Постановление ЕСПЧ от 02.09.2010
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 02.09.2010. 35623/05. 02.09.2010. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3562305
«Дело „Узун (Uzun) против Германии“ (жалоба № 35623/05) [рус., англ.]»
УЗУН ПРОТИВ ГЕРМАНИИ [UZUN V. GERMANY] (жалоба № 35623/05)
АННОТАЦИЯ ДЕЛА
Заявителем по делу является гражданин Германии Бернхард Узун (Bernhard Uzun), изменивший в ходе разбирательств во внутригосударственных судах свою фамилию с Фальк на Узун и повторно принявший свою прежнюю фамилию Фальк в 2009 году. Заявитель родился в 1967 году и проживает в г. Менхенгладбах (Monchengladbach).
В октябре 1995 года заявителя и еще одного человека, С., поместили под наблюдение на основании постановлений судьи в связи с подозрением в их причастности к преступлениям серьезной тяжести. Заявитель и С. обнаружили использованные властями средства наблюдения (передатчики) и не пользовались телефоном. В декабре 1995 года на основании санкции Федерального Генерального прокурора в автомобиль С. был установлен передатчик системы глобального позиционирования (GPS). Впоследствии заявитель и С. были осуждены, в том числе на основании доказательств, собранных с помощью GPS-передатчика в автомобиле С. Федеральный конституционный суд, рассмотрев соответствующую жалобу заявителя, постановил, что вмешательство в право заявителя на уважение личной жизни было пропорциональным ввиду тяжести преступлений и того факта, что заявитель избегал других мер наблюдения.
Заявитель ссылался на статью 8 Конвенции.
Предварительное возражение властей государства-ответчика относительно отсутствия у заявителя статуса жертвы было отклонено Европейским Судом, поскольку установленный в автомобиль третьего лица (С.) GPS-передатчик был явно предназначен для сбора информации о заявителе.
Кроме того, GPS-передатчик использовался для систематического сбора информации о передвижениях заявителя на протяжении трех месяцев, а полученные данные позволили собрать новые доказательства, которые использовались в ходе судебного процесса по делу заявителя. Следовательно, наблюдение с помощью системы глобального позиционирования явилось вмешательством в право заявителя на уважение личной жизни.
Решение внутригосударственных судов о том, что рассматриваемые положения законодательства Германии включали в себя наблюдение с помощью системы глобального позиционирования, являлось достаточно предвидимым развитием и разъяснением права с помощью судебного толкования. Европейский Суд также пришел к выводу, что имели место надлежащие и эффективные гарантии против злоупотребления полномочиями. Европейский Суд отметил, что наблюдение с помощью системы глобального позиционирования могло быть использовано только в случаях преступлений большой тяжести, когда применение других методов было затруднительно, что отсутствие установленного законом Германии срока применения меры было исправлено судебным рассмотрением пропорциональности меры, что в законодательстве необязательно должно было содержаться требование санкционирования применения меры независимым органом государственной власти, поскольку полномочие уголовного суда рассмотреть впоследствии законность такого наблюдения предоставляло достаточную гарантию от произвола, и что применение внутригосударственными судами принципа пропорциональности предоставляло достаточную защиту от тотального наблюдения за заявителем в результате нескоординированных действий различных органов государственной власти. Вмешательство в право заявителя на уважение личной жизни соответствовало закону. Оно также было пропорциональным, так как применение наблюдения с помощью системы глобального позиционирования было осуществлено только после того, как менее затрагивающие личное пространство лица меры оказались неэффективными, указанное наблюдение осуществлялось недолго и применялось к заявителю только при поездке в автомобиле С. Нельзя сказать, что к заявителю применялось тотальное наблюдение. Учитывая, что расследование касалось тяжких преступлений, наблюдение было необходимо в демократическом обществе.
По делу установлено отсутствие нарушения статьи 8 Конвенции и признано отсутствие отдельного вопроса в соответствии с пунктом 1 статьи 6 Конвенции.
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «УЗУН (UZUN) ПРОТИВ ГЕРМАНИИ» <1> (Жалоба № 35623/05)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
(Страсбург, 2 сентября 2010 года)
<1> Перевод с английского Ю.Ю. Берестнева.
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 2 декабря 2010 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Узун против Германии» Европейский Суд по правам человека (Пятая Секция), рассматривая дело Палатой в составе:
Пэра Лоренсена, Председателя Палаты,
Мирьяны Лазаровой Трайковской,
а также при участии Клаудии Вестердийк, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 29 июня 2010 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 35623/05, поданной против Федеративной Республики Германия в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Германии Бернхардом Узуном (Bernhard Uzun) (далее — заявитель) 24 сентября 2005 г. Заявитель, изменивший в ходе разбирательств во внутригосударственных судах свою фамилию с Фальк на Узун, повторно взял свою прежнюю фамилию Фальк в 2009 году.
2. Интересы заявителя, которому была оказана правовая помощь, представлял Комес (Comes), адвокат, практикующий в г. Кельне (Cologne). Власти Германии были представлены Уполномоченной Германии по правам человека при Европейском Суде А. Виттлинг-Фогель (A. Wittling-Vogel), министериальдиригентом <3> (Ministerialdirigentin) Федерального министерства юстиции Германии.
<3> Ранг высших чиновников в Германии (примеч. переводчика).
3. Заявитель утверждал, что меры по наблюдению за ним, которым он подвергся, в частности, наблюдение с помощью системы глобального позиционирования (GPS), а также использование данных, полученных таким образом при рассмотрении его уголовного дела, нарушили его право на уважение личной жизни согласно статье 8 Конвенции и его право на справедливое судебное разбирательство согласно статье 6 Конвенции.
4. 21 апреля 2008 г. Председатель Пятой Секции принял решение уведомить власти государства-ответчика о жалобе. Также было принято решение рассмотреть жалобу по существу одновременно с принятием решения по вопросу о ее приемлемости (пункт 3 статьи 29 Конвенции).
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
5. Заявитель родился в 1967 году и проживает в г. Менхенгладбах ( Mönchengladbach ).
A. Предыстория дела
6. Весной 1993 года Департамент района Северный Рейн-Вестфалия по защите Конституции (Verfassungsschutz) (далее — Департамент по защите Конституции) установил длительное наблюдение за заявителем. Заявитель подозревался в причастности к преступлениям, совершенным так называемыми Антиимпериалистическими ячейками (Antiimperialistische Zelle), организацией, которая продолжала боевые действия, прекращенные в 1992 году левым экстремистским террористическим движением Фракцией Красной Армии (Rote Armee Fraktion).
7. В связи с этим заявитель периодически находился под визуальным наблюдением сотрудников Департамента по защите Конституции, а входы в его квартиры контролировались видеокамерами. Сотрудники Департамента по защите Конституции также прослушивали телефоны в доме, в котором заявитель жил с матерью (с 26 апреля 1993 г. по 4 апреля 1996 г.), и телефон, расположенный в телефонной будке неподалеку (с 11 января 1995 г. по 25 февраля 1996 г.). Кроме того, адресованная ему почта вскрывалась и проверялась (с 29 апреля 1993 г. по 29 марта 1996 г.).
8. Аналогичным образом с 1993 года находился под наблюдением С., предполагаемый сообщник заявителя. Департамент по защите Конституции г. Гамбурга перехватывал телефонные переговоры с домашнего телефона его родителей, а также почту. Более того, сотрудники Департамента по защите Конституции иногда вели наблюдение за указанным лицом.
9. В октябре 1995 года Федеральный генеральный прокурор санкционировал проведение следственных мероприятий в отношении заявителя и С. по подозрению в причастности к террористическим актам, за которые Антиимпериалистические ячейки взяли на себя ответственность. Федеральное ведомство уголовной полиции возглавило расследование.
10. Вследствие этого заявитель и С. находились под визуальным наблюдением сотрудников Федерального ведомства уголовной полиции, в основном в течение выходных дней с 30 сентября 1995 г. и до их ареста 25 февраля 1996 г. Кроме этого, с помощью дополнительной видеокамеры, установленной Федеральным ведомством уголовной полиции (с октября 1995 года по февраль 1996 года), вход в дом, в котором заявитель жил со своей матерью, находился под наблюдением. Телефоны в этом доме и в телефонной будке, расположенной неподалеку, а также в квартире С. в г. Гамбурге прослушивались по распоряжению ведущего расследование судьи Верховного суда (с 13 октября 1995 г. по 27 февраля 1996 г.). По санкции этого судьи велось полицейское наблюдение за заявителем и С., а также за автомобилями, которыми указанные лица пользовались. Федеральное ведомство уголовной полиции также следило за входом в апартаменты С. с помощью видеокамер (с октября 1995 года по февраль 1996 года). В то же время была перехвачена профессиональная радиосвязь, которой пользовался С.
11. В октябре 1995 года Федеральное ведомство уголовной полиции установило дополнительно два радиомаяка (Peilsender) на автомобиль С., которым часто пользовались С. вместе с заявителем. Однако заявитель и С. обнаружили и уничтожили радиомаяки. Поскольку они подозревали, что их переговоры прослушиваются и что они находятся под наблюдением, они никогда не связывались друг с другом по телефону, и во многих случаях им удавалось уходить от наблюдения следственных органов.
12. В связи с этим Федеральное ведомство уголовной полиции установило в декабре 1995 года по санкции Федерального генерального прокурора устройство глобальной системы позиционирования (GPS) в автомобиль С. Таким образом, они могли определять местоположение и скорость автомобиля каждую минуту. Однако данные поступали только через день, чтобы предотвратить обнаружение передатчика. Это наблюдение длилось до ареста заявителя и С. 25 февраля 1996 г.
13. Система глобального позиционирования является радионавигационной системой, работающей при поддержке спутников. Она определяет в постоянном режиме, без ограничения срока, местоположение объектов, снабженных GPS-приемниками, в любой точке Земли, с максимальной погрешностью 50 метров за момент времени. В нее не входят ни визуальное, ни акустическое наблюдение. В отличие от передатчиков ее применение не требует знания того, где приблизительно находится местоположение лица.
14. В уголовном деле, возбужденном в отношении заявителя и С., Апелляционный суд г. Дюссельдорфа решением от 12 декабря 1997 г. отклонил возражение заявителя об использовании в качестве доказательства результатов, полученных при помощи наблюдения за ним с помощью системы глобального позиционирования. Суд постановил, что подпункт «b» пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии (см. § 29 настоящего Постановления) разрешает применение системы глобального позиционирования в данном случае. Следовательно, достоверная информация, собранная подобным образом, могла рассматриваться в суде. Эта информация подтверждалась доказательством, полученным при помощи законных видео- и визуального наблюдений за подсудимыми. Кроме того, вопреки утверждению заявителя, использование системы глобального позиционирования не требует санкции суда, поскольку оно применялось в совокупности с другими законными методами наблюдения. В соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Германии наблюдение с помощью системы глобального позиционирования не требует санкции судьи в отличие от мер, вмешивающихся более серьезно в право лица на информационное самоопределение (Recht auf informationelle Selbstbestimmung). Могла ли мера наблюдения быть назначена в дополнение к уже имеющимся мерам или нет, являлось вопросом пропорциональности рассматриваемой дополнительной меры.
15. 1 сентября 1999 г. Апелляционный суд г. Дюссельдорфа признал заявителя виновным, inter alia <1>, в покушении на убийство и в причастности к четырем взрывам и приговорил его к 13 годам лишения свободы. Суд установил, что заявитель и С., которые являлись единственными членами так называемой Антиимпериалистической ячейки с весны 1995 года, закладывали бомбы перед домами действующих и бывших членов Парламента и перед Перуанским почетным консульством с января по декабрь 1995 года.
<1> Inter alia (лат.) — в числе прочего, в частности (примеч. переводчика).
16. Апелляционный суд г. Дюссельдорфа отметил, что заявитель воспользовался своим правом хранить молчание, когда ему было предъявлено обвинение, и что С. сознался в участии в террористических актах только в общих чертах, не вдаваясь в подробности. Тем не менее косвенные доказательства, полученные в ходе принятых мер по наблюдению за указанными лицами, подтвердили, что они совершили преступления, в которых были признаны виновными.
17. В частности, Апелляционный суд установил, что в отношении террористического акта, произошедшего после начала GPS-наблюдения за машиной С., наблюдение показало, что автомобиль был припаркован недалеко от места преступления в день совершения преступления и несколькими днями ранее. Кроме того, автомобиль находился недалеко от мест, где подсудимые фотокопировали, скрывались и позже отправляли письма, в которых брали на себя ответственность за преступление, недалеко от мест в лесу, где затем следственные органы нашли тайники с материалами, необходимыми для изготовления бомбы. Это доказательство было подтверждено информацией, полученной другими методами наблюдения, в частности, видеонаблюдением за входом в дом заявителя и визуальным наблюдением за обвиняемыми, проводившимся сотрудниками Федерального ведомства уголовной полиции. Участие обвиняемых в терактах до наблюдения за обвиняемыми с помощью системы глобального позиционирования было доказано аналогичным исполнением преступлений, а также информацией, которая была получена в результате видеонаблюдения за их домами и прослушивания их телекоммуникаций.
C. Производство в Верховном суде
18. В жалобах по вопросам права заявитель, в частности, указывал на использование в качестве доказательства в суде информации, полученной посредством предположительно незаконной слежки, главным образом, с помощью системы глобального позиционирования.
19. Судебным решением от 24 января 2001 г. Верховный суд отклонил жалобу заявителя по вопросам права как необоснованную. Верховный суд постановил, что сбор данных системой глобального позиционирования проводился на законных основаниях, а именно на основании подпункта «b» пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии. Следовательно, информация, полученная подобным образом, может быть использована в уголовном производстве по делу в отношении заявителя.
20. В частности, использование технических приспособлений для определения местоположения, таких как система глобального позиционирования, не является вмешательством в личную жизнь заявителя. Поскольку заявитель подозревался в совершении особо тяжких преступлений, а именно в участии в терактах, совершенных террористической организацией, использование системы глобального позиционирования являлось пропорциональным вмешательством в его право на уважение личной жизни (защищенное также статьей 8 Конвенции), а также в его право на самоопределение в сфере информации. Другие методы расследования были бы менее эффективными, так как заявитель и С. часто успешно уходили от других мер по наблюдению.
21. Поддержав выводы, приведенные Апелляционным судом, Верховный суд постановил также, что совокупность нескольких мер расследования не требовала дополнительного юридического обоснования или необходимости принятия судебной санкции. Однако следственные органы должны были рассмотреть, было ли санкционирование иной меры по наблюдению, в дополнение к уже принятым мерам, все еще пропорциональным. В любом случае за заявителем не велась тотальная слежка, которая сама по себе может привести к нарушению принципа пропорциональности и права человека на неприкосновенность личной жизни, а также может поставить вопрос об изъятии доказательств, полученных таким образом, из уголовного процесса.
22. Верховный суд признал, что в связи с изменением законодательства в 2000 году часть 4 статьи 163f Уголовно-процессуального кодекса Германии (см. § 32 настоящего Постановления) предусматривает, что любое длительное наблюдение продолжительностью более одного месяца должно быть санкционировано судьей, независимо от того, использовались ли технические средства наблюдения или нет. Тем не менее ранее необходимость судебной санкции не следовала из Уголовно-процессуального кодекса Германии, конституционного законодательства или из статьи 8 Конвенции.
D. Разбирательство в Федеральном конституционном суде
23. Впоследствии заявитель подал жалобу в Федеральный конституционный суд. Он жаловался, в частности, что наблюдение за ним сотрудниками Департамента района Северный Рейн-Вестфалия по защите Конституции, а также Федерального ведомства уголовной полиции с октября 1995 года по февраль 1996 года, а также судебные решения Апелляционного и Верховного судов нарушили его право на личную жизнь. Подпункт «b» пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии не мог считаться достаточно четким правовым основанием для наблюдения за заявителем с помощью системы глобального позиционирования. Не существовало эффективного судебного контроля за этой мерой, а применение нескольких средств наблюдения одновременно потребовало бы отдельного обоснования в законодательстве. Кроме того, использование в суде информации, полученной с помощью указанных мер без законного обоснования, нарушило право заявителя на справедливое судебное разбирательство.
24. 12 апреля 2005 г. Федеральный конституционный суд, проведя слушания, отклонил конституционную жалобу заявителя (дело № 2 BvR 581/01). Федеральный конституционный суд постановил, что жалоба являлась необоснованной, поскольку заявитель жаловался на использование в судебном разбирательстве доказательств, полученных в ходе GPS-наблюдения за ним в совокупности с другими средствами наблюдения, и на то, что эти меры являлись незаконными.
25. Наблюдение за заявителем с помощью системы глобального позиционирования могло быть основано на подпункте «b» пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии. Данное положение являлось конституционным. В частности, термин «специальные технические средства, предназначенные для целей наблюдения» был достаточно точным. В отличие от визуального или акустического наблюдений, GPS-наблюдение включает в себя определение местонахождения, а также установление местопребывания человека наблюдением за ним или ней с помощью технических средств, таких как система глобального позиционирования. Законодатель не был обязан определять методы наблюдения, исключая использование новой криминалистической аппаратуры. Вместе с тем существует риск нарушения права на самоопределение в сфере информации, то есть права личности определять использование данных о нем или о ней. Отсюда следует, что законодатель обязан следить за техническими разработками и при необходимости защищать соблюдение основных прав следственными органами, используя дополнительные положения закона.
26. Кроме того, рассматриваемая мера не вмешивалась непропорционально в право заявителя на личную жизнь. Наблюдение за ним не разрушало сущность его личной жизни. С другой стороны, наблюдение с помощью технических средств в некоторых случаях делает более серьезное вмешательство, такое как перехват сообщений, ненужным. Следовательно, санкционирование мер по наблюдению не являлось непропорциональной мерой, если только существовало исходное подозрение в совершении преступления (особой тяжести) и в случае, если другие методы расследования имели мало шансов на успех. В то же время законодатель не был обязан предоставлять дополнительные гарантии для длительного наблюдения, которые он позже предоставил, приняв часть 4 статьи 163f Уголовно-процессуального кодекса Германии, но, прежде всего, мог отслеживать фактические изменения в этой области.
27. Законодатель не обязан регулировать использование нескольких мер по наблюдению одновременно. Непрерывное наблюдение за лицом, с помощью которого можно составить исчерпывающее личное дело, было бы неконституционным, но, как правило, этого возможно избежать предоставлением процессуальных гарантий. Тем не менее прокуратура, санкционировав меры по наблюдению, должна была убедиться на основании соответствующей документации в материалах дела и федеральных регистрах, что она была проинформирована обо всех других мерах наблюдения, принятых в отношении данного лица в то же время. Кроме того, законодатель обязан отслеживать, с учетом будущего развития, были ли существовавшие процессуальные гарантии достаточны, чтобы предоставить эффективную защиту основных прав и предотвратить несогласованность розыскных мероприятий органами различного уровня.
28. В настоящем деле вмешательство в права заявителя наблюдением за ним с помощью системы глобального позиционирования было пропорциональным. В частности, с учетом тяжести совершенных преступлений, в которых он подозревался, и того, что он избегал других мер наблюдения за ним. Использование нескольких мер по наблюдению одновременно не привело к тотальной слежке. За заявителем следили с помощью системы глобального позиционирования, только когда он ездил на машине С. Другие методы наблюдения использовались только в выходные дни и касались перехвата незначительной части сообщений.
II. Соответствующее внутригосударственное законодательство
29. Пункт 1 части 1 статьи 100c был внесен в Уголовно-процессуальный кодекс Германии в соответствии с Законом о борьбе с незаконным оборотом наркотиков и другими формами организованной преступности (Gesetz zur Bekämpfung des illegalen Rauschgifthandels und anderer Erscheinungsformen der organisierten Kriminalität ) от 15 июля 1992 г. В соответствующих частях статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии в редакции, действовавшей в период, относящийся к делу, говорится следующее:
«(1) Без ведома соответствующего лица»
a) могут быть сделаны фотографии и видеозаписи;
b) другие специальные технические средства, предназначенные для наблюдения, могут использоваться для расследования фактов по делу или установления местонахождения преступника, если расследование касается уголовного преступления значительной степени тяжести и
если другие средства расследования фактов по делу или определения местонахождения преступника были безуспешными или были более сложными,
приватные разговоры могут быть записаны с использованием технических средств...
(2) Меры, предусмотренные частью 1, могут применяться только в отношении обвиняемых... Меры, соответствующие подпункту «b» пункта 1 части 1... могут быть санкционированы в отношении третьих лиц, только если можно предположить, исходя из конкретных фактов, что они контактируют или собираются вступить в контакт с преступником и что данная мера позволит установить факты или определить местонахождение преступника и если другие средства не были бы столь эффективными или были бы значительно сложнее...».
30. В соответствии с частью 1 статьи 100d Уголовно-процессуального кодекса Германии в редакции, действовавший в соответствующий период времени, так же как для санкции на прослушивание телефонных разговоров лица (часть 1 статья 100b Уголовно-процессуального кодекса), судебное решение было необходимо для признания законным использования технических устройств для подслушивания и записи приватных разговоров в соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии. Однако данная статья не предусматривала наличие санкции суда относительно следственных мер, принятых в соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии.
31. Согласно части 1 статьи 101 Уголовно-процессуального кодекса Германии лицо, в отношении которого приняты меры в соответствии с подпунктом «b» пункта 1 части 1 статьи 100c данного Кодекса, должно быть поставлено в известность о них, как только это станет возможным, без ущерба для цели расследования, общественной безопасности, жизни и здоровья другого лица или возможности дальнейшего использования агента под прикрытием, который связан с реализацией данной меры.
32. 1 ноября 2000 г. вступила в действие статья 163f Уголовно-процессуального кодекса Германии, касавшаяся длительного систематического наблюдения за подозреваемыми. В соответствии с частью 1 указанной статьи наблюдения, длившиеся более 24 часов в непрерывном режиме и применявшиеся более двух суток, могли вестись только в отношении лица, подозреваемого в совершении особо тяжкого преступления, и если другие методы расследования фактов по делу или определения местонахождения подозреваемого имели мало шансов на успех или были более сложными. Мера должна быть санкционирована прокуратурой (часть 3 этой же статьи). Часть 4 статьи 163f Уголовно-процессуального кодекса Германии предусматривает, что мера должна быть ограничена максимально одним месяцем, и любое дальнейшее продление возможно только на основании санкции судьи.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 8 Конвенции
33. Заявитель жаловался, что наблюдение за ним с помощью системы глобального позиционирования в совокупности с несколькими новыми мерами по наблюдению, а также на использование данных, полученных таким образом, в его уголовном деле нарушили его право на уважение личной жизни, предусмотренное статьей 8 Конвенции, в соответствующих частях которой говорится следующее:
«1. Каждый имеет право на уважение его личной... жизни...»
2. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц».
34. Власти государства-ответчика оспаривали данный аргумент.
A. Приемлемость жалобы
1. Доводы сторон
(a) Власти государства-ответчика
35. Власти государства-ответчика считали, что заявитель не исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты, как того требует статья 35 Конвенции. В ходе разбирательств во внутригосударственных судах он не жаловался на визуальное наблюдение за ним как таковое, которое установило связь между ним самим и данными, полученными с помощью GPS-наблюдения, о том, что заявитель находился в автомобиле С. Кроме того, заявитель не оспорил законность этих мер во внутригосударственных судах, кроме GPS-наблюдения, в частности, прослушивание его переговоров по средствам связи.
36. Власти государства-ответчика также высказали мнение о том, что заявитель не мог жаловаться, что он являлся жертвой нарушения права на уважение личной жизни по смыслу статьи 34 Конвенции. Они утверждали, что GPS-наблюдение за автомобилем его сообщника С. не касается его непосредственно.
37. Заявитель не согласился с этой точкой зрения. Он считал, в частности, что исчерпал внутригосударственные средства правовой защиты. Он подчеркнул, что жаловался во внутригосударственные суды и в Европейский Суд на то, что за ним велось наблюдение с помощью GPS, которое было применено в дополнение к новым методам наблюдения, применявшимся в то же время, и возражал против рассмотрения доказательств, полученных в результате GPS-наблюдения, а не только против использования данных GPS как таковых. Вместе с тем на протяжении всего разбирательства заявитель жаловался, что за ним велась тотальная слежка с применением совокупности нескольких различных методов наблюдения, использовавшихся в дополнение к GPS-наблюдению. Это подтверждалось доводами, изложенными в постановлениях внутригосударственных судов, в которых были рассмотрены и отклонены его доводы, касавшиеся данного вопроса.
2. Мнение Европейского Суда
38. Европейский Суд отмечает относительно материалов дела, представленного на его рассмотрение, что заявитель жаловался, ссылаясь на статью 8 Конвенции, на наблюдение за ним с помощью системы глобального позиционирования. Он полагал, что данная мера сама по себе является нарушением его права на уважение личной жизни и что в любом случае она нарушает статью 8 Конвенции из-за ее применения в сочетании с уже проводившимися мерами наблюдения. Он также жаловался на использование полученных таким образом данных в уголовном деле в отношении него. Заявитель не оспаривал законность ни одной из дополнительных мер, кроме GPS-наблюдения. Европейский Суд отмечает, что заявитель подал свою жалобу, как указано выше, в Апелляционный суд г. Дюссельдорфа и Федеральный конституционный суд, которые рассмотрели и отклонили ее по существу (см. §§ 14, 18 - 28 настоящего Постановления). Следовательно, возражение властей государства-ответчика о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты должно быть отклонено.
39. Что касается вопроса о том, мог ли заявитель утверждать, что является жертвой нарушения права на уважение своей личной жизни по смыслу статьи 34 Конвенции в связи с тем фактом, что GPS-наблюдение велось не за ним самим, а за автомобилем его сообщника, Европейский Суд считает, что этот вопрос тесно связан с существом его жалобы, касающейся статьи 8 Конвенции. Таким образом, Европейский Суд рассмотрит предварительное возражение властей государства-ответчика одновременно с существом дела.
40. Европейский Суд также отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу пункта 3 статьи 35 Конвенции. Европейский Суд также отмечает, что она не является необоснованной и по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
B. Существо жалобы
1. Имело ли место вмешательство в личную жизнь
41. По мнению заявителя, тотальное наблюдение за ним с помощью системы глобального позиционирования являлось вмешательством в его право на уважение личной жизни. Даже если GPS-приемник был установлен в объекте (автомобиль С.), он предназначался для наблюдения за его и (С.) перемещениями. Следственные органы смогли составить всеобъемлющую картину его передвижений в общественных местах в течение нескольких месяцев посредством очень точной меры наблюдения, которую трудно было обнаружить. Все его передвижения были доведены до сведения третьих лиц без его согласия. Информация, полученная с помощью GPS-наблюдения, в частности, места, в которые он направлялся, позволила властям возбудить последующее расследование.
42. Власти государства-ответчика считали, что наблюдение с помощью системы глобального позиционирования не являлось вмешательством в право заявителя на личную жизнь согласно статье 8 Конвенции. Это наблюдение не касалось непосредственно лично заявителя, поскольку GPS-приемник был установлен на автомобиле его сообщника С., и полученные данные только показывали, где приемник обнаружил себя в конкретный момент времени, а не кто именно находился в автомобиле С.
(i) Краткое изложение соответствующих принципов
43. Европейский Суд напоминает, что личная жизнь является широким термином, который не поддается исчерпывающему определению. Статья 8 Конвенции защищает, в частности, право на индивидуальность и личное развитие, а также право на установление и развитие отношений с другими людьми и внешним миром. Следовательно, даже в публичной сфере существует сфера взаимодействия человека с другими людьми, которая может относиться к сфере «личной жизни» (см. Постановление Европейского Суда по делу «P.G. и J.H. против Соединенного Королевства» (P.G. and J.H. v. United Kingdom), жалоба № 44787/98, ECHR 2001-IX, § 56, Постановление Европейского Суда по делу «Пек против Соединенного Королевства» (Peck v. United Kingdom), жалоба № 44647/98, ECHR 2003-I, § 57, и Постановление Европейского Суда по делу «Перри против Соединенного Королевства» (Perry v. United Kingdom), жалоба № 63737/00, ECHR 2003-IX (извлечения), § 36).
44. Существует ряд элементов, имеющих значение для решения вопроса о том, затронута ли личная жизнь лица действиями, совершенными за пределами его жилища либо частного помещения. Поскольку иногда возникают ситуации, когда лица сознательно или умышленно вовлекаются в действия, которые записываются или могут быть записаны или освещаются публичным образом, разумные ожидания лица относительно неприкосновенности его личной жизни могут быть важным, хотя и необязательно решающим фактором (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Перри против Соединенного Королевства», § 37). Человек, идущий по улице, неизбежно попадает в поле зрения другого человека, присутствующего поблизости. Наблюдение с помощью технических средств за происходящим в общественном месте (например, когда охранник следит за монитором замкнутой телевизионной системы наблюдения) имеет такой же характер (см. также Решение Комиссии по правам человека по делу «Эрбек и Ассоциация „Лига прав человека“ против Бельгии» (Herbecq and the Association «Ligue des droits de l'homme» v. Belgium) от 14 января 1998 г., жалобы № 32200/96 и № 32201/96, Decisions and Reports (DR) 92-B, p. 92, касающееся использования фотографического оборудования, которое не производит записи визуального изображения). Однако вопросы, связанные с частной жизнью, могут возникать, когда к такому материалу применяется систематическая или постоянная запись из сферы публичного доступа (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «P.G. и J.H. против Соединенного Королевства», § 57, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Пек против Соединенного Королевства», §§ 58 - 59, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Перри против Соединенного Королевства», § 38).
45. Далее, элементы, которые Европейский Суд в связи с этим принял во внимание, включают вопрос о том, была ли собрана информация по конкретному лицу, имела ли место обработка или использование личных данных, было ли разглашение полученных материалов обычным или выходило за рамки обычно предсказуемого уровня.
46. Таким образом, Европейский Суд полагает, что систематический сбор и запись данных, касающихся конкретных лиц, службами безопасности, даже без использования методов скрытого наблюдения, является вмешательством в частную жизнь этих лиц (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Ротару против Румынии» (Rotaru v. Romania), жалоба № 28341/95, ECHR 2000-V, §§ 43 - 44, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «P.G. и J.H. против Соединенного Королевства», § 57, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Перри против Соединенного Королевства», § 38, см. для сравнения Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аманн против Швейцарии» (Amann v. Switzerland), жалоба 27798/95, ECHR 2000-II, §§ 65 - 67, где хранение информации о заявителе на карте в файле было признано вмешательством в личную жизнь, даже хотя она не содержала конфиденциальной информации и, возможно, никогда не учитывалась). Европейский Суд также ссылается в данном контексте на Конвенцию Совета Европы от 28 января 1981 г. «О защите физических лиц при автоматизированной обработке персональных данных», которая вступила в силу в Германии 1 октября 1985 г. и целью которой является «обеспечение на территории каждой из сторон для каждого лица... уважения его прав и основных свобод и, в частности, его права на неприкосновенность личной жизни в связи с автоматической обработкой касающихся его персональных данных» (статья 1), в которой такие персональные данные определяются как «любая информация, касающаяся конкретного или могущего быть идентифицированным лица» (статья 2) (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «P.G. и J.H. против Соединенного Королевства», § 57).
47. Европейский Суд также рассмотрел, имела ли оспариваемая мера характер обработки или использования персональных данных такого вида, что составляла бы вмешательство в право на уважение личной жизни (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Перри против Соединенного Королевства», §§ 40 — 41). Так, Европейский Суд считал, например, постоянную видеосъемку заявителя, преднамеренно сделанную скрытой камерой в полицейском участке, и ее использование в видеоидентификационной процедуре обработкой персональных данных заявителя, которая вмешивается в его право на уважение личной жизни (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Перри против Соединенного Королевства», §§ 39 — 43). Аналогичным образом скрытая и постоянная запись голосов заявителей в полицейском участке для дальнейшего анализа в качестве голосовых образцов, имеющих прямое отношение к идентификации указанных лиц в контексте других персональных данных, считалась обработкой их персональных данных и расценивалась как вмешательство в их частную жизнь (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «P.G. и J.H. против Соединенного Королевства», §§ 59 — 60, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Перри против Соединенного Королевства», § 38).
48. В заключение обнародование материала, полученного в общественных местах образом или в степени, выходящей за рамки обычно предсказуемой, может привести к тому, что записанные данные или материалы будут подпадать под действие пункта 1 статьи 8 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Пек против Соединенного Королевства», §§ 60 - 63, касающееся предоставления средствам массовой информации для трансляции видеоматериалов о заявителе, снятых в общественном месте, а также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Перри против Соединенного Королевства», § 38).
(ii) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
49. При определении того, являлось ли наблюдение, проводимое следственными органами с помощью системы глобального позиционирования, вмешательством в право заявителя на уважение его личной жизни, Европейский Суд, учитывая вышеприведенные принципы, определит, прежде всего, способствовала ли эта мера сбору данных о заявителе. Европейский Суд отмечает довод властей государства-ответчика о том, что этот вопрос не относится к делу, принимая во внимание, что GPS-приемник находился в автомобиле, принадлежащем третьему лицу (сообщнику заявителя). Однако следственные органы определенно рассчитывали получить информацию о передвижениях как заявителя, так и его сообщника, поскольку на основании предварительного расследования они знали о том, что оба подозреваемых пользовались автомобилем С. совместно по выходным, когда произошли первые теракты (см. §§ 11 и 17 настоящего Постановления, см. также mutatis mutandis <1> Постановление Европейского Суда по делу «Ламберт против Франции» (Lambert v. France) от 24 августа 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-V, § 21, где было признано, что к установлению вмешательства в личную жизнь заявителя не имеет отношения то, что прослушивание телефонных разговоров осуществлялось по линии третьего лица).
<1> Mutatis mutandis (лат.) — с соответствующими изменениями (примеч. переводчика).
50. Кроме того, тот факт, что заявитель, так же как и С., должен рассматриваться как объект GPS-наблюдения, не вызывает сомнения, поскольку информация о передвижениях автомобиля С. могла быть привязана к заявителю только посредством дополнительного визуального наблюдения для подтверждения его присутствия в данной машине. Действительно, ни один из внутригосударственных судов не выразил сомнения в том, что заявитель являлся объектом GPS-наблюдения (см., в частности, §§ 14, 17, 20 и 26 настоящего Постановления).
51. Европейский Суд также отмечает, что при помощи GPS-наблюдения следственные органы в течение приблизительно трех месяцев собирали и хранили данные, определяющие в конкретных обстоятельствах местоположение и передвижение заявителя в общественной сфере. Они также записали личные данные и использовали их с целью составления схемы передвижений заявителя и проведения дальнейшего расследования и для того, чтобы получить дополнительные доказательства о местах, куда ездил заявитель, которые позднее использовались в уголовном деле в отношении него (см. § 17 настоящего Постановления).
52. По мнению Европейского Суда, GPS-наблюдение по своему характеру отличается от других методов визуального или акустического наблюдения, которые, как правило, более подвержены вмешательству в право человека на неприкосновенность личной жизни, поскольку они раскрывают больше информации о поведении человека, его мыслях и чувствах. Принимая во внимание принципы, выработанные прецедентным правом, Европейский Суд, тем не менее, считает вышеупомянутые факторы достаточными, чтобы заключить, что наблюдение за заявителем с помощью системы глобального позиционирования в конкретных обстоятельствах, а также обработка и использование данных, полученных этим способом, представляли собой вмешательство в частную жизнь заявителя, защищенную пунктом 1 статьи 8 Конвенции.
53. Следовательно, предварительное возражение властей государства-ответчика о том, что заявитель не может являться жертвой нарушения своего права на уважение его личной жизни по целям статьи 34 Конвенции, должно быть отклонено.
2. Было ли вмешательство оправданным
(a) Было ли вмешательство «в соответствии с законом»
54. Заявитель утверждал, что рассматриваемое вмешательство не соответствовало пункту 2 статьи 8 Конвенции. Положения подпункта «b» пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии не являлись достаточным правовым основанием для вмешательства. Под данным положением законодатель не подразумевал обеспечение меры по наблюдению, неизвестной на момент вступления Кодекса в действие. Кроме того, термин «другие специальные технические средства, предназначенные для целей наблюдения», содержащийся в этой статье, не был достаточно ясен, и, принимая во внимание возможные будущие технические разработки, его смысл не был предсказуем для лиц, которых он мог коснуться. Это было неявно подтверждено Федеральным конституционным судом, который постановил, что существует риск нарушений основополагающих прав при использовании новых криминалистических техник и что законодатель обязан гарантировать соблюдение этих прав дополнительными правовыми нормами, если необходимо (см. § 25 настоящего Постановления).
55. Далее заявитель утверждал, что правовые положения, на основании которых было санкционировано GPS-наблюдение, не удовлетворяли качественным требованиям, разработанным прецедентным правом Европейского Суда по секретным мерам наблюдения (он ссылался, в частности, на Решение Европейского Суда по делу «Вебер и Саравиа против Германии» (Weber and Saravia v. Germany), жалоба № 54934/00, ECHR 2006-XI, а также на Постановление Европейского Суда по делу «Ассоциация за европейскую интеграцию и права человека и Экимджиев против Болгарии» (Association for European Integration and Human Rights and Ekimdzhiev v. Bulgaria) от 28 июня 2007 г., жалоба № 62540/00). В частности, отсутствовала установленная предельно допустимая продолжительность такого наблюдения. Вместе с тем, учитывая интенсивность вмешательства, санкционированного обвинением, в отличие от судьи, ведущего следствие, постановление о назначении наблюдения не предоставляло достаточную защиту от произвола.
56. Заявитель также считал, что использование многочисленных новых мер по наблюдению в дополнение к GPS-наблюдению привело к тотальной слежке за ним со стороны органов государственной власти, а также привело к нарушению его прав, закрепленных статьей 8 Конвенции, поскольку законодательство не содержало достаточных гарантий от злоупотреблений, в частности, потому что отсутствовала необходимость в вынесении независимым судом постановления о назначении и контроле за мерами наблюдения в полном объеме. Последующий судебный пересмотр мер по наблюдению сам по себе не обеспечил защищенность заинтересованным лицам. Он проводился только в случаях, если после применения подобной меры были возбуждены уголовные дела и если с помощью этой меры обвинение получило доказательство, которое намеревалось использовать в суде. Статья 163f Уголовно-процессуального кодекса Германии (см. § 32 настоящего Постановления) не действовала в рассматриваемое время, и в любом случае в ней не содержится достаточных гарантий против злоупотреблений.
(бета) Власти государства-ответчика
57. Власти государства-ответчика утверждали, что даже если предположить, что наблюдение за заявителем с помощью системы глобального позиционирования считалось вмешательством в право заявителя на уважение его личной жизни, данное вмешательство было оправданным в соответствии с пунктом 2 статьи 8 Конвенции. Оно основывалось на подпункте «b» пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии — норме права, которая удовлетворяет качественным требованиям, в частности, что касается предсказуемости. Власти государства-ответчика полагали, что принципы, разработанные в прецедентной практике Европейского Суда относительно законной предсказуемости, в контексте дел, касающихся перехвата телекоммуникаций, не могли быть применены к настоящему делу, имеющему отношение к GPS-наблюдению, так как последнее в гораздо меньшей степени вмешивалось в частную жизнь лица, чем прослушивание телефонных разговоров. Как было подтверждено внутригосударственными судами, достаточно ясно, что термин «другие специальные технические средства, предназначенные для наблюдения» согласно подпункту «b» пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии, на основании которой законодатель намеревался санкционировать использование новых методов наблюдения, включал наблюдение с помощью системы глобального позиционирования.
58. Кроме того, власти государства-ответчика утверждали, что правовые нормы по данному вопросу содержат достаточные гарантии от произвольного вмешательства со стороны властей в права граждан. Наблюдение с помощью технических средств, таких как система глобального позиционирования, должно санкционироваться только в соответствии с подпунктом «b» пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии в случае, если расследование касалось уголовного преступления особой тяжести. Часть 2 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии (см. § 29 настоящего Постановления) предусматривает, что указанные меры могут, как правило, предприниматься только в отношении лиц, обвиняемых в совершении уголовного преступления. В соответствии с правовыми положениями, действовавшими в соответствующий период, прокуратура была уполномочена выдавать санкцию на ведение наблюдения. Не было необходимости передавать эти полномочия судье. В любом случае судебный надзор за рассматриваемыми мерами проводился во время последующего производства по уголовному делу. Кроме того, внутригосударственные суды убедительно доказали, что для ведения GPS-наблюдения не требовалось санкции суда, учитывая тот факт, что данная мера применялась в сочетании с несколькими дополнительными методами наблюдения.
59. Вместе с тем власти государства-ответчика подчеркнули, что лицо, за которым ведется наблюдение, должно быть проинформировано об этом, как только это станет возможным без ущерба для целей расследования (часть 1 статьи 101 Уголовно-процессуального кодекса Германии, см. § 31 настоящего Постановления). Более того, соблюдение принципа пропорциональности обеспечивалось тем, что согласно подпункту «b» пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии рассматриваемые методы наблюдения санкционировались только в случае, если другие методы расследования имели меньше шансов на успех или были сложнее. Продолжительность меры по наблюдению с помощью системы глобального позиционирования также должна была быть пропорциональной.
(альфа) Соответствующие принципы
60. Исходя из устоявшейся прецедентной практики Европейского Суда определение «предусмотрено законом» по смыслу пункта 2 статьи 10 Конвенции означает прежде всего, что оспариваемая мера должна основываться на каких-либо положениях внутригосударственного законодательства, оно также относится к качеству рассматриваемого закона, требуя, чтобы он был доступен соответствующему лицу, которое должно иметь возможность предвидеть его последствия, и чтобы закон соответствовал нормам права (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Крюслен против Франции» (Kruslin v. France) от 24 апреля 1990 г., Series A, № 176-A, § 27, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ламберт против Франции», § 23, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Перри против Соединенного Королевства», § 45).
61. Что касается требования правовой «предвидимости» в данной сфере, Европейский Суд напоминает, что в контексте скрытых мер наблюдения законодательство должно быть достаточно ясным в своих формулировках с тем, чтобы граждане имели надлежащее представление об условиях и обстоятельствах, при которых власти могут прибегать к любым подобным мерам (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Мэлоун против Соединенного Королевства» (Malone v. United Kingdom) от 2 августа 1984 г., Series A, № 82, § 67, Постановление Европейского Суда по делу «Валенсуэла Контрерас против Испании» (Valenzuela Contreras v. Spain) от 30 июля 1998 г., Reports 1998-V, § 46 (iii), и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Быков против Российской Федерации» (Bykov v. Russia), жалоба № 4378/02 <1>, ECHR 2009... § 76). Учитывая риск злоупотреблений, присущий любой системе тайного наблюдения, такие меры должны основываться на очень ясном законодательстве, особенно в отношении постоянно совершенствующихся технологий, доступных для использования (см. Решение Европейского Суда по делу «Вебер и Саравиа против Германии» (Weber and Saravia v. Germany), жалоба № 54934/00, ECHR 2006-XI, § 93, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ассоциация за европейскую интеграцию и права человека и Экимджиев против Болгарии», § 75, Постановление Европейского Суда по делу «Либерти и другие против Соединенного Королевства» (Liberty and Others v. United Kingdom) от 1 июля 2008 г., жалоба № 58243/00, § 62, и Постановление Европейского Суда по делу «Иордаки и другие против Молдавии» (Iordachi and Others v. Moldova) от 10 февраля 2009 г., жалоба № 25198/02, § 39).
<1> Опубликовано в «Бюллетене Европейского Суда по правам человека» № 6/2009.
62. Европейский Суд также утверждал в контексте статьи 7 Конвенции, что как бы ясно ни было сформулировано правовое положение в любой правовой системе, в том числе и в уголовном праве, неизбежно присутствует элемент судебного толкования. Всегда будет существовать необходимость прояснения сомнительных моментов и адаптации к изменяющимся обстоятельствам. Действительно, в ряде государств — участников Конвенции прогрессивное развитие уголовного права посредством судебного нормотворчества является давно устоявшейся и необходимой частью правовой традиции. Статью 7 Конвенции нельзя рассматривать как исключающую законность постепенного разъяснения норм уголовной ответственности путем их толкования судами применительно к различным делам при условии, что происходящее в результате этого их развитие согласуется с сутью правонарушения, и его можно было в разумных пределах предвидеть (см. Постановление Европейского Суда по делу «S.W. против Соединенного Королевства» (S.W. v. United Kingdom) от 22 ноября 1995 г., Series A, № 335-B, § 36, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Штрелец, Кесслер и Кренц против Германии» (Streletz, Kessler and Krenz v. Germany), жалобы № 34044/96, 35532/97 и 44801/98, ECHR 2001-II, § 50).
63. Кроме того, в контексте мер скрытого наблюдения со стороны органов государственной власти из-за отсутствия общественного контроля и риска злоупотребления властью совместимость с принципом верховенства права требует, чтобы внутригосударственное законодательство обеспечивало адекватную защиту от произвольного вмешательства в права, закрепленные в статье 8 Конвенции (см., в частности, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Аманн против Швейцарии», §§ 76 - 77, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского суда по делу «Быков против Российской Федерации», § 76, см. также упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Вебер и Саравиа против Германии», § 94, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Либерти и другие против Соединенного Королевства», § 62). Европейский Суд должен убедиться, что существуют надлежащие и эффективные гарантии против злоупотреблений. Данная оценка зависит от всех обстоятельств дела, таких как характер, масштаб и продолжительность предполагаемых мер, основания, предоставляемые для их санкционирования компетентными органами, уполномоченными осуществлять и контролировать их проведение, а также средства правовой защиты, предоставляемые внутригосударственным законодательством (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ассоциация за европейскую интеграцию и права человека и Экимджиев против Болгарии», § 77, с учетом Постановления Европейского Суда по делу «Класс и другие против Германии» (Klass and Others v. Germany) от 6 сентября 1978 г., Series A, № 28, § 50).
(бета) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
64. Европейский Суд, рассматривая вопрос о том, было ли вмешательство в право заявителя на уважение личной жизни, причиненное наблюдением за ним с помощью системы глобального позиционирования, «в соответствии с законом» по смыслу пункта 2 статьи 8 Конвенции, считает, что данное вмешательство основывалось на статутном праве Германии, подпункте «b» пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии, положение которого было доступно заявителю.
65. Что касается предсказуемости закона и его соответствия принципу верховенства права, Европейский Суд сразу же отмечает, что в своих объяснениях заявитель полагался на минимальные гарантии, которые изложены в статутном праве с целью избежать злоупотреблений, как это разработано Европейским Судом в контексте жалоб, касающихся перехвата телекоммуникаций. Согласно этим принципам характер преступлений, которые могут привести к принятию санкции о перехвате связи, определение категорий людей, чьи каналы связи прослушиваются, ограничение длительности такого мониторинга, порядок действий для изучения, использования и хранения полученных данных, меры предосторожности, предпринимаемые при передаче данных другим сторонам, и обстоятельства, при которых полученные данные могут или должны быть стерты или уничтожены записи, должны быть определены в статутном праве (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу «Вебер и Саравиа против Германии», § 95, с дальнейшими ссылками).
66. Несмотря на то, что Европейский Суд с уважением относится к изложенным принципам, он считает, что эти достаточно жесткие стандарты, установленные и применявшиеся в специфическом контексте прослушивания телекоммуникаций (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Ассоциация за европейскую интеграцию и права человека и Экимджиев против Болгарии», § 76, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Либерти и другие против Соединенного Королевства», § 62, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Иордаки и другие против Молдавии», § 39), не применимы в делах, как настоящее, относящееся к GPS-наблюдению за передвижениями в общественных местах и, таким образом, мерой, которая должна рассматриваться как вмешивающаяся в меньшей степени в частную жизнь лица, чем перехват его или ее телефонных переговоров (см. § 52 настоящего Постановления). В связи с этим Европейский Суд будет применять более общие принципы надлежащей защиты от произвольного вмешательства в права, закрепленные статьей 8 Конвенции, как указано выше (см. § 63 настоящего Постановления).
67. При определении того, соответствовали ли положения о наблюдении за заявителем с помощью системы глобального позиционирования требованию «предвидимости», Европейский Суд отмечает довод заявителя о том, что термин «другие специальные технические средства, предназначенные для наблюдения», содержавшийся в подпункте «b» пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии, был недостаточно ясным, и он не подразумевал наблюдение с помощью системы глобального позиционирования. С другой стороны, внутригосударственные суды, на которые в первую очередь возлагается толкование и применение внутригосударственного законодательства (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу «Копп против Швейцарии» (Kopp v. Switzerland) от 25 марта 1998 г., Reports 1998-II, § 59), были единодушны в своих решениях в том, что данная статья предусматривает ведение наблюдения с помощью таких средств (см. §§ 14, 19 и 25 настоящего Постановления).
68. Европейский Суд считает, что из содержания подпункта «b» пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии, прочитанного в контексте подпункта «a» пункта 1 части 1 и части 2 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии, ясно, что рассматриваемые технические средства распространялись на методы наблюдения, которые не были ни визуальными, ни акустическими и использовались, в частности, «для определения местоположения преступника». Поскольку использование системы глобального позиционирования не является ни визуальным, ни акустическим наблюдением и позволяет определять положение объектов, оборудованных GPS-приемником, и, следовательно, лиц, перемещающихся вместе с объектом или в нем, Европейский Суд приходит к выводу, что вывод внутригосударственных судов о том, что такое наблюдение предусматривалось подпунктом «b» пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии, являлся обоснованно предсказуемым развитием и уточнением данного положения Уголовно-процессуального кодекса Германии путем судебного толкования.
69. При рассмотрении вопроса о том, содержит ли внутригосударственное законодательство надлежащие и эффективные гарантии против злоупотреблений, Европейский Суд отмечает, что в сущности ведение наблюдения за лицом с помощью установки GPS-приемника на автомобиль, которым он или она пользуются, в сочетании с визуальным наблюдением за этим лицом позволяет властям отслеживать перемещения лица в общественных местах, когда он или она передвигаются в этом автомобиле. Соответствует действительности и то, что, как возражал заявитель, не было какой-либо фиксированной законом продолжительности подобного наблюдения. Фиксированные сроки были установлены лишь позднее, поскольку согласно части 4 статьи 163f Уголовно-процессуального кодекса Германии систематическое наблюдение за подозреваемым, санкционированное прокурором, не может превышать одного месяца, и любое продление может производиться только по решению судьи (см. § 32 настоящего Постановления). Тем не менее Европейский Суд считает, что длительность этой меры по наблюдению применяется с учетом ее соразмерности обстоятельствам и что внутригосударственные суды рассмотрели вопрос о соблюдении принципа пропорциональности в этой связи (см. § 28 настоящего Постановления). Исходя из изложенного Европейский Суд заключает, что законодательство Германии предоставляет достаточные гарантии против злоупотреблений.
70. Что касается оснований для выдачи санкции на наблюдение с помощью системы глобального позиционирования, Европейский Суд отмечает, что в соответствии с подпунктом «b» пункта 1 части 1 статьи 100c Уголовно-процессуального кодекса Германии такое наблюдение может быть санкционировано только в отношении лица, подозреваемого в совершении тяжкого уголовного преступления, или, в крайних обстоятельствах, в отношении третьего лица, подозреваемого в связях с обвиняемым, а также в случае, если другие средства обнаружения местонахождения обвиняемого имеют меньше шансов на успех или были сложнее. Следовательно, Европейский Суд находит, что внутригосударственное законодательство устанавливает достаточно строгие стандарты для санкционирования рассматриваемой меры по наблюдению.
71. Далее Европейский Суд отмечает, что в соответствии с внутригосударственным законодательством обвинение могло санкционировать наблюдение за подозреваемым с помощью системы глобального позиционирования, которое проводилось сотрудниками полиции. Европейский Суд напоминает, что, по мнению заявителя, только предоставив полномочия санкционирования GPS-наблюдения судье, ведущему судебное расследование, можно было бы предоставить достаточную защиту от произвола. Европейский Суд также замечает, что в соответствии с частью 4 статьи 163f Уголовно-процессуального кодекса Германии, которая вступила в действие после проведения GPS-наблюдения за заявителем, систематическое наблюдение за подозреваемым в течение срока, превышающего один месяц, действительно должно осуществляться на основании санкции судьи. Европейский Суд приветствует это усилие защиты права подозреваемого на уважение его личной жизни. Однако Европейский Суд считает, что уже согласно действовавшим в соответствующее время положениям наблюдение за объектом с помощью системы глобального позиционирования не было выведено из-под судебного контроля. В ходе последующих уголовных разбирательств в отношении указанного лица уголовные суды могли рассматривать вопрос о законности меры по наблюдению, а также в случае, если эта мера была признана незаконной, должны были исключить использование доказательств, полученных данным образом, из судебного процесса (такой пересмотр был произведен в настоящем деле, см., в частности, §§ 14, 19 и 21 настоящего Постановления).
72. Европейский Суд полагает, что судебное рассмотрение и возможность исключения доказательств, полученных в ходе незаконного GPS-наблюдения, являлись важной гарантией, поскольку не позволяли следственным органам собирать доказательства незаконными методами. Учитывая тот факт, что GPS-наблюдение должно рассматриваться как мера, в меньшей степени вмешивающаяся в личную жизнь лица, чем, например, телефонное прослушивание (санкция на которое должна выдаваться независимым органом государственной власти как в соответствии с внутригосударственным законодательством (см. часть 1 статьи 100b Уголовно-процессуального кодекса Германии, см. § 30 настоящего Постановления), так и в соответствии со статьей 8 Конвенции (см., в частности, Постановление Европейского Суда по делу «Думитру Попеску против Румынии (N 2)» (Dumitru Popescu v. Romania) (N 2) от 26 апреля 2007 г., жалоба № 71525/01, §§ 70 — 71, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Иордаки и другие против Молдавии», § 40), Европейский Суд считает последующее судебное рассмотрение вопроса о наблюдении за лицом с помощью системы глобального позиционирования предоставляющим достаточную защиту от произвола. Кроме того, часть 1 статьи 101 Уголовно-процессуального кодекса Германии содержит еще одну гарантию против злоупотреблений, заключающуюся в том, что лицо, в отношении которого применяется мера, должно быть проинформировано при определенных обстоятельствах о том, что он или она находится под наблюдением (см. § 31 настоящего Постановления).
73. В заключение Европейский Суд не упускает из вида, что в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Германии в обязанности суда не входили санкционирование и контроль за GPS-наблюдением, которое велось в дополнение к другим средствам наблюдения и, таким образом, за всеми мерами в их полном объеме. Европейский Суд принимает во внимание, что достаточные гарантии против произвола требуют, в частности, чтобы были прекращены нескоординированные следственные мероприятия, проводимые различными органами, и что в вследствие этого сторона обвинения до вынесения санкции на GPS-наблюдение за подозреваемым должна убедиться, что она осведомлена о дополнительных, уже осуществляемых, мерах наблюдения. Тем не менее, учитывая выводы Федерального конституционного суда по этому вопросу (см. § 27 настоящего Постановления), Европейский Суд считает, что предоставляемые в соответствующий период гарантии по предотвращению тотальной слежки за лицом, включая принцип пропорциональности, являлись достаточными для предотвращения злоупотребления полномочиями.
74. Таким образом, Европейский Суд приходит к выводу, что вмешательство в право заявителя на уважение его личной жизни осуществлялось «в соответствии с законом» по смыслу пункта 2 статьи 8 Конвенции.
(b) Цель и необходимость вмешательства
75. Заявитель считал, что рассматриваемое вмешательство не являлось необходимым в демократическом обществе по смыслу пункта 2 статьи 8 Конвенции, поскольку, как было установлено выше (см. §§ 54 - 56 настоящего Постановления), применявшееся законодательство не могло достаточно защитить его от произвольного вмешательства государственных органов.
76. По мнению властей государства-ответчика, мера по наблюдению преследовала законные цели, так как она служила интересам национальной безопасности, общественного порядка, предотвращению преступлений и защите прав других лиц. Эта мера также была необходима в демократическом обществе. Как установлено выше, существовали эффективные гарантии против злоупотреблений. Очевидно и то, что законодатель, приняв часть 4 статьи 163f Уголовно-процессуального кодекса Германии, впоследствии также укрепил права заинтересованных лиц в том смысле, что к мерам по наблюдению стали применяться судебное постановление и установленные процессуальные сроки. Однако это не оправдывает вывод о том, что ранее мера не отвечала минимальным стандартам, установленным Конвенцией. Наблюдение за заявителем с помощью системы глобального позиционирования в течение почти двух с половиной месяцев не может считаться непропорциональным. Аналогично совокупность различных методов наблюдения не делает вмешательство в права заявителя непропорциональным. Визуальное наблюдение, в частности, проводившееся исключительно в выходные дни, и тяжесть преступления, в совершении которого подозревался заявитель, а также общественная опасность оправдывали наблюдение за заявителем таким способом.
77. Наблюдение за заявителем с помощью системы глобального позиционирования, санкционированное Федеральным генеральным прокурором для расследования нескольких эпизодов покушения на убийство, по которым террористическое движение взяло на себя ответственность, и для предотвращения дальнейших террористических актов проводилось в интересах национальной безопасности и общественного порядка, предотвращения преступлений и защиты прав жертв.
78. При определении того, являлось ли наблюдение за заявителем с помощью системы глобального позиционирования, проведенное в настоящем деле, «необходимым в демократическом обществе», Европейский Суд напоминает, что понятие необходимости подразумевает, что вмешательство соответствует общественной необходимости и, в частности, пропорционально преследуемой законной цели (см. Постановление Европейского Суда по делу «Леандер против Швеции» (Leander v. Sweden) от 26 марта 1987 г., Series A, № 116, § 58, и Постановление Европейского Суда по делу «Мессина против Италии (N 2)» (Messina v. Italy) (N 2), жалоба № 25498/94, ECHR 2000-X, § 65). При рассмотрении в свете всего дела в целом вопроса о том, была ли принятая мера пропорциональна преследуемой законной цели, Европейский Суд отмечает, что наблюдение за заявителем с помощью системы глобального позиционирования изначально не было санкционировано. Следственные органы прежде всего с помощью мер, вмешивавшихся в право заявителя на уважение личной жизни, пытались определить, участвовал ли заявитель в рассматриваемых террористических актах. В частности, они пытались определить местоположение заявителя при помощи установки датчиков на автомобиле С., использование которых (отличных от системы глобального позиционирования) требовало знания того, где приблизительно может находиться лицо. Однако заявитель и его сообщник обнаружили и уничтожили датчики и несколько раз успешно уходили от визуального наблюдения за ними сотрудниками государственных служб. Таким образом, ясно, что другие методы расследования, которые менее затрагивают личное пространство лица, чем наблюдение с помощью системы глобального позиционирования, оказались менее эффективными.
79. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что в настоящем деле наблюдение за заявителем с помощью системы глобального позиционирования было добавлено к множеству других, санкционированных ранее, частично перекрывающих друг друга мер наблюдения. Они включали визуальное наблюдение за заявителем и сотрудниками Департамента района Северный Рейн-Вестфалия по защите Конституции, а также сотрудниками Федерального ведомства уголовной полиции. Вместе с тем эти меры включали видеонаблюдение за входом дома, в котором заявитель жил, прослушивание телефонных разговоров в этом доме и в телефонной будке, расположенной неподалеку, проводимые обеими указанными организациями в отдельности. В то же время Департамент района Северный Рейн-Вестфалия по защите Конституции перехватывал почтовые сообщения заявителя в рассматриваемое время.
80. Европейский Суд полагает, что при таких обстоятельствах наблюдение за заявителем с помощью системы глобального позиционирования привело к чрезвычайно экстенсивному наблюдению за его поведением со стороны двух различных государственных организаций. В частности, то, что заявитель подвергался одним и тем же мерам наблюдения со стороны различных органов власти, привело к более серьезному вмешательству в его личную жизнь, поскольку увеличилось количество лиц, которым стала доступна информация о его поведении. С учетом этого вмешательство в виде дополнительного GPS-наблюдения за заявителем, следовательно, должно было иметь более веские основания, чтобы считаться оправданным. Однако GPS-наблюдение, проводившееся в течение относительно короткого периода времени (около трех месяцев), а также визуальное наблюдение за заявителем, проводившееся государственными агентами, главным образом, воздействовали на него только в выходные дни и лишь когда он передвигался на автомобиле С. Таким образом, заявитель не мог утверждать, что подвергался тотальному и всеобъемлющему наблюдению. Кроме того, расследование, для которого проводилось наблюдение, касалось особо тяжких преступлений, а именно нескольких покушений на убийство политиков и государственных служащих с применением взрывных устройств. Как указано выше, расследование этих преступлений и, в частности, предотвращение дальнейших подобных актов путем применения менее затрагивающих личное пространство лица методов наблюдения ранее оказалось безуспешным. Учитывая изложенное, Европейский Суд считает, что наблюдение за заявителем с помощью системы глобального позиционирования, проводившееся в обстоятельствах настоящего дела, было пропорционально преследуемой законной цели и «необходимым в демократическом обществе» по смыслу пункта 2 статьи 8 Конвенции.
81. Отсюда следует, что отсутствовало нарушение статьи 8 Конвенции.
II. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции
82. Заявитель также жаловался, что использование в уголовном разбирательстве информации, полученной посредством наблюдения за ним в нарушение статьи 8 Конвенции и послужившей существенным основанием для его обвинения, нарушило его право на справедливое судебное разбирательство. Он ссылался на пункт 1 статьи 6 Конвенции, в соответствующей части которого говорится следующее:
«Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое... разбирательство дела... судом...».
83. Власти государства-ответчика оспорили этот довод.
A. Приемлемость жалобы
84. Европейский Суд отмечает, что данная жалоба связана с рассмотренной выше, поэтому должна быть также объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
B. Существо жалобы
85. Принимая во внимание вышесделанный вывод о том, что наблюдение за заявителем с помощью системы глобального позиционирования не нарушало статью 8 Конвенции, Европейский Суд считает, что использование полученных таким образом информации и доказательств в уголовном деле в отношении заявителя при обстоятельствах настоящего дела не поднимает отдельного вопроса о соблюдении пункта 1 статьи 6 Конвенции.
-
рассмотрел одновременно с рассмотрением жалобы по существу предварительное возражение властей государства-ответчика о том, что заявитель не мог утверждать, что являлся жертвой нарушения его прав, предусмотренных статьей 8 Конвенции, и отклонил его;
-
постановил, что отсутствовало нарушение статьи 8 Конвенции;
-
постановил что не возникает отдельного вопроса о нарушении пункта 1 статьи 6 Конвенции.
Совершено на английском и французском языках, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 2 сентября 2010 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF UZUN v. GERMANY (Application No. 35623/05)
<*> This judgment has become final under Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Uzun v. Germany,
The European Court of Human Rights (Fifth Section), sitting as a Chamber composed of:
and Claudia Westerdiek, Section Registrar,
Having deliberated in private on 29 June 2010,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 35623/05) against the Federal Republic of Germany lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a German national, Mr Bernhard Uzun («the applicant»), on 24 September 2005. The applicant, who had changed his surname from Falk to Uzun during the proceedings before the domestic courts, readopted his original family name Falk in 2009.
2. The applicant, who had been granted legal aid, was represented by Mr. Comes, a lawyer practising in Cologne. The German Government («the Government») were represented by their Agent, Mrs A. Wittling-Vogel, Ministerialdirigentin, of the Federal Ministry of Justice.
3. The applicant alleged that the surveillance measures he had been subjected to, in particular his observation via GPS, and the use of the data obtained thereby in the criminal proceedings against him, had violated his right to respect for his private life under Article 8 of the Convention and his right to a fair trial under Article 6 of the Convention.
4. On 21 April 2008 the President of the Fifth Section decided to give notice of the application to the Government. It was also decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility (Article 29 § 3).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
5. The applicant was born in 1967 and lives in Mönchengladbach .
A. Background to the case
6. In spring 1993 the North Rhine-Westphalia Department for the Protection of the Constitution (Verfassungsschutz) started a long-term observation of the applicant. The latter was suspected of participation in offences committed by the so-called Anti-Imperialist Cell (Antiimperialistische Zelle), an organisation which was pursuing the armed combat abandoned since 1992 by the Red Army Fraction (Rote Armee Fraktion), a left-wing extremist terrorist movement.
7. As a consequence, the applicant was occasionally kept under visual surveillance by staff members of the Department for the Protection of the Constitution and the entries to his flats were filmed by video cameras. The Department also intercepted the telephones in the house in which the applicant lived with his mother (from 26 April 1993 to 4 April 1996) and in a telephone box situated nearby (from 11 January 1995 until 25 February 1996). Moreover, post addressed to him was opened and checked (from 29 April 1993 to 29 March 1996).
8. Likewise, S., a presumed accomplice of the applicant, was subjected to surveillance measures from 1993. The Hamburg Office for the Protection of the Constitution intercepted telecommunications from the phone in his parents' house as well as his post. Moreover, staff members of the Office occasionally observed him.
9. In October 1995 the Federal Public Prosecutor General instituted investigatory proceedings against the applicant and S. for participation in bomb attacks for which the Anti-Imperialist Cell had claimed responsibility. The Federal Office for Criminal Investigations was in charge of the investigations.
10. Following this, the applicant and S. were kept under visual surveillance by civil servants of the Federal Office for Criminal Investigation, essentially during the weekends between 30 September 1995 and their arrest on 25 February 1996. Moreover, the entry of the house in which the applicant was living with his mother was observed by means of an additional video camera installed by the Federal Office for Criminal Investigations (from October 1995 to February 1996). The telephones in that house, in a telephone box situated nearby and in S.'s flat in Hamburg were tapped by order of the investigating judge at the Federal Court of Justice (13 October 1995 to 27 February 1996). That judge further ordered observation by the police of the applicant and S. as well as of the cars used by them. The Federal Office for Criminal Investigations also observed the entry of S.'s apartment by means of video cameras (October 1995 to February 1996). Moreover, it intercepted the professional radio communication used by S.
11. In October 1995 the Federal Office for Criminal Investigations further installed two transmitters (Peilsender) in S.'s car, which the applicant and S. often used together. However, the applicant and S. detected and destroyed the transmitters. As they suspected that their telecommunications were being intercepted and that they were being observed, they never spoke to each other on the phone and succeeded on many occasions in evading visual surveillance by the investigation authorities.
12. In view of this, the Federal Office for Criminal Investigation built a Global Positioning System (GPS) receiver into S.'s car in December 1995 by order of the Federal Public Prosecutor General. Thereby it could determine the location and the speed of the car once per minute. However, the data were only recovered every other day in order to prevent detection of the receiver. This observation lasted until the applicant's and S.'s arrest on 25 February 1996.
13. GPS is a radio navigation system working with the help of satellites. It allows the continuous location, without lapse of time, of objects equipped with a GPS receiver anywhere on earth, with a maximum tolerance of 50 metres at the time. It does not comprise any visual or acoustical surveillance. As opposed to transmitters, its use does not necessitate the knowledge of where approximately the person to be located can be found.
14. In the criminal trial opened against the applicant and S., the Düsseldorf Court of Appeal, by a decision of 12 December 1997, dismissed the applicant's objection to the use as evidence of the results obtained by his surveillance with the help of GPS. It found that Article 100c § 1 No. 1 (b) of the Code of Criminal Procedure (see paragraph 29 below) authorised the use of GPS in the instant case. The reliable information thus collected could therefore be used at trial. This information was confirmed by the evidence obtained by the — legal — video and personal surveillance of the defendants. Moreover, contrary to the applicant's submission, the use of GPS did not require a court order because it had been aggregated with other, legal, methods of surveillance. According to the Code of Criminal Procedure, surveillance via GPS did not have to be ordered by a judge, as opposed to measures interfering more profoundly with the right to self-determination in the sphere of information (Recht auf informationelle Selbstbestimmung). Whether or not a surveillance measure could be ordered in addition to measures already in place was a question of proportionality of the additional measure in question.
15. On 1 September 1999 the Düsseldorf Court of Appeal convicted the applicant, inter alia, of attempted murder and of four counts of causing an explosion and sentenced him to thirteen years' imprisonment. It found that the applicant and S., who had been the only members of the so-called Anti-Imperialist Cell since spring 1995, had placed bombs in front of the houses of members or former members of Parliament and in front of the Peruvian Honorary Consulate between January and December 1995.
16. The Court of Appeal noted that the applicant had availed himself of his right to remain silent when faced with the charges and that S. had admitted taking part in the bomb attacks only in general terms, without giving any details. However, circumstantial evidence obtained in the course of the surveillance measures taken against them proved that they had committed the offences of which they had been found guilty.
17. In particular, the Court of Appeal found that for the bomb attack carried out following the GPS surveillance of S.'s car, it had been shown that the car had been parked close to the scene of the crime on the day the offence was committed and on a few days prior to it. Moreover, the car had been located close to the places where the defendants had photocopied, hidden and later posted letters claiming responsibility for the offence and close to sites in forests where the investigating authorities later found hiding places with material necessary for the construction of the bomb. This evidence was corroborated by information obtained by other methods of surveillance, in particular, the video surveillance of the entry of the applicant's home and the visual surveillance of the defendants by staff of the Federal Office for Criminal Investigations. The defendants' participation in the bomb attacks prior to their surveillance with the help of the GPS was proved by the similar execution of the offences as well as the information obtained by the video surveillance of their homes and the interception of telecommunications.
C. The proceedings before the Federal Court of Justice
18. In an appeal on points of law the applicant complained, in particular, about the use as evidence at trial of the information obtained by his allegedly illegal surveillance notably with the help of GPS.
19. By a judgment of 24 January 2001 the Federal Court of Justice dismissed the applicant's appeal on points of law as ill-founded. It found that the collection of data by GPS had a legal basis, namely Article 100c § 1 No. 1 (b) of the Code of Criminal Procedure. Therefore, the information obtained in this manner could be used in the criminal proceedings against the applicant.
20. In particular, the use of technical locating devices such as the GPS did not interfere with the applicant's home. As the applicant was suspected of offences of considerable gravity, namely participation in bomb attacks committed by a terrorist organisation, the use of GPS was a proportionate interference with his right to respect for his private life (as protected also by Article 8 of the Convention) and his right to self-determination in the sphere of information. Other methods of investigation would have had less prospect of success, as the applicant and S. had often succeeded in evading other measures of observation.
21. Endorsing the reasons given by the Court of Appeal, the Federal Court of Justice further found that the aggregation of several measures of investigation did not necessitate an additional legal basis or make a court order necessary. However, the investigating authorities had to examine whether ordering another measure of surveillance in addition to the measures which were already being taken was still proportionate. In any event, there had not been a total surveillance of the applicant, which alone could violate the principle of proportionality and a person's right to privacy and could raise the issue of exclusion of evidence obtained in this manner from criminal proceedings.
22. The Federal Court of Justice conceded that following a change in the law in the year 2000, Article 163f § 4 of the Code of Criminal Procedure (see paragraph 32 below) provided that any long-term observation lasting for more than one month had to be ordered by a judge, irrespective of whether or not technical means of surveillance were used. The need for a court order did not, however, previously emanate from the Code of Criminal Procedure, constitutional law or Article 8 of the Convention.
D. The proceedings before the Federal Constitutional Court
23. The applicant subsequently lodged a complaint with the Federal Constitutional Court. He claimed, in particular, that his surveillance by the North Rhine-Westphalia and Hamburg Offices for the Protection of the Constitution and by the Federal Office for Criminal Investigations from October 1995 until February 1996 and the judgments of the Court of Appeal and the Federal Court of Justice had infringed his right to privacy. Article 100c § 1 No. 1 (b) of the Code of Criminal Procedure could not be considered a sufficiently precise legal basis for his surveillance with the help of GPS. There was no effective judicial control of this measure and the use of several means of surveillance at the same time would have necessitated a separate basis in law. Moreover, the use at trial of the information obtained by the said measures without a basis in law had infringed his right to a fair hearing.
24. On 12 April 2005 the Federal Constitutional Court, having held a hearing, dismissed the applicant's constitutional complaint (file No. 2 BvR 581/01). It found that his complaint was ill-founded in so far as he had complained about the use in the proceedings of evidence obtained by his observation via GPS in addition to other surveillance measures and that these measures were illegal.
25. The surveillance of the applicant with the help of GPS could be based on Article 100c § 1 No. 1 (b) of the Code of Criminal Procedure. That provision was constitutional. In particular, the term «special technical means intended for the purpose of surveillance» was sufficiently precise. As opposed to visual or acoustic surveillance, it comprised the location and determination of the whereabouts of a person by observing him or her by technical means such as GPS. The legislator was not obliged to formulate the methods of surveillance in a manner excluding the use of new forensic techniques. However, there was a risk of infringement of the right to self-determination in the sphere of information, that is, the right of the individual to determine the use of data on him or her. Therefore, the legislator had to observe technical progress and, if necessary, safeguard the respect of fundamental rights by the investigating authorities with additional legislative provisions.
26. Moreover, the measure did not disproportionately interfere with the applicant's right to privacy. His surveillance did not destroy the essence of his private life. On the contrary, such surveillance by technical means could in some cases make more serious interferences, such as the interception of communications, unnecessary. Therefore, it was not disproportionate to order the surveillance measure if there was only an initial suspicion of an offence (of considerable gravity) and if other methods of investigation had less prospect of success. Furthermore, the legislator had not been obliged to set up additional safeguards for long-term surveillance — which he later did by adopting Article 163f § 4 of the Code of Criminal Procedure — but could first observe the factual developments in this field.
27. Neither did the legislator have the duty to regulate the use of several surveillance measures at once. Full surveillance of a person by which an exhaustive personal profile could be drawn up would be unconstitutional, but could, as a rule, be prevented by the existing procedural safeguards. However, the Public Prosecutor's Office, when ordering a surveillance measure, had to make sure by proper documentation in the case file and federal registers that it was aware of all other surveillance measures taken against the person concerned at the same time. Furthermore, the legislator had to observe whether, in view of future developments, the existing procedural safeguards were sufficient to grant an effective protection of fundamental rights and to prevent uncoordinated investigation measures by different authorities.
28. In the instant case, the interference with the applicant's rights by his surveillance by GPS was proportionate, notably in view of the gravity of the offences he had been suspected of and the fact that he had evaded other measures of surveillance. The use of several observation measures at the same time had not led to total surveillance. He had been observed with the help of GPS only when he had travelled in S.'s car. Other surveillance measures had basically been used only at weekends and had consisted only to a minor extent of the interception of communications.
II. Relevant domestic law
29. Article 100c § 1 No. 1 was inserted into the Code of Criminal Procedure by the Act on the fight against drug trafficking and other forms of organised crime (Gesetz zur Bekämpfung des illegalen Rauschgifthandels und anderer Erscheinungsformen der organisierten Kriminalität ) of 15 July 1992. The relevant parts of Article 100c of the Code of Criminal Procedure, in its version in force at the relevant time, provided:
«(1) Without the knowledge of the person concerned»
a) photographs may be taken and visual recordings be made,
b) other special technical means intended for the purpose of surveillance may be used to investigate the facts of the case or to detect the perpetrator's whereabouts if the investigation concerns a criminal offence of considerable gravity and
if other means of investigating the facts of the case or of detecting the perpetrator's whereabouts had less prospect of success or were more difficult,
private speech may be listened to and recorded using technical means...
(2) Measures pursuant to paragraph 1 may only be taken against the accused... Measures pursuant to paragraph 1 No. 1 (b)... may be ordered against third persons only if it can be assumed, on the basis of specific facts, that they are in contact with or will contact the perpetrator and that the measure will make it possible to establish the facts or to determine the perpetrator's whereabouts and if other means would offer no prospect of success or would be considerably more difficult.»
30. Pursuant to Article 100d § 1 of the Code of Criminal Procedure, in its version in force at the relevant time — just as for an order to tap a person's telephone (Article 100b § 1 of the Code of Criminal Procedure) — a court order was necessary to authorise the use of technical devices to bug and to record conversations made in private under Article 100c § 1 No. 2 of the Code of Criminal Procedure. However, that Article did not prescribe a court order for measures of investigation taken under Article 100c § 1 No. 1.
31. Pursuant to Article 101 § 1 of the Code of Criminal Procedure, the person concerned by a measure under Article 100c § 1 No. 1 (b) of that Code shall be notified of the measure taken as soon as this is possible without endangering the purpose of the investigations, public safety, life and limb of another person or the possible further use of an undercover agent involved in the measure.
32. On 1 November 2000 Article 163f of the Code of Criminal Procedure, on long-term systematic surveillance of suspects, entered into force. Pursuant to paragraph 1 of that Article, such surveillance lasting for more than twenty-four hours non-stop or applied on more than two days, could only be ordered in respect of persons suspected of an offence of considerable gravity and if other means of investigating the facts of the case or the suspect's whereabouts had considerably less prospect of success or were considerably more difficult. The measure was to be ordered by the Public Prosecutor's Office (paragraph 3). Pursuant to paragraph 4, the measure had to be restricted to a maximum of one month; any further extension could only be ordered by a judge.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 8 of the Convention
33. The applicant complained that his observation via GPS and its aggregation with several further measures of surveillance, as well as the use of the data obtained thereby in the criminal proceedings against him, had breached his right to respect for his private life as provided in Article 8 of the Convention, which, in so far as relevant, reads as follows:
«1. Everyone has the right to respect for his private... life...»
2. There shall be no interference by a public authority with the exercise of this right except such as is in accordance with the law and is necessary in a democratic society in the interests of national security, public safety or the economic well-being of the country, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, or for the protection of the rights and freedoms of others.»
34. The Government contested that argument.
A. Admissibility
1. The parties' submissions
35. The Government considered that the applicant had not fully exhausted domestic remedies as required by Article 35 of the Convention. In the proceedings before the domestic courts, he had failed to complain about his visual observation as such, which alone had established a link between himself and the data obtained by the GPS surveillance in that it had disclosed his presence in S.'s car. Moreover, the applicant had not contested the lawfulness of all surveillance measures other than the GPS surveillance, in particular the interception of his telecommunications, before the domestic courts.
36. The Government further took the view that the applicant could not claim to be the victim of a breach of his right to respect for his private life for the purposes of Article 34 of the Convention. They argued that the GPS surveillance of the car of his accomplice S. had not directly concerned him in person.
37. The applicant contested that view. He argued, in particular, that he had exhausted domestic remedies. He underlined that he had complained both before the domestic courts and before this Court about his surveillance via GPS, which had been applied in addition to further surveillance methods used at the same time, and had objected to the use of evidence obtained as a result of his surveillance via GPS and not only to the use of the GPS data as such. Furthermore, he had also complained throughout the proceedings that he was under total surveillance by an accumulation of different measures of surveillance in addition to the use of GPS. This was confirmed by the reasoning of the decisions of the domestic courts, which had addressed — and rejected — his arguments in this respect.
2. The Court's assessment
38. The Court notes, as regards the scope of the case before it, that the applicant complained under Article 8 about his observation via GPS. He argued that this measure, taken alone, was in breach of his right to respect for his private life and that in any event it breached Article 8 because of its aggregation with several further measures of surveillance. He further complained about the use of the data collected thereby in the criminal proceedings against him. The applicant did not contest the lawfulness of any of the additional surveillance measures other than the GPS surveillance. The Court observes that the applicant brought his complaint as defined above before the Düsseldorf Court of Appeal, the Federal Court of Justice and the Federal Constitutional Court, which all addressed and rejected it on the merits (see paragraphs 14, 18 — 22 and 23 — 28 respectively). Consequently, the Government's objection of non-exhaustion of domestic remedies must be dismissed.
39. As to the question whether the applicant may claim to be the victim of a breach of his right to respect for his private life for the purposes of Article 34 of the Convention in view of the fact that it was not himself, but his accomplice's car which had been subjected to surveillance via GPS, the Court considers that this issue is closely linked to the substance of his complaint under Article 8. It therefore joins the preliminary objection raised by the Government in this respect to the merits of the case.
40. The Court further notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. Whether there was an interference with private life
41. In the applicant's view, his total surveillance via GPS had interfered with his right to respect for his private life. Even though the GPS receiver had been built into an object (S.'s car), it had been used to observe his (and S.'s) movements. It had enabled the investigating authorities to draw up a comprehensive pattern of his movements in public for months, by means of a measure which was very precise and difficult to detect. All his movements had been made known to third persons without his consent. The information gathered by the GPS surveillance had enabled the authorities to initiate further investigations, inter alia, at the places he had travelled to.
42. The Government took the view that there had not been an interference with the applicant's right to respect for his private life under Article 8 by the surveillance via GPS. This surveillance had not directly concerned the applicant in person as the GPS receiver had been built into the car of his accomplice S. and as the data collected had only revealed where the receiver had found itself at a particular time and not who had been travelling in S.'s car.
i. Recapitulation of the relevant principles
43. The Court reiterates that private life is a broad term not susceptible to exhaustive definition. Article 8 protects, inter alia, a right to identity and personal development, and the right to establish and develop relationships with other human beings and the outside world. There is, therefore, a zone of interaction of a person with others, even in a public context, which may fall within the scope of «private life» (see P.G. and J.H. v. the United Kingdom, No. 44787/98, § 56, ECHR 2001-IX; Peck v. the United Kingdom, No. 44647/98, § 57, ECHR 2003-I; and Perry v. the United Kingdom, No. 63737/00, § 36, ECHR 2003-IX (extracts)).
44. There are a number of elements relevant to a consideration of whether a person's private life is concerned by measures effected outside a person's home or private premises. Since there are occasions when people knowingly or intentionally involve themselves in activities which are or may be recorded or reported in a public manner, a person's reasonable expectations as to privacy may be a significant, although not necessarily conclusive, factor (see Perry, cited above, § 37). A person walking along the street will inevitably be visible to any member of the public who is also present. Monitoring by technological means of the same public scene (for example, a security guard viewing through closed-circuit television) is of a similar character (see also Herbecq and the Association «Ligue des droits de l'homme» v. Belgium, Nos. 32200/96 and 32201/96, Commission decision of 14 January 1998, Decisions and Reports (DR) 92-B, p. 92, concerning the use of photographic equipment which does not involve the recording of the visual data obtained). Private-life considerations may arise, however, once any systematic or permanent record comes into existence of such material from the public domain (see P.G. and J.H. v. the United Kingdom, cited above, § 57; Peck, cited above, §§ 58 — 59; and Perry, cited above, § 38).
45. Further elements which the Court has taken into account in this respect include the question whether there has been compilation of data on a particular individual, whether there has been processing or use of personal data or whether there has been publication of the material concerned in a manner or degree beyond that normally foreseeable.
46. Thus, the Court has considered that the systematic collection and storing of data by security services on particular individuals, even without the use of covert surveillance methods, constituted an interference with these persons' private lives (see Rotaru v. Romania [GC], No. 28341/95, §§ 43 — 44, ECHR 2000-V; P.G. and J.H. v. the United Kingdom, cited above, § 57; Peck, cited above, § 59; and Perry, cited above, § 38; compare also Amann v. Switzerland [GC], No. 27798/95, §§ 65 — 67, ECHR 2000-II, where the storing of information about the applicant on a card in a file was found to be an interference with private life, even though it contained no sensitive information and had probably never been consulted). The Court has also referred in this context to the Council of Europe's Convention of 28 January 1981 for the protection of individuals with regard to automatic processing of personal data, which came into force — inter alia for Germany — on 1 October 1985 and whose purpose is «to secure in the territory of each Party for every individual... respect for his rights and fundamental freedoms, and in particular his right to privacy, with regard to automatic processing of personal data relating to him» (Article 1), such data being defined as «any information relating to an identified or identifiable individual» (Article 2) (see P.G. and J.H. v. the United Kingdom, cited above, § 57).
47. The Court has further taken into consideration whether the impugned measure amounted to a processing or use of personal data of a nature to constitute an interference with respect for private life (see, in particular, Perry, cited above, §§ 40 — 41). Thus, it considered, for instance, the permanent recording of footage deliberately taken of the applicant at a police station by a security camera and its use in a video identification procedure as the processing of personal data about the applicant interfering with his right to respect for private life (ibid., §§ 39 — 43). Likewise, the covert and permanent recording of the applicants' voices at a police station for further analysis as voice samples directly relevant for identifying these persons in the context of other personal data was regarded as the processing of personal data about them amounting to an interference with their private lives (see P.G. and J.H. v. the United Kingdom, cited above, §§ 59 — 60; and Perry, cited above, § 38).
48. Finally, the publication of material obtained in public places in a manner or degree beyond that normally foreseeable may also bring recorded data or material within the scope of Article 8 § 1 (see Peck, cited above, §§ 60 — 63, concerning disclosure to the media for broadcast use of video footage of the applicant taken in a public place; and Perry, cited above, § 38).
ii. Application of these principles to the present case
49. In determining whether the surveillance via GPS carried out by the investigation authorities interfered with the applicant's right to respect for his private life, the Court, having regard to the above principles, will determine first whether this measure constituted a compilation of data on the applicant. It notes the Government's argument that this was not the case, given that the GPS receiver had been built into an object (a car) belonging to a third person (the applicant's accomplice). However, in doing so, the investigating authorities clearly intended to obtain information on the movements of both the applicant and his accomplice as they had been aware from their previous investigations that both suspects had been using S.'s car together on the weekends of previous bomb attacks (see paragraphs 11 and 17 above; see also, mutatis mutandis, Lambert v. France, 24 August 1998, § 21, Reports of Judgments and Decisions 1998-V, where it was considered irrelevant to the finding of an interference with the applicant's private life that the telephone tapping in question had been carried out on the line of a third party).
50. Moreover, the fact that the applicant must, just as S. was, be considered to have been the subject of the surveillance by GPS, is not in question, because information on the movements of S.'s car could only be linked to the applicant by additional visual surveillance to confirm his presence in that car. Indeed, none of the domestic courts expressed any doubts that the applicant had been subjected to surveillance via GPS (see, in particular, paragraphs 14, 17, 20 and 26 above).
51. The Court further notes that by the surveillance of the applicant via GPS, the investigation authorities, for some three months, systematically collected and stored data determining, in the circumstances, the applicant's whereabouts and movements in the public sphere. They further recorded the personal data and used it in order to draw up a pattern of the applicant's movements, to make further investigations and to collect additional evidence at the places the applicant had travelled to, which was later used at the criminal trial against the applicant (see paragraph 17 above).
52. In the Court's view, GPS surveillance is by its very nature to be distinguished from other methods of visual or acoustical surveillance which are, as a rule, more susceptible of interfering with a person's right to respect for private life, because they disclose more information on a person's conduct, opinions or feelings. Having regard to the principles established in its case-law, it nevertheless finds the above-mentioned factors sufficient to conclude that the applicant's observation via GPS, in the circumstances, and the processing and use of the data obtained thereby in the manner described above amounted to an interference with his private life as protected by Article 8 § 1.
53. Consequently, the Government's preliminary objection that the applicant may not claim to be the victim of a breach of his right to respect for his private life for the purposes of Article 34 of the Convention must equally be dismissed.
2. Whether the interference was justified
a. Was the interference «in accordance with the law»?
54. The applicant argued that the said interference had not been justified under Article 8 § 2. Article 100c § 1 No. 1 (b) of the Code of Criminal Procedure had not been a sufficient legal basis for the interference. That provision had not been meant by the legislator to cover measures of surveillance unknown at the time of its adoption. Moreover, the term «other special technical means intended for the purpose of surveillance» contained in the said Article was not sufficiently clear and, having regard to possible technical developments in the future, its content was not foreseeable for the persons possibly concerned. This had implicitly been confirmed by the Federal Constitutional Court which had found that there was a risk of infringements of fundamental rights by the use of new forensic techniques and that the legislator had to safeguard the respect of those rights, if necessary, by additional legislative provisions (see paragraph 25 above).
55. Moreover, the applicant submitted that the legal provisions on the basis of which GPS surveillance had been ordered had not satisfied the qualitative requirements developed in the Court's case-law on secret measures of surveillance (he refers, in particular, to the case of Weber and Saravia v. Germany (dec.), No. 54934/00, ECHR 2006-XI and to that of Association for European Integration and Human Rights and Ekimdzhiev v. Bulgaria, No. 62540/00, 28 June 2007). In particular, there was no statutory limit on the duration of such surveillance. Furthermore, in view of the intensity of the interference, authorising the prosecution, as opposed to the investigating judge, to order that surveillance had not offered sufficient protection against arbitrariness.
56. The applicant further took the view that the use of numerous further surveillance measures in addition to GPS surveillance had led to his total surveillance by the State authorities and had violated his rights under Article 8 in that the law did not contain sufficient safeguards against abuse, in particular because no order by an independent tribunal had been necessary to authorise and supervise the surveillance measures in their entirety. A subsequent judicial review of the surveillance measures alone had not afforded sufficient protection to the persons concerned. It was carried out only if criminal proceedings were instituted at all following such a measure and if by that measure the prosecution had obtained evidence which it intended to use at the trial. Article 163f of the Code of Criminal Procedure (see paragraph 32 above) had not been in force at the relevant time and, in any event, did itself not contain sufficient safeguards against abuse.
57. The Government argued that, even assuming that the surveillance of the applicant via GPS was considered an interference with the applicant's right to respect for his private life, that interference had been justified under paragraph 2 of Article 8. It had been based on Article 100c § 1 No. 1 (b) of the Code of Criminal Procedure, a legal provision which met the necessary qualitative requirements, in particular that of foreseeability. They took the view that the principles developed in the Court's case-law on the law's foreseeability in the context of cases concerning the interception of telecommunications could not be transferred to the present case concerning the surveillance via GPS as the latter interfered to a much lesser extent with the private life of the person concerned than telephone tapping. As had been confirmed by the domestic courts, it had been sufficiently clear that the term «other special technical means intended for the purpose of surveillance» under Article 100c § 1 No. 1 (b) of the Code of Criminal Procedure, whereby the legislator intended to authorise the use of future surveillance techniques, covered a surveillance via GPS.
58. Moreover, the Government submitted that the legal provisions at issue contained sufficient safeguards against arbitrary interference by the authorities with the citizens' rights. Surveillance by technical means such as GPS had only been authorised under Article 100c § 1 No. 1 (b) of the Code of Criminal Procedure if the investigation concerned a criminal offence of considerable gravity. Under Article 100c § 2 of the Code of Criminal Procedure (see paragraph 29 above), such a measure could, as a rule, only be ordered against persons charged with a criminal offence. Under the legal provisions in force at the relevant time, the Public Prosecutor's Office had been authorised to issue a surveillance order. It had not been necessary to confer that power on a judge. In any event, there was a judicial review of the measures at issue in the subsequent criminal proceedings. Moreover, as the domestic courts had convincingly found, a court order for the surveillance via GPS had not been necessary in view of the fact that that measure had been used in addition to several further measures of surveillance.
59. Furthermore, the Government underlined that the person concerned by the surveillance measure had to be informed thereof as soon as this was possible without endangering the purpose of the investigations (Article 101 § 1 of the Code of Criminal Procedure, see paragraph 31 above). Moreover, the principle of proportionality had been respected in that under Article 100c § 1 No. 1 (b) of the Code of Criminal Procedure, the surveillance methods in question had only been authorised if other means of investigation had less prospect of success or were more difficult. The duration of a measure of surveillance via GPS also had to be proportionate.
60. Under the Court's case-law, the expression «in accordance with the law» within the meaning of Article 8 § 2 requires, firstly, that the measure should have some basis in domestic law; it also refers to the quality of the law in question, requiring it to be accessible to the person concerned, who must, moreover, be able to foresee its consequences for him, and compatible with the rule of law (see, among other authorities, Kruslin v. France, 24 April 1990, § 27, Series A No. 176-A; Lambert, cited above, § 23; and Perry, cited above, § 45).
61. As to the requirement of legal «foreseeability» in this field, the Court reiterates that in the context of covert measures of surveillance, the law must be sufficiently clear in its terms to give citizens an adequate indication of the conditions and circumstances in which the authorities are empowered to resort to any such measures (see, among other authorities, Malone v. the United Kingdom, 2 August 1984, § 67, Series A No. 82; Valenzuela Contreras v. Spain, 30 July 1998, § 46 (iii), Reports 1998-V; and Bykov v. Russia [GC], No. 4378/02, § 76, ECHR 2009-...). In view of the risk of abuse intrinsic to any system of secret surveillance, such measures must be based on a law that is particularly precise, especially as the technology available for use is continually becoming more sophisticated (see Weber and Saravia v. Germany (dec.), No. 54934/00, § 93, ECHR 2006-XI; Association for European Integration and Human Rights and Ekimdzhiev v. Bulgaria, No. 62540/00, § 75, 28 June 2007; Liberty and Others v. the United Kingdom, No. 58243/00, § 62, 1 July 2008; and Iordachi and Others v. Moldova, No. 25198/02, § 39, 10 February 2009).
62. The Court has further stated, in the context of Article 7 of the Convention, that in any system of law, including criminal law, however clearly drafted a legal provision may be, there is an inevitable element of judicial interpretation. There will always be a need for elucidation of doubtful points and for adaptation to changing circumstances. Indeed, in the Convention States, the progressive development of the criminal law through judicial law-making is a well entrenched and necessary part of legal tradition. The Convention cannot be read as outlawing the gradual clarification of the rules of criminal liability through judicial interpretation from case to case, provided that the resultant development is consistent with the essence of the offence and could reasonably be foreseen (see, inter alia, S.W. v. the United Kingdom, 22 November 1995, § 36, Series A No. 335-B; and Streletz, Kessler and Krenz v. Germany [GC], Nos. 34044/96, 35532/97 and 44801/98, § 50, ECHR 2001-II). The Court considers that these principles, developed under Article 7, apply also in the present context.
63. In addition, in the context of secret measures of surveillance by public authorities, because of the lack of public scrutiny and the risk of misuse of power, compatibility with the rule of law requires that domestic law provides adequate protection against arbitrary interference with Article 8 rights (see, mutatis mutandis, Amann, cited above, §§ 76 — 77; Bykov, cited above, § 76; see also Weber and Saravia (dec.), cited above, § 94; and Liberty and Others, cited above, § 62). The Court must be satisfied that there exist adequate and effective guarantees against abuse. This assessment depends on all the circumstances of the case, such as the nature, scope and duration of the possible measures, the grounds required for ordering them, the authorities competent to permit, carry out and supervise them, and the kind of remedy provided by the national law (see Association for European Integration and Human Rights and Ekimdzhiev, cited above, § 77, with reference to Klass and Others v. Germany, 6 September 1978, § 50, Series A No. 28).
beta. Application of those principles to the present case
64. The Court, examining whether the interference with the applicant's right to respect for his private life by his surveillance via GPS was «in accordance with the law» within the meaning of Article 8 § 2, considers that this interference had a basis in German statute law, Article 100c § 1 No. 1 (b) of the Code of Criminal Procedure, a provision which was accessible to the applicant.
65. As to the law's foreseeability and its compliance with the rule of law, the Court notes at the outset that in his submissions, the applicant strongly relied on the minimum safeguards which are to be set out in statute law in order to avoid abuses as developed by the Court in the context of applications concerning the interception of telecommunications. According to these principles, the nature of the offences which may give rise to an interception order; a definition of the categories of people liable to have their communications monitored; a limit on the duration of such monitoring; the procedure to be followed for examining, using and storing the data obtained; the precautions to be taken when communicating the data to other parties; and the circumstances in which data obtained may or must be erased or the records destroyed, have to be defined in statute law (see Weber and Saravia, cited above, § 95, with further references).
66. While the Court is not barred from gaining inspiration from these principles, it finds that these rather strict standards, set up and applied in the specific context of surveillance of telecommunications (see also Association for European Integration and Human Rights and Ekimdzhiev, cited above, § 76; Liberty and Others, cited above, § 62; and Iordachi and Others, cited above, § 39), are not applicable as such to cases such as the present one, concerning surveillance via GPS of movements in public places and thus a measure which must be considered to interfere less with the private life of the person concerned than the interception of his or her telephone conversations (see paragraph 52 above). It will therefore apply the more general principles on adequate protection against arbitrary interference with Article 8 rights as summarised above (see paragraph 63).
67. In determining whether the provisions on the applicant's surveillance via GPS complied with the requirement of «foreseeability», the Court notes the applicant's argument that the term «other special technical means intended for the purpose of surveillance» contained in Article 100c § 1 No. 1 (b) of the Code of Criminal Procedure was not sufficiently clear and could not be said to cover surveillance via GPS. On the contrary, the domestic courts, which are primarily called upon to interpret and apply domestic law (see, among many other authorities, Kopp v. Switzerland, 25 March 1998, § 59, Reports 1998-II), were unanimous in their finding that the said Article covered surveillance by such means (see paragraphs 14, 19 and 25 above).
68. The Court considers that it was clear from the wording of Article 100c § 1 No. 1 (b), read in the context of Article 100c § 1 No. 1 (a) and No. 2, that the technical means at issue covered methods of surveillance which were neither visual nor acoustical and were used, in particular, «to detect the perpetrator's whereabouts». As the use of GPS does not constitute either visual or acoustical surveillance and allows the location of objects equipped with a GPS receiver and thus of persons travelling with or in those objects, the Court finds that the domestic courts' finding that such surveillance was covered by Article 100c § 1 No. 1 (b) was a reasonably foreseeable development and clarification of the said provision of the Code of Criminal Procedure by judicial interpretation.
69. In examining whether domestic law contained adequate and effective guarantees against abuse, the Court observes that in its nature conducting surveillance of a person by building a GPS receiver into the car he or she uses, coupled with visual surveillance of that person, permits the authorities to track that person's movements in public places whenever he or she is travelling in that car. It is true that, as the applicant had objected, there was no fixed statutory limit on the duration of such monitoring. A fixed time-limit had only subsequently been enacted in so far as under the new Article 163f § 4 of the Code of Criminal Procedure, the systematic surveillance of a suspect ordered by a Public Prosecutor could not exceed one month, and any further extension could only be ordered by a judge (see paragraph 32 above). However, the Court is satisfied that the duration of such a surveillance measure was subject to its proportionality in the circumstances and that the domestic courts reviewed the respect of the proportionality principle in this respect (see for an example paragraph 28 above). It finds that German law therefore provided sufficient guarantees against abuse on that account.
70. As to the grounds required for ordering a person's surveillance via GPS, the Court notes that under Article 100c § 1 No. 1 (b), § 2 of the Code of Criminal Procedure, such surveillance could only be ordered against a person suspected of a criminal offence of considerable gravity or, in very limited circumstances, against a third person suspected of being in contact with the accused, and if other means of detecting the whereabouts of the accused had less prospect of success or were more difficult. It finds that domestic law thus set quite strict standards for authorising the surveillance measure at issue.
71. The Court further observes that under domestic law the prosecution was able to order a suspect's surveillance via GPS, which was carried out by the police. It notes that in the applicant's submission, only conferring the power to order GPS surveillance on an investigating judge would have offered sufficient protection against arbitrariness. The Court observes that pursuant to Article 163f § 4 of the Code of Criminal Procedure, which entered into force after the applicant's surveillance via GPS had been carried out, systematic surveillance of a suspect for a period exceeding one month did indeed have to be ordered by a judge. It welcomes this reinforcement of the protection of the right of a suspect to respect for his private life. It notes, however, that already, under the provisions in force at the relevant time, surveillance of a subject via GPS has not been removed from judicial control. In subsequent criminal proceedings against the person concerned, the criminal courts could review the legality of such a measure of surveillance and, in the event that the measure was found to be unlawful, had discretion to exclude the evidence obtained thereby from use at the trial (such a review was also carried out in the present case, see, in particular, paragraphs 14, 19 and 21 above).
72. The Court considers that such judicial review and the possibility to exclude evidence obtained from an illegal GPS surveillance constituted an important safeguard, as it discouraged the investigating authorities from collecting evidence by unlawful means. In view of the fact that GPS surveillance must be considered to interfere less with a person's private life than, for instance, telephone tapping (an order for which has to be made by an independent body both under domestic law (see Article 100b § 1 of the Code of Criminal Procedure, paragraph 30 above) and under Article 8 of the Convention (see, in particular, Dumitru Popescu v. Romania (No. 2), No. 71525/01, §§ 70 — 71, 26 April 2007, and Iordachi and Others, cited above, § 40), the Court finds subsequent judicial review of a person's surveillance by GPS to offer sufficient protection against arbitrariness. Moreover, Article 101 § 1 of the Code of Criminal Procedure contained a further safeguard against abuse in that it ordered that the person concerned be informed of the surveillance measure he or she had been subjected to under certain circumstances (see paragraph 31 above).
73. The Court finally does not overlook that under the Code of Criminal Procedure, it was not necessary for a court to authorise and supervise surveillance via GPS which was carried out in addition to other means of surveillance and thus all surveillance measures in their entirety. It takes the view that sufficient safeguards against abuse require, in particular, that uncoordinated investigation measures taken by different authorities must be prevented and that, therefore, the prosecution, prior to ordering a suspect's surveillance via GPS, had to make sure that it was aware of further surveillance measures already in place. However, having also regard to the findings of the Federal Constitutional Court on this issue (see paragraph 27 above), it finds that at the relevant time the safeguards in place to prevent a person's total surveillance, including the principle of proportionality, were sufficient to prevent abuse.
74. In view of the foregoing, the Court considers that the interference with the applicant's right to respect for his private life was «in accordance with the law» within the meaning of Article 8 § 2.
b. Purpose and necessity of the interference
75. The applicant considered that the interference at issue had not been necessary in a democratic society within the meaning of Article 8 § 2 because, as set out above (see paragraphs 54 — 56), the applicable law failed to protect him sufficiently against arbitrary interference by State authorities.
76. In the Government's view, the surveillance measure at issue had pursued legitimate aims as it had served the interests of national security, public safety, the prevention of crime and the protection of the rights of others. The measure had also been necessary in a democratic society. As set out above, there had been effective guarantees against abuse. It was true that the legislator, by adopting Article 163f § 4 of the Code of Criminal Procedure, had subsequently further strengthened the rights of the persons concerned in that it had made the surveillance measure subject to a judicial order and a time-limit. This did not, however, warrant the conclusion that the measure had not previously met the minimum standards set by the Convention. The applicant's surveillance via GPS for some two and a half months could not be considered disproportionate. Likewise, the accumulation of different methods of surveillance had not rendered the interference with the applicant's rights disproportionate. The visual surveillance, in particular, had been carried out almost exclusively at weekends and the gravity of the offence the applicant had been suspected of and the danger to the public had justified his surveillance in that manner.
77. The applicant's surveillance via GPS, ordered by the Federal Public Prosecutor General in order to investigate into several counts of attempted murder for which a terrorist movement had claimed responsibility and to prevent further bomb attacks, served the interests of national security and public safety, the prevention of crime and the protection of the rights of the victims.
78. In determining whether the applicant's surveillance via GPS as carried out in the present case was «necessary in a democratic society», the Court reiterates that the notion of necessity implies that the interference corresponds to a pressing social need and, in particular, that it is proportionate to the legitimate aim pursued (see Leander v. Sweden, 26 March 1987, § 58, Series A No. 116; and Messina v. Italy (No. 2), No. 25498/94, § 65, ECHR 2000-X). In examining whether, in the light of the case as a whole, the measure taken was proportionate to the legitimate aims pursued, the Court notes that the applicant's surveillance via GPS was not ordered from the outset. The investigation authorities had first attempted to determine whether the applicant was involved in the bomb attacks at issue by measures which interfered less with his right to respect for his private life. They had notably tried to determine the applicant's whereabouts by installing transmitters in S.'s car, the use of which (other than with the GPS) necessitated the knowledge of where approximately the person to be located could be found. However, the applicant and his accomplice had detected and destroyed the transmitters and had also successfully evaded their visual surveillance by State agents on many occasions. Therefore, it is clear that other methods of investigation, which were less intrusive than the applicant's surveillance by GPS, had proved to be less effective.
79. The Court further observes that in the present case, the applicant's surveillance by GPS was added to a multitude of further previously ordered, partly overlapping measures of observation. These comprised the applicant's visual surveillance by both members of the North Rhine-Westphalia Department for the Protection of the Constitution and by civil servants of the Federal Office for Criminal Investigations. It further included the video surveillance of the entry of the house he lived in and the interception of the telephones in that house and in a telephone box situated nearby by both of the said authorities separately. Moreover, the North Rhine-Westphalia Department for the Protection of the Constitution intercepted his postal communications at the relevant time.
80. The Court considers that in these circumstances, the applicant's surveillance via GPS had led to a quite extensive observation of his conduct by two different State authorities. In particular, the fact that the applicant had been subjected to the same surveillance measures by different authorities had led to a more serious interference with his private life, in that the number of persons to whom information on his conduct had become known had been increased. Against this background, the interference by the applicant's additional surveillance via GPS thus necessitated more compelling reasons if it was to be justified. However, the GPS surveillance was carried out for a relatively short period of time (some three months), and, as with his visual surveillance by State agents, affected him essentially only at weekends and when he was travelling in S.'s car. Therefore, he cannot be said to have been subjected to total and comprehensive surveillance. Moreover, the investigation for which the surveillance was put in place concerned very serious crimes, namely several attempted murders of politicians and civil servants by bomb attacks. As shown above, the investigation into these offences and notably the prevention of further similar acts by the use of less intrusive methods of surveillance had previously not proved successful. Therefore, the Court considers that the applicant's surveillance via GPS, as carried out in the circumstances of the present case, was proportionate to the legitimate aims pursued and thus «necessary in a democratic society» within the meaning of Article 8 § 2.
81. There has accordingly been no violation of Article 8 of the Convention.
II. Alleged violation of Article 6 of the Convention
82. The applicant further claimed that the use in the criminal proceedings of information obtained by his surveillance in breach of Article 8, which had been the essential basis for his conviction, had infringed his right to a fair trial. He relied on Article 6 § 1 of the Convention which, in so far as relevant, provides:
«In the determination of... any criminal charge against him, everyone is entitled to a fair... hearing... by [a]... tribunal...»
83. The Government contested that argument.
A. Admissibility
84. The Court notes that this complaint is linked to the one examined above and must therefore likewise be declared admissible.
B. Merits
85. Having regard to its above finding that the applicant's surveillance via GPS has not breached Article 8 of the Convention, the Court considers that the use of information and evidence obtained thereby in the criminal proceedings against the applicant does not, in the circumstances of the present case, raise a separate issue under Article 6 § 1 of the Convention.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Joins to the merits the Government's preliminary objection that the applicant cannot claim to be the victim of a breach of his rights under Article 8 and dismisses it;
2. Declares the application admissible;
3. Holds that there has been no violation of Article 8 of the Convention;
4. Holds that no separate issue arises under Article 6 § 1 of the Convention.
Done in English and French, and notified in writing on 2 September 2010, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.