов применения насилия по мотиву расовой дискриминации и жестокости наравне с делами без подобных мотивов будет считаться нарушением основных прав. Отсутствие разграничения составов преступлений, совершенных при различных обстоятельствах, может рассматриваться как незаконное и не соответствующее [статье 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции (см., mutatis mutandis, Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Тлименос против Греции" (Thlimmenos v. Greec), жалоба N 34369/97, [§ 44](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2764495/statya-14#p100110), ECHR 2000-IV). В целях обеспечения общественной безопасности системой правоохранительных органов Высокие Договаривающиеся Стороны должны гарантировать, что при расследовании случаев по факту применения насилия как в законодательстве, так и на практике существуют различия между составами преступлений превышения пределов применения силы и причинения смерти по мотиву расовой дискриминации. Общепризнанно, что доказывание мотива расовой дискриминации на практике затруднено. В обязанности государства-ответчика по расследованию предполагаемых признаков расовой дискриминации в случаях применения насилия входит также и обязательство приложить не просто все, но максимум усилий (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу "Шанхан против Соединенного Королевства" (Shanaghan v. The United Kingdom), жалоба N 37715/97, § 90, ECHR 2001-III, в котором был установлен тот же принцип в отношении основных обязательств по проведению расследования). Органы власти обязаны проводить соответствующие обстоятельствам мероприятия по сбору и обеспечению свидетельских показаний, применять все практические средства по доказыванию действительных фактов и предоставить полностью обоснованные беспристрастные и объективные выводы, не упуская из виду подозрительные факты, которые могут служить показателем того, что насилие было вызвано именно на основании расовой неприязни". 161. Большая палата Европейского суда хотела бы добавить, что обязательства органов власти по расследованию наличия связи между расовой дискриминацией и актом применения насилия является составляющей их процессуальных обязательств, возникающих на основании [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции, но также это обязательство может вытекать из ответственности на основании [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции, взятой в совокупности со статьей 2 Конвенции, в целях обеспечения права на жизнь без дискриминации. Учитывая взаимосвязь данных положений, вопрос в данном деле должен быть исследован лишь на основании одного из положений, когда дополнительные выводы не вытекают одновременно друг из друга либо данный вопрос может быть исследован в соответствии с обеими статьями. Данный вопрос должен быть решен в каждом деле на основании фактов и в зависимости от характера предполагаемых выводов. b) Применение указанных принципов в настоящем деле 162. Европейский суд уже установил, что государственные органы не провели должного расследования обстоятельств причинения смерти Ангелову и Петкову, нарушив тем самым [статью 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции (см. выше [§ 114](#p100232) - [119](#p100237)). Европейский суд счел, что в настоящем деле жалобу в отношении того, что не было проведено должное расследование по выявлению причинной связи между предполагаемым мотивом расовой дискриминации и причинением смерти обоим потерпевшим, необходимо рассматривать в отдельном производстве. 163. При расследовании причин смерти Ангелова и Петкова у органов власти находилось заявление соседа одной из жертв господина М.М., который заявил, что майор Г. кричал: "Вы, чертовы цыгане" и направил оружие в его сторону непосредственно после стрельбы (см. выше [§ 35](#p100078)). Данное заявление требовало проверки, особенно на фоне многочисленных опубликованных отчетов о существовании предубеждений и враждебности в отношении цыган. 164. Большая палата Европейского суда сочла, также как и Палата Европейского суда, что любое доказательство высказанного представителями правоохранительных органов устного оскорбления расового характера в связи с проведением операции, связанной с применением силы в отношении лиц другой этнической группы либо национальных меньшинств, имеет большое значение для вопроса о том, имело ли место применение насилия - в рамках закона или за его пределами - на основании вражды. Если в ходе расследования обнаружены такого рода факты, они должны быть проверены и, в случае подтверждения, все факты и обстоятельства дела должны быть исследованы в целях установления возможных мотивов расовой дискриминации. 165. Более того, тот факт, что майор Г. превысил полномочия при применении силы в отношении двух невооруженных и не представляющих опасности мужчин, требует более тщательного проведения расследования. 166. В целом, участвовавшие в деле следователи и прокуроры обладали достоверной информацией, которой было достаточно для того, чтобы они незамедлительно начали проверку и, в зависимости от исхода, возбудили расследование возможного мотива расовой дискриминации, приведшей к смерти обоих мужчин. 167. Однако органы власти не предприняли никаких действий для проверки заявления М.М. Они не стали допрашивать свидетелей по данному факту. Майора Г. попросили объяснить, почему он считал обоснованным применение силы в такой степени. Не было предпринято попыток проверить протокол майора Г. и подтвердить, например, участвовал ли он раньше в подобных инцидентах либо был ли он осужден в прошлом за проявление антисемитизма. Данные ошибки были продиктованы действиями следователей и прокуроров, которые, как установил выше Европейский суд, прекратили следствие, несмотря на существующие факты, тем самым защищая майора Г. от судебного преследования (см. выше [§ 36](#p100080) - [54](#p100100) и [115](#p100233) - [117](#p100235)). 168. Таким образом, Европейский суд пришел к выводу, что органы власти не предприняли всех необходимых мер по расследованию того, играл ли какую-либо роль факт дискриминации в данном деле, не выполнив тем самым своих обязанностей в соответствии со [статьей 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции, взятой в совокупности со [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции. Следовательно, имело место нарушение процессуального аспекта статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 2 Конвенции. V. Применение статьи 41 Конвенции 169. [Статья 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-41#p100207) Конвенции гласит: "Если Суд объявляет, что имело место нарушение [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне". ##### A. Ущерб 170. В ходе рассмотрения дела в Большой палате Европейского суда заявители потребовали компенсацию морального вреда и материального ущерба в том же размере, какой и был заявлен при рассмотрении дела Палатой Европейского суда. Власти Болгарии не прокомментировали данные требования. 171. Постановление Палаты Европейского суда в соответствующей части гласит (см. ниже § 177 - 184): "Начова, дочь Ангелова, и Христова, жена Ангелова и мать Начовой, потребовали сумму в 25000 евро за причинение смерти Ангелову и нарушение [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1). Эта сумма включала 20000 евро в качестве компенсации морального вреда и 5000 евро за материальный ущерб. Рангелов и Рангелова потребовали совместно такую же денежную сумму за причинение смерти их сыну - Кириллу Петкову, и за нарушение Конвенции по данному делу. В отношении морального вреда Европейский суд присудил возместить требуемую сумму полностью. В отношении материального ущерба заявители потребовали не полученные доходы своих родственников в результате их смерти. Заявители не смогли предоставить письменные доказательства, но заявили, что оба потерпевших финансово обеспечивали свои семьи и продолжали бы это делать, если были бы живы. Они предложили, чтобы Европейский суд присудил обеим семьям по 5000 евро. Власти Болгарии заявили, что требования были завышены с точки зрения уровня жизни в Болгарии. Европейский суд отметил, что власти Болгарии не оспаривали требование заявителей о присуждении им выплаты материального ущерба на основании того, что Ангелов и Петков поддерживали бы свои семьи материально, если были бы живы. Европейский суд не усмотрел причин прийти к иному выводу. Что касается требуемой суммы компенсации, то в некоторых делах, и таких, как настоящее дело, точный расчет суммы, необходимой для полного возмещения (restitution in integrum) материального ущерба, понесенного заявителями, не может быть произведен в связи с неопределенным характером убытков, вытекающих из правонарушения. Присуждение компенсации, тем не менее, может быть произведено, несмотря на большое количество не поддающихся учету факторов, возникающих при оценке будущих убытков. В данном деле необходимо разрешить вопрос о размере справедливой компенсации, что определяется Европейским судом по своему усмотрению, исходя из принципа справедливости (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Z. и другие против Соединенного Королевства" (Z and Others v. the United Kingdom), жалоба N 29392/95, [§ 120](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2939295#p100286), ECHR 2001-V). В настоящем деле, принимая во внимание доводы сторон и все соответствующие факторы, включая возраст потерпевших и заявителей, а также степень родства между ними, Европейский суд счел необходимым присудить совместно 5000 евро Начовой и Христовой в связи с неполученными доходами в результате смерти Ангелова, а также совместно 2000 евро Рангеловой и Рангелову в связи с неполученными доходами в результате смерти Петкова". 172. Большая палата Европейского суда подтвердила выводы Палаты Европейского суда. Она сочла, что требования заявителей в отношении компенсации морального вреда и материального ущерба, возникшего в результате нарушения [статей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) и [14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции в данном деле, а также сумма выплат не подлежат уменьшению, несмотря на тот факт, что Большая палата Европейского суда, в отличие от Палаты Европейского суда, признала лишь нарушение статьи 14 Конвенции и процессуального аспекта статьи 2 Конвенции. Соответственно, она присудила 25000 евро Начовой и Христовой в качестве компенсации морального вреда и материального ущерба, а также в общей сложности 22000 евро Рангелову и Рангеловой в качестве компенсации морального вреда и материального ущерба. ##### B. Судебные расходы и издержки 173. Палата Европейского суда полностью удовлетворила требования заявителей в данной части и присудила им в общей сложности 3740 евро в качестве компенсации расходов и издержек. 174. В ходе рассмотрения дела в Большой палате Европейского суда заявители вновь повторили свои первоначальные требования и потребовали дополнительных выплат в отношении расходов и издержек, возникших в связи с рассмотрением дела в Большой палате Европейского суда. В частности, они потребовали 7931 фунтов стерлингов (что составляет примерно 11630 евро) в качестве оплаты работы лорда Лестера по делу, а также оплату расходов в связи с его участием в слушаниях; 1920 евро за 48-часовую работу по оказанию юридической помощи Грозевым во время письменной процедуры разбирательства в Большой палате Европейского суда. Они предоставили копии договоров на оплату юридической помощи и сроков работы. Заявители отметили, что не требуют оплаты расходов в отношении появления Грозева в слушании в Европейском суде, так как данные расходы были покрыты предоставленной Советом Европы правовой помощью (1906,50 евро). В целом, заявители потребовали 5660 евро на оплату предоставляемых Грозевым юридических услуг по делу, а также сумму, эквивалентную 11630 евро за участие лорда Лестера в слушании в Большой палате Европейского суда. Заявители подали запрос о том, чтобы компенсация расходов и издержек была направлена непосредственно их адвокатам. Власти Болгарии не прокомментировали данное требование. 175. Европейский суд счел, что требуемые расходы и издержки были действительными, были понесены по необходимости и соотносились с установленным нарушением (см. Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Бейлер против Италии" (Beyeler v. Italy) (справедливая компенсация) от 28 мая 2002 г., жалоба N 33202/96, [§ 27](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3560597#p100069)). Что касается суммы компенсации, Европейский суд считает, что сумма требований за участие в устных слушаниях завышена. Принимая во внимание данные факторы, Европейский суд присудил заявителям в общей сложности 11000 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек (5500 евро на оплату услуг Грозева и 5500 евро на оплату услуг лорда Лестера), которые должны быть перечислены соответственно на банковские счета адвокатов. ##### C. Процентная ставка при просрочке платежей 176. Европейский суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.
**НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД:**
1) единогласно постановил, что имело место нарушение [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции в отношении причинения смерти Ангелову и Петкову; 2) единогласно постановил, что имело место нарушение статьи 2 Конвенции в связи с непроведением государственными органами власти эффективного расследования причин смерти Ангелова и Петкова; 3) единогласно постановил, что нет необходимости отдельно рассматривать вопрос о соблюдении [статьи 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-13#p100084) Конвенции; 4) постановил одиннадцатью голосами против шести, что не имело место нарушения [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции, взятой в совокупности со [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции, в отношении тех предположений, что обстоятельства, приведшие к смерти Ангелова и Петкова, являются актом применения насилия по мотивам расовой дискриминации; 5) единогласно постановил, что имело место нарушение статьи 14 Конвенции, взятой в совокупности со статьей 2 Конвенции, в отношении того, что органы власти не провели расследование возможных мотивов расовой дискриминации при данных обстоятельствах, приведших к смерти Ангелова и Петкова; 6) единогласно постановил: a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев выплатить заявителям следующие суммы плюс суммы налогов, которые могут быть начислены на эти суммы: i) 25000 (двадцать пять тысяч) евро совместно Начовой и Христовой в качестве компенсации материального ущерба и морального вреда, подлежащие переводу в национальную валюту государства-ответчика по курсу на день выплаты; ii) 22000 (двадцать две тысячи) евро совместно Рангеловой и Рангелову в качестве компенсации материального ущерба и морального вреда, подлежащие переводу в национальную валюту государства-ответчика по курсу на день выплаты; iii) 11000 (одиннадцать тысяч) евро всем заявителям в отношении судебных расходов и издержек, которые должны быть выплачены следующим образом: 5500 (пять тысяч пятьсот) евро должны быть переведены в национальную валюту государства-ответчика по курсу на день выплаты и перечислены на банковский счет Грозева в Болгарии, а также 5500 (пять тысяч пятьсот) евро должны быть начислены на банковский счет лорда Лестера в Соединенном Королевстве; b) что простые проценты по предельным годовым ставкам по займам Европейского центрального банка плюс три процента подлежат выплате по истечении вышеупомянутых трех месяцев и до момента выплаты; 7) единогласно отклонил остальные требования заявителей о справедливой компенсации. Совершено на [английском](#p100359) и французском языках и оглашено заместителем Председателя Европейского суда Ж.-П. Коста во Дворце прав человека в г. Страсбурге 6 июля 2005 г.
Председатель Суда
Люциус ВИЛЬДХАБЕР Заместитель Секретаря-Канцлера
Т. Лоренс ЭРЛИ
В соответствии с [пунктом 2 статьи 45](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100229) Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему [Постановлению](#p100005) прилагаются следующие особые мнения: a) совпадающее с мнением большинства мнение судьи сэра Николаса Братцы; b) особое [мнение](#p100351) судей Й. Касадеваля, Дж. Хедигана, А. Муларони, Э. Фуры-Сандстрем, А. Гюлумян и Д. Шпильманна. ## СОВПАДАЮЩЕЕ С МНЕНИЕМ БОЛЬШИНСТВА МНЕНИЕ СУДЬИ СЭРА НИКОЛАСА БРАТЦА Я полностью согласен с выводами и доводами большинства судей Европейского суда по всем аспектам настоящего [дела](#p100005) за исключением выводов по части жалобы, касающейся [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции, взятой в совокупности со [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции. В [§ 157](#p100289) Постановления Европейского суда говорится, что не исключена в некоторых делах обязанность государства-ответчика опровергать спорные предположения о наличии факта дискриминации, несоблюдение которой влечет признание нарушения статьи 14 Конвенции. Однако Европейский суд далее устанавливает, что, как и в настоящем [деле](#p100005), предполагается мотив расовой дискриминации при применении насилия, и на основании этого на государство-ответчика возлагается обязанность доказать отсутствие предвзятого отношения со стороны затрагиваемого лица. Данное положение подразумевает, что, так как власти могут столкнуться с проблемой предоставления свидетельских показаний, то его применение в части переноса бремени доказывания на государство-ответчика и обязательство доказать отсутствие мотива расовой дискриминации при причинении смерти будет обосновано лишь в редких случаях либо не будет применяться вообще. Если данное толкование считать корректным, то я не могу с ним согласиться. Я готов привести примеры дел, связанных с причинением смерти представителем власти, когда, основываясь на представленные доказательства, Европейский суд перекладывал на государство-ответчика бремя доказывания отсутствия расового мотива при причинении смерти. В качестве примера можно привести дело, где имеющиеся доказательства свидетельствовали, что попытки произвести задержание лиц, принадлежащих к определенной этнической группе, постоянно и систематически приводили к смерти таких лиц, тогда как задержание лиц другой национальности лишь в редких случаях приводило к летальному исходу. Следующим примером может быть тот, когда доказательства говорили о том, что когда арест проводился в отношении этнически однородной группы лиц, то при планировании операции по задержанию группе захвата выдавалось огнестрельное оружие или разрешалось его применение. На мой взгляд, в подобных случаях власти государства-ответчика обязаны предоставить Европейскому суду доказательства того, что существовали объективные и обоснованные причины такого различного подхода в планировании операции, а также что происхождение конкретной жертвы не являлось мотивом причинения смерти. Однако в настоящем [деле](#p100005) Европейскому суду не были предоставлены доказательства такого характера, и, принимая во внимание выводы в [Постановлении](#p100005) Европейского суда, я считаю, что предоставленные материалы не являлись достаточным основанием для того, чтобы перенести бремя доказывания на государство-ответчика или признать с учетом данного стандарта доказывания установленным тот факт, что причинение смерти Ангелову и Петкову было не только необоснованным, но и продиктовано мотивом расовой дискриминации. ## ОСОБОЕ МНЕНИЕ СУДЕЙ Й. КАСАДЕВАЛЯ, Дж. ХЕДИГАНА, А. МУЛАРОНИ, Э. ФУРЫ-САНДСТРЕМ, А. ГЮЛУМЯН И Д. ШПИЛЬМАННА 1. Мы голосовали против [пункта 4](#p100331) резолютивной части по следующим причинам. 2. Мы не можем подписаться под новым подходом, принятым Европейским судом. Данный подход влечет за собой рассмотрение возможного нарушения [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции совместно с материальным и процессуальным аспектом [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции по каждому делу. Общий подход был бы предпочтительнее, так как он лучше отражает особую правовую природу статьи 14 Конвенции, которая не имеет самостоятельного значения, так как применяется только в отношении прав и свобод, предусмотренных [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1). Учитывая, что статья 14 Конвенции не имеет самостоятельного значения, мы считаем, что нет смысла проводить разграничение между материальным и процессуальным аспектами, особенно как в настоящем [деле](#p100005), когда Европейский суд признал нарушения обоих аспектов [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции. Еще одной проблемой является то, что на данной ранней стадии применения этого подхода пока еще трудно определить степень его влияния на применение и толкование [Протокола](https://bukva.ai/docs/protokol-12-se-sovet-evropy/statya-1) N 12 к Конвенции, недавно вступившего в силу в отношении ратифицировавших его государств. 3. На основании проведенного различия между материальным и процессуальным аспектами большинство судей признало нарушение [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции, взятой в совокупности со [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции, только лишь исходя из того факта, что органы государственной власти не провели расследования в отношении того, имел ли место мотив расовой дискриминации в основе обстоятельств, ставших причиной смерти Ангелова и Петкова. 4. Мы согласны с данными выводами. Однако если не принимать во внимание процессуальный момент, мы считаем, что на основании остальной совокупности всех фактов можно выявить нарушение [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции, взятой в совокупности со [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции. 5. Среди прочего мы хотели бы отметить: тот факт, что выстрелы были произведены на населенной территории - в том районе деревни, где проживали цыгане - не соблюдая правила общественной безопасности; тот факт, что военная полиция знала о том, что потерпевшие были цыганами, а также что они не были вооружены и не представляли опасности для общества; опубликованные отчеты о существовании в Болгарии предубеждений и враждебности в отношении цыган; тот факт, что настоящее [дело](#p100005) - не первое против Болгарии, в котором Европейский суд устанавливает, что представители власти и порядка виновны в причинении смерти цыганам; свидетельские показания М.М. в отношении того, что майор Г. высказывал оскорбления по поводу его происхождения непосредственно сразу после произведенных выстрелов, как то: "Вы, чертовы цыгане"; и, наконец, тот факт, что органы государственной власти не провели должных процессуальных действий и провели расследование в сверхкороткие сроки, что явилось препятствием для установления истины по делу. 6. Действительно, результаты расследования являются тем фактором, которому надо уделить особое внимание. Они занимают центральное место в вопросе о том, на ком должно лежать бремя доказывания, так как именно органы государственной власти обязаны проводить эффективное расследование по обнаружению имеющих отношение к делу фактов и любое отступление от данной процедуры неизбежно повлияет на заключительные выводы с учетом сути рассматриваемой проблемы. 7. Однако выводы были сведены лишь к процессуальному аспекту, и большинство судей Европейского суда не придало должного значения такой четкой, весомой и соответственно неоспоримой презумпции, вытекающей из всей совокупности фактических доказательств по данному [делу](#p100005) и подводящей нас к тому заключению, что имело место нарушение [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-14#p100087) Конвенции, взятой в совокупности со [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-2#p100578) Конвенции. **EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS** CASE OF NACHOVA AND OTHERS v. BULGARIA (Applications Nos. 43577/98 and 43579/98) **JUDGMENT <*>** (Strasbourg, 6.VII.2005) --- <*> This judgment is final but may be subject to editorial revision. In the case of Nachova and Others v. Bulgaria, The European Court of Human Rights, sitting as a Grand Chamber composed of: Mr L. Wildhaber, President, Mr C.L. Rozakis, Mr J.-P. Costa, Sir Nicolas Bratza, Mr {B.M. Zupancic}, Mr {C. Birsan}, Mr K. Jungwiert, Mr J. Casadevall, Mr J. Hedigan, Mrs S. Botoucharova, Mr M. Ugrekhelidze, Mrs A. Mularoni, Mrs {E. Fura-Sandstrom}, Mrs A. Gyulumyan, Ms {L. Mijovic}, Mr D. Spielmann, Mr David {Thor Bjorgvinsson}, judges, and Mr T.L. Early, Deputy to the Registrar, Having deliberated in private on 23 February 2005 and on 8 June 2005, Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date: ### PROCEDURE 1. The case originated in two applications (Nos. 43577/98 and 43579/98) against the Republic of Bulgaria lodged with the European Commission of Human Rights ("the Commission") under former Article 25 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by four Bulgarian nationals, Ms Anelia Kunchova Nachova, Ms Aksiniya Hristova, Ms Todorka Petrova Rangelova and Mr Rangel Petkov Rangelov ("the applicants"), on 15 May 1998. 2. The applicants alleged that their respective close relatives, Mr Kuncho Angelov and Mr Kiril Petkov, had been shot and killed by military police in violation of Article 2 of the Convention. Furthermore, the investigation into the events had been ineffective, in breach of both Articles 2 and 13 of the Convention. It was also alleged that the respondent State had failed in its obligation to protect life by law, contrary to Article 2, and that the impugned events were the result of discriminatory attitudes towards persons of Roma origin, in breach of Article 14 of the Convention read in conjunction with Article 2. 3. The applications were transmitted to the Court on 1 November 1998, when Protocol No. 11 to the Convention came into force (Article 5 § 2 of Protocol No. 11) and assigned to the former Fourth Section. On 22 March 2001 the applications were joined (Rule 43 § 1). 4. Following the Court's decision of 1 November 2001 to change the composition of its Sections (Rule 25 § 1), the present case was assigned to the newly composed First Section (Rule 52 § 1). On 28 February 2002 a Chamber of that Section, composed of Mr C.L. Rozakis, President, Mr G. Bonello, Mrs {N. Vajic}, Mrs S. Botoucharova, Mr A. Kovler, Mr V. Zagrebelsky, Mrs E. Steiner, judges, and Mr S. Nielsen, Deputy Section Registrar, declared the applications partly admissible. 5. On 26 February 2004 a Chamber of the same Section, composed of Mr C.L. Rozakis, President, Mr P. Lorenzen, Mr G. Bonello, Mrs F. Tulkens, Mrs {N. Vajic}, Mrs S. Botoucharova, Mr V. Zagrebelsky, judges, and Mr S. Nielsen, Section Registrar, delivered a judgment in which it held unanimously that there had been violations of Articles 2 and 14 of the Convention and that no separate issue arose under Article 13 of the Convention. 6. On 21 May 2004 the Bulgarian Government ("the Government") requested that the case be referred to the Grand Chamber, in accordance with Article 43 of the Convention and Rule 73 of the Rules of Court. A panel of the Grand Chamber accepted this request on 7 July 2004. 7. The composition of the Grand Chamber was determined according to the provisions of Article 27 §§ 2 and 3 of the Convention and Rule 24 of the Rules of Court. 8. Before the Grand Chamber the applicants, represented by Mr Y. Grozev of the Sofia Bar, and the Government, represented by their co-agent, Mrs M. Dimova of the Ministry of Justice, filed memorials on 30 November 2004 and 29 November 2004 respectively. In addition, third-party comments were received from three non-governmental organisations, the European Roma Rights Centre, Interights and Open Society Justice Initiative, which had been given leave by the President to intervene in the written procedure (Article 36 § 2 of the Convention and Rule 44 § 2). 9. A hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 23 February 2005 (Rule 59 § 3). There appeared before the Court: (a) for the Government Mrs M. Dimova, Ministry of Justice, Ms M. Kotzeva, Ministry of Justice, co-Agents; (b) for the applicants Mr Y. Grozev, Lord Lester of Herne Hill, Q.C., Counsel. The Court heard addresses by them. ### THE FACTS #### I. The circumstances of the case 10. The case concerns the killing on 19 July 1996 of Mr Angelov and Mr Petkov by a member of the military police who was attempting to arrest them. 11. All the applicants are Bulgarian nationals of Roma origin. 12. Ms Anelia Kunchova Nachova, who was born in 1995, is Mr Angelov's daughter. Ms Aksiniya Hristova, who was born in 1978, is Ms Nachova's mother. Both live in Dobrolevo (Bulgaria). Ms Todorka Petrova Rangelova and Mr Rangel Petkov Rangelov, who were born in 1955 and 1954 respectively and live in Lom (Bulgaria), are Mr Petkov's parents. ##### A. Circumstances surrounding the deaths of Mr Angelov and Mr Petkov 13. In 1996 Mr Angelov and Mr Petkov, who were both twenty-one years old, were conscripts in the Construction Force (Строителни войски), a division of the army dealing with the construction of apartment blocks and other civilian projects. 14. Early in 1996 Mr Angelov and Mr Petkov were arrested for being repeatedly absent without leave. On 22 May 1996 Mr Angelov was sentenced to nine-months' imprisonment and Mr Petkov to five-months' imprisonment. Both had previous convictions for theft. 15. On 15 July 1996 they fled from a construction site outside the prison where they had been brought for work and travelled to the home of Mr Angelov's grandmother, Ms Tonkova, in the village of Lesura. Neither man was armed. 16. Their absence was reported the following day and their names put on the military police's wanted list. A warrant for their arrest was received on 16 July 1996 by the Vratsa Military-Police Unit. 17. At around twelve noon on 19 July 1996 the officer on duty in the Vratsa Military-Police Unit received an anonymous telephone message that Mr Angelov and Mr Petkov were hiding in the village of Lesura. On at least one of the previous occasions when he had been absent without leave, it was there that Mr Angelov had been found and arrested. 18. The commanding officer, Colonel D., decided to dispatch four military police officers, under the command of Major G., to locate and arrest the two men. At least two of the officers knew one or both of them. Major G. apparently knew Lesura since, according to a secretary who worked at the municipality and was heard later as a witness, his mother was from the village. 19. Colonel D. told the officers that "in accordance with the rules" they should carry their handguns and automatic rifles and wear bullet-proof vests. He informed them that Mr Angelov and Mr Petkov were "criminally active" (криминално проявени) - an expression used to denote persons with previous convictions or persons suspected of an offence - and that they had escaped from detention. The officers were instructed to use whatever means were dictated by the circumstances to arrest them. 20. The officers immediately left for Lesura in a jeep. Two officers wore uniforms while the others were in civilian clothes. Only Major G. wore a bullet-proof vest. He was armed with a personal handgun and a 7.62 mm calibre Kalashnikov automatic rifle. The other men carried handguns. Three Kalashnikov automatic rifles remained in the boot of the vehicle throughout the operation. 21. The officers were briefed orally by Major G. on their way to Lesura. Sergeant N. was to cover the east side of the house, Major G. the west side and Sergeant K. was to go into the house. Sergeant S., the driver, was to remain with the vehicle and keep watch over the north side. 22. At around 1 p.m. the officers arrived in Lesura. They asked a secretary at the town hall and one of the villagers, Mr T.M., to join them and show them Mr Angelov's grandmother's house. The vehicle drove into Lesura's Roma district. 23. Sergeant N. recognised the house since he had previously arrested Mr Angelov there for being absent without leave. 24. As soon as the jeep drew up in front of the house at between 1 p.m. and 1.30 p.m., Sergeant K. recognised Mr Angelov, who was inside, behind the window. Having noticed the vehicle, the fugitives tried to escape. The police officers heard the sound of a windowpane being broken. Major G. and Sergeants K. and N. jumped out of the vehicle while it was still moving. Major G. and Sergeant K. went through the garden gate, the former going to the west side of the house, and the latter entering the house. Sergeant N. headed to the east side of the house. Sergeant S. remained with the car, together with the secretary who worked at the town hall and Mr T.M. 25. Sergeant N. later testified that, having noticed Mr Angelov and Mr Petkov escaping through the window and running towards a neighbour's yard, he had shouted: "Stop, military police!". He had pulled out his gun, but had not fired any shots. The two men had carried on running. Sergeant N. had run out on to the street in an effort to intercept them by circumventing several houses. While running, he had heard Major G. shout: "Freeze, military police, freeze [or] I'll shoot!". It was then that the shooting had started. 26. Major G. stated in his testimony: "... I heard Sergeant N. shouting: "Freeze, police"... I saw the privates; they were running and then stopped in front of the fence between Ms Tonkova's and the neighbour's yards... I saw that they were trying to jump over the [chain-link] fence, so I shouted: "Freeze, or I'll shoot". I released the safety-catch and loaded the automatic gun. Then I fired a shot in the air, holding the automatic rifle upwards with my right hand, almost perpendicular to the ground... The privates climbed over the [chain-link] fence and continued to run, I followed them, then I fired one, two or three more times in the air and shouted: "Freeze!", but they continued running. I again fired shots in the air with the automatic and shouted: "Freeze, or I will shoot with live cartridges", I warned them again, but they continued running without turning back. I fired to the right [of the two men] with the automatic after the warning, aiming at the ground, hoping that this would make them stop running. I again shouted "Freeze!" when they were at the corner of the other house and then I aimed and fired at them as they were scaling the fence. I aimed at their feet. The ground where I stood was at a lower level... [B]y jumping over the second fence they would have escaped and I did not have any other means of stopping them. The gradient there was a bit steep, [I] was standing on lower ground... the second fence was on the highest ground, that is why when I fired the first time I aimed to the side [of the two men], as I considered that nobody from the neighbouring houses would be hurt, and the second time I aimed at the privates, but fired at their feet. Under Regulation 45 we can use firearms to arrest members of the military forces who have committed a publicly prosecutable offence and do not surrender after a warning, but in accordance with paragraph 3 of [that regulation] we have to protect the lives of the persons against whom [we use firearms] - for that reason I fired at [the victims'] feet - with the intention of avoiding fatal injury. The last time that I shot at the privates' feet, I was 20 metres away from them and they were exactly at the south-east corner of the neighbouring yard. After the shooting they both fell down... They were both lying on their stomachs, and both gave signs of life, ... moaning... then Sergeant S. appeared, I called him... and handed him my automatic rifle..." 27. According to the statements of the three subordinate officers, Mr Angelov and Mr Petkov were lying on the ground in front of the fence, with their legs pointing in the direction of the house from which they had come. One of them was lying on his back and the other on his stomach. 28. A neighbour, Mr Z., who lived opposite Mr Angelov's grandmother, also gave evidence. At about 1.00 or 1.30 p.m. he had seen a military jeep pull up in front of Ms Tonkova's house. Then he had heard somebody shout: "Don't run, I am using live cartridges". He had then heard shots. He had looked into the next yard and seen Mr Angelov, whom he knew, and another man leap over the chain-link fence between Ms Tonkova's and another neighbour's yards. He had not seen the man who had shouted as he was hidden from view behind Ms Tonkova's house. Then he had seen Mr Angelov and Mr Petkov fall to the ground and the man who had shot them emerge, holding an automatic rifle. Mr Z. further stated: "The other men in uniform then started remonstrating with [the man who had shot Mr Angelov and Mr Petkov] telling him that he should not have fired, that he should not have come with them. Of those who came in the jeep, only the senior officer fired... I know him by sight, he has relatives in Lesura". 29. Sergeant S. stated that upon arriving at the house he had remained with the vehicle and had heard Sergeant N. shouting from the east side of the house: "Freeze, police!". He had also heard Major G. shout several times: "Freeze, police!" from the west side of the house. Then Major G. had started shooting with his automatic weapon, while continuing to shout. Sergeant S. had then entered the yard. He had seen Major G. leap over the chain-link fence and heard him shouting. He had gone up to him, had taken his automatic rifle and seen Mr Angelov and Mr Petkov lying on the ground next to the fence. They were still alive. At that moment Sergeant K. had come out of the house. Major G. had gone to get the jeep and had reported the incident over the vehicle radio. When they returned, Sergeant N. had appeared from the neighbouring street and helped them put the wounded men in the vehicle. 30. The head of the Vratsa Military-Police Unit and other officers were informed of the incident at around 1.30 p.m. 31. Sergeant K. testified that he had entered the house and had been speaking to Mr Angelov's grandmother and another woman when he heard Major G. shouting at Mr Angelov and Mr Petkov to halt. In the house, he had noticed that a window-pane in the room overlooking the yard had been broken. He had been on the verge of leaving the house when he heard shooting coming from behind the house. On his way to the yard he had met Major G., who had told him that the fugitives had been wounded. Sergeant K. had then climbed over the chain-link fence and approached the wounded men, who were still alive and moaning. He had found himself holding the automatic rifle, but could not remember how it had come into his possession. He had opened the magazine and seen no cartridges in it. There was only one cartridge left in the barrel. 32. Immediately after the shooting, a number of people from the vicinity gathered. Sergeant K. and Sergeant S. took the wounded men to the Vratsa Hospital, while Major G. and Sergeant N. remained at the scene. 33. Mr Angelov and Mr Petkov died on the way to Vratsa. They were pronounced dead on arrival at the hospital. 34. Mr Angelov's grandmother, Ms Tonkova, gave the following account of the events: Her grandson and Mr Petkov had been in her house when they had noticed a jeep approaching. She had gone outside and seen four men in uniform. They had all entered the yard. One of them had gone round the house and started shooting with an automatic rifle for a very long time. The other three men were also armed but had not fired any shots. She had been in the yard, pleading with the man who had been shooting to stop. However, he had walked towards the back of the house. Then she had heard shooting in the backyard. She had followed and then seen her grandson and Mr Petkov lying in the neighbours' yard with bullet wounds. 35. According to another neighbour, Mr M.M., all three policemen were shooting. Two of them had fired shots in the air and the third officer - who had been on the west side of the house (Major G.) - had been aiming at someone. Mr M.M. had heard some fifteen to twenty shots, perhaps more. Then he had seen the military policemen go to the neighbouring yard, where Mr Angelov and Mr Petkov had fallen. That yard belonged to Mr M.M. and his daughter. On seeing his grandson - a young boy - standing there, Mr M.M. had asked Major G. for permission to approach and to take him away. Major G. had pointed his gun at him in a brutal manner and had insulted him, saying: "You damn Gypsies!" ("мамка ви циганска"). ##### B. The investigation into the deaths 36. On 19 July 1996 all the officers involved made separate reports on the incident to the Vratsa Military-Police Unit. None of them was tested for alcohol. 37. A criminal investigation into the deaths was opened the same day and between 4 p.m. and 4.30 p.m. a military investigator inspected the scene. In his report he described the scene, including the respective positions of Ms Tonkova's house, the first chain-link fence, and the spent cartridges and bloodstains found there. He indicated that the structure of the first chain-link fence was damaged and the fence had been torn down in one place. 38. A sketch map was appended to the report. It showed the yard of Ms Tonkova's house and the neighbouring yard where Mr Angelov and Mr Petkov had fallen. The places where spent cartridges had been found were indicated. The sketch-map and the report gave only some of the measurements of the yards. The gradient and other characteristics of the terrain and the surrounding area were not described. 39. Nine spent cartridges were retrieved. One cartridge was found in the street, in front of Ms Tonkova's house (apparently not far from where the jeep had stopped). Four cartridges were discovered in Ms Tonkova's yard, behind the house, close to the first chain-link fence separating her yard from the neighbour's yard. Three cartridges were found in the neighbour's (Mr M.M.'s) yard, close to the place where the bloodstains were found. The exact distance between those cartridges and the bloodstains was not given. A ninth cartridge was found subsequently and handed in to the military police by Mr Angelov's uncle. There is no record of where it was found. 40. The bloodstains were a metre apart. They were marked on the sketch map as being slightly more than nine metres from the first chain-link fence. The distance between the bloodstains and the second fence that Mr Angelov and Mr Petkov had apparently been trying to scale when they were shot was not indicated. Samples of the bloodstains were taken by the investigator. 41. On 21 July 1996, a pathologist carried out an autopsy. According to the autopsy report No. 139/96, the cause of Mr Petkov's death was "a wound to the chest", the direction of the shot having been "from front to back". The wound was described as follows: "There is an oval-shaped wound of 2.5 cm by 1 cm in the chest, at a distance of 144 cm from the feet, with missing tissues, and jagged and compressed edges in the area of the left shoulder. There is an oval-shaped wound of 3 cm in the back, to the left of the infrascapular line at a distance of 123 cm from the feet with missing tissues, jagged and torn edges turned outwards." 42. As regards Mr Angelov, the report found that the cause of death had been "a gunshot wound, which [had] damaged a major blood vessel" and that the direction of the shot had been "from back to front". It was further stated: "There is a round wound on the left of the buttocks at a distance of 90 cm from the feet... with missing tissue, jagged walls and edges, and a diameter of about 0.8 cm... There is an oval wound of 2.1 cm with jagged torn edges and walls turned outwards and missing tissues on the border between the lower and middle third [of the abdomen], at a distance of 95 cm from the feet, slightly to the left of the navel." 43. The report concluded that the injuries had been caused by an automatic rifle fired from a distance. 44. On 22, 23 and 24 July 1996 the four military police officers, two neighbours (M.M. and K.), the secretary who worked at the town hall, and Mr Angelov's uncle were questioned by the investigator. Mr Petkov's mother was also questioned subsequently. 45. On 1 August 1996 Major G.'s automatic rifle, a cartridge that had been found in it and the nine spent cartridges found at the scene were examined by a ballistics expert from the Vratsa Regional Directorate of Internal Affairs. According to his report the automatic rifle was serviceable, all nine retrieved cartridges had been fired from it and the last cartridge which had not been fired was also serviceable. 46. A report by a forensic expert dated 29 August 1996 found an alcohol content of 0.55 grams per litre in Mr Petkov's blood and 0.75 g/l in Mr Angelov's blood (under Bulgarian law it is an administrative offence to drive with a blood alcohol content of more than 0.5 g/l). 47. On 20 September 1996 a forensic examination of the bloodstains found at the scene was carried out by an expert from the Vratsa Regional Directorate of Internal Affairs and they were found to match the victims' blood groups. 48. On 20 January and on 13 February 1997 another neighbour (Mr T.M.) and Ms Hristova (one of the applicants) were questioned. On 26 March 1997 Mr Angelov's grandmother and a neighbour, Z., were questioned. 49. On 7 January 1997 the families of Mr Angelov and Mr Petkov were given access to the investigation file. They requested that three more witnesses, T.M., Mrs Tonkova and Z.H. be heard. Their request was granted. The witnesses were heard by the investigator on 20 January and 26 March 1997. The applicants did not ask for any other evidence to be obtained. 50. On 31 March 1997 the investigator completed the preliminary investigation and drew up a final report. He noted that Mr Angelov and Mr Petkov had escaped from detention while serving a prison sentence, and had thus committed an offence. Major G. had done everything within his power to save their lives: he had instructed them to stop and surrender and had fired warning shots. He had aimed at them only after seeing that they were continuing to run away and might escape. He had not sought to injure any vital organs. The investigator therefore concluded that Major G. had acted in accordance with Regulation 45 of the Military-Police Regulations and made a recommendation to the Pleven Regional Prosecution Office that the investigation should be closed as Major G. had not committed an offence. 51. On 8 April 1997 the Pleven Military Prosecutor accepted the investigator's recommendation and closed the preliminary investigation into the deaths. He concluded that Major G. had proceeded in accordance with Regulation 45 of the Military-Police Regulations. He had warned the two men several times and fired shots in the air. He had shot them only because they had not surrendered, as there had been a danger that they might escape. He had sought to avoid inflicting fatal injuries. No one else had been hurt. 52. When describing the victims' personal circumstances, including details of their family, education and previous convictions, the prosecutor stated in the order that both men originated from "minority families", an expression mainly used to designate people from the Roma minority. 53. By an order of 11 June 1997 the prosecutor of the Armed Forces Prosecutor's Offices dismissed the applicants' subsequent appeal on the grounds that Mr Angelov and Mr Petkov had provoked the shooting by trying to escape and that Major G. had taken the steps required by law in such situations. Therefore, the use of arms had been lawful under Regulation 45 of the Military-Police Regulations. 54. On 19 November 1997 the prosecutor from the Investigation Review Department of the Armed Forces Prosecutor's Office dismissed a further appeal on grounds similar to those that had been relied on by the other public prosecutors. #### II. Reports of international organisations on alleged discrimination against Roma 55. In its country reports of the last few years, the European Commission against Racism and Intolerance at the Council of Europe (ECRI) has expressed concern about racially motivated police violence, particularly against Roma, in a number of European countries including Bulgaria, the Czech Republic, France, Greece, Hungary, Poland, Romania and Slovakia. 56. The Report on the Situation of Fundamental Rights in the European Union and Its Member States in 2002, prepared by the European Union (EU) network of independent experts in fundamental rights at the request of the European Commission, stated, inter alia, that police abuse against Roma and similar groups, including physical abuse and excessive use of force, had been reported in a number of EU member States, such as Austria, France, Greece, Ireland, Italy and Portugal. 57. In its second report on Bulgaria, published in March 2000, ECRI stated, inter alia: "Of particular concern is the incidence of police discrimination and mistreatment of members of the Roma/Gypsy community... [T]he Human Rights Project documents in its Annual Report for 1998 numerous... cases of police misconduct towards... Roma... It cites as the most common violations: use of excessive physical force during detention for the purposes of extorting evidence; unjustified use of firearms... and threats to the personal security of individuals who had complained against the police to the competent authorities... The Human Rights Project notes... that the majority of complaints filed by this non-governmental organisation on behalf of Roma victims of police violence have not been followed up by the authorities... [V]ictims seem unwilling to come forward with complaints, particularly when they are awaiting court sentences... [There is apparently also] some unwillingness on the part of the authorities to admit that problems of police misconduct do exist... ECRI [reiterates its recommendation] that an independent body be set up - acting at central and local level - to investigate police, investigative and penitentiary practices for overt and covert racial discrimination and to ensure that any discrimination perpetrated be severely punished... ECRI is concerned at the persistence of widespread discrimination against members of the Roma/Gypsy community in Bulgaria... It is reported that local authorities are sometimes involved in the illegal administration of justice as regards Roma/Gypsy communities, often with the silent collusion of local police." 58. In its third report on Bulgaria, published in January 2004, ECRI stated, inter alia: "[Since ECRI's second report,] there have been no changes in the Criminal Code [to ensure that criminal law provisions fully allow any racist motivation to be taken into account]... ECRI recommends that the Bulgarian authorities insert a provision in the Criminal Code expressly stating that racist motivation for any ordinary offence constitute[s] an aggravating circumstance... ECRI is concerned about allegations of instances of excessive use of firearms by the police, which have sometimes led to the death of Roma... ECRI strongly recommends that the Bulgarian authorities take steps to restrict the use of firearms by the law enforcement agencies to cases where their use is really necessary. In particular, it urges the Bulgarian authorities to amend the law to this end and ensure that international standards are conformed to in practice in this field. ECRI is particularly concerned about the findings... that the proportion of people of Roma origin who state that they have been subjected to physical violence in police stations is three times higher than the proportion of people of Bulgarian origin... So far, the Bulgarian authorities have not set up an independent body to investigate ill-treatment or acts of discrimination committed by members of the police force... ECRI is pleased to learn that a specialised human rights committee was set up in the National Police Department in August 2000... Numerous schemes have been launched to provide human rights training for police officers... The Framework Programme for Equal Integration of Roma in Bulgarian Society is unanimously considered, including by Roma representatives, to be well structured and fairly comprehensive... There is, however, a unanimous feeling within the Roma community and among non-governmental organisations, that, apart from the few initiatives mentioned in this report, the programme has remained a dead letter... The view in certain quarters is that the government lacks the political resolve to carry through such a programme... ECRI is very concerned to learn that, four years after the adoption of the Framework Programme, its implementation is still in its early stages..." 59. Non-governmental organisations, such as Human Rights Project and Amnesty International have reported in the last several years numerous incidents of alleged racial violence against Roma in Bulgaria, including by law enforcement agents. #### III. Relevant domestic law and practice ##### A. Unpublished Regulations on the Military Police, issued by the Ministry of Defence on 21 December 1994 60. Section 45 of the Regulations (Regulation 45), as in force at the relevant time, provided as follows: "(1) Military police officers may use firearms... under the following circumstances... 2. to arrest a person serving in the army who has committed or is about to commit a publicly prosecutable offence and who does not surrender after being warned... (2) The use of force shall be preceded by an oral warning and a shot fired in the air... (3) When using firearms military police officers shall be under a duty, as far as possible, to protect the life of the person against whom they use force and to assist the wounded... (5) Whenever firearms have been used, a report shall be prepared describing the circumstances which occasioned their use; [the report] shall be transmitted to the superiors of the officer concerned." 61. In December 2000 Regulation 45 was superseded by Decree No. 7 of 6 December 2000 on the use of force and firearms by military police (published in State Gazette No. 102/2000 and amended in 2001). According to Article 21 of the Decree, firearms may be used, inter alia, for the arrest of any person who has committed an offence of the category of publicly prosecuted offences. The vast majority of offences under the Criminal Code fall within that category, including, for example, petty theft. According to Articles 2, 4(1) and 21 of the Decree, the nature of the offence committed by the person against whom the force and firearms are used and the character of the offender are factors to be taken into consideration. ##### B. Other relevant law and practice on the use of force during arrest 62. Article 12 of the Criminal Code regulates the degree of force that may be used in self-defence. It requires essentially that any action in self-defence or defence of another be proportionate to the nature and intensity of the attack and reasonable in the circumstances. The provision does not regulate cases where force has been used by a police officer or another person in order to effect an arrest, without there being an attack on the arresting officer or any third party. Until 1997 there were no other provisions regulating this issue. However, the courts appear to have applied Article 12 in certain cases concerning the use of force to effect an arrest. 63. To fill that lacuna, in its interpretative direction No. 12 issued in 1973, the Supreme Court proclaimed, without further clarification, that causing harm in order to effect an arrest should not lead to prosecution if no more force was used than was necessary (12-1973-PPVS). 64. In its decision No. 15 of 17 March 1995, the Supreme Court, while noting that the use of force in order to effect an arrest was not regulated by law and thus engendered difficulties for the courts, considered that the principles to be applied were those that had been identified by legal commentators. In particular, inflicting harm would be justified only where there was a reasonable suspicion that the person to be arrested had committed an offence, there were no other means to effect the arrest and the harm caused was proportionate to the seriousness of the offence. The Supreme Court also stated: "... [Causing harm to an offender in order to effect an arrest] is an act of last resort. If the offender does not attempt to escape or... does attempt to escape, but to a known hiding-place, causing harm will not be justified... The harm caused must be proportionate to the seriousness... of the offence. If the offender has committed an offence representing insignificant danger to the public, his life and health cannot be put at risk. Putting his life or health at risk may be justified, however, where a person is in hiding after committing a serious offence (such as murder, rape or robbery). The means used to effect the arrest (and the harm caused) must be reasonable in the circumstances. This is the most important condition for lawfulness... Where the harm caused exceeds what was necessary..., that is to say, where it does not correspond to the seriousness of the offence and the circumstances obtaining during the arrest, ... the person inflicting it will be liable to prosecution..." 65. In 1997 Parliament decided to fill the legislative lacuna by adding a new Article 12a to the Criminal Code. It provides that causing harm to a person while arresting him or her for an offence shall not be punishable where no other means of effecting the arrest existed and the force used was necessary and lawful. The force used will not be considered "necessary" where it is manifestly disproportionate to the nature of the offence committed by the person to be arrested or is in itself excessive and unnecessary. Few judgments interpreting Article 12a have been reported. ##### C. Code of Criminal Procedure 66. Article 192 provides that proceedings concerning publicly prosecutable offences may only be initiated by a prosecutor or an investigator, acting on a complaint or ex officio. Under Article 237 § 6, as worded until 1 January 2000, the victim had a right of appeal to a higher ranking prosecutor against a decision not to proceed with pending criminal proceedings. The victim had no other means of challenging a refusal to prosecute. 67. When military courts have jurisdiction to hear a case, as for example when it concerns military-police officers, the responsibility for conducting the investigation and prosecuting lies with the military investigators and prosecutors, whose decisions are amenable to appeal before the Chief Public Prosecutor. 68. Article 63 entitles victims of crime to join the criminal proceedings, and in that connection to claim damages, to inspect the case file and take copies of relevant documents. They may also adduce evidence, raise objections, make applications and appeal against decisions of the investigating and prosecuting authorities. ##### D. The Protection against Discrimination Act 69. The Protection against Discrimination Act was passed in September 2003 and entered into force on 1 January 2004. It is a comprehensive piece of legislation designed to create machinery providing effective protection against unlawful discrimination. It applies mainly in the spheres of labour relations, State administration and the provision of services. 70. Section 9 provides for a shifting burden of proof in discrimination cases. Under that section, where the claimant has proved facts from which an inference that there has been discriminatory treatment might be drawn, it is incumbent on the defendant to prove that there has been no violation of the right to equal treatment. The Act also provides for the creation of a Commission for Protection against Discrimination with jurisdiction, inter alia, to hear individual complaints. #### IV. Relevant international and comparative law ##### A. United Nations principles on the use of force 71. The United Nations Basic Principles on the Use of Force and Firearms by Law Enforcement Officials were adopted on 7 September 1990 by the Eighth United Nations Congress on the Prevention of Crime and the Treatment of Offenders. 72. Paragraph 9 provides: "Law enforcement officials shall not use firearms against persons except in self-defence or defence of others against the imminent threat of death or serious injury, to prevent the perpetration of a particularly serious crime involving grave threat to life, to arrest a person presenting such a danger and resisting their authority, or to prevent his or her escape, and only when less extreme means are insufficient to achieve these objectives. In any event, intentional lethal use of firearms may only be made when strictly unavoidable in order to protect life." 73. According to other provisions of the Principles, law enforcement officials shall "act in proportion to the seriousness of the offence and the legitimate objective to be achieved" (paragraph 5). Also, "Governments shall ensure that arbitrary or abusive use of force and firearms by law enforcement officials is punished as a criminal offence under their law" (paragraph 7). National rules and regulations on the use of firearms should "ensure that firearms are used only in appropriate circumstances and in a manner likely to decrease the risk of unnecessary harm". 74. Paragraph 23 of the Principles states that victims or their family should have access to an independent process, "including a judicial process." Further, paragraph 24 provides: "Governments and law enforcement agencies shall ensure that superior officers are held responsible if they know, or should have known, that law enforcement officials under their command are resorting, or have resorted, to the unlawful use of force and firearms, and they did not take all measures in their power to prevent, suppress or report such use." 75. The United Nations Principles on the Effective Prevention and Investigation of Extra-Legal, Arbitrary and Summary Executions, adopted on 24 May 1989 by the Economic and Social Council Resolution 1989/65, provide, inter alia, that there shall be a thorough, prompt and impartial investigation of all suspected cases of extra-legal, arbitrary and summary executions and that the investigation should aim at, inter alia, determining "any pattern or practice which may have brought about" the death. Paragraph 11 states: "In cases in which the established investigative procedures are inadequate because of a lack of expertise or impartiality, because of the importance of the matter or because of the apparent existence of a pattern of abuse, and in cases where there are complaints from the family of the victim about these inadequacies or other substantial reasons, Governments shall pursue investigations through an independent commission of inquiry or similar procedure. Members of such a commission shall be chosen for their recognised impartiality, competence and independence as individuals. In particular, they shall be independent of any institution, agency or person that may be the subject of the inquiry. The commission shall have the authority to obtain all information necessary to the inquiry and shall conduct the inquiry as provided in these Principles." Paragraph 17 states: "A written report shall be made within a reasonable time on the methods and findings of such investigations. The report shall be made public immediately and shall include the scope of the inquiry, procedures, methods used to evaluate evidence as well as conclusions and recommendations based on findings of fact and on applicable law..." ##### B. International instruments and comparative law on racist violence 76. Article 4 of the International Convention on the Elimination of all forms of Racial Discrimination, ratified by Bulgaria in 1966, in force since 1969 and published in the State Gazette in 1992, provides, in so far as relevant: "States Parties... undertake to adopt immediate and positive measures designed to eradicate all incitement to, or acts of, [racial] discrimination and, to this end... (a) Shall declare an offence punishable by law... all acts of violence or incitement to such acts against any race or group of persons of another colour or ethnic origin..." 77. In its views of 16 March 1993 in communication No. 4/91, L.K. v. the Netherlands, which concerned racist threats uttered by private individuals against Mr L.K. and the inadequate reaction by the authorities to the victim's complaint, the Committee on the Elimination of All Forms of Racial Discrimination stated, inter alia, that it was incumbent on the State to investigate with due diligence and expedition cases of incitement to racist discrimination and violence. 78. Article 6 of the Council of Europe's Framework Convention for the Protection of National Minorities, in force in Bulgaria since 1999, provides, in so far as relevant: "The Parties undertake to take appropriate measures to protect persons who may be subject to threats or acts of discrimination, hostility or violence as a result of their ethnic, cultural, linguistic or religious identity." 79. In its decision of 21 November 2002, the United Nations Committee Against Torture ("CAT"), examining Complaint No. 161/2000 submitted by Hajrizi Dzemajl and others against Yugoslavia, found that a mob action by non-Roma residents of Danilovgrad, Montenegro, who destroyed a Roma settlement on 14 April 1995 in the presence of police officers, was "committed with a significant level of racial motivation". That fact aggravated the violation of Article 16 § 1 of the UN Convention against Torture and Other Cruel, Inhuman or Degrading Treatment or Punishment found in the case. In assessing the evidence, the CAT noted that it had not received a written explanation from the State party concerned and decided to rely on "the detailed submissions made by the complainants". 80. European Union Council Directive 2000/43/CE of 29 June 2000 implementing the principle of equal treatment between persons irrespective of racial or ethnic origin and Council Directive 2000/78/CE of 27 November 2000 establishing a general framework for equal treatment in employment and occupation, provide, in Article 8 and Article 10 respectively: "1. Member States shall take such measures as are necessary, in accordance with their national judicial systems, to ensure that, when persons who consider themselves wronged because the principle of equal treatment has not been applied to them establish, before a court or other competent authority, facts from which it may be presumed that there has been direct or indirect discrimination, it shall be for the respondent to prove that there has been no breach of the principle of equal treatment. 2. Paragraph 1 shall not prevent Member States from introducing rules of evidence which are more favourable to plaintiffs. 3. Paragraph 1 shall not apply to criminal procedures. ... 5. Member States need not apply paragraph 1 to proceedings in which it is for the court or competent body to investigate the facts of the case." 81. In 2002 the EC Commission published a Proposal for a Council Framework Decision on Combating Racism and Xenophobia Article 8 of which includes, among measures to be implemented by member States in that area, action to ensure that in criminal law racial motivation is taken into consideration as an aggravating circumstance. 82. In April 2005 the European Monitoring Centre on Racism and Xenophobia published a comparative overview of racist violence and responses to it in fifteen of the member States of the European Union. It noted, inter alia, that, traditionally, the criminal law in most of the jurisdictions surveyed did not specifically refer to "racist violence", the focus not being on the motivation behind acts of violence. However, that tradition was slowly changing as laws began to recognise crime as "racially motivated". In particular, racist motivation was increasingly being considered as an aggravating factor for sentencing purposes under the legislation of some member States. The relevant legislation in the following countries specifically provided for that possibility: Austria, Belgium, Denmark, Finland, France, Italy, Portugal, Spain, Sweden and the United Kingdom. In particular, Article 132 - 76 of the French Penal Code, which was introduced in February 2003, provides in its second paragraph for an "objective" definition of racism as an aggravating circumstance leading to an increase in sentence: "The penalties incurred for a crime or major offence shall be increased where the offence is committed on account of the victim's actual or supposed membership or non-membership of a particular ethnic group, nation, race or religion. The aggravating circumstance defined in the first paragraph is constituted where the offence is preceded, accompanied or followed by written or spoken comments, images, objects or acts of any kind which damage the honour or consideration of the victim or of a group of persons to which the victim belongs on account of their actual or supposed membership or non-membership of a particular ethnic group, nation, race or religion." ### THE LAW #### I. Scope of the case 83. In their request for the referral of the case to the Grand Chamber and in their written observations the Government asked the Grand Chamber to re-examine the issues raised by the case under Article 14 of the Convention. At the hearing before the Court the Government's representatives stated that they accepted the Chamber's findings under Articles 2 and 13 of the Convention. 84. The applicants asked the Court to deal with the issues under Article 14 alone, as the Chamber's conclusions under Articles 2 and 13 of the Convention were not contested. 85. The Court reiterates that the consequence of the panel's acceptance of a referral request is that the whole "case" is referred to the Grand Chamber to be decided afresh by means of a new judgment. The "case" referred to the Grand Chamber necessarily embraces all aspects of the application previously examined by the Chamber in its judgment, and not only the serious "question" or "issue" at the basis of the referral (K. and T. v. Finland [GC], No. 25702/94, ECHR 2001-VII, §§ 139 - 141). 86. Notwithstanding the parties' wishes to confine the rehearing procedure to the issues raised by the case under Article 14 of the Convention, the Grand Chamber must also deal with the issues raised under Articles 2 and 13 of the Convention. #### II. Alleged violations of Article 2 of the Convention 87. The applicants complained that Mr Angelov and Mr Petkov had been killed in violation of Article 2 of the Convention. It was alleged that they had died as a result of the failure of domestic law and practice to regulate in a Convention compatible manner the use of firearms by State agents. In effect, State agents had been authorised in the instant case to use lethal force in circumstances where this was not absolutely necessary. This fact alone violated Article 2. The applicants also complained that the authorities had failed to conduct an effective investigation into the deaths. 88. Article 2 of the Convention provides: "1. Everyone's right to life shall be protected by law. No one shall be deprived of his life intentionally save in the execution of a sentence of a court following his conviction of a crime for which this penalty is provided by law. 2. Deprivation of life shall not be regarded as inflicted in contravention of this article when it results from the use of force which is no more than absolutely necessary: (a) in defence of any person from unlawful violence; (b) in order to effect a lawful arrest or to prevent the escape of a person lawfully detained; (c) in action lawfully taken for the purpose of quelling a riot or insurrection." ##### A. The Chamber judgment 89. The Chamber held that Article 2 of the Convention prohibited the use of firearms to arrest persons who, like Mr Angelov and Mr Petkov, were suspected of having committed non-violent offences, were not armed and did not pose any threat to the arresting officers or others. The respondent State was accordingly responsible in the circumstances of the instant case for deprivation of life in violation of Article 2 of the Convention, as lethal force had been used to arrest Mr Angelov and Mr Petkov. The violation of Article 2 was further aggravated by the fact that excessive firepower had been used and by the authorities' failure to plan and control the arrest operation in a manner compliant with Article 2. 90. The Chamber further found that there had been a violation of the respondent State's obligation under Article 2 § 1 of the Convention to investigate effectively the deaths of Mr Angelov and Mr Petkov. In particular, the investigation had been characterised by serious unexplained omissions and inconsistencies and its approach had been flawed in that it had applied a domestic-law standard that was not comparable to the "no more than absolutely necessary" standard required by Article 2 § 2 of the Convention. 91. As to the applicants' allegation that there had also been a violation of the respondent State's obligation to protect life by law, the Chamber considered that it had dealt with all relevant aspects of the case and that it was not necessary to examine that issue separately. ##### B. The parties' submissions 92. Before the Grand Chamber, the Government and the applicants stated that they accepted the Chamber's findings in respect of Article 2 of the Convention. ##### C. The Court's assessment ###### 1. Whether Mr Angelov and Mr Petkov were deprived of their lives in violation of Article 2 of the Convention (a) General principles 93. Article 2, which safeguards the right to life, ranks as one of the most fundamental provisions in the Convention and enshrines one of the basic values of the democratic societies making up the Council of Europe. The Court must subject allegations of breach of this provision to the most careful scrutiny. In cases concerning the use of force by State agents, it must take into consideration not only the actions of the agents of the State who actually administered the force but also all the surrounding circumstances including such matters as the relevant legal or regulatory framework in place and the planning and control of the actions under examination (see McCann and Others v. the United Kingdom, judgment of 27 September 1995, Series A No. 324, p. 46, § 150 and Makaratzis v. Greece [GC], No. 50385/99, §§ 57 - 59, 20 December 2004). 94. As the text of Article 2 § 2 itself shows, the use of lethal force by police officers may be justified in certain circumstances. However, any use of force must be no more than "absolutely necessary", that is to say be strictly proportionate in the circumstances. In view of the fundamental nature of the right to life, the circumstances in which deprivation of life may be justified must be strictly construed (see Andronicou and Constantinou v. Cyprus, judgment of 9 October 1997, Reports of Judgments and Decisions 1997-VI, pp. 2097 - 98, § 171, p. 2102, § 181, p. 2104, § 186, p. 2107, § 192 and p. 2108, § 193; and McKerr v. the United Kingdom, No. 28883/95, §§ 108 et seq., ECHR 2001-III). 95. Accordingly, and with reference to Article 2 § 2(b) of the Convention, the legitimate aim of effecting a lawful arrest can only justify putting human life at risk in circumstances of absolute necessity. The Court considers that in principle there can be no such necessity where it is known that the person to be arrested poses no threat to life or limb and is not suspected of having committed a violent offence, even if a failure to use lethal force may result in the opportunity to arrest the fugitive being lost (see the Court's approach in McCann and Others, cited above, pp. 45 - 46, §§ 146 - 50 and pp. 56 - 62, §§ 192 - 214 and, more recently, in Makaratzis, cited above, §§ 64 - 66; see also the Court's condemnation of the use of firearms against unarmed and non-violent persons trying to leave the former German Democratic Republic in Streletz, Kessler and Krenz v. Germany [GC], Nos. 34044/96, 35532/97 and 44801/98, §§ 87, 96 and 97, ECHR 2001-II). 96. In addition to setting out the circumstances when deprivation of life may be justified, Article 2 implies a primary duty on the State to secure the right to life by putting in place an appropriate legal and administrative framework defining the limited circumstances in which law-enforcement officials may use force and firearms, in the light of the relevant international standards (see Makaratzis, cited above, §§ 57 - 59, and the relevant provisions of the United Nations Basic Principles on the Use of Force and Firearms by Law Enforcement Officials in paragraphs 71 - 74 above). In line with the above-mentioned principle of strict proportionality inherent in Article 2 (see McCann and Others, cited above, p. 46, § 149), the national legal framework regulating arrest operations must make recourse to firearms dependent on a careful assessment of the surrounding circumstances, and, in particular, on an evaluation of the nature of the offence committed by the fugitive and of the threat he or she posed. 97. Furthermore, the national law regulating policing operations must secure a system of adequate and effective safeguards against arbitrariness and abuse of force and even against avoidable accident (see Makaratzis, cited above, § 58). In particular, law-enforcement agents must be trained to assess whether or not there is an absolute necessity to use firearms not only on the basis of the letter of the relevant regulations but also with due regard to the pre-eminence of respect for human life as a fundamental value (see the Court's criticism of the "shoot to kill" instructions given to soldiers in McCann and Others, cited above, pp. 61 - 62, §§ 211 - 214). (b) Application of these principles in the present case 98. Mr Angelov and Mr Petkov were shot and killed by a military police officer who was trying to arrest them following their escape from detention. It follows that the case falls to be examined under Article 2 § 2 (b) of the Convention. (i) The relevant legal framework 99. The Court notes as a matter of grave concern that the relevant regulations on the use of firearms by the military police effectively permitted lethal force to be used when arresting a member of the armed forces for even the most minor offence. Not only were the regulations not published, they contained no clear safeguards to prevent the arbitrary deprivation of life. Under the regulations it was lawful to shoot any fugitive who did not surrender immediately in response to an oral warning and the firing of a warning shot in the air (see paragraph 60 above). The laxity of the regulations on the use of firearms and the manner in which they tolerated the use of lethal force were clearly exposed by the events that led to the fatal shooting of Mr Angelov and Mr Petkov and by the investigating authorities' response to those events. The Court will revert to these matters later. 100. Such a legal framework is fundamentally deficient and falls well short of the level of protection "by law" of the right to life that is required by the Convention in present-day democratic societies in Europe (see paragraphs 94 - 97 above setting out the principles on which the relevant legal framework must be based). 101. It is true that the Supreme Court had stated that a proportionality requirement was inherent in the domestic criminal law. However, the Supreme Court's interpretation was not applied in the present case (see paragraphs 50 - 54 and 64 above). 102. The Court thus finds that there was a general failure by the respondent State to comply with its obligation under Article 2 of the Convention to secure the right to life by putting in place an appropriate legal and administrative framework on the use of force and firearms by military police. (ii) Planning and control of the operation 103. The Chamber gave separate consideration to the manner in which the arrest operation had been planned. The Grand Chamber endorses the Chamber's finding that the authorities failed to comply with their obligation to minimise the risk of loss of life since the arresting officers were instructed to use all available means to arrest Mr Angelov and Mr Petkov, in disregard of the fact that the fugitives were unarmed and posed no danger to life or limb. As the Chamber rightly stated (§ 110): "[A] crucial element in the planning of an arrest operation... must be the analysis of all the available information about the surrounding circumstances, including, as an absolute minimum, the nature of the offence committed by the person to be arrested and the degree of danger - if any - posed by that person. The question whether and in what circumstances, recourse to firearms should be envisaged if the person to be arrested tries to escape must be decided on the basis of clear legal rules, adequate training and in the light of that information." 104. The Grand Chamber for its part would again highlight the absence of a clear legal and regulatory framework defining the circumstances in which military police officers may have recourse to potentially deadly force (see paragraphs 99 - 102 above). It agrees with the Chamber's finding (§ 112) that the relevant regulations: "... did not make use of firearms dependent on an assessment of the surrounding circumstances, and, most importantly, did not require an evaluation of the nature of the offence committed by the fugitive and of the threat he or she posed." 105. In the event, the regulations in place permitted a team of heavily armed officers to be dispatched to arrest the two men in the absence of any prior discussion of the threat, if any, they posed or of clearing warnings on the need to minimise any risk to life. In short, the manner in which the operation was planned and controlled betrayed a deplorable disregard for the pre-eminence of the right to life. (iii) The actions of the arresting officers 106. It was undisputed that Mr Angelov and Mr Petkov had served in the Construction Force, a special army institution in which conscripts discharged their duties as construction workers on non-military sites. They had been sentenced to short terms of imprisonment for non-violent offences. They had escaped without using violence, simply by leaving their place of work, which was outside the detention facility. While they had previous convictions for theft and had repeatedly been absent without leave, they had no record of violence (see paragraphs 13 - 15 above). Neither man was armed or represented a danger to the arresting officers or third parties, a fact of which the arresting officers must have been aware on the basis of the information available to them. In any event, upon encountering the men in the village of Lesura, the officers, or at least Major G., observed that they were unarmed and not showing any signs of threatening behaviour (see paragraphs 15 - 26 above). 107. Having regard to the above, the Court considers that in the circumstances that obtained in the present case any resort to potentially lethal force was prohibited by Article 2 of the Convention, regardless of any risk that Mr Angelov and Mr Petkov might escape. As stated above, recourse to potentially deadly force cannot be considered as "absolutely necessary" where it is known that the person to be arrested poses no threat to life or limb and is not suspected of having committed a violent offence. 108. In addition, the conduct of Major G., the military police officer who shot the victims, calls for serious criticism in that he used grossly excessive force: (i) It appears that there were other means available to effect the arrest: the officers had a jeep, the operation took place in a small village in the middle of the day and the behaviour of Mr Angelov and Mr Petkov was apparently predictable, since, following a previous escape, Mr Angelov had been found at the same address (see paragraphs 17, 18, 23 and 24 above); (ii) Major G. chose to use his automatic rifle and switched it to automatic mode although he also carried a handgun (see paragraph 26 above). He could not possibly have aimed with any reasonable degree of precision using automatic fire; (iii) Mr Petkov was wounded in the chest, a fact for which no plausible explanation was provided (see paragraphs 41 and 50 - 54 above). In the absence of such an explanation, the possibility that Mr Petkov had turned to surrender at the last minute but had nevertheless been shot cannot be excluded. (iv) The Court's conclusion 109. The Court finds that the respondent State failed to comply with its obligations under Article 2 of the Convention in that the relevant legal framework on the use of force was fundamentally flawed and Mr Angelov and Mr Petkov were killed in circumstances in which any use of firearms to effect their arrest was incompatible with Article 2 of the Convention. Furthermore, grossly excessive force was used. There has therefore been a violation of Article 2 of the Convention as regards the deaths of Mr Angelov and Mr Petkov. ###### 2. Whether the investigation into the deaths of Mr Angelov and Mr Petkov was effective, as required by Article 2 of the Convention (a) General principles 110. The obligation to protect the right to life under Article 2 of the Convention, read in conjunction with the State's general duty under Article 1 of the Convention to "secure to everyone within [its] jurisdiction the rights and freedoms defined in [the] Convention", requires by implication that there should be some form of effective official investigation when individuals have been killed as a result of the use of force (see {Cakici} v. Turkey [GC], No. 23657/94, § 86, ECHR 1999-IV). The essential purpose of such an investigation is to secure the effective implementation of the domestic laws safeguarding the right to life and, in those cases involving State agents or bodies, to ensure their accountability for deaths occurring under their responsibility (see Anguelova v. Bulgaria, No. 38361/97, § 137, ECHR 2002-IV). 111. The authorities must act of their own motion once the matter has come to their attention. They cannot leave it to the initiative of the next-of-kin either to lodge a formal complaint or to request particular lines of inquiry or investigative procedures (see, mutatis mutandis, {Ilhan} v. Turkey [GC], No. 22277/93, § 63, ECHR 2000-VII). 112. For an investigation into alleged unlawful killing by State agents to be effective, the persons responsible for and carrying out the investigation must be independent and impartial, in law and in practice (see {Gulec} v. Turkey, judgment of 27 July 1998, Reports 1998-IV, p. 1733, §§ 81 - 82; {Ogur} v. Turkey [GC], No. 21954/93, §§ 91 - 92, ECHR 1999-III; and {Ergi} v. Turkey, judgment of 28 July 1998, Reports 1998-IV, pp. 1778 - 79, §§ 83 - 84). 113. The investigation must also be effective in the sense that it is capable of leading to a determination of whether the force used was or was not justified in the circumstances and to the identification and punishment of those responsible (see, {Ogur} v. Turkey, cited above, § 88). The authorities must have taken the reasonable steps available to them to secure the evidence concerning the incident, including inter alia eye witness testimony and forensic evidence. The investigation's conclusions must be based on thorough, objective and impartial analysis of all relevant elements and must apply a standard comparable to the "no more than absolutely necessary" standard required by Article 2 § 2 of the Convention. Any deficiency in the investigation which undermines its capability of establishing the circumstances of the case or the person responsible is liable to fall foul of the required measure of effectiveness (see Kelly and Others v. the United Kingdom, No. 30054/96, §§ 96 - 97, 4 May 2001; and Anguelova v. Bulgaria, cited above, §§ 139 and 144). (b) Application of these principles in the present case 114. The Grand Chamber sees no reason to depart from the Chamber's findings. It observes, as the Chamber did, that the investigation into the deaths of Mr Angelov and Mr Petkov assessed the lawfulness of the officers' conduct in the light of the relevant regulations. The fact that the investigation validated the use of force in the circumstances only serves to confirm the fundamentally defective nature of those regulations and their disregard of the right to life. By basing themselves on the strict letter of the regulations, the investigating authorities did not examine relevant matters such as the fact that the victims were known to be unarmed and represented no danger to anyone, still less whether it was appropriate to dispatch a team of heavily armed officers in pursuit of two men whose only offence was to go absent without leave. In short, there was no strict scrutiny of all the material circumstances (see paragraphs 50 - 54 above). 115. Quite apart from the excessively narrow legal framework in which the investigation was conducted, it is to be further observed that a number of indispensable and obvious investigative steps were not taken. In particular, the sketch map relied upon by the authorities did not indicate the characteristics of the terrain. Relevant measurements were missed. No reconstruction of the events was staged. Without the information that could thereby have been obtained, it was not possible to check the arresting officers' accounts of the events (see paragraphs 36 - 54 above). 116. Moreover, the investigator and the prosecutors ignored highly relevant facts, such as that Mr Petkov had been shot in the chest, that the spent cartridges were found in M.M.'s yard, only a few metres from the spot where Mr Angelov and Mr Petkov fell, and that Major G. used grossly excessive force by firing in automatic mode. The authorities ignored those significant facts and, without seeking any proper explanation, merely accepted Major G.'s statements and terminated the investigation. The investigator and the prosecutors thus effectively shielded Major G. from prosecution. 117. The Grand Chamber endorses the Chamber's view that such conduct on the part of the authorities - which has already been remarked on by the Court in previous cases against Bulgaria (see Velikova v. Bulgaria, No. 41488/98, ECHR 2000-VI and Anguelova, cited above) - is a matter of grave concern, as it casts serious doubts on the objectivity and impartiality of the investigators and prosecutors involved. 118. The Court reiterates in this connection that a prompt and effective response by the authorities in investigating the use of lethal force is essential in maintaining public confidence in their adherence to the rule of law and in preventing any appearance of collusion in or tolerance of unlawful acts (see McKerr v. the United Kingdom, cited above, §§ 111 - 15). 119. In the present case there has been a violation of the respondent State's obligation under Article 2 § 1 of the Convention to investigate the deprivation of life effectively. #### III. Alleged violation of Article 13 of the Convention 120. Article 13 of the Convention provides: "Everyone whose rights and freedoms as set forth in [the] Convention are violated shall have an effective remedy before a national authority notwithstanding that the violation has been committed by persons acting in an official capacity." 121. In view of its findings under Article 2 of the Convention, the Chamber held that no separate issue arose under Article 13 of the Convention. 122. Before the Grand Chamber, the Government did not comment on the issues under Article 13 of the Convention. The applicants stated that they accepted the Chamber's finding. 123. Having regard to the grounds on which it has found a violation of the procedural aspect of Article 2, the Grand Chamber, like the Chamber, considers that no separate issue arises under Article 13 of the Convention. #### IV. Alleged violation of Article 14 in conjunction with Article 2 of the Convention 124. The applicants alleged a violation of Article 14 of the Convention in that prejudice and hostile attitudes towards persons of Roma origin had played a role in the events leading up to the deaths of Mr Angelov and Mr Petkov. They also argued that the authorities had failed in their duty to investigate possible racist motives in their killing. The Government disputed the applicants' allegations. 125. Article 14 of the Convention provides: "The enjoyment of the rights and freedoms set forth in [the] Convention shall be secured without discrimination on any ground such as sex, race, colour, language, religion, political or other opinion, national or social origin, association with a national minority, property, birth or other status." ##### A. The Chamber judgment 126. The Chamber noted that in cases of deprivation of life Articles 2 and 14 of the Convention combined imposed a duty on State authorities to conduct an effective investigation irrespective of the victim's racial or ethnic origin. It also considered that the authorities had the additional duty to take all reasonable steps to unmask any racist motive in an incident involving the use of force by law-enforcement agents. 127. In the present case, despite Mr M.M.'s statement about racist verbal abuse and other evidence which should have alerted the authorities to the need to investigate possible racist motives, no such investigation had been undertaken. The authorities had on that account failed in their duty under Article 14 of the Convention taken together with Article 2. 128. Considering that the particular evidentiary difficulties involved in proving discrimination called for a specific approach to the issue of proof, the Chamber held that in cases where the authorities had not pursued lines of inquiry that had been clearly warranted in their investigation into acts of violence by State agents and had disregarded evidence of possible discrimination, the Court might, when examining complaints under Article 14 of the Convention, draw negative inferences or shift the burden of proof to the respondent Government. 129. On the facts of the case, the Chamber considered that the conduct of the investigating authorities - which had omitted to refer to a number of disquieting facts such as the excessive nature of the force used by Major G. and the evidence that he had uttered a racist slur - warranted a shift of the burden of proof. It thus fell to the respondent Government to satisfy the Court, on the basis of additional evidence or a convincing explanation of the facts, that the events complained of had not been shaped by discrimination on the part of State agents. 130. As the Government had not offered a convincing explanation, and noting that there had been previous cases in which the Court had found that law enforcement officers in Bulgaria had subjected Roma to violence resulting in death, the Chamber concluded that there had also been a violation of the substantive aspect of Article 14 taken together with Article 2 of the Convention. ##### B. The parties' submissions ###### 1. The Government 131. The Government took issue with the Chamber's finding of a violation of Article 14, stating that the Chamber had relied solely on general material about events outside the scope of the case and on two fortuitous facts - the testimony of Mr M.M. about an offensive remark that Major G. had allegedly made against him, not against the victims, and the fact that the events had taken place in a Roma neighbourhood. In the Government's view, these considerations could not justify, by any acceptable standard of proof, a conclusion that the use of firearms had been motivated by racial prejudice. 132. The Government emphasised that the Court had always required "proof beyond reasonable doubt". The burden of proof could shift where the events in issue were wholly, or in large part, within the exclusive knowledge of the authorities, as in the case of death occurring during detention. However, no such circumstances had obtained in the present case. 133. As there had been no racial element in the incident at issue, any further investigation by the domestic authorities would have been to no avail. The Government accepted that racially motivated violence had to be punished more severely than violent acts without a racial overtone. However, States could not be required to investigate for possible racist attitudes in the absence of sufficient evidence supporting the allegations of racism. The Government considered that the Chamber's approach would lead to the responsibility of Contracting States being engaged in each and every case where an allegation of discrimination, however unfounded, had been made. 134. Moreover, the Chamber's approach lacked clarity and foreseeability. In particular, it was contradictory to state - as the Chamber did - that the Court could not examine intent and state of mind in the context of Article 2 of the Convention and then to reach the conclusion that there had been a substantive violation of Article 14 in conjunction with Article 2 because the death of Mr Angelov and Mr Petkov had been the result of a racially motivated act. 135. The Government, in both their written and oral submissions, gave a detailed overview of legislation, social programmes and other measures that had been adopted in recent years in Bulgaria with the aim of combating discrimination and intolerance and promoting the integration of Roma in society. ###### 2. The applicants 136. In their written submissions, the applicants argued that the Convention had so far failed to provide effective protection against racial discrimination and invited the Grand Chamber to adopt an innovative interpretation of Article 14. The applicants welcomed the Chamber's views that Contracting States were under a duty to investigate possible racist motives for an act of violence and that the burden of proof might shift to the respondent Government. In their written submissions they considered, however, that the standard of proof in discrimination cases should not be "proof beyond reasonable doubt" and that in cases such as the instant case the burden of proof should always shift to the Government once a prima facie case of discrimination had been established. In their oral submissions at the hearing, the applicants' representatives invited the Court to follow the Chamber's approach. 137. As to the facts of the case, the applicants stated that there had been a substantive violation of Article 14 as they had established a prima facie case of discrimination and the Government had failed to present evidence to the contrary. In particular, the ethnicity of Mr Angelov and Mr Petkov had been known to the officers who had sought to arrest them. Major G. had addressed racially offensive remarks to a bystander on the basis of his Roma origin. Also, strong inferences were to be drawn from the fact that Major G. had used grossly disproportionate firepower in a populated area, the Roma neighbourhood of the village. Those facts should be assessed against the background of persistent discrimination against Roma on the part of law-enforcement agents in Bulgaria. Furthermore, the authorities should have investigated whether the deaths of Mr Angelov and Mr Petkov had been motivated by racial prejudice but had failed to do so. ###### 3. The interveners (a) The European Roma Rights Centre 138. The Centre pointed out that over the last few years various international bodies and non-governmental organisations had reported numerous incidents of ill-treatment and killing of Roma by law enforcement agents and private individuals of Bulgarian ethnic origin. It was widely acknowledged that racially-motivated violence against Roma was a serious problem in Bulgaria. The Roma community was furthermore largely excluded from social life as it laboured under high levels of poverty, illiteracy and unemployment. 139. Despite high levels of racially-motivated violence and repeated calls on the part of international bodies, such as the UN Committee Against Torture, for the establishment of "an effective, reliable and independent complaint system" and for adequate investigation of police abuse, the authorities had failed to act. Bulgarian penal legislation did not treat racist animus as an aggravating circumstance in cases of violent offences. In 1999 the Bulgarian authorities had acknowledged the need for an amendment but had never taken any action. Also, Article 162 of the Criminal Code, which made racist attacks punishable, provided for lighter sentences than the provisions dealing with common bodily harm. As a result, Article 162 was never applied, charges were brought - if at all - under the general provisions on bodily harm or murder and the racist nature of the attacks remained hidden. There was a climate of impunity, as noted by the Court in its Velikova and Anguelova judgments. (b) Interights 140. Interights criticised the Court's "beyond reasonable doubt" standard as erecting insurmountable obstacles to establishing discrimination. In Interights' submission, those national jurisdictions in which judicial protection against discrimination was strongest tended to be common-law jurisdictions, which applied a "balance of probabilities" standard of proof for discrimination cases. While in civil-law jurisdictions judges enjoyed a fact-finding role and were therefore, theoretically at least, able to satisfy themselves to a higher standard of proof, a review of judicial responses to discrimination suggested that the common-law approach lent itself to stronger judicial protection against discrimination. In Interights' submission, the Court had in practice adopted an intermediate standard, as it did not require the same high level of proof as in criminal trials, but its approach lacked clarity and foreseeability. 141. Interights further stated that international practice supported the view that in discrimination cases the burden of proof should shift to the respondent upon the claimant establishing a prima facie case. That was the approach adopted by several EU directives, by the Court of Justice of the European Communities, the United Nations Human Rights Committee and the national courts in a number of European countries and also in the United States, Canada and other countries. 142. Interights also cited examples of the types of evidence that national jurisdictions had accepted as capable of establishing a prima facie case of discrimination: evidence of a "general picture" of disadvantage, "common knowledge" of discrimination, facts from "general life", facts that were generally known, background facts and circumstantial evidence. Relying on inferences was also a common approach. (c) Open Society Justice Initiative (OSJI) 143. The OSJI commented on the obligation of States, in international and comparative law, to investigate racial discrimination and violence. In their view, the widely accepted principle that no effective protection of substantive rights was possible without adequate procedural guarantees was also applicable to discrimination cases. Therefore, a procedural duty was inherent in Article 14 of the Convention. Furthermore, in accordance with the prevailing European and international practice racial motivation was an aggravating circumstance in criminal law and, hence, subject to investigation. States had, therefore, a duty to investigate acts of racial violence. That was an ex officio obligation and arose whenever there was a reasonable suspicion that a racially motivated act had been committed. ##### C. The Court's assessment ###### 1. Whether the respondent State is liable for deprivation of life on the basis of the victims' race or ethnic origin 144. The Court has established above that agents of the respondent State unlawfully killed Mr Angelov and Mr Petkov in violation of Article 2 of the Convention. The applicants have further alleged that there has been a separate violation of Article 14 of the Convention in that racial prejudice played a role in their deaths. 145. Discrimination is treating differently, without an objective and reasonable justification, persons in relevantly similar situations (see Willis v. the United Kingdom, No. 36042/97, § 48, ECHR 2002-IV). Racial violence is a particular affront to human dignity and, in view of its perilous consequences, requires from the authorities special vigilance and a vigorous reaction. It is for this reason that the authorities must use all available means to combat racism and racist violence, thereby reinforcing democracy's vision of a society in which diversity is not perceived as a threat but as a source of its enrichment. The Court will revert to that issue below. 146. Faced with the applicants' complaint of a violation of Article 14, as formulated, the Court's task is to establish whether or not racism was a causal factor in the shooting that led to the deaths of Mr Angelov and Mr Petkov so as to give rise to a breach of Article 14 of the Convention taken in conjunction with Article 2. 147. It notes in this connection that in assessing evidence, the Court has adopted the standard of proof "beyond reasonable doubt". However, it has never been its purpose to borrow the approach of the national legal systems that use that standard. Its role is not to rule on criminal guilt or civil liability but on Contracting States' responsibility under the Convention. The specificity of its task under Article 19 of the Convention - to ensure the observance by the Contracting States of their engagement to secure the fundamental rights enshrined in the Convention - conditions its approach to the issues of evidence and proof. In the proceedings before the Court, there are no procedural barriers to the admissibility of evidence or pre-determined formulae for its assessment. It adopts the conclusions that are, in its view, supported by the free evaluation of all evidence, including such inferences as may flow from the facts and the parties' submissions. According to its established case-law, proof may follow from the coexistence of sufficiently strong, clear and concordant inferences or of similar unrebutted presumptions of fact. Moreover, the level of persuasion necessary for reaching a particular conclusion and, in this connection, the distribution of the burden of proof are intrinsically linked to the specificity of the facts, the nature of the allegation made and the Convention right at stake. The Court is also attentive to the seriousness that attaches to a ruling that a Contracting State has violated fundamental rights (see, among others, the following judgments: Ireland v. the United Kingdom, judgment of 18 January 1978, Series A No. 25, § 161; Ribitsch v. Austria, judgment of 4 December 1995, Series A No. 336, p. 24, § 32; Akdivar and Others v. Turkey, judgment of 16 September 1996, Reports 1996-IV, p. 1211, § 68; Tanli v. Turkey, No. 26129/95, § 111, ECHR 2001-III; and {Ilascu} and Others v. Moldova and Russia [GC], No. 48787/99, § 26, 8 July 2004). 148. The applicants have referred to several separate facts and they maintain that sufficient inferences of a racist act can be drawn from them. 149. First, the applicants considered revealing the fact that Major G. had discharged bursts of automatic fire in a populated area, in disregard of the public's safety. Considering that there was no rational explanation for such behaviour, the applicants were of the view that racist hatred on the part of Major G. was the only plausible explanation and that he would not have acted in that manner in a non-Roma neighbourhood. 150. The Court notes, however, that the use of firearms in the circumstances at issue was regrettably not prohibited under the relevant domestic regulations, a flagrant deficiency which it has earlier condemned (see paragraph 99 above). The military police officers carried their automatic rifles "in accordance with the rules" and were instructed to use all necessary means to effect the arrest (see paragraphs 19 and 60 above). The possibility that Major G. was simply adhering strictly to the regulations and would have acted as he did in any similar context, regardless of the ethnicity of the fugitives, cannot therefore be excluded. While the relevant regulations were fundamentally flawed and fell well short of the Convention requirements on the protection of the right to life, there is nothing to suggest that Major G. would not have used his weapon in a non-Roma neighbourhood. 151. It is true, as the Court has found above, that Major G.'s conduct during the arrest operation calls for serious criticism in that he used grossly excessive force (see paragraph 108 above). Nonetheless, it cannot be excluded either that his reaction was shaped by the inadequacy of the legal framework governing the use of firearms and by the fact that he was trained to operate within that framework (see paragraphs 60 and 99 - 105 above). 152. The applicants also stated that the military police officers' attitude had been strongly influenced by their knowledge of the victims' Roma origin. However, it is not possible to speculate on whether or not Mr Angelov's and Mr Petkov's Roma origin had any bearing on the officers' perception of them. Furthermore, there is evidence that some of the officers knew one or both of the victims personally (see paragraph 18 above). 153. The applicants referred to the statement given by Mr M.M., a neighbour of one of the victims, who reported that Major G. had shouted at him "you damn Gypsies" immediately after the shooting. While such evidence of a racial slur being uttered in connection with a violent act should have led the authorities in this case to verify Mr M.M.'s statement, that statement is of itself an insufficient basis for concluding that the respondent State is liable for a racist killing. 154. Lastly, the applicants relied on information about numerous incidents involving the use of force against Roma by Bulgarian law enforcement officers that had not resulted in the conviction of those responsible. 155. It is true that a number of organisations, including intergovernmental bodies, have expressed concern about the occurrence of such incidents (see paragraphs 55 - 59 above). However, the Court cannot lose sight of the fact that its sole concern is to ascertain whether in the case at hand the killing of Mr Angelov and Mr Petkov was motivated by racism. 156. In its judgment the Chamber decided to shift the burden of proof to the respondent Government on account of the authorities' failure to carry out an effective investigation into the alleged racist motive for the killing. The inability of the Government to satisfy the Chamber that the events complained of were not shaped by racism resulted in its finding a substantive violation of Article 14 of the Convention, taken together with Article 2. 157. The Grand Chamber reiterates that in certain circumstances, where the events lie wholly, or in large part, within the exclusive knowledge of the authorities, as in the case of death of a person within their control in custody, the burden of proof may be regarded as resting on the authorities to provide a satisfactory and convincing explanation of, in particular, the causes of the detained person's death (see Salman v. Turkey [GC], No. 21986/93, § 100, ECHR 2000-VII). The Grand Chamber cannot exclude the possibility that in certain cases of alleged discrimination it may require the respondent Government to disprove an arguable allegation of discrimination and - if they fail to do so - find a violation of Article 14 of the Convention on that basis. However, where it is alleged - as here - that a violent act was motivated by racial prejudice, such an approach would amount to requiring the respondent Government to prove the absence of a particular subjective attitude on the part of the person concerned. While in the legal systems of many countries proof of the discriminatory effect of a policy or decision will dispense with the need to prove intent in respect of alleged discrimination in employment or the provision of services, that approach is difficult to transpose to a case where it is alleged that an act of violence was racially motivated. The Grand Chamber, departing from the Chamber's approach, does not consider that the alleged failure of the authorities to carry out an effective investigation into the alleged racist motive for the killing should shift the burden of proof to the respondent Government with regard to the alleged violation of Article 14 in conjunction with the substantive aspect of Article 2 of the Convention. The question of the authorities' compliance with their procedural obligation is a separate issue, to which the Court will revert below. 158. In sum, having assessed all relevant elements, the Court does not consider that it has been established that racist attitudes played a role in Mr Angelov's and Mr Petkov's deaths. 159. It thus finds that there has been no violation of Article 14 of the Convention taken together with Article 2 in its substantive aspect. ###### 2. Procedural aspect: whether the respondent State complied with its obligation to investigate possible racist motives (a) General principles 160. The Grand Chamber endorses the Chamber's analysis in the present case of the Contracting States' procedural obligation to investigate possible racist motives for acts of violence. The Chamber stated, in particular (§§ 156 - 159): "... States have a general obligation under Article 2 of the Convention to conduct an effective investigation in cases of deprivation of life. ... That obligation must be discharged without discrimination, as required by Article 14 of the Convention... [W]here there is suspicion that racial attitudes induced a violent act it is particularly important that the official investigation is pursued with vigour and impartiality, having regard to the need to reassert continuously society's condemnation of racism and ethnic hatred and to maintain the confidence of minorities in the ability of the authorities to protect them from the threat of racist violence. Compliance with the State's positive obligations under Article 2 of the Convention requires that the domestic legal system must demonstrate its capacity to enforce criminal law against those who unlawfully took the life of another, irrespective of the victim's racial or ethnic origin (see Menson and Others v. the United Kingdom (dec.), No. 47916/99, ECHR 2003-V)... ... [W]hen investigating violent incidents and, in particular, deaths at the hands of State agents, State authorities have the additional duty to take all reasonable steps to unmask any racist motive and to establish whether or not ethnic hatred or prejudice may have played a role in the events. Failing to do so and treating racially induced violence and brutality on an equal footing with cases that have no racist overtones would be to turn a blind eye to the specific nature of acts that are particularly destructive of fundamental rights. A failure to make a distinction in the way in which situations that are essentially different are handled may constitute unjustified treatment irreconcilable with Article 14 of the Convention (see, mutatis mutandis, Thlimmenos v. Greece [GC], No. 34369/97, § 44, ECHR 2000-IV). In order to maintain public confidence in their law enforcement machinery, Contracting States must ensure that in the investigation of incidents involving the use of force a distinction is made both in their legal systems and in practice between cases of excessive use of force and of racist killing. Admittedly, proving racial motivation will often be extremely difficult in practice. The respondent State's obligation to investigate possible racist overtones to a violent act is an obligation to use best endeavours and not absolute (see, mutatis mutandis, Shanaghan v. the United Kingdom, No. 37715/97, § 90, ECHR 2001-III, setting out the same standard with regard to the general obligation to investigate). The authorities must do what is reasonable in the circumstances to collect and secure the evidence, explore all practical means of discovering the truth and deliver fully reasoned, impartial and objective decisions, without omitting suspicious facts that may be indicative of a racially induced violence." 161. The Grand Chamber would add that the authorities' duty to investigate the existence of a possible link between racist attitudes and an act of violence is an aspect of their procedural obligations arising under Article 2 of the Convention, but may also be seen as implicit in their responsibilities under Article 14 of the Convention taken in conjunction with Article 2 to secure the enjoyment of the right to life without discrimination. Owing to the interplay of the two provisions, issues such as those in the present case may fall to be examined under one of the two provisions only, with no separate issue arising under the other, or may require examination under both Articles. This is a question to be decided in each case on its facts and depending on the nature of the allegations made. (b) Application of these principles in the present case 162. The Court has already found that the Bulgarian authorities violated Article 2 of the Convention in that they failed to conduct a meaningful investigation into the deaths of Mr Angelov and Mr Petkov (see paragraphs 114 - 119 above). It considers that in the present case it must examine separately the complaint that there was also a failure to investigate a possible causal link between alleged racist attitudes and the killing of the two men. 163. The authorities investigating the deaths of Mr Angelov and Mr Petkov had before them the statement of Mr M.M., a neighbour of the victims, who stated that Major G. had shouted: "You damn Gypsies" while pointing a gun at him immediately after the shooting (see paragraph 35 above). That statement, seen against the background of the many published accounts of the existence in Bulgaria of prejudice and hostility against Roma, called for verification. 164. The Grand Chamber considers - as the Chamber did - that any evidence of racist verbal abuse being uttered by law enforcement agents in connection with an operation involving the use of force against persons from an ethnic or other minority is highly relevant to the question whether or not unlawful, hatred-induced violence has taken place. Where such evidence comes to light in the investigation, it must be verified and - if confirmed - a thorough examination of all the facts should be undertaken in order to uncover any possible racist motives. 165. Furthermore, the fact that Major G. used grossly excessive force against two unarmed and non-violent men also called for a careful investigation. 166. In sum, the investigator and the prosecutors involved in the present case had before them plausible information which was sufficient to alert them to the need to carry out an initial verification and, depending on the outcome, an investigation into possible racist overtones in the events that led to the death of the two men. 167. However, the authorities did nothing to verify Mr M.M.'s statement. They omitted to question witnesses about it. Major G. was not asked to explain why he had considered it necessary to use such a degree of force. No attempt was made to verify Major G.'s record and to ascertain, for example, whether he had previously been involved in similar incidents or whether he had ever been accused in the past of displaying anti-Roma sentiment. Those failings were compounded by the behaviour of the investigator and the prosecutors, who, as the Court has found above, disregarded relevant facts and terminated the investigation, thereby shielding Major G. from prosecution (see paragraphs 36 - 54 and 115 - 117 above). 168. The Court thus finds that the authorities failed in their duty under Article 14 of the Convention taken together with Article 2 to take all possible steps to investigate whether or not discrimination may have played a role in the events. It follows that there has been a violation of Article 14 of the Convention taken together with Article 2 in its procedural aspect. #### V. Application of Article 41 of the Convention 169. Article 41 of the Convention provides: "If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party." ##### A. Damage 170. Before the Grand Chamber, the applicants made the same claims for compensation for pecuniary and non-pecuniary damage as they had in the Chamber proceedings. The Government did not comment. 171. The relevant part of the Chamber judgment reads (§§ 177 - 184): "Ms Nachova, Mr Angelov's daughter, and Ms Hristova, his partner and the mother of Ms Nachova, claimed jointly 25,000 euros ("EUR") in respect of the death of Mr Angelov and the ensuing violations of the Convention. That amount included EUR 20,000 in non-pecuniary damage and EUR 5,000 for pecuniary loss. Ms Rangelova and Mr Rangelov claimed jointly the same amounts in respect of the death of their son, Mr Kiril Petkov, and all violations of the Convention in the case. In respect of non-pecuniary damage, the Court awards the amounts claimed in full. In respect of pecuniary damage, the applicants claimed lost income resulting from the deaths. The applicants were unable to provide documentary proof but stated that each of the victims had supported his family financially and would have continued to do so had he been alive. They invited the Court to award EUR 5,000 in respect of each private. The Government stated that the claims were excessive in view of the standard of living in Bulgaria. The Court observes that the Government have not disputed the applicants' statement that they had suffered pecuniary loss in that Mr Angelov and Mr Petkov would have supported them financially if they were still alive. The Court sees no reason to reach a different conclusion. As to the amount, in some cases, such as the present one, a precise calculation of the sums necessary to make complete reparation (restitutio in integrum) in respect of the pecuniary losses suffered by applicants may be prevented by the inherently uncertain character of the damage flowing from the violation. An award may still be made notwithstanding the large number of imponderables involved in the assessment of future losses. The question to be decided in such cases is the level of just satisfaction, which is a matter to be determined by the Court at its discretion, having regard to what is equitable (see Z and Others v. the United Kingdom [GC], No. 29392/95, § 120, ECHR 2001-V). In the present case, having regard to the submissions of the parties and all relevant factors, including the age of the victims and the applicants and how closely they were related to each other, the Court finds it appropriate to award EUR 5,000 jointly to Mrs Nachova and Ms Hristova in respect of lost income resulting from the death of Mr Angelov, and EUR 2,000 jointly to Ms Rangelova and Mr Rangelov for lost income as a result of the death of Mr Petkov." 172. The Grand Chamber endorses the Chamber's analysis. It considers that the applicants' claims concern pecuniary and non-pecuniary damage resulting from the violations of Articles 2 and 14 of the Convention found in the present case and that there is no room for reducing the awards made on account of the fact that the Grand Chamber, unlike the Chamber, has only found a violation of Article 14 of the Convention in conjunction with the procedural aspect of Article 2. Accordingly, it awards jointly to Ms Nachova and Ms Hristova EUR 25,000 for pecuniary and non-pecuniary damage and jointly to Ms Rangelova and Mr Rangelov EUR 22,000 for pecuniary and non-pecuniary damage. ##### B. Costs and expenses 173. The Chamber accepted in full the applicants' claim under this head and awarded them jointly EUR 3,740 for costs and expenses. 174. Before the Grand Chamber, the applicants repeated their initial claims and sought additional amounts in respect of costs and expenses incurred in the Grand Chamber proceedings. In particular, they claimed 7,931 pounds sterling (the equivalent of approximately EUR 11,630) in respect of legal fees charged by Lord Lester Q.C. for his work on the case as well as expenses related to his participation at the oral hearing and EUR 1,920 for 48 hours of legal work by Mr Grozev during the written procedure before the Grand Chamber. They submitted copies of agreements on legal fees and of time-sheets. The applicants stated that they were not claiming legal fees or expenses in respect of Mr Grozev's appearance at the hearing, since that had been covered by the legal aid paid to him (EUR 1,906.50) by the Council of Europe. In sum, the applicants claimed EUR 5,660 in respect of Mr Grozev's work on the case and the equivalent of approximately EUR 11,630 in respect of Lord Lester's participation at the hearing before the Grand Chamber. The applicants requested that any award in respect of costs and expenses be paid directly to their lawyers. The Government did not comment. 175. The Court considers that the costs and expenses claimed were actually and necessarily incurred and relate to the violations found (see Beyeler v. Italy (just satisfaction) [GC], No. 33202/96, § 27, 28 May 2002). As to the amounts, it considers that the claims related to the oral hearing are excessive. Taking into account all relevant factors, it awards jointly to all applicants EUR 11,000 for costs and expenses (EUR 5,500 in respect of Mr Grozev and EUR 5,500 in respect of Lord Lester), to be paid into their lawyers' respective bank accounts. ##### C. Default interest 176. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points. ### FOR THESE REASONS, THE COURT 1. Holds unanimously that there has been a violation of Article 2 of the Convention in respect of the deaths of Mr Angelov and Mr Petkov; 2. Holds unanimously that there has been a violation of Article 2 of the Convention in that the authorities failed to conduct an effective investigation into the deaths of Mr Angelov and Mr Petkov; 3. Holds unanimously that no separate issue arises under Article 13 of the Convention; 4. Holds by eleven votes to six that there has been no violation of Article 14 of the Convention taken in conjunction with Article 2 of the Convention in respect of the allegation that the events leading to the death of Mr Angelov and Mr Petkov constituted an act of racial violence; 5. Holds unanimously that there has been a violation of Article 14 of the Convention taken in conjunction with Article 2 of the Convention in that the authorities failed to investigate possible racist motives behind the events that led to the deaths of Mr Angelov and Mr Petkov; 6. Holds unanimously (a) that the respondent State is to pay the applicants, within three months, the following amounts, plus any tax that may be chargeable: (i) jointly to Ms Nachova and Ms Hristova, EUR 25,000 (twenty-five thousand euros) in respect of pecuniary and non-pecuniary damage, to be converted into the national currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement; (ii) jointly to Ms Rangelova and Mr Rangelov, EUR 22,000 (twenty-two thousand euros) in respect of pecuniary and non-pecuniary damage, to be converted into the national currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement; (iii) jointly to all applicants, EUR 11,000 (eleven thousand euros) in respect of costs and expenses, payable as follows: EUR 5,500, to be converted into the national currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement, into Mr Grozev's bank account in Bulgaria and EUR 5,500 into Lord Lester's bank account in the United Kingdom; (b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points; 7. Dismisses unanimously the remainder of the applicants' claims for just satisfaction. Done in English and in French, and delivered at a public hearing by Judge Costa, Vice-President, in the Human Rights Building, Strasbourg, on 6 July 2005.
Luzius WILDHABER
President **T.L.EARLY**
Deputy to the Registrar
In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the following separate opinions are annexed to this judgment: (a) concurring opinion of Judge Sir Nicolas Bratza; (b) joint partly dissenting opinion of Judges Casadevall, Hedigan, Mularoni, {Fura-Sandstrom}, Gyulumyan and Spielmann.
L.W. **T.L.E.**
## CONCURRING OPINION OF JUDGE SIR NICOLAS BRATZA I fully concur with the conclusion and reasons of the majority of the Court on all aspects of the case save for one passage in the reasoning as to the complaint under Article 14 read in conjunction with the substantive aspect of Article 2 of the Convention. In paragraph 157 of the judgment it is said that it cannot be excluded that in certain cases a respondent Government may be required to disprove an arguable allegation of discrimination, failing which a violation of Article 14 might be found. However, the judgment goes on to state that where, as in the present case, it is alleged that a violent act was motivated by racial prejudice, such an approach would amount to requiring a respondent Government to prove the absence of a particular subjective attitude on the part of the person concerned. The implication of this passage appears to be that, because of the evidential difficulties which would confront a Government, it would rarely, if ever, be appropriate to shift the burden of proof and require a respondent Government to disprove that a killing was racially motivated. If this is the correct interpretation of the passage, I find it difficult to accept. I can readily envisage cases where, in the context of a killing by an agent of the State, the evidence before the Court is such as to impose a burden on the respondent Government to establish that the killing was not racially motivated. An example would be a case where the evidence showed that attempts to arrest persons of a particular ethnic group had invariably or consistently resulted in the deaths of the persons concerned, while the arrests of persons of other ethnic origin had seldom if ever resulted in the loss of life. A further example would be where the evidence showed that in the planning of an arrest operation it was only where persons of a particular ethnic origin were involved that the arrest team was provided with, or authorised to use, firearms. In such cases, it seems to me that it would be for the Government to satisfy the Court there were objectively justified reasons for the apparent difference of treatment and that the ethnic origin of a particular victim had not been a material element in the killing. However, there was no evidence of this kind before the Court in the present case and for the reasons given in the judgment I do not find that the material which was before the Court was such as to justify shifting the burden of proof to the respondent Government or finding it established to the required standard of proof that the killing of Mr Angelov and Mr Petkov was, in addition to being wholly unjustified, also racially motivated.
**JOINT PARTLY DISSENTING OPINION OF JUDGES CASADEVALL,**
**HEDIGAN, MULARONI, {FURA-SANDSTROM}, GYULUMYAN AND SPIELMANN**
(Translation) 1. We voted against point 4 of the operative provisions for the following reasons. 2. We cannot subscribe to the new approach adopted by the Court which entails linking a possible violation of Article 14 to the substantive and procedural aspects of Article 2 individually. An overall approach would have been preferable, since it would have better reflected the special nature of Article 14, which has no independent existence as it applies solely to the rights and freedoms guaranteed by the Convention. Since Article 14 has no independent existence, we consider it artificial and unhelpful to distinguish between the substantive and procedural aspects, especially as in the instant case the Court found violations of both these aspects of Article 2. An added problem is that it is too early to measure the impact which this new approach will have on the application and interpretation of Protocol No. 12 to the Convention, which has just come into force in respect of the States which have ratified it. 3. By drawing a distinction between the substantive and procedural aspects, the majority found a violation of Article 14 of the Convention taken together with Article 2 solely on the basis of the authorities' failure to examine whether the events that had led to the deaths of Mr Anguelov and Mr Petkov may have been racially motivated. 4. We agree with that finding. However, looking beyond this purely procedural finding, we are of the view that the other factual elements taken as a whole disclose a violation of Article 14 of the Convention taken together with Article 2.
5. Among these elements, we would note: the fact that shots were fired in a populated area - the Roma district of the village - without regard for the safety of the public; the fact that the military police were aware of the Roma origin of the victims, neither of whom was armed or considered dangerous; the published accounts of the existence of prejudice and hostility against Roma in Bulgaria; the fact that this is not the first case against Bulgaria in which the Court has found that representatives of law and order have inflicted fatal injuries on Roma; Mr M.M.'s evidence that Major G. had hurled racial abuse at him immediately after the shooting, shouting: "You damn Gypsies"; and, lastly, the authorities' failure to take action and the grave procedural shortcomings which prevented the truth from being established.
6. It is true that the procedural shortcomings constitute a specific factor to which considerable weight must be given. They are central to the question of who must bear the burden of proof, since it is for the domestic authorities to take effective action to elucidate the relevant facts and a breakdown in the procedure will inevitably have a bearing on the conclusion to be drawn with regard to the substance of the problem.
7. However, by restricting the finding of a violation to the procedural aspect, the majority of the Court did not give sufficient weight to the sufficiently strong, clear and concordant unrebutted presumptions which arose out of the factual evidence in the case taken as a whole and which leads us to conclude that there has been a violation of Article 14 taken together with Article 2 of the Convention.
---