Постановление ЕСПЧ от 09.01.2018
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 09.01.2018. 31796/10. 09.01.2018. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3179610
«Дело „Ревтюк (Revtyuk) против Российской Федерации“ (жалоба № 31796/10) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «РЕВТЮК (REVTYUK) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>
(Жалоба № 31796/10)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
(Страсбург, 9 января 2018 года)
<1> Перевод с английского языка А.С. Новиковой.
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 9 апреля 2018 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 44 Конвенции (примеч. редактора).
По делу «Ревтюк против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Палатой в составе:
Хелены Ядерблом, Председателя Палаты,
а также при участии Фатош Арачи, заместителя Секретаря Секции Суда,
рассмотрев дело в закрытом заседании 5 декабря 2017 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
1. Дело было инициировано жалобой № 31796/10, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Александром Васильевичем Ревтюком (далее — заявитель) 22 апреля 2010 г.
2. Интересы заявителя представляла О. Солод, адвокат, практикующая в г. Санкт-Петербурге. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде Г.О. Матюшкиным, а затем его преемником на этой должности М.Л. Гальпериным.
3. Заявитель жаловался на то, что суд, вынесший постановление о заключении его под стражу, а также суды, продлявшие срок данной меры пресечения, не были беспристрастными.
4. 1 декабря 2016 г. данная жалоба была коммуницирована властям Российской Федерации, а в остальной части жалобы были объявлены неприемлемыми для рассмотрения по существу в соответствии с пунктом 3 правила 54 Регламента Суда.
5. Заявитель родился в 1984 г. и проживает в г. Токсово.
6. Обстоятельства дела, изложенные сторонами, можно представить следующим образом.
7. 2 октября 2009 г. заявитель был задержан по подозрению в изнасиловании К., которая работала в Василеостровском районном суде г. Санкт-Петербурга помощником судьи Н. и была дочерью бывшего председателя этого суда, судьи К., который продолжал в то время работать в качестве судьи.
8. 4 октября 2009 г. судья Р. Василеостровского районного суда вынес постановление о заключении заявителя под стражу. Суд отказал в удовлетворении заявления об отводе всего состава районного суда, поданного адвокатом заявителя по причине связи потерпевшей и судей этого суда. 26 октября 2009 г. Санкт-Петербургский городской суд (далее — городской суд) оставил постановление в силе, отклонив аргументы заявителя как необоснованные.
9. 30 ноября 2009 г. заместитель председателя городского суда передал на рассмотрение Октябрьского районного суда заявление следователя о продлении содержания заявителя под стражей. Октябрьский районный суд удовлетворил заявление на следующий день. Однако 31 марта 2010 г. Верховный Суд Российской Федерации постановил, что направление заявления на рассмотрение в другой районный суд было незаконным, поскольку заместитель председателя городского суда принял решение об изменении подсудности по собственной инициативе, не выслушав мнение стороны защиты.
10. 30 декабря 2009 г. срок содержания заявителя под стражей вновь был продлен председателем Василеостровского районного суда, судьей Ш., который снова отклонил довод заявителя о предвзятости суда. 26 января 2010 г. городской суд оставил постановление в силе. В этот же день городской суд вынес отдельное определение, в котором отклонил аргумент о предвзятости судьи Ш.:
«Имеющиеся в распоряжении суда материалы указывают на то, что суд рассмотрел заявление об отводе в соответствии с установленной процедурой и, изучив аргументы сторон, не нашел оснований для его удовлетворения. Приведенные в заявлении основания не охватываются статьей 61 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку они не указывают на наличие у председательствующего судьи заинтересованности в определенном исходе дела...»
К тому же при рассмотрении заявления об отводе председательствующего судьи суд учел мнение прокурора, который в заседании 30 декабря 2009 г. заявил, что отсутствовали правовые основания для отвода... в частности, поскольку в данном заседании не устанавливалась виновность подозреваемого, и целью заседания было не рассмотрение дела по существу, а решение вопроса о [мере пресечения]».
11. 27 января и 27 февраля 2010 г. срок содержания заявителя под стражей был продлен Калининским районным судом, в территориальной юрисдикции которого находилось место содержания заявителя под стражей. Данные постановления о продлении срока были оставлены в силе 25 марта и 8 апреля 2010 г.
12. 11 марта 2010 г. дело заявителя было передано в Василеостровский районный суд для рассмотрения по существу и распределено председателю суда Ш. 23 марта 2010 г. судья Ш. удовлетворил заявление заявителя об отводе всему составу суда, указав следующее:
«Установлено, что потерпевшая по делу [К.] работает в Василеостровском районном суде помощником судьи [Н.] и что ее отец [судья К.] является судьей того же суда. Следовательно, существуют обстоятельства, позволяющие подсудимому и его адвокату предполагать, что [судья Ш.] и все судьи Василеостровского районного суда прямо или косвенно заинтересованы в исходе данного уголовного дела.»
В целях обеспечения беспристрастного рассмотрения уголовного дела заявление об отводе... следует удовлетворить, а дело направить председателю Санкт-Петербургского городского суда для определения территориальной подсудности».
13. Тем же постановлением судья Ш. продлил срок содержания заявителя под стражей до 12 мая 2010 г. В последний день срока президиум городского суда отменил постановление от 23 марта в порядке надзора в части, касающейся меры пресечения, на основании того, что срок не мог быть продлен судьей, взявшим отвод. Президиум продлил срок содержания заявителя под стражей до 12 августа 2010 г.
14. 15 апреля 2010 г. заместитель председателя городского суда решил, что уголовное дело заявителя будет рассмотрено Петроградским районным судом. 31 марта 2011 г. Петроградский районный суд признал заявителя виновным в изнасиловании и приговорил его к пяти годам и шести месяцам лишения свободы.
II. Соответствующие законодательство Российской Федерации и правоприменительная практика
15. Статьи 61 — 63 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ) описывают ситуации, при которых судья не может принимать участие в рассмотрении дела. Судья не может участвовать в производстве по уголовному делу, если он является потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком по данному уголовному делу, участвовал в ином качестве в производстве по данному уголовному делу, является родственником любого из участников производства по данному уголовному делу или «если имеются иные обстоятельства, дающие основание полагать, что [судья] лично, прямо или косвенно, заинтересован в исходе данного уголовного дела».
16. В статье 65 УПК РФ установлена процедура рассмотрения заявлений об отводе. Отвод, заявленный судье, единолично рассматривающему уголовное дело, разрешается этим же судьей (пункт 4 статьи 65 УПК РФ).
17. Конституционный Суд Российской Федерации последовательно отказывался признавать пункт 4 статьи 65 УПК РФ не соответствующим Конституции, утверждая, что требования рассмотреть заявление об отводе в соответствии со статьями 61 — 63 УПК РФ и вынести мотивированное решение, основанное на определенных фактических обстоятельствах дела, являются достаточными гарантиями против произвольного применения пункта 4 статьи 65 УПК РФ. К тому же «справедливость и беспристрастность решения судьи гарантируются всей совокупностью уголовно-процессуальных средств и процедур, включающих контроль со стороны вышестоящих судебных инстанций» (см. Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 19 марта 2009 г. № 237-О-О, от 21 ноября 2013 г. № 1807-О, от 29 мая 2014 г. № 1048-О, от 29 сентября 2015 г. № 2082-О и от 28 января 2016 г. № 115-О).
18. Заявитель жаловался на то, что постановления о содержании его под стражей не были вынесены беспристрастным судом, поскольку потерпевшая работала в Василеостровском районном суде и являлась членом семьи судьи К., судьи этого же суда. Он ссылался на пункт 4 статьи 5 Конвенции, который гласит:
«Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным».
19. Власти Российской Федерации утверждали, что судья К. участвовал в деле в качестве свидетеля, а не в качестве судьи. Для устранения сомнений дальнейшие постановления о продлении срока содержания под стражей были вынесены другими судами г. Санкт-Петербурга, а рассмотрение дела по существу было перенесено в Петроградский районный суд. Власти Российской Федерации полагали, что положение отца потерпевшей не являлось достаточным основанием для признания производства по делу незаконным.
20. Европейский Суд считает, что жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он далее отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
21. Европейский Суд напоминает, что, хотя текст пункта 4 статьи 5 Конвенции, который закрепляет «право на безотлагательное рассмотрение судом», отличается от текста пункта 1 статьи 6 Конвенции, поскольку не содержит явного упоминания о независимости и беспристрастности суда, невозможно представить, чтобы положение относительно такого фундаментального вопроса, как свобода от произвольного лишения свободы, не требовало в качестве основополагающей гарантии независимости и беспристрастности суда (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «D.N. против Швейцарии» (D.N. v. Switzerland) от 29 марта 2001 г., жалоба № 27154/95, § 42, Постановление Европейского Суда по делу «Лавентс против Латвии» (Lavents v. Latvia) от 28 ноября 2002 г., жалоба № 58442/00, § 81, Постановление Европейского Суда по делу «Бюльбюль против Турции» ( Bülbül v. Turkey) от 22 мая 2007 г., жалоба № 47297/99, §§ 26 — 28, Постановление Европейского Суда по делу «Рамишвили и Кохреидзе против Грузии» (Ramishvili and Kokhreidze v. Georgia) от 27 января 2009 г., жалоба № 1704/06, § 133, и Постановление Европейского Суда по делу «Али Осман Езмен против Турции» (Ali Osman Özmen v. Turkey) от 5 июля 2016 г., жалоба № 42969/04, § 85).
22. В демократическом обществе чрезвычайно важно, чтобы суды внушали доверие общественности и прежде всего применительно к уголовному процессу обвиняемому. Для этого суд должен быть «беспристрастным» как с субъективной точки зрения, предполагающей отсутствие у судьи в данном деле личных убеждений или заинтересованности, так и с объективной, означающей, что должны существовать достаточные гарантии для исключения любых законных подозрений в этом отношении. Применяя объективный тест, следует определить, существовали ли, независимо от действий судей, доказуемые факты, способные подвергнуть сомнению беспристрастность судей. В этом контексте даже внешние проявления могут приобретать достаточно важное значение. При решении вопроса о том, были ли в том или ином деле законные основания опасаться предвзятости суда, мнение стороны, оспаривающей беспристрастность судей, не является определяющим. Все зависит от того, могут ли эти опасения быть признаны объективно обоснованными (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Куприану против Кипра» (Kyprianou v. Cyprus) от 15 декабря 2015 г., жалоба № 73797/01, §§ 118 - 19, и Постановление Европейского Суда по делу «Морис против Франции» (Morice v. France) от 23 апреля 2015 г., жалоба № 29369/10 <1>, §§ 73 - 78).
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. № 10 (примеч. редактора).
23. В настоящем деле заявитель обвинялся в изнасиловании К., которая работала в Василеостровском районном суде Санкт-Петербурга помощником судьи Н. и приходилась дочерью бывшему председателю данного суда, судье К., который продолжал в то время работать в качестве судьи. Судьи К. и Н. участвовали в уголовном деле заявителя в качестве свидетелей, а не как судьи. Тем не менее опасения заявителя относительно предвзятости судей объяснялись тем фактом, что их коллеги, судьи Василеостровского районного суда по уголовным делам, рассматривали вопрос о мере пресечения и продляли срок содержания заявителя под стражей. Поскольку в отношении конкретных действий данных судей жалоб не предъявлено, дело следует рассматривать с точки зрения объективного теста на беспристрастность. В частности, Европейский Суд должен выяснить, могут ли иерархические и другие связи между участниками процесса объективно оправдать опасения относительно беспристрастности суда (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Микаллеф против Мальты» (Micallef v. Malta) от 15 октября 2009 г., жалоба № 17056/06, § 97).
24. Европейский Суд ранее рассматривал дела, в которых опасения относительно предвзятости суда были основаны на том убеждении, что судья не может быть беспристрастным, если дело касается другого судьи того же суда. В одном из дел Европейский Суд пришел к выводу, что наличия рабочих отношений судей с коллегой, являвшимся братом одной из сторон по гражданскому делу, а также дружеских отношений между одним из судей и этим же коллегой не были достаточно, чтобы вызвать у объективного стороннего наблюдателя законные опасения, что эти судьи не отдадут судейской присяге преимущество перед социальными обязательствами (см. Постановление Европейского Суда по делу «А.К. против Лихтенштейна» (A.K. v. Liechtenstein) от 9 июля 2015 г., жалоба № 38191/12, § 75). В более соответствующем настоящему делу уголовно-правовом контексте Европейский Суд посчитал, что, если дело касается ответственности заявителя за смерть дочери судьи и если председательствующим судьей являлся коллега данного судьи из того же суда, то такая ситуация могла вызвать объективно обоснованные сомнения в беспристрастности всех судей суда, рассматривавшего дело (см. Постановление Европейского Суда по делу «Митров против Македонии» (Mitrov v. the former Yugoslav Republic of Macedonia) от 2 июня 2016 г., жалоба № 45959/09, § 55).
25. Последнее дело схоже с настоящим в том, что судьи должны были принимать решения относительно заявителя, который обвинялся в изнасиловании дочери их коллеги. Хотя имеющаяся в распоряжении Европейского Суда информация о взаимоотношениях между судьями Василеостровского районного суда не столь детальна, как в деле Митров (см., в частности, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Митров против Македонии», §§ 53 и 54), подозрения заявителя в предвзятости суда следует признать обоснованными в свете решения председателя суда удовлетворить заявление об отводе всего состава суда и передать дело заявителя на рассмотрение в другой районный суд г. Санкт-Петербурга (см. § 12 настоящего Постановления). Однако данное решение было принято в рамках рассмотрения дела по существу и могло быть достаточным для удовлетворения требований пункта 1 статьи 6 Конвенции, в то время как жалоба заявителя касается стадии досудебного производства и сформулирована с точки зрения пункта 4 статьи 5 Конвенции.
26. В ходе досудебного производства в отношении заявителя было вынесено в общей сложности пять постановлений, касавшихся меры пресечения. Первое и третье из них были подписаны Р., судьей Василеостровского районного суда, и председателем данного суда, судьей Ш. соответственно (см. §§ 8 и 10 настоящего Постановления). В обоих случаях заявитель заявлял суду отвод, и в обоих случаях суд не находил для этого каких-либо оснований. В соответствии с пунктом 4 статьи 65 УПК РФ (см. § 16 настоящего Постановления) заявление об отводе рассматривается тем же судьей, в отношении которого был заявлен отвод. Европейский Суд уже указывал, что процедура, при которой судьи не разрешают, а только делают вид, что разрешают заявления об отводе их самих, несовместима с требованием беспристрастности суда (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «А.К. против Лихтенштейна», §§ 76 — 84, и Постановление Европейского Суда по делу «А.К. против Лихтенштейна (N 2)» (A.K. v. Liechtenstein) (N 2) от 18 февраля 2016 г., жалоба № 10722/13, § 66). Это заключение тем более применимо в настоящем деле, в котором судьи рассматривали и отказывали в удовлетворении заявлений об отводе, касавшихся их самих, чем нарушали основополагающий принцип правосудия «никто не может быть судьей в своем собственном деле» (nemo judex in causa sua).
27. При этом Европейский Суд напоминает, что вышестоящий суд в некоторых обстоятельствах может исправить недостатки производства по делу в суде первой инстанции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Куприану против Кипра», § 134). Конституционный Суд Российской Федерации также выразил мнение о том, что контроль со стороны вышестоящих судов является важной гарантией против риска произвольных решений по заявлениям об отводе (см. § 17 настоящего Постановления). Городской суд, рассматривая дело в апелляционной инстанции, имел право отменить постановления Василеостровского районного суда о мере пресечения на основании того, что районный суд не был достаточно беспристрастным, в этом случае городской суд мог сослаться на пункт 2 статьи 61 УПК РФ (см. § 15 настоящего Постановления), который позже послужил правовым основанием для перенесения рассмотрения дела по существу в другой суд. Однако ни в одном из двух случаев городской суд не провел независимого анализа доводов заявителя о том, что районный суд был предвзятым, и признал беспристрастной оценку, данную судьями районного суда самим себе (см. §§ 8 и 10 настоящего Постановления). Более того, формулировки постановления городского суда от 26 января 2010 г. указывают, что требование о беспристрастности суда применялось на стадии досудебного производства, если применялось вообще, не в той же мере, что на стадии рассмотрения дела по существу. Подобный подход несовместим с требованием Конвенции о том, что «суд», упомянутый в пункте 4 статьи 5 Конвенции, должен соответствовать таким же строгим стандартам независимости и беспристрастности (см. Постановления Европейского Суда, указанные в § 26 настоящего Постановления).
28. Ввиду изложенного Европейский Суд считает, что опасения заявителя относительно предвзятости судей Василеостровского районного суда были объективно оправданы и процедура рассмотрения его заявлений об отводе имела серьезные недостатки. Другие три постановления о продлении меры пресечения, вынесенные иными районными судами г. Санкт-Петербурга, не давали повода для подобных жалоб.
29. Следовательно, постановления Василеостровского районного суда о мере пресечения были вынесены в нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции, а остальные постановления о мере пресечения не нарушали пункт 4 статьи 5 Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
30. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
31. Заявитель требовал выплаты 3 987,86 евро в качестве возмещения материального ущерба, сумму, соответствующую размеру его заработка за период содержания под стражей, а также 21 000 евро в качестве компенсации морального вреда. Заявитель не представил каких-либо требований в отношении возмещения судебных издержек и расходов.
32. Власти Российской Федерации полагали, что статья 41 Конвенции должна применяться в соответствии с прецедентным правом Европейского Суда.
33. Что касается требования заявителя о возмещении суммы утраченного заработка, Европейский Суд не может делать выводы относительно того, каким бы был ход досудебного производства, если бы требования пункта 4 статьи 5 Конвенции были соблюдены. Европейский Суд не находит причинно-следственной связи между установленным нарушением и требуемой суммой материального ущерба и отклоняет требования заявителя в этой части (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «А.К. против Лихтенштейна», § 89, и Постановление Европейского Суда по делу «Хмелирж против Чешской Республики» ( Chmelíø v. Czech Republic) от 7 июня 2005 г., жалоба № 64935/01, § 74). Вместе с тем Европейский Суд присуждает заявителю 5 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
34. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
-
объявил жалобу заявителя приемлемой для рассмотрения по существу;
-
постановил, что постановления Василеостровского районного суда о мере пресечения были вынесены в нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции, а остальные постановления о мере пресечения не нарушали пункт 4 статьи 5 Конвенции;
(a) государство-ответчик в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции обязано выплатить заявителю 5 000 (пять тысяч) евро, подлежащие переводу в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на день выплаты;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 9 января 2018 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Revtyuk v. Russia,
The European Court of Human Rights (Third Section), sitting as a Chamber composed of:
and Fatoº Aracý , Deputy Section Registrar,
Having deliberated in private on 5 December 2017,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
1. The case originated in an application (no. 31796/10) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Mr Aleksandr Vasilyevich Revtyuk («the applicant»), on 22 April 2010.
2. The applicant was represented by Ms O. Solod, a lawyer practising in St Petersburg. The Russian Government («the Government») were represented initially by Mr G. Matyushkin, the Representative of the Russian Federation to the European Court of Human Rights, and then by his successor in that office, Mr M. Galperin.
3. The applicant alleged that the courts which had ordered and extended his detention on remand had not been impartial.
4. On 1 December 2016 the above complaint was communicated to the Government and the remainder of the application was declared inadmissible pursuant to Rule 54 § 3 of the Rules of Court.
5. The applicant was born in 1984 and lives in Toksovo.
6. The facts of the case, as submitted by the parties, may be summarised as follows.
7. On 2 October 2009 the applicant was arrested on suspicion of raping K., who was employed at the Vasileostrovskiy District Court in St Petersburg as an assistant to Judge N., and who also was the daughter of that court's former president, Judge K., who carried on working as a judge at that time.
8. On 4 October 2009 Judge R. of the Vasileostrovskiy District Court remanded the applicant in custody. He rejected a challenge for bias which the applicant's lawyer raised in respect of the entire composition of the District Court because of a link between the alleged victim and the judges of that court. On 26 October 2009 the St Petersburg City Court upheld the detention order on appeal, rejecting a challenge by the applicant as unsubstantiated.
9. On 30 November 2009 a deputy president of the City Court referred an application by an investigator for an extension order to the Oktyabrskiy District Court for consideration. The District Court granted the application on the following day. On 11 December 2009 the City Court upheld that decision on appeal. However, on 31 March 2010 the Supreme Court of Russia determined that the decision to refer the application to another district court had been invalid, because the City Court's deputy president had decided on the change of venue of his own initiative without hearing what the defendant's opinion on that issue was.
10. On 30 December 2009 a further extension was granted by the President of the Vasileostrovskiy District Court, Judge Sh., who again rejected a challenge for bias by the applicant. On 26 January 2010 the City Court upheld the extension order on appeal. By a separate decision of the same date, it upheld the rejection of the challenge in respect of Judge Sh.:
«The available material indicates that the court considered the challenge for bias in accordance with the established procedure, and upon review of the parties' arguments found no grounds for the challenge; the stated grounds fall outside of the scope of Article 61 of the Code of Criminal Procedure, as they do not indicate the presiding judge's interest in any predetermined outcome of the case...»
In addition, when considering the challenge in respect of the presiding judge, the court had regard to the opinion of the prosecutor, who declared at the hearing on 30 December 2009 that there were no legal grounds for allowing the challenge... in particular because the hearing did not touch upon the defendant's guilt; it was not an examination of the merits of the case, but a hearing [on the remand matter].»
11. On 27 January and 27 February 2010 extension orders were issued by judges of the Kalininskiy District Court, which had territorial jurisdiction over the area where the applicant was detained. Those orders were upheld on appeal on 25 March and 8 April 2010.
12. On 11 March 2010 the case against the applicant was referred to the Vasileostrovskiy District Court for trial and allocated to its President, Judge Sh. On 23 March 2010 Judge Sh. allowed the applicant's challenge for bias in respect of the entire composition of that court, holding as follows:
«It has been established that the injured party in the criminal proceedings [K.] works as an assistant to the Vasileostrovskiy District Court's Judge [N.], and that her father [Judge K.] is a judge of the Vasileostrovskiy District Court. It follows that circumstances exist leading the defendant and his counsel to believe that [Judge Sh.] and all the judges of the Vasileostrovskiy District Court are, either directly or indirectly, interested in the outcome of the criminal case.»
In order to ensure an impartial examination of the criminal case, the challenge... must be allowed and the case referred to the President of the St Petersburg City Court for determination of the territorial jurisdiction.»
13. Continuing the same decision, Judge Sh. extended the applicant's detention until 12 May 2010. On the last day of the extended period the Presidium of the City Court, by way of supervisory review, quashed the decision of 23 March in part in relation to the detention matter, on the grounds that an extension could not have been granted by a judge who had recused himself. The Presidium extended the applicant's detention until 12 August 2010.
14. On 15 April 2010 a deputy president of the City Court determined that the trial would be held in the Petrogradskiy District Court. On 31 March 2011 the Petrogradskiy District Court found the applicant guilty of rape and sentenced him to five years and six months' imprisonment.
II. Relevant domestic law and practice
15. Articles 61 — 63 of the Code of Criminal Procedure describe situations in which a judge cannot sit on the bench in a particular case. The judge must withdraw if he is an injured party in that criminal case, if he has already participated in that criminal case in a different capacity, if he is a relative of any participant in the criminal proceedings, or «if there are other circumstances which give reason to believe that [the judge] is personally, either directly or indirectly, interested in the outcome of the criminal case».
16. Article 65 establishes the procedure for considering challenges for bias. If the criminal case or an application for preventive measures has been assigned to a single-judge formation, a challenge in respect of the judge must be considered by the judge himself (Article 65 § 4).
17. The Constitutional Court has consistently refused to find that Article 65 § 4 is incompatible with the Constitution, holding that the requirements to decide on the challenge in compliance with Articles 61-63 and to give a reasoned decision based on specific factual elements of the case are sufficient guarantees against its arbitrary application. In addition, «the fairness and impartiality of the judge's decision are guaranteed by the entire system of criminal law measures and procedures, including control by the hierarchically superior courts» (decisions no. 237-O-O of 19 March 2009, no. 1807-O of 21 November 2013, no. 1048-O of 29 May 2014, no. 2082-O of 29 September 2015, and no. 115-O of 28 January 2016).
18. The applicant complained that the decisions on his pre-trial detention had not been issued by an impartial tribunal, because the injured party had been an employee of the Vasileostrovskiy District Court and a family member of Judge K. of that court. The applicant alleged a violation of Article 5 § 4 of the Convention, which reads as follows:
«Everyone who is deprived of his liberty by arrest or detention shall be entitled to take proceedings by which the lawfulness of his detention shall be decided speedily by a court and his release ordered if the detention is not lawful.»
19. The Government submitted that Judge K. had had the status of a witness in the criminal proceedings and had not taken part in those proceedings in his judicial capacity. For the avoidance of doubt, further extension orders had been issued by different courts in St Petersburg, and the trial venue had been moved to the Petrogradskiy District Court. The Government claimed that the judicial position of the victim's father had not been a sufficient reason for declaring the proceedings unlawful.
20. The Court considers that the application is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
21. The Court reiterates that, even though the wording of Article 5 § 4 of the Convention, which enshrines the right «to take proceedings [in] a court», is different from that of Article 6 § 1 in that it does not contain an explicit mention of that court's independence and impartiality, it would be inconceivable to suppose that the provision relating to such a fundamental issue as the freedom from an arbitrary deprivation of liberty would not require, as a fundamental guarantee, the independence and impartiality of the court (see D.N. v. Switzerland [GC], no. 27154/95, § 42, ECHR 2001-III; Lavents v. Latvia, no. 58442/00, § 81, 28 November 2002; Bülbül v. Turkey, no. 47297/99, §§ 26 — 28, 22 May 2007; Ramishvili and Kokhreidze v. Georgia, no. 1704/06, § 133, 27 January 2009; and Ali Osman Özmen v. Turkey, no. 42969/04, § 85, 5 July 2016).
22. It is of fundamental importance in a democratic society that the courts inspire confidence in the public and, above all, as far as criminal proceedings are concerned, in the accused. To that end, a tribunal must be «impartial» both from a subjective standpoint, implying the absence of the personal conviction or interest of a given judge in a particular case, and under an objective test, meaning that it must offer sufficient guarantees to exclude any legitimate doubt in this respect. Under the objective test, it must be determined whether, quite apart from the judges' personal conduct, there are ascertainable facts which may raise doubts as to their impartiality. In this respect, even appearances may be of a certain importance. When deciding whether, in a given case, there is a legitimate reason to fear that a particular body lacks impartiality, the standpoint of those claiming that it is not impartial is important but not decisive. What is decisive is whether this fear can be held to be objectively justified (see Kyprianou v. Cyprus [GC], no. 73797/01, §§ 118 — 19, ECHR 2005-XIII, and Morice v. France [GC], no. 29369/10, §§ 73 — 78, ECHR 2015).
23. In the instant case, the applicant stood accused of a sexual assault on K., a female employee of the Vasileostrovskiy District Court who was an assistant to Judge N. of that court and also the daughter of Judge K. of that court who had also been its former president. Both Judge K. and Judge N. had the status of witnesses in the criminal proceedings against the applicant, but they were not involved in those proceedings in their judicial capacity. Nevertheless, the applicant's fear of a lack of impartiality stemmed from the fact that their colleagues — full-time judges of the criminal section of the Vasileostrovskiy District Court — remanded him in custody and subsequently extended his detention. As there was no complaint regarding the personal conduct of those judges, the case must therefore be examined from the perspective of the objective impartiality test. More specifically, the Court must address the question of whether hierarchical or other links with other actors in the proceedings may objectively justify misgivings as to the impartiality of the tribunal (see Micallef v. Malta [GC], no. 17056/06, § 97, ECHR 2009).
24. The Court has previously dealt with cases in which the fear of a lack of impartiality related to the perception that a judge would not be impartial if the matter involved another member of the same court. In one case, the Court found that judges' working relationship with a colleague who was the brother of a party to a civil dispute, and a friendship between one of them and that same colleague, did not suffice to make an objective observer legitimately fear that they would not regard their oath made upon taking judicial office as taking precedence over any social commitments (see A.K. v. Liechtenstein, no. 38191/12, § 75, 9 July 2015). In a more relevant context of criminal proceedings, the Court considered that, where a trial concerned an applicant's responsibility for the death of a judge's daughter, and where that trial was presided over by that judge's colleague from the same court, the situation prompted objectively justified doubts as to the impartiality of all the judges of the trial court (see Mitrov v. the former Yugoslav Republic of Macedonia, no. 45959/09, § 55, 2 June 2016).
25. The latter case is similar to the present one, where judges were called upon to take decisions in respect of the applicant, who had been charged with assaulting the daughter of their colleague. Although the available information about the relationships that had formed between the judges of the Vasileostrovskiy District Court is not as detailed as it was in the Mitrov case (see, in particular, Mitrov, cited above, §§ 53 and 54), the applicant's misgivings as to the impartiality of the court must be held to be objectively justified in the light of the court president's decision to allow his challenge for bias against the entire composition and move the trial to another district court in St Petersburg (see paragraph 12 above). However, that decision concerned the trial stage and could be sufficient to satisfy the requirements of Article 6 § 1, whereas the applicant's complaint related to the pre-trial stage of the proceedings and was formulated under Article 5 § 4 of the Convention.
26. At the pre-trial stage a total of five decisions regarding the detention on remand were issued, of which the first and third were given by Judge R. of the Vasileostrovskiy District Court and its President, Judge Sh., respectively (see paragraphs 8 and 10 above). On each occasion the applicant filed a challenge for bias, and on each occasion it was rejected as unsubstantiated. In accordance with Article 65 § 4 of the Russian Code of Criminal Procedure (see paragraph 16 above), the challenges were decided by the same judges who were being challenged. The Court has already found that the procedure by which judges did not actually decide, but merely appeared to decide, on challenges for bias against themselves was incompatible with the requirement of impartiality (see A.K. v. Liechtenstein, cited above, §§ 76 — 84, and A.K. v. Liechtenstein (no. 2), no. 10722/13, § 66, 18 February 2016). This finding applies a fortiori in the circumstances of the present case, where the judges considered and rejected challenges which concerned themselves, thereby breaching the fundamental principle of justice that no one should be a judge in his own cause (nemo judex in causa sua).
27. That being said, the Court reiterates that a possibility certainly exists whereby a higher court may, in some circumstances, make reparation for defects that took place in first-instance proceedings (see Kyprianou, cited above, § 134). The Russian Constitutional Court has also considered that a measure of control by higher courts is an important guarantee against the risk of arbitrary decisions on challenges for bias (see paragraph 17 above). The City Court, acting as a court of appeal, had the power to quash the detention or extension orders issued by the Vasileostrovskiy District Court on the grounds that that court had not been sufficiently impartial; such a decision could have a legal basis in the «other circumstances» clause under Article 61 § 2 of the Code of Criminal Procedure (see paragraph 15 above), which was later relied upon to change the venue of the trial. However, on neither occasion did the City Court carry out an independent analysis of the applicant's arguments as to the District Court's alleged lack of impartiality, and each time it endorsed the District Court judge's self-assessment as being impartial (see paragraphs 8 and 10 above). Moreover, the language of the City Court's decision of 26 January 2010 indicated that the requirement of impartiality of the tribunal did not apply at the pre-trial stage with the same force, if at all, as it would during the hearing on the merits. This approach is incompatible with the Convention requirement that the «court» referred to in Article 5 § 4 should meet the same stringent standards of independence and impartiality (see the case-law cited above in paragraph 21).
28. In view of the above considerations, the Court finds that the applicant's misgivings as to the perceived lack of impartiality of the judges of the Vasileostrovskiy District Court were objectively justified, and that the procedure for deciding on his challenges for bias was fundamentally flawed. By contrast, the other three extension orders issued by other district courts in St Petersburg did not give rise to any comparable issues.
29. There has accordingly been a violation of Article 5 § 4 of the Convention in respect of the detention orders issued by the Vasileostrovskiy District Court, and no violation of Article 5 § 4 in respect of the other detention orders.
II. Application of Article 41 of the Convention
30. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
31. The applicant claimed 3,987.86 euros (EUR) in respect of pecuniary damage, an amount representing his loss of earnings during the entire detention period, and EUR 21,000 in respect of non-pecuniary damage. He did not claim any costs or expenses.
32. The Government submitted that Article 41 should be applied in accordance with the Court's established case-law.
33. As regards the applicant's claim for lost income, the Court cannot speculate as to what the course of the detention proceedings might have been had the requirements of Article 5 § 4 been complied with. It perceives no causal link between the violation found and the pecuniary damage alleged, and rejects the applicant's claim for compensation under this head (see A.K. v. Liechtenstein, cited above, § 89, and Chmelíø v. the Czech Republic, no. 64935/01, § 74, ECHR 2005-IV). On the other hand, it awards the applicant EUR 5,000 in respect of non-pecuniary damage.
34. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
1. Declares the application admissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 5 § 4 of the Convention in respect of the detention orders issued by the Vasileostrovskiy District Court, and no violation of Article 5 § 4 in respect of the other detention orders;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 5,000 (five thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
4. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.
Done in English, and notified in writing on 9 January 2018, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.