Постановление ЕСПЧ от 24.07.2018
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 24.07.2018. 39234/08. 24.07.2018. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3923408
«Дело „Филюткин (Filyutkin) против Российской Федерации“ (жалоба № 39234/08)»
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ФИЛЮТКИН (FILYUTKIN) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>
(Жалоба № 39234/08)
<1> Перевод с французского языка Е.Г. Кольцова.
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 24 июля 2018 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 28 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Филюткин против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), рассматривая дело Комитетом в составе:
Бранко Лубарды, Председателя Комитета Суда,
а также при участии Фатош Арачи, заместителя Секретаря Секции Суда,
рассмотрев дело в закрытом заседании 3 июля 2018 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 39234/08, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Сергеем Алексеевичем Филюткиным (далее — заявитель) 24 апреля 2008 г.
2. Власти Российской Федерации первоначально были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде Г.О. Матюшкиным, а затем его преемником в этой должности М.Л. Гальпериным.
3. 3 мая 2017 г. жалоба на нарушение права на разбирательство дела беспристрастным судом была коммуницирована властям Российской Федерации, а в остальной части она была объявлена неприемлемой для рассмотрения по существу в соответствии с пунктом 3 правила 54 Регламента Европейского Суда.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
4. Заявитель родился в 1965 г. и проживает в поселке Навля.
5. 17 июля 2006 г. Навлинский районный суд Брянской области, рассмотрев дело в составе одного судьи, М., признал заявителя виновным в совершении изнасилования и осудил его к трем годам лишения свободы условно.
6. 22 сентября 2006 г. Брянский областной суд отменил вышеуказанный приговор на основании того, что суд первой инстанции не обосновал надлежащим образом назначение условного наказания. Уголовное дело было возвращено в суд первой инстанции для нового рассмотрения по существу и распределено судье Д.
7. В ходе судебного заседания 20 марта 2007 г., проведенного в рамках нового рассмотрения уголовного дела, заявитель подал заявление об отводе судьи Д. в связи с его пристрастностью. Заявление было основано на следующих мотивах:
- судья Д. отклонил ряд процессуальных обращений заявителя, не соблюдая при этом письменную форму, которая была, по мнению заявителя, обязательна для подобных решений, а также он отклонил, предположительно в нарушение норм процессуального права, кассационную жалобу, поданную заявителем 1 февраля 2007 г. до окончания рассмотрения дела по существу;
- прежде чем стать судьей, Д. с 1993 года по 2002 год работал в отделе внутренних дел Навлинского района и принимал участие в расследовании, касавшемся дорожно-транспортного происшествия с участием заявителя, и это накладывало на отношения заявителя и Д. отпечаток неприязненности;
- наконец, судья Д. являлся другом судьи М., вынесшего приговор от 17 июля 2006 г., отмененный Брянским областным судом.
8. Из протокола судебного заседания, проведенного 20 марта 2007 г., следовало, что прежде чем удалиться в совещательную комнату для вынесения решения по заявлению об отводе, судья Д. отметил следующее:
«В соответствии со статьей 61 [Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ)] не является основанием для отвода судьи факт участия его в рассмотрении или отклонении процессуальных обращений, касающихся приостановления рассмотрения уголовного дела, в том числе, в случае обращения в суд надзорной инстанции, а равно факт отклонения кассационной жалобы, поданной до окончания рассмотрения дела по существу, в связи с недостатками формы на основании статьи 375 УПК РФ, а равно факт нового рассмотрения по существу уголовного дела после отмены судом второй инстанции обвинительного приговора, вынесенного другим судьей того же суда. Тем не менее в период с 1993 года по 2002 год я действительно работал следователем и старшим следователем в отделе внутренних дел Навлинского района и принимал участие в [расследовании, проводившемся в рамках] уголовного дела, в ходе которого [заявитель отвода], проходивший в качестве подозреваемого в совершении дорожно-транспортного происшествия, отрицал свою вину и задерживал следствие, что наложило на отношения между нами отпечаток неприязненности. Кроме того, до 3 января 2006 г. и в момент совершения [заявителем отвода] преступления последний вместе со своей супругой, детьми Д. и Ю. и тещей Р. проживали по адресу... в том же доме, что и моя семья, вследствие чего отношения, проникнутые неприязенностью, сложились между нами довольно давно».
9. Постановлением от 20 марта 2007 г. судья Д. удовлетворил заявление об отводе, поданное заявителем, признав, что его беспристрастность и объективность могли быть поставлены под сомнение, учитывая неприязненные отношения, сложившиеся между ним и заявителем при обстоятельствах, изложенных в замечаниях судьи, озвученных участникам уголовного дела (см. выше § 8).
10. 27 апреля 2007 г. Брянский областной суд отменил постановление от 20 марта 2007 г. по кассационному представлению прокурора, поданному до окончания рассмотрения дела по существу. Брянский областной суд счел, что мотивы, изложенные судьей Д. при удовлетворении заявления о его отводе, были недостаточными, и отметил, в частности, следующее:
«...В соответствии с пунктом 2 части первой статьи 61 УПК РФ судья не может участвовать в производстве по уголовному делу, если он участвовал в качестве следователя в производстве по данному уголовному делу; соответственно, к настоящему делу данная норма не относится. Осуществление [судьей Д.] во время его работы следователем расследования по другому уголовному делу, возбужденному в отношении [Филюткина], не может служить основанием для отвода данного судьи.»
Тот факт, что [судья Д.] вместе с семьей проживал по соседству с [Филюткиным] в то время, когда тот совершил преступление, не может сам по себе свидетельствовать об отношениях, пронизанных неприязненностью [друг к другу], и не позволяет считать, что судья прямо или косвенно был заинтересован в исходе уголовного дела.
Доводы [Филюткина] об отклонении его процессуальных обращений и кассационной жалобы, поданной до рассмотрения дела по существу, не могут считаться основанием для отвода судьи, поскольку уголовно-правовое законодательство предусматривает отдельные средства защиты для таких случаев».
11. Уголовное дело было возвращено судье Д. для нового рассмотрения по существу.
12. Впоследствии заявитель подал четыре заявления об отводе судьи Д, вновь сославшись на пристрастность данного судьи ввиду неприязненных отношений между ними, признанных этим судьей в постановлении от 20 марта 2007 г.
13. 1 и 31 июля, 21 августа и 4 сентября 2007 г. судья Д. вынес постановления об отказе об отводе, сославшись по сути на мотивы, приведенные в решении Брянского областного суда от 27 апреля 2007 г. Кроме того, 5 июля 2007 г. судья Д. вынес постановление о применении в отношении заявителя меры пресечения в виде заключения под стражу.
14. 14 сентября 2007 г. Навлинский районный суд в составе судьи Д. признал заявителя виновным в совершении изнасилования и назначил ему наказание в виде лишения свободы сроком на три года. Заявитель обжаловал данный приговор, сославшись среди прочего на пристрастность судьи Д.
15. 26 октября 2007 г. Брянский областной суд оставил приговор от 14 сентября 2007 г. без изменения. Отклонив доводы заявителя о пристрастности судьи Д., Брянский областной суд указал, что постановление от 20 марта 2007 г., которым данный судья удовлетворил заявление об его отводе, было отменено в порядке кассационного производства. Соответственно, Брянский областной суд признал, что судья Д. имел право рассматривать уголовное дело, возбужденное в отношении заявителя.
II. Соответствующие внутригосударственные законодательство и правоприменительная практика
16. Статьи 61 — 65 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ) устанавливают порядок отвода и самоотвода судей в рамках производства по уголовному делу.
17. В статьях 61 — 63 УПК РФ перечислены обстоятельства, исключающие участие судьи в производстве по уголовному делу, если:
- судья является участником производства по данному уголовному делу (пункт 1 части первой статьи 61 УПК РФ);
- судья участвовал в качестве присяжного заседателя, эксперта, специалиста, переводчика, понятого, секретаря судебного заседания, защитника, законного представителя подозреваемого, обвиняемого, представителя потерпевшего, гражданского истца или гражданского ответчика, дознавателя, следователя, прокурора в производстве по данному уголовному делу (пункт 2 части первой статьи 61 УПК РФ);
- судья является близким родственником или родственником любого из участников производства по данному уголовному делу (пункт 3 части первой статьи 61 УПК РФ);
- имеются иные обстоятельства, дающие основание полагать, что они лично, прямо или косвенно, заинтересованы в исходе данного уголовного дела (часть вторая статьи 61 УПК РФ);
- судья принимал участие в рассмотрении уголовного дела в суде первой инстанции, в суде второй инстанции или в порядке надзора (статья 63 УПК РФ).
18. В соответствии со статьей 62 УПК РФ при наличии оснований для отвода, предусмотренных статьями 61 и 63 УПК РФ, судья обязан устраниться от участия в производстве по уголовному делу (часть первая), а если он не устранился от участия в производстве по уголовному делу, отвод ему может быть заявлен лицом, участвующим в производстве по уголовному делу (часть вторая).
19. Порядок рассмотрения заявления об отводе судьи описан в статье 65 УПК РФ. Решение по заявлению об отводе судьи и решение об устранении от участия судьи в производстве по уголовному делу принимаются тем же составом суда со следующими особенностями:
- отвод, заявленный судье, единолично рассматривающему уголовное дело, либо ходатайство о применении меры пресечения или производстве следственных действий (часть четвертая статьи 65 УПК РФ), разрешается этим же судьей;
- если уголовное дело рассматривается коллегиально тремя судьями, отвод, заявленный одному из этих судей, разрешается остальными судьями после того, как судья, которому заявлен отвод, изложит свое объяснение по поводу отвода (часть вторая статьи 65 УПК РФ); отвод, заявленный нескольким судьям или всему составу суда, разрешается тем же судом в полном составе большинством голосов (часть третья статьи 65 УПК РФ).
20. Решение, принятое на основании статьи 65 УПК РФ, проверяется судом второй инстанции. Если принято решение об отклонении ходатайства об отводе, оно не может быть обжаловано как промежуточное решение. Тем не менее возражения на такое решение могут быть сформулированы заинтересованным лицом при обжаловании в суд вышестоящей инстанции судебного акта, которым дело разрешается по существу (см. Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2016 г. № 2084-О <1> и от 5 марта 2014 г. № 550-О <2>). Если ходатайство об отводе удовлетворено, такое решение может быть обжаловано как промежуточное любым участником производства по уголовному делу.
<1> Так в тексте. По-видимому, имеется в виду Определение Конституционного Суда Российской Федерации «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Ермолаева Александра Анатольевича и Курихина Сергея Георгиевича на нарушение их конституционных прав пунктом 2 части третьей статьи 30, статьей 61 и пунктом 3 части второй статьи 389.3 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» (примеч. переводчика).
<2> Так в тексте. По-видимому, имеется в виду Определение Конституционного Суда Российской Федерации «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Восканяна Мгера Жораевича на нарушение его конституционных прав частью 2 статьи 25 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации» (примеч. переводчика).
21. В случае удовлетворения ходатайства об отводе в порядке, установленном статьей 65 УПК РФ, ходатайство или жалоба передаются в производство соответственно другого судьи или другого состава суда после вступления соответствующего решения в силу (часть пятая статьи 65 УПК РФ).
22. Решения по ходатайствам об отводе, поступившим от лиц, участвующих в производстве по уголовному делу, а также по вопросу устранения судьи от участия в производстве по уголовному делу принимаются судом в совещательной комнате с вынесением определения или постановления (часть первая статьи 65 УПК РФ). Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал на необходимость мотивировать решения, принимаемые на основании статьи 65 УПК РФ, в том числе в порядке кассационного производства (см. Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2016 г. № 2084-О <3>, от 27 мая 2010 г. № 630-О-О <4> и от 19 марта 2009 г. № 237-О-О <5>).
<3> Так в тексте. По-видимому, имеется в виду Определение Конституционного Суда Российской «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Ермолаева Александра Анатольевича и Курихина Сергея Георгиевича на нарушение их конституционных прав пунктом 2 части третьей статьи 30, статьей 61 и пунктом 3 части второй статьи 389.3 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» (примеч. переводчика).
<4> Так в тексте. По-видимому, имеется в виду Определение Конституционного Суда Российской Федерации «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Капитонова Сергея Владимировича на нарушение его конституционных прав статьями 65 и 355 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» (примеч. переводчика).
<5> Так в тексте. По-видимому, имеется в виду Определение Конституционного Суда Российской Федерации «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Рудникова Игоря Петровича на нарушение его конституционных прав положениями частей второй, третьей и четвертой статьи 65 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» (примеч. переводчика).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции
23. Заявитель жаловался на то, что судья Д. не был беспристрастным, что нарушило его право на разбирательство дела беспристрастным судом, гарантированное статьей 6 Конвенции, которая в соответствующей части гласит:
«Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое... разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона».
A. Доводы сторон
24. Ссылаясь на Постановления Европейского Суда по делам «Пьерсак против Бельгии» ((Piersack v. Belgium) от 1 октября 1982 г., Series A № 53), «Сандер против Соединенного Королевства» ((Sander v. United Kingdom), жалоба № 34129/96, ECHR 2000-V), «Дактарас против Литвы» ((Daktaras v. Lithuania), жалоба № 42095/98, ECHR 2000-X) и на Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Морис против Франции» ((Morice v. France) от 23 апреля 2015 г., жалоба № 29369/10 <1>, ECHR 2015), власти Российской Федерации указывали на принципы, установленные в прецедентной практике Европейского Суда, которые применяются при оценке беспристрастности судьи с использованием как субъективного, так и объективного теста. В частности, власти Российской Федерации отметили, что личная беспристрастность судьи презюмируется, пока не будут представлены доказательства обратного.
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. № 10 (примеч. редактора).
25. Власти Российской Федерации утверждали, что в настоящем деле, касавшемся личной беспристрастности судьи Д., заявитель не представил доказательства его пристрастности. В этой связи власти Российской Федерации, изучив доводы, выдвинутые заявителем в его ходатайстве об отводе от 20 марта 2007 г., и ссылаясь преимущественно на мотивы, изложенные в решении Брянского областного суда от 27 апреля 2007 г. (см. выше § 10), утверждали, что ни один из доводов заявителя не указывал на пристрастность судьи Д.
26. Власти Российской Федерации отмечали, что заявитель должен был представить доказательства существования между ним и Д. неприязненных отношений. Заявитель мог, например, представить в части, касающейся расследования, которое проводил в отношении него Д. во время своей работы следователем, жалобы на психологическое давление или угрозы со стороны Д., показания свидетелей или копии ходатайств об отводе следователя, а в части, касающейся проживания его семьи по соседству с семьей Д., показания членов его семьи и соседей, протоколы, составленные сотрудниками органов внутренних дел, касавшиеся конфликтов между соседями, видеозаписи, на которых зафиксировано поведение судьи или членов его семьи, наносящее вред заявителю.
27. Что касается довода заявителя о том, что судья Д. являлся коллегой судьи М., приговор которого по уголовному делу заявителя был отменен, власти Российской Федерации придерживались мнения о том, что профессиональные отношения двух судей, даже дружеские, которые могли развиться между ними, не могут считаться достаточным доказательством пристрастности судьи Д. Учитывая численность населения поселка Навли и тот факт, что в поселке был всего один суд (исходя из численности населения), было бы практически невозможно осуществлять правосудие, если бы судьи отводились на основании того лишь, что они являлись коллегами какого-либо другого судьи, ранее участвовавшего в производстве по тому же уголовному делу.
28. Что касается решения от 20 марта 2007 г., власти Российской Федерации считали, что судья Д., когда он удовлетворял ходатайство об его отводе, действовал в соответствии с положениями Кодекса судейской этики и своими личным убеждениями, направленными на защиту прав участников производства по уголовному делу. Соответственно, подавая в дальнейшем новые ходатайства об отводе (см. выше § 12), заявитель преследовал единственную цель: затянуть производство по уголовному делу.
29. Наконец, власти Российской Федерации отмечали, что судья Д. не выносил постановление о заключении заявителя под стражу, несмотря на то что тот по крайней мере пять раз не являлся на судебные заседания. Это доказывает, что данный судья оставался беспристрастным по отношению к заявителю.
30. Заявитель настаивал на своей жалобе. Он добавил также, что 5 июля 2007 г. судья Д. избрал в отношении него меру пресечения в виде заключения под стражу, что свидетельствовало, по мнению заявителя, о пристрастности данного судьи по отношению к нему.
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу
31. Европейский Суд считает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что не установлено каких-либо иных оснований для ее признания неприемлемой по существу. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Существо жалобы
32. Европейский Суд повторяет, что беспристрастность обычно означает отсутствие предвзятости или предубежденности, и ее наличие или иная форма могут быть проверены различными способами. В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда существование беспристрастности в целях пункта 1 статьи 6 Конвенции должно определяться согласно субъективной проверке, когда должны приниматься во внимание личные убеждения и поведение определенного судьи, то есть имел ли судья личные предубеждения или предвзятость в конкретном деле, а также согласно объективной проверке, то есть путем уточнения того, предоставлял ли сам суд и, среди других аспектов, его состав достаточные гарантии, позволяющие исключить любое законное сомнение в отношении его беспристрастности (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Морис против Франции», § 73).
33. В подавляющем большинстве случаев, касающихся вопроса о беспристрастности, Европейский Суд сосредоточивался на объективной проверке. Однако между субъективной и объективной беспристрастностью нет четкой границы, поскольку поведение судьи может не только способствовать возникновению объективных опасений относительно беспристрастности с точки зрения стороннего наблюдателя (объективный тест), но и также привести к рассмотрению вопроса о его или ее персональных убеждениях (субъективный тест). Таким образом, в некоторых делах, когда сложно получить доказательства, которые опровергали бы презумпцию субъективной беспристрастности судьи, требование наличия объективной беспристрастности является дополнительной важной гарантией (см. idem, § 75).
34. Что касается объективного теста, он состоит в установлении того, имеются ли, помимо личного поведения судьи, проверяемые факты, ставящие беспристрастность судьи под сомнение (см., например, Постановление Европейского Суда по делу «Рамляк против Хорватии» (Ramljak v. Croatia) от 27 июня 2017 г., жалоба № 5856/13, §§ 27 — 42, Постановление Европейского Суда по делу «Митров против Македонии» (Mitrov v. the former Yugoslav Republic of Macedonia) от 2 июня 2016 г., жалоба № 45959/09, §§ 49 — 50, и Постановление Европейского Суда по делу «Кристиансен против Норвегии» (Kristiansen v. Norway) от 17 декабря 2015 г., жалоба № 1176/10, §§ 52 — 61).
35. Европейский Суд отмечает, что в настоящем деле власти Российской Федерации для того, чтобы подтвердить довод о том, что заявитель поставил под сомнение беспристрастность судьи Д., но не представил доказательств его пристрастности, проанализировали фактические обстоятельства, ранее изученные судами государства-ответчика, и сделали вывод о том, что заявитель не привел каких-либо проверяемых фактов, которые позволили бы подозревать судью Д. в пристрастности (см. выше §§ 24 - 29).
36. В этом отношении Европейский Суд напоминает, что он использует объективный тест, предполагающий оценку проверяемых фактов (упомянутых выше, в § 34), в качестве дополнительной гарантии, в частности, в случае, если субъективный тест не позволяет установить, что личные убеждения судьи привели к его пристрастности.
37. Соответственно, настоящее дело отличается от иных дел по данному вопросу, поскольку личная пристрастность судьи Д. по отношению к заявителю была признана самим судьей Д. Действительно, следует подчеркнуть, что заявитель ходатайствовал об отводе судьи Д., ссылаясь на три основания: отклонение процессуальных обращений и кассационной жалобы, поданной заявителем до окончания рассмотрения дела по существу; наличие профессиональных связей между судьями Д. и М.; поведение Д., который, работая следователем, проводил расследование по другому уголовному делу с участием заявителя (см. выше § 7). Судья Д. отклонил первое и второе основания как не влияющие на его беспристрастность, но поддержал третье основание, а также добавил по собственной инициативе четвертое основание, а именно проживание его семьи по соседству с семьей заявителя, которое не было упомянуто заявителем в его ходатайстве об отводе (см. выше § 8).
38. Европейский Суд отмечает, что судья Д. не просто сослался на последние два основания как на факты, которые «объективно» могли поставить под сомнение его беспристрастность, но он прямо подчеркнул, что указанные обстоятельства «наложили на отношения между [ним и заявителем] отпечаток неприязненности», а в части, касающейся соседства их семей, эти обстоятельства привели к тому, что «отношения, проникнутые неприязнью, сложились... довольно давно» (см. выше § 8). Иными словами, этот судья проявлял пристрастность по отношению к заявителю. Данная ситуация отличается, в частности, от ситуации, рассмотренной Европейским Судом в Постановлении по делу «Драгоевич против Хорватии» (( Dragojeviæ v. Croatia) от 15 января 2015 г., жалоба № 68955/11, §§ 111 — 123), в котором судья устранился от участия в производстве по уголовному делу из «предосторожности», хотя каких-либо оснований сомневаться в его беспристрастности не было (§§ 120 — 121, in fine).
39. Европейский Суд отмечает также, что суд второй инстанции, отменив постановление от 20 марта 2007 г. по итогам рассмотрения кассационного представления, поданного прокурором до окончания рассмотрения дела по существу (см. выше § 10), оставил без внимания признание судьей Д. внутреннего предубеждения по отношению к заявителю, не указав при этом мотивы, по которым он проигнорировал столь важное обстоятельство (см., a contrario, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Драгоевич против Хорватии», § 120).
40. Европейский Суд считает также, что содержание высказываний, сделанных судьей Д. 20 марта 2007 г., само по себе может подтвердить отсутствие у него беспристрастности. В частности, в своем утверждении о том, что «до 3 января 2006 г. и в момент подачи [заявителем отвода] преступления...» (см. выше § 8) судья Д. не смягчил часть, касающуюся «совершения преступления» заявителем, и не применил презумпцию невиновности, хотя заявитель еще не был признан виновным в совершении этого преступления, так как вынесенный ему до этого приговор был отменен (см. выше § 6). По мнению Европейского Суда, данный подход свидетельствует о признании судьей Д. его пристрастности по отношению к заявителю и демонстрирует отсутствие у этого судьи необходимой отрешенности от личных убеждений (см. по данному вопросу Постановление Европейского Суда по делу «Давидсонс и Савинс против Латвии» ( Dâvidsons and Savins v. Latvia) от 7 января 2016 г., жалобы NN 17574/07 и 25235/07, § 55, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Киприану против Кипра» (Kyprianou v. Cyprus), жалоба № 73797/01, §§ 131 - 132, ECHR 2005-XIII).
41. Действительно, после возвращения ему на рассмотрение уголовного дела тот же судья Д. отклонил несколько ходатайств об отводе, поданных заявителем, ссылаясь на аргументацию, аналогичную содержащейся в решении Брянского областного суда от 27 апреля 2007 г., и не признавая наличие неприязненных отношений между ним и заявителем (см. выше §§ 10 и 13). Соответственно, учитывая конкретные обстоятельства дела и тот факт, что судья Д. изначально сам признал наличие у него предубежденности в отношении заявителя, Европейский Суд считает маловероятным, что вскоре после данного признания личные убеждения судьи Д. по отношению к заявителю могли измениться. Кроме того, впоследствии такое признание могло послужить основанием для возникновения у заявителя опасений, на этот раз в рамках «объективного» теста, относительно беспристрастности суда, который должен был рассмотреть его дело (см. Постановление Европейского Суда по делу «Рудчиненко против Украины» (Rudnichenko v. Ukraine) от 11 июля 2013 г., жалоба № 2775/07, §§ 117 — 118). Ввиду указанных обстоятельств Европейский Суд полагает, что отсутствует необходимость рассматривать доводы стороны относительно поведения судьи Д. в течение остальной части производства по уголовному делу, в частности, касающиеся постановления судьи о заключении заявителя под стражу (см. выше §§ 29 - 30).
42. Наконец, Европейский Суд напоминает, что в некоторых случаях вышестоящий суд может исправить недостатки производства, допущенные судом первой инстанции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Киприану против Кипра», § 134). Однако в части, касающейся независимости и беспристрастности, Европейский Суд отринул идею о том, что порок производства, допущенный судом первой инстанции, может быть компенсирован на последующей стадии разбирательства, поскольку обвиняемый при рассмотрении его дела судом первой инстанции имеет право на судебное разбирательство, соответствующее совокупности требований, установленных пунктом 1 статьи 6 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу «Рипан против Австрии» (Riepan v. Austria), жалоба № 35115/97, § 40, ECHR 2000-XII, и приведенные в нем примеры). Тем не менее Европейский Суд допускал, что недостаток производства, состоящий в пристрастности суда первой инстанции, может быть исправлен судом второй инстанции, если решение суда первой инстанции будет отменено на основании того, что состав суда первой инстанции не гарантировал беспристрастность этого суда, и если суд второй инстанции, в случае необходимости, направит дело на новое рассмотрения (см. упоминавшиеся выше Постановление Европейского Суда по делу «Рамляк против Хорватии», § 40, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Киприану против Кипра», § 134, а также приведенные в нем примеры). Соответственно, в настоящем деле Европейский Суд отмечает, что Брянский областной суд, оставив без изменения приговор Навлинского районного суда от 14 сентября 2007 г. (см. выше § 15), упустил возможность исправить недостаток производства, состоящий в пристрастности суда первой инстанции.
43. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд приходит к выводу, что право заявителя на разбирательство дела беспристрастным судом не было соблюдено в настоящем деле. Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
44. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
45. Заявитель требовал выплаты 10 000 евро в качестве компенсации причиненного ему морального вреда.
46. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не сформулировал требования о компенсации предполагаемого морального вреда надлежащим образом.
47. Прежде всего Европейского Суд констатирует, что заявитель представил свои требования, основанные на статье 41 Конвенции, в соответствии с правилом 60 Регламента Европейского Суда. Далее, учитывая обстоятельства настоящего дела и установление факта нарушения пункта 1 статьи 6 Конвенции, Европейский Суд считает, что заявителю должен был быть причинен моральный вред, который не может быть в достаточной степени компенсирован одним лишь фактом установления нарушения Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановления Европейского Суда по делам «Рамляк против Хорватии», § 46, Постановление Европейского Суда по делу «Йелтэпэ против Турции» (Yeltepe v. Turkey) от 14 марта 2017 г., жалоба № 24087/07, § 37, и Постановление Европейского Суда по делу «Берецки против Румынии» (Bereczki v. Romania) от 26 апреля 2016 г., жалоба № 25830/08, § 56). Таким образом, Европейский Суд считает необходимым присудить заявителю 6 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
B. Судебные расходы и издержки
48. Заявитель требовал выплаты 1 000 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в ходе разбирательства дела в судах Российской Федерации, и 2 000 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в ходе разбирательства дела в Европейском Суде. В этом отношении заявитель предоставил две квитанции, выданные от имени Голованова, которыми тот подтверждал факт получения указанных сумм.
49. Власти Российской Федерации указали, что заявитель не представил в Европейский Суд доказательств заключения соглашения об оказании юридической помощи с представителем заявителя и фактической уплаты сумм, которые требовал заявитель.
50. Что касается требования о компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в Европейском Суде, Голованов не был допущен в качестве представителя заявителя к участию в разбирательстве и заявителю было разрешено самостоятельно представлять свои интересы. В отношении судебных расходов и издержек, понесенных на внутригосударственном уровне, Европейский Суд отмечает, что в ходе производства по уголовному делу, возбужденному в отношении заявителя, представителем последнего были Н., являвшийся профессиональным адвокатом, и Голованов, выступавший в качестве защитника, не имеющего статуса адвоката. Соответственно, заявитель не доказал, что адвокат Н. был не в состоянии надлежащим образом осуществлять защиту заявителя, вследствие чего услуги Голованова являлись «необходимыми» в свете прецедентной практики Европейского Суда по данному вопросу (см. Постановление Европейского Суда по делу «M.M. против Нидерландов» (M.M. v. Netherlands) от 8 апреля 2003 г., жалоба № 39339/98, §§ 51 - 54). Следовательно, Европейский Суд отклоняет требования о компенсации судебных расходов и издержек.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
51. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции;
(a) власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю в качестве компенсации морального вреда 6 000 (шесть тысяч) евро, а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на день выплаты;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на французском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 24 июля 2018 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.