--- title: "Постановление ЕСПЧ от 23.02.2016" number: "40378/06" issuer: "Европейский суд по правам человека" issued_on: 2016-02-23 status: действует canonical: "https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4037806/statya-24" --- # Статья 24 ### ПРОЦЕДУРА 1. Дело было инициировано жалобой N 40378/06, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее - Европейский Суд) в соответствии со [статьей 34](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-34#p100171) Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданкой Российской Федерации Y.Y. (далее - заявительница) 9 ноября 2006 г. Председатель Секции по собственной инициативе приняла решение о том, что имя заявительницы не подлежит разглашению ([пункт 4 правила 47](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda#p101659) Регламента Суда). 2. Интересы заявительницы представлял Д.Г. Бартенев, адвокат, практикующий в г. Санкт-Петербурге. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г.О. Матюшкиным. 3. Заявительница утверждала, в частности, что личная медицинская информация в отношении нее была собрана, рассмотрена и передана одним государственным органом другому без ее согласия. 4. 17 января 2012 г. Европейский Суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. ### ФАКТЫ #### I. Обстоятельства дела 5. Заявительница родилась в 1966 году и проживает в г. Санкт-Петербурге. 6. В апреле 2003 года заявительница преждевременно родила двойню в родильном доме в г. Санкт-Петербурге (далее - родильный дом). Первый ребенок скончался спустя девять часов после рождения. Другой ребенок, которого доставили в отделение реанимации и интенсивной терапии в одну из детских больниц г. Санкт-Петербурга (далее - детская больница) спустя 20 часов после рождения, выжил. Заявительница считала, что ее дочь могла бы выжить, если бы ее также срочно доставили в отделение реанимации и интенсивной терапии в детской больнице. 7. 25 мая 2003 г. мать заявительницы Д. направила телеграмму Президенту Российской Федерации следующего содержания: "...новорожденные умирают из-за задержек при оказании неотложной медицинской помощи. В реанимационных отделениях отсутствуют места. [Больницы] имеют списки ожидания - жестокая практика. Таким образом... в апреле в... утра в роддоме N... родились [мои] внуки, двойняшки... Они были десятыми в очереди. [Моя] внучка... не дождалась очереди, и скончалась через 10 часов [<3>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4037806/statya-24#p100033). [Мой] внук... был госпитализирован 20 часов спустя после его рождения и помещен в реанимационное отделение детской больницы N.. в очень тяжелом состоянии... Смерть [моей внучки] потрясла нашу семью. Мы не могли себе представить, что можно было не оказать экстренную медицинскую помощь новорожденному ребенку... Является ли очередь результатом халатности или отсутствия уголовной ответственности? Прошу [Вас] принять меры. Детская больница N... нуждается в срочной помощи...". --- <3> В предыдущем параграфе говорилось о девяти часах (примеч. редактора). 8. 15 июня и 1 августа 2003 г. Д. направила еще две телеграммы Президенту Российской Федерации, сообщая: "Я информирую Вас уже второй раз, что срочная неонатальная реанимация для недоношенных детей в г. Санкт-Петербурге осуществляется на основе очереди. Кто несет ответственность за гибель этих детей? Я прошу, чтобы эта проблема была рассмотрена на заседаниях органов государственной власти Российской Федерации и Государственной Думы...". "Я связываюсь с Вами уже в третий раз по поводу гибели недоношенных новорожденных в г. Санкт-Петербурге... [Я] считаю, что наличие очереди в реанимацию является преступлением... Жду [Вашего] ответа о принятых мерах...". 9. Администрация Президента Российской Федерации направила телеграммы в Министерство здравоохранения Российской Федерации (далее - министерство) для проверки. Министерство просило Комитет по здравоохранению при Администрации г. Санкт-Петербурга (далее - комитет) рассмотреть заявление и принять необходимые меры. 10. Комитет назначил экспертизу, которая была проведена комиссией, состоящей из главного неонатолога комитета и заведующего кафедрой педиатрии факультета послевузовского образования Санкт-Петербургской государственной педиатрической медицинской академии. Экспертиза проводилась на основе медицинских карт заявительницы и ее детей, которые были получены из родильного дома и детской больницы. Результаты экспертизы были изложены в рецензии, которая, в основном, касалась развития и лечения ребенка, который скончался. В частности, в рецензии сообщалось, что младенец был рожден преждевременно, на 31-й неделе восьмой беременности и во время первых родов. Анализ крови заявительницы указывал на возможность пренатальной вирусной инфекции, и клинически ей был поставлен диагноз преждевременных родов (на 31 неделе), с респираторным дистресс-синдромом и ателектазом. Вскрытие показало умеренную интерстициальную эмфизему легких ребенка, которая стала непосредственной причиной смерти. Был сделан вывод о том, что девочка родилась с тяжелым респираторным дистресс-синдромом, осложненным синдромом утечки воздуха, и что она получила лечение, которое было полностью адекватным, учитывая тяжесть состояния и характер заболевания. Такие случаи имеют риск гибели не менее 80% в дополнение к риску тяжелой инвалидности, и скорейший перевод в детскую больницу не является гарантией выживания или положительного результата. В рецензии было отмечено, что второй ребенок также страдал от респираторного дистресс-синдрома, но в гораздо меньшей степени. Эксперты не сделали каких-либо существенных замечаний о лечении, которое он получил в родильном доме или детской больнице. 11. 5 сентября 2003 г. исполняющий обязанности главы комитета направил рецензию в министерство с сопроводительным письмом. 12. 12 сентября 2003 г. в ответ на телеграммы комитет сообщил Д. о результатах экспертного исследования медицинских карт двойняшек, кратко пересказав выводы рецензии. Комитет отметил, что результаты рассмотрения ее заявления были доведены до сведения министерства. 13. В ту же дату комитет направил в министерство копию его ответа Д. и уведомил министерство, что согласно заключению комиссии, созданной родильным домом, где родились двойняшки, причиной преждевременных родов заявительницы была ее подорванная акушерско-гинекологическая история, в частности, семь искусственных абортов и имевшаяся у нее инфекция урогенитального микоплазмоза. Письмо от 12 сентября 2003 г. стало предметом иска заявительницы против комитета, о котором отсутствует какая-либо дополнительная информация. 14. 3 декабря 2003 г. заявительница получила письмо от комитета, аналогичное письму от 12 сентября 2003 г., которое он направил Д., с указанием, в частности, что медицинские документы детей были изучены группой экспертов. Представляется, что в просьбе заявительницы о получении копии рецензии было отказано, и данный отказ стал предметом отдельного иска заявительницы против комитета. В ходе этого разбирательства 30 ноября 2004 г. заявительница получила копию рецензии и письмо комитета министерства от 5 сентября 2003 г. 15. 25 февраля 2005 г. заявительница инициировала новое разбирательство в отношении комитета, требуя признать, что его действия были неправомерными в том, что он собрал и изучил ее медицинскую историю и ее детей, и направил доклад, содержащий личные данные министерству, не получив от нее согласия. Она требовала объявить рецензию и письмо от 5 сентября 2003 г. недействительными. Заявительница указала, что не просила комитет изучать качество медицинского лечения, которое она и ее дети получили, или установить причину смерти дочери. Она утверждала, что комитет вмешался в ее личную жизнь путем раскрытия без ее согласия конфиденциальной информации значительному количеству лиц, включая сотрудников комитета и министерства, которые имели дело с корреспонденцией, и других сотрудников. Она ссылалась на статью 61 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан, которая запрещает разглашение врачебной тайны без согласия пациента. Заявительница утверждала, что положения статьи 61 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан содержат исчерпывающий перечень исключений из этого общего правила и что оспариваемые действия комитета не подпадали ни под одно из них. 16. 14 декабря 2005 г. Куйбышевский районный суд г. Санкт-Петербурга отклонил ее иск. Главный неонатолог, который был допрошен в качестве свидетеля, заявил, что он действовал в рамках своих полномочий и что он не имел возможности проверить обвинения Д., не получив рассматриваемые медицинские документы. Главный неонатолог также подчеркнул, что он привлек медицинских специалистов для рассмотрения этих документов, а также что отсутствовало раскрытие информации, содержавшейся в этих медицинских документах. Представитель комитета отверг доводы заявительницы. 17. Районный суд признал, что министерство просило комитет рассмотреть утверждения, изложенные в телеграммах Д. Министерство имело право запрашивать материалы комитета, который, в свою очередь, имел соответствующую обязанность предоставить подробную информацию. Медицинские документы заявительницы были изучены врачами с соблюдением конфиденциальности. Именно рецензия, подготовленная в результате этого изучения, а не медицинские документы заявительницы как таковые были переданы в министерство. 18. Исходя из вышеизложенного районный суд постановил, что права заявительницы, гарантированные статьей 61 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан, не были нарушены. 19. Районный суд также отметил, что заявительница подала свой иск 25 февраля 2005 г., хотя она узнала, что медицинские документы детей были получены без ее согласия 3 декабря 2003 г. из письма комитета в указанную дату. Районный суд не усмотрел уважительных причин для невозможности подать ею жалобу в течение установленного законом срока. И, наконец, он отклонил ее ходатайство об отдельном определении запретить предположительно существовавшую распространенную практику комитета получать медицинские документы без согласия пациентов. 20. Ходатайство заявительницы о разъяснении решения, в частности, для получения информации, была ли ее жалоба отклонена по существу или из-за несоблюдения установленного срока, было отклонено 20 января 2006 г. районным судом, который счел, что судебное решение было четко сформулировано и не допускало иных толкований. Заявительница не обжаловала это решение. 21. Заявительница обжаловала решение, ссылаясь на статью 61 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан и, в частности, на исчерпывающий перечень исключений из общего положения о нераскрытии конфиденциальной медицинской информации без согласия пациентов. Заявительница утверждала, что ее собственные медицинские документы и ее детей были собраны и изучены без ее согласия должностными лицами комитета, действовавшими ultra vires [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4037806/statya-24#p100051), а не ее лечащими врачами, которые были обязаны соблюдать врачебную тайну. Рецензия содержала конфиденциальную медицинскую информацию, передача которой в министерство без ее согласия была незаконной. Тот факт, что личные медицинские документы заявительницы были рассмотрены в дополнение к документам ее детей, стал ей известен после 3 декабря 2003 г. Трехмесячный срок для подачи ее жалобы начался 30 ноября 2004 г., когда она получила копию рецензии. Следовательно, она соблюла срок для подачи жалобы. --- <1> Ultra vires (лат.) - вне сферы компетенции, с превышением правомочий (примеч. переводчика). 22. 14 марта 2006 г. Санкт-Петербургский городской суд отклонил кассационную жалобу заявительницы и полностью поддержал выводы районного суда. #### II. Соответствующие внутригосударственные законодательство и практика ##### A. Конституция Российской Федерации 23. Конституция Российской Федерации содержит следующие положения: "Статья 23 1. Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени. ### Статья 24 1. Сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются.