---
title: "Постановление ЕСПЧ от 24.07.2012"
number: "40721/08"
issuer: "Европейский суд по правам человека"
issued_on: 2012-07-24
status: действует
canonical: "https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14"
---
# Статья 14
### Статья 14
(1) Если осуществление права собрания нарушает статью 2 (3) или представляется, что участники имеют оружие или носят оружие или вооруженным образом или проводят собрание в соответствии с предварительным уведомлением, несмотря на решение о запрете, собрание распускается полицией.
(2) Роспуску собрания предшествует предупреждение...".
10. Закон 1999 года N LXIX об административных правонарушениях предусматривает:
"...Статья 142. Беспорядки
(1) Каждый, кто:
a) дерется или вызывает другое лицо драться,
b) в случае беспорядков или нарушения общественного порядка проявляет неповиновение мерам, принимаемым лицом, находящимся при исполнении должностных обязанностей,
наказывается лишением свободы или штрафом до 150 000 форинтов.
(2) Каждый, кто является на публичное собрание,
a) имея огнестрельное оружие или боеприпасы или любой инструмент, пригодный для убийства или причинения телесных повреждений,
b) проявляя неповиновение требованиям организатора или полиции, относящимся к безопасности,
наказывается штрафом в размере до 50 000 форинтов.
(3) Лицо, совершившее административное правонарушение, указанное в пунктах (1) - (2), может также быть подвергнуто запрету.
(4) Производство по делу об административном правонарушении, указанном в пункте (1), относится к компетенции суда, тогда как производство по делу об административном правонарушении, указанном в пункте (2), относится к компетенции полиции.
(5) Для целей настоящего закона публичное собрание означает собрание, относящееся к сфере действия Закона о праве на свободу собраний и доступное для любого в идентичных условиях...".
11. Статья 143 Закона 2004 года N CV об обороне и Венгерских оборонительных силах (действовавшего в период, относящийся к обстоятельствам дела) упоминает флаг с полосами Арпадов как одно из исторических знамен Венгрии.
12. Декрет Правительства N 218/199 (XII.28.) о некоторых административных правонарушениях устанавливает следующее:
"...Статья 40/A. Неповиновение законному требованию
(1) Штраф до 50 000 форинтов может быть назначен лицу, которое не повинуется законным мерам профессионального представителя правоохранительного органа...".
13. Решение N 75/2008. (V.29.)AB Конституционного суда содержит следующие фрагменты:
"...1. Конституционный суд устанавливает, что право собраний, признанное в статье 62 (1) Конституции, также охватывает проведение мероприятий, организованных заранее, включая мирные мероприятия, когда собрание может быть проведено только вскоре после вызвавшего его события. Кроме того, право собраний охватывает собрания, проведенные без предварительной организации.
2. Конституционный суд считает, что из статьи 62 (1) Конституции вытекает требование о том, что при применении статьи 6 Закона 1989 года N III обязанность уведомления относится к организованным мероприятиям, которые проводятся на общественной территории. Неконституционно запрещать только на основании несвоевременного уведомления проведение таких мирных собраний, о которых невозможно представить уведомление за три дня до даты запланированного собрания в силу природы события, явившегося причиной...".
14. В Решении N 55/2001. (XI. 29.)AB Конституционного суда указано следующее:
"...Что касается необходимости ограничения права собраний, следует провести независимую оценку ограничения, реализованного в форме обязанности предварительного уведомления о собраниях, планируемых в общественных местах любого рода, и ограничения, реализованного в форме права властей запрещать в определенных случаях проведение собрания.
По мнению Конституционного суда, необходимость применения обязанности уведомления о собраниях, проводимых на общественной территории, оправдывается тем фактом, что в соответствии с подробным определением в статье 15 (a) Закона 1989 года N III, общественной территорией является пространство, дорога, улица или площадь с неограниченным доступом для всех. В данном случае неограниченный доступ для всех означает, что участники собрания и те, кто не участвует в нем, должны иметь равный доступ к общественной территории. Возможность использования общественной территории является предпосылкой для осуществления не только свободы собрания, но также и другого фундаментального права: права свободного передвижения, гарантированного статьей 58 Конституции".
15. Доклад Европейской комиссии против расизма и нетерпимости по Венгрии (4-й цикл мониторинга), принятый 20 июня 2008 г., содержит следующие фрагменты:
"...61. После (Доклада 3-го цикла мониторинга) и, по-видимому, хотя бы частично в связи с рядом напряженных антиправительственных демонстраций в конце 2006 года, в Венгрии наблюдалось тревожное увеличение проявлений расизма и нетерпимости в общественной дискуссии. В частности, создание и развитие праворадикальной Венгерской гвардии (Magyar Gárda ) - группы, имеющей тесные связи с известной праворадикальной политической партией - последовательно упоминается как предмет глубокой озабоченности. После ее создания в августе 2007 года и публичного приведения к присяге нескольких сотен новых членов в октябре 2007 года Венгерская гвардия организовала многочисленные общественные мероприятия по всей стране, в том числе в селах с большим цыганским населением, несмотря на внешне безобидный устав к числу главных лозунгов группы относится защита этнических венгров от так называемой цыганской преступности. Члены Венгерской гвардии устраивают парады в полувоенных черных ботинках и форме со знаками и флагами, весьма напоминающими флаг партии "Скрещенные стрелы", откровенно нацистской организации, которая недолго находилась у власти в Венгрии во время Второй мировой войны, и в этот период десятки тысяч евреев и цыган были убиты или высланы.
62. В январе 2008 года генеральный прокурор возбудил судебное разбирательство о запрете Венгерской гвардии [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100077)...".
---
<*> Венгерская гвардия была запрещена в качестве ассоциации 2 июля 2009 г. Связанная с этим жалоба (N 35943/10) подана в Европейский Суд.
16. По делу "Кивенмаа против Финляндии" (Kivenmaa v. Finland) (сообщение N 412/1990, U.N. Doc. CCPR/C/50/D/412/1990 (1994)) Комитет ООН по правам человека указал следующее:
"...9.2. Комитет находит, что требование об уведомлении полиции по поводу намерения провести демонстрацию в общественном месте за шесть часов до ее начала может быть совместимо с разрешенными ограничениями, установленными в [статье 21](https://bukva.ai/docs/mezhdunarodnyy-pakt-o-grazhdanskih-i-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-21#p100120) Пакта [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100081). При обстоятельствах данного конкретного дела из информации, предоставленной сторонами, следует, что присутствие ряда лиц в месте торжественной встречи главы иностранного государства, прибывшего с официальным визитом, о которой было публично объявлено властями государства-участника, не может рассматриваться в качестве манифестации. Однако в связи с тем, что государство-участник утверждает, что факт демонстрации плаката дает основание считать собрание манифестацией, Комитет отмечает, что любые ограничения права на собрание должны соответствовать ограничительным положениям [статьи 21](https://bukva.ai/docs/mezhdunarodnyy-pakt-o-grazhdanskih-i-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-21#p100120) Пакта. Уведомление о манифестации должно, как правило, направляться в интересах национальной или общественной безопасности, общественного порядка, защиты здоровья или нравственности населения или защиты прав и свобод других лиц. В этой связи применение законодательства Финляндии о манифестациях к такого рода собранию не может рассматриваться в качестве применения ограничения, допускаемого [статьей 21](https://bukva.ai/docs/mezhdunarodnyy-pakt-o-grazhdanskih-i-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-21#p100120) Пакта.
---
<*> Так в тексте. По-видимому, имеется в виду Международный [пакт](https://bukva.ai/docs/mezhdunarodnyy-pakt-o-grazhdanskih-i-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) о гражданских и политических правах (примеч. переводчика).
9.3. Право отдельного лица на выражение своих политических убеждений, включая, естественно, его убеждения в вопросах прав человека, является частью свободы выражения мнения, гарантируемой [статьей 19](https://bukva.ai/docs/mezhdunarodnyy-pakt-o-grazhdanskih-i-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-19#p100111) Пакта. В данном конкретном случае автор сообщения осуществил свое право путем демонстрации плаката. Действительно, [статья 19](https://bukva.ai/docs/mezhdunarodnyy-pakt-o-grazhdanskih-i-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-19#p100111) допускает законное ограничение свободы выражения своего мнения в определенных обстоятельствах, однако в данном конкретном случае государство-участник не сослалось на какой-либо закон, допускающий ограничение этой свободы, и не доказало, каким образом ограничение, примененное к Кивенмаа, было необходимым для обеспечения прав и внутригосударственных нужд, изложенных в [пунктах 3a](https://bukva.ai/docs/mezhdunarodnyy-pakt-o-grazhdanskih-i-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-19#p100115) и [b статьи 19](https://bukva.ai/docs/mezhdunarodnyy-pakt-o-grazhdanskih-i-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-19#p100116) Пакта...".
17. В своем решении от 6 мая 2005 г. N BVerfG, 1 BvR 961/05, Федеральный конституционный суд Германии указал, что в свете особых обстоятельств, вытекающих из места и времени проведения демонстрации, было конституционно приемлемо ограничить маршрут запланированного шествия крайне правых, несмотря на предварительное уведомление, для защиты достоинства еврейских жертв нацистского насилия и тирании. Конституционный суд, оценив историческое происхождение Федеративной Республики Германия, поддержал в отступление от принципа приоритета ограничение ранее объявленной демонстрации в пользу мемориального собрания в данном месте с особым учетом годовщины капитуляции во Второй мировой войне.
18. Текущая позиция Верховного суда США кратко изложена в деле "Виргиния против Блэка" (Virginia v. Black), 538 U.S. 343 (2003) в контексте сжигания креста (традиционная угрожающая деятельность Ку-Клукс-Клана). Согласно этому решению сжигание креста является "символом ненависти" независимо от того, является ли послание политическим или также имеет целью запугивание. И хотя сжигание креста иногда не носит запугивающего характера, в других случаях запугивание является единственным посланием. Защита, предусмотренная Первой поправкой, не является абсолютной, и правительство может регулировать определенные категории выражения мнения, включая запрет "реальной угрозы". Запугивание в конституционно запрещенном смысле слова является видом реальной угрозы, когда говорящий адресует угрозу лицу или группе лиц с намерением внушить жертве страх телесных повреждений или смерти. Тот факт, что сжигание креста является символическим выражением, не решает конституционного вопроса. Иногда сжигание креста является выражением идеологии, символом групповой солидарности. Верховный суд требовал различать эти виды сжигания креста и считал, что контекстуальные факторы необходимы для разрешения вопроса о том, имело ли целью запугивание конкретное сжигание креста. Верховный суд далее указал:
"Сжигание креста, даже на политическом мероприятии, может вызывать чувство гнева или ненависти среди значительного большинства граждан, которые видят горящий крест. Но это чувство гнева или ненависти не является достаточным для запрета всех сжиганий креста. Как заявил Геральд Гунтер, "Урок, который я вынес из детства в нацистской Германии и моей более счастливой юности в этой стране, заключается в том, что иногда необходимо идти трудным путем осуждения отвратительных идей фанатика всеми силами, но в то же время воспрепятствования любым попыткам общества подавить отвратительные идеи силой закона" (Virginia v. Black, 538 U.S. 343, 366-7 (2003)).
Влияние (неоспоримо возмутительной) речи на траурную церемонию рассматривалось в деле "Снайдер против Фелпса" (Snyder v. Phelps), 131 S.Ct. 1207 (2011). Члены церкви устроили пикет в 200 - 300 футах от похорон солдата. Знаки пикета отражали мнение церкви о том, что США чрезмерно терпимы к греху и что бог убивает американских солдат в наказание.
Верховный суд отметил:
"В публичной дискуссии [мы] должны сносить оскорбительную и даже возмутительную речь для обеспечения адекватного "жизненного пространства" для свобод, защищаемых Первой поправкой... пикетирование похорон безусловно болезненно, и его вклад в публичную дискуссию может быть пренебрежимым. Но [оно] затрагивает вопросы общественного значения на общественной территории мирным образом... Речь... сама по себе не мешала этим похоронам... Речь могущественна. Она может побудить людей к действию, заставить их плакать слезами радости и горя и, как в данном случае, причинить сильную боль. В связи с данными фактами мы не можем реагировать на эту боль наказанием говорящего. Как нация мы избрали другой курс - защиты даже болезненной речи по общественным вопросам, чтобы обеспечить неподавление публичной дискуссии" (Snyder v. Phelps, 131 S.Ct. 1207, 1219 (2011)).
По делу "Фрисби против Шульца" (Frisby v. Schultz), 487 U.S. 474 (1988), Верховный суд поддержал муниципальный запрет на пикетирование жилища, который был принят в ответ на пикетирование противниками абортов дома врача, делавшего аборты. Здесь агрессивное и беспокоящее пикетирование сосредоточилось на аудитории "захваченного" жилища.
19. Заявитель жаловался на то, что его преследование составляло неоправданное вмешательство в его право на свободу выражения мнения. Он ссылался на [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) и [11](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-11#p100077) Конвенции.
Европейский Суд полагает, что данный вопрос должен быть рассмотрен в соответствии со [статьей 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции, при особых обстоятельствах дела, во взаимосвязи со [статьей 11](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-11#p100077) Конвенции.
[Статья 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции предусматривает следующее:
"1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ...
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц...".
[Статья 11](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-11#p100077) Конвенции устанавливает следующее:
"1. Каждый имеет право на свободу мирных собраний и на свободу объединения с другими, включая право создавать профессиональные союзы и вступать в таковые для защиты своих интересов.
2. Осуществление этих прав не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц...".
20. Власти Венгрии возражали против доводов заявителя.
##### A. Приемлемость жалобы
21. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении [подпункта "a" пункта 3 статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-35#p100613) Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
##### B. Существо жалобы
###### 1. Доводы сторон
(a) Власти Венгрии
22. Власти Венгрии указали, что в соответствии со [статьей 11](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-11#p100077) Конвенции право собраний не является абсолютным правом и, таким образом, может сопровождаться ограничениями. В Венгрии возможность вмешательства в это право была заложена актом парламента. О проведении определенных собраний и митингов в общественных местах должно быть представлено уведомление за три дня. Согласно статье 11 (2) Закона о свободе собраний полиция имела право удалять с места происшествия лиц, препятствовавших собранию. В ходе охраны собрания полицейский мог по обоснованному подозрению в совершении административного правонарушения или преступления задержать нарушителя в соответствии со статьей 142 (2)(b) Закона 1999 года N LXIX об административных правонарушениях, неповиновение наказывалось штрафом. Следовательно, право заявителя на свободу собраний было ограничено на основании условий, установленных законом.
23. Ограничение преследовало законную цель, и мера, примененная сотрудниками полиции к заявителю для защиты демонстрантов, мирно осуществлявших свое право на собрания, служило интересам общественной безопасности и защиты прав и свобод других лиц. Полицейская мера была применена для предотвращения враждебных или агрессивных инцидентов между участниками двух противоположных собраний, таким образом, для обеспечения общественного порядка. Можно было ожидать, что одна группа может попытаться помешать другому собранию, и поэтому стремление полиции предотвратить любые столкновения участников двух собраний было обоснованным. О собрании, вызвавшем настоящее дело, отсутствовало уведомление со стороны заявителя или кого-либо еще, его участники находились на расстоянии от другого места, о котором полиция была уведомлена, но близко от места собрания лиц, придерживавшихся противоположных взглядов.
24. Тот факт, что несколько человек находились в месте, расположенном выше, чем место проведения другого собрания, о котором было представлено надлежащее уведомление, и имели в руках символ, явно раздражавший участников этого собрания, дал ответственным лицам полиции основание полагать, что лица, придерживавшиеся противоположных политических взглядов, намерены препятствовать этому собранию. В действительности полиция действовала для защиты законной демонстрации, участники которой должны были иметь возможность проведения демонстрации без страха того, что они подвергнутся физическому насилию со стороны их оппонентов. В обязанности государств-участников входит принятие разумных и подходящих мер для обеспечения мирного проведения законных демонстраций, и они имеют широкие пределы усмотрения при выборе этих средств. В любом случае заявитель мог выразить свое противоположное мнение на самостоятельном собрании, о котором представлено надлежащее уведомление.
25. Наконец, данные санкции не были введены в связи с использованием флага, а в связи с отказом заявителя от исполнения требований сотрудников полиции убрать флаг.
(b) Заявитель
26. Прежде всего заявитель подчеркнул, что Конституционный суд не разрешил запрет мирных собраний, о которых поступило уведомление с задержкой или объявления не было, и они не были организованы заранее. Он отметил, что отсутствовало самостоятельное мероприятие или собрание в данный день. Он просто присутствовал вместе с некоторыми другими в верхней части лестницы, ведущей на набережную Дуная, близко не к собранию Социалистической партии, а к собранию "Йоббик", о котором было направлено уведомление. Присутствие поблизости заявителя и его товарищей не должно квалифицироваться как отдельное собрание, а если оно будет сочтено таковым, о нем не требовалось объявление.
27. Ни присутствие заявителя, ни использование флага не было вредным или провокационным, поэтому отсутствовали правовые основания для вмешательства полиции. Их мера, основанная на восприятии административного правонарушения, не была законной, поскольку использование флага с полосами Арпадов не запрещено, он не являлся тоталитарным или запрещенным символом в соответствии с законодательством Венгрии. Кроме того, нельзя установить нарушение общественного порядка только потому, что проходило другое собрание, участники которого придерживались противоположных политических взглядов. Отсутствовало указание на потенциальную или фактическую враждебность или агрессию, в любом случае такому происшествию препятствовало место проведения двух мероприятий. Используя флаг, заявитель намеревался выразить свои политические взгляды и тот факт, что он принадлежал к нации с исторической точки зрения.
###### 2. Мнение Европейского Суда
28. Европейский Суд учитывает, что в настоящем деле внутригосударственные власти принимали во внимание различные конкурирующие конвенционные права. В таких делах, как настоящее, которое требует сопоставления права на свободу собраний с правом на свободу выражения мнения и предположительно с правом других лиц на свободу собраний, Европейский Суд полагает, что исход его анализа теоретически не должен зависеть от того, инициировано ли дело "демонстрантом" или "контрдемонстрантом". Соответственно, пределы усмотрения внутригосударственных властей должны быть в принципе одинаковыми в обоих случаях. Если внутригосударственные органы предпринимают сопоставление в соответствии с критериями, установленными в прецедентной практике Европейского Суда, Европейскому Суду потребуются веские причины для замены собственным взглядом оценки судов страны, коль скоро достигнуто общее оптимальное сопоставление конкурирующих прав (см. mutatis mutandis [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100116) Постановление Европейского Суда по делу "Фон Ганновер против Германии (N 2)" (Von Hannover v. Germany) (N 2) от 7 февраля 2012 г., жалобы N 40660/08 и 60641/08, [§ 106](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6064108/statya-5#p100259) - [107](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6064108/statya-5#p100260)). Поэтому задача Европейского Суда сводится к рассмотрению вопроса о том, установили ли эти органы справедливое равновесие между противоположными интересами. Для этого необходимо рассмотреть общие принципы, применимые не только к свободе выражения мнения, но и к свободе собраний, что имеет особое значение для определения этого равновесия.
---
<*> Mutatis mutandis (лат.) - с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).
(a) Имело ли место вмешательство
29. Европейский Суд учитывает, что этот вопрос не оспаривался сторонами. Поэтому он заключает, что имело место вмешательство в право заявителя на свободу выражения мнения
(b) Было ли вмешательство предусмотрено законом
30. Европейский Суд принимает к сведению объяснение властей Венгрии, согласно которому статья 11 (2) Закона о свободе собраний (см. [§ 9](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-62#p100039) настоящего Постановления) позволяла полиции удалять лиц, мешающих проведению собрания. Он признает, что осуществление этого полномочия при данных обстоятельствах отвечало требованиям законности, и приходит к выводу, что вмешательство было "предусмотрено законом".
(c) Законная цель
31. Европейский Суд отмечает, что заявитель был задержан и оштрафован за неповиновение законному требованию в связи с предположением властей о том, что его поведение могло помешать демонстрации. Таким образом, вмешательство преследовало законные цели "предотвращения беспорядков" и "защиты прав других лиц".
(d) "Необходимость в демократическом обществе"
(i) Общие принципы
32. Критерий "необходимости в демократическом обществе" требует разрешения Европейским Судом вопроса о том, отвечало ли обжалуемое вмешательство "настоятельной общественной потребности". Государства-участники пользуются определенной свободой усмотрения при оценке существования такой необходимости, однако она сопровождается европейским надзором, охватывающим законодательство и правоприменительные решения, даже принятые независимым судом. В связи с этим Европейский Суд уполномочен выносить окончательное решение о том, является ли "ограничение" совместимым со свободой выражения мнения, гарантированной [статьей 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции (см. в числе многих других примеров Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Перна против Италии" (Perna v. Italy), жалоба N 48898/99, [§ 39](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2630795#p100166), ECHR 2003-V, и Постановление Европейского Суда по делу "Ассоциация "Экин" против Франции" (Association Ekin v. France), жалоба N 39288/98, § 56, ECHR 2001-VIII).
33. При осуществлении надзорной функции задачей Европейского Суда является не замещение внутригосударственных властей, а проверка на основании [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции решений, принимаемых ими в рамках их свободы усмотрения (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Фрессоз и Руар против Франции" (Fressoz and Roire v. France), жалоба N 29183/95, § 45, ECHR 1999-I). В частности, Европейский Суд должен определить, были ли "относимыми и достаточными" приведенные внутригосударственными властями мотивы, оправдывающие вмешательство, и была ли принятая мера "пропорциональной преследуемой законной цели" (см. Постановление Европейского Суда по делу "Шови и другие против Франции" (Chauvy and Others v. France), жалоба N 64915/01, § 70, ECHR 2004-VI). Решая эту задачу, Европейский Суд обязан убедиться, что внутригосударственные власти, основываясь на приемлемой оценке фактов, применяли стандарты, которые соответствовали принципам, воплощенным в [статье 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции (см. в числе многих примеров Постановление Европейского Суда по делу "Зана против Турции" (Zana v. Turkey) от 25 ноября 1997 г., § 51, Reports of Judgments and Decisions 1997-VII).
34. Свобода выражения мнения составляет одну из существенных основ демократического общества и одно из главных условий для его прогресса и самореализации каждого гражданина. В соответствии с [пунктом 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100076) Конвенции она распространяется не только на "информацию" или "идеи", которые благоприятно воспринимаются или считаются необидными или индифферентными, но также на те, что оскорбляют, шокируют и беспокоят. Таковы требования плюрализма, терпимости и широты взглядов, без которых нет "демократического общества" (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Обершлик против Австрии (N 1)" (Oberschlick v. Austria) (N 1) от 23 мая 1991 г., [§ 57](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1166285/statya-489#p100063), Series A, N 204).
35. Хотя свобода выражения мнения может иметь ряд исключений, они подлежат строгому толкованию, и необходимость применения каких бы то ни было ограничений должна быть установлена в отсутствие любого сомнения (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Обсервер" и "Гардиан" против Соединенного Королевства" (Observer and Guardian v. United Kingdom) от 26 ноября 1991 г., § 59, Series A, N 216). Кроме того, Европейский Суд напоминает, что [пункт 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100076) Конвенции предоставляет мало возможностей для ограничения политических высказываний или дебатов по вопросам, представляющим публичный интерес (см. Постановление Европейского Суда по делу "Фельдек против Словакии" (Feldek v. Slovakia), жалоба N 29032/95, § 74, ECHR 2001-VIII, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Сюрек против Турции (N 1)" ( Sürek v. Turkey) (N 1), жалоба N 26682/95, [§ 61](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-1#p100327), ECHR 1999-IV).
36. По мнению Европейского Суда, демонстрация символа, связанного с политическим движением или организацией, такого как флаг, может выражать идентификацию с идеями или представлением их и относится к сфере выражения мнения, защищаемой [статьей 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции. Если право на свободу выражения мнения осуществляется в контексте политической речи путем использования символов, требуется особая тщательность при применении любых ограничений, особенно если дело касается символов, имеющих многие значения. В этой связи Европейский Суд подчеркивает, что только за счет тщательного рассмотрения контекста (см. Постановление Европейского Суда по делу "Эллингер против Австрии" ( Öllinger v. Austria), жалоба N 76900/01, § 47, ECHR 2006-IX) можно провести значимое различие между шокирующим и неприятным языком, который защищается [статьей 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции, и тем, который утрачивает право на терпимость в демократическом обществе (см. Постановление Европейского Суда по делу "Вайнаи против Венгрии" (Vajnai v. Hungary), жалоба N 33629/06, § 53, ECHR 2008).
37. Вместе с тем Европейский Суд подчеркивает, что свобода собрания, провозглашенная в [статье 11](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-11#p100077) Конвенции, защищает демонстрации, которые могут вызывать недовольство или оскорблять лиц, не разделяющих идеи или требования, которые отстаивают участники демонстрации (см. Постановление Европейского Суда по делу "Станков и Объединенная македонская организация "Илинден" против Болгарии" (Stankov and the United Macedonian Organisation Ilinden v. Bulgaria), жалобы N 29221/95 и 29225/95, § 86, ECHR 2001-IX). Гарантии [статьи 11](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-11#p100077) Конвенции применяются ко всем собраниям, кроме тех, где организаторы и участники имеют насильственные намерения или иным образом отрицают основы "демократического общества" (см. Решение Комиссии по правам человека по делу "G. против Германии" (G. v. Germany) от 6 марта 1989 г., жалоба N 13079/87, Decisions and Reports (DR) 60, p. 256, Решение Комиссии по правам человека по делу "Христиане против расизма и фашизма" против Соединенного Королевства" (Christians against Racism and Fascism v. United Kingdom) от 16 июля 1980 г., DR 21, p. 138). Любые меры вмешательства в свободу собраний и выражения мнения в отсутствие подстрекательства к насилию или отрицания демократических принципов, какими бы шокирующими и неприемлемыми ни казались властям некоторые взгляды или выражения, вредят демократии, а иногда даже подрывают ее (см. Постановление Европейского Суда по делу "Сергей Кузнецов против Российской Федерации" (Sergey Kuznetsov v. Russia) от 23 октября 2008 г., жалоба N 10877/04 [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100132), [§ 45](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2799505#p100224), Постановление Европейского Суда по делу "Алексеев против Российской Федерации" (Alekseyev v. Russia) от 21 октября 2010 г., жалобы N 4916/07, 25924/08 и 14599/09 [<**>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100133), [§ 80](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3567705#p100399)).
---
<*> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2009. N 10 (примеч. редактора).
<**> См.: там же. 2011. N 11 (примеч. редактора).
38. Если бы любая возможность напряженности и оживленного обмена мнений противоположных групп во время демонстрации требовала ее запрета, общество столкнулось бы с лишением возможности услышать иные взгляды по любому вопросу, который оскорбляет чувствительность мнения большинства (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Станков и Объединенная македонская организация "Илинден" против Болгарии", § 107). Европейский Суд должен добавить, что демонстрация может беспокоить или оскорблять лиц, не разделяющих идеи или требования, которые она пытается выдвигать. Однако участники должны иметь возможность проводить демонстрации без страха того, что они подвергнутся физическому насилию со стороны оппонентов. Подобный страх может отвратить ассоциации или другие группы, поддерживающие общие идеи или интересы, от открытого выражения своих взглядов по весьма противоречивым вопросам, затрагивающим общество. При демократии право на контрдемонстрации не может распространяться на право препятствовать осуществлению права на демонстрацию.
39. Хотя государства-участники обязаны принимать разумные и целесообразные меры, обеспечивающие проведение мирных демонстраций, они не могут гарантировать это абсолютно и имеют широкую дискрецию в выборе используемых средств (см. mutatis mutandis Постановление Европейского Суда по делу "Абдулазиз, Кабалес и Балкандали против Соединенного Королевства" (Abdulaziz, Cabales and Balkandali v. United Kingdom) от 28 мая 1985 г., § 67, Series A, N 94, Постановление Европейского Суда по делу "Рис против Соединенного Королевства" (Rees v. United Kingdom) от 17 октября 1986 г., § 35 - 37, Series A, N 106). В этой сфере принимаемая ими в соответствии со [статьей 11](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-11#p100077) Конвенции обязанность относится к мерам, которые должны быть приняты, а не к результатам, которые должны быть получены (см. Постановление Европейского Суда по делу "Платформа "Эрцте фюр дас лебен" против Австрии" [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100137) (Plattform " Ärzte für das Leben" v. Austria) от 21 июня 1988 г., [§ 32](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1012682#p100029) - [34](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1012682#p100031), Series A, N 139).
---
<*> Иногда название дела переводится "Платформа "Врачи за жизнь" против Австрии" (примеч. переводчика).
40. Однако само по себе существование угрозы недостаточно для запрета мероприятия: делая оценку, власти должны представить конкретные предположения о потенциальном масштабе беспорядков для учета ресурсов, необходимых для нейтрализации угрозы насильственных столкновений (см. Постановление Европейского Суда по делу "Баранкевич против Российской Федерации" (Barankevich v. Russia) от 26 июля 2007 г., жалоба N 10519/03 [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100140), [§ 33](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-7423901#p100181), упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Алексеев против Российской Федерации", [§ 75](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3567705#p100394)).
---
<*> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2008. N 10 (примеч. редактора).
41. Защита мнений и свободы их выражения является одной из целей свободы собраний и объединения с другими, воплощенной в [статье 11](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-11#p100077) Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Станков и Объединенная македонская организация "Илинден" против Болгарии", § 85). Принцип пропорциональности требует установления равновесия между требованиями целей, перечисленных в [пункте 2 статьи 11](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-11#p100080) Конвенции, и требованиями свободного выражения мнений словом, жестом и даже молчанием лиц, собравшихся на улицах и в других публичных местах (см. Постановление Европейского Суда по делу "Эзелин против Франции" (Ezelin v. France) от 26 апреля 1991 г., § 52, Series A, N 202).
(ii) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
42. Европейский Суд прежде всего отмечает, что настоящее дело касается конкурирующих фундаментальных прав. Право заявителя на свободу выражения мнения и его требования о свободе мирного собрания должны быть сопоставлены с правом демонстрантов MSZP на защиту от воспрепятствования их собранию. По мнению Европейского Суда, при осуществлении защиты от такого воспрепятствования внутригосударственные власти имеют широкие пределы усмотрения не только потому, что два конкурирующих права в принципе заслуживают равной защиты, отвечающей обязанности нейтралитета государства при столкновении противоположных мнений, но также потому, что эти органы находятся в наилучшем положении для оценки угроз безопасности и беспорядков, а также целесообразных мер, продиктованных принятием риска.
43. Однако Европейский Суд полагает, что данная дискреция применяется, когда убедительно установлено существование серьезной угрозы насильственной контрдемонстрации, участники которой имеют право выражать свое несогласие с демонстрантами. Таким образом, при применении подобных мер государство должно исполнить свои позитивные обязательства по защите права собраний обеих групп демонстрантов, и должно найти наименее ограничительные меры, которые в принципе позволят провести обе демонстраций.
44. Как ранее было установлено, вмешательство преследовало законные цели поддержания общественного порядка и защиты прав других лиц (см. [§ 31](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100122) настоящего Постановления). Эти два фактора тесно связаны, поскольку беспорядки затрагивают право проведения демонстрации. При использовании пределов усмотрения государства прошлое насилие при подобных мероприятиях и влияние контрдемонстрации на демонстрацию являются значимыми факторами для властей, если речь идет об угрозе насильственной конфронтации двух групп - общей проблеме общественного порядка (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Эллингер против Австрии", § 47). Опыт прошлых беспорядков имеет меньшее значение, если ситуация, как в настоящем деле, позволяет властям принимать профилактические меры, такие как присутствие полиции, разделяющей два собрания и обеспечивающей достаточную степень защиты, даже если на подобных мероприятиях в прошлом имело место насилие, требующее полицейского вмешательства. Европейский Суд отмечает в этом контексте, что не сообщалось о повышенной вероятности насилия в связи с наличием флага с полосами Арпадов или о том, что использование данного символа, который власти считали провокативным, представляло явную угрозу или существующую опасность насилия.
45. Европейский Суд напоминает, что в деле Эллингера он не нашел важным влияние, которое контрдемонстрация могла оказать на целевых демонстрантов (см. § 45). В том деле полиция полагала, что демонстрация воспрепятствует мемориальному мероприятию, поскольку она могла оскорбить религиозные чувства общества, считалась неуважительной по отношению к погибшим солдатам и потому провокативной. Тем не менее не была установлена неотложная общественная потребность во вмешательстве, хотя существовала угроза протестов со стороны некоторых посетителей кладбища, которая могла вылиться в открытый конфликт между ними и участниками собрания. В том деле запрет был предварительным и основанным на предположениях о будущих событиях.
Что касается настоящей жалобы, Европейский Суд учитывает, что, хотя флаг, считавшийся провокативным, действительно демонстрировался, не было доказано, что вызванное им нарушение, если и было способно вызвать дискомфорт у демонстрантов, причинило существенный ущерб демонстрации.
46. При конкретных обстоятельствах настоящего дела Европейский Суд отмечает, что среди лиц, стоявших на ступеньках, ведущих на набережную Дуная, полиция предприняла действия только против тех, кто держал флаг с полосами Арпадов. Не имеется указаний о том, что контрдемонстранты с флагом двигались в направлении демонстрации. Полицейские пояснили, что они действовали в соответствии с указаниями об удалении таких флагов поблизости от демонстрации MSZP. Поведение заявителя или других присутствовавших не было угрожающим или возмутительным, и провокационным была признана лишь демонстрация флага (см. [§ 6](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-62#p100029) настоящего Постановления).
47. Европейский Суд напоминает, что внутригосударственные органы имеют широкую дискрецию при определении целесообразных мер, которые должны быть приняты для предотвращения беспорядков на собрании. При данных обстоятельствах можно было ожидать, что одна группа может намереваться помешать собранию MSZP. По мнению Европейского Суда, стремление полиции помешать столкновениям между участниками обоих собраний относится к пределам усмотрения, предоставленным для предотвращения насилия и в защиту демонстрантов от страха насилия. Однако Европейский Суд полагает, что свобода участия в мирном собрании имеет такое значение, что она не может быть ограничена каким-либо образом, если само заинтересованное лицо не совершает предосудительные действия в этом случае (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Эзелин против Франции", § 53). В отсутствие дополнительных элементов Европейский Суд, даже признавая провокативный характер демонстрации флага, которая остается prima facie [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100151) актом свободы выражения мнения, не видит причин для вмешательства против заявителя. В этой связи Европейский Суд напоминает, что "публичным органам необходимо проявлять определенную степень терпимости в отношении мирных собраний, если демонстранты не совершают насильственных действий, чтобы свобода мирных собраний, гарантированная [статьей 11](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-11#p100077) Конвенции, не была полностью лишена своего существа" (см. Постановление Европейского Суда по делу "Ойя Атаман против Турции" (Oya Ataman v. Turkey), жалоба N 74552/01, § 41 - 42, ECHR 2006-XIV). С учетом пассивного поведения заявителя, расстояния от демонстрации MSZP и отсутствия доказанного риска нарушения безопасности или беспорядков нельзя утверждать, что причины, приведенные национальными органами в оправдание обжалуемого вмешательства, являются относимыми и достаточными.
---
<*> Prima facie (лат.) - на первый взгляд, по первому впечатлению (примеч. переводчика).
48. Европейский Суд далее рассмотрит, составляет ли демонстрация данного флага предосудительное действие в контексте права заявителя на свободу выражения мнения.
49. Что касается объяснения властей Венгрии о том, что о собрании, породившем настоящее дело, заявитель или кто-либо еще уведомления не подавал, Европейский Суд считает нужным отметить, что в то время как это соображение имеет значение при определении пропорциональности вмешательства в право собраний, заявитель был задержан по другим причинам, а именно за демонстрацию флага с полосами Арпадов. Для внутригосударственного суда, рассматривавшего вопрос о законности задержания и штрафа, правовая основа задержания заявителя заключалась только в отказе повиноваться требованию убрать флаг (см. [§ 7](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-62#p100032) настоящего Постановления). Однако при подобных обстоятельствах Европейский Суд не принимает во внимание дополнительное, ex post facto [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100155) оправдание, предложенное властями Венгрии (см. Постановление Европейского Суда по делу "Букта и другие против Венгрии" (Bukta and Others v. Hungary), жалоба N 25691/04, § 34, ECHR 2007-III).
---
<*> Ex post facto (лат.) - после свершившегося факта, действие (закона) с обратной силой (примеч. переводчика).
50. Поскольку власти Венгрии не доказали, что поведение заявителя повлекло санкции за деятельность, подпадающую под закон о собрании, и, следовательно, этот закон не имеет значения для анализа Европейского Суда, он рассмотрит данное событие как осуществление свободы выражения мнения.
51. Европейский Суд принимает к сведению довод заявителя о том, что полиция приняла к нему меры за демонстрацию флага, считая его способным нарушить права других и навредить общественному спокойствию, показания полицейских относительно инструкции об удалении любых флагов с полосами Арпадов, мешающих демонстрации MSZP, экспертное заключение (см. [§ 7](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-62#p100032) настоящего Постановления) о том, что это был исторический флаг Венгрии и что он признавался в качестве такового законом (см. [§ 11](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100063) настоящего Постановления).
52. По мнению Европейского Суда, выразительный характер демонстрации предмета зависит от обстоятельств ситуации. Демонстрация MSZP имела целью, в частности, протест против нетерпимых взглядов, поддерживаемых правоэкстремистскими движениями, которые часто использовали флаг с полосами Арпадов или подобные флаги, как отметил Европейский комитет [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100160) против расизма и нетерпимости по Венгрии (см. [§ 15](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100073) настоящего Постановления). Решение заявителя показать этот флаг поблизости от демонстрации MSZP должно считаться как способ выражения - за счет символа - его политических взглядов, а именно несогласия с идеями демонстрантов MSZP. Этот показ воспринимался как выражение политического мнения демонстрантами, которые определили заявителя как "фашиста".
---
<*> Так в тексте. Правильнее Европейская комиссия (примеч. переводчика).
53. Европейский Суд отмечает, что, по-видимому, некоторые демонстранты были обеспокоены видом флага, но они не высказали словесной угрозы. Европейский Суд уже установил, что в контексте прав других демонстрантов и общественного спокойствия нельзя усмотреть неотложной общественной потребности во вмешательстве полиции (см. [§ 47](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100149) настоящего Постановления). Остается установить, могла ли демонстрация флага вызвать нарушение порядка или требовал ли он вмешательства полиции по любому другому правовому основанию, совместимому с [пунктом 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100076) Конвенции.
54. Поскольку данный флаг имеет множественное значение, то есть может рассматриваться как исторический символ и как символ, напоминающий о режиме Скрещенных стрел, только за счет тщательного рассмотрения контекста, в котором представлены оскорбительные выражения, можно осуществить значимое отделение между шокирующим и оскорбляющим выражением, которое защищено [статьей 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции, и тем, которое утрачивает право на терпимость в демократическом обществе (см. Постановление Европейского Суда по делу "Вайнаи против Венгрии" (Vajnai v. Hungary), жалоба N 33629/06, § 53, ECHR 2008). Европейский Суд уже указал в контексте показа красной звезды, что разделяет мнение властей Венгрии о том, что главное значение в том деле имело то, представляло ли поведение заявителя опасность для общества (см. Решение Европейского Суда по делу "Вайнаи (II) против Венгрии" (Vajnai (II) v. Hungary) от 18 января 2011 г., жалоба N 44438/08).
55. Власти Венгрии утверждали, что показ был раздражающим, в то время как заявитель настаивал на том, что показ был законным (см. [§ 24](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100108) и [27](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100112) настоящего Постановления). В связи с этим Европейский Суд рассмотрит вопрос о том, создавал ли показ неотложную общественную необходимость ограничения использования символа для защиты прав других лиц. Европейский Суд подчеркивает, что при толковании выражения расположение и время показа символа или других выражений со множественным значением играют важную роль для определения пропорциональности конкретной ограничительной меры.
56. Демонстрация, организованная MSZP, проводилась в месте, связанном с болезненным воспоминанием об истреблении евреев, и имела целью борьбу с расизмом и нетерпимостью, то есть выбор места, по-видимому, был тесно связан с целями демонстрации. Однако даже если предположить, что некоторые демонстранты могли считать флаг оскорбительным, шокирующим или даже "фашистским", по мнению Европейского Суда, сам его показ не мог нарушать общественный порядок или препятствовать осуществлению права собраний демонстрантов, поскольку не был запугивающим или способным подстрекать к насилию внушением укоренившейся и иррациональной ненависти к узнаваемым лицам (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Сюрек против Турции (N 1)" ( Sürek v. Turkey) (N 1), жалоба N 26682/95, [§ 62](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-1#p100328), ECHR 1999-IV). Европейский Суд подчеркивает, что неприязнь или даже возмущение в отсутствие запугивания не может составлять неотложную общественную потребность для целей [пункта 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100076) Конвенции особенно с учетом того факта, что данный флаг не был запрещен.
57. Как указывалось в контексте показа красной звезды, символа, использовавшегося тоталитарным режимом Венгрии, Европейский Суд признает, что демонстрация символа, который был повсеместным в правление таких режимов, может вызывать беспокойство у бывших жертв и их родственников, которые правомерно могут считать подобные показы неуважительными. Тем не менее он полагает, что эти чувства, хотя и понятные, сами по себе не могут устанавливать пределы свободы выражения мнения. Иное означало бы, что свобода слова и выражение мнения ставятся в зависимость от прерывающего вето [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100167) (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Вайнаи против Венгрии", § 57).
---
<*> Имеется в виду прерывание речи оратора или хода собрания множеством реплик или вопросов (примеч. переводчика).
58. Европейский Суд не исключает того, что показ контекстуально двусмысленного символа в конкретном месте массовых убийств может при определенных обстоятельствах выражать идентификацию с совершавшими эти преступления лицами. Именно по данной причине выражение мнения, защищаемое при других обстоятельствах, не является одинаково допустимым во всех местах и в любое время. В некоторых странах с травмирующим историческим опытом, таким как у Венгрии, запрет демонстраций, проводимых в особый день памяти и оскорбляющих память жертв тоталитаризма, погибших в определенном месте, может считаться составляющим неотложную общественную потребность. Необходимость защиты прав на честь убитых и прав их родственников на уважение может обусловить вмешательство в право на свободу выражения мнения и может быть правомерным, когда конкретное время и место защищаемого в иных условиях выражения мнения недвусмысленно изменяют значение определенного показа. Эти соображения применяются, если выражение по причине времени и места составляет прославление военных преступлений, преступлений против человечности или геноцида (см. [Решение](https://bukva.ai/docs/reshenie-6583101/statya-132-4) Европейского Суда по делу "Роже Гароди против Франции" (Roger Garaudy v. France), жалоба N 65831/01 [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100170), ECHR 2003-IX (извлечение)). Кроме того, если заявитель выражает презрение к жертвам тоталитарного режима, это может составлять в применение [статьи 17](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-17#p100098) Конвенции злоупотребление конвенционными правами (см. Решение Европейского Суда по делу "Вицш против Германии" (Witzsch v. Germany) от 20 апреля 1999 г., жалоба N 41448/98).
---
<*> См. в настоящем номере на с. 13 - 34 (примеч. редактора).
Однако Европейский Суд признает, что в настоящем деле такое злоупотребление не усматривается.
59. Вышеизложенные соображения достаточны для того, чтобы позволить Европейскому Суду заключить, что обжалуемое ограничение не отвечало неотложной общественной потребности. Следовательно, оно не могло рассматриваться как "необходимое в демократическом обществе".
Соответственно, имело место нарушение [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции в свете требований [статьи 11](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-11#p100077) Конвенции.
60. Заявитель также ссылался на [пункты 1](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-6#p100053) и [3 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-6#p100055) и [статью 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-14#p100087) Конвенции.
61. С учетом вышеизложенных соображений Европейский Суд не находит, что требуется отдельное рассмотрение в соответствии с этими статьями (см. mutatis mutandis упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Эллингер против Австрии", § 52 и 53).
62. [Статья 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-41#p100207) Конвенции гласит:
"Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) или [Протоколов](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-1) к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
##### A. Ущерб
63. Заявитель требовал 4 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
64. Власти Венгрии оспаривали это требование.
65. Европейский Суд полагает, что заявителю был причинен моральный вред, и присуждает ему 1 500 евро по данному основанию.
##### B. Судебные расходы и издержки
66. Заявитель также требовал 1 500 евро в качестве возмещения судебных расходов и издержек, понесенных в Европейском Суде. Эта сумма соответствует 10 часам правовой работы, в связи с которой его адвокат предъявил счет по часовой ставке 150 евро.
67. Власти Венгрии оспаривали это требование.
68. В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. В настоящем деле с учетом представленных документов и вышеизложенных критериев Европейский Суд находит разумным присудить требуемую сумму полностью, то есть 1 500 евро.
69. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
**НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД:**
1) объявил единогласно жалобу приемлемой для рассмотрения по существу;
2) постановил шестью голосами "за" и одним - "против", что имело место нарушение [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции в свете требований [статьи 11](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-11#p100077) Конвенции;
3) постановил единогласно, что отсутствует необходимость в рассмотрении жалобы на основании [статей 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-6#p100051) и [14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-14#p100087) Конвенции;
4) постановил шестью голосами "за" и одним - "против", что:
(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с [пунктом 2 статьи 44](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-44#p100221) Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты:
(i) 1 500 евро (одну тысячу пятьсот евро), а также любой налог, подлежащий начислению на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда;
(ii) 1 500 евро (одну тысячу пятьсот евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек, а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявителя в связи с указанной суммой;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
5) отклонил единогласно оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.
Совершено на [английском языке](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100299), уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 24 июля 2012 г. в соответствии с [пунктами 2](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda#p100684) и [3 правила 77](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda#p100685) Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Франсуаза ТЮЛЬКЕНС
Секретарь Секции Суда
Стенли НАЙСМИТ
В соответствии с [пунктом 2 статьи 45](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-45#p100229) Конвенции и [пунктом 2 правила 74](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda#p100664) Регламента Суда к Постановлению прилагаются следующие особые мнения:
(a) несовпадающее особое мнение судьи Хелен Келлер;
(b) совпадающее особое мнение судьи Драголюба Поповича и присоединившейся к нему судьи Изабель Берро-Лефевр;
(c) совпадающее особое мнение судьи Паулу Пинту де Альбукерке.
1. К сожалению, я не могу присоединиться к мнению большинства. По моему мнению, наложение штрафа в размере 50 000 венгерских форинтов (примерно 200 евро) за неповиновение требованиям сотрудника полиции не является в конкретных обстоятельствах дела нарушением [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции.
2. Факты и конкретные обстоятельства (то есть место, время и исторический контекст) дела являются относимыми факторами. Местные власти Будапешта имели дело со сложной ситуацией, вызванной, с одной стороны, демонстрацией MSZP (Венгерской социалистической партии), участники которой протестовали против расизма и ненависти, и, с другой стороны, контрдемонстрацией, которая проводилась в то же время членами легально зарегистрированной правой политической партии "Йоббик" в непосредственной близости в целях выражения несогласия с идеями MSZP. В 20 метрах от демонстрации MSZP заявитель держал так называемый полосатый флаг Арпадов в компании нескольких человек. Место имеет особое значение, поскольку в 1944 - 1945 годах, в период режима Скрещенных стрел, в этом месте уничтожали очень много евреев.
3. Полиции была дана инструкция не допускать демонстрацию флага с полосами Арпадов ближе чем в 100 метрах от демонстрации MSZP. Эта превентивная мера была направлена на обеспечение общественного порядка и безопасности участников обеих демонстраций, которые законно выступали в защиту своих идей. В то время флаг с полосами Арпадов все чаще использовался радикальной правой партией "Венгерская гвардия", которая была впоследствии запрещена. Флаг с полосами Арпадов имел сходство с флагом Партии скрещенных стрел, откровенно нацистской организации, которая недолго правила в Венгрии во время Второй мировой войны и была ответственна за убийства и депортацию тысяч евреев и цыган. Однако этот флаг не был запрещен законодательством страны.
4. Постановление большинства сосредоточено на вопросе о том, было ли вмешательство необходимо в демократическом обществе в значении [пункта 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100076) Конвенции во взаимосвязи с [пунктом 2 статьи 11](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-11#p100080) Конвенции.
5. Государства находятся в особенно сложном положении, когда дело касается обеспечения права на проведение мирной демонстрации и контрдемонстрации. Европейский Суд подчеркнул обязанность властей защищать участников мирных демонстраций и контрдемонстраций. В частности, контрдемонстрация не должна запрещаться с единственной целью защиты первой демонстрации (см. Постановление Европейского Суда по делу "Эллингер против Австрии" ( Öllinger v. Austria) от 26 июня 2006 г., жалоба N 76900/01, § 36). Кроме того, Европейский Суд признает стратегию разведения демонстраций и контрдемонстраций в целях защиты безопасности участников и общественного порядка (там же, § 48).
6. Внутригосударственные власти, принимающие превентивные меры для обеспечения общественного порядка во время демонстрации и контрдемонстрации, пользуются широкой свободой усмотрения (см. Постановление Европейского Суда по делу "Платформа "Врачи за жизнь" против Австрии" (Plattform " Ärzte für das Leben" v. Austria) от 21 июня 1988 г., жалоба N 10126/82, [§ 34](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1012682#p100031)). Это также подчеркнуто в постановлении большинства, по меньшей мере, четыре раза (см. [§ 28](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1012682#p100025), [32](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1012682#p100029), [39](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1012682#p100036) и 47). Когда Европейский Суд ретроспективно применяет тест, чтобы убедиться, были ли принятые меры необходимыми в демократическом обществе, он должен соблюдать осторожность, чтобы не подменять своим мнением мнение властей страны, до тех пор, пока достигается в целом оптимальное равновесие между конкурирующими правами (см. Постановление Европейского Суда по делу "Издательский дом "Аксель Шпрингер АГ" против Германии" (Axel Springer AG v. Germany) от 7 февраля 2012 г., жалоба N 39954/08, § 106 - 107, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Швейцарское движение раэлитов против Швейцарии" (Mouvement Raëlien Suisse v. Switzerland) от 13 июля 2012 г., жалоба N 16354/06, [§ 59](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1635406/statya-20#p100173) - [66](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1635406/statya-20#p100180)).
7. Во-первых, последующее рассмотрение всегда проще, чем оценка будущих рисков. Однако полная недопустимость демонстрации флага с полосами Арпадов поблизости от двух демонстраций являлась как разумной мерой для предотвращения беспорядков, так и общей инструкцией, которой могли следовать сотрудники полиции.
8. Во-вторых, продолжающаяся демонстрация и меры безопасности, принимаемые полицией, влияют на наблюдателей, прохожих и третьих лиц (лиц, не принимающих участие в демонстрации). Так же как лицо должно согласиться, например, с ограничением доступа в определенные места во время демонстрации, оно должно подчиниться приказу полиции устранить определенный символ (см. также Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Остин и другие против Соединенного Королевства" (Austin and Others v. United Kingdom) от 15 марта 2012 г., жалобы N 39692/09, 40713/09 и 41008/09, § 62 - 63, в котором Европейский Суд принял доводы судов Соединенного Королевства о том, что запрет лицам, которые не планировали участвовать в демонстрации и которые не намеревались прибегать к насилию, покидать определенную территорию в течение семи часов не являлся нарушением [статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-5#p100038) Конвенции). Подчинение действий полиции в таких обстоятельствах тесту "явной угрозы и существующей опасности насилия" ([§ 44](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100145) настоящего Постановления) сделает задачу сил безопасности почти неисполнимой.
9. В-третьих, власти страны не запрещали использование флага с полосами Арпадов в целом, но лишь рядом с демонстрацией. Заявитель, безусловно, мог симпатизировать и демонстрировать поддержку демонстрации "Йоббик" любыми способами, кроме показа флага в непосредственной близости от демонстраций. Мера носила ограниченный характер во времени и в пространстве и касалась конкретного символа. Вмешательство в право заявителя, предусмотренное [статьей 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции, было поэтому пропорциональным. Следовательно, сложно утверждать, что внутригосударственные власти не достигли "в целом оптимального равновесия между конкурирующими правами".
10. Эта линия аргументации позволила бы Европейскому Суду признать, что в настоящем деле нарушение отсутствовало.
11. В качестве альтернативы можно задаться правомерным вопросом о том, относилась ли демонстрация флага с полосами Арпадов к сфере выражения мнения, защищаемой [статьей 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции. Демонстрация или иные формы выражения мнения могут беспокоить или оскорблять лиц, являющихся их противниками (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Издательский дом "Аксель Шпрингер АГ" против Германии", § 32, и Постановление Европейского Суда по делу "Станков и Объединенная македонская организация "Илинден" против Болгарии" (Stankov and the United Macedonian Organisation Ilinden v. Bulgaria) от 2 октября 2001 г., жалобы N 29221/95 и 29225/95, § 86), или даже шокировать (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Хэндисайд против Соединенного Королевства" (Handyside v. United Kingdom) от 7 декабря 1976 г., [§ 49](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-549372#p100185), Series A, N 24, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Гергер против Турции" (Gerger v. Turkey) от 8 июля 1999 г., жалоба N 24919/94, § 46, и Постановление Европейского Суда по делу "Монна против Швейцарии" (Monnat v. Switzerland) от 21 сентября 2006 г., жалоба N 73604/01, § 63).
12. На мой взгляд, этот порог в настоящем деле переступлен. Какую идею (в дополнение к той, которая уже была выражена демонстрацией "Йоббик"), отличную от расистской и фашистской, мог нести флаг, связанный в общественном сознании с нацистским режимом 1944 - 1945 годов в Венгрии и поднятый в месте, где совершались серьезные нарушения прав человека во время Второй мировой войны? В свете [статьи 17](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-17#p100098) Конвенции (см. Решение Европейского Суда по делу "Вицш против Германии" (Witzsch v. Germany) от 13 декабря 2005 г., жалоба N 7485/03) у меня имеются серьезные сомнения относительно того, может ли выражение такого мнения пользоваться защитой [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции.
13. Следовательно, настоящее дело отличается от дела "Вайнаи против Венгрии" (Vajnai v. Hungary) (Постановление Европейского Суда от 8 июля 2008 г. жалоба N 33629/06), в котором Европейский Суд рассматривал вопрос об общем запрете конкретного символа, имеющего несколько значений. Кроме того, в деле Вайнаи символ (красная звезда) демонстрировался лицом, которое принадлежало к группе, не имеющей тоталитарных амбиций - законно зарегистрированной левой политической партии, связанной с международным рабочим движением. Принимая надлежащим образом во внимание данный контекст, Европейский Суд постановил что демонстрация красной звезды не была связана с пропагандой расизма или тоталитаризма и лишь символизировала левое политическое движение (там же, § 25, 51 и 52). В настоящем деле флаг с полосами Арпадов не был запрещен в целом. Он был запрещен лишь на время демонстраций и, по моему мнению, имел ясное фашистское значение в конкретном месте и в конкретное время его демонстрации заявителем.
14. Однако даже допуская, что демонстрация флага с полосами Арпадов в том самом месте и в тот самый момент могла являться выражением мнения, относящимся к сфере действия [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции, я убеждена, что в задачи Европейского Суда не входит принятие решения относительно спорного характера этого исторического символа. Данное дело является ярким примером, показывающим, что толковательное значение символа может отличаться в зависимости от места, времени и исторического контекста. Эти элементы наилучшим образом могут быть оценены внутригосударственными властями (см. также Постановление Европейского Суда по делу "Жданок против Латвии" ( Ždanoka v. Latvia) от 16 марта 2006 г., жалоба N 58278/00, [§ 121](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5827800/statya-233-2#p100293), в котором Европейский Суд, принимая во внимание "совершенно особый историко-политический контекст", предоставил государству широкую свободу усмотрения в применении [статьи 3](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-3#p100018) Протокола N 1 к Конвенции; аналогично см. также Постановление Европейского Суда по делу "Эванс против Соединенного Королевства" (Evans v. United Kingdom), жалоба N 6339/05, [§ 77](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-633905#p100226), Постановление Европейского Суда [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100226) по делу "Лейла Шахин против Турции" (Leyla ªahin v. Turkey) от 10 ноября 2005 г., жалоба N 44774/98, [§ 109](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4477498/statya-153#p100255), и совпадающее особое мнение судьи Розакиса по делу "Эгеланн и Хансей против Норвегии" (Egeland and Hanseid v. Norway), жалоба N 34438/04, Постановление Европейского Суда от 16 апреля 2009 г., в которых подчеркивается тот момент, что власти страны находятся в более выгодном положении, чем Европейский Суд, для разрешения данных чувствительных вопросов, и что внутригосударственным решениям, таким образом, должно придаваться особое значение).
---
<*> Вынесено Большой Палатой Европейского Суда (примеч. переводчика).
15. Различные международные правозащитные органы глубоко озабочены ростом нетерпимости в Венгрии, см., например, Доклад Европейской комиссии против расизма и нетерпимости, процитированный в [§ 15](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100073) настоящего Постановления, Доклад Специального докладчика по современным формам расизма, расовой дискриминации, ксенофобии и связанной с ними нетерпимости Гиту Муигаи о миссии в Венгрию (А/КПЧ/20/33/Add.1 2, 23 апреля 2012 г.) и последние заключительные замечания Комитета ООН по правам человека (КПЧ):
"Комитет озабочен враждебными и широко распространенными антицыганскими высказываниями со стороны публичных фигур, средств массовой информации и членов запрещенной "Венгерской гвардии". Комитет также озабочен постоянным жестоким обращением и расовой дискриминацией в отношении цыган со стороны полиции. Кроме того, он озабочен признаками возрастающего антисемитизма в государстве-участнике... Государство-участник должно принять конкретные меры для повышения осведомленности, чтобы содействовать толерантности и разнообразию в обществе, а также обеспечить, чтобы судьи, мировые судьи, прокуроры и сотрудники правоохранительных органов умели выявлять преступления, совершенные по мотивам ненависти или по расовым мотивам. Государство-участник должно обеспечить, чтобы члены или сторонники действующей или бывшей "Венгерской гвардии" выявлялись, преследовались и в случае осуждения подвергались соответствующему наказанию" (КПЧ, CCPR/C/HUN/CO/5, 16 ноября 2010 г., § 18).
Мне известен тот факт, что Европейский Суд не имеет дела с общей ситуацией с правами человека в стране, но рассматривает индивидуальные дела. Однако в настоящем деле местные власти дали разрешения на проведение демонстрации против расизма и контрдемонстрации и пытались обеспечить общественный порядок путем запрещения фашистской символики во время мероприятия. Это именно то, к чему их призывают различные международные правозащитные органы.
16. В [параграфе 16](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100078) настоящего Постановления большинство цитирует позицию КПЧ по делу "Кивенмаа против Финляндии" (Kivenmaa v. Finland). Полезность этого цитирования вызывает у меня сомнения. Во-первых, собрание нескольких лиц в месте торжественной встречи главы иностранного государства, прибывшего с официальным визитом (как описано в § 9.2 сообщения), как представляется, отлично укладывается в определение собрания, которое недавно было сформулировано в Постановлении Европейского Суда по делу "Татар и Фабер против Венгрии" ( Tatár and Fáber v. Hungary) от 12 июня 2012 г., жалобы N 26005/08 и 26160/08, § 29, допуская намеренное присутствие и желание участников выразить мнение, то есть протест против официального визита. Во-вторых, характеристика события как собрания по смыслу Закона Венгрии о праве на свободу собраний (см. [§ 9](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-62#p100039) настоящего Постановления) не имела значения для разрешения настоящего дела, поскольку Европейский Суд отклонил объяснение властей Венгрии о том, что отсутствовало заблаговременное уведомление о собрании (см. [§ 49](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100153) настоящего Постановления). В-третьих, позиция, выраженная КПЧ в деле "Кивенмаа против Финляндии", больше не может относиться к действующему праву на основании Международного [пакта](https://bukva.ai/docs/mezhdunarodnyy-pakt-o-grazhdanskih-i-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-1) о гражданских и политических правах, поскольку нет ни единого последующего сообщения, которое могло бы подтвердить подобный подход. Такой тип собрания, как в деле Кивенмаа, отлично укладывается в определение Специального докладчика по вопросу о правах на свободу мирных собраний и свободу ассоциации Майна Киаи:
"Собрание" представляет собой преднамеренное и временное собрание в частном или общественном месте для конкретной цели. Оно, таким образом, включает демонстрации, внутренние встречи, забастовки, шествия, митинги или даже сидячие демонстрации..." (А/КПЧ/20/27, 21 мая 2012 г., § 24).
Более того, дело Кивенмаа критиковалось в литературе следующим образом (Manfred Novak. CCPR Commentary, N.P. Engel, 2nd revised edition, 2005): "...собрание 26 лиц среди большой толпы с целью критики главы иностранного государства за нарушения прав человека должно... рассматриваться как собрание в значении [статьи 21](https://bukva.ai/docs/mezhdunarodnyy-pakt-o-grazhdanskih-i-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-21#p100120)..." (p. 486). Новак полагает, что "преднамеренные, временные собрания нескольких лиц для конкретной цели пользуются защитой свободы собрания" (p. 484) на основании [статьи 21](https://bukva.ai/docs/mezhdunarodnyy-pakt-o-grazhdanskih-i-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-21#p100120) Международного пакта о политических и гражданских правах и что собрание в деле Кивенмаа отвечает этому определению.
17. В то время как в целом я выступаю за цитирование международно-правовых материалов, Европейскому Суду следует поступать так, лишь если это поможет мотивировке по рассматриваемому делу. Не стоит говорить о том, что опасно цитировать прецеденты из иной юрисдикции без упоминания о том, что эти решения или постановления основаны на иной концепции прав человека (например, на свободе слова в соответствии с Первой поправкой к Конституции США, а не на свободе выражения мнения согласно [статье 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции) и вынесены органом, функции и компетенция которого отличны от функций и компетенции Европейского Суда (например, Федеральным верховным судом, а не международным судом). Голое цитирование таких решений вне сравнительного контекста является чрезмерно упрощенным и поэтому вводящим в заблуждение.
Я голосовал вместе с большинством по данному делу в основном из-за того, что я как дисциплинированный судья чувствовал себя связанным предыдущими выводами Европейского Суда по делу "Вайнаи против Венгрии" (Vajnai v. Hungary), жалоба N 33629/06, которое является ведущим прецедентом, а также по делу "Фратаноло против Венгрии" (Fratanolo [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100238) v. Hungary), жалоба N 29459/10), в котором я был в составе суда. Мотивировка, дающая основания для такого подхода, проста: если политический символ левых сил разрешен независимо от последствий, к которым может привести его демонстрация, то символ правых также должен быть разрешен.
---
<*> На официальном интернет-сайте Европейского Суда фамилия заявителя указана как Fratanoló (примеч. переводчика).
Проблема применения [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции к демонстрации политических символов требует, по моему убеждению, нашего внимания и глубокого осмысления. Демонстрация экстремистских символов не кажется целью, за которую я готов выступить во что бы то ни стало. Европа, в которую я верю, ни в коем случае не Европа экстремистских символов. Я против Европы свастик, Европы концлагерей и ГУЛАГа, Европы ненависти под знаменами.
Вот причины, заставившие меня выступить с особым мнением по настоящему делу. Соглашаясь с большинством, я предлагаю Европейскому Суду пересмотреть свою прецедентную практику по разновидности дел, к которой относится настоящее дело.
Дело Фабера касается использования символов, имеющих политический подтекст, в общественном месте. Я могу присоединиться к выводу о наличии нарушения [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция), но при всем уважении не могу согласиться с мотивировкой Постановления. В моем понимании мотивировка говорит и слишком много, и слишком мало. С одной стороны, она умножает количество правовых критериев оценки пропорциональности вмешательства. С другой стороны, в ней не оценены все относимые факты, которые должны быть приняты во внимание в тесте на пропорциональность, и не проведен требуемый тест на необходимость [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100244). Таковы цели данного совпадающего особого мнения.
---
<*> В этом отношении см. предварительные соображения, изложенные в моем несовпадающем особом [мнении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1635406/statya-19#p100328), приложенном к Постановлению Большой Палаты Европейского Суда по делу "Швейцарское движение раэлитов против Швейцарии" (Mouvement raëlien suisse v. Switzerland) от 13 июля 2012 г., жалоба N 16354/06, где я определил элементы тестов на пропорциональность и необходимость, используемых в делах на основании [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции.
Вмешательство в свободу выражения мнения заявителя было двояким: во-первых, ему не было разрешено демонстрировать флаг в общественном месте, поскольку сотрудники полиции прямо потребовали, чтобы он убрал флаг или покинул место событий, и, во-вторых, так как он не подчинился высказанному требованию, он был доставлен в полицейский участок, где содержался под стражей и допрашивался шесть часов, а впоследствии был привлечен к ответственности и оштрафован за регулятивное административное нарушение, состоявшее в неповиновении требованиям сотрудника полиции. Вмешательство заключалось в последовательности позитивных действий со стороны властей государства, включая действия сотрудников полиции во время демонстрации, привлечение к ответственности отделом полиции и проверку данного наказания Пештским центральным районным судом.
Если бы полиция и Пештский центральный районный суд не совершили этих действий и не приняли своих решений, дела бы вообще не было. Таким образом, предметом рассмотрения являются действия полиции и решение Пештского центрального районного суда, которые повлекли вмешательство в свободу выражения мнения заявителя, а не, как утверждали власти Венгрии, обязанность властей страны принимать позитивные меры, чтобы обеспечить мирное проведение законной демонстрации MSZP, Венгерской социалистической партии, и столь же законной контрдемонстрации членов законно зарегистрированной правой партии "Йоббик". Кроме того, ни полиция, ни Пештский суд не утверждали, что заявитель и его единомышленники проводили незаконную демонстрацию, которую полиция была обязана прекратить. Наконец, заявитель сейчас не может быть восстановлен в ситуации, в которой он находился до действий полиции, и это свидетельствует о том, что обязательство государства в настоящем деле было по своему характеру негативным.
Таким образом, {действия и решения полиции и суда должны оцениваться с точки зрения негативных обязательств, вытекающих из [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции, что сужает широту свободы усмотрения государства-ответчика [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100250) [<**>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100298).}
---
<*> Здесь и далее подчеркнуто в тексте (примеч. редактора).
<**> В тексте документа вместо подчеркивания использовано выделение фигурными скобками.
Заявитель молчал и лишь держал флаг в компании нескольких других лиц. Символ, такой как флаг, эмблема, форма или лозунг, может быть действенным способом передачи сообщения. В деле, касающемся политического выражения, символ может синтезировать в полном объеме учение или идеологию, как серп и молот или пятиконечная красная звезда представляют коммунистическую идеологию или свастика демонстрирует национал-социалистическую идеологию [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100254). То же самое применимо в отношении религиозного выражения, например, звезда Давида для евреев, крест для христиан и полумесяц для мусульман [<**>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100255). Более того, обращение с символом в публичном месте может представлять собой вопрос всеобщего интереса [<***>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100256), и как использование, так и осквернение символа могут в случаях, предусмотренных законом, признаваться преступлением [<****>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100257). Таким образом, {демонстрация символа, такого как флаг, в публичном месте является формой выражения мнения, которое защищается [статьей 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции и может быть ограничено лишь в пределах ее [пункта 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100076).}
---
<*> О политических символах в прецедентной практике Европейского Суда см. Постановление Европейского Суда по делу "Вайнаи против Венгрии" (Vajnai v. Hungary), жалоба N 33629/06, ECHR 2008, и Постановление Европейского Суда от 3 ноября 2011 г. по делу "Фратаноло против Венгрии" ( Fratanoló v. Hungary), жалоба N 29459/10.
<**> О религиозных символах в прецедентной практике Европейского Суда см. [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3081406) Большой Палаты Европейского Суда по делу "Лаутси и другие против Италии" (Lautsi and Others v. Italy), жалоба N 30814/06, ECHR 2011, [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3056204) Европейского Суда по делу "Догру против Франции" (Dogru v. France) от 4 декабря 2008 г., жалоба N 27058/05, и [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4477498/statya-10) Большой Палаты Европейского Суда по делу "Лейла Шахин против Турции" (Leyla ªahin v. Turkey) от 10 ноября 2005 г., жалоба N 44774/98.
<***> См. [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4208605) Европейского Суда по делу "Филатенко против Российской Федерации" (Filatenko v. Russia) от 6 декабря 2007 г., жалоба N 73219/01, касающееся вопроса, заданного журналистом во время телешоу в прямом эфире с участием кандидатов на выборах относительно сорванного флага Республики Тыва.
<****> Что касается использования запрещенных символов, см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Вайнаи против Венгрии", § 53, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Фратаноло против Венгрии", § 26 - 27, которые касаются статьи 269/B Уголовного кодекса Венгрии; что касается осквернения флага, см. Постановление Европейского Суда по делу "Григориадес против Греции" (Grigoriades v. Greece) от 25 ноября 1997 г., § 38, Reports of Judgments and Decisions 1997-VII, которое касается статьи 74 Военно-уголовного кодекса Греции; что касается оскорбления "турецкости", см. Постановление Европейского Суда по делу "Алту Танер Акчам против Турции" ( Altuð Taner Akçam v. Turkey) от 25 октября 2011 г., жалоба N 27520/07, § 93 - 95, которое касается статьи 159 бывшего турецкого Уголовного кодекса и статьи 301 нового Уголовного кодекса Турции, которые составлены в неприемлемо широких терминах, что приводит к непредсказуемости в отношений последствий применения уголовного закона; и что касается того же преступления, но с точки зрения "общественной необходимости" уголовного наказания, см. Постановление Европейского Суда по делу "Динк против Турции" (Dink v. Turkey) от 14 сентября 2010 г., жалобы N 2668/07, 6102/08, 30079/08, 7072/09 и 7124/09, [§ 134](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-266807#p100223) - [136](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-266807#p100225).
В настоящем деле заявитель демонстрировал полосатый флаг Арпадов. Этот флаг относится к числу исторических флагов Венгрии. Полосами Арпадов называется конкретная геральдическая конфигурация, которая использовалась, по крайней мере, с 1202 года в геральдике Венгрии. Она была связана с династией, давшей начало венгерскому государству, домом Арпадов, но последующие венгерские династии принимали ее в той или иной форме, чтобы подчеркнуть легитимность своих притязаний на венгерский престол. Иногда говорят, что четыре серебряные полосы (часто изображаются белыми) символизируют "четыре серебряные реки" Венгрии: Дунай, Тису, Саву и Драву. Их по-прежнему можно видеть в правой части современного герба Венгрии.
Нельзя игнорировать тот факт, что венгерская Партия Скрещенных стрел, национал-социалистическая партия, которая руководила Правительством национального единства с 15 октября 1944 г. по 28 марта 1945 г., использовала похожий флаг. По оценкам, во время ее краткого правления были убиты 15 000 человек, многие из которых были евреями. Несмотря на графическое сходство этих флагов, флаг Партии Скрещенных стрел не должен смешиваться с флагом Арпадов: полосы Арпадов определяются с конца XIX века как поле из восьми полос, начинающееся с красной и заканчивающееся серебряной, в отличие от девяти полос Партии Скрещенных стрел, которые начинались и оканчивались красной полосой, с белыми полосами между ними и зелеными скрещенными стрелами в белом квадрате с белой заглавной буквой "H" посередине.
{Поскольку флаг с полосами Арпадов не был запрещен законом на момент событий и в настоящее время, и объективно он не может быть ошибочно принят за флаг венгерской Партии скрещенных стрел, государство-ответчик пользовалось узкой свободой усмотрения [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100262).}
---
<*> Об объективном стандарте сравнения символов см., например, решение Федерального конституционного суда Германии от 1 июня 2006 г. и решения Верховного суда Германии от 13 августа 2009 г. и 28 июля 2005 г. Оба суда обосновали, что видение обычного, незаинтересованного гражданина, а не эксперта, является критерием для сравнения и оценки сходства между символами.
{Учитывая, что использование флага или любого иного символа политической идеологии, режима, партии или движения как таковое пользуется защитой [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции, эта форма выражения мнения может, тем не менее, утрачивать такую защиту, если она вызывает явную и неизбежную угрозу нарушения общественного порядка, преступления или иного нарушения прав иных лиц [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100266). Угроза связывается не с самим символом, но с его использованием в конкретном контексте [<**>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100267).}
---
<*> Постановление предлагает три различных критерия оценки пропорциональности вмешательства: "явная угроза и существующая опасность насилия" [(§ 44)](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100145), "предосудительное действие" [(§ 48)](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100152) и "способность вызвать нарушение общественного порядка" [(§ 53)](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100161). Следует отметить, что в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу "Вайнаи против Венгрии", § 49, Европейский Суд использовал стандарт "реальной и существующей угрозы". В упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу "Фратаноло против Венгрии", § 25 - 26, сославшись на прецедентное дело Вайнаи, Европейский Суд отказался от его использования, возложив на государство-ответчика ответственность исключительно за отсутствие судебной проверки опасности действий заявителя. Эти множественные и различные критерии не соответствуют собственной прецедентной практике Европейского Суда относительно обоснованности ограничения свободы выражения мнения в целях защиты общественного порядка, предупреждения преступлений и защиты прав иных лиц. В действительности Европейский Суд установил стандарт "явной и неизбежной угрозы" в Постановлении Европейского Суда по делу "Гюль и другие против Турции" ( Gül and Others v. Turkey) от 8 июня 2010 г., жалоба N 4870/02, § 42, и Постановлении Европейского Суда от 29 ноября 2011 г. по делу "Кылыч и Эрен против Турции" ( Kýlýç and Eren v. Turkey) от 8 июня 2010 г., жалоба N 43807/07, § 29, а косвенно сделал это уже в Постановлении Европейского Суда по делу "Эргин против Турции (N 6)" (Ergin v. Turkey) (N 6) от 4 мая 2006 г., жалоба N 47533/99, § 34, когда рассматривал вопрос о том, могли ли действия заявителя "вызвать немедленное дезертирство". Формулировка, использованная в деле Вайнаи, намекает на другой критерий, поскольку существующая угроза может еще не быть неизбежной, то есть последний критерий является гораздо более требовательным, чем первый.
<**> О важности контекста для оценки опасности символа см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Вайнаи против Венгрии", § 53, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Фратаноло против Венгрии", § 26 - 27. Например, свастика опасна, если она используется в контексте действий нацистов, в то время как она не приносит вреда, если используется как символ индуизма или буддизма.
В настоящем деле демонстрация флага осуществлялась в общественном месте, на ступеньках, ведущих на набережную реки Дунай, где в 1944 - 1945 годах, в период режима "Скрещенных стрел", уничтожалось много евреев. События происходили 9 мая, в День Победы или День памяти о Второй мировой войне в Венгрии, который был ознаменован капитуляцией нацистской Германии перед Советским Союзом во Второй мировой войне. Заявитель держал флаг во время проведения двух демонстраций, одна из которых была организована MSZP, а другая проводилась членами "Йоббик". Представляется, что заявитель и его единомышленники находились между двумя демонстрациями.
В принципе, {государства имеют узкую свободу усмотрения, что касается выражения мнения в общественном месте, таком как набережная реки рядом с парламентом. Но когда место или время, избранные для выражения мнения, связаны с историей страны, государствам должна предоставляться более широкая свобода усмотрения,} поскольку они находятся в более выгодном положении для оценки того, какое воздействие может оказать выражение мнения в их обществе в свете его культурных особенностей. Имеется пояснение к этому принципу: история не может быть универсальным средством контроля содержания высказываний и иных форм выражения. Государство не должно выступать в роли защитника официальной версии истории страны просто из-за того, что в демократических обществах отсутствует такая вещь, как официальная история [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100271). {Тем не менее уважение по отношению к трагическим событиям истории страны может рассматриваться как относимый фактор при регулировании государством выражения мнения в конкретных общественных местах и в определенные даты [<**>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100272).} Таким образом, при конкретных обстоятельствах дела историческое значение набережной реки Дунай, где имело место вмешательство, делало более широкой свободу усмотрения государства-ответчика.
---
<*> В прецедентной практике Европейского Суда проводится различие между "установленными историческими фактами", которые не могут оспариваться и могут являться основанием для ограничения свободы выражения мнения, и продолжающейся дискуссией об исторических фактах, которая допускает неограниченное выражение мнения (примеры "установленных исторических фактов", таких как холокост, см. в Постановлении Европейского Суда по делу "Леиде и Изорни против Франции" (Lehideux and Isorni v. France) от 23 сентября 1998 г., жалоба N 24662/94, § 47, Reports 1998-II, и [Решении](https://bukva.ai/docs/reshenie-6583101/statya-132-4) Европейского Суда по делу "Роже Гароди против Франции" (Roger Garaudy v. France), жалоба N 65831/01, ECHR 2003-IX, а примеры продолжающихся дискуссий об исторических фактах см. в Постановлении Европейского Суда по делу "Фатуллаев против Азербайджана" (Fatullayev v. Azerbaijan) от 22 апреля 2010 г., жалоба N 40984/07, § 87, Постановлении Европейского Суда по делу "Карсаи против Венгрии" (Karsai v. Hungary) от 1 декабря 2009 г., жалоба N 5380/07, § 35, и Постановлении Европейского Суда по делу "Гиневски против Франции" (Giniewski v. France), жалоба N 64016/00, [§ 50](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5389900/statya-29#p100135) - [51](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5389900/statya-29#p100136), ECHR 2006-I).
<**> См., например, решение Федерального конституционного суда Германии от 6 мая 2005 г. относительно прохождения демонстрантов - сторонников крайне правой идеологии поблизости от мемориала жертвам холокоста.
Демонстрация флага с полосами Арпадов объективно имела политический подтекст в конкретных обстоятельствах времени и места ее осуществления. Кроме того, заявитель и его единомышленники имели явную политическую цель, держа флаг режима Арпадов, который должен был свидетельствовать о том, что они принадлежали к нации с исторической точки зрения (см. [§ 27](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100112) настоящего Постановления). {Объективно и субъективно политический характер выражения мнения не вызывает сомнений, что существенно сужает свободу усмотрения государства-ответчика.}
В настоящем деле характер вмешательства и характер выражения мнения указывают в направлении узкой свободы усмотрения, но место и время выражения мнения указывают в противоположном направлении. {Оценка веса этих факторов на обеих чашах весов, их сопоставление явно свидетельствуют в пользу чаши, связанной с существом вмешательства и выражения мнения, в ущерб чаше, связанной с обстоятельствами места и времени. В целом узкая свобода усмотрения превалирует при конкретных обстоятельствах дела.}
Установив приемлемые критерии, их относительный и общий вес, Европейский Суд должен оценить мотивы, которые были выдвинуты внутригосударственными судами в обоснование вмешательства в свободу выражения мнения заявителя. Пештский центральный районный суд привел два основания: во-первых, поведение заявителя носило провокационный характер, могло повлечь беспорядки в контексте продолжавшейся социалистической демонстрации, во-вторых, оно было также оскорбительным, поскольку флаг, который демонстрировался заявителем, был размещен выше, чем национальный. Эти два довода не выдерживают критики, так как первый является безосновательным с точки зрения фактов, а второй является неприемлемым в демократическом обществе.
Первый довод основан на охране общественного порядка как законной цели ограничения свободы выражения мнения. Пять фактов могут быть выдвинуты в опровержение мотивировки Пештского суда [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100280). Во-первых, ни в какой момент времени заявитель и несколько лиц, сопровождавших его, не демонстрировали агрессивного или угрожающего поведения. Они не выступали с нацистскими лозунгами и не делали нацистских приветствий. Они стояли молча и бездействовали. Более сдержанное поведение в общественном месте сложно представить. Во-вторых, они были явно в численном меньшинстве по сравнению с полицией и двумя другими группами демонстрантов. Количество лиц, окружавших заявителя, не могло быть установлено с уверенностью, но их группа была значительно меньше, чем две другие группы демонстрантов. В-третьих, имелось значительное физическое расстояние между двумя группами демонстрантов и заявителем и его единомышленниками. В-четвертых, постоянно присутствовала полиция, которая удерживала различные группы демонстрантов на расстоянии друг от друга. В-пятых, полиция не ссылалась ни на какие предшествующие инциденты, чтобы обосновать довод о возможности разумно ожидать от заявителя или группы лиц, находившихся с ним, беспорядков в общественном месте. При таких обстоятельствах является совершенно необоснованным утверждение о том, что имелась явная и неизбежная угроза. Нельзя даже сказать, что более широкий стандарт реальной и существующей угрозы или гораздо более широкий стандарт явной опасности {или} существующей угрозы адекватно описывали фактическую ситуацию. В отношении первого довода Пештского суда нельзя не заключить, что отсутствовала явная и неизбежная угроза, и, таким образом, приведенная причина вмешательства была недостаточной.
---
<*> См. рассмотрение аналогичной совокупности обстоятельств в Постановлении Европейского Суда по делу "Эллингер против Австрии" ( Öllinger v. Austria), жалоба N 76900/01, § 47, ECHR 2006-IX.
Второй довод касается защиты национального флага Венгрии. Пештский суд косвенно заключил, что действия заявителя, поместившего флаг с полосами Арпадов выше национального флага, оскорбили последний. Осквернение флага может быть формой выражения, наказуемой по уголовному праву [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100283), следовательно, законным основанием для ограничения такого выражения может быть предупреждение преступлений. Даже в тех странах, уголовное законодательство которых не содержит такого положения, осквернение национального флага может оправдывать ограничение свободы выражения мнения в целях предупреждения нарушений общественного порядка.
---
<*> Применимым положением была статья 269/A Уголовного кодекса Венгрии, которая схожа с § 90a и 104 Уголовного кодекса Германии, статьями 270 и 298 Уголовного кодекса Швейцарии, § 248 и 317 Уголовного кодекса Австрии, статьей 110 (e) Уголовного кодекса Дании, статьей 236 Уголовного кодекса Румынии, статьями 173 и 175 Уголовного кодекса Сербии, статьей 433 - 5-1 Уголовного кодекса Франции в форме закона N 2003-239 от 18 марта 2003 г. и статьями 323 и 332 Уголовного кодекса Португалии. Широкие формулировки некоторых из этих положений, несомненно, являются проблематичными с учетом строгости [пункта 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100076) Конвенции. Проблема решена в Соединенных Штатах, так как Верховный суд указал в деле Texas v. Johnson, 491 U.S. 397 (1989) и подтвердил в деле U.S. v. Eichman, 496 U.S. 310 (1990), что запрещение осквернения флага является неконституционным для федерального правительства, правительства штата или муниципального правительства, хотя нейтральные по содержанию ограничения могут быть установлены в целях регулирования времени, места и способа такого выражения.
В настоящем деле власти страны не обвиняли заявителя в преступлении осквернения национального флага, хотя это преступление предусмотрено внутригосударственным законодательством. Учитывая отказ от преследования заявителя за это преступление, трудно понять, почему Пештский суд счел, что это же обстоятельство имеет значение для цели установления регулятивного административного правонарушения. Кроме того, бывший королевский флаг может демонстрироваться в республиканском государстве или помещаться выше республиканского флага, эти формы политического выражения защищены [статьей 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции. Поэтому второй довод Пештского суда также не оправдывает в достаточной степени спорное вмешательство.
Действия полиции во время демонстрации имели целью предотвращение беспорядков. Чтобы достичь этой цели, полиция решила потребовать от заявителя покинуть место событий и задержать его после того, как он отказался сделать это. Его неподчинение было наказано в соответствии с законодательством об административных правонарушениях. Вопрос, который поднимается в рамках теста на необходимость, заключается в следующем: могла ли общественная необходимость, которой руководствовалась полиция, быть удовлетворена без столь сильного вмешательства в свободу выражения мнения заявителя? Ответ лежит на поверхности: да. Даже допуская, что вмешательство было пропорциональным, хотя это не так, нельзя сказать, что действия полиции отвечали тесту на необходимость. Вместо задержания и применения наручников к заявителю, который молчал и бездействовал, без каких-либо признаков угрозы со стороны демонстрантов-социалистов или провокаций со стороны правых демонстрантов, полиция могла держать ситуацию под контролем и противостоять возможной угрозе менее драконовскими мерами, такими как стратегическое позиционирование между демонстрантами и пристальное наблюдение за развитием ситуации [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100288).
---
<*> Тот же довод приводился в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу "Эллингер против Австрии", § 48.
Поскольку отсутствовала явная и неизбежная угроза, которая могла бы стимулировать действия полиции, применение менее строгих мер было бы вполне подходящим для исключения любого нарушения порядка. В рамках общих полномочий полиции по предотвращению беспорядков (статья 30 Закона 1994 года N XXXIV о полиции) сотрудники полиции могли продолжить тщательное наблюдение за ситуацией. Такое наблюдение было эффективным до момента вмешательства полиции, и ничто не дает оснований предполагать, что оно стало неэффективным. В действительности задержание заявителя представляло собой самую строгую меру из тех, к которым могла прибегнуть полиция: эта мера повлекла не только физическое устранение флага с места, в котором заявитель демонстрировал его, но и удаление самого заявителя. Соответственно, он был лишен возможности выражения своих политических убеждений в какой бы то ни было иной форме в том конкретном месте и в то время [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100291).
---
<*> Эта ситуация отличается от ситуации, рассмотренной Комитетом ООН по правам человека в деле "Кивенмаа против Финляндии" (Kivenmaa v. Finland) (сообщение N 412/1990, U.N. Doc. CCPR/C/50/D/412/1990 (1994)), в котором транспарант с критикой иностранного правительства был "снят" полицией, но демонстрацию было разрешено продолжить, и заявительница и ее группа могли и далее распространять свои листовки и, по-видимому, публично выражать свое мнение относительно визита главы государства, против которого они протестовали. КПЧ ООН правильно установил нарушение [статей 19](https://bukva.ai/docs/mezhdunarodnyy-pakt-o-grazhdanskih-i-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-19#p100111) и [21](https://bukva.ai/docs/mezhdunarodnyy-pakt-o-grazhdanskih-i-oon-organizatsiya-obedinennyh/statya-21#p100120) Международного пакта о гражданских и политических правах. Тем более неизбежным является установление нарушения в настоящем деле, обстоятельства которого гораздо серьезнее, поскольку заявитель был лишен возможности высказываться после того, как его фланг был устранен.
Нарушение свободы выражения мнения заявителя было усугублено тем фактом, что после содержания под стражей он был еще и оштрафован за неподчинение полиции. Нельзя утверждать, подобно властям Венгрии, что наказание, примененное к заявителю, было наказанием не за использование флага, а наказанием за неподчинение требованиям сотрудников полиции, поскольку заявитель не подчинился их требованиям в целях выражения мнения. Кроме того, в соответствии с применимым внутригосударственным законодательством штраф, наложенный на заявителя, мог быть заменен лишением свободы в случае его неуплаты [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4072108/statya-14#p100294). Если, с одной стороны, регулятивный административный характер правонарушения, за которое заявитель был наказан, умаляет его серьезность, с другой стороны, система, в рамках которой штраф может быть на основании закона конвертирован в регулятивное заключение в тюрьме, усугубляет чрезмерный характер вмешательства государства. В итоге существо (или основной минимум) свободы выражения мнения заявителя не было соблюдено.
---
<*> В соответствии со статьей 17 (1) Закона 1999 года N LXIX о регулятивных правонарушениях в редакции, действовавшей на тот момент (от 1 000 до 3 000 венгерских форинтов = одним суткам регулятивного заключения), которая впоследствии была заменена статьей 12 (1) Закона 2012 года N II о регулятивных правонарушениях, производстве по делам о правонарушениях небольшой тяжести и Реестре регулятивных правонарушений, вступившего в силу 15 апреля 2012 г. (5 000 венгерских форинтов = одним суткам регулятивного заключения).
Принимая во внимание негативное обязательство государства воздерживаться от вмешательства в свободу выражения мнения заявителя, законную форму и политический характер выражения мнения, отсутствие явной и неизбежной угрозы в результате выражения мнения, чрезмерный характер действий полиции и потенциальную суровость санкции, а также оценив мотивы, приведенные властями страны, в свете их в целом узкой свободы усмотрения, я заключаю, что вмешательство не было обоснованным и что государство-ответчик нарушило свободу политического выражения мнения заявителя.
**EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS**
**SECOND SECTION**
CASE OF FÁBER v. HUNGARY
(Application No. 40721/08)
**JUDGMENT <*>**
(Strasbourg, 24.VII.2012)
**FINAL**
(24.X.2012)
---
<*> This judgment has become final under Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Fáber v. Hungary,
The European Court of Human Rights (Second Section), sitting as a Chamber composed of:
Françoise Tulkens, President,
Dragoljub Popoviæ ,
Isabelle Berro - Lefèvre ,
András Sajó ,
Guido Raimondi,
Paulo Pinto de Albuquerque,
Helen Keller, judges,
and Stanley Naismith, Section Registrar,
Having deliberated in private on 26 June 2012,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
1. The case originated in an application (no. 40721/08) against the Republic of Hungary lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Hungarian national, Mr Károly Fáber ("the applicant"), on 12 August 2008.
2. The applicant was represented by Mr T.R. Gyurta, a lawyer practising in Budapest. The Hungarian Government ("the Government") were represented by Mr L.Höltzl , Agent, Ministry of Public Administration and Justice.
3. The applicant alleged in particular that his prosecution on account of displaying a flag amounted to a violation of Article 10 and/or Article 11 of the Convention.
4. On 15 February 2011 the application was communicated to the Government. It was also decided to rule on the admissibility and merits of the application at the same time (Article 29 § 1).
5. The applicant was born in 1969 and lives in Budapest.
6. On 9 May 2007 the Hungarian Socialist Party (MSZP) held a demonstration in Budapest to protest against racism and hatred (hereinafter: MSZP demonstration). Simultaneously, members of Jobbik, a legally registered right-wing political party assembled in an adjacent area to express their disagreement.
The applicant, silently holding a so-called Árpád - striped flag in the company of some other people, was observed by police as he stood nearby, at the steps leading to the Danube embankment (the location where in 1944/45, during the Arrow Cross regime, Jews were exterminated in large numbers). His position was close to the MSZP event and a few metres away from the lawn of the square where the Jobbik demonstration was being held.
According to the testimonies which the police officers subsequently gave in court, they had been instructed not to tolerate the Árpád - striped flag if it was displayed closer than 100 metres to the MSZP demonstration. The applicant and other witnesses later stated in court that the holders of the Árpád - striped flag were called "fascists" and "arrow-crossers" by the bystanders. The police supervising the scene called on the applicant either to remove the banner or leave. The applicant refused to do so, pointing out that this flag was a historical symbol and that no law forbade its display. Subsequently he was committed to the Budapest Gyorskocsi Police Holding Facility, where he was held in custody and under interrogation for six hours. After he had been released, the Budapest 5th District Police Department fined him 50,000 Hungarian forints (approximately 200 euros) for the regulatory offence of disobeying police instructions. The applicant's complaint to the Pest Central District Court was to no avail.
7. On appeal, the court held hearings on 7 December 2007 and 21 February 2008 and upheld the applicant's conviction. The court was satisfied that his conduct had been of a provocative nature, likely to result in unruliness in the context of the ongoing Socialist demonstration, and that his right to free expression could not be considered as reaching so far as to cause prejudice to public order. Despite the opinion of a heraldic expert, submitted by the applicant and stating that the flag in question was a historical one, the court considered its display offensive in the circumstances, because it had been placed higher than the national flag representing the Republic of Hungary. Therefore, the applicant's behaviour was considered to have been provocative.
8. Act no. XX of 1949 on the Constitution (as in force at the material time) provides:
Article 61
"(1) In the Republic of Hungary everyone has the right to freedom of expression and speech, and to access and distribute information of public interest."
Article 62
"(1) The Republic of Hungary recognises the right to peaceful assembly and ensures the free exercise thereof."
9. Act no. III of 1989 on the Right to Freedom of Assembly ("the Assembly Act") provides:
Section 1
"The right of assembly is a fundamental freedom guaranteed for everyone. The Republic of Hungary recognises this right and ensures its undisturbed exercise."
Section 2
"(1) In the framework of the exercise of the right of assembly, peaceful gatherings, marches and demonstrations (henceforth jointly: assemblies) may be held where the participants may freely express their opinion..."
Section 11
"(1) The order of the assembly shall be secured by the organiser.
(2) The police and other competent bodies shall, upon the organiser's request, contribute to the maintenance of the order of the assembly and arrange for the removal of persons disturbing the assembly."
Section 14
"(1) Where the exercise of the right of assembly violates section 2(3) or the participants appear bearing arms or carrying weapons or in an armed manner, or hold an assembly subject to prior notification despite a prohibiting decision, the assembly shall be dispersed by the police.
(2) The dispersal of the assembly shall be preceded by a warning."
10. Act no. LXIX of 1999 on Administrative Offences provides:
Section 142 - Disturbance
"(1) Anyone who
a) fights or invites another person to fight,
b) in case of disturbance or disorderly conduct manifests disobedience to a measure imposed by the acting official person,
shall be punishable with imprisonment or a fine up to HUF 150,000.
(2) Anyone who appears at a public assembly
a) possessing firearms or ammunition or any tool suitable for killing or causing bodily injury,
b) disobeying the organiser's or the police's security-related instructions
shall be punishable with a fine up to HUF 50,000.
(3) The perpetrator of the administrative offence specified in subsections (1) - (2) may also be subjected to a ban.
(4) Proceedings for the administrative offence specified in subsection (1) fall within the competence of the court, whereas proceedings for the administrative offence specified in subsection (2) fall within the competence of the police.
(5) For the purposes of this Act, public assembly means: an assembly falling within the ambit of the Act on the Right to Freedom of Assembly and accessible for anyone under identical conditions."
11. Section 143 of Act no. CV of 2004 on Defence and the Hungarian Defence Force (as in force at the material time) lists the Árpád - striped flag as one of the historical Hungarian banners.
12. Government Decree no. 218/1999. (ХП. 28.) on Certain Administrative Offences provides as follows:
Section 40/A - Disobeying a lawful measure
"(1) A fine of up to HUF 50,000 may be imposed on a person who disobeys the lawful measures of a professional member of a law enforcement body."
13. Decision no. 75/2008. (V.29.) AB of the Constitutional Court contains the following passages:
"1. The Constitutional Court establishes that the right of assembly recognised in Article 62(1) of the Constitution also covers the holding of events organised in advance including peaceful events where the assembly can only be held shortly after the causing event. In addition, the right of assembly covers assemblies held without prior organisation.
2. The Constitutional Court holds that it is a constitutional requirement following from Article 62(1) of the Constitution that in the application of section 6 of Act no. III of !989, the obligation of notification pertains to organised events to be held on public ground. It is unconstitutional to prohibit merely on the basis of late notification the holding of such peaceful assemblies that cannot be notified three days prior to the date of the planned assembly, because of the nature of the causing event."
14. Decision no. 55/2001. (XI. 29.) AB of the Constitutional Court contains the following passages:
"...In so far as the necessity of restricting the right of assembly is concerned, an independent examination should be made on the restriction realised in the form of the obligation to give notification in advance of assemblies planned to be held on public places of any kind, and on the restriction realised in the form of the right of the authorities to prohibit in certain cases the holding of the assembly.
In the opinion of the Constitutional Court, the necessity of applying the obligation of notification to assemblies to be held on public grounds is justified by the fact that, in line with the detailed definition in section 15(a) of Act no. III of 1989, public ground is an area, road, street or square with unlimited access for everyone. Here, unlimited access for everyone means that both the participants in the assembly and everyone else who does not participate therein should have equal access to the public ground. The possibility to use the public ground is a precondition not only for the enforcement of the freedom of assembly but for that of another fundamental right as well: the right of free movement guaranteed in Article 58 of the Constitution."
15. The Report of the European Commission against Racism and Intolerance on Hungary (fourth monitoring cycle), adopted on 20 June 2008, contains the following passages:
"61. Since [the Report of the third monitoring cycle], and apparently building on, at least in part, a series of highly charged anti-government demonstrations at the end of 2006, there has been a disturbing increase in racism and intolerance in public discourse in Hungary. In particular, the creation and rise of the radical right-wing Hungarian Guard (Magyar Gárda ) - a group bearing close ties to a well known radical right-wing political party - is consistently cited as a cause for deep concern. Since its creation in August 2007 and the public swearing in of several hundred new members in October 2007, the Hungarian Guard has organised numerous public rallies throughout the country, including in villages with large Roma populations; despite apparently innocuous articles of association, amongst the group's chief messages is the defence of ethnic Hungarians against so-called "Gypsy crime". Members of the Hungarian Guard parade in matching, paramilitary-style black boots and uniforms, with insignia and flags closely resembling the flag of the Arrow Cross Party, an openly Nazi organisation that briefly held power in Hungary during World War II, and during whose spell in power tens of thousands of Jews and Roma were killed or deported.
62. In January 2008, the Prosecutor General initiated court proceedings to ban the Hungarian Guard. <*>"
---
<*> The Hungarian Guard was banned, as an association, on 2 July 2009. A related application (no. 35943/10) is pending before the Court.
16. In Kivenmaa v. Finland (Communication No. 412/1990, U.N. Doc. CCPR/C/50/D/412/1990 (1994)), the United Nations Human Rights Committee held as follows:
"9.2 The Committee finds that a requirement to notify the police of an intended demonstration in a public place six hours before its commencement may be compatible with the permitted limitations laid down in article 21 of the Covenant. In the circumstances of this specific case, it is evident from the information provided by the parties that the gathering of several individuals at the site of the welcoming ceremonies for a foreign head of State on an official visit, publicly announced in advance by the State party authorities, cannot be regarded as a demonstration. Insofar as the State party contends that displaying a banner turns their presence into a demonstration, the Committee notes that any restrictions upon the right to assemble must fall within the limitation provisions of article 21. A requirement to pre-notify a demonstration would normally be for reasons of national security or public safety, public order, the protection of public health or morals or the protection of the rights and freedoms of others. Consequently, the application of Finnish legislation on demonstrations to such a gathering cannot be considered as an application of a restriction permitted by article 21 of the Covenant.
9.3 The right for an individual to express his political opinions, including obviously his opinions on the question of human rights, forms part of the freedom of expression guaranteed by article 19 of the Covenant. In this particular case, the author of the communication exercised this right by raising a banner. It is true that article 19 authorizes the restriction by the law of freedom of expression in certain circumstances. However, in this specific case, the State party has not referred to a law allowing this freedom to be restricted or established how the restriction applied to Ms. Kivenmaa was necessary to safeguard the rights and national imperatives set forth in article 19, paragraph 2(a) and (b) of the Covenant."
17. In its decision no. BVerfG, 1 BvR 961/05 of 6 May 2005, the Federal Constitutional Court of Germany held that, in the light of the specific circumstances arising from the location and time of the demonstration, it was constitutionally acceptable to restrict the route of a planned extreme right-wing rally, despite its prior announcement, in order to defend the dignity of the Jewish victims of Nazi violence and tyranny. The Constitutional Court, appreciating the historical origins of the Federal Republic of Germany, upheld, in derogation from the principle of priority, the restriction of the earlier announced demonstration in favour of a commemorating assembly on the concerned location with special regard to the anniversary of the surrender in World War II.
18. The current position of the Supreme Court of the United States is summarised in Virginia v. Black, 538 U.S. 343 (2003), in the context of cross burning (a traditional threatening activity of the Klu Klux Klan). According to this judgment, the burning of a cross is a "symbol of hate", regardless of whether the message is a political one or also meant to intimidate. And while cross-burning sometimes carries no intimidating message, at other times the intimidating message is the only message conveyed. The protections afforded by the First Amendment are not absolute, and the government may regulate certain categories of expression, including the ban of a "true threat". Intimidation, in the constitutionally proscribable sense of the word, is a type of true threat, where a speaker directs a threat to a person or group of persons with the intent of placing the victim in fear of bodily harm or death. The fact that cross-burning is a symbolic expression does not resolve the constitutional question. Sometimes the cross-burning is a statement of ideology, a symbol of group solidarity. The Supreme Court required effort to distinguish among these different types of cross-burnings and considered the contextual factors that were necessary to decide whether a particular cross-burning was intended to intimidate. The Supreme Court went on to state:
"It may be true that a cross burning, even at a political rally, arouses a sense of anger or hatred among the vast majority of citizens who see a burning cross. But this sense of anger or hatred is not sufficient to ban all cross burnings. As Gerald Gunther has stated, "The lesson I have drawn from my childhood in Nazi Germany and my happier adult life in this country is the need to walk the sometimes difficult path of denouncing the bigot's hateful ideas with all my power, yet at the same time challenging any community's attempt to suppress hateful ideas by force of law" (Virginia v. Black, 538 U.S. 343, 366-7 (2003)).
The impact of (undeniably outrageous) speech on a funeral procession was considered in Snyder v. Phelps (131 S.Ct. 1207 (2011). Members of a church picketed within 200 to 300 feet from a soldier's funeral service. The picket signs reflected the church's view that the United States is overly tolerant of sin and that God kills American soldiers as punishment.
The Supreme Court held:
"In public debate [we] must tolerate insulting, and even outrageous, speech in order to provide adequate "breathing space" to the freedoms protected by the First Amendment... funeral picketing is certainly hurtful and its contribution to public discourse may be negligible. But [it] addressed matters of public import on public property, in a peaceful manner... The speech... did not itself disrupt that funeral... Speech is powerful. It can stir people to action, move them to tears of both joy and sorrow, and - as it did here - inflict great pain. On the facts before us, we cannot react to that pain by punishing the speaker. As a Nation we have chosen a different course - to protect even hurtful speech on public issues to ensure that we do not stifle public debate" (Snyder v. Phelps, 131 S.Ct. 1207, 1219 (2011)).
In Frisby v. Schultz, 487 U.S. 474 (1988), the Supreme Court upheld a municipal ban on residential picketing that had been adopted in response to the picketing by anti-abortion protestors of the home of a physician who performed abortions. Here the offensive and disturbing picketing focused on a "captive" home audience.
19. The applicant complained that the prosecution conducted against him amounted to an unjustified interference with his right to freedom of expression. He relied on Articles 10 and 11 of the Convention.
The Court considers that this issue falls to be examined under Article 10, read - in the specific circumstances of the case - in conjunction with Article 11 of the Convention.
Article 10 reads as follows:
"1. Everyone has the right to freedom of expression. This right shall include freedom to hold opinions and to receive and impart information and ideas without interference by public authority and regardless of frontiers...
2. The exercise of these freedoms, since it carries with it duties and responsibilities, may be subject to such formalities, conditions, restrictions or penalties as are prescribed by law and are necessary in a democratic society, in the interests of national security, territorial integrity or public safety, for the prevention of disorder or crime,..."
Article 11 of the Convention reads as follows:
"1. Everyone has the right to freedom of peaceful assembly and to freedom of association with others, including the right to form and to join trade unions for the protection of his interests.
2. No restrictions shall be placed on the exercise of these rights other than such as are prescribed by law and are necessary in a democratic society in the interests of national security or public safety, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals or for the protection of the rights and freedoms of others..."
20. The Government contested the applicant's argument.
##### A. Admissibility
21. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
##### B. Merits
###### 1. Arguments of the parties
a. The Government
22. The Government submitted that under Article 11 of the Convention the right of assembly was not an absolute right and therefore could be subjected to restrictions. In Hungary, the possibility of interfering with that right was laid down in an Act of Parliament. The holding of certain assemblies and meetings on public areas must be notified three days ahead. Under section 11(2) of the Assembly Act, the police were empowered to remove from the venue those who disturbed the assembly. In the course of securing an assembly, a police officer might, upon the well-founded suspicion of an administrative or criminal offence, apprehend the perpetrator; under section 142(2) b) of Act no. LXIX of 1999 on Administrative Offences, disobedience was punishable with a fine. Thus, the applicant's right to freedom of assembly had been restricted in compliance with the conditions prescribed by law.
23. The restriction had pursued a legitimate aim and the measure imposed by the police on the applicant in order to protect the demonstrators peacefully exercising their right of assembly had served the interest of public safety and the protection of the rights and freedoms of others. The police measure had been applied in order to prevent the occurrence of hostile or aggressive incidents between the participants in the two, opposing assemblies - thus, in order to ensure public peace. It could be expected that one group might intend to disturb the other assembly, and therefore the endeavour of the police to prevent any clashes between the participants in the two assemblies had been well-founded. The assembly generating the instant case had not been notified by the applicant or anyone else; indeed, its participants had appeared at a distance from another venue notified to the police but close to the venue of the assembly of persons holding opposite views.
24. The fact that several persons had appeared at a location higher in position than the venue of the other, properly notified assembly, holding in their hands a symbol obviously irritating for the participants in that assembly, had reasonably led the police officers in charge to conclude that persons holding opposing political views had been going to disturb that assembly. In fact, the police had acted to protect a lawful demonstration whose participants should have been able to hold the demonstration without having to fear that they would be subjected to physical violence by their opponents. It was the duty of Contracting States to take reasonable and appropriate measures to enable lawful demonstrations to proceed peacefully, and they had a wide discretion in the choice of the means to be used. In any case, the applicant could have expressed his counter-opinion at the original, duly notified assembly.
25. Lastly, the sanctions in question had not been imposed on account of the use of the banner but because of the applicant's refusal to comply with the police instructions related to the removal of the banner.
b. The applicant
26. The applicant stressed at the outset that the Constitutional Court had prohibited the banning of peaceful assemblies that were notified with delay, or were unannounced but not organised in advance. He submitted that there had been no separate event or assembly on the day in question. He had simply been present with some others at the top of the steps leading to the Danube embankment, a location close to the notified assembly of Jobbik, rather than that of the Socialist Party. The nearby presence of the applicant and his associates should not qualify as a separate assembly, or if it had been considered as such, it had not had to be announced.
27. Neither the appearance of the applicant on the scene nor the use of the flag had been harmful or provocative; therefore there had been no legal ground for the police to intervene. Their measure - based on the perceived occurrence of an administrative offence - had not been legitimate since the use of the Árpád - striped flag was not prohibited, it not being a totalitarian or banned symbol under Hungarian law. Moreover, it could not be established that there had been a breach of public order merely because there had been another assembly going on with participants holding opposite political views. There was no indication of any potential or actual hostility or aggression either; in any case, such an incident had been precluded by the locations of the two events. By using the impugned flag the applicant had intended to express his political opinion and the fact that he belonged to the nation, historically considered.
###### 2. The Court's assessment
28. The Court notes that in the instant case the domestic authorities had regard to various competing Convention rights. In cases such as the present one, which require the right to freedom of assembly to be balanced against the right to freedom of expression and, allegedly, against the right of others to freedom of assembly, the Court considers that the outcome of its scrutiny should not, in theory, vary according to whether the case has been lodged by a "demonstrator" or a "counter-demonstrator". Accordingly, the margin of appreciation afforded to the national authorities should in principle be the same in both cases. Where the balancing exercise has been undertaken by the national authorities in conformity with the criteria laid down in the Court's case-law, the Court would require strong reasons to substitute its view for that of the domestic courts as long as an overall, optimal balance between the competing rights has been achieved (see, mutatis mutandis, Von Hannover v. Germany (no. 2) [GC], nos. 40660/08 and 60641/08, §§ 106 - 107, 7 February 2012). The Court's task is therefore to examine whether those authorities struck a fair balance between the interests of the protagonists. In order to do so, it is necessary to consider not only the general principles applicable to freedom of expression but also those applicable to freedom of assembly - which is of particular relevance for the determination of that balance.
a. Whether there has been an interference
29. The Court notes that this issue has not been in dispute between the parties. It therefore concludes that there has been an interference with the applicant's right to freedom of expression.
b. "Prescribed by law"
30. The Court notes the Government's submission according to which section 11(2) of the Assembly Act (see paragraph 9 above) authorised the police to remove from the venue those who disturbed the assembly. It is satisfied that the exercise of this power in the circumstances met the requirements of lawfulness and concludes that the interference was "prescribed by law".
c. Legitimate aim
31. The Court observes that the applicant was detained and fined for disobedience to a lawful order, against the background of the authorities' perception that his conduct was likely to disrupt a demonstration. The interference thus pursued the legitimate aims "prevention of disorder" and "the protection of the rights and freedoms of others".
d. Necessary in a democratic society
i. General principles
32. The test of "necessity in a democratic society" requires the Court to determine whether the interference complained of corresponded to a "pressing social need". The Contracting States have a certain margin of appreciation in assessing whether such a need exists, but it goes hand in hand with European supervision, embracing both the legislation and the decisions applying it, even those given by an independent court. The Court is therefore empowered to give the final ruling on whether a "restriction" is reconcilable with freedom of expression as protected by Article 10 (see, among many other authorities, Perna v. Italy [GC], no. 48898/99, § 39, ECHR 2003-V; and Association Ekin v. France, no. 39288/98, § 56, ECHR 2001-VIII).
33. The Court's task in exercising its supervisory function is not to take the place of the competent domestic courts but rather to review under Article 10 the decisions they have taken pursuant to their power of appreciation (see Fressoz and Roire v. France [GC], no. 29183/95, § 45, ECHR 1999-I). In particular, the Court must determine whether the reasons adduced by the national authorities to justify the interference were "relevant and sufficient", and whether the measure taken was "proportionate to the legitimate aims pursued" (see Chauvy and Others v. France, no. 64915/01, § 70, ECHR 2004-VI). In doing so, the Court has to satisfy itself that the national authorities, basing themselves on an acceptable assessment of the relevant facts, applied standards which were in conformity with the principles embodied in Article 10 (see, among many other authorities, Zana v. Turkey, 25 November 1997, § 51, Reports of Judgments and Decisions 1997-VII).
34. Freedom of expression, as secured in paragraph 1 of Article 10, constitutes one of the essential foundations of a democratic society and one of the basic conditions for its progress and for each individual's self-fulfilment. Subject to paragraph 2, it is applicable not only to "information" or "ideas" that are favourably received or regarded as inoffensive or as a matter of indifference, but also to those which offend, shock or disturb; such are the demands of pluralism, tolerance and broadmindedness, without which there is no "democratic society" (see, e.g., Oberschlick v. Austria (no. 1), 23 May 1991, § 57, Series A no. 204).
35. Although freedom of expression may be subject to exceptions, they "must be narrowly interpreted" and "the necessity for any restrictions must be convincingly established" (see, e.g., Observer and Guardian v. the United Kingdom, 26 November 1991, § 59, Series A no. 216). Furthermore, the Court stresses that there is little scope under Article 10 § 2 of the Convention for restrictions on political speech or on the debate of questions of public interest (see, e.g., Feldek v. Slovakia, no. 29032/95, § 74, ECHR 2001-VIII; Sürek v. Turkey (no. 1) [GC], no. 26682/95, § 61, ECHR 1999-IV).
36. For the Court, the display of a symbol associated with a political movement or entity, like that of a flag, is capable of expressing identification with ideas or representing them and falls within the ambit of expression protected by Article 10 of the Convention. When the right to freedom of expression is exercised in the context of political speech through the use of symbols, utmost care must be observed in applying any restrictions, especially if the case involves symbols which have multiple meanings. In this connection the Court emphasises that it is only by a careful examination of the context (see Öllinger v. Austria, no. 76900/01, § 47, ECHR 2006-IX), that one can draw a meaningful distinction between shocking and offensive language which is protected by Article 10 and that which forfeits its right to tolerance in a democratic society (see Vajnai v. Hungary, no. 33629/06, § 53, ECHR-2008).
37. Furthermore, freedom of assembly as enshrined in Article 11 of the Convention protects a demonstration that may annoy or cause offence to persons opposed to the ideas or claims that it is seeking to promote (see Stankov and the United Macedonian Organisation Ilinden v. Bulgaria, nos. 29221/95 and 29225/95, § 86, ECHR 2001-IX). The guarantees of Article 11 of the Convention apply to all assemblies except those where the organisers and participants have violent intentions or otherwise deny the foundations of a "democratic society" (see G. v. Germany, no. 13079/87, Commission decision of 6 March 1989, Decisions and Reports (DR) 60, p. 256; Christians against Racism and Fascism v. the United Kingdom, Commission decision of 16 July 1980, DR 21, p. 138). Any measures interfering with freedom of assembly and expression other than in cases of incitement to violence or rejection of democratic principles - however shocking and unacceptable certain views or words used may appear to the authorities - do a disservice to democracy and often even endanger it (see Sergey Kuznetsov v. Russia, no. 10877/04, § 45, 23 October 2008; Alekseyev v. Russia, nos. 4916/07, 25924/08 and 14599/09, § 80, 21 October 2010).
38. If every probability of tension and heated exchange between opposing groups during a demonstration were to warrant its prohibition, society would be faced with being deprived of the opportunity of hearing differing views on any question which offends the sensitivity of the majority opinion (see Stankov, cited above, § 107). The Court would add that a demonstration may annoy or give offence to persons opposed to the ideas or claims that it is seeking to promote. The participants must, however, be able to hold the demonstration without having to fear that they will be subjected to physical violence by their opponents; such a fear would be liable to deter associations or other groups supporting common ideas or interests from openly expressing their opinions on highly controversial issues affecting the community. In a democracy the right to counter-demonstrate cannot extend to inhibiting the exercise of the right to demonstrate.
39. While it is the duty of Contracting States to take reasonable and appropriate measures to enable lawful demonstrations to proceed peacefully, they cannot guarantee this absolutely and they have a wide discretion in the choice of the means to be used (see, mutatis mutandis, Abdulaziz, Cabales and Balkandali v. the United Kingdom, 28 May 1985, § 67, Series A no. 94; Rees v. the United Kingdom, 17 October 1986, §§ 35 - 37, Series A no. 106). In this area the obligation they enter into under Article 11 of the Convention is an obligation as to measures to be taken and not as to results to be achieved (see Plattform " Ärzte für das Leben" v. Austria, 21 June 1988, §§ 32 - 34, Series A no. 139).
40. However, the mere existence of a risk is insufficient for banning the event: in making their assessment the authorities must produce concrete estimates of the potential scale of disturbance in order to evaluate the resources necessary for neutralising the threat of violent clashes (see Barankevich v. Russia, no. 10519/03, § 33, 26 July 2007; Alekseyev, cited above, § 75).
41. The protection of opinions and the freedom to express them is one of the objectives of freedom of assembly and association enshrined in Article 11 (see Stankov, cited above, § 85). The proportionality principle demands that a balance be struck between the requirements of the purposes listed in Article 11 § 2 and those of the free expression of opinions by word, gesture or even silence by persons assembled on the streets or in other public places (see Ezelin v. France, 26 April 1991, § 52, Series A no. 202).
ii. Application of those principles to the present case
42. The Court notes at the outset that the present case is concerned with competing fundamental rights. The applicant's right to freedom of expression and his claim to freedom of peaceful assembly have to be balanced against the MSZP demonstrators' right to protection against disruption of their assembly. For the Court, in the protection against such a disruption, a wide discretion is granted to the national authorities, not only because the two competing rights do, in principle, deserve equal protection that satisfies the obligation of neutrality of the State when opposing views clash, but also because those authorities are best positioned to evaluate the security risks and those of disturbance as well as the appropriate measures dictated by the risk assumption.
43. However, the Court considers that such discretion applies where the existence of a serious threat of a violent counter-demonstration is convincingly demonstrated; counter-demonstrators have the right to express their disagreement with the demonstrators. Therefore, in the application of such measures, the State has to fulfil its positive obligations to protect the right of assembly of both demonstrating groups, and should find the least restrictive means that would, in principle, enable both demonstrations to take place.
44. As previously established, the interference pursued the legitimate aims of maintaining public order and protecting the rights of others (see paragraph 31 above). These two concerns are intimately related as long as the disturbance is affecting the right to hold the demonstration. In the exercise of the State's margin of appreciation, past violence at similar events and the impact of a counter-demonstration on the targeted demonstration are relevant considerations for the authorities, in so far as the danger of violent confrontation between the two groups - a general problem of public order - is concerned (see Öllinger , cited above, § 47). Experience with past disorders is less relevant where the situation, as in the present case, allows the authorities to take preventive measures, such as police presence keeping the two assemblies apart and offering a sufficient degree of protection, even if there was a history of violence at similar events necessitating police intervention. The Court would note in this context that it has not been argued that there was increased likelihood of violence due to the presence of the Árpád - striped banner or that the use of that symbol, perceived as provocative by the authorities, resulted in a clear threat or present danger of violence.
45. The Court recalls that in the Öllinger case it did not consider relevant the impact which the counter-demonstration could have had on the targeted demonstrators (§ 45 of the judgment). In that case the police were of the opinion that the demonstration in question would disrupt a commemorative event as it was likely to offend the religious feelings of the public and was regarded as disrespectful towards the dead soldiers and thus provocative. Nevertheless, no pressing social need to intervene was established, although there was a risk of protests by some visitors to the cemetery which could degenerate into an open conflict between them and those participating in the assembly. In that case the ban was a preliminary one based on assumptions about future events.
In the present application the Court notes that, while the flag perceived as provocative was actually displayed, the disturbance caused - while capable of making the demonstrators feel ill at ease - was not shown to have disrupted the demonstration materially.
46. In the particular circumstances of the present case, the Court observes that amongst those standing at the steps leading to the Danube embankment the police took action only against those who were holding the Árpád - striped flag. There is no indication that counter-demonstrators, identifiable with the flag, would have moved in the direction of the demonstration. The police officers explained that they were acting on instructions to remove such flags in the vicinity of the MSZP demonstration. Neither the applicant's conduct nor that of the others present was threatening or abusive, and it was only the holding of the flag that was considered provocative (see paragraph 6 above).
47. The Court reiterates that the national authorities have a wide discretion in determining the appropriate measures to be taken for the prevention of disorder at an assembly. In the circumstances it could be expected that one group might intend to disturb the MSZP assembly. For the Court, the police's endeavour to prevent any clashes between the participants in the two assemblies falls within the authorities' margin of appreciation granted in the prevention of violence and in the protection of demonstrators against fear of violence. The Court considers, however, that the freedom to take part in a peaceful assembly is of such importance that it cannot be restricted in any way, so long as the person concerned does not himself commit any reprehensible act on such an occasion (see Ezelin, cited above, § 53). In the absence of additional elements, the Court, even accepting the provocative nature of the display of the flag, which remains prima facie an act of freedom of expression, cannot see the reasons for the intervention against the applicant. In this connection, the Court reiterates that, "where demonstrators do not engage in acts of violence, it is important for the public authorities to show a certain degree of tolerance towards peaceful gatherings if the freedom of assembly guaranteed by Article 11 of the Convention is not to be deprived of all substance" (Oya Ataman v. Turkey, no. 74552/01, §§ 41 - 42, ECHR 2006-XIV). Given the applicant's passive conduct, the distance from the MSZP demonstration and the absence of any demonstrated risk of insecurity or disturbance, it cannot be held that the reasons given by the national authorities to justify the interference complained of are relevant and sufficient.
48. The Court will next examine whether the display of the flag in question constitutes a reprehensible act in the context of the applicant's right to freedom of expression.
49. As to the Government's observation that the assembly generating the instant case had not been notified by the applicant or anyone else, the Court would note that, while this is a relevant consideration in the determination of the proportionality of an interference with the right of assembly, the applicant was apprehended for other reasons, namely the display of the Árpád - striped flag. For the domestic court dealing with the lawfulness of the detention and the fine, the legal basis for the apprehension of the applicant lay exclusively in his refusal to obey the order to remove the flag (see paragraph 7 above). However, in similar circumstances the Court does not take additional, ex post facto justifications offered by the Government into consideration (see Bukta and Others v. Hungary, no. 25691/04, § 34, ECHR 2007-III).
50. Since the Government have failed to demonstrate that the applicant's conduct was sanctioned for an activity falling under the law of assembly - and therefore that law is immaterial for the Court's scrutiny - the Court will examine the impugned event as an exercise of freedom of expression.
51. The Court notes the applicant's argument that the police took action against him for the display of the flag, perceived as capable of violating the rights of others and disturbing public tranquillity; the police officers' testimony about the instruction to remove any Árpád - striped banners disturbing the MSZP demonstration; the expert opinion (see paragraph 7 above) that the banner was a historical flag of Hungary and that it is recognised as such by law (see paragraph 11 above).
52. For the Court, the expressive nature of the display of an object depends on the circumstances of the situation. The MSZP demonstration was intended, among other things, to protest against intolerant views held by the extreme right-wing movements which often avails itself of Árpád - striped or similar flags, as observed by the European Committee against Racism and Intolerance (see paragraph 15 above). The applicant's decision to display that flag in the vicinity of the MSZP demonstration must be regarded as his way of expressing - by way of a symbol - his political views, namely a disagreement with the ideas of the MSZP demonstrators. The display was perceived as the expression of a political opinion by the demonstrators, who identified the applicant as being a "fascist".
53. The Court observes that apparently some demonstrators were troubled by the display of the banner, but they made no verbal threat. The Court has already found that, in the context of the rights of the other demonstrators and of public tranquillity, no pressing social need could be established for the police to intervene (see paragraph 47 above). It remains to be seen if the display was capable of causing public disorder in itself or required the intervention of the police on any other legal ground compatible with paragraph 2 of Article 10 of the Convention.
54. Assuming that the banner in question has multiple meanings - that is, it can be regarded both as a historical symbol and as a symbol reminiscent of the Arrow Cross regime - it is only by a careful examination of the context in which the offending expressions appear that one can draw a meaningful distinction between shocking and offensive expression which is protected by Article 10 and that which forfeits its right to tolerance in a democratic society (see Vajnai v. Hungary, no. 33629/06, § 53, ECHR-2008). The Court has already stated in the context of the display of the red star that it shares the Government's view that the crucial issue in that case was whether or not the applicant's conduct represented danger for society (see Vajnai (II) v. Hungary (dec.), no. 44438/08, 18 January 2011).
55. The Government argue that the display was irritating, while the applicant insisted that the display was lawful (see paragraphs 24 and 27 above). The Court will therefore examine if the display could have created a pressing social need to restrict the use of the symbol, for the protection of the rights of others. The Court emphasises at this juncture that in the interpretation of the meaning of an expression, for the determination of the proportionality of a specific restrictive measure, the location and the timing of the display of a symbol or of other expressions with multiple meanings play an important role.
56. The demonstration organised by MSZP was located at a site laden with the fearful memory of the extermination of Jews and was intended to combat racism and intolerance; the choice of the venue appears to be directly related to the aims of the demonstration. However, even assuming that some demonstrators may have considered the flag as offensive, shocking, or even "fascist", for the Court, its mere display was not capable of disturbing public order or hampering the exercise of the demonstrators' right to assemble as it was neither intimidating, nor capable of inciting to violence by instilling a deep-seated and irrational hatred against identifiable persons (see Sürek v. Turkey (no. 1) [GC], no. 26682/95, § 62, ECHR 1999-IV). The Court stresses that ill feelings or even outrage, in the absence of intimidation, cannot represent a pressing social need for the purposes of Article 10 § 2, especially in view of the fact that the flag in question has never been outlawed.
57. As stated in the context of the display of the red star, a symbol used by a totalitarian regime in Hungary, the Court accepts that the display of a symbol which was ubiquitous during the reign of such regimes may create uneasiness amongst past victims and their relatives, who may rightly find such displays disrespectful. It nevertheless considers that such sentiments, however understandable, cannot alone set the limits of freedom of expression. To hold otherwise would mean that freedom of speech and opinion is subjected to the heckler's veto (see Vajnai, cited above, § 57).
58. The Court does not exclude that the display of a contextually ambiguous symbol at the specific site of mass murders may in certain circumstances express identification with the perpetrators of those crimes; it is for this reason that even otherwise protected expression is not equally permissible in all places and all times. In certain countries with a traumatic historical experience comparable to that of Hungary, a ban on demonstrations - to be held on a specific day of remembrance - which are offensive to the memory of the victims of totalitarianism who perished at a given site may be considered to represent a pressing social need. The need to protect the rights to honour of the murdered and the piety rights of their relatives may necessitate an interference with the right to freedom of expression, and it might be legitimate when the particular place and time of the otherwise protected expression unequivocally changes the meaning of a certain display. Similar considerations apply if the expression, because of its timing and place, amounts to the glorification of war crimes, crimes against humanity or genocide (see Garaudy v. France (dec.), no. 65831/01, ECHR 2003-IX (extracts)). Moreover, where the applicant expresses contempt for the victims of a totalitarian regime as such, this may amount - in application of Article 17 of the Convention - to an abuse of Convention rights (see Witzsch v. Germany (dec.), no. 41448/98, 20 April 1999).
However, the Court is satisfied that in the instant case no such abusive element can be identified.
59. The foregoing considerations are sufficient to enable the Court to conclude that the restriction complained of did not meet a pressing social need. It cannot therefore be regarded as "necessary in a democratic society".
There has accordingly been a violation of Article 10 read in the light of Article 11 of the Convention.
60. The applicant also relied on Articles 6 §§ 1 and 3 and 14 of the Convention.
61. Having regard to the above considerations, the Court finds that no separate examination is warranted under these Articles (see, mutatis mutandis, Öllinger v. Austria, no. 76900/01, §§ 52 and 53, ECHR 2006-IX).
62. Article 41 of the Convention provides:
"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
##### A. Damage
63. The applicant claimed 4,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage.
64. The Government contested this claim.
65. The Court considers that the applicant must have suffered some non-pecuniary damage and awards him EUR 1,500 under this head.
##### B. Costs and expenses
66. The applicant also claimed EUR 1,500 for the costs and expenses incurred before the Court. This sum corresponds to 10 hours of legal work billable by his lawyer at an hourly rate of EUR 150.
67. The Government contested this claim.
68. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and are reasonable as to quantum. In the present case, regard being had to the documents in its possession and the above criteria, the Court considers it reasonable to award the full sum claimed, i.e. EUR 1,500.
69. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
1. Declares unanimously the application admissible;
2. Holds by six votes to one that there has been a violation of Article 10 read in the light of Article 11 of the Convention;
3. Holds unanimously that there is no need to examine the complaints under Articles 6 and 14 of the Convention;
4. Holds by six votes to one
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement:
(i) EUR 1,500 (one thousand five hundred euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage;
(ii) EUR 1,500 (one thousand five hundred euros), plus any tax that may be chargeable to the applicant, in respect of costs and expenses;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
5. Dismisses unanimously the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 24 July 2012, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Françoise TULKENS
President
Stanley NAISMITH
Registrar
In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the following separate opinions are annexed to this judgment:
(a) dissenting opinion of Judge Keller;
(b) concurring opinion of Judge Popoviæ joined by Judge Berro - Lefèvre ;
(a) concurring opinion of Judge Pinto de Albuquerque.
F.T.
**S.H.N.**
1. To my regret, I am unable to follow the opinion of the majority. In my view, the imposition of a fine of 50,000 Hungarian forints (approximately 200 euros) for non-obedience of police instructions does not constitute - in the particular circumstances of the case - a violation of Article 10 of the Convention.
2. The facts and the particular circumstances (i.e., location, time and historical context) of the case are relevant. The local authorities in Budapest were faced with a difficult situation caused on the one hand by a demonstration of the MSZP (the Hungarian Socialist Party) protesting against racism and hatred, and on the other hand a counter-demonstration held at the same time by members of Jobbik, a legally registered right-wing political party assembled in the immediate vicinity to express their disagreement with the ideas of MSZP. 20 meters away from the MSZP demonstration, the applicant was holding a so-called Árpád - striped flag in the company of some other people. The location is of particular importance as in 1944/45 during the Arrow Cross regime, Jews were exterminated in large numbers at that place.
3. The police were instructed not to tolerate the Árpád - striped flag in an area of 100 meters around the MSZP demonstration. This preventive measure was aimed at securing public order and the security of the participants in both demonstrations, who were legally protesting to defend their ideas. At the time, the Árpád - striped flag was increasingly used by a radical right-wing party, the Hungarian Guard, which was subsequently banned. The Árpád - striped flag resembled the flag of the Arrow Cross Party, an openly Nazi organisation that briefly held power in Hungary during World War II and that was responsible for the killing and deportation of thousands of Jews and Roma. However, the flag is not prohibited under national law.
4. The majority's judgment concentrates on the question whether the interference was necessary in a democratic society within the meaning of Article 10 § 2 read in conjunction with Article 11 § 2 of the Convention.
5. States are in a particularly difficult position when it comes to securing the right to hold a peaceful demonstration and counter-demonstration. The Court has emphasised the authority's duty to protect participants of peaceful demonstrations and counter-demonstrations. In particular, a counter-demonstration must not be prohibited for the sole purpose of protecting the first demonstration (see Öllinger v. Austria, 26 June 2006, no. 76900/01, § 36). Moreover, the Court accepts the strategy of keeping demonstrations and counter-demonstrations apart in order to protect the participants' security and public order (ibid., § 48).
6. The national authority adopting preventive measures to ensure public order during a demonstration and counter-demonstration enjoys a wide margin of appreciation (see Plattform " Ärzte für das Leben" v. Austria, 21 June 1988, no. 10126/82, § 34). This is also emphasised in the majority's judgment at least four times (paragraphs 28, 32, 39 and 47). When the Court retrospectively applies the test to ascertain whether the measures adopted were necessary in a democratic society, it has to be careful not to substitute its view for that of the domestic authorities as long as an overall, optimal balance between the competing rights has been achieved (see Axel Springer AG v. Germany, 7 February 2012, no. 39954/08, §§ 106 - 107, and Mouvement Raëlien Suisse v. Switzerland [GC], 13 July 2012, no. 16354/06, §§ 59 - 66).
7. First of all, the ex post examination is always easier than an ex ante evaluation of the risks. However, the general non-tolerance of the Árpád - striped flag in the vicinity of the two demonstrations was both a reasonable measure to prevent disorder and a general instruction that the police officers could follow.
8. Second, observers, bystanders and third parties (non-participating persons) are affected by an on-going demonstration and the security measures taken by the police. As one would have to accept, for example, the limited access to certain places at a given moment during a demonstration, one should also follow a police order to remove a particular symbol (see also Austin and Others v. the United Kingdom [GC], 15 March 2012, nos. 39692/09, 40713/09 and 41008/09, §§ 62 - 63, where the Court accepted the arguments of the British courts that preventing people who had not planned to attend a demonstration - and who had no intent to resort to violence - from leaving a certain area for seven hours, did not amount to a violation of Article 5 of the Convention). If one subjected the police action in such circumstances to the test of a "clear threat and present danger of violence" (paragraph 44 of the present judgment), it would render the security forces' task nearly impossible.
9. Third, the national authorities did not prohibit the use of the Árpád - striped flag in general, but only in the vicinity of the demonstrations. The applicant was indeed entitled to sympathise with and show his support for the Jobbik demonstration by any means other than by displaying the flag in the immediate vicinity of the demonstrations. The measure was limited in time and space, and focused on a specific symbol. The interference with the applicant's right under Article 10 was thus proportionate. Therefore, it is difficult to argue that the domestic authorities did not achieve an "overall, optimal balance between the competing rights".
10. This line of argument would have enabled the Court to find no violation in the case at hand.
11. Alternatively, one can legitimately ask whether the raising of the Árpád - striped flag falls within the ambit of expression protected by Article 10 of the Convention. A demonstration or other forms of expression may annoy or cause offence to persons opposed to it (see Plattform " Ärzte für das Leben" v. Austria, cited above, § 32, and Stankov and the United Macedonian Organisation Ilinden v. Bulgaria, 2 October 2001, nos. 29221/95 and 29225/95, § 86) or even shock (see, for example, Handyside v. the United Kingdom, 7 December 1976, § 49, Series A no. 24; Gerger v Turkey [GC], 8 July 1999, no. 24919/94, § 46; and Monnat v. Switzerland, 21 September 2006, no. 73604/01, § 63).
12. In my view, this threshold is passed in the present case. What message (in addition to that already expressed by the Jobbik demonstration) other than a racist and fascist one could be conveyed by a flag that is associated in public opinion with the 1944/45 Nazi Regime in Hungary and is raised at a place where grave human rights violations were committed during the Second World War? In the light of Article 17 of the Convention (see Witzsch v. Germany, (dec.), 13 December 2005, no. 7485/03), I have serious doubts as to whether the expression of such an opinion could attract the protection of the Article 10.
13. Therefore, the case is different from that of Vajnai v. Hungary (8 July 2008, no. 33629/06) where the Court dealt with a general prohibition of a specific symbol having several meanings. In addition, in Vajnai, the symbol in question (a red star) had been displayed by a person who belonged to a group with no totalitarian ambitions - a lawfully registered left-wing political party with connections to the international workers' movement. Taking due account of the context, the Court held that the display of the red star was unrelated to any racist or totalitarian propaganda, and was merely a symbol of the left-wing political movement (ibid., §§ 25, 51 and 52). In the case at hand, the Árpád - striped flag was not prohibited in general. It was banned only during demonstrations, and - in my view - had a clear fascist meaning at the specific place and time it was displayed by the applicant.
14. However, even assuming that the display of the Árpád - striped flag at that very place and at the very moment could have expressed a message that falls within the ambit of Article 10, I am convinced that it is not for the Court to decide on the disputed nature of this historical symbol. The case at hand is a telling example, showing that the interpretative meaning of a symbol may vary according to the place, the time and the historical context. These elements are best assessed by the national authorities (see also Ždanoka v Latvia, 16 March 2006, no. 58278/00, § 121, where the Court - taking account of the "very special historico-political context" - afforded the State a wide margin of appreciation in the application of Article 3 of Protocol No. 1; similarly, see also Evans v. the United Kingdom, no. 6339/05, § 77; Leyla ªahin v. Turkey, no. 44774/98, 10 November 2005, § 109; and the concurring opinion of Judge Rozakis in Egeland and Hanseid v. Norway, no. 34438/04, 16 April 2009, all highlighting the point that national authorities were better placed than the Court to decide the sensitive issues in question and that therefore national decisions must be given special importance).
15. Various international human rights bodies are deeply concerned by the increasing intolerance in Hungary; see, for example, the Report of the European Commission against Racism and Intolerance cited in paragraph 15 of the judgment, the Report of the Special Rapporteur on contemporary forms of racism, racial discrimination, xenophobia and related intolerance, Githu Muigai, on his mission to Hungary (A/HRC/20/33/Add.1 2, 23 April 2012), and the most recent concluding observation by the UN Human Rights Committee (HRC):
"The Committee is concerned at the virulent and widespread anti-Roma statements by public figures, the media, and members of the disbanded Magyar Gàrda . The Committee is also concerned at the persistent ill-treatment and racial profiling of the Roma by the Police. Furthermore, it is concerned at indications of rising anti-Semitism in the State party... The State party should adopt specific measures to raise awareness in order to promote tolerance and diversity in society and ensure that judges, magistrates, prosecutors and all law enforcement officials are trained to be able to detect hate and racially motivated crimes. The State party should ensure that members or associates of the current or former Magyar Gàrda are investigated, prosecuted, and if convicted, punished with appropriate sanctions." (HRC, CCPR/C/HUN/CO/5, 16 November 2010, § 18).
I am aware of the fact that the Court does not deal with the general human rights situation in a country, but decides individual cases. However, in the case at hand the local authorities granted permissions for a demonstration against racism and for a counter-demonstration, and tried to secure public order by not tolerating fascist symbols during the event. This is exactly what they are called upon to do by various international human rights bodies.
16. In paragraph 16 the majority cite the HRC's view in Kivenmaa v. Finland. I have doubts as to the usefulness of this citation. First of all, the gathering of several persons at the site of welcoming ceremonies for a foreign head of State on an official visit (described in § 9.2 thereof) seems to fall perfectly well within the definition of an assembly recently given in Tatár and Fáber v. Hungary (nos. 26005/08 and 26160/08, § 29, 12 June 2012), assuming the intentional presence and willingness of the participants in articulating an opinion, i.e., protesting against the official visit. Second, the characterisation of the gathering as an assembly in the sense of the Hungarian Assembly Act (see paragraph 9) was irrelevant for the decision in the case at hand, as the Court rejected the Government's observation that the assembly had not been notified in advance (see paragraph 49). Third, the views expressed by the HRC in Kivenmaa v. Finland might no longer be good law under the International Covenant on Civil and Political Rights, as there is not a single subsequent communication that would confirm this approach. The Kivenmaa type of assembly falls perfectly well within the definition given by the Special Rapporteur on the rights to freedom of peaceful assembly and association, Maina Kiai:
"An "assembly" is an intentional and temporary gathering in a private or public space for a specific purpose. It therefore includes demonstrations, inside meetings, strikes, processions, rallies or even sits-in..." (A/HRC/20/27, 21 May 2012, § 24).
Moreover, Kivenmaa has been criticised in literature as follows (Manfred Novak, CCPR Commentary, N.P. Engel, 2nd revised edition, 2005): "...the gathering of 26 individuals, amid a larger crowd, with the aim of criticizing the human rights record of a foreign head of State is... to be considered as an assembly within the meaning of Art. 21..." (p. 486). Nowak holds that "intentional, temporary gatherings of several persons for a specific purpose are afforded the protection of freedom of assembly" (p. 484) under Article 21 of the International Covenant on Political and Civil Rights and that the Kivenmaa assembly would fall within this definition.
17. While I am generally in favour of citing international law materials, the Court should do this only where it is helpful for the reasoning in the case at hand. Needless to say, it is dangerous to quote precedents from another jurisdiction without mentioning that those decisions or judgments are based on a different human rights concept (e.g. free speech according to the First Amendment to the US Constitution, rather than freedom of expression in Article 10 of the Convention) and handed down by a body having different functions and competences from those of our Court (e.g. a Federal Supreme Court, as opposed to an international court). The bare citation of such judgments outside the comparative context is overly simplified and therefore misleading.
**CONCURRING OPINION OF JUDGE POPOVIÆ**
**JOINED BY JUDGE BERRO - LEFÈVRE**
I voted along with the majority in this case mostly because, as a disciplined judge, I felt bound by the Court's previous rulings in Vajnai (Vajnai v. Hungary, app. no. 33629/06), being the leading case, as well as in Fratanolo (Fratanolo v. Hungary, app no. 29459/10), the case in which I was on the bench. The reasoning which provides ground for such an approach is simple: if a left wing political symbol is allowed, irrespective of the consequences that its exposing may produce, then a right wing symbol should be allowed as well.
The problem of applying Article 10 of the Convention to exposing of political symbols deserves in my opinion our attention and profound reflection. Exposing extremists' symbols does not seem to be a goal to which I would be ready to subscribe at any cost and rate. The Europe I believe in is by no means a Europe of extremists' symbols. I am opposed to Europe of swastikas, Europe of concentration camps and gulags, Europe of hatred marked by banners.
These are the reasons which make me submit a separate opinion in the present case. Concurring with the majority I suggest that the Court revisit its jurisprudence in the class of cases to which the present one belongs.
The Fáber case deals with the use of symbols with a political connotation in the public arena. I can subscribe to the finding of a violation of Article 10 of the European Convention of Human Rights ("the Convention"), but, with all due respect, I cannot agree with the reasoning of the judgment. In my understanding, the reasoning says both too much and too little. On the one hand, it multiplies the legal criteria for assessing the proportionality of the interference. On the other hand, it does not evaluate all the relevant facts to be taken into account in the proportionality test and does not perform the required necessity test <*>. Those are the purposes of this concurring opinion.
---
<*> In this regard see the introductory thoughts set out in my dissenting opinion in the Grand Chamber case of Mouvement raëlien suisse v. Switzerland ([GC] no. 16354/06, 13 July 2012), where I define the elements of the proportionality and necessity tests utilised in Article 10 cases.
The interference with the applicant's freedom of expression was twofold: first, he was hindered from displaying a flag in a public space by a clear police order to remove the flag or leave the site and, second, since he did not comply with the order he was given, he was taken to a police station, held in custody and under interrogation for six hours and later on convicted and fined for the regulatory administrative offence of disobeying police instructions. The interference consisted of a sequence of positive acts by the State authorities, namely the police officers' conduct during the demonstration, the police department's conviction and fining of the applicant and the Pest Central District Court's review of that punishment.
Had the police and the Pest Central District Court omitted to carry out those acts and take those decisions, there would be no case at all. Therefore, the issue at stake is the conduct of the police and the decision of the Pest Central District Court, which interfered with the applicant's freedom of expression, and not, as the Government argued, the duty of the domestic authorities to take positive measures to enable the lawful demonstration by MSZP, the Hungarian Socialist Party, and the equally lawful counter-demonstration by members of Jobbik, a legally registered right-wing party, to proceed peacefully. In addition, neither the police nor the Pest court contended that the applicant and his colleagues had staged an unlawful demonstration, to which the police had a duty to put an end. Finally, the applicant cannot now be restored to the situation in which he found himself prior to the police's action, which indicates that the State's obligation in the present case was negative in nature.
Thus, the police's and the court's actions and decisions are to be assessed in terms of the negative obligations arising from Article 10 of the Convention, which narrows the breadth of the margin of appreciation of the respondent State.
The applicant was silent and only held a flag in the company of some other people. A symbol, such as a flag, an emblem, a uniform or a motto, can be a powerful way of conveying a message. In the case of political expression, a symbol can synthesise a fully-fledged doctrine or ideology, just as the sickle-and-hammer or a five-pointed red star represents communist ideology or the swastika cross stands for National Socialist ideology <1>. The same applies with regard to religious expression, for example with the Star of David for Jews, the cross for Christians, and the crescent moon for Muslims <2>. Moreover, the handling of a symbol in the public arena may be an issue of general interest, <3> and both the use and the desecration of a symbol can, under strict legal conditions, be criminalised <4>. Hence, the display of a symbol, such as a flag, in a public space is a form of expression protected under Article 10 of the Convention, which may only be restricted within the limits of its second paragraph.
---
<1> On political symbols in the Court's case-law, see Vajnai v. Hungary, no. 33629/06, ECHR 2008, and Fratanoló v. Hungary, no. 29459/10, 3 November 2011.
<2> On religious symbols in the Court's case-law, see Lautsi and Others v. Italy [GC], no. 30814/06, ECHR 2011; Dogru v. France, no. 27058/05, 4 December 2008; and Leyla ªahin v. Turkey [GC], no. 44774/98, 10 November 2005,.
<3> See Filatenko v. Russia, no. 73219/01, 6 December 2007, concerning a question put by a journalist during a live TV show with the participation of election candidates with regard to the tearing down of the Tyva Republic flag.
<4> With reference to the use of prohibited symbols, see Vajnai, cited above, § 53, and Fratanoló , cited above, §§ 26 - 27, both concerning section 269/B of the Hungarian Criminal Code; with reference to denigration of a flag, see Grigoriades v. Greece, 25 November 1997, § 38, Reports of Judgments and Decisions 1997-VII, concerning Article 74 of the Greek Military Criminal Code; with reference to denigration of "Turkishness", see Altuð Taner Akçam v. Turkey, no. 27520/07, §§ 93 - 95, 25 October 2011, concerning Article 159 of the former Turkish Criminal Code and Article 301 of the new Turkish Criminal Code, both couched in unacceptably broad terms resulting in a lack of foreseeability as to the effects of the criminal law; and with reference to the same crime, but from the perspective of the "social need" for the criminal punishment, see Dink v. Turkey, nos. 2668/07, 6102/08, 30079/08, 7072/09 and 7124/09, §§ 134 - 136, 14 September 2010.
In the instant case, the applicant exhibited an Árpád - striped flag. This flag has been listed as one of the historical Hungarian banners. The Árpád stripes are the name of a particular heraldic configuration which has been used since at least 1202 in Hungarian heraldry. They were associated with the founding dynasty of Hungary, the House of Árpád , but later dynasties of Hungary adopted them in one form or another to stress the legitimacy of their claim to the Hungarian throne. The four silver stripes (often depicted as white) are sometimes claimed to symbolise "the four silver rivers" of Hungary - the Danube, the Tisza, the Sava and the Drava. They still can be seen in the dexter of the current coat of arms of Hungary.
It cannot be ignored that the Hungarian Arrow Cross Party, a National Socialist party which led a Government of National Unity from 15 October 1944 to 28 March 1945, used a similar flag. During its short rule, it is estimated that fifteen thousand people, many of them Jews, were murdered. In spite of the graphic similarities of these flags, the Arrow Cross Party flag is not to be confused with the Árpád flag: the Árpád stripes have been defined since the late nineteenth century as a barry of eight stripes, starting with red and ending with argent, contrasting with the nine stripes of the Arrow Cross Party, starting and ending with red, with white stripes in between, and a green arrow cross within a white square and a white capital "H" in the middle.
Since the Árpád - striped flag was lawful at the time of the events, and still is, and it cannot be objectively mistaken for the flag of the Hungarian Arrow Cross Party, a narrow margin of appreciation is left to the respondent State <*>.
---
<*> On the objective standard for comparing symbols see, for instance, the German Federal Constitutional Court judgment of 1 June 2006 and the German Supreme Court judgments of 13 August 2009 and 28 July 2005. Both courts have argued that the perspective of a common, uninvolved citizen, and not that of an expert, is the test for comparing and assessing the similarity between symbols.
Given that the use of a flag or any other symbol of a political ideology, regime, party or movement falls per se under the protection of Article 10, this form of expression may nonetheless lose such protection when it provokes a clear and imminent danger of public disorder, crime or other infringement of the rights of others <*>. The danger is not linked to the symbol itself but to its use in a particular context <**>.
---
<*> The judgment proposes three different criteria for assessing the proportionality of the interference: "clear threat or present danger of violence" (paragraph 44), "reprehensible act" (paragraph 48) and "capable of causing public disorder" (paragraph 53). It should be noted that in Vajnai (cited above, § 49) the Court used the "real and present danger" standard. In Fratanoló (cited above, §§ 25 - 26), after referring to the Vajnai precedent, the Court backed away from using it, censuring the respondent State solely for the lack of judicial scrutiny of the dangerousness of the applicant's conduct. These multiple and different criteria do not match the Court's own case-law concerning the justification for restricting freedom of expression in order to maintain public order, prevent the commission of crimes and protect the rights of others. In fact, the Court established the "clear and imminent danger" standard in Gül and Others v. Turkey (no. 4870/02, § 42, 8 June 2010) and Kýlýç and Eren v. Turkey (no. 43807/07, § 29, 29 November 2011), and had already implicitly done so in Ergin v. Turkey (no. 6) (no. 47533/99, § 34, 4 May 2006), when it considered whether the applicant's action could "precipitate immediate desertion". The wording used in Vajnai hints at a different criterion, since a present danger may not yet be imminent, the latter criterion being much more demanding than the former.
<**> On the importance of context to assess the dangerousness of symbols, see Vajnai (cited above, § 53) and Fratanoló (cited above, §§ 26 - 27). For instance, the swastika is dangerous if used in a context of Nazi activities, while it is harmless if used as a symbol of Hinduism or Buddhism.
In the present case, the flying of the flag took place in a public space, at the steps leading to the Danube embankment, the location where from 1944 to 1945, during the Arrow Cross Party regime, Jews were exterminated in large numbers. The date was 9 May, "Victory Day" or the Second World War commemorative day in Hungary, which marks the capitulation of Nazi Germany to the Soviet Union in the Second World War. The applicant held the flag while two demonstrations were occurring, one organised by the MSZP and the other supported by members of Jobbik. It seems that the applicant and his colleagues were placed between the two demonstrations.
In principle, States have a narrow margin of appreciation with regard to expression in a public space, such as the embankment of a river, in the vicinity of Parliament. But when the place or the time chosen for the expression is linked to the history of the country, a broader margin of appreciation should be afforded to States, because they are in a better position to assess the impact that the expression could have in their society in the light of its cultural specificities. There is a caveat to this principle: history cannot be a panacea for content control of speech and expression. The State does not have to perform the role of keeper of the official version of a country's history, simply because there is no such thing as an official history in democratic societies <*>. Yet respect for tragic events in the history of a country may be viewed as a relevant factor when the State regulates expression in certain public places and on certain dates <**>. Hence, in the particular circumstances of the case, the historical background of that part of the Danube embankment where the interference occurred broadens the margin of appreciation of the respondent State.
---
<*> In the Court's case-law a distinction is made between "established historical facts", which cannot be disputed and may form a ground for restriction of expression, and an ongoing debate on historical facts, which allows for unrestricted expression (for examples of "established historical facts", such as the Holocaust, see Lehideux and Isorni v. France, 23 September 1998, no. 24662/94, § 47, Reports 1998-VII, and Garaudy v. France (dec.), no. 65831/01, ECHR 2003-IX, and for examples of ongoing debates on historical facts, see Fatullayev v. Azerbaijan, no. 40984/07, § 87, 22 April 2010; Karsai v. Hungary, no. 5380/07, § 35, 1 December 2009; and Giniewski v. France, no. 64016/00, §§ 50 - 51, ECHR 2006-I).
<**> See, for example, the German Federal Constitutional Court judgment of 6 May 2005, on the passing of extreme right-wing demonstrators near a memorial of the Holocaust.
The display of the Árpád - striped flag had, objectively, a political connotation in the particular circumstances of time and space in which it took place. Moreover, the applicant and his colleagues had a clear political intention by holding the flag of the Árpád regime, which was to state that they belonged to the nation, historically considered (see paragraph 27 of the judgment). The objectively and subjectively political nature of the expression is irrefutable, which significantly narrows the margin of appreciation of the respondent State.
In the case at hand, the nature of the interference and the nature of the expression point in the direction of a narrow margin of appreciation, but the place and time of the expression point in the opposite direction. Assessing the weight of these factors on both arms of the scales, the balancing act clearly favours that arm of the scales which considers the essence of the interference and of the expression, to the detriment of the arm which considers the circumstantial elements of space and time. Overall, a narrow margin of appreciation prevails in the particular circumstances of the case.
Having established the admissible criteria and their relative and overall weight, the Court should then have evaluated the reasons given by the national court for the interference with the applicant's freedom of expression. The Pest Central District Court gave two reasons: first, the applicant's conduct had been provocative, likely to result in unruliness in the context of the ongoing socialist demonstration, and second, it was also offensive, since the flag displayed by the applicant was placed higher than the national flag. These two arguments do not stand up, the first being groundless from a factual perspective and the second being inadmissible in a democratic society.
The first argument is based on the protection of public order as a legitimate aim for the restriction of the freedom of expression. Five facts could be put forward to deny the pertinence of the Pest court's reasoning <*>. First, at no time did the applicant and the few people accompanying him display aggressive or threatening conduct. They neither proffered Nazi slogans nor made Nazi salutations. They were silent and inert. A more self-restrained appearance in a public space than this is difficult to imagine. Second, they were at a clear numerical disadvantage in relation to the police and the other two groups of demonstrators. The number of people surrounding the applicant could not be ascertained with certainty, but their group was much smaller than the other two groups of demonstrators. Third, there was a considerable physical distance between the two groups of demonstrators and the applicant and his colleagues. Fourth, the police were present at all times, keeping the different groups of demonstrators apart. Fifth, no previous incidents were referred to by the police to justify the argument that the applicant or the group of people with him could reasonably be expected to cause disturbances in the public arena. In these circumstances, it is totally unsubstantiated to maintain that there was a clear and imminent danger. Not even the wider standard of a real and present danger, or the much wider standard of a clear threat or present danger, could be said to adequately describe the factual situation. In relation to the Pest court's first argument, one cannot but conclude that there was no clear and imminent danger and that therefore the reason invoked for the interference was not sufficient.
---
<*> See, for the consideration of a similar set of circumstances, Öllinger v. Austria, no. 76900/01, § 47, ECHR 2006-IX.
The second argument concerns the protection of the national flag of Hungary. Implicitly, the Pest court considered that the applicant's conduct, in placing the Árpád - striped flag higher than the national flag, had offended the national flag. The denigration of a flag may be a form of expression punishable by criminal law <*> and therefore the prevention of crime may be a legitimate ground for restricting such expression. Even in those countries whose criminal laws do not contain such a provision, denigration of the national flag may justify a restriction of the freedom of expression in order to prevent public disorder.
---
<*> The applicable provision was section 269/A of the Hungarian Criminal Code, which is similar to §§ 90a and 104 of the German Criminal Code, Articles 270 and 298 of the Swiss Criminal Code, §§ 248 and 317 of the Austrian Criminal Code, section 110 (e) of the Danish Penal Code, Article 236 of the Romanian Criminal Code, Articles 173 and 175 of the Serbian Criminal Code, Article 433-5-1 of the French Criminal Code in the form of Law no. 2003-239 of 18 March 2003, and Articles 323 and 332 of the Portuguese Criminal Code. The broadness of some of these provisions is certainly problematic in view of the strictness of Article 10, paragraph 2, of the Convention. The problem is resolved in the United States, since the Supreme Court ruled, in Texas v. Johnson, 491 U.S. 397 (1989), and reaffirmed in U.S. v. Eichman, 496 U.S. 310 (1990), that it was unconstitutional for federal, State or municipal government to prohibit the desecration of a flag, although content-neutral restrictions may be imposed to regulate the time, place and manner of such expression.
In the instant case, the domestic authorities did not accuse the applicant of the crime of denigration of the national flag, although that offence is provided for in the national legislation. Having regard to the omission to prosecute the applicant for that criminal offence, it is difficult to understand why the Pest court would have considered that same circumstance relevant for the purpose of establishing a regulatory administrative offence. Moreover, a former royal flag may be displayed in a republican State or placed higher than the republican flag, these forms of political expression being protected by Article 10. Hence, the Pest court's second argument does not sufficiently justify the impugned interference either.
The police's action during the demonstration sought to avoid public disorder. In order to achieve that goal, the police chose to order the applicant to leave the site and, after his refusal, to detain him. His disobedience was punished in accordance with an administrative offence law. The question put by the necessity test is: could the social need pursued by the police have been achieved without such a strong interference with the applicant's freedom of expression? The answer is crystal-clear: yes. Even assuming that the interference was proportionate, which it was not, it cannot be said that the police's action would satisfy the necessity test. Instead of detaining and handcuffing the applicant, who remained silent and inert, without any threatening attitude towards the socialist demonstrators or any inciting attitude towards the right-wing demonstrators, the police could have kept the situation under control and countered any possible danger by less draconian measures, such as strategic positioning between the demonstrators and close surveillance of the evolving situation <*>.
---
<*> The same argument was put forward in Öllinger , cited above, § 48.
Since there was no clear and imminent danger to trigger the police's action, the use of less intrusive measures would have been perfectly adequate to avoid any disturbance of order. Within the police's general powers of prevention of public disorder (section 30 of Act no. XXXIV of 1994 on the police), they could have continued to observe the situation closely. Such surveillance had been effective up until the moment the police interfered and there is nothing to suggest that it had become ineffective. In fact, the detention of the applicant corresponded to the most intrusive measure the police could have taken: it caused not only the physical removal of the flag from the place where the applicant was displaying it, but the removal of the applicant himself. Thus, he was hindered from manifesting his political views in any other way in that particular place and at that particular time <*>.
---
<*> This situation is different from the one examined by the United Nations Human Rights Committee in Kivenmaa v. Finland (communication no. 412/1990, U.N. Doc. CCPR/C/50/D/412/1990 (1994)), where a banner critical of a foreign government was "taken down" by the police, but the demonstration was allowed to continue, the applicant and her group being authorised to go on to distribute their leaflets and presumably give vent in public to their opinion concerning the visit of the contested Head of State. The UNHRC rightly found a violation of Articles 19 and 21 of the International Covenant on Civil and Political Rights. A fortiori, in the present case, whose features are much more serious, where the applicant was hindered from speaking out after his flag was removed, a finding of a violation is inexorable.
The impairment of the applicant's freedom of expression was compounded by the fact that, after his detention, he was even fined for disobedience. It is specious to argue, as the Government did, that the penalty imposed on the applicant was not a punishment for the use of the flag, but for disobeying police instructions, since the applicant only disobeyed the police's instruction in order to express his opinion. Furthermore, according to the applicable national law, the fine imposed could be replaced by prison in the event that it was not paid <*>. If on the one hand the regulatory administrative nature of the offence for which the applicant was punished diminishes its seriousness, on the other hand the system whereby a fine can lawfully be converted into regulatory confinement in prison enhances the excessive character of the State's interference. In sum, the essence (or minimum core) of the applicant's freedom of expression was not respected.
---
<*> In accordance with section 17(1) of Act no. LXIX of 1999 on regulatory offences as applicable at the time (1,000 - 3,000 Hungarian forints (HUF) = one day of regulatory confinement), subsequently replaced by section 12(1) of Act no. II of 2012 on regulatory offences, minor-offence proceedings and the Registry of Regulatory Offences, effective as of 15 April 2012 (HUF 5,000 = one day of regulatory confinement).
Having regard to the State's negative obligation to refrain from interfering with the applicant's freedom of expression, the lawful form and the political nature of the expression, the lack of any clear and imminent danger resulting from the expression, the excessive character of the police's action and the potential harshness of the sanction, and after assessing the reasons given by the national authorities in the light of their narrow overall margin of appreciation, I conclude that the interference lacked justification and that the respondent State breached the applicant's freedom of political expression.
---