--- title: "Постановление Конституционного Суда РФ от 08.07.2021 N 33-П" number: "33-П" issuer: "Конституционный Суд Российской Федерации" issued_on: 2021-07-08 status: действует canonical: "https://bukva.ai/docs/postanovlenie-33-p-2021" --- ## Постановление Конституционного Суда РФ от 08.07.2021 N 33-П # Постановление Конституционного Суда РФ от 08.07.2021 N 33-П "По делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 242 и пункта 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой общества с ограниченной ответственностью "Комплекс" > [!IMPORTANT] > В соответствии с [пунктом 5](#p100060) резолютивной части данный документ вступает в силу со дня официального опубликования.
**КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ** **Именем Российской Федерации** **ПОСТАНОВЛЕНИЕ**
**от 8 июля 2021 г. N 33-П** **ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ**
**ПУНКТА 1 СТАТЬИ 242 И ПУНКТА 2 СТАТЬИ 1083 ГРАЖДАНСКОГО**
**КОДЕКСА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В СВЯЗИ С ЖАЛОБОЙ ОБЩЕСТВА**
**С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ "КОМПЛЕКС"**
Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, Г.А. Гаджиева, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, В.Г. Ярославцева, руководствуясь [статьей 125 (пункт "а" части 4)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p152) Конституции Российской Федерации, [пунктом 3 части первой](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-3#p100625), [частями третьей](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-3#p100032) и [четвертой статьи 3](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-3#p100033), [частью первой статьи 21](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-21#p31), [статьями 36](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-36#p100210), [47.1](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-47-1#p59), [74](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-74#p100380), [86](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-86#p100443), [96](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-96#p100783), [97](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-97#p100786) и [99](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-99#p100794) Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", рассмотрел в заседании без проведения слушания дело о проверке конституционности [пункта 1 статьи 242](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-1#p101282) и [пункта 2 статьи 1083](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102677) ГК Российской Федерации. Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба общества с ограниченной ответственностью "Комплекс". Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации оспариваемые заявителем законоположения. Заслушав сообщение судьи-докладчика В.Г. Ярославцева, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации
установил:
1. Общество с ограниченной ответственностью "Комплекс" (далее также - ООО "Комплекс", Общество) оспаривает конституционность следующих положений Гражданского [кодекса](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-1) Российской Федерации: [пункта 1 статьи 242](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-1#p101282), согласно которому в случаях стихийных бедствий, аварий, эпидемий, эпизоотий и при иных обстоятельствах, носящих чрезвычайный характер, имущество в интересах общества по решению государственных органов может быть изъято у собственника в порядке и на условиях, установленных законом, с выплатой ему стоимости имущества (реквизиция); [пункта 2 статьи 1083](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102677), в силу которого если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, то в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен [(абзац первый)](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102677); при грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное; при причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается [(абзац второй)](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102678); вина потерпевшего не учитывается при возмещении дополнительных расходов, при возмещении вреда в связи со смертью кормильца, а также при возмещении расходов на погребение [(абзац третий)](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102679). 1.1. В октябре 2017 года в свиноводческом комплексе, расположенном в селе Шорохово Исетского района Тюменской области и принадлежащем ООО "Комплекс", стали наблюдаться случаи заболевания и падежа животных, а 10 ноября того же года им получены из ветеринарной лаборатории результаты исследования, которым выявлен генетический материал вируса африканской чумы свиней. В связи с этим Губернатором Тюменской области 10 ноября 2017 года принято постановление N 133 "Об установлении ограничительных мероприятий (карантина) по африканской чуме свиней (АЧС) на территории Исетского района Тюменской области", вводящее карантин в том числе на территории ООО "Комплекс", а областным Правительством - распоряжение N 1357-рп "Об организации и проведении отчуждения животных и изъятия продуктов свиноводства в Исетском районе", которым Управлению ветеринарии Тюменской области поручено образовать специальную комиссию для отчуждения свиней и изъятия продуктов свиноводства. С 10 по 19 ноября 2017 года на территории ООО "Комплекс" проводились мероприятия, направленные на поголовное умерщвление принадлежащих ему животных и их уничтожение путем сжигания. Согласно акту об отчуждении животных и изъятии продуктов животноводства у Общества отчуждено более 16 тысяч свиней, изъято свыше трех тонн продуктов животноводства. 13 декабря 2017 года ООО "Комплекс" обратилось в Управление ветеринарии Тюменской области с заявлением о возмещении ущерба, причиненного в результате отчуждения животных и изъятия продуктов животноводства; к заявлению были приложены все необходимые документы. Приказом Управления от 22 декабря 2017 года в возмещении ущерба отказано на основании абзаца шестого пункта 6 Порядка возмещения ущерба, причиненного собственникам отчуждением животных и (или) изъятием продуктов животноводства в целях предотвращения возникновения и ликвидации очагов особо опасных болезней животных (утвержден постановлением Правительства Тюменской области от 19 июля 2010 года N 206-п; в редакции, действовавшей до вступления в силу постановления Правительства Тюменской области от 25 марта 2021 года N 141-п). Согласно этой норме возмещение ущерба за отчужденных животных и изъятую продукцию не осуществляется, если установлены факты нарушения собственниками животных и продукции ветеринарно-санитарных правил, предписаний и указаний должностных лиц государственного ветеринарного надзора, повлекшие возникновение очагов особо опасных болезней и гибели животных. Считая свои права нарушенными, ООО "Комплекс" предъявило в Тюменский областной суд административный иск о признании частично не действующим пункта 6 данного Порядка. По результатам рассмотрения дела абзац шестой этого пункта признан не действующим апелляционным определением Верховного Суда Российской Федерации от 26 сентября 2018 года N 89-АПГ18-2 со дня его вступления в законную силу. В то же время ООО "Комплекс" обратилось в Арбитражный суд Тюменской области с заявлением к Управлению ветеринарии Тюменской области об оспаривании названного приказа, а также об обязании внести Общество в реестр получателей возмещения ущерба, направить заявку на финансирование соответствующих расходов в Департамент финансов Тюменской области и перечислить денежные средства на расчетный счет Общества. Решением от 3 декабря 2018 года, оставленным без изменения вышестоящими инстанциями, приказ признан недействительным. Оснований же для возложения обязанности совершить какие-либо действия суд не нашел, указав, что Управлением 31 октября 2018 года вынесен новый приказ об отказе в возмещении ущерба, который действует и не обжалован, а значит, возложение на Управление обязанности по совершению действий не приведет к восстановлению нарушенных прав Общества. Решением Арбитражного суда Тюменской области от 10 апреля 2019 года ООО "Комплекс" отказано в удовлетворении заявления к Управлению ветеринарии Тюменской области о признании недействительным приказа от 31 октября 2018 года. Суд исходил из того, что, поскольку изъятие животных произведено в ходе мероприятий по ликвидации очага африканской чумы свиней, Общество обладает правом на возмещение ущерба, однако именно его виновные действия, выразившиеся в многочисленных нарушениях ветеринарных правил и приведшие к распространению заболевания, повлекли необходимость реквизиции, о чем свидетельствуют в том числе судебные акты по ряду дел с его участием, подтверждающие допущенные им нарушения. Доводы Общества о том, что убытки, причиненные реквизицией, должны быть возмещены независимо от его вины, отклонены, поскольку, по мнению суда, установление наличия грубой неосторожности в действиях лица, у которого в результате реквизиции изъято имущество, исключает возможность безусловного возмещения ему вреда, а иной подход может привести к злоупотреблениям со стороны собственников имущества. Решение суда первой инстанции оставлено без изменения постановлениями Восьмого арбитражного апелляционного суда от 16 июля 2019 года и Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 14 ноября 2019 года. Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 12 марта 2020 года в передаче кассационной жалобы на данные судебные акты для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации отказано, а 12 мая 2020 года заместитель Председателя того же суда письмом уведомил ООО "Комплекс" об отсутствии оснований для несогласия с этим определением. Как считает заявитель, оспариваемые нормы противоречат [статьям 2](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-2#p100020), [8 (часть 2)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100045), [17](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-17#p100075), [19 (части 1](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100082) и [2)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100083), [34 (часть 1)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100130), [35 (части 1](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100133) - [3)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100135) и [55 (часть 3)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100209) Конституции Российской Федерации, поскольку по смыслу, приданному им в его деле правоприменительной практикой, компенсация стоимости имущества, изъятого у собственника при реквизиции, поставлена в зависимость от вины последнего. Вследствие этого, по утверждению заявителя, реквизиция превратилась в конфискацию, а оспариваемые нормы не обеспечивают надлежащего уровня правовой определенности, поскольку не позволяют однозначно установить условия возмещения стоимости изъятого, чем нарушаются право частной собственности и баланс публичных и частных интересов. 1.2. Конституционный Суд Российской Федерации в силу [статьи 125 (пункт "а" части 4)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p152) Конституции Российской Федерации, [статей 96](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-96#p100783) и [97](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-97#p100786) Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" принимает постановление только в отношении тех положений, которые применены судом при разрешении конкретного дела лица, обратившегося в Конституционный Суд Российской Федерации. Между тем, как следует из представленных ООО "Комплекс" судебных актов, в делах с его [участием абзац](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102677) первый, положение [абзаца второго](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102678), согласно которому при причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается, и [абзац третий пункта 2 статьи 1083](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102679) ГК Российской Федерации не применялись, в связи с чем производство по настоящему делу в этой части подлежит прекращению в силу [пункта 2 части первой статьи 43](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-43#p100262) и [части первой статьи 68](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-68#p100735) названного Федерального конституционного закона. 1.3. Согласно [части второй статьи 36](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-36#p100684) Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" основанием к рассмотрению дела в Конституционном Суде Российской Федерации является в том числе обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствует ли [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации закон, иной нормативный акт. Конкретизируя выраженный в [статье 35](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-35#p100132) Конституции Российской Федерации принцип неприкосновенности собственности, законодатель в [статье 242](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-242#p101281) ГК Российской Федерации установил основания для изъятия имущества при реквизиции и тем самым предусмотрел гарантии защиты частной собственности от произвольного изъятия. Так, при реквизиции имущество может быть изъято у собственника в случаях стихийных бедствий, аварий, эпидемий, эпизоотий и при иных обстоятельствах, носящих чрезвычайный характер, в интересах общества по решению государственных органов в порядке и на условиях, установленных законом, с выплатой ему стоимости имущества, что соответствует [статье 55 (часть 3)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100209) Конституции Российской Федерации о допустимых ограничениях прав и свобод. Оценка, по которой собственнику возмещается стоимость реквизированного имущества, может быть оспорена им в суде; лицо, имущество которого реквизировано, вправе при прекращении действия обстоятельств, в связи с которыми произведена реквизиция, требовать по суду возврата ему сохранившегося имущества. Означенные основания и порядок изъятия имущества позволяют отграничить реквизицию от других способов изъятия имущества у собственника, перечисленных в [статье 235](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-235#p101250) данного Кодекса, не допустить их смешения и подмены иными институтами гражданского права. [Статья 242](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-242#p101281) ГК Российской Федерации призвана, таким образом, гарантировать, как того требует [Конституция](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации ([статья 17, часть 3](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100078); [статья 19, части 1](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100082) и [2](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100083); [статья 55, часть 3](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100209)), баланс частных и публичных интересов, когда при обстоятельствах, носящих чрезвычайный характер, т.е. не терпящих отлагательств, в общих интересах имущество может быть изъято у собственника на возмездной основе по решению административных органов, и тем самым - защитить интересы как индивида, так и общества в целом. При этом сам по себе [пункт 1](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-1#p101282) этой статьи, направленный на защиту права собственности и не устанавливающий каких-либо оснований для отказа в выплате собственнику стоимости изъятого имущества или для ее снижения в зависимости от действий (бездействия) самого собственника, способствовавших наступлению указанных обстоятельств, не может рассматриваться как нарушающий конституционные права заявителя. Согласно [абзацу второму пункта 2 статьи 1083](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102678) ГК Российской Федерации при грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. Как отметил Конституционный Суд Российской Федерации, положения названной [нормы](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102678) - в рамках проводимой в России как правовом и социальном государстве ([статья 1, часть 1](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100018); [статья 7, часть 1](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100041), Конституции Российской Федерации) правовой политики - воплощают основанный на принципе пропорциональности ([статья 55, часть 3](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100209), Конституции Российской Федерации) баланс субъективных прав причинителя вреда, с одной стороны, и потерпевшего, проявившего грубую неосторожность, с другой ([Определение](https://bukva.ai/docs/opredelenie-816-o-o) от 19 мая 2009 года N 816-О-О и др.). Следовательно, приведенное [положение](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102678), будучи элементом регулирования деликтных правоотношений, также само по себе не может расцениваться как нарушающее права, гарантированные [Конституцией](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации. Таким образом, рассматриваемые обособленно, ни [пункт 1 статьи 242](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-1#p101282) ГК Российской Федерации, ни приведенное положение [абзаца второго пункта 2 статьи 1083](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102678) данного Кодекса неопределенности в вопросе об их конституционности не обнаруживают. 1.4. В то же время в силу [части второй статьи 74](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-74#p100745) Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" Конституционный Суд Российской Федерации принимает решение по делу, оценивая как буквальный смысл рассматриваемого акта, так и смысл, придаваемый ему официальным и иным толкованием, в том числе в решениях по конкретному делу, или сложившейся правоприменительной практикой, а также исходя из его места в системе правовых актов. Эти критерии относятся прежде всего к выработке итогового решения по делу, но применимы и для оценки того, имеется ли неопределенность в вопросе о конституционности акта как основание для рассмотрения дела и основа для правильного определения его предмета. В решениях по конкретному делу заявителя соответствующие положения применены судами во взаимосвязи. На основании их системного применения сделан вывод о зависимости возмещения стоимости изъятого у собственника при реквизиции от его вины в возникновении обстоятельств, с которыми реквизиция связана. Так, отказывая в передаче кассационной жалобы на судебные акты, состоявшиеся в деле о признании недействительным приказа от 31 октября 2018 года, для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, судья того же суда отметил, что Верховный Суд Российской Федерации в апелляционном определении от 26 сентября 2018 года N 89-АПГ18-2 прямо указал на возможность применения [статьи 1083](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-1083#p102675) ГК Российской Федерации при разрешении вопроса о наличии оснований для отказа в возмещении ущерба (определение от 12 марта 2020 года N 304-ЭС20-863). В свою очередь, Конституционный Суд Российской Федерации не исследует вопрос о том, применим ли [абзац второй пункта 2 статьи 1083](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102678) ГК Российской Федерации, находящейся в его [главе 59](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102604) "Обязательства вследствие причинения вреда", к отношениям, возникающим в связи с реквизицией, выступающей способом правомерного изъятия имущества в определенных ситуациях. Конституционный Суд Российской Федерации исходит из того, что в любом случае подобное применение относящихся к разным гражданско-правовым институтам [пункта 1 статьи 242](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-1#p101282) и [абзаца второго пункта 2 статьи 1083](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102678) данного Кодекса в их взаимосвязи свидетельствует о неопределенности правового регулирования в обозначенном аспекте. В связи с этим соответствующие положения и рассматриваются в настоящем Постановлении совместно. Имея в виду изложенное, предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу являются положения [пункта 1 статьи 242](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-1#p101282) и [абзаца второго пункта 2 статьи 1083](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102678) ГК Российской Федерации в той мере, в какой они применены - в их судебном истолковании и во взаимной связи - в качестве нормативного основания для отказа в выплате собственнику стоимости животных или продуктов животноводства, изъятых у него при ликвидации очагов особо опасных болезней животных, если поведение собственника содействовало возникновению и распространению таких очагов. 2. [Конституция](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации гарантирует право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности [(статья 34, часть 1)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100130), а также право частной собственности, которое, согласно ее [статье 35](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-35#p100132), охраняется законом [(часть 1)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100133), включает в себя право каждого иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими лицами [(часть 2)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100134), притом что никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда, а принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения [(часть 3)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100135). Не исключаются, однако, ограничения права собственности и его составляющих федеральным законом в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства ([статья 55, часть 3](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100209), Конституции Российской Федерации). Граждане и их объединения, реализуя право собственности, равно как и законодатель, вводя правовое регулирование, а правоприменитель - разрешая возникший спор, должны исходить из нашедшего отражение в [статье 17 (часть 3)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100078) Конституции Российской Федерации общеправового принципа, согласно которому осуществление прав и свобод не должно нарушать права и свободы других лиц и который применительно к сфере гражданско-правовых отношений означает, что при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники этих правоотношений должны действовать добросовестно, как того требует [пункт 3 статьи 1](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-1#p231) ГК Российской Федерации. Развивая указанный принцип, данный Кодекс называет в числе основных начал гражданского законодательства следующие: никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения [(пункт 4 статьи 1)](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-1#p232); не допускается любое заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) [(пункт 1 статьи 10)](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-1#p261); в противном случае суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом [(пункт 2 статьи 10)](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-1#p263). При этом законодатель, действуя в рамках предоставленных ему [Конституцией](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации полномочий, при регулировании гражданско-правовых отношений призван обеспечивать их участникам возможность в каждом конкретном случае находить разумный баланс противоположных интересов. 3. В силу [статьи 19](https://bukva.ai/docs/zakon-4979-1/statya-1#p100176) Закона Российской Федерации от 14 мая 1993 года N 4979-1 "О ветеринарии" при ликвидации очагов особо опасных болезней животных по решениям высших исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации, принимаемым по представлениям уполномоченных лиц, могут быть изъяты животные или продукты животноводства с выплатой собственнику их стоимости за счет средств бюджета соответствующего субъекта Российской Федерации и выдачей собственнику документа о таком изъятии. В развитие данного [Закона](https://bukva.ai/docs/zakon-4979-1/statya-1) приказом Министерства сельского хозяйства Российской Федерации от 19 декабря 2011 года N 476 утвержден [Перечень](https://bukva.ai/docs/prikaz-476-2011-minselhoz-rossii-ministerstvo#p100012) заразных, в том числе особо опасных, болезней животных, по которым могут устанавливаться ограничительные мероприятия (карантин), а Постановлением Правительства Российской Федерации от 26 мая 2006 года N 310 утверждены [Правила](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-310-2006#p4) изъятия животных и (или) продуктов животноводства при ликвидации очагов особо опасных болезней животных. Данные [Правила](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-310-2006#p4) наделяют граждан и юридических лиц правом на возмещение ущерба, понесенного ими в результате изъятия животных или продуктов животноводства, в размере стоимости изъятого в соответствии с порядком расходования средств бюджета субъекта Российской Федерации, предусмотренных на эти цели [(пункт 9)](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-310-2006#p19). [Статья 18](https://bukva.ai/docs/zakon-4979-1/statya-1#p172) Закона Российской Федерации "О ветеринарии" гласит, что ответственность за здоровье, содержание и использование животных несут их владельцы, а за выпуск безопасных в ветеринарно-санитарном отношении продуктов животноводства - производители этих продуктов; владельцы и производители обязаны, в частности, осуществлять хозяйственные и ветеринарные мероприятия, обеспечивающие предупреждение болезней животных и безопасность в ветеринарно-санитарном отношении продуктов животноводства. На физических и юридических лиц, индивидуальных предпринимателей, являющихся собственниками (владельцами) свиней, возложены дополнительные обязанности Ветеринарными [правилами](https://bukva.ai/docs/prikaz-37-2021-minselhoz-rossii-ministerstvo#p100011) осуществления профилактических, диагностических, ограничительных и иных мероприятий, установления и отмены карантина и иных ограничений, направленных на предотвращение распространения и ликвидацию очагов африканской чумы свиней, утвержденными приказом Министерства сельского хозяйства Российской Федерации от 28 января 2021 года N 37 ([пункты 7](https://bukva.ai/docs/prikaz-37-2021-minselhoz-rossii-ministerstvo#p100025), [15](https://bukva.ai/docs/prikaz-37-2021-minselhoz-rossii-ministerstvo#p100071) и [16](https://bukva.ai/docs/prikaz-37-2021-minselhoz-rossii-ministerstvo#p100075)). Должностные лица и граждане, виновные в нарушении ветеринарного законодательства, несут, согласно [статье 23](https://bukva.ai/docs/zakon-4979-1/statya-23#p100143) Закона Российской Федерации "О ветеринарии", дисциплинарную, административную, уголовную и иную ответственность, а наложение штрафов и других взысканий не освобождает виновных от обязанности возместить ущерб в установленном порядке. Тем не менее данный [Закон](https://bukva.ai/docs/zakon-4979-1/statya-1) и принятые в соответствии с ним иные нормативные правовые акты - которые, будучи специальным законодательством, регулируют отношения в области ветеринарии в целях защиты животных от болезней, выпуска безопасных в ветеринарном отношении продуктов животноводства и защиты населения от болезней, общих для человека и животных [(статья 2)](https://bukva.ai/docs/zakon-4979-1/statya-2#p5), - не предусматривают механизма, позволяющего при определении и выплате стоимости изъятых животных или продуктов животноводства в случае ликвидации очагов особо опасных болезней животных учитывать вину собственника в возникновении и распространении этих очагов. 4. Изъятие животных или продуктов животноводства с выплатой собственнику их стоимости [Закон](https://bukva.ai/docs/zakon-4979-1/statya-1) Российской Федерации "О ветеринарии" не именует реквизицией. Однако из всего исчерпывающего перечня случаев допускаемого (предписанного) законом принудительного изъятия у собственника имущества, перечисленных в [пункте 2 статьи 235](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-1#p101252) ГК Российской Федерации, под описание соответствующих правоотношений подпадает именно реквизиция. [Пункт 1](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-1#p101282) его статьи 242, указывая на выплату собственнику стоимости изъятого как элемент регулирования реквизиции, не содержит - в отличие от целого ряда других положений данного [Кодекса](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-1) - прямой оговорки о том, что иными законами может быть установлено обратное. При этом, хотя реквизиция в доктринальном плане не может рассматриваться как причинение вреда правомерными действиями уполномоченных государственных органов, отсутствие подобных ее характеристик в законодательстве не препятствует правоприменителям прибегать по аналогии закона к нормам [главы 59](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102604) данного Кодекса, а также обращаться к его положениям о запрете злоупотребления правом и о возможности отказа в защите права при злоупотреблении им в случае, когда требование выплатить стоимость изъятых животных и продукции предъявлено тем лицом, которое своими действиями (бездействием) в сфере ветеринарных правил само способствовало созданию очага особо опасного заболевания животных. Но использование аналогии закона, как и общих положений гражданского законодательства, ставит разрешение вопроса об учете поведения собственника в зависимость от не очерченного четкими законодательными критериями усмотрения суда. Причем соответствующие положения данного [Кодекса](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-1) сами по себе являются достаточно оценочными, что вполне приемлемо и даже необходимо для сугубо гражданско-правового регулирования, но может создать сложности применительно к отношениям, попадающим под конституционные гарантии защиты права собственности от вмешательства государства. В случае ликвидации очагов особо опасных болезней животных с выплатой стоимости изъятого значимость этого конституционного аспекта усиливается еще и потому, что если ряд носящих чрезвычайный характер обстоятельств, о которых идет речь в [пункте 1 статьи 242](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-1#p101282) данного Кодекса, не может быть обусловлен поведением участников правоотношений (например, стихийные бедствия), то формирование таких очагов может быть связано с поведением, в том числе с неисполнением ветеринарных правил. Это ведет к неопределенности в регулировании вопроса об учете вины собственника в возникновении и распространении таких очагов при определении и выплате стоимости изъятых животных или продуктов животноводства. Поэтому изъятие животных или продуктов животноводства в случае ликвидации очагов особо опасных болезней животных и выплата их стоимости должны регулироваться так, чтобы формировать законные ожидания собственников, а в ситуациях, аналогичных рассматриваемой, стимулировать их к правомерному поведению (соблюдению ветеринарных правил), предпочтительно на основе прямых и недвусмысленных нормативных указаний, не вызывающих необходимости прибегать по аналогии закона к нормам, регулирующим иные отношения. 4.1. Сам по себе отказ в выплате собственнику стоимости животных и продуктов животноводства (уменьшение выплаты), изъятых у него при ликвидации очагов особо опасных болезней животных, если его поведение содействовало возникновению и распространению таких очагов, не может быть признан лишенным конституционных оснований. Возложение действующим законодательством на собственника как обязанности по принятию комплекса мер, направленных на предотвращение возникновения и распространения африканской чумы свиней, так и ответственности за их непринятие или ненадлежащее осуществление обусловлено характером этой болезни - заразной и особо опасной - и предопределяется необходимостью соотнесения принадлежащего лицу права собственности с правами и свободами других лиц, а также наличием у собственника бремени содержания принадлежащего ему имущества ([статья 210](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-210#p101130) ГК Российской Федерации). При несоблюдении установленных норм и правил, приведшем к возникновению и распространению заболевания принадлежащих собственнику животных и введению ограничительных мероприятий (карантина) как на территории самого собственника, так и на территории других лиц, ущерб может быть причинен не только иным собственникам животных или продуктов животноводства. В таком случае выплата денежных средств из бюджета и другие расходы бюджета на предотвращение (преодоление) эпизоотии влечет расходы соответствующего публично-правового образования, имущество которого в силу [статьи 8 (часть 2)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100045) Конституции Российской Федерации и принятой в ее развитие [статьи 124](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-124#p100768) ГК Российской Федерации подлежит защите, осуществляемой и в рамках гражданско-правового регулирования. Это позволяет принимать во внимание виновные действия (бездействие) собственника, которыми нарушены обязательные для исполнения нормы и правила и которые способствовали возникновению и распространению очагов особо опасных болезней животных, приведя к изъятию животных или продуктов животноводства. Более того, возможность получить стоимость изъятого в полном объеме независимо от виновных действий (бездействия) собственника, приведших к необходимости выплаты ему из бюджета субъекта Российской Федерации денежных средств, при определенных обстоятельствах может рассматриваться через призму требований [статей 8 (часть 2)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100045), [17 (часть 3)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100078), [19 (часть 1)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100082), [46 (часть 1)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100179) и [55 (часть 3)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100209) Конституции Российской Федерации как нарушающая не только баланс частных и публичных интересов, но и принцип равноправия, когда добросовестные и недобросовестные участники гражданского оборота получали бы из бюджета полную стоимость изъятого имущества и, соответственно, равную защиту их прав. Однако и такой подход, когда выплата собственнику стоимости животных и продуктов животноводства, изъятых у него при ликвидации очагов особо опасных болезней животных, производится безотносительно к тому, имели ли место его виновные действия (бездействие) и содействовали ли они возникновению и распространению таких очагов, также конституционно приемлем, поскольку не исключает дальнейшего взыскания с собственника, получившего выплату, возмещения вреда при наличии оснований для его деликтной ответственности, размер которого может и превышать размер выплаты. Законодатель, который не лишен возможности для достижения общественно полезных целей и обеспечения правильного поведения участников правоотношений использовать не только карательные, но и стимулирующие меры, может в правовом регулировании исходить из того, что выплата собственнику стоимости животных и продуктов животноводства, изъятых у него по предусмотренным законодательством о ветеринарии основаниям, является стимулом для собственника совершить требуемые действия, а не осуществлять нелегальный ввод в оборот больных или подвергшихся риску заражения животных и продукции из них вопреки интересам ветеринарной и санитарно-эпидемиологической безопасности. Следовательно, Конституционный Суд Российской Федерации в условиях неопределенности рассматриваемого правового регулирования не имеет оснований из двух вариантов его понимания и толкования выбрать лишь один как конституционно допустимый, априори исключая другой. 4.2. О неопределенности рассматриваемого правового регулирования свидетельствует и противоречивая правоприменительная практика. В целом ряде дел суды исходили из того, что действующее законодательство не ставит выплату компенсации собственникам и иным владельцам за отчужденное имущество в зависимость от соблюдения ими ветеринарных норм и правил; соответственно, ущерб, причиненный отчуждением зараженных животных, подлежит возмещению независимо от вины (определения Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2014 года N 308-ЭС14-3227, от 19 февраля 2015 года N 308-ЭС14-8913, от 1 сентября 2015 года N 308-ЭС15-9477, от 8 сентября 2015 года N 308-ЭС15-12530; апелляционное определение Верховного Суда Российской Федерации от 4 июля 2018 года N 21-АПГ18-2). При этом делался вывод, что спорные правоотношения урегулированы специальным законодательством в области ветеринарии, в силу которого государство - имея в виду присущие ему социальные функции и чрезвычайный характер эпизоотий, чье распространение обычно находится вне контроля отдельных хозяйствующих субъектов, - приняло на себя бремя возмещения возникающих вследствие эпизоотий убытков и обязанность по принятию мер против их распространения, а потому довод о необходимости применения [статьи 1083](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-1083#p102675) ГК Российской Федерации об учете грубой неосторожности потерпевшего основан на неверном понимании норм материального права (постановления Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 10 ноября 2014 года по делу N А32-44064/2013 и от 27 апреля 2015 года по делу N А32-18047/2014). В других же делах суды не исключали необходимость учета фактов нарушения собственником соответствующих требований (например, постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 22 октября 2020 года N Ф06-65720/2020). В деле ООО "Комплекс" правоприменители, как отмечено выше, также посчитали возможным применить нормы [главы 59](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102604) ГК Российской Федерации об обязательствах вследствие причинения вреда и, в частности, [статью 1083](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-1083#p102675) данного Кодекса, сославшись на то, что грубая неосторожность в действиях лица, у которого в результате реквизиции изъято имущество, исключает возможность безусловного возмещения ему вреда, и на то, что Верховный Суд Российской Федерации в судебном акте по другому делу с участием заявителя указал на возможность применения этой [статьи](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-1083#p102675) при разрешении вопроса о наличии оснований для отказа в возмещении ущерба. 4.3. В вопросе о возможности учета поведения, содействовавшего возникновению и распространению очагов особо опасных болезней животных, нет единства и у органов государственной власти, наделенных в силу [статей 84 (пункт "д")](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100364), [105](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-105#p100460) и [107](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-107#p100474) Конституции Российской Федерации полномочиями по принятию, одобрению, подписанию и обнародованию федеральных законов. Как следует из отзывов полномочных представителей Государственной Думы и Президента Российской Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации, они на основании [пункта 2 статьи 1083](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102677) ГК Российской Федерации исходят из возможности отказа собственнику в выплате стоимости изъятого (в возмещении вреда) при определенных условиях. В то же время полномочный представитель Совета Федерации в Конституционном Суде Российской Федерации акцентирует внимание на том, что [Закон](https://bukva.ai/docs/zakon-4979-1/statya-1) Российской Федерации "О ветеринарии" и [Правила](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-310-2006#p4) изъятия животных и (или) продуктов животноводства при ликвидации очагов особо опасных болезней животных не предусматривают учета вины собственников при возмещении ущерба, понесенного ими в результате отчуждения животных или продукции животноводства, а публичный субъект принял на себя обязательство компенсировать собственникам стоимость изъятых у них животных и продукции; при этом основание для отказа в выплате вводит правоприменительная практика. 5. Из изложенного следует, что в рассматриваемом вопросе - об учете при определении и осуществлении выплаты собственнику стоимости животных и продуктов животноводства, изъятых у него при ликвидации очагов особо опасных болезней животных, его грубой неосторожности, если она содействовала возникновению и распространению таких очагов, - отсутствует ясность закона в отношении субъектов соответствующих правоотношений, исходящих из содержания конкретной нормы или находящихся в очевидной связи норм (в том числе оспариваемых заявителем по настоящему делу). При этом противоречивость судебной практики подтверждает, что в данном случае необходимая степень определенности правового регулирования не может быть достигнута, вопреки выраженным в правовых позициях Конституционного Суда Российской Федерации требованиям к ней (постановления от 22 апреля 2013 года [N 8-П](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-8-p-2013), от 12 марта 2015 года [N 4-П](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4-p-2015) и др.), и путем выявления более сложных взаимосвязей правовых предписаний. В силу неоднократно высказанной Конституционным Судом Российской Федерации правовой позиции неоднозначность и противоречивость законодательного регулирования неминуемо препятствуют адекватному уяснению его содержания и предназначения, допускают неограниченное усмотрение публичной власти в процессе правоприменения, создают предпосылки для административного произвола и избирательного правосудия, чем ослабляют гарантии защиты конституционных прав и свобод. Поэтому самого по себе нарушения требований определенности правовой нормы вполне может быть достаточно для признания такой нормы не соответствующей [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации (постановления от 20 декабря 2011 года [N 29-П](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-29-p), от 2 июня 2015 года [N 12-П](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-12-p-2015), от 19 июля 2017 года [N 22-П](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-22-p-2017) и др.). Если взаимоисключающие варианты толкования одной и той же нормы (продиктованные, помимо прочего, различиями в ее понимании при сопоставлении с другими нормами) оказываются не лишенными разумного юридического обоснования, укладывающегося в конституционные рамки законодательного усмотрения, а единая судебная практика применения такой нормы не сформирована, уяснить ее подлинное содержание даже с помощью обращения к конституционным целям и принципам удается не всегда. В подобной ситуации наиболее корректным, если не единственно возможным способом выявления реального содержания и значения установленного законодателем правового регулирования является - во исполнение принципа разделения властей ([статья 10](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-10#p100049) Конституции Российской Федерации) - законодательное уточнение нормативных положений, неясность которых, не преодолимая средствами юридического толкования, создает серьезные препятствия для полноценного обеспечения равенства перед законом и судом в процессе их применения ([Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-14-p-2018) от 30 марта 2018 года N 14-П). Отсутствие в системе действующего правового регулирования четкого и непротиворечивого правового механизма выплаты собственнику стоимости животных или продуктов животноводства, изъятых у него при ликвидации очагов особо опасных болезней животных, не позволяет ответить на вопрос об учете допущенной собственником грубой неосторожности, если она содействовала возникновению и распространению таких очагов. Тем самым взаимосвязанные положения [пункта 1 статьи 242](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-1#p101282) и [абзаца второго пункта 2 статьи 1083](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102678) ГК Российской Федерации не соответствуют [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации, ее [статьям 8 (часть 2)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100045), [19 (часть 1)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100082), [34 (часть 1)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100130), [35 (части 1](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100133) - [3)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100135) и [55 (часть 3)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100209), в той мере, в какой в системе действующего правового регулирования и в их судебном истолковании создают неопределенность в вопросе об учете при определении и осуществлении выплаты собственнику стоимости животных или продуктов животноводства, изъятых у него при ликвидации очагов особо опасных болезней животных, его грубой неосторожности, если она содействовала возникновению и распространению таких очагов. Федеральному законодателю надлежит - исходя из требований [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации и с учетом выраженных в настоящем Постановлении правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации - принять меры по устранению выявленной неопределенности правового регулирования. При этом, поскольку в содержательном аспекте на основании конституционных положений при условии надлежащего законодательного регулирования допустимо как решение, вынесенное по делу ООО "Комплекс", так и иное, на вынесении которого он настаивал, постольку пересмотр судебных актов по делу заявителя возможен только на основе принятого во исполнение настоящего Постановления правового регулирования и только в том случае, если из него будет следовать оправданность притязаний заявителя, бывших предметом рассмотрения в данных судебных актах ([пункт 10.1 части первой статьи 75](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-75#p100746) и [часть третья статьи 100](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-100#p100804) Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации"). До внесения федеральным законодателем изменений в правовое регулирование, вытекающих из настоящего Постановления, признание взаимосвязанных положений [пункта 1 статьи 242](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-1#p101282) и [абзаца второго пункта 2 статьи 1083](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102678) ГК Российской Федерации не соответствующими [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации не препятствует изъятию животных и продуктов животноводства при ликвидации очагов особо опасных болезней животных и выплате собственнику их стоимости. Если же правоприменительный орган придет к выводу о наличии оснований для учета грубой неосторожности собственника как содействовавшей возникновению и распространению таких очагов, решение вопроса о выплате откладывается до вступления в силу принятого во исполнение настоящего Постановления правового регулирования вне зависимости от течения срока исковой давности. При этом, если в соответствии с новым регулированием полная или частичная выплата будет предусмотрена, стоимость изъятого определяется на день принятия решения о выплате. Исходя из изложенного и руководствуясь [статьями 47.1](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-47-1#p59), [68](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-68#p100734), [71](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-71#p100366), [72](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-72#p100372), [74](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-74#p100380), [75](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-75#p100386), [78](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-78#p100753), [79](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-79#p100414), [80](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-80#p132) и [100](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-100#p100796) Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
постановил:
1. Признать взаимосвязанные положения [пункта 1 статьи 242](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-1#p101282) и [абзаца второго пункта 2 статьи 1083](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102678) ГК Российской Федерации не соответствующими [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации, ее [статьям 8 (часть 2)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100045), [19 (часть 1)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100082), [34 (часть 1)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100130), [35 (части 1](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100133) - [3)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100135) и [55 (часть 3)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100209), в той мере, в какой в системе действующего правового регулирования и в их судебном истолковании они создают неопределенность в вопросе об учете при определении и осуществлении выплаты собственнику стоимости животных или продуктов животноводства, изъятых у него при ликвидации очагов особо опасных болезней животных, его грубой неосторожности, если она содействовала возникновению и распространению таких очагов. 2. Федеральному законодателю надлежит - исходя из требований [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации и с учетом выраженных в настоящем Постановлении правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации - принять меры по устранению выявленной неопределенности правового регулирования. 3. Прекратить производство по настоящему делу в части, касающейся проверки конституционности [абзаца первого](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102677), положения [абзаца второго](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102678), согласно которому при причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается, и [абзаца третьего пункта 2 статьи 1083](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102679) ГК Российской Федерации. 4. Судебные акты, вынесенные по делу общества с ограниченной ответственностью "Комплекс" на основании положений [пункта 1 статьи 242](https://bukva.ai/docs/kodeks-51-fz/statya-1#p101282) и [абзаца второго пункта 2 статьи 1083](https://bukva.ai/docs/kodeks-14-fz/statya-454#p102678) ГК Российской Федерации в той мере, в которой они признаны настоящим Постановлением не соответствующими [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации, подлежат пересмотру на основе принятого во исполнение настоящего Постановления правового регулирования, если из него будет следовать оправданность притязаний заявителя, бывших предметом рассмотрения в данных судебных актах. 5. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу со дня официального опубликования, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами. 6. Настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Российской газете", "Собрании законодательства Российской Федерации" и на "Официальном интернет-портале правовой информации" (www.pravo.gov.ru).
Конституционный Суд
Российской Федерации
---