Постановление ЕСПЧ от 26.02.2013
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 26.02.2013. 34703/04. 26.02.2013. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3470304
«Дело „Фомин и другие (Fomin and Others) против Российской Федерации“ (жалоба № 34703/04) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод
с английского] <*>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «ФОМИН И ДРУГИЕ (FOMIN AND OTHERS) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» (Жалоба № 34703/04)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 26 февраля 2013 года)
По делу «Фомин и другие против Российской Федерации» Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
Изабель Берро-Лефевр, Председателя Палаты,
Мирьяны Лазаровой Трайковской,
а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
заседая за закрытыми дверями 5 февраля 2013 г., вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 34703/04, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее — Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) четырьмя гражданами Российской Федерации Александром Ивановичем Фоминым, Тамарой Ивановной Фоминой, Татьяной Александровной Фоминой, Юлией Александровной Фоминой (далее — первый, вторая, третья и четвертая заявители), которые родились в 1938, 1946, 1970 и 1976 годах соответственно и проживают в г. Магнитогорске Челябинской области. 30 марта 2011 г. Европейский суд получил доверенность на имя первого заявителя от Ольги Александровны Фоминой 1976 года рождения (далее — пятая заявительница), чье имя также упоминалось в последующих объяснениях. В ходе разбирательства в Европейском суде третья, четвертая и пятая заявительницы вышли замуж и изменили свои имена на «Татьяна Александровна Гнатюк», «Юлия Александровна Минкина» и «Ольга Александровна Ильина» соответственно.
2. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека Г.О. Матюшкиным.
3. В частности заявители утверждали, что их имущественные права были нарушены вследствие уклонения государства от погашения государственных облигаций.
4. 8 декабря 2010 г. Европейский суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 1 статьи 29 Конвенции Европейский суд решил рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
A. Разбирательство по поводу погашения государственных облигаций
5. В неустановленную дату первый заявитель приобрел облигации Государственного внутреннего выигрышного займа 1982 года, которые были выпущены Правительством СССР в 1982 году в целях финансирования определенных государственных программ. На момент выпуска утверждалось, что облигации будут погашены не позднее 2004 года.
6. В 1992 году Правительство Российской Федерации подтвердило свое правопреемство по обязательствам СССР, вытекающим из займа 1982 года, и приостановило выплаты по облигациям Государственного внутреннего выигрышного займа 1982 года.
7. Впоследствии первый заявитель обменял все облигации Государственного внутреннего выигрышного займа 1982 года, за исключением 44 штук, на 235 российских облигаций 1992 года.
8. С 1995 по 2000 год был принят ряд законодательных и подзаконных актов, предусматривающих перевод советских ценных бумаг, в том числе облигаций Государственного внутреннего выигрышного займа 1982 года, в целевые долговые обязательства Российской Федерации. Правительству было поручено разработать порядок перевода и установить стоимость долговых обязательств. Хотя правила перевода были установлены в 2000 году, фактический перевод не был начат, и реализация правил была приостановлена.
9. Первый заявитель обратился в Орджоникидзевский районный суд г. Магнитогорска с требованиями о погашении принадлежащих ему российских облигаций 1992 года и о признании того факта, что 44 облигации Государственного внутреннего выигрышного займа 1982 года сохраняли свою покупательную способность.
10. 28 марта 2005 г. суд частично удовлетворил его требования, признав, что облигации 1982 года сохраняли свою стоимость и покупательную способность пропорционально обменному курсу валюты СССР в 1990 году. Решение суда вступило в силу.
11. Первый заявитель незамедлительно предъявил иск в Правобережный районный суд г. Магнитогорска о возврате стоимости принадлежащих ему девяти облигаций государственного займа 1982 года.
12. Решением суда от 17 мая 2005 г. суд отказал в удовлетворении иска, придя к выводу о том, что Правительство еще не разработало механизм конвертации облигаций. 21 июля 2005 г. Решение суда было оставлено без изменения Челябинским областным судом.
13. В настоящее время первому заявителю принадлежат девять облигаций Государственного внутреннего выигрышного займа 1982 года номинальной стоимостью 450 рублей.
B. Неисполнение решения суда, вынесенного в отношении частного лица
14. 20 июня 1997 г. Правобережный районный суд г. Магнитогорска обязал должника М. возвратить заявителям 1100000 рублей.
15. 20 июня 2003 г. тот же суд взыскал в пользу заявителей проценты по невыплаченному долгу в сумме 1100000 рублей.
16. После того, как судебным приставам не удалось добиться погашения долга, в 2003 году заявители обратились с иском в порядке гражданского судопроизводства к М., требуя определения его доли в квартире, которой он владел совместно со своей супругой и ребенком, и обращения на нее взыскания для исполнения решений суда.
17. 21 октября 2003 г. Орджоникидзевский районный суд г. Магнитогорска отказал в удовлетворении иска на том основании, что квартира М. была его единственным жильем, в связи с чем на нее не могло быть обращено взыскание в целях погашения задолженности.
18. Определением от 19 февраля 2004 г. Челябинский областной суд оставил решение без изменения.
II. Применимое национальное законодательство и практика
19. Положения применимого национального законодательства и практики изложены в Постановлении Европейского суда от 2 декабря 2010 г. по делу «Юрий Лобанов против Российской Федерации» (Yuriy Lobanov v. Russia) (жалоба № 15578/03, § 13 - 23).
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции
20. Заявители жаловались на то, что их имущественные права были нарушены в результате неисполнения российскими властями своих обязательств по облигациям Государственного внутреннего выигрышного займа 1982 года. Жалоба подлежит рассмотрению с точки зрения статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, которая предусматривает следующее:
«Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права.»
Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов».
A. Приемлемость жалобы
21. Европейский суд полагает, что вторая, третья и четвертая заявительницы не принимали участия в каком-либо относящемся к делу разбирательстве на уровне страны и не обращались с жалобами от собственного имени по данному вопросу в Европейский суд. Далее, Европейский суд отмечает, что пятая заявительница не упоминалась в формулярах жалоб, поданных иными заявителями, и не подавала собственный формуляр жалобы. Таким образом, жалоба в отношении второй, третьей, четвертой и пятой заявительниц подлежит отклонению в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 35 Конвенции.
22. Европейский суд отмечает, что жалоба первого заявителя не является явно необоснованной в значении подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.
B. Существо жалобы
1. Доводы сторон
23. Заявитель утверждал, что длительное уклонение государства от погашения девяти облигаций Государственного внутреннего выигрышного займа 1982 года нарушало его имущественные права. Он полагал, что девять облигаций фактически составляли его имущество и что их статус был признан судами страны. Уклонение от погашения облигаций привело к вмешательству в его имущественные права, которое было незаконным, не имело законной цели и не обеспечивало справедливого равновесия между публичными и частными интересами.
24. Власти Российской Федерации признали, что девять облигаций Государственного внутреннего выигрышного займа 1982 года могут считаться имуществом в значении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. В то же время они настаивали на том, что вмешательство в имущественные права заявителя было законным, поскольку была принята необходимая законодательная база. Они также подчеркнули, что, как признал Европейский суд в Постановлении от 11 февраля 2010 г. по делу «Малыш и другие против Российской Федерации» (Malysh and Others v. Russia) (жалоба № 30280/03, § 80), сложная экономическая ситуация в России в 1990-е годы сделала необходимыми некоторые ограничения частной собственности, в связи с чем вмешательство преследовало законную цель. Наконец, власти Российской Федерации утверждали, что в деле заявителя было установлено справедливое равновесие между публичными и частными интересами, поскольку ему была предоставлена — и фактически реализована — возможность перевести большую часть его облигаций Государственного внутреннего выигрышного займа 1982 года в российские облигации 1992 года. Он не использовал эту возможность в отношении оставшейся у него части облигаций и, следовательно, не мог считаться жертвой в значении статьи 34 Конвенции.
2. Мнение Европейского суда
25. Европейский суд учитывает, что ранее он несколько раз был призван разрешить вопрос о том, составляют ли имущество в значении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции государственные облигации, выпущенные в СССР, но впоследствии признанные государственным долгом Российской Федерации. Европейский суд последовательно заключал, что, учитывая, что советские ценные бумаги были признаны в соответствии с российским законодательством долгом Правительства Российской Федерации и что такое признание предполагало компенсацию или погашение, эти ценные бумаги являлись имуществом с точки зрения Конвенции (см., в частности, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Малыш и другие против Российской Федерации»; Постановление Европейского Суда от 18 марта 2010 г. по делу «Тронин против Российской Федерации» (Tronin v. Russia), жалоба № 24461/02; упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Юрий Лобанов против Российской Федерации»; и Постановление Европейского суда от 10 апреля 2012 г. по делу «Андреева против Российской Федерации» (Andreyeva v. Russia), жалоба № 73659/10).
26. Европейский суд отмечает, что в настоящем деле заявитель и власти Российской Федерации пришли к единому мнению о том, что облигации Государственного внутреннего выигрышного займа 1982 года составляли имущество заявителя в значении статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции. Аналогичным образом стороны согласились с тем, что имело место вмешательство в имущественные права заявителя. Принимая во внимание обстоятельства дела и упомянутую выше прецедентную практику, Европейский суд не усматривает оснований для того, чтобы прийти к иному выводу.
27. Таким образом, вопрос, который должен быть разрешен Европейским судом, заключается в том, соответствовало ли такое вмешательство требованиям, предусмотренным конвенционной системой. Европейский суд напоминает, что для совместимости со статьей 1 Протокола № 1 к Конвенции вмешательство должно быть законным, преследовать законную цель и обеспечивать справедливое равновесие между публичными и частными интересами (см. Постановление Большой палаты по делу «Броневский против Польши» (Broniowski v. Poland), жалоба № 31443/96, § 147 — 151, ECHR 2004 V).
28. В упоминавшемся выше деле Юрия Лобанова Европейский суд уже рассматривал по существу идентичный вопрос, касающийся невозможности для гражданина погасить облигации Государственного внутреннего выигрышного займа 1982 года. Европейский суд пришел к выводу о том, что хотя вмешательство было законным и преследовало законную цель, не было достигнуто справедливое равновесие между интересами заявителя и государства. Власти Российской Федерации не привели какого-либо удовлетворительного обоснования по смыслу статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции своего продолжающегося в течение многих лет уклонения от реализации прав, предоставленных заявителю российским законодательством (там же, § 49 — 52 и 54).
29. В настоящем деле власти Российской Федерации также не привели подобного обоснования. Тот факт, что заявитель имел возможность перевести — и действительно перевел — большую часть своих облигаций Государственного внутреннего выигрышного займа 1982 года в российские облигации 1992 года, не освобождает государство от его обязанности обеспечить справедливое равновесие между публичными и частными интересами в отношении девяти облигаций, сохраненных заявителем. Российское законодательство допускало перевод советских ценных бумаг в российские ценные бумаги как альтернативу погашению, и заявитель не был обязан избирать этот вариант.
30. Вышеизложенные соображения достаточны, чтобы Европейский суд заключил, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции в части длительного и необоснованного уклонения государства от установления на практике процедуры погашения облигаций Государственного внутреннего выигрышного займа 1982 года.
II. Иные предполагаемые нарушения Конвенции
31. Наконец, заявители жаловались на основании статьи 6 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции на различные нарушения в ходе первого и второго разбирательств. Однако, принимая во внимание представленные материалы, и насколько предмет жалобы относится к его юрисдикции, Европейский суд не усматривает в нем признаков нарушения прав и свобод, предусмотренных упомянутыми положениями. Жалоба в данной части является неприемлемой и подлежит отклонению в соответствии с пунктом 1 и подпунктом «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции.
III. Применение статьи 41 Конвенции
32. Статья 41 Конвенции предусматривает:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
A. Ущерб
33. Первый заявитель требовал 27954725 рублей (698868 евро) в качестве компенсации материального ущерба за девять облигаций, которые принадлежат ему в настоящее время. Номинальная стоимость облигаций составляет 450 рублей.
34. Власти Российской Федерации возражали. Они настаивали на том, что метод расчета первого заявителя не имел правовой основы и что он не принял во внимание деноминацию рубля в 1998 году.
35. Европейский суд отмечает, что расчет заявителя не основан на методах, предусмотренных законодательством страны, и не учитывает деноминацию российской валюты. Учитывая, в частности, справедливую компенсацию, присужденную заявителям в делах, затрагивающих аналогичные вопросы на основании Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу «Юрий Лобанов против Российской Федерации» (справедливая компенсация)), Европейский суд присуждает первому заявителю 1200 евро в качестве компенсации материального ущерба.
36. Заявитель не выдвинул требование о взыскании компенсации морального вреда. Принимая во внимание прецедентные нормы и сложившуюся практику, Европейский суд находит, что отсутствуют основания для присуждения какой-либо суммы по данному основанию.
B. Судебные расходы и издержки
37. Заявитель не требовал возмещения судебных расходов и издержек. Соответственно, Европейский суд полагает, что отсутствует необходимость присуждать какие-либо суммы по данному основанию.
C. Процентная ставка при просрочке платежей
38. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
- признал жалобу первого заявителя приемлемой в части нарушения его имущественных прав в результате уклонения государства от погашения облигаций Государственного внутреннего выигрышного займа 1982 года, а в остальной части неприемлемой <*>;
<*> Непонятно, какое Решение принял Европейский суд в части жалобы на неисполнение судебного Решения от 20 июня 2003 г., упомянутого в § 15 настоящего Постановления (прим. переводчика).
-
постановил, что имело место нарушение статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции;
a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить первому заявителю Александру Ивановичу Фомину 1200 евро (одну тысячу двести евро) в качестве компенсации материального ущерба, а также любой налог, начисляемый на указанную сумму, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, который будет установлен на день выплаты;
b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 26 февраля 2013 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS
CASE OF FOMIN AND OTHERS v. RUSSIA (Application No. 34703/04)
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Fomin and Others v. Russia,
The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
Isabelle Berro — Lefèvre , President,
and Søren Nielsen, Section Registrar,
Having deliberated in private on 5 February 2013,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (No. 34703/04) against the Russian Federation lodged on 10 August 2004 with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by four Russian nationals, Mr Aleksandr Ivanovich Fomin, Ms Tamara Ivanovna Fomina, Ms Tatyana Aleksandrovna Fomina, Ms Yulia Aleksandrovna Fomina («the first», «the second», «the third» and «the fourth» applicant), who were born in 1938, 1946, 1970, and 1976 respectively, and live in Magnitogorsk, Chelyabinsk Region. On 30 March 2011 the Court received a power of attorney issued in the first applicant's name by Ms Olga Aleksandrovna Fomina, born in 1976 («the fifth applicant»), whose name was also mentioned in subsequent submissions. In the course of the proceedings before the Court, the third, fourth and fifth applicants got married and changed their names to Ms Tatyana Aleksandrovna Gnatyuk, Ms Yulia Aleksandrovna Minkina and Ms Olga Aleksandrovna Ilyina respectively.
2. The Russian Government («the Government») were represented by Mr G. Matyusknin, the Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. In particular the applicants alleged that their property rights had been violated on account of the failure of the State to redeem governmental bonds.
4. On 8 December 2010 the application was communicated to the Government. It was also decided to rule on the admissibility and merits of the application at the same time (Article 29 § 1).
THE FACTS
I. The circumstances of the case
A. Proceedings for redemption of State bonds
5. On an unspecified date the first applicant bought 1982 State premium bonds (облигации Государственного внутреннего выигрышного займа 1982 года), which were issued by the USSR Government in 1982 in order to finance certain State programmes. It was stipulated at the time of issue that the bonds would be redeemed by 2004 at the latest.
6. In 1992, the Government of the Russian Federation acknowledged their succession in respect of the USSR's obligations under the 1982 loan and suspended payments under the 1982 State premium bonds.
7. Subsequently, the first applicant converted all but forty-four 1982 State premium bonds into 235 1992 Russian bonds.
8. Between 1995 and 2000, a series of legislative and regulatory acts was enacted providing for the conversion of Soviet securities, including 1982 State premium bonds, into special Russian promissory notes. The Government were mandated to devise a procedure for the conversion and to fix the value of the promissory notes. Although regulations on the conversion were adopted in 2000, the actual conversion did not start and application of the regulations remained suspended.
9. The first applicant brought proceedings before the Ordzhonikidzevskiy District Court of Magnitogorsk, seeking redemption of his 1992 Russian bonds and affirmation that the forty-four 1982 State premium bonds had retained their purchase power.
10. On 28 March 2005 the court granted the claim in part, declaring that the 1982 bonds had retained their value and purchase power proportionate to the USSR currency exchange rate in 1990. The judgment entered into force.
11. The first applicant immediately brought proceedings before the Pravoberezhniy District Court of Magnitogorsk to recover the value of nine of his 1982 State bonds.
12. By a judgment of 17 May 2005 the court dismissed the claim, finding that the Government had not yet developed a conversion mechanism for the bonds. On 21 July 2005 the judgment was upheld on appeal by the Chelyabinsk Regional Court.
13. At the present time the first applicant holds nine 1982 State premium bonds with a nominal value of 450 roubles.
B. Non-enforcement of a judgment against a private party
14. On 20 June 1997 the Pravoberezhniy District Court of Magnitogorsk ordered the debtor, M., to repay the applicants 1,100,000 Russian roubles (RUB).
15. On 20 June 2003 the same court awarded the applicants interest on the unpaid debt in the amount of RUB 1,100,000.
16. Following the bailiff's failure to recover the debt, in 2003 the applicants brought a civil claim against M., seeking determination of his share in a flat that he owned jointly with his spouse and child, and its seizure to enforce the court decisions.
17. On 21 October 2003 the Ordzhonikidzevskiy District Court of Magnitogorsk disallowed the claim on the ground that the flat was M.'s only housing and hence could not be seized for recovery of the debt.
18. By a decision of 19 February 2004 the Chelyabinsk Regional Court upheld the judgment on appeal.
II. Relevant domestic law and practice
19. A summary of the relevant domestic law and practice is provided in the judgment in the Yuriy Lobanov v. Russia case (No. 15578/03, §§ 13 — 23, 2 December 2010).
THE LAW
I. Alleged violation of Article 1 of Protocol No. 1
20. The applicants complained that their property rights had been violated by the Russian authorities' failure to fulfil their obligations under the 1982 State premium bonds. The complaint falls to be examined under Article 1 of Protocol No. 1, which reads as follows:
«Every natural or legal person is entitled to the peaceful enjoyment of his possessions. No one shall be deprived of his possessions except in the public interest and subject to the conditions provided for by law and by the general principles of international law.»
The preceding provisions shall not, however, in any way impair the right of a State to enforce such laws as it deems necessary to control the use of property in accordance with the general interest or to secure the payment of taxes or other contributions or penalties.»
A. Admissibility
21. The Court considers that the second, third, and fourth applicant had neither taken part themselves in any of the relevant proceedings at the national level, nor submitted any complaints on the matter in their own name before the Court. Further, the Court notes that the fifth applicant was neither mentioned in the application forms submitted by the other applicants, nor submitted an application form of her own. Therefore, in respect of the second, third, fourth, and fifth applicants the application must be rejected in accordance is with Article 35 § 3 and 4 of the Convention.
22. The Court notes that the first applicant's complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
B. Merits
1. Arguments of the parties
23. The applicant alleged that the prolonged failure of the State to redeem the nine 1982 State premium bonds had violated his property rights. He considered that the nine bonds effectively constituted his possessions and that their status was recognised by the domestic courts. Failure to redeem the bonds had resulted in interference with his property rights which was unlawful, had no legitimate aim, and did not ensure a fair balance between public and private interests.
24. The Government acknowledged that the nine 1982 State premium bonds may be considered as a possession within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1. At the same time they contended that the interference with the applicant's property rights had been lawful since the necessary domestic legal framework had been put in place. They further stressed that, as the Court had acknowledged in the case Malysh and Others v. Russia (No. 30280/03, § 80, 11 February 2010), the harsh economic situation in Russia in the 1990s necessitated some restrictions on private property, and thus the interference had pursued a legitimate aim. Lastly, the Government argued that a fair balance between public and private interests had been ensured in the applicant's case, because he had been afforded the opportunity — and indeed had chosen — to convert the majority of his 1982 State premium bonds into 1992 Russian bonds. In respect of the remaining bonds, he had not used that option and thus could not be considered to be a victim within the meaning of Article 34 of the Convention.
2. The Court's assessment
25. The Court is mindful that on several previous occasions it has been called upon to rule whether governmental bonds issued in the USSR, but later recognised as Russian state debt, constitute possessions within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1. The Court has consistently concluded that, given that Soviet securities were recognised under Russian legislation as Russian Federation Government debt and that such recognition entails compensation or redemption, those securities are considered as possessions under the Convention (see, among other authorities, Malysh and Others, cited above; Tronin v. Russia, No. 24461/02, 18 March 2010; Yuriy Lobanov, cited above; and Andreyeva v. Russia, No. 73659/10, 10 April 2012)
26. The Court notes that in the present case, both the applicant and the Government agreed that the 1982 State premium bonds constituted the applicant's possessions within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1. Equally, both parties agreed that there had been an interference with the applicant's property rights. Having regard to the circumstances of the case and the case-law cited above, the Court finds no reason to reach a diverging conclusion.
27. Thus the issue to be resolved by the Court is whether such interference complied with the requirements prescribed within the Convention system. The Court reiterates that, for the interference to be compatible with Article 1 of Protocol No. 1, it must be lawful, pursue a legitimate aim, and ensure a fair balance between public and private interests (see Broniowski v. Poland [GC], No. 31443/96, §§ 147 — 51, ECHR 2004-V).
28. In the Yuriy Lobanov case (cited above), the Court has already dealt with a fundamentally identical issue concerning an individual's inability to redeem 1982 State premium bonds. The Court found that, while the interference had been lawful and had pursued a legitimate aim, a fair balance had not been struck between the interests of the applicant and those of the State. The Government had not given any satisfactory justification, in terms of Article 1 of Protocol No. 1, for their continuous failure over many years to implement an entitlement conferred on the applicant by Russian legislation (ibid., §§ 49 — 52, and 54).
29. Nor have the Government advanced such a justification in the present case. The fact that the applicant had an opportunity to convert — and indeed converted — the majority of his 1982 State premium bonds into 1992 Russian bonds did not relieve the State of its obligation to ensure a fair balance between public and private interests in respect of the nine bonds retained by the applicant. Russian legislation allowed the conversion of certain Soviet securities into Russian securities as an alternative to redemption, and the applicant was under no obligation to opt for it.
30. The foregoing considerations are sufficient to enable the Court to conclude that there has accordingly been a violation of Article 1 of Protocol No. 1 on account of the prolonged and unjustified failure of the State to put in practice the procedure for redemption of 1982 State premium bonds.
II. Other alleged violations of the Convention
31. Lastly, the applicants complained under Article 6 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 of various violations in the course of the first and second sets of proceedings. However, in the light of all the material in its possession, and in so far as the matters complained of are within its competence, the Court finds that these complaint do not disclose any violation of the provisions invoked. They are inadmissible and must be rejected in accordance with Article 35 § 1 and 3 (a) of the Convention.
III. Application of Article 41 of the Convention
32. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
A. Damage
33. The first applicant claimed 27,954,725 Russian roubles (RUB) (698,868 euros (EUR)) in respect of pecuniary damage for the nine bonds he currently owns. The nominal value of the bonds is 450 roubles.
34. The Government disagreed. They contended that the first applicant's method of calculation had no legal basis and that he had failed to take into account the redenomination of the rouble in 1998.
35. The Court notes that indeed the applicant's calculation is not based on any method in the domestic law and ignores the redenomination of the Russian currency. Having regard in particular to the just satisfaction awarded to the applicants in cases raising identical issues under the Convention (see, for example, Yuriy Lobanov, cited above, (just satisfaction)), the Court awards EUR 1,200 to the first applicant as compensation in respect of pecuniary damage.
36. The applicant did not submit a claim for non-pecuniary damage. Having regard to the case-law and the well-established practice, the Court finds that there are no grounds for awarding any sum on that account.
B. Costs and expenses
37. The applicant did not claim any costs and expenses. Accordingly, the Court considers that there is no call to award any sum on that account.
C. Default interest
38. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY
1. Declares the first applicant's complaint about violation of his property rights by failure of the State to redeem 1982 State premium bonds admissible and the remainder of the application inadmissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 1 of Protocol No. 1;
(a) that the respondent State is to pay the first applicant Mr Aleksandr Ivanovich Fomin, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 1,200 (one thousand two hundred euros) in respect of pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement:
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement, simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points.
4. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 26 February 2013, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.