---
title: "Постановление ЕСПЧ от 19.10.2000"
number: "27785/95"
issuer: "Европейский суд по правам человека"
issued_on: 2000-10-19
status: действует
canonical: "https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2778595"
---

## Постановление ЕСПЧ от 19.10.2000

"Дело "Влох (Wloch) против Польши" (жалоба N 27785/95)


<div align="right">

<a id="p100001"></a>[неофициальный перевод] <1>

</div>


<a id="p100002"></a>**ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА**

<a id="p100003"></a>**ЧЕТВЕРТАЯ СЕКЦИЯ**

<a id="p100004"></a>ДЕЛО "ВЛОХ ( $W£OCH$ ) ПРОТИВ ПОЛЬШИ" <1>
(Жалоба N 27785/95)

<a id="p100005"></a>ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>

<a id="p100006"></a>(Страсбург, 19 октября 2000 года)


<a id="p100007"></a>

---

<a id="p100009"></a><1> Перевод с английского языка Г.А. Николаева.
<a id="p100010"></a><2> Настоящее Постановление вступило в силу 17 января 2001 г. в соответствии с положениями [пункта 2 статьи 44](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100221) Конвенции (примеч. редактора).

<a id="p100011"></a>По делу "Влох против Польши" Европейский Суд по правам человека (Четвертая Секция), заседая Палатой в составе:
<a id="p100012"></a>Г. Ресса, Председателя Палаты,
<a id="p100013"></a>А. Пастора Ридруэхо,
<a id="p100014"></a>Л. Кафлиша,
<a id="p100015"></a>Е. Макарчика,
<a id="p100016"></a>В. Буткевича,
<a id="p100017"></a>Дж. Хедигана,
<a id="p100018"></a>М. Пеллонпяа, судей,
<a id="p100019"></a>а также при участии В. Берже, Секретаря Секции Суда,
<a id="p100020"></a>рассмотрев дело в открытых заседаниях 13 июня и 12 октября 2000 г.,
<a id="p100021"></a>вынес в последнюю указанную дату следующее Постановление:

## Статья 88

## <a id="p100022"></a>ПРОЦЕДУРА


1. <a id="p100023"></a>Дело было инициировано жалобой N 27785/95, поданной против Республики Польша в Комиссию по правам человека (далее - Комиссия) в соответствии со [статьей 25](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-25#p100132) Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Польши Адамом Влохом (далее - заявитель) 5 декабря 1994 г.
2. <a id="p100024"></a>В Европейском Суде заявитель, являвшийся адвокатом, сам представлял себя.
3. <a id="p100025"></a>Заявитель, в частности, утверждал, что его предварительное заключение не имело правовой основы в законодательстве Польши в период, относящийся к обстоятельствам дела, и потому нарушало требования [подпункта "c" пункта 1 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100043) Конвенции. Он жаловался, что разбирательство в Краковском региональном суде [<3>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2778595/statya-88#p100027) и Краковском апелляционном суде относительно его предварительного заключения не было действительно состязательным, как того требует [пункт 4 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100049) Конвенции, и что уголовное разбирательство против него не осуществлялось в разумный срок в значении [пункта 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100053) Конвенции.

<a id="p100026"></a>

---

<a id="p100027"></a><3> Здесь и далее так в тексте оригинала Постановления. Возможно, имеется в виду окружной суд г. Кракова (примеч. редактора).

4. <a id="p100028"></a>Жалоба поступила в Европейский Суд 1 ноября 1998 г., когда вступил в силу [Протокол](https://bukva.ai/docs/protokol-11-se-sovet-evropy/statya-1) N 11 к Конвенции ([пункт 2 статьи 5](https://bukva.ai/docs/protokol-11-se-sovet-evropy/statya-5#p100192) Протокола N 11).
5. <a id="p100029"></a>Жалоба была распределена в Четвертую Секцию Европейского Суда ([пункт 1 правила 52](https://bukva.ai/docs/pravila-protsedury-reglament-evropeyskogo-suda#p100335) Регламента Суда).
6. <a id="p100030"></a>Решением от 30 марта 2000 г. Палата Европейского Суда признала жалобу частично приемлемой для рассмотрения по существу [<4>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2778595/statya-88#p100032).

<a id="p100031"></a>

---

<a id="p100032"></a><4> Решение Европейского Суда может быть получено в Секретариате (примеч. Секретариата).

7. <a id="p100033"></a>Заявитель и власти Польши подали дополнительные письменные объяснения по существу жалобы ([пункт 1 правила 59](https://bukva.ai/docs/pravila-protsedury-reglament-evropeyskogo-suda#p100375) Регламента Суда).
8. <a id="p100034"></a>Открытое слушание по делу состоялось во Дворце прав человека в г. Страсбурге 13 июня 2000 г. ([пункт 2 правила 59](https://bukva.ai/docs/pravila-protsedury-reglament-evropeyskogo-suda#p100376) Регламента Суда).
<a id="p100035"></a>В Европейский Суд явились:
<a id="p100036"></a>(a) со стороны властей Польши:
<a id="p100037"></a>К. Джевицкий (K. Drzewicki), сотрудник Министерства иностранных дел, Уполномоченный Польши при Европейском Суде,
<a id="p100038"></a>М. Вашек-Вядерек (M. W¹sek -Wiaderek),
<a id="p100039"></a>А. Калиньский (A. Kaliñski ),
<a id="p100040"></a>Г. Зыман (G. Zyman), адвокаты,
<a id="p100041"></a>Х. Комисарский (H. Komisarski), советник;
<a id="p100042"></a>(b) со стороны заявителя:
<a id="p100043"></a>А. Влох, заявитель.
<a id="p100044"></a>Европейский Суд заслушал выступления Влоха, Джевицкого, Вашек-Вядерек и Зымана.


## <a id="p100045"></a>ФАКТЫ



### <a id="p100046"></a>I. Обстоятельства дела


9. <a id="p100047"></a>Расследования относительно подозрений в причастности заявителя к запрещенным иностранным усыновлениям начались в неустановленную дату в 1993 году.
10. <a id="p100048"></a>19 сентября 1994 г. краковский региональный прокурор [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2778595/statya-88#p100050) обвинил заявителя в торговле детьми и подстрекательстве к даче ложных показаний. 20 сентября 1994 г. краковский региональный прокурор заключил заявителя под стражу.

<a id="p100049"></a>

---

<a id="p100050"></a><1> Здесь и далее так в тексте оригинала Постановления. Возможно, имеется в виду прокурор окружной прокуратуры г. Кракова (примеч. редактора).

11. <a id="p100051"></a>29 сентября 1994 г. заявителю была вручена письменная мотивировка постановления от 19 сентября 1994 г. Региональный прокурор ссылался главным образом на многочисленные дела по разбирательствам об усыновлении, в которых заявитель действовал как представитель иностранцев, пытавшихся усыновить детей. Прокурор также учитывал показания многочисленных свидетелей. Было установлено, что во многих случаях потенциальные приемные родители выдавали заявителю доверенность задолго до возбуждения разбирательства об усыновлении или даже до того, как ребенок родился. Биологические родители имели полные родительские права и давали согласие на усыновление исключительно иностранцами. Заявитель, зная их финансовую ситуацию, которая обычно была трудной, подстрекал их к передаче своих детей на усыновление в обмен на финансовое вознаграждение. Сам заявитель или его помощники позднее принимали новорожденных детей из больницы и передавали их третьим лицам. Биологические родители не имели дальнейших контактов с детьми и не участвовали в уходе за ними. Однако они оставались в постоянном контакте с заявителем. Впоследствии на судебных заседаниях в разбирательствах об усыновлении они отказывались от своих родительских прав и соглашались на усыновление. Прокурор также полагал, что существует серьезное подозрение, подкрепленное доказательствами, собранными в ходе расследования, что заявитель подстрекал биологических родителей давать ложные показания в разбирательстве, в частности, что касается обстоятельств, при которых они встретили приемных родителей. В большинстве случаев они сообщали, что познакомились с потенциальными приемными родителями через общих друзей. Кроме того, заявитель оказывал ненадлежащее давление на полицейских, принимавших определенные меры в разбирательстве против него. Прокурор также отметил, что заявитель получал за свои услуги вознаграждение, которое в определенных случаях было неоправданно высоким. Прокурор заключил, что обстоятельства дела в целом оправдывали подозрение в том, что заявитель был причастен к преступлению в виде торговли детьми в значении статьи IX переходных положений Уголовного кодекса и что он совершил преступное подстрекательство к даче ложных показаний.
12. <a id="p100052"></a>Заявитель подал жалобу на это постановление. Он, в частности, утверждал, что действия, в совершении которых он обвинялся, не могли составлять преступление торговли детьми. Он также считал, что ввиду того факта, что значительное количество свидетелей уже было допрошено органами прокуратуры, отсутствовали основания полагать, что его нахождение на свободе могло каким-либо образом препятствовать разбирательству.
13. <a id="p100053"></a>4 октября 1994 г. Краковский региональный суд рассмотрел жалобу на постановление о содержании под стражей, поданное в суд заявителем и его адвокатами W.P. и M.G. Заявитель не присутствовал на заседании, тогда как прокурор I.K.-B. явилась в судебное заседание. Суд разрешил адвокатам выступить устно, а затем сказал им покинуть зал судебных заседаний. Впоследствии прокурор обратилась к суду с требованием согласиться с содержанием под стражей. Она утверждала, что данная правовая квалификация преступления была правильной, ссылаясь на [статью 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-o-pravah-rebenka-rus-angl/statya-35#p100159) Конвенции ООН о правах ребенка.
14. <a id="p100054"></a>Решением от той же даты суд отклонил жалобу заявителя на постановление о его заключении под стражу. Он вначале признал дело беспрецедентным и затрагивающим сложные вопросы факта и права. Суд указал, что при рассмотрении обжалуемого решения он ограничился оценкой с точки зрения положений, регулирующих применение и продление предварительного заключения, в частности, статьи 209 Уголовно-процессуального кодекса, относимости и достаточности доказательств, собранных против заявителя для применения предварительного заключения. Однако суд подчеркнул, что он воздерживается от внимательного рассмотрения вопросов материального права, затронутых в деле. Суд также категорично отметил, что собранные доказательства не оправдывают подозрение в том, что заявитель пытался оказывать ненадлежащее давление на полицейских, участвовавших в разбирательстве. Однако доказательства по делу подкрепляют разумное подозрение в том, что он совершил преступление, наказываемое в соответствии с пунктом 2 статьи IX переходных положений Уголовного кодекса, который охватывает похищение и торговлю детьми для любой цели и в любой форме, включая, по мнению суда, ситуации, в которых преступники руководствовались исключительно извлечением дохода. Суд также решил, что это положение должно толковаться в свете [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-o-pravah-rebenka-rus-angl/statya-1) ООН о правах ребенка, которая ратифицирована Польшей в 1991 году. Суд не согласился с доводом заявителя о том, что он действовал исключительно в качестве адвоката ввиду того факта, что из доказательств следовало, что в своей деятельности, осуществлявшейся в связи с делами об усыновлении, он существенно выходил за пределы того, чего обычно можно ожидать от адвоката в таких делах. В частности, заявитель выступал в качестве представителя в судах, а также активно искал детей для усыновления. Он также предпринимал фактические и правовые меры для создания искусственных ситуаций, которые отвечали требованиям законодательства, регулировавшего усыновление. Суд также согласился с заключением прокурора о том, что во многих случаях вознаграждение заявителя было ненадлежаще высоким, что, по-видимому, противоречило [статье 21](https://bukva.ai/docs/konventsiya-o-pravah-rebenka-rus-angl/statya-21#p100088) Конвенции ООН о правах ребенка. Это, по мнению суда, указывало на то, что заявитель руководствовался исключительно мотивами извлечения дохода.
15. <a id="p100055"></a>Суд также заключил, что оценка доказательств в целом обусловила вывод о том, что правовые требования к предварительному заключению в целом были соблюдены. Во-первых, многочисленные доказательства подтверждали, что подозрения против заявителя были обоснованными. Во-вторых, сложность дела и необходимость принятия новых, требующих больших затрат времени мер, таких как допросы дополнительных свидетелей и исследование многочисленных документов, свидетельствовали в пользу продолжения содержания под стражей заявителя, чтобы обеспечить надлежащее проведение разбирательства. Суд также счел, что имелся риск того, что освобождение заявителя воспрепятствует разбирательству по делу, в частности, ввиду характера выдвинутых против него обвинений, которые включали фальсификацию доказательств для целей разбирательства об усыновлении, чтобы ввести в заблуждение суды.
16. <a id="p100056"></a>28 октября 1994 г. региональный прокурор рассмотрел ходатайство заявителя об освобождении, поданное министру юстиции 22 сентября 1994 г., и отказал в его удовлетворении.
17. <a id="p100057"></a>2 ноября 1994 г. заявитель просил об освобождении или замене содержания под стражей на более мягкую меру пресечения.
18. <a id="p100058"></a>14 ноября 1994 г. краковский региональный прокурор отклонил ходатайство заявителя об освобождении. Прокурор решил, что с учетом медицинских документов заявителя и его жены отсутствуют достаточные основания для принятия его довода о необходимости его освобождения, поскольку нет указаний на то, что продолжение его лишения свободы влечет опасность для его жизни и здоровья или особые трудности для него и его семьи.
19. <a id="p100059"></a>23 ноября 1994 г. краковский региональный прокурор распорядился о назначении медицинской экспертизы силами двух психиатров и одного психолога, чтобы установить, было ли состояние здоровья заявителя совместимым с его содержанием под стражей и может ли он быть привлечен к уголовной ответственности.
20. <a id="p100060"></a>2 декабря 1994 г. краковский апелляционный прокурор отклонил жалобу заявителя на постановление регионального прокурора от 14 ноября 1994 г. Апелляционный прокурор пришел к выводу, что оценка медицинских документов заявителя и его жены региональным прокурором была правильной. Он также подчеркнул, что вопрос о том, могли ли факты, на которые ссылались органы преследования в обоснование содержания под стражей заявителя, считаться относящимися к сфере действия статьи IX переходных положений Уголовного кодекса, был уже рассмотрен региональным прокурором в постановлении от 29 сентября 1994 г. и региональным судом в решении от 4 октября 1994 г. Хотя действительно суд признал эту правовую квалификацию "противоречивой", он принял аргументы прокурора о том, что содержание заявителя под стражей было оправданным.
21. <a id="p100061"></a>5 декабря 1994 г. краковский региональный прокурор назначил еще одну, нейропсихологическую экспертизу заявителя, чтобы завершить медицинские данные, собранные при подготовке экспертизы, назначенной постановлением от 23 ноября 1994 г.
22. <a id="p100062"></a>5 декабря 1994 г. заявитель просил о допросе региональным прокурором.
23. <a id="p100063"></a>12 декабря 1994 г. краковский региональный прокурор просил Краковский региональный суд продлить срок содержания заявителя до 28 февраля 1995 г.
24. <a id="p100064"></a>В ответ на письмо заявителя от 5 декабря 1994 г. региональный прокурор информировал его 16 декабря 1994 г., что ввиду того факта, что должно быть подготовлено заключение экспертизы, он не мог быть допрошен до обращения прокурора от 12 декабря 1994 г. в суд за продлением срока его содержания под стражей. Также указывалось, что соответствующие правовые нормы не предусматривали вручения обвиняемому ходатайства прокурора о продлении срока предварительного заключения. Заявитель также был уведомлен о том, что с учетом того факта, что собранные при расследовании доказательства оправдывали заключение о том, что следовало ожидать новых событий относительно дополнительных лиц, которые, в конце концов, будут обвинены по делу, его адвокату было отказано в доступе к материалам дела с целью обеспечить надлежащее ведение разбирательства.
25. <a id="p100065"></a>Письмом от 16 декабря 1994 г. заявитель жаловался на то, что он не был допрошен при расследовании в день его задержания.
26. <a id="p100066"></a>19 декабря 1994 г. Краковский региональный суд по ходатайству Краковского регионального прокурора продлил срок содержания заявителя под стражей на три месяца.
27. <a id="p100067"></a>В письме от 21 декабря 1994 г. региональному прокурору заявитель жаловался на то, что разбирательство по поводу продления его предварительного заключения не было состязательным вопреки требованиям [статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-5#p100038) Конвенции, поскольку ни он, ни его адвокат не имели доступа к материалам дела. Он также жаловался, что ему не разрешалось участвовать в религиозных службах в тюрьме, и просил разрешения получить новые книги и газеты от своей семьи.
28. <a id="p100068"></a>В письме от 10 января 1995 г. региональный прокурор указал, что заявитель не был допрошен, поскольку необходимо собрать новые доказательства для обеспечения эффективности допроса.
29. <a id="p100069"></a>11 января 1995 г. Краковский апелляционный суд рассмотрел жалобу заявителя на постановление от 19 декабря 1994 г. Суд указал, что действия, в которых обвинялся заявитель, разумно не могли квалифицироваться как торговля детьми в значении статьи IX переходных положений Уголовного кодекса. Это соответствует действительности, поскольку при оценке того, что может составлять "торговлю детьми", необходимо учитывать, что усыновление отвечает наилучшим интересам ребенка, тогда как понятие "торговля людьми" по природе включает действия во вред своим жертвам. Хотя это верно, продолжал суд, что усыновление в определенной степени ограничивает свободу усыновляемого лица, его цель состоит в улучшении условий проживания ребенка и содействии перспективам его благополучия. Таким образом, само по себе усыновление должно рассматриваться как благотворное для ребенка. В рассматриваемом деле органы следствия не установили, что действия, в которых обвинялся заявитель, причинили какой-либо вред детям или иным лицам. Суд придал особое значение тому факту, что статья IX переходных положений Уголовного кодекса, которая криминализует торговлю людьми, по предложению комитета, уполномоченного подготовить новый кодекс, должна была быть заменена отдельным преступлением организации усыновлений в коммерческих целях. Изложенное указывает, подчеркнул суд, что было невозможно обвинять заявителя в преступлении, предусмотренном статьей IX переходных положений, поскольку преступление торговли людьми, по единодушному мнению известных правоведов, членов комитета законопроектов, составляло обособленное преступление по отношению к организации усыновлений для коммерческих целей. Суд пришел к следующему выводу: тот факт, что заявитель действовал как адвокат во многих разбирательствах об усыновлении и получал гонорар за это, сам по себе не был достаточным для возникновения разумного подозрения в том, что было совершено преступление, наказываемое в соответствии со статьей IX. Заявитель был освобожден в тот же день.
30. <a id="p100070"></a>30 января 1995 г. краковский региональный прокурор решил выделить разбирательство относительно другого адвоката B.S., который совместно с заявителем обвинялся в торговле детьми, из дела заявителя.
31. <a id="p100071"></a>23 марта 1995 г. заявитель должен был быть допрошен краковским региональным прокурором. Он подтвердил свои прежние объяснения и отказался давать показания, сославшись на отсутствие своего защитника. Он также отказался комментировать документы, собранные в качестве доказательств во время обыска в его жилище 20 сентября 1994 г.
32. <a id="p100072"></a>12 апреля 1995 г. заявитель должен был быть допрошен в присутствии одного из своих защитников, M.G. Заявитель отказался давать показания, сославшись на свою профессиональную обязанность не раскрывать информацию, собранную при представлении интересов клиентов.
33. <a id="p100073"></a>8 мая 1995 г. окружной суд США западного округа Калифорнии, действуя по поручениям краковского регионального прокурора, распорядился о допросе некоторых свидетелей в связи с разбирательством против заявителя. Суд принял к сведению предоставленную прокурором информацию о том, что Уголовный кодекс Польши запрещает гражданам Польши вступать в разбирательства об усыновлении по коммерческим мотивам и для извлечения прибыли. Заявителей следовало допросить в целях получения информации о том, как приемные родители узнали о возможности усыновления польских детей, как они действовали для получения окончательных судебных решений об усыновлении и в чем заключалась роль заявителя.
34. <a id="p100074"></a>Письмами от 2 июня, 25 июля и 14 сентября 1995 г. краковский региональный прокурор просил Департамент международной помощи судам Министерства юстиции Польши принять меры для ускорения исполнения поручений, адресованных судебным органам штатов Нью-Йорк, Иллинойс и Нью-Джерси.
35. <a id="p100075"></a>17 июня 1995 г. заявитель жаловался министру юстиции на порядок проведения разбирательства. Он, в частности, жаловался на то, что, несмотря на доводы о его освобождении, изложенные в решении апелляционного суда от 11 января 1995 г., уголовное разбирательство все еще продолжается. Он также указал, что его личный телефон прослушивался. Заявитель жаловался на кампанию в прессе против него, которую, по его мнению, подстрекал председатель Верховного суда A.S., одновременно кандидат на выборах президента страны. Он, наконец, жаловался на поручения, данные властям США, на том основании, что в них ошибочно указывалось, что организация усыновлений в коммерческих целях была преступлением, наказываемым в соответствии с законодательством Польши.
36. <a id="p100076"></a>В ответ письмом от 4 июля 1995 г. краковский апелляционный прокурор уведомил заявителя, что рассмотрение материалов дела, насчитывавших 46 томов, показало, что его жалобы не являются обоснованными. Тот факт, что апелляционный суд постановил, что содержание заявителя под стражей не должно продолжаться, не имеет значения для вопроса о его уголовной ответственности. Что касается жалобы на то, что его телефон прослушивался, прокуратура не выдавала каких-либо санкций в этом отношении. Если у заявителя была информация о том, что его телефон незаконно прослушивается, он мог потребовать возбуждения уголовного дела по данному поводу. Насколько заявитель жаловался, что уголовное разбирательство против него было возбуждено по политическим мотивам, его жалоба не требовала каких-либо комментариев, в частности, в свете доказательств, собранных в процессе расследования, и с учетом публичных заявлений A.S. Что касается поручений, их правовая основа содержится в главе XII Уголовно-процессуального кодекса. Жалоба на то, что в деле заявителя они составляли "злоупотребление правом", являлась необоснованной.
37. <a id="p100077"></a>В письме от 12 августа 1995 г. министру юстиции заявитель утверждал, что ответ от 4 июля 1995 г. не являлся адекватным рассмотрением его жалоб. Он подчеркнул, что с учетом решения Краковского апелляционного суда от 11 января 1995 г. правовая квалификация выдвинутых против него обвинений являлась несостоятельной. Он также настаивал на том, что прокурор был уведомлен о прослушивании телефона и что его утверждения по данному вопросу были обоснованными. Заявитель подчеркивал, что он фактически просил провести анализ в свете материала, собранного полицией с использованием неформальных методов получения доказательств, пределов, в которых порядок ведения его дела испытывал влияние A.S., председателя Верховного суда, который сделал "защиту польской семьи" одним из решающих лозунгов своей президентской кампании. Наконец, он отмечал, что в своих поручениях власти Польши ввели суд США в заблуждение относительно правовой квалификации выдвинутых против него обвинений, поскольку указали, что организация усыновлений составляла уголовное преступление.
38. <a id="p100078"></a>Письмом от 22 сентября 1995 г. Департамент международной помощи судам уведомил прокуратуру о том, что его запрос был направлен в Посольство Польши в г. Вашингтоне 7 сентября 1995 г. Региональный прокурор 17 октября 1995 г. получил доказательства, собранные судебными органами Пенсильвании на основании его поручений.
39. <a id="p100079"></a>13 ноября 1995 г. региональный прокурор вновь просил Министерство юстиции вмешаться с целью ускорения исполнения поручений. 23 ноября 1995 г. Министерство юстиции Польши направило его запрос в Посольство Польши в г. Вашингтоне. 8 января 1996 г. Министерство юстиции передало некоторые доказательства, собранные в Нью-Джерси, краковскому региональному прокурору.
40. <a id="p100080"></a>Письмами от 23 февраля, 21 марта и 5 июля 1996 г. краковский региональный прокурор передал в Министерство юстиции новые запросы о вмешательстве с целью исполнения поручений. Прокурор подчеркивал, что расследования могут быть закончены только после сбора необходимых доказательств за границей, и просил сообщить возможную дату исполнения поручений. В ответ письмами от 4 марта и 19 июля 1996 г. Министерство юстиции вновь просило Посольство Польши в г. Вашингтоне принять необходимые меры для ускорения их исполнения.
41. <a id="p100081"></a>Письмом от 9 апреля 1996 г. заявитель просил министра юстиции осуществлять контроль за ведением его дела. Он жаловался, что его паспорт недействителен и что соответствующее разбирательство продолжается в Высшем административном суде. Заявитель также указал, что он не имел доступа к материалам следственного дела. Он жаловался на то, что разбирательство продолжалось, по крайней мере, с начала 1993 года в отсутствие какого-либо решения по существу и что в результате этого разбирательства серьезно пострадала его репутация.
42. <a id="p100082"></a>27 мая 1996 г. краковский региональный прокурор просил суды округа Нью-Йорка получить дополнительные показания трех свидетелей.
43. <a id="p100083"></a>Письмом от 16 сентября 1996 г., врученным краковскому региональному прокурору 15 октября 1996 г., Департамент юстиции США запросил власти Польши, требуется ли допрашивать последнего свидетеля из округа Нью-Йорк. В ответ департамент 31 октября 1996 г. был уведомлен о том, что краковский региональный прокурор по-прежнему ожидал показания свидетелей из округов Нью-Йорк и Нью-Джерси.
44. <a id="p100084"></a>7 марта 1997 г. краковский региональный прокурор просил Консульство США в Кракове о содействии и вмешательстве для ускорения получения доказательств в соответствии с его поручением от 26 мая 1994 г.
45. <a id="p100085"></a>7 апреля 1997 краковский региональный прокурор вновь просил вмешаться Министерство юстиции. Органы преследования подчеркнули, что ожидают показаний девяти свидетелей из Нью-Йорка и двух свидетелей из Нью-Джерси. Они подчеркнули, что длительность расследования объяснялась исключительно задержкой исполнения поручений.
46. <a id="p100086"></a>В письме, поступившем 15 апреля 1997 г., краковский региональный прокурор получил показания еще одного свидетеля. В этом письме Департамент юстиции США просил предоставить более подробную информацию относительно местонахождения свидетелей, допрос которых требовался. В письме от 28 мая 1997 г. краковский региональный прокурор вновь представил запрошенную информацию.
47. <a id="p100087"></a>20 ноября 1997 г. краковский региональный прокурор вновь просил Министерство юстиции принять необходимые меры для сбора доказательств властями США. 10 декабря 1997 г. Министерство юстиции Польши информировало краковского регионального прокурора о том, что власти США не представили новые доказательства по делу.
48. <a id="p100088"></a>Письмом от 3 февраля 1998 г., врученным краковскому региональному прокурору 23 февраля 1998 г., Департамент юстиции США уведомил власти Польши, что были приняты новые меры для получения запрошенных доказательств.
49. <a id="p100089"></a>В письме от 9 июня 1998 г. Министерство юстиции Польши повторило свой запрос в Департамент юстиции США об ускорении исполнения поручений. В ответ 8 октября 1998 г. краковский региональный прокурор получил новые показания свидетеля D.L.
50. <a id="p100090"></a>25 августа 1998 г. следствие было продлено до 31 декабря 1998 г. Решением от 30 декабря 1998 г. министр юстиции вновь продлил следствие до 30 июня 1999 г. Он подчеркнул, что процесс сбора доказательств по поручениям, направленным судебным органам США, еще не окончен. Та же причина указывалась в его решении о продлении расследования до 30 июня 2000 г.
51. <a id="p100091"></a>8 декабря 1998 г. свидетель B.B. был допрошен краковским региональным прокурором.
52. <a id="p100092"></a>4 февраля 1999 г. региональный прокурор отказал заявителю в доступе к материалам дела, полагая, что это воспрепятствует надлежащему ходу разбирательства, в котором продолжается сбор доказательств.
53. <a id="p100093"></a>В письме от 22 марта 1999 г. Министерство юстиции Польши вновь просило Департамент юстиции США исполнить оставшиеся поручения без дополнительной задержки.
54. <a id="p100094"></a>В письме от 23 марта 1999 г. краковский региональный прокурор вновь просил Министерство юстиции принять целесообразные меры для окончания исполнения поручений. 19 апреля и 9 июня 1999 г. Министерство юстиции Польши повторно направило запрос в Департамент юстиции США.
55. <a id="p100095"></a>23 июля 1999 г. краковский региональный прокурор получил письмо от Департамента юстиции США, информировавшее о том, что судебные органы США совместно с ФБР приняли необходимые меры для выявления места жительства еще троих свидетелей и что в ближайшем будущем прокуратура получит дополнительную информацию.
56. <a id="p100096"></a>Письмом от 22 июля 1999 г., врученным краковскому региональному прокурору 24 августа 1999 г., Департамент юстиции США заверил власти Польши в том, что вскоре будут получены дополнительные показания.
57. <a id="p100097"></a>Письмом от 5 января 2000 г. Министерство юстиции Польши вновь просило Департамент юстиции США ускорить исполнение поручений.
58. <a id="p100098"></a>25 января 2000 г. заявитель просил краковского регионального прокурора предоставить ему доступ к материалам дела. 4 февраля 2000 г. это требование было удовлетворено.
59. <a id="p100099"></a>28 апреля 2000 г. заявитель был вызван к краковскому региональному прокурору на 12 мая 2000 г. Прокурор уведомил заявителя о том, что в эту дату против него будут выдвинуты дополнительные обвинения в соответствии с новым Уголовным кодексом и что после этого ему будет предоставлен доступ к материалам дела.
60. <a id="p100100"></a>Письмом от той же даты заявитель просил краковского регионального прокурора назначить более позднюю дату для рассмотрения его дела. Кроме того, он информировал краковского регионального прокурора о том, что в связи с его прежними профессиональными обязательствами он не сможет ознакомиться с делом до 29 мая 2000 г.
61. <a id="p100101"></a>Краковский региональный прокурор назначил дату допроса заявителя на 18 мая 2000 г. В этот день заявитель был обвинен в 26 эпизодах торговли детьми, 11 эпизодах подстрекательства к даче ложных показаний и в подлоге. На основании доказательств, собранных по поручениям за границей, краковский региональный прокурор рассчитал, что финансовая выгода заявителя от торговли детьми в 1988 - 1993 годах составляла не менее чем 260 517 долларов США и 25 000 франков. В данный период заявитель выплатил биологическим родителям не менее чем 23 146 злотых.
62. <a id="p100102"></a>Разбирательство по делу все еще продолжается.


### <a id="p100103"></a>II. Соответствующие внутригосударственное законодательство и правоприменительная практика



#### <a id="p100104"></a>A. Развитие уголовного законодательства Польши в соответствующий период


63. <a id="p100105"></a>Уголовное законодательство Польши в соответствующий период несколько раз изменялось. Уголовно-процессуальный кодекс, введенный в действие в 1969 году ("старый" кодекс) был заменен новым Уголовно-процессуальным кодексом, который принят Парламентом (Сеймом) Польши 6 июня 1997 г. и вступил в силу 1 сентября 1998 г. Точно также Уголовный кодекс 1969 года был заменен новым кодексом, который был принят 6 июня 1997 г. и вступил в силу 1 сентября 1998 г.
64. <a id="p100106"></a>Старый Уголовно-процессуальный кодекс был существенно изменен Законом от 29 июня 1995 г. о внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс и другие акты уголовного законодательства. Данный закон вступил в силу 1 января 1996 г. Однако вступление в силу положений относительно применения предварительного заключения было отложено до 4 августа 1996 г. Согласно этим положениям предварительное заключение применяется судьей, тогда как ранее решение о нем принимал прокурор.
65. <a id="p100107"></a>Вторая поправка, введенная Законом от 1 декабря 1995 г. о внесении изменений в Закон от 29 июня 1995 г. (обычно именуемым "временный закон от 1 декабря 1995 г."), вступила в силу 1 января 1996 г.


#### <a id="p100108"></a>B. Меры пресечения


66. <a id="p100109"></a>Уголовно-процессуальный кодекс 1969 года, действовавший в период, относящийся к обстоятельствам дела, относил к "мерам пресечения", в частности, предварительное заключение, залог и надзор милиции.
67. <a id="p100110"></a>Статьи 210 и 212 Уголовно-процессуального кодекса предусматривали, что до передачи в суд обвинительного заключения решение о заключении под стражу принимает прокурор. Решение о предварительном заключении могло быть обжаловано в семидневный срок в суд, которому подсудно существо дела. Согласно статье 222 кодекса прокурор мог заключить под стражу на срок не свыше трех месяцев. Если с учетом особых обстоятельств дела следствие не могло быть окончено в указанный срок, предварительное заключение при необходимости и по запросу прокурора могло быть продлено судом, которому подсудно существо дела, на срок не более года. Это решение могло быть обжаловано в вышестоящий суд.


#### <a id="p100111"></a>C. Основания для заключения под стражу


68. <a id="p100112"></a>Пункты 2 и 4 части первой статьи 217 Уголовно-процессуального кодекса, применимые в период, относящийся к обстоятельствам дела, предусматривали, что заключение под стражу может быть применено, если, в частности, имеется разумный риск того, что обвиняемый может попытаться скрыться, подстрекать свидетелей к даче ложных показаний или препятствовать ходу разбирательства иными незаконными средствами или если обвиняемый обвиняется в преступлении, создающем серьезную угрозу для общества.


#### <a id="p100113"></a>D. Процедуры рассмотрения законности содержания под стражей


69. <a id="p100114"></a>В период, относящийся к обстоятельствам дела, существовали три вида разбирательства, позволявших заключенному оспаривать законность его содержания под стражей и, таким образом, добиваться освобождения. В соответствии с частью второй статьи 221 Уголовно-процессуального кодекса 1969 года он мог обжаловать в суд постановление о заключении под стражу, вынесенное прокурором. В соответствии с пунктами 1 и 3 части второй статьи 222 Уголовно-процессуального кодекса он мог подать жалобу на новое решение суда о продлении срока его содержания под стражей по ходатайству прокурора. Наконец, в соответствии со статьей 214 Уголовно-процессуального кодекса обвиняемый мог в любое время просить компетентный орган отменить или изменить меру пресечения, примененную в его деле. Такое ходатайство рассматривалось прокурором или после передачи в компетентный суд обвинительного заключения этим судом в течение трех дней.
70. <a id="p100115"></a>Согласно всем применимым положениям Уголовно-процессуального кодекса 1969 года в совокупности заключенный имел право обжаловать любое решение о продлении предварительного заключения независимо от того, было ли оно принято на следственной или судебной стадии разбирательства.
71. <a id="p100116"></a>Применение и продление мер пресечения, включая предварительное заключение, рассматривались судами в закрытом судебном разбирательстве. Участие сторон в судебных заседаниях помимо слушаний, включая заседания по поводу проверки предварительного заключения, регулировалось статьями 87 и 88 Уголовно-процессуального кодекса, которые в соответствующих частях устанавливали:
<a id="p100117"></a>"Статья 87
<a id="p100118"></a>Суд оглашает свои решения на слушаниях, если это предусмотрено законом, в противном случае в закрытом судебном заседании...


### <a id="p100119"></a>Статья 88

<a id="p100120"></a>В закрытом судебном заседании участвует прокурор... другие стороны участвуют, если это предусмотрено законом".
72. <a id="p100121"></a>Согласно статье 249 Уголовно-процессуального кодекса 1997 года до принятия решения о применении мер пресечения суд должен заслушать обвиняемого. Адвокату заключенного разрешается участвовать в судебном заседании. Необязательно информировать адвоката о дате и времени судебного заседания, если этого не требует подозреваемый, и это не должно препятствовать разбирательству.
73. <a id="p100122"></a>Согласно положениям нового Уголовно-процессуального кодекса суд также информирует адвоката заключенного о дате и времени судебного заседания, на котором будет принято решение о продлении предварительного заключения или будет рассмотрена жалоба на продление предварительного заключения.




74. <a id="p100124"></a>Статья IX переходных положений Уголовного кодекса 1969 года предусматривала, что лицо, которое доставляет, склоняет или похищает других лиц для целей проституции, даже с согласия лица, совершает преступление, наказываемое лишением свободы на срок не менее трех лет. Согласно части второй этой статьи то же наказание может быть применено к лицу, которое участвовало в торговле женщинами или детьми.
75. <a id="p100125"></a>25 июня 1990 г. бывший тогда заместителем министра юстиции A.S. направил письмо председателям региональных судов, указав на быстрый рост в 1989 году количества дел, в которых суды рассматривали случаи усыновления польских детей иностранными приемными родителями. В результате примерно одна тысяча детей покинула страну. Эти данные выглядят тревожными, тем более что усыновлялись в основном малолетние дети. Общественное мнение было встревожено растущим количеством иностранных усыновлений. Действительно законодательство Польши устанавливало одинаковые требования к усыновлениям, независимо от гражданства потенциальных приемных родителей, и благополучие детей являлось важнейшим соображением во всех делах об усыновлении. Однако понятие благополучия ребенка должно также включать защиту его национальной идентичности. Таким образом, иностранные усыновления должны иметь место только в исключительных случаях, и суды должны прежде всего рассматривать вопрос о том, не может ли ребенок найти приемных родителей в Польше. Председателям судов предлагалось рассматривать вопрос о том, не будет ли целесообразно соответственно информировать органы преследования о том, что одни и те же лица неоднократно выступают в качестве посредников в разбирательствах об усыновлении. В конце председателям было предложено внимательно наблюдать за данной категорией дел для устранения обстановки, благоприятствующей иностранным усыновлениям.
76. <a id="p100126"></a>В соответствии со статьей 2 переходных положений к новому Уголовному кодексу переходные положения к кодексу 1969 года утратили силу.
77. <a id="p100127"></a>В соответствии с частью первой статьи 253 нового Уголовного кодекса лицо, осуществляющее торговлю людьми, даже с их согласия, совершает преступление, наказываемое лишением свободы не менее чем на три года. Согласно части второй той же статьи лицо, которое с целью извлечения прибыли организует усыновление детей способом, противоречащим закону, совершает преступление, наказываемое лишением свободы на срок от трех месяцев до пяти лет.




78. <a id="p100129"></a>30 сентября 1994 г. газета "Речпосполита" (Rzeczpospolita) опубликовала статью, написанную известным специалистом по уголовному праву, под названием "Это действительно торговля детьми?" (Is it really trading in children?). Автор выражал сильные сомнения в том, что преступление, наказываемое статьей IX переходных положений Уголовного кодекса 1969 года, могло быть совершено в ином контексте, чем торговля людьми для целей проституции. Подчеркивалось, что с учетом исторической основы этого положения, восходящей к международным договорам 1910 года, заключенным для целей борьбы с международными сетями извлечения прибыли из проституции, оно не может применяться к ситуациям, связанным с усыновлением детей, в которых не утверждалось, что имелись связи или умысел, связанные с организацией проституции.
79. <a id="p100130"></a>29 ноября 1995 г. Верховный суд дал отрицательный ответ на правовой вопрос, поставленный перед ним Варшавским апелляционным судом в контексте уголовного разбирательства по поводу обвинений, выдвинутых в соответствии со статьей IX переходных положений Уголовного кодекса 1969 года (а именно являлся ли умысел на совершение преступления торговли детьми в целях проституции существенным элементом состава данного преступления).
80. <a id="p100131"></a>3 ноября 1999 г. Варшавский региональный суд в том же уголовном разбирательстве, в котором пять человек были обвинены в преступлении, наказываемом в соответствии со статьей IX переходных положений Уголовного кодекса 1969 года, прекратил разбирательство против них. Суд напомнил, что с учетом того факта, что эта статья утратила силу, органы преследования изменили обвинения, квалифицировав действия, в которых обвинялись заявители, как преступление, наказываемое в соответствии с частью второй статьи 253 нового Уголовного кодекса. Суд решил, что эта квалификация не может быть поддержана. Отсутствовали основания для признания того, что понятие "торговля детьми" также включало данные действия, что могло считаться лишь организацией незаконных усыновлений. Только в соответствии с новым Уголовным кодексом, действующим с 1 сентября 1998 г., организация незаконных усыновлений стала считаться преступлением. Следовательно, суд должен был прекратить разбирательство в соответствии с пунктом 1 части первой статьи 17 нового Уголовного кодекса, который предусматривает, что уголовное разбирательство должно быть прекращено, если обвинения против обвиняемого не были выдвинуты.
81. <a id="p100132"></a>4 февраля 2000 г. Варшавский апелляционный суд, рассмотрев жалобу прокурора на это решение, частично изменил его, сочтя, что разбирательство по поводу обвинений в торговле детьми должно быть прекращено на том основании, что действия, в которых они обвинялись, не составляли преступление, наказываемое во время их совершения. Суд напомнил, что обвиняемые были обвинены в торговле детьми на том основании, что они с целью извлечения прибыли посещали больницы, приюты и общежития для одиноких матерей, пытаясь убедить биологических родителей отдать их детей на усыновление, в определенных случаях за деньги. Их действия также характеризовались как изъятие детей у их биологических родителей и принятие под опеку, после чего следовали иные меры для возбуждения разбирательства об усыновлении. Обвиняемые предположительно также предпринимали передачу детей иностранным гражданам и производили выплаты биологическим родителям. Суд решил, что эти действия не могли быть квалифицированы ни как торговля детьми в значении отмененной статьи IX переходных положений старого Уголовного кодекса, ни как торговля людьми в значении части первой статьи 253 нового Уголовного кодекса. Подобные действия с учетом их природы могли быть истолкованы только как организация иностранных усыновлений в определенных случаях по коммерческим мотивам. В результате эти действия во время их совершения, то есть с 1990 по 1993 год, не составляли преступления, поскольку только в соответствии с Уголовным кодексом 1997 года, который вступил в силу 1 сентября 1998 г., они могли быть квалифицированы как относящиеся к сфере действия части второй статьи 253 этого кодекса, криминализовавшего организацию усыновлений по коммерческим мотивам. Следовательно, разбирательство подлежало прекращению на том основании, что данные действия не совпадали с признаками состава преступления торговли детьми, определенными законодательством Польши в период, относящийся к обстоятельствам дела, а не в связи с тем, что обвинения против обвиняемых не были выдвинуты.




82. <a id="p100134"></a>30 апреля 1991 г. Польша ратифицировала [Конвенцию](https://bukva.ai/docs/konventsiya-o-pravah-rebenka-rus-angl/statya-1) ООН о правах ребенка, которая в соответствующих частях гласит:
<a id="p100135"></a>"Статья 8
1. <a id="p100136"></a>Государства-участники обязуются уважать право ребенка на сохранение своей индивидуальности, включая гражданство, имя и семейные связи, как предусматривается законом, не допуская противозаконного вмешательства...

## Статья 21

#### <a id="p100123"></a>E. Положения, регулирующие уголовную ответственность за торговлю детьми
#### <a id="p100128"></a>F. Прецедентная практика судов Польши и юридические публикации по делам о торговле детьми
#### <a id="p100133"></a>G. Соответствующие положения Конвенции ООН о правах ребенка

### <a id="p100137"></a>Статья 21

<a id="p100138"></a>Государства-участники, которые признали и/или разрешают существование системы усыновления, обеспечивают, чтобы наилучшие интересы ребенка учитывались в первостепенном порядке, и они:
<a id="p100139"></a>a) обеспечивают, чтобы усыновление ребенка разрешалось только компетентными властями, которые определяют в соответствии с соответствующим законом и процедурами и на основе всей относящейся к делу и достоверной информации, что усыновление допустимо ввиду статуса ребенка относительно родителей, родственников и законных опекунов и что, если требуется, заинтересованные лица дали свое осознанное согласие на усыновление на основе такой консультации, которая может быть необходимой;
<a id="p100140"></a>b) признают, что усыновление в другой стране может рассматриваться в качестве альтернативного способа ухода за ребенком, если ребенок не может быть передан на воспитание или помещен в семью, которая могла бы обеспечить его воспитание или усыновление, и если обеспечение какого-либо подходящего ухода в стране происхождения ребенка является невозможным;
<a id="p100141"></a>c) обеспечивают, чтобы в случае усыновления ребенка в другой стране применялись такие же гарантии и нормы, которые применяются в отношении усыновления внутри страны;
<a id="p100142"></a>d) принимают все необходимые меры с целью обеспечения того, чтобы в случае усыновления в другой стране устройство ребенка не приводило к получению неоправданных финансовых выгод связанным с этим лицам;
<a id="p100143"></a>e) содействуют в необходимых случаях достижению целей настоящей [статьи](https://bukva.ai/docs/konventsiya-o-pravah-rebenka-rus-angl/statya-21#p100088) путем заключения двусторонних и многосторонних договоренностей или соглашений и стремятся на этой основе обеспечить, чтобы устройство ребенка в другой стране осуществлялось компетентными властями или органами".




83. <a id="p100145"></a>Глава 50 Уголовно-процессуального кодекса 1969 года, действовавшего в период, относящийся к обстоятельствам дела, предусматривала в части четвертой статьи 487 возмещение вреда, вытекающего из явно необоснованного предварительного заключения и задержания и содержания под стражей в течение 48 часов. Региональный суд того региона, в котором заключенный был освобожден, был уполномочен рассматривать вопрос о том, были ли достигнуты условия присуждения компенсации. Решение регионального суда могло быть обжаловано в апелляционный суд.
84. <a id="p100146"></a>В соответствии со статьей 489 Уголовно-процессуального кодекса 1969 года заявление о компенсации за явно необоснованное предварительное заключение должно было быть подано в течение одного года с даты вступления в силу последнего решения о прекращении уголовного разбирательства. Таким образом, на практике требование о компенсации за необоснованное содержание под стражей в соответствии со статьей 487 указанного кодекса не могло быть подано, пока не прекращено уголовное разбирательство против заинтересованного лица (см. также решение Верховного суда N WRN 106/96, 9.1.96, опубликованное в Prok. i Pr. 1996/6/13). Суд, уполномоченный рассматривать такое заявление, должен был установить, было ли содержание под стражей оправданным в свете всех обстоятельств дела, в частности, рассматривали ли органы все факторы за или против содержания под стражей (см., в частности, решение Верховного суда N II KRN 124/95, 13.10.95, опубликованное в OSNKW 1996/1-2/7).
85. <a id="p100147"></a>Глава 58 Уголовно-процессуального кодекса 1997 года предусматривает обращение за компенсацией, в частности, за необоснованное содержание под стражей. Часть четвертая статьи 552 действующего кодекса является эквивалентом части четвертой статьи 487 Уголовно-процессуального кодекса 1969 года.










86. <a id="p100151"></a>Власти Польши утверждали, что жалоба заявителя в соответствии с [подпунктом "c" пункта 1 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100043) Конвенции должна быть признана неприемлемой для рассмотрения по существу в связи с неисчерпанием внутригосударственных средств правовой защиты в соответствии с [пунктом 1 статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100176) Конвенции, который предусматривает:
<a id="p100152"></a>"Суд может принимать дело к рассмотрению только после того, как были исчерпаны все внутренние средства правовой защиты, как это предусмотрено общепризнанными нормами международного права...".
87. <a id="p100153"></a>Как указывали власти Польши, заявитель имел в своем распоряжении эффективное судебное средство правовой защиты для установления законности его содержания под стражей с 20 сентября 1994 г. по 11 января 1995 г. Он также мог получить решение судов Польши по этому вопросу путем подачи заявления о компенсации за явно необоснованное содержание под стражей в соответствии со статьей 552 нового Уголовно-процессуального кодекса после того, как внутригосударственным судом было вынесено окончательное решение по существу. Действительно, как указал Европейский Суд в своем решении о приемлемости, право на освобождение из-под стражи и право на получение компенсации за любое лишение свободы, несовместимое со [статьей 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-5#p100038) Конвенции, представляют два отдельных права. Однако в настоящем деле требует разрешения вопрос о том, было ли содержание под стражей заявителя законным, и заявление в соответствии со статьей 552 нового Уголовно-процессуального кодекса является целесообразным правовым способом разрешения этого вопроса.
88. <a id="p100154"></a>Заявитель утверждал, что доводы властей Польши противоречивы, поскольку они не могли возложить на него обязанность прибегнуть к средству правовой защиты, применимому в ситуациях, в которых предварительное заключение предполагалось незаконным, если, с другой стороны, они настаивали на том, что предварительное заключение соответствовало требованиям [пункта 1 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100040) Конвенции.
89. <a id="p100155"></a>Европейский Суд напоминает, что правило исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты, упомянутое в [пункте 1 статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100176) Конвенции, обязывает заявителей предварительно использовать средства правовой защиты, которые обычно доступны и достаточны во внутригосударственной правовой системе для получения возмещения в связи с предполагаемыми нарушениями. Существование средств правовой защиты должно быть достаточно определенным с точки зрения теории и практики, так как в противном случае они не будут обладать требуемой доступностью и эффективностью (см. Постановление Европейского Суда по делу "Аксой против Турции" (Aksoy v. Turkey) от 18 декабря 1996 г., Reports of Judgments and Decisions 1996-VI, p. 2275 - 2276, [§§ 51](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1531889#p100044) - [52](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1531889#p100045), и Постановление Европейского Суда по делу "Акдивар и другие против Турции" (Akdivar and Others v. Turkey) от 16 сентября 1996 г., Reports 1996-IV, p. 1210, [§§ 65](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2002492#p100049) - [67](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2002492#p100052)).
90. <a id="p100156"></a>Европейский Суд напоминает, что в соответствии с прецедентной практикой конвенционных органов, если речь идет о законности содержания под стражей, иск о возмещении ущерба против государства не является средством правовой защиты, требующим исчерпания, поскольку право на судебную проверку законности содержания под стражей и право на получение компенсации за любое лишение свободы, несовместимое со [статьей 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-5#p100038) Конвенции, являются двумя самостоятельными правами (см. Решение Европейского Суда по делу "Здебский, Здебская и Здебская против Польши" (Zdebski, Zdebska and Zdebska v. Poland) от 6 апреля 2000 г., жалоба N 27748/95, не опубликовано).
91. <a id="p100157"></a>Европейский Суд также напоминает, что заявление о компенсации за явно необоснованное предварительное заключение в соответствии со статьей 552 Уголовно-процессуального кодекса 1997 года позволяет заключенному требовать ретроспективно вынесения решения о том, было ли оправданным его содержание под стражей в уже оконченном уголовном разбирательстве, и получить компенсацию, если не было. Разбирательство относительно такого заявления направлено на обеспечение финансовой компенсации за ущерб, вытекающий из исполнения неоправданного предварительного заключения.
92. <a id="p100158"></a>Европейский Суд напоминает свое решение о приемлемости в настоящем деле, в котором он установил, что заявитель воспользовался средствами правовой защиты, доступными ему, для судебной проверки законности его содержания под стражей, путем подачи жалобы на постановление о содержании под стражей от 20 сентября 1994 г. Кроме того, Европейский Суд отметил, что для того, чтобы Краковский апелляционный суд рассмотрел вопрос об оправданности продления срока его содержания под стражей, заявитель подал в этот суд жалобу на решение Краковского регионального суда от 19 декабря 1994 года. Европейский Суд не видит оснований для изменения указанного заключения.
93. <a id="p100159"></a>С учетом вышеизложенного Европейский Суд отклоняет предварительное возражение властей Польши о неисчерпании внутригосударственных средств правовой защиты.




94. <a id="p100161"></a>Власти Польши также выдвинули возражение относительно мер, использованных заявителем при представлении своего дела в Европейском Суде. Они утверждали, что заявитель, выдвигая необоснованные утверждения, намеревался ввести Европейский Суд в заблуждение по поводу фактических аспектов дела. Они также считали, что заявитель хотел создать сенсационную обстановку вокруг своего дела. Они заключили, что жалоба должна быть отклонена в соответствии с [пунктом 3 статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100180) Конвенции, который предусматривает:
<a id="p100162"></a>"Европейский Суд объявляет неприемлемой любую индивидуальную жалобу, поданную в соответствии с положениями [статьи 34](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-34#p100171), если он сочтет, что эта жалоба является несовместимой с положениями настоящей [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) или [Протоколов](https://bukva.ai/docs/protokol-11-se-sovet-evropy/statya-1) к ней, явно необоснованной или является злоупотреблением правом подачи индивидуальной жалобы".
95. <a id="p100163"></a>Рассмотрев жалобы заявителя, Европейский Суд не усматривает оснований полагать, что настоящее дело передано на его рассмотрение со злоупотреблением правом на подачу индивидуальной жалобы. Соответственно, он отклоняет предварительное возражение властей Польши.




96. <a id="p100165"></a>Заявитель ссылался на нарушение [подпункта "c" пункта 1 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100043) Конвенции, предусматривающего следующее:
<a id="p100166"></a>"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:
<a id="p100167"></a>...(c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...".




97. <a id="p100169"></a>Власти Польши утверждали, что оценка жалобы требует рассмотрения двух вопросов.
98. <a id="p100170"></a>Первый заключается в том, существовало ли в сентябре 1994 года разумное подозрение в том, что заявитель совершил преступление торговли детьми. Из письменных мотивов решения выдвинуть обвинения против заявителя следует, что он активно искал детей для усыновления, подбирал родителей или матерей и, сознавая их сложное финансовое положение, подстрекал их к отказу от своих детей за финансовое вознаграждение. Заявитель предпринимал все необходимые фактические и правовые меры для организации законной передачи детей за границу. В частности, он действовал в качестве представителя приемных родителей в разбирательстве об усыновлении в судах Польши. Доказательства, собранные органами преследования, демонстрировали, что заявитель, подстрекая биологических родителей к даче ложных показаний в разбирательствах об усыновлении, намеревался ввести суды в заблуждение относительно обстоятельств, которые повлекли их отказ от своих родительских прав.
99. <a id="p100171"></a>Факты, упомянутые органами прокуратуры в решении о содержании под стражей от 20 сентября 1994 г. и подтвержденные в то время доказательствами, собранными до этой даты, были позднее подкреплены доказательствами, полученными в соответствии с поручениями французских, итальянских и американских судебных органов. Кроме того, на основании показаний клиентов заявителя 18 мая 2000 г. краковский региональный прокурор выдвинул новые расширенные обвинения против заявителя. По мнению властей Польши, обстоятельства, известные органам преследования в сентябре 1994 года и упомянутые в решении о содержании под стражей от 20 сентября 1994 г., оправдывали разумное подозрение в том, что заявитель совершил преступление торговли детьми, которое составляло условие для применения предварительного заключения, изложенное в статье 209 Уголовно-процессуального кодекса 1969 года.
100. <a id="p100172"></a>Власти Польши также утверждали, что еще один вопрос, имеющий значение для оценки его жалобы в соответствии с [пунктом 1 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100040) Конвенции, заключался в том, могла ли деятельность, к которой был причастен заявитель, во время его задержания считаться торговлей детьми, преступлением, криминализованным в период, относящийся к обстоятельствам дела, в соответствии со статьей IX переходных положений Уголовного кодекса 1969 года. Власти Польши подчеркнули, что буквальное толкование данного положения, в частности, его пункта 2, должно повлечь заключение о том, что оно не требовало, чтобы торговля детьми осуществлялась в ущерб жертвам такой торговли. Подобная предпосылка прямо указывалась только в пункте 1 этого положения, который предусматривал уголовную санкцию против вовлеченных в доставке, склонении или похищении других лиц для целей проституции. Власти Польши сослались в этом отношении на решение Верховного суда от 29 ноября 1995 г., в котором суд указал, что умысел виновного в принуждении жертвы преступления к занятию проституцией не являлся признаком состава преступления. Следовательно, намерение действовать в ущерб потерпевшему не являлось условием существования преступления торговли детьми.
101. <a id="p100173"></a>По мнению властей Польши, единственная предпосылка заключалась в том, что виновный участвовал в действиях, которые могли рассматриваться как торговля, то есть действовал в коммерческих целях. Власти Польши полагали, что правовая квалификация действий, совершенных заявителем, как преступления торговли детьми в соответствии с законодательством Польши, действовавшим в период, относящийся к обстоятельствам дела, была оправданной. Они подчеркнули в этом отношении, что заявитель явно не ограничивал свою деятельность тем, что обычно воспринимается как юридическая помощь в разбирательстве об усыновлении, и действовал для извлечения прибыли.
102. <a id="p100174"></a>Власти Польши заключили, что действия, совершенные заявителем, могли разумно квалифицироваться как составляющие преступление торговли детьми, криминализованное в период, относящийся к обстоятельствам дела, в соответствии со статьей IX переходных положений Уголовного кодекса 1969 года. Таким образом, его лишение свободы в сентябре 1994 года было законным и применено "с тем, чтобы он предстал перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения" в значении [подпункта "c" пункта 1 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100043) Конвенции.
103. <a id="p100175"></a>Заявитель утверждал, что согласно решению, вынесенному Краковским региональным судом 11 января 1995 г., действия, в которых он обвинялся, не могли разумно квалифицироваться как торговля детьми в значении статьи IX переходных положений Уголовного кодекса 1969 года. Это решение, утверждал заявитель, представляло позицию о том, что его содержание под стражей не имело правовой основы.
104. <a id="p100176"></a>Заявитель также сослался на прецедентную практику судов Польши относительно уголовных дел, в которых были рассмотрены обвинения в торговле детьми. Прежде всего он сослался на решение Верховного суда от 29 ноября 1995 г., в котором этот суд указал, что намерение принудить жертву преступления торговли детьми к занятию проституцией не являлось признаком состава данного преступления. Однако в данном решении Верховный суд не дал определения "торговля детьми", поскольку не указал, какие действия могли быть рассмотрены как "торговля". Соответственно, в отсутствие ясного определения этого понятия обвинение в "торговле детьми", выдвинутое против него, не могло быть поддержано.
105. <a id="p100177"></a>Заявитель также упомянул ту часть решения Варшавского регионального суда от 13 июня 1995 г., в котором суд указал, что понятие "торговля детьми" по существу включало торговлю людьми с намерением принудить их к занятию проституцией. Кроме того, в своем решении от 4 февраля 2000 г. Варшавский апелляционный суд решил, что действия, в которых обвинялось лицо, аналогичные рассматриваемым в деле заявителя, не составляли преступление, наказываемое в соответствии со статьей IX переходных положений во время их совершения. Это решение вступило в силу, поскольку орган уголовного преследования не подал кассационную жалобу на него. Заявитель подчеркнул, что власти Польши не заняли определенную позицию по поводу этого решения, что с учетом того факта, что оно содержало подробное толкование статьи IX, имело прямое отношение к делу заявителя.
106. <a id="p100178"></a>Заявитель также отметил, что семейное законодательство, применимое в период, относящийся к обстоятельствам дела, не устанавливало ограничений усыновления в части гражданства и места жительства потенциальных приемных родителей. Наилучший интерес ребенка являлся руководящим принципом судебных решений, принимаемых в делах об усыновлении. Только после внесения изменений в Семейный кодекс, принятый в 1995 году, стало учитываться место жительства потенциальных приемных родителей. Таким образом, во время его содержания под стражей внутригосударственные и иностранные усыновления не имели правовых отличий.
107. <a id="p100179"></a>Заявитель наконец утверждал, что эти правомерные аргументы совершенно не были учтены органом уголовного преследования. Он полагал, что преследование мотивировалось исключительно неправовыми соображениями политического характера относительно дел об иностранных усыновлениях.




108. <a id="p100181"></a>Европейский Суд напоминает, что [пункт 1 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100040) Конвенции содержит исчерпывающий перечень допустимых оснований лишения свободы, который должен толковаться узко (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Чиулла против Италии" (Ciulla v. Italy) от 22 февраля 1989 г., Series A, N 148, p. 18, § 41). Лицо может быть заключено под стражу в соответствии с [подпунктом "c" пункта 1 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100043) Конвенции только в рамках уголовного разбирательства для цели его доставления в компетентный орган по подозрению в совершении правонарушения (см. Постановление Европейского Суда по делу "Йечюс против Литвы" ( Jeèius v. Lithuania), жалоба N 34578/97, § 50, ECHR 2000-X). Выражение "обоснованное подозрение" в совершении преступления, упомянутое в [подпункте "c" пункта 1 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100043) Конвенции, означает наличие определенных фактов или информации, которые бы убедили объективного наблюдателя в том, что заинтересованное лицо могло совершить преступление. Как правило, проблемы в этой сфере возникают на уровне фактов. Следовательно, вопрос заключается в том, были ли задержание и заключение под стражу основаны на достаточных объективных данных, оправдывающих "разумное подозрение" в том, что данные факты действительно имели место (см. Постановление Европейского Суда по делу "Фокс, Кемпбелл и Хартли против Соединенного Королевства" (Fox, Campbell and Hartley v. United Kingdom) от 30 августа 1990 г., Series A, N 182, p. 16 - 18, §§ 32 - 34, и Постановление Европейского Суда по делу "Мюррей против Соединенного Королевства" (Murray v. United Kingdom) от 28 октября 1994 г., Series A, N 300-A, p. 24 - 29, [§§ 50](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1873191#p100038) - [63](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1873191#p100059)).
109. <a id="p100182"></a>Однако в дополнение к фактической стороне наличие "разумного подозрения" в значении [подпункта "c" пункта 1 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100043) Конвенции требует, чтобы используемые факты могли разумно рассматриваться как относящиеся к одной из статей, описывающих преступное поведение в Уголовном кодексе. Таким образом, "разумное подозрение" невозможно, если действия или факты против заключенного не составляют преступления в момент, когда они имели место. Возникает вопрос: был ли этот срок содержания заявителя под стражей "законным" в значении [пункта 1 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100040) Конвенции? В этом отношении [Конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) в значительной степени отсылает к внутригосударственному законодательству и устанавливает обязательство соблюдать его материально-правовые и процессуальные правила, но также требует, чтобы любая мера лишения лица свободы соответствовала цели [статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-5#p100038) Конвенции, а именно защите лица от произвола (см. Постановление Европейского Суда по делу "Бозано против Франции" (Bozano v. France) от 18 декабря 1986 г., Series A, N 111, p. 23, § 54, Постановление Европейского Суда от 20 марта 1997 г. по делу "Луканов против Болгарии" (Lukanov v. Bulgaria), Reports 1997-II, p. 543 - 544, § 41).
110. <a id="p100183"></a>Если [Конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) прямо отсылает к национальному законодательству, как в [статье 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-5#p100038) Конвенции, соблюдение такого законодательства является составной частью обязательств государств-участников, и Европейский Суд, соответственно, уполномочен при необходимости проверять это соблюдение. Однако пределы его задачи в этой связи ограничены пределами, присущими логике европейской системы защиты, в то время как в первую очередь национальные органы, особенно суды, должны толковать и применять внутригосударственное законодательство (см., в частности, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Луканов против Болгарии", там же, и Постановление Европейского Суда по делу "Кеммаш против Франции (N 3)" (Kemmache v. France) (N 3) от 24 ноября 1994 г., Series A, N 296-C, p. 88, § 42).
111. <a id="p100184"></a>Европейский Суд отмечает, что в настоящем деле предварительное заключение заявителя было основано на подозрении в том, что он участвовал в действиях, квалифицированных как преступление торговли детьми, наказываемое в соответствии со статьей IX переходных положений Уголовного кодекса 1969 года, а также на том основании, что он подстрекал определенных лиц давать ложные показания в судебном разбирательстве. Европейский Суд отмечает, что до периода, относящегося к обстоятельствам дела, это положение не применялось судами Польши в контексте досудебного содержания под стражей или в любом разбирательстве по существу уголовного обвинения. Таким образом, данное положение сталкивалось с серьезными трудностями толкования, что касается признаков состава преступления. В частности, решающий вопрос в деле заключался в определении действий, которые могли считаться составляющими преступление торговли детьми. Европейский Суд напоминает, в частности, решение от 4 октября 1994 г., в котором Краковский региональный суд указал, что дело не имело прецедентов и вызывает серьезные трудности в отношении фактов и вопросов права.
112. <a id="p100185"></a>Европейский Суд отмечает, что решения, упомянутые сторонами, были вынесены судами Польши в период после освобождения заявителя 11 января 1995 г. (см. [§§ 79](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2778595/statya-88#p100130) - [81](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2778595/statya-88#p100132) настоящего Постановления). Последнее упомянутое сторонами решение было вынесено Варшавским апелляционным судом 4 февраля 2000 года. Европейский Суд признает, что это дело имеет определенное сходство с делом заявителя, поскольку обвиняемым также вменялась торговля детьми. В указанном деле апелляционный суд подчеркнул, что деятельность, в которой участвовали обвиняемые, может быть истолкована только как организация иностранных усыновлений, в определенных случаях по коммерческим мотивам, действия которой, как в деле заявителя, не наказывались в момент их совершения.
113. <a id="p100186"></a>Однако Европейский Суд не может строить предположения относительно того, могло ли это решение повлиять на будущий вывод в уголовном разбирательстве против заявителя, которое еще продолжается, и если да, каким образом.
114. <a id="p100187"></a>Кроме того, чтобы оценить, соответствовало ли заключение под стражу заявителя требованиям [подпункта "c" пункта 1 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100043) Конвенции, что касается его законности, Европейский Суд должен принимать во внимание правовые обстоятельства, которые сложились в период, относящийся к обстоятельствам дела. В отсутствие относящейся к делу судебной практики или единогласной позиции юристов, разъясняющих вопрос применимости статьи IX переходных положений Уголовного кодекса к ситуациям, сходным с положением заявителя, Европейский Суд отмечает, что суды Польши рассматривали ряд элементов, которые они считали относимыми для оценки этого вопроса. Соответственно, они приняли во внимание пределы полномочий, которыми наделяли заявителя стороны разбирательства об усыновлении, и проанализировали, были ли эти пределы и действительные меры, принятые заявителем, совместимы с общепринятой практикой. Они также оценили, было ли адекватным вознаграждение, полученное заявителем. Европейский Суд также учитывает, что внутригосударственные органы активно ссылались на доказательства, собранные в ходе расследований, и полагает, что в свете этих доказательств фактические аспекты подозрений против заявителя были разумно оправданными.
115. <a id="p100188"></a>Европейский Суд, наконец, учитывает, что, если бы содержание заявителя под стражей основывалось исключительно на подозрении о его предполагаемой причастности к преступлению торговли детьми, законность такого содержания под стражей с учетом существующих противоречий в толковании внутригосударственного законодательства была бы сомнительной. Однако она была также основана на подозрении в том, что он совершил преступление подстрекательства лиц, участвовавших в разбирательстве об усыновлении, к даче ложных показаний с умыслом введения судов в заблуждение.
116. <a id="p100189"></a>В целом Европейский Суд полагает, что ничто не свидетельствует о том, что толкование относимого внутригосударственного законодательства в деле заявителя было произвольным или необоснованным в такой степени, чтобы сделать его заключение под стражу незаконным.
117. <a id="p100190"></a>Соответственно, по делу требования [пункта 1 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100040) Конвенции нарушены не были.




118. <a id="p100192"></a>Заявитель жаловался на то, что разбирательство по поводу проверки законности его предварительного заключения не было полностью состязательным и потому не соответствовало [пункту 4 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100049) Конвенции, который предусматривает:
<a id="p100193"></a>"Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным".




119. <a id="p100195"></a>Власти Польши прежде всего сослались на объяснение заявителя о том, что разбирательство, проходившее в октябре 1994 года в Краковском региональном суде, в котором рассматривалась его жалоба на решение о содержании под стражей от 20 сентября 1994 г., не соответствовало требованиям [пункта 4 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100049) Конвенции, поскольку он не участвовал в этом разбирательстве и его адвокаты не присутствовали в суде. Власти Польши подчеркнули, что адвокаты заявителя, M.G. и V.P., участвовали в заседаниях суда и представили суду дополнительные устные доводы в поддержку выдвинутых в письменной форме в жалобе на решение о содержании под стражей.
120. <a id="p100196"></a>Во время содержания заявителя под стражей, которое продолжалось с 20 сентября 1994 г. до 11 января 1995 г., законность его содержания под стражей дважды рассматривалась региональным судом, 4 октября и 19 декабря 1994 г., и один раз апелляционным судом, 11 января 1995 г. Власти Польши признали, что разбирательство в декабре 1994 года и январе 1995 года не проводилось состязательным образом, поскольку ни заявитель, ни его защитник не получили разрешения на участие в судебных заседаниях. Однако разбирательство, которое имело место по жалобе заявителя на решение о содержании под стражей, не оспаривалось, поскольку его адвокатам было разрешено обратиться к суду.
121. <a id="p100197"></a>Власти Польши полагали, что разбирательства, в ходе которых рассматривалась законность содержания под стражей заявителя, полностью соответствовали требованиям [пункта 4 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100049) Конвенции.
122. <a id="p100198"></a>Заявитель утверждал, что прокурор по должности участвовал в разбирательстве в Краковском региональном суде 4 октября 1994 г., в котором рассматривалась его жалоба на решение о содержании под стражей. В соответствии с законодательством, действовавшим в то время, заявитель не имел права участвовать в заседании по этому разбирательству или любом другом заседании во время последующего содержания под стражей в разбирательстве. Также следует отметить, что первоначальное решение о заключении под стражу было принято не только судом, как того требует [Конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1), но и органом уголовного преследования. Заявитель не был допрошен прокурором во время его задержания или позднее до заседания суда 4 октября 1994 г. Таким образом, нельзя было исключать, что суд, не имея в своем распоряжении ответов подозреваемого на вопросы, должен был воспринять как истинные объяснения прокурора, неизвестные подозреваемому, в поддержку содержания под стражей заявителя. Следовательно, заявитель был лишен возможности защищать себя эффективно.
<a id="p100199"></a>Заявитель признал, что региональный суд в порядке исключения разрешил его адвокатам W.P. и M.G. участвовать в заседании 4 октября 1994 г. Тем не менее адвокаты имели только возможность обратиться к суду, указав, что они не имели доступа к делу. Впоследствии суд сказал им покинуть зал судебных заседаний. Далее прокурор представил свои доводы суду в отсутствие заявителя и его юридических представителей.
<a id="p100200"></a>Единственными элементами, известными юридическим представителям заявителя в то время, были решение о заключении под стражу и жалоба заявителя на это решение. Ни они, ни заявитель в то время не имели доступа к материалам дела. Следовательно, не имея представления о содержащихся в деле доказательствах, они должны были ограничить свои доводы предположениями и догадками.
123. <a id="p100201"></a>Что касается разбирательства в декабре 1994 года по поводу ходатайства прокурора о продлении срока содержания заявителя под стражей, это ходатайство не было сообщено заявителю или его адвокатам. Таким образом, они не знали доводы, на которые ссылалась прокуратура в оправдание продления срока содержания заявителя под стражей.
124. <a id="p100202"></a>Заявитель подчеркнул, что вследствие недостатков разбирательства, в котором проверялась законность его предварительного заключения, Краковский региональный суд дважды, 4 октября и 19 декабря 1994 г., выносил решения, которые позднее в свете решения Краковского апелляционного суда от 11 января 1995 г. оказались ошибочными.
<a id="p100203"></a>Заявитель заключил, что принцип равенства сторон в разбирательстве относительно предварительного заключения мог считаться соблюденным только в разбирательстве, которое было действительно состязательным. В таком разбирательстве заключенный может быть допрошен, его адвокаты имеют возможность обратиться к суду, и орган уголовного преследования и заключенный имеют равный доступ к материалам, содержащимся в деле.




125. <a id="p100205"></a>Европейский Суд напоминает, что в силу [пункта 4 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100049) Конвенции задержанное или заключенное под стражу лицо имеет право инициировать судебное рассмотрение процессуальных и материально-правовых вопросов, которые являются существенными для определения "законности" лишения лица свободы по смыслу [пункта 1 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100040) Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "Броган и другие против Соединенного Королевства" (Brogan and Others v. United Kingdom) от 29 ноября 1988 г., Series A, N 145-В, p. 34 - 35, [§ 65](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1120984#p100070)). Хотя не всегда необходимо, чтобы предусмотренная [пунктом 4 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100049) Конвенции процедура сопровождалась такими же гарантиями, которые действуют при рассмотрении уголовного дела или гражданско-правового спора в соответствии с [пунктом 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100053) Конвенции, она должна быть судебной и предоставлять гарантии, соответствующие рассматриваемому виду лишения свободы. С целью определить, обеспечивало ли разбирательство "основные гарантии процедуры, применяемые в вопросах лишения свободы", следует учитывать особый характер обстоятельств, в которых такое разбирательство имело место (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу "Медьери против Германии" (Megyeri v. Germany) от 12 мая 1992 г., Series A, N 237-A, p. 11 - 12, § 22).
126. <a id="p100206"></a>В случае с лицом, чье содержание под стражей подпадает под действие [подпункта "c" пункта 1 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100043) Конвенции, необходимо проводить судебное заседание (см. Постановление Европейского Суда по делу "Кампанис против Греции" (Kampanis v. Greece) от 13 июля 1995 г., Series A, N 318-B, p. 45, § 47). В частности в разбирательстве по жалобе на решение о содержании под стражей должно быть обеспечено равенство сторон, прокурора и заключенного (см. Постановление Большой Палаты по делу "Николова против Болгарии" (Nikolova v. Bulgaria), жалоба N 31195/96, [§ 58](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3119596#p100141), ECHR 1999-II).
127. <a id="p100207"></a>Возможность эффективного оспаривания заявлений или мнений, которые прокуратура основывает на конкретных документах дела, в ряде случаев может предполагать, что защита получит доступ к этим документам (см. Постановление Европейского Суда по делу "Лами против Бельгии" (Lamy v. Belgium) от 30 марта 1989 г., Series A, N 151, p. 16 - 17, § 29).
128. <a id="p100208"></a>Европейский Суд отмечает, что в рассматриваемом деле заявитель был заключен под стражу согласно ордеру на арест, выданному краковским региональным прокурором 19 сентября 1994 г. Позднее он подал жалобу на это решение в Краковский региональный суд. Данный суд, рассмотрев жалобу, отклонил ее в судебном заседании, проведенном 4 октября 1994 г. Кроме того, 19 декабря 1994 г. Краковский региональный суд рассмотрел ходатайство прокурора о продлении срока содержания заявителя под стражей еще на три месяца. Пределы юрисдикции регионального суда включали оценку законности продолжения содержания под стражей в свете состояния процесса, а также того, оправдано ли продолжение лишения его свободы. Впоследствии, 11 января 1995 г., Краковский апелляционный суд рассмотрел жалобу заявителя на решение от 19 декабря 1994 г. о продлении срока его содержания под стражей и в итоге отклонил ходатайство прокурора.
129. <a id="p100209"></a>Европейский Суд прежде всего отмечает, что в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством в период, относящийся к обстоятельствам дела, предварительное заключение санкционировалось решением прокурора. Решение о заключении под стражу обжаловалось в суд. Закон не давал самому заявителю или его адвокату права присутствовать на заседании в судебном разбирательстве, возбужденном по такой жалобе. Однако Европейский Суд учитывает, что в настоящем деле Краковский региональный суд в таком разбирательстве 4 октября 1994 г., по-видимому, в порядке исключения, разрешил адвокатам заявителя присутствовать, хотя власти Польши не указали правовую основу для данного решения. Представителям заявителя разрешили обратиться к суду, а впоследствии им было сказано покинуть зал судебных заседаний. Таким образом, прокурор, который остался в зале, мог дать в их отсутствие дополнительные объяснения в поддержку решения о содержании под стражей, в то время как ни заявитель, ни его адвокаты не имели возможности ознакомиться с ними, сформулировать возражения или комментировать их.
130. <a id="p100210"></a>Европейский Суд также отмечает, что заявитель был информирован о причинах подозрений против него в письменных мотивах решения о содержании под стражей от 29 сентября 1994 г. На основе информации, содержавшейся в них, заявитель представил самостоятельно и через своего защитника доводы против своего предварительного заключения. Однако на этой стадии заявитель и его защитник не имели доступ к материалам дела.
131. <a id="p100211"></a>При таких обстоятельствах Европейский Суд придерживается мнения о том, что разбирательство, в котором была рассмотрена жалоба заявителя на решение о содержании под стражей, не может считаться совместимым с требованиями [пункта 4 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100049) Конвенции. Хотя разбирательство, по-видимому, проводилось "безотлагательно" в значении этого положения, оно не обеспечивало "основные гарантии процедуры, применимые в вопросах лишения свободы".
132. <a id="p100212"></a>В отсутствие подобных гарантий в данном разбирательстве необходимо, таким образом, рассмотреть вопрос о том, было ли последующее разбирательство, в котором заявитель имел возможность проверки законности его предварительного заключения судом, совместимо с требованиями, изложенными в [пункте 4 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100049) Конвенции.
133. <a id="p100213"></a>Гарантируя задержанным или заключенным под стражу лицам право на возбуждение разбирательства по проверке законности их заключения под стражу, [пункт 4 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100049) Конвенции также предусматривает после возбуждения такого разбирательства право на безотлагательное рассмотрение судом вопроса о законности заключения под стражу и на освобождение, если заключение под стражу признано судом незаконным (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Ван дер Лер против Нидерландов" (Van der Leer v. Netherlands) от 21 февраля 1990 г., Series A, N 170-A, p. 14, § 35, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Мусял против Польши" ( Musia³ v. Poland), жалоба N 24557/94, [§ 43](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2455794/statya-101#p100115), ECHR 1999-II).
134. <a id="p100214"></a>Европейский Суд отмечает в этом отношении, что последующее разбирательство по поводу продолжения предварительного заключения заявителя возбуждено по ходатайству краковского регионального прокурора от 12 декабря 1994 г. о продлении содержания под стражей заявителя до 28 февраля 1995 г. Оно имело место 19 декабря 1994 г. в Краковском региональном суде, а позднее, после жалобы заявителя на решение этого суда, вынесенное в эту дату, 11 января 1995 г. в Краковском апелляционном суде.
135. <a id="p100215"></a>Таким образом, даже если предположить, что это разбирательство удовлетворяло процессуальным требованиям [пункта 4 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100049) Конвенции, с учетом истечения срока с 20 сентября 1994 г., даты лишения свободы заявителя, и 19 декабря 1994 г., даты проверки законности, продолжение его лишения свободы Краковским региональным судом, оно не могло считаться повлекшим "безотлагательное" вынесение решения, как того требует [пункт 4 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100049) Конвенции.
136. <a id="p100216"></a>С учетом вышеизложенного Европейский Суд заключает, что имело место несоблюдение требований [пункта 4 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100049) Конвенции.




137. <a id="p100218"></a>Заявитель также жаловался, что разбирательство его уголовного дела было чрезмерно длительным. Он ссылался на [пункт 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100053) Конвенции, который гласит:
<a id="p100219"></a>"Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на... разбирательство дела в разумный срок... судом...".




138. <a id="p100221"></a>Как утверждали власти Польши, разбирательство, которое началось 19 сентября 1994 г., продолжалось пять лет и 10 месяцев. Длительность разбирательства, хотя и чрезмерная сама по себе, не вышла за рамки разумного срока в значении [пункта 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100053) Конвенции.
139. <a id="p100222"></a>Власти Польши утверждали, что следственные меры, принятые краковским региональным прокурором в деле заявителя, в действительности не были завершены до конца 1995 года. Также в 1995 году власти Италии и Франции передали органу преследования весь набор доказательств, полученных в соответствии с поручениями. Однако с 1995 года краковский региональный прокурор ждал доказательств, запрошенных поручениями, направленными властям США.
140. <a id="p100223"></a>В течение последних пяти лет власти Польши запрашивали Министерство иностранных дел Польши 11 раз по поводу принятия целесообразных мер для исполнения поручений. Власти США впоследствии представили доказательства, полученные от названных свидетелей. Так, 17 октября 1995 г. краковский региональный прокурор получил показания от судебных органов Пенсильвании. 8 января 1996 г. орган преследования получил показания от штата Нью-Джерси. 15 апреля 1997 г. орган преследования получил показания еще одного свидетеля, а 8 октября 1998 г. он получил еще несколько показаний.
141. <a id="p100224"></a>Власти Польши также подчеркнули, что внутригосударственные власти, особенно краковский региональный прокурор, приняли все доступные им меры для ускорения исполнения поручений. Соответственно, они не могли нести ответственность за задержки расследования, вызванные исключительно затянувшимся исполнением поручений иностранным органам. Следует подчеркнуть, что в соответствии со статьей 261 Уголовно-процессуального кодекса, применявшейся в период, относящийся к обстоятельствам дела, цель расследования по уголовному делу определялась как "полное выяснение всех обстоятельств дела". Таким образом, краковский региональный прокурор имел установленную законом обязанность собрать все доступные доказательства и не мог прекратить следствие при ее неисполнении.
142. <a id="p100225"></a>По мнению властей Польши, краковский региональный прокурор вел это весьма сложное дело с надлежащей старательностью. Никакие задержки получения доказательства или принятия следственных мер не могут быть приписаны властям Польши.
143. <a id="p100226"></a>Заявитель утверждал, что разбирательство началось задолго до даты, указанной властями Польши, о чем свидетельствует тот факт, что к 19 сентября 1994 г. орган преследования уже имел в своем распоряжении многочисленные доказательства, способные подтвердить обвинения против него, которые следовало собрать ранее. Он также подчеркнул, что власти Польши просили получить показания в США, ошибочно сообщив властям этой страны, что организация усыновлений за плату являлась преступлением, наказываемым в соответствии с положениями законодательства Польши в период, относящийся к обстоятельствам дела. Заявитель также настаивал, что ничто не оправдывало тот факт, что дело оставалось без движения в течение более чем шести лет, даже если это было вызвано задержками получения доказательств в соответствии с данными поручениями.




144. <a id="p100228"></a>Европейский Суд напоминает, что по уголовным делам правило "разумного срока", установленное в [пункте 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100053) Конвенции, начинает применяться, как только лицу предъявляется "обвинение", это может быть момент, предшествующий передаче дела в суд первой инстанции (см., например, [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-690375) Европейского Суда по делу "Девер против Бельгии" (Deweer v. Belgium) от 27 февраля 1980 г., Series A, N 35, § 22), такой как дата задержания, дата, когда лицу было официально объявлено о его преследовании, или дата начала предварительного расследования (см. Постановление Европейского Суда по делу "Вемхоф против Германии" (Wemhoff v. Germany) от 27 июня 1968 г., Series A, N 8, p. 41, § 18, и Постановление Европейского Суда по делу "Рингейзен против Австрии" (Ringeisen v. Austria) от 16 июля 1971 г., Series A, N 13, p. 45, § 110). "Обвинение" для целей [пункта 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100053) Конвенции может быть определено как "официальное уведомление лица компетентным органом о предположении, что указанное лицо совершило преступление". Это определение также соответствует критерию, заключающемуся в выяснении того, "было ли на положение [подозреваемого] оказано существенное воздействие" (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Девер против Бельгии", p. 24, [§ 46](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-690375#p100078)).
145. <a id="p100229"></a>В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что 19 сентября 1994 г. краковский региональный прокурор предъявил заявителю обвинения. Не были выдвинуты доводы, доказывающие, что ранее имели место действия или решения, отрицательно влиявшие на ситуацию заявителя. Соответственно, срок, имеющий значение для оценки длительности разбирательства, начал течь в эту дату. Разбирательство по делу все еще продолжается. Таким образом, рассматриваемый период составляет шесть лет.
146. <a id="p100230"></a>Европейский Суд напоминает, что разумность длительности разбирательства должна оцениваться в свете конкретных обстоятельств дела с учетом критериев, установленных в прецедентной практике Европейского Суда, в частности, сложности дела, поведения заявителя и соответствующих органов власти, которые в этом случае требуют общей оценки (см., в частности, Постановление Европейского Суда по делу "Чезарини против Италии" (Cesarini v. Italy) от 12 октября 1992 г., Series A, N 245-B, p. 26, § 17).
147. <a id="p100231"></a>Европейский Суд полагает, что предмет дела, рассматриваемого судами страны, был, несомненно, сложным, что демонстрирует, в частности, тот факт, что в июле 1995 года в деле уже насчитывалось 46 томов. Установление фактов дела обусловило получение показаний многочисленных свидетелей в разных странах. Кроме того, требовалось собрать значительный объем доказательств из документов и решений по многим семейно-правовым разбирательствам.
148. <a id="p100232"></a>С другой стороны, у Европейского Суда нет оснований предполагать, что заявитель нес ответственность за затягивание разбирательства.
149. <a id="p100233"></a>Что касается поведения властей, Европейский Суд отмечает, что разбирательство было затянуто прежде всего из-за того, что показания должны были быть получены по поручениям, данным судебным органам Италии, Франции и США. Процесс сбора доказательств в двух первых странах был завершен к концу 1995 года. Однако имели место значительные задержки получения доказательств по поручениям со стороны властей США.
150. <a id="p100234"></a>Европейский Суд отмечает в этом отношении, что орган преследования принимал меры для ускорения разбирательства, неоднократно обращаясь в компетентные органы Польши для принятия целесообразных мер, призывающих власти США к ускорению сбора доказательств. Однако их усилия не дали результатов.
151. <a id="p100235"></a>Европейский Суд соответственно полагает, что ответственность за затягивание разбирательства не может быть возложена на власти Польши. Таким образом, по делу не было допущено нарушения требований [пункта 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100053) Конвенции.




152. <a id="p100237"></a>[Статья 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-41#p100207) Конвенции гласит:
<a id="p100238"></a>"Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) или [Протоколов](https://bukva.ai/docs/protokol-11-se-sovet-evropy/statya-1) к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".




153. <a id="p100240"></a>Заявитель требовал выплаты компенсации материального ущерба в размере 600 000 злотых, который был ему причинен вследствие его содержания под стражей и отрицательного влияния на его профессиональную деятельность в качестве адвоката.
154. <a id="p100241"></a>Заявитель также просил Европейский Суд присудить ему компенсацию морального вреда в размере 100 000 злотых, который был причинен ему и его семье в результате его содержания под стражей и уголовного разбирательства, возбужденного против него.
155. <a id="p100242"></a>Власти Польши считали, что установление факта нарушения [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) само по себе являлось бы достаточной справедливой компенсацией. В качестве альтернативы они просили Европейский Суд оценить сумму справедливой компенсации на основе его прецедентной практики по аналогичным делам, принимая во внимание все относимые обстоятельства дела заявителя и учитывая экономические обстоятельства, в частности, приобретательную способность национальной валюты и текущую минимальную заработную плату в Польше.
156. <a id="p100243"></a>Что касается требования о компенсации предполагаемого ущерба, понесенного вследствие нарушения [пункта 4 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100049) Конвенции, Европейский Суд напоминает, что в определенных делах относительно нарушений [пунктов 3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100048) и [4 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100049) Конвенции он присуждал умеренные компенсации морального вреда (см. Постановление Европейского Суда по делу "Ван Дрогенбрук против Бельгии (статья 50)" (Van Droogenbroeck v. Belgium) (article 50) от 25 апреля 1983 г., Series A, N 63, p. 7, § 13, и Постановление Европейского Суда по делу "Де Йонг, Бальет и Ван Ден Бринк против Нидерландов" (De Jong, Baljet and Van den Brink v. Netherlands) от 22 мая 1984 г., Series A, N 77, p. 29, § 65). Однако в более поздних делах он не был склонен присуждать такую компенсацию (см. Постановление Европейского Суда по делу "Паувелс против Бельгии" (Pauwels v. Belgium) от 26 мая 1988 г., Series A, N 135, p. 20, § 46, Постановление Европейского Суда по делу "Броган и другие против Соединенного Королевства (статья 50)" (Brogan and Others v. United Kingdom) (article 50) от 30 мая 1989 г., Series A, N 152-B, p. 44 - 45, § 9, Постановление Европейского Суда по делу "Хубер против Швейцарии" (Huber v. Switzerland) от 23 октября 1990 г., Series A, N 188, p. 19, [§ 46](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1279487#p100042), Постановление Европейского Суда по делу "Тот против Австрии" (Toth v. Austria) от 12 декабря 1991 г., Series A, N 224, p. 24, § 91, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Кампанис против Греции", p. 49, § 66, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Худ против Соединенного Королевства" (Hood v. United Kingdom), жалоба N 27267/95, [§§ 84](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2951595#p100176) - [87](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2951595#p100179), ECHR 1999-I, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Николова против Болгарии", [§ 76](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3119596#p100169), и Постановление Европейского Суда от 4 июля 2000 г. по делу "Недбала против Польши" ( Niedba³a v. Poland), жалоба N 27915/95, § 89, не опубликовано). В некоторых из этих Постановлений Европейский Суд указывал, что справедливая компенсация может быть присуждена только в отношении ущерба, вызванного лишением свободы, которому заявитель не подвергся бы, если бы пользовался преимуществами процессуальных гарантий [статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-5#p100038) Конвенции, и заключал в соответствии с обстоятельствами, что вывод о нарушении составляет достаточную справедливую компенсацию в отношении любого причиненного морального вреда.
157. <a id="p100244"></a>В настоящем деле Европейский Суд не может строить предположения относительно того, был бы заявитель заключен под стражу, если бы в его деле соблюдались процессуальные гарантии, предусмотренные [пунктом 4 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100049) Конвенции. Следовательно, Европейский Суд считает, что заявителю был причинен моральный вред, достаточной компенсацией которого не может быть признано установление факта нарушения [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1).
158. <a id="p100245"></a>Что касается требования заявителя о компенсации материального ущерба, Европейский Суд не усматривает причинной связи между установленным нарушением [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) и материальным ущербом, который требовал возместить заявитель. Соответственно, Европейский Суд отклоняет данное требование.




159. <a id="p100247"></a>Заявитель требовал выплаты компенсации судебных расходов и издержек, понесенных во внутригосударственном разбирательстве в размере 100 000 злотых. Он также просил присудить ему компенсацию судебных расходов и издержек, понесенных в разбирательстве в конвенционных органах на сумму 2 600 злотых.
160. <a id="p100248"></a>Власти Польши просили Европейский Суд разрешить вопрос относительно юридических расходов и издержек только в той части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. Они ссылались в этом отношении на Постановление Европейского Суда по делу "Циммерман и Штайнер против Швейцарии" (Zimmermann and Steiner v. Switzerland) от 13 июля 1983 г. [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2778595/statya-21#p100250), Series A, N 66, p. 14, [§ 36](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-873779#p100127).

<a id="p100249"></a>

---

<a id="p100250"></a><1> См. в настоящем номере на с. 11 - 19 (примеч. редактора).

161. <a id="p100251"></a>В соответствии с последовательной прецедентной практикой Европейского Суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в той части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. Однако Европейский Суд учитывает в этом отношении, что заявитель адекватно не обосновал, что требуемые им издержки были понесены во внутригосударственном разбирательстве. Следовательно, его требования должны быть отклонены (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда от 25 марта 1998 г. по делу "Бельзюк против Польши" (Belziuk v. Poland), Reports 1998-II, p. 573, § 49).
162. <a id="p100252"></a>В отношении компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в разбирательстве в конвенционных органах, Европейский Суд присуждает заявителю 2 600 злотых, а также любой налог на добавленную стоимость, начисляемый на указанную сумму.




163. <a id="p100254"></a>Согласно информации, представленной Европейскому Суду, установленный законом процент, применимый в Польше на дату принятия настоящего Постановления, составляет 21% годовых.

<div align="center">

<a id="p100255"></a>**НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:**

</div>


1) <a id="p100256"></a>отклонил предварительные возражения властей Польши;
2) <a id="p100257"></a>постановил, что по делу не было допущено нарушения требований [пункта 1 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100040) Конвенции;
3) <a id="p100258"></a>постановил, что имело место нарушение [пункта 4 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100049) Конвенции;
4) <a id="p100259"></a>постановил, что по делу не было допущено нарушения требований [пункта 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100053) Конвенции;
5) <a id="p100260"></a>постановил, что установление факта нарушения [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) само по себе является достаточной справедливой компенсаций морального вреда, причиненного заявителю;
6) <a id="p100261"></a>постановил, что:
<a id="p100262"></a>(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с [пунктом 2 статьи 44](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100221) Конвенции выплатить заявителю 2 600 злотых (две тысячи шестьсот злотых) в качестве компенсации судебных расходов и издержек, а также любой налог на добавленную стоимость, начисляемый на указанную сумму;
<a id="p100263"></a>(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эту сумму должны начисляться простые проценты в размере 21% годовых;
7) <a id="p100264"></a>отклонил оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации.

<a id="p100265"></a>Совершено на английском языке, вынесено на открытом слушании во Дворце прав человека в г. Страсбурге 19 октября 2000 г.

<div align="right">

<a id="p100266"></a>Председатель Палаты СУДА<br>
Георг РЕСС

<a id="p100267"></a>Секретарь Секции Суда<br>
Винсент БЕРЖЕ

</div>




<a id="p100268"></a>

---