---
title: "Постановление ЕСПЧ от 14.04.2015"
number: "24014/05"
issuer: "Европейский суд по правам человека"
issued_on: 2015-04-14
status: действует
canonical: "https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405"
---

## Постановление ЕСПЧ от 14.04.2015

"Дело "Мустафа Тунч (Mustafa Tunc) и Феджире Тунч (Fecire Tunc) против Турции" (жалоба N 24014/05) [рус., англ.]


<div align="right">

<a id="p100001"></a>[неофициальный перевод] <1>

</div>


<div align="center">

<a id="p100002"></a>**ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА**

<a id="p100003"></a>**БОЛЬШАЯ ПАЛАТА**

<a id="p100004"></a>**ДЕЛО "МУСТАФА ТУНЧ (MUSTAFA TUNÇ ) И ФЕДЖИРЕ ТУНЧ**<br>
**(FECIRE TUNÇ ) ПРОТИВ ТУРЦИИ" <1>**<br>
**(Жалоба N 24014/05)**

<a id="p100005"></a>**ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>**

</div>


<a id="p100006"></a>(Страсбург, 14 апреля 2015 года)


<a id="p100007"></a>

---

<a id="p100008"></a><1> Перевод с английского языка Ю.Ю. Берестнева.
<a id="p100009"></a><2> Настоящее Постановление вступило в силу 14 апреля 2015 г. в соответствии с положениями [пункта 1 статьи 44](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-44#p100220) Конвенции (примеч. редактора).

<a id="p100010"></a>По делу "Мустафа Тунч и Феджире Тунч против Турции" Европейский Суд по правам человека, заседая Большой Палатой в составе:
<a id="p100011"></a>Дина Шпильманна, Председателя Большой Палаты,
<a id="p100012"></a>Йозепа Касадеваля,
<a id="p100013"></a>Марка Виллигера,
<a id="p100014"></a>Изабель Берро,
<a id="p100015"></a>Ишиль Каракаш,
<a id="p100016"></a>Инеты Зиемеле,
<a id="p100017"></a>Луиса Лопеса Герра,
<a id="p100018"></a>Мирьяны Лазаровой Трайковской,
<a id="p100019"></a>Ноны Цоцория,
<a id="p100020"></a>Здравки Калайджиевой,
<a id="p100021"></a>Винсента А. де Гаэтано,
<a id="p100022"></a>Ангелики Нуссбергер,
<a id="p100023"></a>Пола Лемменса,
<a id="p100024"></a>Хелены Ядерблом,
<a id="p100025"></a>Кшиштофа Войтычека,
<a id="p100026"></a>Фариса Вехабовича,
<a id="p100027"></a>Роберта Спано, судей,
<a id="p100028"></a>а также при участии Йохана Каллеварта, заместителя Секретаря Большой Палаты,
<a id="p100029"></a>рассмотрев дело в открытых заседаниях 16 апреля 2014 г. и 18 февраля 2015 г.,
<a id="p100030"></a>вынес в последнюю указанную дату следующее Постановление:

## Статья 139

### <a id="p100031"></a>ПРОЦЕДУРА


1. <a id="p100032"></a>Дело было инициировано жалобой N 24014/05, поданной против Турции в Европейский Суд по правам человека (далее - Европейский Суд) в соответствии со [статьей 34](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-34#p100171) Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) двумя гражданами Турции: Мустафой Тунчом (Mustafa Tunç ) и Феджире Тунчом (Fecire Tunç ) (далее - заявители) 24 июня 2005 г.
2. <a id="p100033"></a>Мустафа Тунч умер 9 февраля 2006 г. Его сын Йюксель Тунч ( Yüksel Tunç ) в письме от 10 марта 2006 г. сообщил Европейскому Суду, что он намерен участвовать в рассмотрении жалобы в Европейском Суде как наследник умершего.
3. <a id="p100034"></a>В Европейском Суде интересы заявителей, которым была оказана правовая помощь, представляли королевский адвокат Марк Мюллер (Mark Muller, QC), Мишель Батлер (Michelle Butler) и Катриона Вайн (Catriona Vine), адвокаты, практикующие в Соединенном Королевстве, которые обратились за помощью к Кериму Йылдызу (Kerim Yýldýz ) из неправительственной организации "Курдский проект по правам человека", и к Санийе Каракаш (Saniye Karakaº ) из коллегии адвокатов г. Диярбакыра ( Diyarbakýr Bar). Власти Турции (далее также - власти государства-ответчика) представляли Шенер Дальян ( ªener Dalyan), начальник управления (Министерство юстиции), Нурдан Окур (Nurdan Okur), начальник главного управления (Министерство юстиции), Левент Тифтик (Levent Tiftik) и Хюсейин Чекен ( Hüseyin Çeken ) (Министерство обороны), Назлы Булут ( Nazlý Bulut), Окан Ташделен (Okan Taºdelen ) и Мехмет Енджю (Mehmet Öncü ) (Министерство юстиции) и Айшен Эмюлер ( Ayºen Emüler ) (Министерство иностранных дел).
4. <a id="p100035"></a>Ссылаясь, в частности, на [статью 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции, заявители критиковали власти, inter alia [<3>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100037), за непроведение эффективного расследования по факту смерти их родственника, а также утверждали, что не были установлены конкретные обстоятельства его смерти.

<a id="p100036"></a>

---

<a id="p100037"></a><3> Inter alia (лат.) - в числе прочего, в частности (примеч. переводчика).

5. <a id="p100038"></a>Жалоба была передана во Вторую Секцию Европейского Суда.
6. <a id="p100039"></a>4 марта 2010 г. Европейский Суд уведомил власти Турции о жалобе.
7. <a id="p100040"></a>25 июня 2013 г. Вторая Секция, заседая в следующем составе: Гвидо Раймонди, Председателя, Дануты Йочиене, Пэра Лоренсена, Андраша Шайо, Ишиля Каракаш, Нейбоша Вучинича и Хелены Келлер, судей, а также при участии Стенли Найсмита, Секретаря Секции Суда, вынесла Постановление, в котором установила четырьмя голосами против трех, что имело место нарушение процессуальной составляющей [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции, и единогласно, что остальные жалобы являлись неприемлемыми для рассмотрения по существу.
8. <a id="p100041"></a>25 сентября 2013 г. власти Турции обратились с ходатайством о передаче дела в Большую Палату в соответствии со [статьей 43](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-43#p100213) Конвенции. 14 ноября 2013 г. коллегия Большой Палаты удовлетворила данное ходатайство.
9. <a id="p100042"></a>Состав Большой Палаты был определен в соответствии с положениями [пунктов 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-24#p100598) и [5 статьи 26](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-24#p100599) Конвенции и [правилом 24](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda-espch-evropeyskiy-sud-po#p100193) Регламента Суда. Впоследствии судья Ян Шикута взял самоотвод и был заменен судьей Полом Лемменсом, запасным судьей.
10. <a id="p100043"></a>Слушание проводилось в открытом режиме в здании Европейского Суда в г. Страсбурге 16 апреля 2014 г. ([пункт 3 правила 59](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda-espch-evropeyskiy-sud-po#p100593) Регламента Суда).
<a id="p100044"></a>В Европейском Суде выступили:
<a id="p100045"></a>(a) со стороны властей Турции:
<a id="p100046"></a>Ш. Дальян, Уполномоченный,
<a id="p100047"></a>Х. Чекен,
<a id="p100048"></a>Н. Окур,
<a id="p100049"></a>О. Ташделен,
<a id="p100050"></a>М. Енджю,
<a id="p100051"></a>Н. Булут,
<a id="p100052"></a>Л. Тифтик,
<a id="p100053"></a>А. Эмюлер, адвокат, советники;
<a id="p100054"></a>(b) со стороны заявителя:
<a id="p100055"></a>М. Мюллер, королевский адвокат,
<a id="p100056"></a>М. Батлер, адвокат,
<a id="p100057"></a>С. Вайн,
<a id="p100058"></a>С. Каракаш, советники.
<a id="p100059"></a>Европейский Суд заслушал Мюллера, Батлер, Дальяна и Чекена, а также их ответы на поставленные судьями вопросы.


### <a id="p100060"></a>ФАКТЫ



#### <a id="p100061"></a>I. Обстоятельства дела


11. <a id="p100062"></a>Мустафа Тунч родился в 1946 году, а умер в 2006 году. Феджире и Йюксель Тунчи родились в 1952 и 1975 годах соответственно и живут в г. Стамбуле. Они являются отцом, матерью и братом Джихана Тунча, который родился 20 ноября 1983 г. и умер 13 февраля 2004 г.


##### <a id="p100063"></a>A. Предыстория дела


12. <a id="p100064"></a>Джихан Тунч был призван в армию в августе 2003 года для прохождения обязательной военной службы. В медицинском заключении, составленном до его призыва в армию, было указано, что отсутствуют противопоказания к несению военной службы. Известно, что он не страдал от какого-либо психического расстройства и не имел иных особых проблем.
13. <a id="p100065"></a>В неустановленную дату Джихан Тунч получил звание капрала. После учений, которые закончились 31 ноября 2003 г., ему присвоили звание сержанта.
14. <a id="p100066"></a>Затем он был направлен для охраны объекта, принадлежащего частной нефтяной компании ОАО "Туркс Перенко" (NV Turkse Perenco) (далее - "Перенко"), охрану которой осуществляла центральная жандармерия г. Коджакей $(Kocaköy)$ .
15. <a id="p100067"></a>13 февраля 2004 г., приблизительно в 5.50, он был ранен из огнестрельного оружия. Он являлся одним из жандармов, несущих караульную службу, и был назначен на караульный пост, известный как "башня N 3". Инцидент произошел на караульном посту, известном как "башня N 2".
16. <a id="p100068"></a>После инцидента Джихан Тунч был немедленно доставлен в госпиталь сержантом A.A., солдатом M.D., которых сопровождал солдат M.S., который был последним, кто видел Джихана Тунча до инцидента.
17. <a id="p100069"></a>Вскоре после прибытия в военный госпиталь г. Диярбакыра $(Diyarbakýr)$ была констатирована смерть Джихана Тунча.
18. <a id="p100070"></a>Военная прокуратура 7-го армейского корпуса, расположенная в г. Диярбакыре, была проинформирована сразу же после инцидента, и в соответствии с установленной процедурой было возбуждено судебное расследование.
19. <a id="p100071"></a>Через несколько часов после инцидента сотрудник этой прокуратуры, военный прокурор E.Ö. , пошел в госпиталь, в который был доставлен Джихан Тунч, и где по его поручению к нему присоединилась группа экспертов по уголовным расследованиям из национальной жандармерии. Кроме того, он направил еще одну бригаду на место происшествия и просил прокурора г. Коджакей (гражданского прокурора) присутствовать там, чтобы осуществлять надзор за предварительным расследованием и принимать любые меры, необходимые для сбора доказательств.


##### <a id="p100072"></a>B. Меры предварительного расследования



###### 1. <a id="p100073"></a>В госпитале


20. <a id="p100074"></a>По прибытии в госпиталь военный прокурор приказал, чтобы наружный осмотр тела и вскрытие проводились под его контролем.
21. <a id="p100075"></a>Были сделаны несколько фотографий тела. Одежда погибшего была снята и отправлена для лабораторного анализа с целью определения расстояния, с которого был произведен выстрел. Были взяты отпечатки пальцев у погибшего и у M.S., который являлся последним человеком, который видел Джихана Тунча живым и, следовательно, мог участвовать в инциденте. Кроме того, был сделан смыв с их рук для проверки на наличие следов пороха. В заключение была составлена опись содержимого карманов убитого.
22. <a id="p100076"></a>Затем прокурор поручил судебно-медицинскому эксперту L.E. осмотреть тело с целью установления причины смерти и дачи разъяснений относительно обстоятельств смерти.
23. <a id="p100077"></a>Судебно-медицинский эксперт зафиксировал следующие результаты осмотра: рост 1,75 м, входное отверстие, опоясанное ссадинами, находилось на правой стороне шеи, а выходное отверстие размером 4 x 2 см было на левой стороне спины, под нижнем краем лопатки. Судебно-медицинский эксперт не нашел на теле никаких следов побоев или насилия. Он утверждал, что смерть наступила в результате кровоизлияния, вызванного пулевым ранением, и что пуля пробила трахею и легкое. Он также отметил, что, вероятно, выстрел был произведен в упор ( yakýn atýþ ). Эксперт основывал свой вывод на наличии определенных следов продуктов выстрела. В соответствующей части своего заключения по данному вопросу эксперт отметил следующее:
<a id="p100078"></a>"На коже в области шеи и на правой стороне лица не было обнаружено пигментации кожи в результате ожога или действия газов. Следы пороха были отмечены только на правой стороне лица, на изгибе нижней челюсти".
24. <a id="p100079"></a>Все эти замечания были занесены в документ, озаглавленный "Заключение о патологоанатомическом исследовании вскрытия".
25. <a id="p100080"></a>Военный прокурор также допросил солдата M.S. и сержанта A.A. (см. [§§ 37](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100097) - [45](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100109) и [46](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100111) - [50](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100115) настоящего Постановления), которые прибыли в госпиталь на транспортном средстве, перевозившем тело Джихана Тунча.


###### 2. <a id="p100081"></a>На объекте компании "Перенко"


26. <a id="p100082"></a>Одновременно с этим, через несколько часов после произошедшего, группа экспертов из криминалистической лаборатории национальной жандармерии г. Диярбакыра и гражданский прокурор г. Коджакей прибыли на место происшествия, получив соответствующие распоряжения от военного прокурора, в производстве которого находилось дело.
27. <a id="p100083"></a>Согласно отчету прокурора г. Коджакей на объекте были в общей сложности шесть караульных постов: наблюдательна вышка, известная как "высокая башня", и пять сторожевых постов. Инцидент произошел в сооружении площадью 2 x 2 м и высотой потолка 2,33 м и проемами, расположенными на высоте 1,5 м от земли.
28. <a id="p100084"></a>В отчете также отмечалось, что два не стреляных патрона и стреляная гильза были найдены лежащими на земле в помещении караульного поста. На потолке имелся след от пули, указывающий на то, что был произведен выстрел. Небольшие фрагменты цементных обломков потолка были найдены на полу, который был покрыт большими пятнами крови.
29. <a id="p100085"></a>В отчете также говорилось, что беглый осмотр оружия погибшего, винтовки типа Г-3, которое было помещено под замок до прибытия прокурора, показал, что незадолго до того им пользовались. Согласно отчету данное оружие, так же как оружие, принадлежавшее солдату M.S., винтовка типа МГ-3, которой на первый взгляд не пользовались, были отправлены в лабораторию для научного анализа.
30. <a id="p100086"></a>В заключение в отчете уточнялось, что были сделаны подробные записи, два схематических рисунка, фотографии и видеозапись.


##### <a id="p100087"></a>C. Административные меры


31. <a id="p100088"></a>В соответствии со сложившейся практикой административное расследование проводилось по распоряжениям начальника жандармерии провинции с целью установить обстоятельства инцидента и прийти на основании них к каким-либо выводам для того, чтобы подобный инцидент не повторился.
32. <a id="p100089"></a>В неустановленную дату тело погибшего в сопровождении старшего сержанта V.Ç. было доставлено в г. Анкару для его транспортировки в г. Стамбул и передачи семье. Управление жандармерии провинции Стамбула просили связаться с семьей и провести приготовления для похорон.


##### <a id="p100090"></a>D. Результаты лабораторных исследований


33. <a id="p100091"></a>16 февраля 2004 г. криминалистическая лаборатория жандармерии составила экспертное заключение (заключение N 2004/90 химическое). В данном заключении указывалось, что исследование образцов смывов с рук погибшего и M.S. с применением технологии так называемой атомно-абсорбционной спектрометрии выявило наличие свинца, бария и сурьмы на руках погибшего, а также наличие бария и сурьмы на руках M.S. Отметив, что наличие этих элементов являлось результатом того, что оружие было разряжено вследствие выстрела, в заключении указывалось, что остатки пороха содержали микрометрические частицы, которые очень легко передаются с одной поверхности на другую, и что эти остатки свободно переносились на руки при оказании первой помощи.
34. <a id="p100092"></a>В заключении также отмечалось, что исследование одежды Джихана Тунча показало, что он стал жертвой выстрела в упор.
35. <a id="p100093"></a>17 февраля 2004 г. криминалистическая лаборатория национальной полиции г. Диярбакыра также составила свое экспертное заключение (N BLS-2004/464) после баллистической экспертизы, проведенной по стреляной гильзе и двум винтовкам, найденным на месте происшествия. Результаты исследования свидетельствовали, что две винтовки находились в нормальном состоянии и подтверждали, что стреляная гильза была из оружия Джихана Тунча.


##### <a id="p100094"></a>E. Слушания


36. <a id="p100095"></a>В рамках расследований, проводившихся военной прокуратурой, и внутреннего расследования, проводившегося жандармерией, в день инцидента были допрошены многочисленные военнослужащие.


###### 1. <a id="p100096"></a>Допрос M.S.


37. <a id="p100097"></a>В своих показаниях военному прокурору M.S. утверждал:
<a id="p100098"></a>"Джихан прибыл на башню, где я должен был дежурить 15 - 20 минут, прежде чем он должен был сменить меня, поскольку это место смены караульных... Он сказал мне, что у него неприятности... Когда я спросил у него, какие, он ответил: "Забудь, это не твое дело, в любом случае ты не поймешь". Его ответ задел меня, у меня создалось впечатление, что он считал меня недалеким человеком. Я закурил сигарету, и [Джихан] пошел в башню... он начал играть с ручкой затвора своей винтовки. Я вошел внутрь и сказал ему, чтобы он прекратил... Он ответил мне, чтобы я не лез в его дела, и пошел выкурить сигарету... В этот момент я вышел... Я был в пяти-шести метрах от башни, когда услышал выстрел. Я вбежал внутрь. [Джихан] лежал на земле... его винтовка была у него в правой руке, а ствол был на плече. Я снял винтовку и попытался привести [Джихана] в чувство, встряхивая его, потекла кровь... Затем прибыл сержант A.A. [с другими солдатами]".
38. <a id="p100099"></a>Отвечая на вопросы прокурора, M.S. сказал, что у него не было конфликта и проблем с Джиханом Тунчом ни во время дежурства, ни до него. Он подтвердил, что не пытался забрать оружие из его рук в тот момент. Он утверждал, что не стрелял в своего сослуживца.
39. <a id="p100100"></a>Отвечая на другой вопрос, он заявил, что, когда Джихан Тунч несколько раз передергивал затвор своей винтовки, он видел, что из нее высыпались не стреляные патроны.
40. <a id="p100101"></a>В ходе допроса его следователем жандармерии, ведущим расследование, он заявил:
<a id="p100102"></a>"Сержант A.A. прошел мимо около 5.00 во время своего патрулирования, чтобы провести проверку. Джихан Тунч прибыл вскоре после этого, приблизительно в 5.50... Он вошел в караульную башню и начал играть со своим оружием, он три или четыре раза передернул затвор, вынул магазин и вставил его обратно. Я попросил его прекратить это делать и сказал, что нас обоих накажут, если неожиданно войдет старший офицер... Он остановился на мгновение. Я стоял в семи или восьми метрах от него. Затем, находясь снаружи караульного поста, я два или три раза слышал звук взводимого курка, а затем звук выстрела... Джихан лежал на земле, оружие было у него на груди. Я пытался привести его в чувство. В тот момент прибыли сержант A.A. и другие солдаты, чтобы оказать нам помощь. Мы перенесли Джихана к [нефтяному] контейнеру и на машине "Рено", принадлежавшей компании "Перенко", доставили его госпиталь г. Диярбакыра...".
41. <a id="p100103"></a>На вопрос "Как вы объясните тот факт, что на месте происшествия были найдены не стреляные патроны? [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100105)" M.S. ответил, что у него нет объяснения. Он также сказал, что, возможно, патроны выпали, когда Джихан Тунч передергивал затвор.

<a id="p100104"></a>

---

<a id="p100105"></a><1> Курсив в тексте оригинала Постановления (примеч. редактора).

42. <a id="p100106"></a>Отвечая на другой вопрос, он сказал, что не может утверждать, находился ли магазин в оружии в момент инцидента, поскольку тогда не обратил на это внимания.
43. <a id="p100107"></a>Следователь также спросил M.S. о взаимоположении оружия и Джихана Тунча. Более конкретно он спросил, стоял или сидел последний, когда занимался своей винтовкой. M.S. пояснил, что, когда он находился внутри караульного поста с Джиханом Тунчем, последний направил оружие к потолку и зарядил его, а затем вынул магазин и передернул затвор, чтобы извлечь заряженный патрон. Когда он покидал караульный пост, он видел Джихана Тунча, который сидел на ящике для боеприпасов. В то время, когда он был на улице, он дважды слышал звук взводимого курка, а затем выстрел.
44. <a id="p100108"></a>В заключение следователь допросил M.S. о положении оружия. Со слов M.S., его собственная винтовка находилась на стойке внутри караульного поста, а его штатив был сложен. Оружие Джихана было у него на груди.
45. <a id="p100109"></a>В этих двух показаниях место, где произошел инцидент, описывается взаимозаменяемыми терминами "дежурный пост N 4" (4 no.lu nöbet mevzisi) или "башня N 4" (2 no.lu kule).


###### 2. <a id="p100110"></a>Другие устные показания


46. <a id="p100111"></a>В своих показаниях военному прокурору сержант A.A. указал, что он слышал ружейный выстрел и вместе с несколькими солдатами бросился к тому месту, откуда прозвучал выстрел. Они нашли Джихана Тунча лежащим на земле. После попытки нащупать у раненого пульс A.A. приказал доставить солдата в столовую, а затем в госпиталь.
47. <a id="p100112"></a>Что касается караульных постов, сержант A.A. отметил, что были три поста. Первый находился при въезде на объект (гауптвахта) (nizamiye), второй, известный как "низкая башня", хотя в действительности располагался на четвертой позиции от входа, был также известен как "башня N 2", поскольку два предыдущих поста не использовались. Третий пост был известен как "башня N 3" или "высокая башня".
48. <a id="p100113"></a>A.A. также заявил, что, насколько он знает, у Джихана Тунча с M.S. не было никаких проблем.
49. <a id="p100114"></a>Отвечая на вопрос прокурора, он повторил оценку событий, которая была ему доложена M.S. Данная оценка соответствует заявлению, сделанному M.S.
50. <a id="p100115"></a>A.A. дал аналогичные показания следователю жандармерии, занимавшемуся расследованием.
51. <a id="p100116"></a>Капитан S.D. и старший сержант C.Y. сообщили, что они узнали об инциденте, когда находились в казармах Коджакей. По прибытии на место происшествия они очень бегло осмотрели помещение, не нарушив общую картину произошедшего инцидента. Они видели стреляную гильзу и два патрона для винтовки Г-3, один на земле, а другой на стойке. Они также увидели кровь на земле.
52. <a id="p100117"></a>Сержант A.K. дал следователю следующие показания:
<a id="p100118"></a>"Джихан находился на дежурстве на посту N 2... Во время моего обхода, в 5.15... все было в порядке. Я обменялся несколькими словами с Джиханом, который дежурил на высокой башне... Когда я прибыл на место происшествия, M.S. пытался поднять Джихана".
53. <a id="p100119"></a>Что касается положения магазина, сержант A.K. заявил, что в тот момент он не обратил на это внимания. Тем не менее он вспомнил, что после перемещения тела Джихана в столовую, солдат S.K. вернулся и принес ему оружие, и он заметил, что магазина не было месте в винтовке.
54. <a id="p100120"></a>На вопрос "Почему инцидент произошел на караульном посту N 4, где находился на дежурстве M.S., в то время как Джихан Тунч был назначен в высокую башню?" он ответил:
<a id="p100121"></a>"Я не знаю. Вполне возможно, что Джихан покинул свой пост, чтобы пойти туда, поскольку срок его дежурства почти истек. Когда я делал обход, приблизительно в 5.15, Джихан был на своем посту в высокой башне".
55. <a id="p100122"></a>Солдат S.K. подтвердил показания A.K., указав, что оружие и магазин были снаружи караульного поста и что магазина не было в винтовке.
56. <a id="p100123"></a>Солдат E.C. пояснил, что, когда он прибыл на место происшествия, M.S. пытался поднять Джихана. Он также подтвердил, что магазина в винтовке не было.
57. <a id="p100124"></a>Следующие дополнительные подробности были получены из других показаний: Джихан Тунч прибыл неделей ранее на объект фирмы "Перенко" в команду по охране, состоявшей из 15 человек. У него не было проблем, и он не конфликтовал с другими солдатами.
<a id="p100125"></a>На момент инцидента солдат S.S. нес караульную службу на первом караульном посту, расположенном при въезде на объект.
<a id="p100126"></a>После того, как A.A. и другие военнослужащие прибыли на место происшествия, M.S. был отправлен за помощью.


##### <a id="p100127"></a>F. Протокол административного расследования


58. <a id="p100128"></a>Принимая во внимание отсутствие семьи, социальные и психологические проблемы у погибшего, а также тот факт, что он находился на караульном посту, на который был назначен один из его сослуживцев, положение и расстояние (выстрел в упор), из которых был произведен выстрел, расследование пришло к выводу, что инцидент был случайностью. Однако очевидно, что в начале расследования рассматривалась версия противозаконного убийства.


##### <a id="p100129"></a>G. Постановление о невозбуждении уголовного преследования


59. <a id="p100130"></a>30 июня 2004 г., постановив, что отсутствуют основания для установления того, что какое-либо лицо было ответственно за смерть Джихана Тунча, прокуратура вынесла постановление о невозбуждении уголовного преследования. Прокурор изложил все доказательства, собранные в ходе расследования. Он пришел к выводу, что выстрел был произведен, когда молодой человек наклонился, когда перемещал винтовку на правую сторону, так, что ствол винтовки был направлен ему в шею, указав также, что этим объясняется, в частности, след пули на потолке. Тем не менее в постановлении прокурора не было указано, почему выстрел произошел внезапно.
60. <a id="p100131"></a>16 июля 2004 г. прокурор в ответ на запрос адвоката заявителей направил ей письмо и копию постановления, указав, что согласно закону об адвокатуре все материалы дела находились в ее распоряжении и она могла изучить их, получить копию любого пункта доказательства, который она считала целесообразным получить.
61. <a id="p100132"></a>Кроме того, копия постановления о невозбуждении уголовного преследования была направлена лично Айсель Тунч, сестре погибшего, 27 июля 2004 г.
62. <a id="p100133"></a>Заявители обжаловали постановление, отметив, что в отношении обстоятельств смерти Джихана Тунча осталось несколько невыясненных вопросов. В частности, они утверждали, что траектория полета пули не была четко определена. Они не ссылались на тот факт, что M.D. не был допрошен или что с оружия не были сняты отпечатки пальцев.


##### <a id="p100134"></a>H. Дополнительное расследование и последующие события


63. <a id="p100135"></a>14 октября 2004 г. военный суд 2-го корпуса военно-воздушных сил в г. Диярбакыре постановил удовлетворить жалобу заявителей и санкционировал проведение прокуратурой дополнительного расследования. В частности, указывалось, что необходимо более четко установить траекторию полета пули и положение, из которого был произведен выстрел на основании входного и выходного отверстий на теле и следа пули на потолке. Также отмечалось, что не были установлены убедительные основания для самоубийства. Кроме того, отмечалось, что в любом случае положение тела в момент выстрела было необычным для самоубийства. В заключение было заявлено, что не было предоставлено объяснения относительно следов от ружейного выстрела на руках M.S., последнего, кто видел Джихана Тунча до инцидента.
64. <a id="p100136"></a>24 ноября 2004 г. военный прокурор посетил объект фирмы "Перенко" в сопровождении трех экспертов по уголовным расследованиям.
65. <a id="p100137"></a>Группа направилась на караульный пост, где произошел инцидент. После того, как все материалы дела были изучены, была произведена реконструкция событий при содействии человека, который был похож по телосложению на погибшего.
66. <a id="p100138"></a>Для определения траектории полета пули были предприняты определенные действия, в том числе использование веревки, натянутой между следом от выстрела на потолке и стволом винтовки Г-3. Были сделаны фотографии.
67. <a id="p100139"></a>Эксперты отметили, что пол был сделан из бетона, хотя в предыдущих заключениях упоминался земляной пол. Согласно информации, предоставленной менеджерами объекта, различные помещения, в том числе грунтовое покрытие, было заменено цементным после инцидента с целью поддержания чистоты солдатской формы. В ходе этих работ уровень пола не поднялся. Данное утверждение было подтверждено измерениями, которые установили, что высота потолка составляла 2,33 м, как и было до инцидента.
68. <a id="p100140"></a>Принимая во внимание все собранные доказательства, эксперты пришли к следующему выводу: Джихан Тунч сидел или находился в согнутом положении и держал свою винтовку в правой руке; когда он попытался встать, опираясь на свое оружие, а колени у него были все еще согнуты, его рука нажала на курок, и тогда произошел выстрел.
69. <a id="p100141"></a>Во время своего посещения объекта прокурор допросил солдата E.C. и других солдат, находившихся на дежурстве во время инцидента, которые завершили службу в вооруженных силах. E.C. сообщил, что, когда он прибыл, M.S. сидел, наклонившись перед Джиханом Тунчом, и пытался его поднять, тянув за руки.
70. <a id="p100142"></a>Все эти доказательства были занесены в отчет от 24 ноября 2004 г.
71. <a id="p100143"></a>8 декабря 2004 г. прокурор завершил расследование и направил материалы дела в военный суд, сопроводив их отчетом о результатах дополнительного расследования, который был запрошен (отчет N 2004/632EO), в котором он перечислил предпринятые меры и отметил действия в отношении недостатков, на которые указал суд. Что касается следов от выстрела на руках, он отметил, что в материалах дела содержалось заключение эксперта, в котором говорилось, что остатки от ружейного выстрела на руках очень нестабильны и что на руки M.S. они могли попасть с одежды или рук погибшего сразу после инцидента. Он также подчеркнул, что данная версия была подкреплена несколькими показаниями, которые подтверждали тот факт, что M.S. физически контактировал с погибшим, когда пытался его поднять.
72. <a id="p100144"></a>Что касается замечания суда о том, что позиция, из которой был произведен выстрел, вряд ли соответствовала той, из которой человек, совершает самоубийство, а также довода суда относительно отсутствия мотива, прокурор заявил, что в постановлении о невозбуждении уголовного дела отсутствует указание на то, что инцидент являлся самоубийством, и действительно версия о самоубийстве не рассматривалась.
73. <a id="p100145"></a>В отношении определения траектории полета пули с учетом следа от выстрела на потолке, входного и выходного отверстий от ранения на теле погибшего, прокурор сообщил, что была принята следующая версия: Джихан Тунч сидел на ящике для патронов и играл с затвором и магазином винтовки; когда он держал оружие с вынутым магазином под углом к своей правой стороне, он наклонился вперед и вправо с намерением использовать свою винтовку для того, чтобы опереться на нее, когда будет подниматься, его рука соскользнула на часть оружия около курка, и был произведен выстрел, пуля вошла через правую сторону его шеи и вышла под нижнем краем левой лопатки, прежде чем попасть в потолок. Таким образом, Джихан Тунч не совершал самоубийства, он являлся жертвой несчастного случая. Прокурор также отметил, что для того, чтобы убедиться в достоверности данной версии, он провел реконструкцию событий 24 ноября 2004 г. с учетом входного и выходного отверстий раны на теле, следа от выстрела на потолке, телосложения погибшего, и что выводы реконструкции событий подтвердили данную последовательность событий.
74. <a id="p100146"></a>Протокол реконструкции событий прилагался к данному отчету.
75. <a id="p100147"></a>17 декабря 2004 г. военный суд отклонил кассационную жалобу заявителей.
76. <a id="p100148"></a>Письмо от 21 декабря 2004 г. было направлено адвокату заявителей, сообщив ей о данном постановлении. Ни дата отправления, ни дата получения данного письма не были указаны в материалах дела. Заявители утверждали, что они получили это письмо в конце декабря 2004 года. Власти государства-ответчика не дали комментариев по данному пункту.


##### <a id="p100149"></a>I. Частное медицинское заключение


77. <a id="p100150"></a>Заявители предоставили частное медицинское заключение, подготовленное по их запросу британским экспертом, доктором Аленом М. Энскомбом (Allen M. Anscombe), датированное 11 октября 2005 г. Эксперт подготовил свое заключение на английском языке на основании изучения им многочисленных документов из материалов дела, которые были переведены на этот язык. В соответствующих частях заключения говорится следующее:
<a id="p100151"></a>"Я являюсь консультирующим судебно-медицинским экспертом, аккредитованным Консультативным советом по вопросам политики Министерства внутренних дел для судебно-медицинской экспертизы...
<a id="p100152"></a>При подготовке данного заключения я руководствовался английскими переводами следующих документов, касающихся Джихана Тунча:
1) <a id="p100153"></a>заключения о дознании и вскрытии тела от 13 февраля 2004 г.;
2) <a id="p100154"></a>отчета предварительного расследования N 2004/632EO, озаглавленного "Расширение расследования";
3) <a id="p100155"></a>двух экспертных заключений от 16 и 17 февраля 2004 г. под входящими NN ELS-2004/464 и 2004/90 химическое;
4) <a id="p100156"></a>трех цветных фотографий погибшего, одной, сделанной при жизни, и двух, сделанных после смерти, когда погибший, вероятно, находился в гробу;
5) <a id="p100157"></a>изображения винтовки Г-3...
<a id="p100158"></a>Погибший был доставлен в ближайший военный госпиталь, и вскрытие тела было произведено на следующий день после его смерти. Подобную оперативность следует рассматривать как хорошую практику...
<a id="p100159"></a>Таким образом, первичный осмотр включал в себя удаление одежды с тела погибшего и ее фотографирование, сбор образцов для судебно-медицинского лабораторного исследования, а также описи содержимого карманов и т.д.
<a id="p100160"></a>Как представляется, сам по себе этот процесс был проведен надлежащим образом, со сбором соответствующих образцов, принимая во внимание характер инцидента.
<a id="p100161"></a>После завершения данного этапа в заключении о [вскрытии] говорится, что был вызван патологоанатом доктор E. и, как я понимаю, у него была первая возможность изучить тело погибшего.
<a id="p100162"></a>Если я правильно понимаю, это должно вызвать у меня более серьезную озабоченность, в частности, поскольку в случае стрельбы со смертельным исходом патологоанатому должно быть предоставлено как можно больше информации относительно места происшествия и состояния, в котором был доставлен погибший, последнее подразумевает возможность осмотреть и изучить неповрежденную одежду...
<a id="p100163"></a>Остальные детали результатов вскрытия несколько кратки и отрывочны.
<a id="p100164"></a>В остальном основные выводы после проведения вскрытия приведены в заключении. Вывод относительно причины смерти является обоснованным, учитывая выводы, которые были сделаны в ходе вскрытия (то есть по сути дела отсутствуют необоснованные выводы и заключения)...
<a id="p100165"></a>На внешней стороне шеи Джихана Тунча имеется входное отверстие от огнестрельного ранения, а выходное отверстие находится на задней стороне левого плеча. На фотографиях видны небольшое входное отверстие и выходное отверстие побольше, и, на мой взгляд, маловероятно, что входное и выходное отверстия были получены "в обратной последовательности".
<a id="p100166"></a>Если пуля прошла через тело погибшего и попала в потолок, то единственный способ, которым я могу объяснить такую траекторию, это если в момент выстрела погибший наклонился.
<a id="p100167"></a>В заключении о вскрытии указывалось, что следы несгоревшего пороха были обнаружены на правой стороне лица и на нижней части челюсти, но отсутствовали какие-либо следы воздействия дыма или ожога. Это указывает на то, что дуло ствола находилось близко, но не контактировало с кожей погибшего. Хотя такие последствия выстрела зависят в некоторой степени от типа используемого оружия и боеприпасов, вероятная дальность выстрела (то есть расстояние от дула до кожи) должна находиться в пределах 15 - 30 см.
<a id="p100168"></a>Мне сообщили, что длина винтовки Г-3, которой вероятно воспользовался погибший, составляет 102,3 см. Из предоставленного изображения видно, что курок находится приблизительно на расстоянии две трети длины винтовки от дула. В зависимости от длины руки погибшего до курка можно просто дотянуться (скажем, вытянутым пальцем), если в тот момент погибший наклонился над винтовкой.
<a id="p100169"></a>Существуют еще две возможности, о которых я думаю, либо что винтовка была неисправна и по какой-то причине разрядилась неожиданно (например, ее бросили на пол), либо что из винтовки выстрелил другой человек, однако это потребовало бы, чтобы человек, лежа на полу, целился из винтовки вверх на погибшего, наклонившегося в тот момент над дулом (расстояние до его шеи 15 - 30 см).
<a id="p100170"></a>Результаты вскрытия показывают, что отсутствуют признаки того, что погибший был вовлечен в драку или борьбу".


##### <a id="p100171"></a>J. Постановление Высшего военного административного суда


78. <a id="p100172"></a>13 января 2005 г. адвокат заявителей обратился в Высший военный административный суд с иском о выплате денежной компенсации в связи со смертью Джихана Тунча.
79. <a id="p100173"></a>После отклонения требования о компенсации по процессуальным основаниям новый иск был подан 9 сентября 2005 г. Заявители требовали по 3 500 турецких лир в качестве компенсации материального ущерба и по 3 000 турецких лир в качестве компенсации морального вреда каждому из родителей, а также по 1 000 турецких лир каждому из семи братьев и сестер погибшего.
80. <a id="p100174"></a>9 октября 2006 г. эксперт, назначенный Высшим военным административным судом для оценки морального вреда, представил свое заключение. Он оценил компенсацию морального вреда, причиненного отцу погибшего, в размере 721 турецкой лиры и его матери в размере 8 779 турецких лир. Стороны не оспаривали эти суммы.
81. <a id="p100175"></a>10 января 2007 г. суд удовлетворил требование заявителей в этой части. Он отметил, что смерть наступила из-за неосторожного обращения с винтовкой. Суд постановил, что это свидетельствовало об отсутствии надлежащего обучения при обращении с оружием, а также о халатности в надзоре и защите призывников. В итоге было установлено, что смерть частично наступила по вине властей в связи с проявленной халатностью. Принимая во внимание также наличие небрежности со стороны погибшего и отмечая, что это было связано с требованием о компенсации, руководствуясь правилом, согласно которому суд не рассматривает вопросы, по которым сторона не заявляет ходатайств (ultra petita), Высший военный административный суд присудил следующие суммы:
- <a id="p100176"></a>3 500 турецких лир в качестве компенсации материального ущерба и 3 000 турецких лир в качестве компенсации морального вреда матери погибшего;
- <a id="p100177"></a>400 турецких лир в качестве компенсации материального ущерба и 1 000 турецких лир в качестве компенсации морального вреда отцу погибшего;
- <a id="p100178"></a>1 000 турецких лир в качестве компенсации морального вреда каждому из братьев и сестер погибшего.
<a id="p100179"></a>На эти суммы начислялись пени, рассчитывавшиеся с даты инцидента до даты платежа.
82. <a id="p100180"></a>12 июня 2007 г. власти произвели выплату в размере 23 500 турецких лир (приблизительно 13 200 евро на дату выплаты) правоохранительному органу г. Бакыркей $(Bakýrköy)$ , в который было подано ходатайство адвоката заявителей.
83. <a id="p100181"></a>Заявители утверждали, что они не знали о разбирательствах в Высшем военном административном суде, пока о них не упомянули власти государства-ответчика, и что сумма не была им выплачена их адвокатом.

<a id="p100182"></a>K. Финансовая помощь, выплаченная фондом "Мехметчик"
 $(Mehmetçik)$ 

84. <a id="p100183"></a>21 апреля 2004 г. фонд вооруженных сил "Мехметчик", который был создан для поддержки семей военнослужащих, которые погибли при несении службы, назначил в качестве финансовой помощи семье погибшего выплату 4 916 700 000 бывших турецких лир (чуть более 3 000 евро на ту дату).


#### <a id="p100184"></a>II. Соответствующее законодательство Турции и правоприменительная практика



##### <a id="p100185"></a>A. Независимость военных судей и прокуроров


85. <a id="p100186"></a>Военно-судебная система включает судей и прокуроров. Поднимаясь по карьерной лестнице, все судебные должностные лица (судьи и прокуроры) могут назначаться как для исполнения обязанностей судьи, так и для исполнения обязанностей прокурора. Термин "военный судья" (askeri hâkim ), использовавшийся в основных положениях, касающихся статуса судебных должностных лиц, в принципе распространяется как на судей, так и на прокуроров.


###### 1. <a id="p100187"></a>Конституция Турции


86. <a id="p100188"></a>Соответствующие положения Конституции Турции гласят следующее:
<a id="p100189"></a>"...Статья 9
<a id="p100190"></a>Судебная власть осуществляется от имени турецкой нации независимыми судами.
<a id="p100191"></a>При выполнении своих обязанностей судьи должны быть независимыми, они должны принимать решения согласно своей совести и внутренним убеждениям в соответствии с Конституцией, законом и правом.
<a id="p100192"></a>Никакой орган, власть, официальные инстанции или лица не могут давать указания или распоряжения судам или судьям, касающиеся осуществления судебных полномочий в связи с делом, находящимся в судебном производстве...


### <a id="p100193"></a>Статья 139

<a id="p100194"></a>Судьи и прокуроры не могут быть уволены или отправлены на пенсию до достижения возраста, установленного Конституцией, и при этом они не могут быть лишены своего жалования, пособий или других прав, касающихся их статуса, даже в случае упразднения суда или поста...

## Статья 145

### <a id="p100195"></a>Статья 145

<a id="p100196"></a>Военная юстиция осуществляется военными судами и военно-дисциплинарными судами. Эти суды обладают полномочиями привлекать военнослужащих к ответственности за военные преступления, за правонарушения, совершенные ими в отношении других военнослужащих или в зонах военных действий, а также за правонарушения, связанные с военной службой и воинскими обязанностями...
<a id="p100197"></a>Организация военных судов, их функции, персональное делопроизводство в отношении военных судей, взаимоотношения судей, выполняющих обязанности военных прокуроров, под командованием, при которых они созданы, регулируются законом в соответствии с принципами независимости судов и обеспечения гарантий и безопасности судей и в соответствии с требованиями военной службы...".


###### 2. <a id="p100198"></a>Соответствующие законодательные положения


87. <a id="p100199"></a>Закон о военных судьях (Закон N 357) устанавливает принцип, согласно которому судебная власть должна быть независимой, и напоминает положения статей 138 и 139 Конституции.
88. <a id="p100200"></a>Статья 16 данного закона предусматривает, что военные судьи и прокуроры переводятся указом, который должен быть подписан министром обороны и премьер-министром и утвержден президентом республики ("трехсторонний указ"). Он также определяет периоды в их карьере, в течение которых перевод невозможен.
89. <a id="p100201"></a>Статья 232 Уголовного кодекса, действовавшего на тот момент, определяет как преступление попытки повлиять, отдавать приказания или оказывать давление на судей. В зависимости от обстоятельств предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок от шести месяцев до "пяти лет". В случае, если лицо, совершившее правонарушение, являлось гражданским должностным лицом, приговор влечет запрет занимать любые должности на государственной службе.
90. <a id="p100202"></a>Совершение этого преступления также предусмотрено в статье 277 нового Уголовного кодекса, которая определяет как преступление "попытку влиять на лиц, осуществляющих судебную функцию".
91. <a id="p100203"></a>Тем не менее Закон N 357 позволяет министру обороны приказать военному прокурору, который вынес постановление о невозбуждении уголовного преследования, доставить подозреваемого в суд с тем, чтобы последний мог принять решение относительно его или ее виновности или невиновности.


###### 3. <a id="p100204"></a>Состав военных судов


92. <a id="p100205"></a>Статья 2 Закона о военных судах (Закон N 353), действовавшая в рассматриваемое время, предусматривает:
<a id="p100206"></a>"Военные суды должны состоять из двух военных судей и офицера (subay üye ), если иное не предусмотрено настоящим законом".
93. <a id="p100207"></a>Слова "и офицера" были отменены Конституционным судом, вынесшим решение по ходатайству о судебном надзоре, в Постановлении от 7 мая 2009 г., которое было опубликовано в "Официальной газете" 7 октября 2009 г. Конституционный суд постановил, что, в отличие от военных судей, судья-офицер не предоставляет необходимых гарантий в том смысле, что он был освобожден от своих военных обязанностей в течение срока своих полномочий офицера в суде и не зависел от своего вышестоящего начальства. Кроме того, он счел тот факт, что ни одно положение не мешало военным властям назначать для каждого случая другого офицера в суд, противоречащим статье 9 Конституции.
94. <a id="p100208"></a>После этого решения в законодательство были внесены поправки. Статья 2 Закона N 353 в настоящее время гласит:
<a id="p100209"></a>"Военные суды должны состоять из трех военных судей, если иное не предусмотрено настоящим законом".


###### 4. <a id="p100210"></a>Аттестация военных судей и прокуроров


95. <a id="p100211"></a>Согласно статье 12 Закона о военных судьях (Закон N 357), действовавшей в рассматриваемое время, продвижение, выдвижение, получение повышения для "военных судей" (они должны заседать в судах в качестве судей или работать прокурорами) зависело от их аттестационных отчетов и в значительной степени от "профессионального аттестационного листа" (mesleki sicil belgesi) и "аттестационного листа офицера" (subay sicil belgesi).
96. <a id="p100212"></a>Данное положение устанавливает, что относительно "аттестационного листа офицера" судьи и прокуроры зависели от оценки командира воинской части, в которой базировался суд.
97. <a id="p100213"></a>Оно также указывает на то, что опытные судьи непосредственно оценивали судей, которые работали с ними, и что прокуроры непосредственно оценивали своих заместителей и тех, кто исполнял их обязанности.
98. <a id="p100214"></a>Компетенция, которая должна была быть указана в "аттестационном листе офицера", описывалась следующим образом:
<a id="p100215"></a>"1. Общий вид, социальный статус и способность представлять учреждение.
2. <a id="p100216"></a>Соблюдение принципов справедливости и равенства.
3. <a id="p100217"></a>Соблюдение и подчинение правилам воинской дисциплины.
4. <a id="p100218"></a>Профессиональные знания, основы военного образования и общие знания.
5. <a id="p100219"></a>Командный дух и умение обучать, объяснять и убеждать.
6. <a id="p100220"></a>Жизненная активность, сопротивляемость, решительность и настойчивость.
7. <a id="p100221"></a>Интеллектуальные способности и способность рассматривать дело и выносить решение.
8. <a id="p100222"></a>Умение планировать, проводить, контролировать и надзирать за процессом.
9. <a id="p100223"></a>Свобода и творческий потенциал.
10. <a id="p100224"></a>Способность направлять и руководить".
99. <a id="p100225"></a>В Постановлении от 8 октября 2009 г. Конституционный суд указал, что часть данного текста противоречила принципу независимости судов (mahkemelerin baðýmsýzlýðý ), и исключил положения статьи 12 Закона N 357, касавшиеся "аттестационного листа офицера".
100. <a id="p100226"></a>Конституционный суд получил жалобу на неконституционность, поданную Высшим военным административным судом, в контексте трех жалоб, поданных военными судьями, которые обжаловали свои "аттестаты офицера" и ходатайствовали об их отмене. Указанные лица считали, что даже простая возможность того, что у старшего офицера мог быть соблазн оказывать чрезмерное влияние на судей посредством "аттестационного листа офицера", препятствовала проявлению независимости, которую судебная система должна была представить.
101. <a id="p100227"></a>Конституционный суд отметил, что военные судьи оценивались представителями военных палат кассационного суда, призванных пересматривать их судебные решения в кассационном порядке. Конституционный суд отметил, что, хотя эта оценка представляла собой их профессиональную аттестацию и была предназначена для того, чтобы оценить их компетентность, "административная" аттестация (аттестационный лист офицера), проводившаяся опытными судьями и офицерами, порождала в свою очередь опасения относительно соблюдения требования независимости судов, закрепленного Конституцией.
102. <a id="p100228"></a>В итоге Конституционный суд признал, что данная процедура противоречит Конституции и должна быть устранена, поскольку это касается судей, которые работают в судах. Конституционный суд постановил, что отсутствовала необходимость рассматривать вопрос о том, соответствовала ли система аттестации прокуроров Конституции, принимая во внимание, что ответ на данный вопрос не имел никакого отношения к рассмотрению дел в Высшем военном административном суде.
103. <a id="p100229"></a>Постановление Конституционного суда было опубликовано в "Официальной газете" 8 января 2010 г. и вступило в силу в тот же день.
104. <a id="p100230"></a>22 апреля 2012 г. в статью 12 Закона N 357 были внесены изменения с целью привести аттестацию прокуроров в соответствие с Конституцией.


##### <a id="p100231"></a>B. Доступ к материалам расследования родственников погибшего


105. <a id="p100232"></a>Статья 2 Закона об адвокатуре, действовавшая в соответствующий момент времени, определяет, что судебные органы, департаменты полиции и другие государственные учреждения обязаны содействовать при осуществлении адвокатом своих обязанностей, в частности, путем предоставления доступа, исключив законодательные положения об обратном, к любым документам и информации, которую он или она считают необходимой.




106. <a id="p100234"></a>Деятельность жандармерии регулируется Законом N 2803. Жандармерия определяется как вооруженные силы, действующие под руководством Министерства внутренних дел в отношении своих обязанностей в сфере безопасности и защиты и под руководством Генерального штаба вооруженных сил в отношении подготовки и своих военных обязанностей. Главнокомандующий жандармерии подотчетен министру внутренних дел (статья 4 закона).
107. <a id="p100235"></a>Жандармерия выполняет общественные обязанности (касающиеся общественной безопасности и поддержания общественного порядка), судейские обязанности (судебные расследования, как предусмотрено Уголовно-процессуальным кодексом) и воинские обязанности.
108. <a id="p100236"></a>Они осуществляют свои административные и судейские обязанности в сельских районах, где отсутствует национальная полиция.
109. <a id="p100237"></a>Со слов властей Турции, в распоряжении жандармерии находятся технические и исследовательские службы полиции, располагающиеся в г. Анкаре, и три региональные судебно-медицинские лаборатории. Кроме того, технические группы, специализирующиеся на уголовных расследованиях, существуют в 81 провинции.
110. <a id="p100238"></a>В соответствии со статьей 97 закона, регулирующего уголовный процесс в военных судах, следователи жандармерии подотчетны прокурору и обязаны исполнять его или ее предписания.








##### <a id="p100241"></a>A. Доводы сторон



###### 1. <a id="p100242"></a>Власти Турции


112. <a id="p100243"></a>В своих письменных замечаниях от 14 февраля 2014 г., представленных в Большую Палату и на слушаниях 16 апреля 2014 г., власти Турции впервые за время разбирательства выдвинули предварительное возражение, касающееся утраты статуса жертвы после вынесения решения Высшего военного административного суда от 10 января 2007 г. В ходе разбирательства данный информативный элемент не был доведен сторонами до сведения Большой Палаты Европейского Суда.
113. <a id="p100244"></a>Власти Турции отметили, что согласно правоприменительной практике Европейского Суда, если внутригосударственными властями было установлено нарушение и их постановление назначило соответствующее и достаточное возмещение за данное нарушение, лицо, в отношении которого было допущено нарушение, не может претендовать на статус жертвы по смыслу [статьи 34](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-34#p100171) Конвенции (они ссылались на Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Скордино против Италии (N 1)" (Scordino v. Italy) (N 1), жалоба N 36813/97, ECHR 2006-V, [§§ 178](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6733501/statya-2#p100411) и последующие). В случае удовлетворения двух условий вспомогательный характер механизма конвенционной защиты исключает рассмотрение дела Европейским Судом (они ссылались, inter alia, на Постановление Европейского Суда по делу "Экле против Германии" (Eckle v. Germany) от 15 июля 1982 г., Series A, N 51, [§§ 67](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-813078#p100029) - [70](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-813078#p100034), и Решение Европейского Суда по делу "Енсен против Дании" (Jensen v. Denmark) жалоба N 48470/99, ECHR 2001-X). Утрата статуса жертвы, помимо прочего, предполагает рассмотрение природы права, которое предположительно было нарушено, причин, указанных властями при принятии решения (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу "Енсен против Дании" (Jensen v. Denmark) и сохранении неблагоприятных последствий для заявителя после принятия данного постановления (они ссылались на Постановление Европейского Суда по делу "Фрейманис и Лидумс против Латвии" (Freimanis and Lîdums v. Latvia) от 9 февраля 2006 г., жалобы NN 73443/01 и 74860/01, § 68). Целесообразность и достаточность возмещения, присуждаемого заявителю, зависят от всех обстоятельств дела, принимая во внимание, в частности, характер нарушения [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) (они ссылались на Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Гефген против Германии" ( Gäfgen v. Germany), жалоба N 22978/05, ECHR 2010, § 116).
114. <a id="p100245"></a>Власти Турции отметили, что, принимая во внимание [статью 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции, было необходимо провести различие между случаями, с одной стороны, когда смерть была причинена умышленно или в результате нападения или жестокого обращения и, с другой стороны, когда смерть была причинена случайно, по неосторожности. Данная [статья](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции обязывала Договаривающиеся Стороны в случаях со смертельным исходом проводить расследование, способное привести к установлению и наказанию виновных (они ссылались на Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Танрыкулу против Турции" ( Tanrýkulu v. Turkey) жалоба N 23763/94, ECHR 1999-IV, [§ 79](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094#p100177)). Действительно, в таких случаях присуждения компенсации не могло быть достаточно, чтобы исправить нарушение [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции и лишить заявителя его или ее статуса жертвы.
115. <a id="p100246"></a>Однако власти Турции пояснили, что, если, как в настоящем деле, смерть была причинена случайно, компенсация ущерба и вреда посредством гражданского или административного разбирательства составляла соответствующее возмещение (они ссылались на Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Кальвелли и Чильо против Италии" (Calvelli and Ciglio v. Italy) жалоба N 32967/96, ECHR 2002-I, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Во против Франции" (Vo v. France) жалоба N 53924/00, ECHR 2004-VIII, [§ 90](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5392400/statya-18-2#p100337)).
116. <a id="p100247"></a>Власти Турции отметили, что в настоящем деле Высший военный административный суд признал, что власти допустили халатность при подготовке Джихана Тунча и в надзоре за исполнением им своих обязанностей, а также в защите военнослужащих и присудили заявителям компенсацию.
117. <a id="p100248"></a>В итоге они полагали, что было предоставлено соответствующее и достаточное возмещение и что заявители не могли более считаться жертвами по смыслу [статьи 34](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-34#p100171) Конвенции (они ссылались на Решение Европейского Суда по делу "Фатма Йюксель против Турции" (Fatma Yüksel v. Turkey) от 9 апреля 2013 г., жалоба N 51902/08, §§ 41 - 45). В связи с этим они призвали Европейский Суд объявить жалобу неприемлемой ratione personae для рассмотрения по существу.


###### 2. <a id="p100249"></a>Заявители


118. <a id="p100250"></a>Заявители утверждали, что они не были уведомлены о разбирательствах в Высшем военном административном суде и об их результатах. Они уточнили, что последним, кто встречался с их адвокатом, был Мустафа Тунч, и что вполне возможно, он знал о присуждении компенсации. Однако он не уведомил об этом членов своей семьи.
119. <a id="p100251"></a>Заявители признали, что сумма в размере 5 000 турецких лир действительно была выплачена им фондом "Мехметчик", и заявили, что не получили каких-либо сумм по решению Высшего военного административного суда.
120. <a id="p100252"></a>По их мнению, даже если бы они получили суммы, выплачиваемые властями, указанное судебное решение не было таким, что лишало их статуса жертвы. В этой связи заявители пояснили, что решение основывалось на версии о несчастном случае, выдвинутой в конце расследования, версии, которую они оспаривали. Кроме того, они утверждали, что решение Высшего военного административного суда было далеко от признания нарушения процессуальных требований [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции и, особенно, несоблюдения независимости расследования, и что это не было его целью или что данный вопрос каким-либо образом упоминался в нем.
121. <a id="p100253"></a>По их мнению, постановление суда, на котором власти государства-ответчика основывали свое возражение, не могло считаться приемлемым удовлетворением их жалобы.


##### <a id="p100254"></a>B. Мнение Европейского Суда



###### 1. <a id="p100255"></a>Применимые принципы


122. <a id="p100256"></a>Европейский Суд напоминает, что Большая Палата при необходимости не лишена права рассмотрения вопросов о приемлемости жалобы в соответствии с [пунктом 4 статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-35#p100181) Конвенции, поскольку это положение позволяет Европейскому Суду отклонить жалобу, которую он считает неприемлемой "на любой стадии разбирательства" (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Одьевр против Франции" ( Odièvre v. France) жалоба N 42326/98, ECHR 2003-III, [§ 22](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4232698/statya-3#p100160)). Вместе с тем в соответствии с [правилом 55](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda-espch-evropeyskiy-sud-po#p100564) Регламента Суда любое возражение против приемлемости жалобы должно быть доказано Договаривающейся Стороной, насколько позволяют его характер и обстоятельства в устных или письменных замечаниях по вопросу о приемлемости жалобы, представленных в порядке, предусмотренном [правилами 51](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda-espch-evropeyskiy-sud-po#p100509) и [54](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda-espch-evropeyskiy-sud-po#p100545) Регламента Суда, или в соответствующих случаях. Если в ходе разбирательства в Европейском Суде возникает относимое с правовой точки зрения процессуальное событие, которое может повлиять на приемлемость жалобы, Договаривающаяся Сторона в интересах надлежащего отправления правосудия должна незамедлительно представить официальное возражение (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Свинаренко и Сляднев против Российской Федерации" (Svinarenko and Slyadnev v. Russia) жалобы NN 32541/08 и 43441/08 [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100258), ECHR 2014 (извлечения) с последующими ссылками, [§ 79](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4784808#p100176)).

<a id="p100257"></a>

---

<a id="p100258"></a><1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2014. N 11 (примеч. редактора).

123. <a id="p100259"></a>Тем не менее, если события, предположительно лишившие заявителя его или ее статуса жертвы, произошли после принятия решения о приемлемости, то, разумеется, применяются совершенно иные подходы (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Курич и другие против Словении" ( Kuriæ and Others v. Slovenia) жалоба N 26828/06, ECHR 2012 (извлечения), §§ 258 и последующие).
124. <a id="p100260"></a>Кроме того, Европейский Суд напоминает, что, несмотря на требования [правила 55](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda-espch-evropeyskiy-sud-po#p100564) Регламента Суда, которые в любом случае должны толковаться способом, совместимым с [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1), в частности, со [статьей 32](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-32#p100164) Конвенции, государство-ответчик не может считаться освобожденным от обязательства выдвижения предварительного возражения в Большой Палате Европейского Суда, когда последняя рассматривает вопрос, который находится в юрисдикции Европейского Суда, а не вопрос о приемлемости в узком смысле этого понятия (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Блечич против Хорватии" ( Bleèiæ v. Croatia), жалоба N 59532/00, ECHR 2006-III, [§§ 66](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5953200/statya-14#p100185) и последующие).


###### 2. <a id="p100261"></a>Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле


125. <a id="p100262"></a>В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что власти Турции не высказывали возражений против приемлемости жалобы, которая рассматривалась Большой Палатой, хотя решение Высшего военного административного суда, на котором власти государства-ответчика основывали свой довод, было принято даже до того, как власти были уведомлены о поступившей жалобе. Кроме того, власти Турции не привели никаких исключительных обстоятельств, которые могли бы освободить их от обязательства соблюдения требований [правила 55](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda-espch-evropeyskiy-sud-po#p100564) Регламента Суда (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Свинаренко и Сляднев против Российской Федерации", [§ 82](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4784808#p100181)).
126. <a id="p100263"></a>Европейский Суд также отмечает, что в отличие от обстоятельств вышеупомянутого [дела](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5953200/statya-13) "Блечич против Хорватии" возражение не касается вопроса, который находится в его юрисдикции.
127. <a id="p100264"></a>Следовательно, Европейский Суд считает, что на данном этапе судебного разбирательства власти Турции утратили право выдвигать предварительное возражение об утрате статуса жертвы заявителей, и отклоняет данное возражение.
128. <a id="p100265"></a>Европейский Суд отмечает, что в любом случае возражение должно быть отклонено, даже если предположить, что власти Турции не утратили право его выдвигать.
129. <a id="p100266"></a>В связи с этим Европейский Суд находит, что настоящая жалоба касается только процессуальной составляющей [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции, жалобы, касающиеся материальной составляющей этой [статьи](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578), были объявлены Палатой неприемлемыми для рассмотрения по существу.
130. <a id="p100267"></a>Европейский Суд напоминает, что независимо от вопроса, может ли финансовая выплата оказать влияние на материальную составляющую [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции, вопрос, который необходимо урегулировать в настоящем деле, это вопрос установившейся правоприменительной практики, который заключается в том, что в случаях, когда предполагается, что смерть была причинена умышленно или в результате нападения или жестокого обращения, присуждение компенсации не может освободить Договаривающиеся Стороны от их обязательства провести расследование, способное привести к установлению и наказанию виновных лиц (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Танрынкулу против Турции" ( Tanrýkulu v. Turkey), жалоба N 23763/94, ECHR 1999-IV, [§ 79](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094#p100177), и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства" (Al-Skeini and Others v. United Kingdom), жалоба N 55721/07, ECHR 2011, § 165). Это так, поскольку, если власти могут ограничить свою реакцию на инциденты преднамеренного жестокого обращения, inter alia, со стороны должностных лиц только выплатой компенсации, не предъявляя обвинения и не наказывая виновных, то в некоторых случаях государственные должностные лица могли бы начать злоупотреблять с видимой безнаказанностью правами лиц, находящихся под их контролем, а общий правовой запрет на лишение жизни, несмотря на его фундаментальную важность, был бы неэффективным на практике (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Салман против Турции" (Salman v. Turkey) жалоба N 21986/93, ECHR 2000-VII, [§ 83](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2741795#p100173), Постановление Европейского Суда по делу "Келли и другие против Соединенного Королевства" (Kelly and Others v. United Kingdom) от 4 мая 2001 г., жалоба N 30054/96, § 105, и Постановление Европейского Суда по делу "Николова и Величкова против Болгарии" (Nikolova and Velichkova v. Bulgaria) от 20 декабря 2007 г., жалоба N 7888/03, § 55).
131. <a id="p100268"></a>Однако, как отметили власти Турции, в случае непреднамеренного лишения жизни присуждение компенсации ущерба в порядке административного или гражданского разбирательства может считаться соответствующим возмещением (см. среди прочих примеров упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Во против Франции" (Vo v. France), [§ 94](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5392400/statya-18-2#p100341), упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Кальвелли и Чильо против Италии", §§ 52 и последующие, и Решение Европейского Суда по делу "Алп против Турции" (Alp v. Turkey) от 9 июля 2013 г., жалоба N 3757/09, §§ 27 - 33).
132. <a id="p100269"></a>Заявители жаловались на несоблюдение процессуального обязательства в отношении смерти, которая, по их утверждению, могла произойти в результате незаконного убийства. Тем не менее по окончании своего расследования власти пришли к выводу, что смерть была случайной. Кроме того, Европейский Суд в своем Решении Палаты от 25 июня 2013 г. пришел к окончательному выводу, что версия о несчастном случае была полностью достоверной.
133. <a id="p100270"></a>По мнению Европейского Суда, если в самом начале четко не установлено, что смерть наступила в результате несчастного случая или другого непреднамеренного действия, и если версия о незаконном убийстве исходя из фактов является спорной, [Конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) требует, чтобы расследование, удовлетворяющее минимальному уровню эффективности, было проведено для выяснения обстоятельств смерти. Тот факт, что в итоге расследование пришло к версии о несчастном случае, не имеет никакого отношения к данному вопросу, поскольку обязательство проводить расследование главным образом имеет целью опровергнуть или подтвердить ту или иную версию.
134. <a id="p100271"></a>В настоящем деле с самого начала обстоятельства смерти Джихана Тунча не были достаточно четко установлены. Для этого существовали различные объяснения, и на начальных этапах ни одно из них не было явно неправдоподобным (см. [§§ 21](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100075), [38](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100099) и [63](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100135) настоящего Постановления). Следовательно, власти Турции были обязаны провести расследование. Сам по себе тот факт, что власти выплатили компенсацию, не мог освободить их от их процессуального обязательства (см. Решение Европейского Суда по делу "Эркан против Турции" (Erkan v. Turkey) от 28 января 2014 г., жалоба N 41792/10, §§ 54 - 62).
135. <a id="p100272"></a>Следовательно, даже при условии, что власти государства-ответчика не утратили право выдвигать это предварительное возражение, необходимо отметить, что заявители сохранили свой статус жертвы согласно смыслу [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1).




136. <a id="p100274"></a>Заявители, которые считали, что расследование смерти их родственника не было эффективным, жаловались на нарушение [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции в ее процессуальном аспекте. В соответствующей части данной [статьи](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции говорится:
<a id="p100275"></a>"1. Право каждого на жизнь охраняется законом".


##### <a id="p100276"></a>A. Постановление Палаты Европейского Суда



###### 1. <a id="p100277"></a>Оперативность и надлежащее ведение расследования


137. <a id="p100278"></a>Палата Европейского Суда решила, что расследование по факту смерти родственника заявителей было проведено достаточно оперативно с надлежащей тщательностью (см. Постановление Палаты, §§ 105 - 126). Было установлено, что расследования были начаты сразу после инцидента, они были проведены с необходимой тщательностью и власти приняли соответствующие меры для сбора доказательств, касавшихся указанных событий. Она также отметила, что прокуратура рассмотрела различные возможные версии произошедшего, прежде чем в итоге остановилась на версии смерти в результате несчастного случая.
138. <a id="p100279"></a>В заключение Палата Европейского Суда не подвергла сомнению надлежащий характер и оперативность расследования, проведенного внутригосударственными властями.


###### 2. <a id="p100280"></a>Участие заявителей в расследовании


139. <a id="p100281"></a>Палата Европейского Суда постановила, что заявителям был предоставлен доступ к информации, полученной в ходе расследования в той мере, которая была достаточной для эффективного участия в судебном разбирательстве. В частности, Палата указала следующее:
<a id="p100282"></a>"...136. В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что копия всего постановления о невозбуждении уголовного преследования от 30 июня 2004 г., содержавшая краткую информацию из материалов расследования и доводы для вынесения постановления, была предоставлена заявителям. Впоследствии последние получили доступ к материалам дела. Таким образом, после ознакомления с материалами дела они прибегли к доступному им средству правовой защиты (кассация) и обжаловали постановление о невозбуждении уголовного преследования. Следовательно, нельзя считать, что у них не было возможности эффективно реализовать свои права. Кроме того, Европейский Суд отмечает, что военный суд, который рассматривал их кассационную жалобу, согласился с определенными доводами заявителей, так как судьи санкционировали проведение дополнительных следственных действий, потребовав, чтобы вопрос о траектории полета пули должен быть рассмотрен более тщательно, а также чтобы прокуратура дала бы разъяснения о наличии следов от ружейного выстрела на руках M.S. Прокуратура занялась решением этих вопросов, в частности, проведя реконструкцию событий...".


###### 3. <a id="p100283"></a>Независимость расследования


140. <a id="p100284"></a>Палата Европейского Суда решила, что расследование не было независимым, основывая свой вывод на правилах, действовавших в тот период времени, согласно которым один из трех членов военного суда не соответствовал всем требуемым гарантиям независимости. В соответствующих частях Постановления Палаты Европейского Суда указывалось следующее:

<div align="right">

<a id="p100285"></a>"...130. Европейский Суд напоминает прежде всего, что в своем Постановлении по делу "Гюркан против Турции" ( Gürkan v. Turkey) от 3 июля 2012 г., жалоба N 10987/10, §§ 13 - 19), он постановил, что в том виде, в каком он был сформирован в соответствующее время, военный суд, который расследовал и осудил заявителя, не мог считаться независимым и беспристрастным по смыслу [статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-6#p100051) Конвенции, и пришел к выводу, что имело место нарушение [статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-6#p100051) Конвенции. Европейский Суд основывал свой вывод на том факте, что один из трех судей, заседавших в военном суде, являлся офицером, который был назначен своим начальством и подчинялся воинской дисциплине, и что он не пользовался теми же конституционными гарантиями, которые были предоставлены двум другим судьям, являвшимся профессиональными судьями.<br>
131. <a id="p100286"></a>Эти заключения справедливы и в данном случае, принимая во внимание, что суд, который участвовал в процедурах расследования в качестве надзиравшего органа, был скомплектован аналогичным образом. В связи с этим Европейский Суд отмечает, что опасения по поводу беспристрастности относятся в данном случае к судебному органу, ответственному за окончательный надзор за расследованием, и не только к прокуратуре (см. a contrario [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100288) Постановление Европейского Суда по делу "Мантог против Румынии" (Mantog v. Romania) от 11 октября 2007 г., жалоба N 2893/02, §§ 70 и последующие, и Решение Европейского Суда по делу "Стефан против Румынии" (Stefan v. Romania) от 29 ноября 2011 г., жалоба N 5650/04, § 48)...".

</div>


<a id="p100287"></a>

---

<div align="right">

<a id="p100288"></a><1> A contrario (лат.) - из противоположного (примеч. переводчика).

</div>



##### <a id="p100289"></a>B. Доводы сторон



###### 1. <a id="p100290"></a>Власти Турции


<a id="p100291"></a>(a) Оперативность и надлежащее проведение расследования и участие в нем заявителем
141. <a id="p100292"></a>Что касается надлежащего ведения, тщательности и оперативности в проведении расследования, участия в нем родственников погибшего, власти Турции были полностью согласны с выводами Палаты Европейского Суда.

<div align="center">

<a id="p100293"></a>**(b) Независимость расследования**

</div>

142. <a id="p100294"></a>С другой стороны, власти Турции оспаривали заключение о том, что расследование не было независимым.
143. <a id="p100295"></a>Они утверждали, что Палата Европейского Суда провела малопонятное расследование, в то время как, по их мнению, необходимо учитывать особые обстоятельства в каждом конкретном случае, изучая расследование в целом, принимая во внимание роль и конкретные действия различных участвующих органов.
144. <a id="p100296"></a>Они отметили, что Палата Европейского Суда привела в связи со [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции обоснование из упоминавшегося выше Постановления Европейского Суда по делу "Гюркан против Турции", которое в свою очередь касалось [статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-6#p100051) Конвенции. Однако, по мнению властей Турции, требования этих двух статей не были схожими, когда это касалось независимости.
145. <a id="p100297"></a>Власти Турции считали, что подобный подход представляет собой уход от правоприменительной практики Европейского Суда в этой области, в соответствии с которой отсутствие обязательной независимости судебного органа само по себе не являлось достаточным, чтобы сделать вывод о том, что расследование не было независимым.
146. <a id="p100298"></a>В связи с этим они ссылались, в частности, на дело "Танрыбилир против Турции" ( Tanrýbilir v. Turkey) (от 16 ноября 2000 г., жалоба N 21422/93), в котором Европейский Суд пришел к выводу, что, принимая во внимание его основательность, расследование, проведенное по факту смерти, было достаточно независимым, несмотря на тот факт, что за ним надзирал административный орган, чью независимость Европейский Суд уже ставил под сомнение в нескольких предыдущих делах.
147. <a id="p100299"></a>Власти Турции также ссылались на Постановление Европейского Суда по делу "Мантог против Румынии" (Mantog v. Romania) от 11 октября 2007 г., жалоба N 2893/02, §§ 70 и последующие, и Решение Европейского Суда по делу "Стефан против Румынии" (Stefan v. Romania) от 20 ноября 2011 г., жалоба N 5650/04, § 48, в которых Европейский Суд пришел к выводу, что расследование было независимым на основании конкретных действий следственного органа, а именно военной прокуратуры, хотя действовавшее законодательство не гарантировало эту независимость - обстоятельство, которое в других случаях приводило к установлению нарушения, поскольку сопровождалось вещественными доказательствами, указывающими на отсутствие независимости в действиях военной прокуратуры.
148. <a id="p100300"></a>Применяя вышеуказанные принципы в настоящем деле, власти Турции считали, что в материалах дела ничто не указывало на то, что расследование, проводившееся прокуратурой, не было независимым. Они считали, что орган предпринял все действия, которые от него можно было бы ожидать.
149. <a id="p100301"></a>Что касается того факта, что прокуратуре помогали сотрудники жандармерии, власти Турции объяснили, что последние не являлись близкими коллегами возможных подозреваемых и не подчинялись органам, к которым эти лица принадлежали.
150. <a id="p100302"></a>Что касается расследования, которое проводил военный суд, власти Турции считали, что в постановлении последнего нет ничего, что давало бы повод усомниться в его независимости, и отметили в связи с этим, что суд удовлетворил ходатайства заявителей и санкционировал проведение дополнительных следственных действий. Они также отметили, что вопрос о независимости в силу закона касался только одного из трех судей. В заключение они подчеркнули, что роль суда носила ограниченный характер, указав, что в отличие от дела "Гюркан против Турции", которое касалось судебного разбирательства заявителя, военный суд в данном случае был созван только для решения вопроса о законности постановления о невозбуждении уголовного преследования.
151. <a id="p100303"></a>Наконец, власти Турции считали, что расследование по факту смерти Джихана Тунча проводилось с соблюдением условий, предусмотренных [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции, в частности, требования независимости.


###### 2. <a id="p100304"></a>Заявители


152. <a id="p100305"></a>Заявители утверждали, что расследование, проведенное властями, не могло рассматриваться как эффективное и что в ходе него не удалось установить точные обстоятельства смерти Джихана Тунча.
<a id="p100306"></a>(a) Оперативность и надлежащее проведение расследования
153. <a id="p100307"></a>Заявители утверждали, что оспариваемое расследование не было проведено с надлежащей оперативностью и что не было предпринято каких-либо действий с целью обеспечить сохранность доказательств. В связи с этим они подвергли критике, в частности, тот факт, что не были сняты отпечатки пальцев с оружия, которое было использовано, а также что указанное оружие поместили в другое место еще до прибытия следователей.
154. <a id="p100308"></a>Кроме того, заявители утверждали, что расследование было поверхностным. Лица, ответственные за проведение расследования, не воспользовались всеми возможностями, а были сосредоточены только на версии несчастного случая, без проведения подробного и беспристрастного исследования всех доказательств.
155. <a id="p100309"></a>Заявители также критиковали военный суд за то, что ему потребовались три месяца, чтобы вынести решение по их жалобе, и утверждали, что прокурор медлил при проведении реконструкции событий. По их мнению, принимая во внимание, что земляной пол в помещении караульного поста был заменен на цементный до проведения реконструкции событий, этот факт представляет минимальную доказательную ценность. Заявители утверждали, что большинство солдат, дежуривших в день инцидента, завершили свою военную службу, и не представлялось возможным допросить их снова.
156. <a id="p100310"></a>Они подвергли критике не только неполный характер допросов, заявив, что один из 16 солдат, дежуривших на объекте, не был допрошен, но также способ, каким они были проведены, заявители сочли его неуместным. Они также настаивали на том, что в показаниях содержались противоречия, в частности, в отношении места, где произошел инцидент. Заявители утверждали, что некоторые свидетели указывали на "башню N 2", в то время как другие заявили, что инцидент произошел в "башне N 4". Что касается показаний M.S., то в них были несоответствия относительно положения оружия в момент обнаружения тела.
157. <a id="p100311"></a>Заявители также подвергли критике проведенное вскрытие тела их родственника, заявив, что оно не соответствовало действовавшим стандартам. В этом отношении они жаловались, в частности, на тот факт, что заключение о вскрытии и опись личных вещей, найденных при погибшем, были объединены в единый документ. Они также утверждали, что судебно-медицинский эксперт, проводивший вскрытие, не имел достаточной квалификации, чтобы проводить такое исследование. Кроме того, Европейский Суд в ряде дел подвергал критике то, как указанный судебно-медицинский эксперт проводил вскрытия (в связи с этим заявители ссылались на Постановление Европейского Суда по делу "Икинджисой против Турции" ( Ýkincisoy v. Turkey) от 27 июля 2004 г., жалоба N 26144/95, § 79, Постановление Европейского Суда по делу "Кишмир против Турции" ( Kiºmir v. Turkey) от 31 мая 2005 г., жалоба N 27306/95, § 85, и [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2314593) Европейского Суда по делу "Элчи и другие против Турции" ( Elçi and Others v. Turkey) от 13 ноября 2003 г., жалобы NN 23145/93 и 25091/94, § 642). Они также полагали, что не следует уделять чрезмерного внимания результатам других научных тестов, которые были проведены слишком быстро.
<a id="p100312"></a>(b) Участие в расследовании
158. <a id="p100313"></a>Заявители также жаловались на то, что документы из материалов дела были им переданы до вынесения постановления о невозбуждении уголовного преследования. Они также утверждали, что один из них не был допущен на место происшествия, хотя он выразил желание сделать это. Далее они указывали, что постановление военного суда не содержало достаточных доводов. Из этого они сделали вывод, что расследование не было доступно для семьи погибшего в той степени, которая была необходима для защиты их законных интересов, и что имел место недостаточный общественный контроль за расследованием.
<a id="p100314"></a>(c) Независимость расследования
159. <a id="p100315"></a>Что касается независимости расследования, заявители полагали, что, хотя [статья 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-6#p100051) Конвенции не могла применяться как таковая в данном случае, было бы целесообразно применить ее требования к [статье 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции или, по крайней мере, принять их во внимание, тем более, что невероятно, что требования [статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-6#p100051) Конвенции были более строгими, чем требования [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции. В этой связи они ссылались на дело "Баббинс против Соединенного Королевства" (Bubbins v. United Kingdom) (жалоба N 50196/99, ECHR 2005-II (извлечения), § 156), в котором Европейский Суд указал, что принципы, которые следуют из его правоприменительной практики в связи со [статьей 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-6#p100051) Конвенции по вопросу об анонимных свидетелях, не имели отношения к его оценке согласно [статье 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции, гарантировало ли расследование заявительнице в данном случае, во-первых, достаточную степень участия в расследовании по факту смерти ее брата и, во-вторых, соответствующую юрисдикцию для обеспечения общественной подотчетности государства и его должностных лиц за их предполагаемые действия или бездействия, которые привели к его смерти.
160. <a id="p100316"></a>Заявители утверждали, что в конкретном контексте причинения смерти в вооруженных силах требованиям [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции противоречит тот факт, что расследования должны проводиться армейскими офицерами, которые подчиняются воинской дисциплине, когда расследование касается действий других офицеров армии. В этом отношении они ссылались на несколько дел, в том числе, на Постановление Европейского Суда по делу "Бурсук против Румынии" (Bursuc v. Romania) от 12 октября 2004 г., жалоба N 42066/98, Постановление Европейского Суда по делу "Стойка против Румынии" (Stoica v. Romania) от 4 марта 2008 г., жалоба N 42722/02, [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2432902/statya-14) Европейского Суда по делу "Соаре и другие против Румынии" (Soare and Others v. Romania) от 22 февраля 2011 г., жалоба N 24329/02, и Постановление Европейского Суда по делу "Сергей Шевченко против Украины" (Sergey Shevchenko v. Ukraine) от 4 апреля 2006 г., жалоба N 32478/02. По их мнению, действительно последнее дело было очень похоже на их дело.
161. <a id="p100317"></a>Заявители полагали, что расследование в значительной степени опиралось на доказательства, предоставленные следователями жандармерии, которые принадлежали к тому же корпусу, в котором произошел инцидент, и которые, следовательно, не могли считаться независимыми.
162. <a id="p100318"></a>Заявители критически высказались о военном прокуроре в связи с непроведением им самим всех следственных действий и за то, что он переложил некоторые из них на гражданского прокурора, и утверждали, что он не обеспечил все гарантии независимости от исполнительной и военных властей.
163. <a id="p100319"></a>Кроме того, следственные органы не рассмотрели все возможные варианты, а с самого начала придерживались версии несчастного случая, что свидетельствовало об их недостаточной независимости.
164. <a id="p100320"></a>Заявители также перечислили все элементы, которые, как они считали, были недостатками в расследовании, заявив, что они являются наглядным доказательством отсутствия независимости последнего.
165. <a id="p100321"></a>Что касается военного суда, заявители пояснили, что в соответствующее время в состав этого суда входили три судьи, один из которых не являлся профессиональным судьей, а был офицером, который назначался в каждом конкретном случае военным начальством и который не пользовался теми же гарантиями независимости, как два других судьи, поскольку он оставался в подчинении военных властей.
<a id="p100322"></a>Они отметили, что данное обстоятельство заставило Конституционный суд Турции исключить законодательное положение, которое предусматривало участие названного офицера в судебном разбирательстве, на том основании, что это противоречило принципу независимости судебной власти. Они также подчеркнули, что Европейский Суд сам согласился с аналогичным обоснованием, установив нарушение [статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-6#p100051) Конвенции и поставив под сомнение независимость военного суда идентичного состава.
166. <a id="p100323"></a>Кроме того, заявители ссылались на решение Конституционного суда от 7 мая 2009 г., поставившего под сомнение независимость профессиональных судей в военном суде, которые принимали участие в рассмотрении их жалобы.
167. <a id="p100324"></a>Они также подвергли критике то обстоятельство, что по требованию военного суда тому же прокурору было поручено провести дополнительное расследование.
168. <a id="p100325"></a>В заключение заявители ссылались в подтверждение своих жалоб на доклад специального докладчика ООН по вопросу о внесудебных казнях, казнях без надлежащего судебного разбирательства или произвольных казнях по результатам его визита в Турцию (от 18 марта 2013 г., A/HRC/23/47/Add.2), в котором пункты, посвященные фактам гибели в военных казармах, гласят следующее:
<a id="p100326"></a>"...Подозрительные случаи самоубийства призывников и сотрудников правоохранительных органов
34. <a id="p100327"></a>В прошлом году несколько солдат и сотрудников правоохранительных органов были объявлены погибшими в результате самоубийства. В 45 случаях информация свидетельствует о том, что самоубийство было сфальсифицировано или оно было принудительным.
35. <a id="p100328"></a>Почти во всех случаях официальные расследования либо не проводились, либо быстро завершались и не приводили к установлению виновных лиц и последующему судебному преследованию. Поскольку расследования проводились в закрытом режиме в рамках внутренней судебной системы полиции или военных, семьям и гражданскому обществу не представляется возможным узнать, являются ли эти случаи в действительности незаконными убийствами, и обеспечить надзор. В некоторых случаях они даже не знают, было ли проведено полное и беспристрастное расследование. Недостаточный доступ к записям камерам видеонаблюдения и другим доказательствам усугубляет проблему.
36. <a id="p100329"></a>Отсутствие прозрачного результата в подозрительных случаях самоубийств не подтверждается и не опровергается соответствующей юридической практикой. Эта тенденция указывает на необходимость надлежащего и прозрачного контроля за силами безопасности, в том числе военными. Помимо превентивного контроля также необходим функциональный механизм для подачи жалоб, расследования и ответственности за эти происходящие нарушения...".





###### 1. <a id="p100331"></a>Общие принципы


169. <a id="p100332"></a>Европейский Суд напоминает, что обязательство по защите права на жизнь в соответствии со [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции в совокупности с общей обязанностью государства согласно [статье 1](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1#p100016) Конвенции "обеспечить каждому, находящемуся в пределах его юрисдикции, права и свободы, определенные в [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1)" требует, чтобы была соблюдена определенная процедура проведения эффективного официального расследования в случае, когда люди были убиты в результате применения силы. Расследование должно быть, inter alia, основательным, беспристрастным и тщательным (см. Постановление Европейского Суда по делу "Макканн и другие против Соединенного Королевства" (McCann and Others v. United Kingdom) от 27 сентября 1995 г., Series A, N 324, [§§ 161](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1898491#p100052) - [163](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1898491#p100054)).
170. <a id="p100333"></a>Форма расследования, которая необходима в связи с этим обязательством, варьируется в зависимости от способа лишения жизни: как правило, в случае преднамеренного лишения жизни необходимо возбуждение уголовного расследования, гражданское или даже дисциплинарное производство могут соответствовать этому требованию в случае причинения смерти в результате несчастного случая (см., inter alia, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Кальвелли и Чильо против Италии", § 51, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Мастроматтео против Италии" (Mastromatteo v. Italy) жалоба N 37703/97, ECHR 2002-VIII, [§ 90](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3673297#p100199), и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Во против Франции", [§ 90](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5392400/statya-18-2#p100337)).
171. <a id="p100334"></a>Требуя, чтобы государство приняло соответствующие меры для защиты жизни тех, кто находится под его юрисдикцией, [статья 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции налагает на данное государство обязательство гарантировать право на жизнь путем принятия эффективных уголовно-правовых положений, чтобы воспрепятствовать совершению преступлений против личности, подкрепленных механизмом проведения этих положений в жизнь для предотвращения, пресечения и наказания за нарушение таких положений. Это обязательство подразумевает требование, что должны быть определенные формы эффективного официального расследования, если есть основания полагать, что лицо причинило угрожающие жизни телесные повреждения при подозрительных обстоятельствах, даже если предполагаемый виновник нападения со смертельным исходом не является представителем государства (см. Решение Европейского Суда по делу "Менсон против Соединенного Королевства" (Menson v. United Kingdom) жалоба N 47916/99, ECHR 2003-V, Постановление Европейского Суда по делу "Перейра Энрикеш против Люксембурга" (Pereira Henriques v. Luxembourg) от 9 мая 2006 г., жалоба N 60255/00, § 56, и Постановление Европейского Суда по делу "Йотова против Болгарии" (Yotova v. Bulgaria) от 23 октября 2012 г., жалоба N 43606/04, § 68).
172. <a id="p100335"></a>Для того, чтобы соответствовать требованию эффективности, как данный термин следует понимать в контексте [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции, расследование должно быть прежде всего надлежащим (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Рамсахаи и другие против Нидерландов" (Ramsahai and Others v. Netherlands), жалоба N 52391/99, ECHR 2007-II, [§ 324](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5239199/statya-12-3#p100549)). Таким образом, оно должно привести к установлению фактов и в случае необходимости выявлению и наказанию виновных.
173. <a id="p100336"></a>Обязательство провести эффективное расследование является обязательством не результата, а средств: власти должны предпринять доступные для них надлежащие меры, чтобы обеспечить получение доказательств, касающихся рассматриваемого инцидента (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Йалуд против Нидерландов" (Jaloud v. Netherlands) жалоба N 47708/08, ECHR 2014, § 186, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Начова и другие против Болгарии" (Nachova and Others v. Bulgaria) жалобы NN 43577/98 и 43579/98, ECHR 2005-VII, [§ 160](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4357798#p100294)).
174. <a id="p100337"></a>В любом случае власти обязаны принять все надлежащие меры, которые могут обеспечить получение доказательств, касающихся инцидента, в том числе, inter alia, показания свидетелей, проведение судебно-медицинской экспертизы и при необходимости вскрытия, предоставляющие полное и подробное заключение о телесном повреждении и объективный анализ клинической картины, включая причину смерти. Любое упущение в ходе расследования, которое препятствует установлению причины смерти или виновного, приведет к нарушению данного стандарта (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Джулиани и Гаджио против Италии" (Giuliani and Gaggio v. Italy) жалоба N 23458/02, ECHR 2011, § 301).
175. <a id="p100338"></a>В частности, выводы расследования должны основываться на тщательном, объективном и беспристрастном анализе всех соответствующих элементов. Неспособность следовать очевидной линии дознания в значительной степени отрицательно сказывается на способности расследования установить обстоятельства дела и в соответствующих случаях личность виновных (см. Постановление Европейского Суда по делу "Колевы против Болгарии" (Kolevi v. Bulgaria) от 5 ноября 2009 г., жалоба N 1108/02, § 201).
176. <a id="p100339"></a>Тем не менее характер и уровень изучения, которые удовлетворяют минимальному уровню эффективности расследования, зависят от обстоятельств конкретного дела. Невозможно сократить многообразие ситуаций, которые могут возникнуть в связи с простым контрольным перечнем следственных действий или другим упрощенным критерием (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Танрыкулу против Турции" ( Tanrýkulu v. Turkey), жалоба N 23763/94, ECHR 1999-IV, [§§ 101](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094#p100218) - [110](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094#p100228), и Постановление Европейского Суда по делу "Великова против Болгарии" (Velikova v. Bulgaria) жалоба N 41488/98, ECHR 2000-VI, § 80).
177. <a id="p100340"></a>Кроме того, лица, ответственные за проведение расследования, не должны быть вовлечены в события или каким-либо образом быть причастными к ним. Это означает не только отсутствие иерархической или институциональной связи, но и практическую независимость (см. Постановление Европейского Суда по делу "Ангелова против Болгарии" (Anguelova v. Bulgaria), жалоба N 38361/97, ECHR 2002-IV, § 138).
178. <a id="p100341"></a>В данном контексте подразумевается требование незамедлительности и надлежащей оперативности (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства", § 167).
179. <a id="p100342"></a>Помимо этого, расследование должно быть доступно для семьи потерпевшего в объеме, необходимом для защиты их законных интересов. Кроме того, должен существовать достаточный общественный контроль за ходом расследования, степень которого может изменяться от случая к случаю (см. Постановление Европейского Суда по делу "Хью Джордан против Соединенного Королевства" (Hugh Jordan v. United Kingdom) жалоба N 24746/94, ECHR 2001-III, § 109). Однако необходимый доступ общественности или семьи потерпевшего может быть предоставлен и на других стадиях процедуры (см. среди прочих упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Джулиани и Гаджо против Италии", § 304, и Постановление Европейского Суда по делу "Маккерр против Соединенного Королевства" (McKerr v. United Kingdom), жалоба N 28883/95, ECHR 2001-III, § 129).
180. <a id="p100343"></a>[Статья 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции не налагает на следственные органы обязательства удовлетворять все ходатайства о конкретных следственных действиях, поданные родственниками в ходе расследования (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Рамсахаи и другие против Нидерландов", [§ 348](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5239199/statya-12-3#p100577), и Постановление Европейского Суда по делу "Велчеа и Мазэре против Румынии" (Velcea and Mazãre v. Romania) от 1 декабря 2009 г., жалоба N 64301/01, § 113).
181. <a id="p100344"></a>Вопрос о том, было ли расследование достаточно эффективным, должен рассматриваться на основании всех соответствующих фактов и принимая во внимание реалии сыскной деятельности (см. Постановление Европейского Суда по делу "Добриева и другие против Российской Федерации" (Dobriyeva and Others v. Russia) от 19 декабря 2013 г., жалоба N 18407/10 [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100346), [§ 72](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1840710#p100146), и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Общественная организация "Центр правовых ресурсов" в интересах Валентина Кэмпеану против Румынии" (Centre for Legal Resources on behalf of Valentin Câmpeanu v. Romania) от 17 июля 2014 г., жалоба N 47848/08, [§ 147](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4784808/statya-157#p100487)).

<a id="p100345"></a>

---

<a id="p100346"></a><1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2010. N 1 (примеч. редактора).

<div align="center">

<a id="p100347"></a>**182. В заключение Европейский Суд считает целесообразным напомнить, что, когда речь идет об установлении фактов и учитывая субсидиарный характер его роли, Европейский Суд должен быть внимателен, принимая на себя фактически роль суда первой инстанции, если это не было обусловлено обстоятельствами конкретного дела (см. Постановление Европейского Суда по делу "Атайкайа против Турции" (Ataykaya v. Turkey) от 22 июля 2014 г., жалоба N 50275/08, § 47, или Постановление Европейского Суда по делу "Лейла Алп и другие против Турции" (Leyla Alp and Others v. Turkey) от 10 декабря 2013 г., жалоба N 29675/02, § 76). Если имели место внутригосударственные разбирательства, в задачу Европейского Суда не входит подмена выводов внутригосударственных судов собственной оценкой фактов, задача последних заключается в том, чтобы устанавливать факты на основании представленных им доказательств (см. среди прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу "Эдвардс против Соединенного Королевства" (Edwards v. United Kingdom) от 16 декабря 1992 г., Series A, N 247-B, § 34). Несмотря на то, что Европейский Суд не связан выводами внутригосударственных судов и остается свободным, чтобы сделать свое собственное заключение на основании находящихся в его распоряжении всех материалов, в обычных обстоятельствах он требует привести убедительные доводы, которые позволили бы ему пересмотреть выводы по фактам, к которым пришли внутригосударственные суды (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Джулиани и Гаджо против Италии", § 180; и Постановление Европейского Суда по делу "Айдан против Турции" (Aydan v. Turkey) от 12 марта 2013 г., жалоба N 16281/10, § 69).**

</div>



###### 2. <a id="p100348"></a>Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле


<div align="center">

<a id="p100349"></a>**(a) Надлежащее проведение расследования**

</div>

183. <a id="p100350"></a>Прежде всего следует отметить, что инцидент, приведший к смерти Джихана Тунча, произошел 13 февраля 2004 г., и что прокуратура была незамедлительно уведомлена о произошедшем и предварительные следственные действия были произведены в тот же день. 30 июня 2004 г. прокуратура завершила расследование и вынесла постановление о невозбуждении уголовного преследования. 14 октября 2004 г. военный суд согласился с возражениями заявителей и санкционировал проведение дополнительного расследования. После проведения дополнительных следственных действий прокуратура опубликовала свой отчет 8 декабря 2004 г. Военный суд 17 декабря 2004 г. отклонил кассационную жалобу заявителей. Через несколько дней копия данного постановления была направлена адвокату заявителей. В сложившихся обстоятельствах Европейский Суд считает, что указанные расследования были проведены с надлежащей тщательностью и что не было допущено неоправданных задержек в проведении расследования.
184. <a id="p100351"></a>Европейский Суд также считает, что власти приняли достаточные меры для сбора и сохранности доказательств, имевших отношение к рассматриваемым событиям.
185. <a id="p100352"></a>Прежде всего не было проведено полного вскрытия, в ходе которого делались бы фотографии. Было подготовлено заключение о телесном повреждении, к которому прилагался объективный анализ клинической картины, касающейся причины смерти и вероятного расстояния, с которого был сделан выстрел.
186. <a id="p100353"></a>Поскольку заявители жаловались на тот факт, что заключение о вскрытии и список личных вещей, найденных при погибшем, были объединены в один документ, Европейский Суд не считает, что были представлены убедительные доводы, которые обосновывали бы заключение, что этот факт мог негативно сказаться на данных по вскрытию и, следовательно, на расследовании.
187. <a id="p100354"></a>В отношении того, что одежда погибшего была снята до прихода судебно-медицинского эксперта, Европейский Суд отмечает, что это обстоятельство не мешало тому, что эти вещи были изучены с целью определения расстояния, с которого был произведен выстрел. С другой стороны, вещи были сняты с определенной целью для их передачи в судебно-медицинскую лабораторию для исследования по распоряжению прокурора и под его надзором.
188. <a id="p100355"></a>Заявители также выразили сомнения относительно компетенции судебно-медицинского эксперта, доктора L.E., ссылаясь на несколько судебных решений, в которых Европейский Суд предположительно критиковал проведенные им вскрытия. По указанному вопросу Европейский Суд отмечает, что любые выводы, которые могут быть сделаны относительно способа, каким было проведено вскрытие в конкретном случае, касаются исключительно этого дела и, конечно, не могут толковаться как допущение, что все вскрытия, проведенные конкретным судебно-медицинским экспертом, непременно должны иметь серьезные недостатки и что нельзя доверять его или ее выводам. В этой связи Европейский Суд напоминает, что надлежащее проведение вскрытия должно оцениваться с учетом обстоятельств каждого конкретного дела.
189. <a id="p100356"></a>В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что заявители предоставили доказательства наличия серьезных недостатков в проведении данного исследования.
190. <a id="p100357"></a>Кроме того, по прибытии прокурора в госпиталь он приказал взять для анализа смывы с рук погибшего и у тех, кто являлся потенциальным подозреваемым. Одежда погибшего была передана для специального исследования, которое дало научное подтверждение медицинским заключениям о расстоянии, с которого был произведен выстрел, а также входного и выводного отверстий пули. Оружие и стреляная гильза, найденные на месте происшествия, также были направлены для научного анализа.
191. <a id="p100358"></a>Европейский Суд отмечает, что, как только эксперты прибыли, они оцепили место происшествия и приняли меры для сохранности целостности всех доказательств, которые могли оказаться важными при рассмотрении дела.
192. <a id="p100359"></a>Следует признать, что место происшествия не оставалось в нетронутом виде до прибытия группы криминалистов по той причине, что оружие погибшего и оружие M.S. не оставались на месте происшествия (in situ), а были помещены и заперты в шкафу для оружия.
193. <a id="p100360"></a>В этой связи необходимо отметить, что оружие погибшего уже перемещалось M.S., когда он пытался оказать помощь Джихану Тунчу. Следует признать, что необходимость оказания первой помощи тяжело раненному человеку должна превалировать над требованием сохранить место происшествия в том виде, в каком оно находилось в момент первого обнаружения.
194. <a id="p100361"></a>Принимая во внимание, что оружие уже перемещали, когда стало известно об инциденте, тот факт, что его затем поместили в безопасное место, необязательно является проблемой, поскольку это не помешало провести баллистическую экспертизу оружия в лаборатории.
195. <a id="p100362"></a>Тем не менее очевидно, что оружие не было проверено на отпечатки пальцев, хотя подобное исследование должно рассматриваться как стандартная процедура. Однако Европейский Суд считает, что данный недостаток не имел решающего значения. Даже допустив, что в результате такого исследования могли быть получены четкие отпечатки пальцев и, в частности, отпечатки пальцев M.S., весьма сомнительно, что этот факт имел бы сколь-нибудь важные последствия для хода расследования, принимая во внимание, что M.S. признался, что прикасался к оружию для того, чтобы переставить его в сторону и помочь своему сослуживцу (см. [§ 37](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100097) настоящего Постановления). Кроме того, материалы дела подтверждают, что заявители не ходатайствовали о проведении данного исследования в рамках своей кассационной жалобы в военный суд (см. [§ 62](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100133) настоящего Постановления).
196. <a id="p100363"></a>Что касается мероприятий, проводившихся на месте происшествия, Европейский Суд отмечает, что они были проведены вскоре после того, как место происшествия было осмотрено следователями, и после завершения первого расследования. Не было доказано, что последствия этой работы, которая заключалась в цементировании земляного пола, оказали негативное влияние на качество реконструкции событий. Высота потолка была измерена, когда место происшествия было первоначально оцеплено, и в любом случае уровень пола не был поднят в ходе ремонтных работ (см. [§ 67](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100139) настоящего Постановления).
197. <a id="p100364"></a>В отношении допроса свидетелей Европейский Суд отмечает, что власти взяли несколько показаний сразу после событий. Отсутствует какое-либо подтверждение того, что власти не допросили ключевых свидетелей или что допрос проводился ненадлежащим образом.
198. <a id="p100365"></a>Хотя в действительности солдат M.D., сопровождавший сержанта A.A. при транспортировке Джихана Тунча в госпиталь г. Диярбакыра, вероятно, не был допрошен следователями, это не значит, что он являлся важным свидетелем. Тем более, что заявители в контексте своих жалоб не требовали проведения его допроса.
199. <a id="p100366"></a>Заявители утверждали, что имели место серьезные расхождения в показаниях, в частности, в отношении места происшествия и караульных постов, на которые Джихан Тунч и M.S. были назначены. Тем не менее Европейский Суд не усматривает какого-либо противоречия в показаниях и, наоборот, считает, что они совпадают по этим пунктам.
200. <a id="p100367"></a>В соответствии с материалами дела и особенно показаниями свидетелей на объекте фирмы "Перенко" было всего шесть караульных постов, и только три из них использовались. Первый пост, на котором несли дежурство, находился при въезде на объект. Второй был центральным постом и располагался в северной части объекта, известный как "низкая башня", "башня N 2" или даже "караульный пост N 4" на том основании, что он был четвертым караульным постом от въезда, учитывая, что два поста после первого у въезда не использовались. Что касается третьего караульного поста, на котором несли дежурство, это была сторожевая башня к востоку от объекта, известная как "высокая башня" или "башня N 3".
201. <a id="p100368"></a>По мнению Европейского Суда, нет сомнений в том, что показания указывают на то, что Джихан Тунч нес дежурство в сторожевой башне, а M.S. - в башне N 2, и что инцидент произошел на последнем указанном посту.
202. <a id="p100369"></a>В связи с этим Европейский Суд отмечает, что в описании фактов, изложенных на английском языке в формуляре первичной жалобы, не делалось различия между терминами "башня" (kule) и "караульный пост" ( nöbet mevzisi), которые оба переводились английским словом "башня", хотя переводы на английский язык показаний свидетелей, предоставленные свидетелями в подтверждение своей жалобы, учитывают это различие. Таким образом, жалоба заявителей основывается на приблизительном переводе терминов, используемых в показаниях свидетелей.
203. <a id="p100370"></a>Вместе с тем Европейский Суд отмечает, что сержант A.K. указывал в одном из своих показаний, что Джихан Тунч нес дежурство на "караульном посту N 2" (см. [§ 52](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100117) настоящего Постановления). Однако если рассматривать его показания в полном объеме, очевидно, что он путает некоторые названия караульных постов, поскольку сержант в тех же показаниях дважды четко упомянул, что Джихан Тунч находился на дежурстве в сторожевой башне ("башне N 3" или "высокой башне").
204. <a id="p100371"></a>Более того, можно считать, что показания M.S. имели несоответствия в том плане, что при беглом просмотре его показаний у следователя, ведущего расследование, могло создаться впечатление, что он находился на расстоянии семи или восьми метров от Джихана Тунча, прежде чем покинуть караульный пост (см. [§ 40](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100101) настоящего Постановления), хотя указанный пост был размером 2 x 2 м (см. [§ 27](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100083) настоящего Постановления). Вместе с тем, если принять во внимание оба показания (см. [§§ 37](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100097) и [40](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100101) настоящего Постановления), становится ясно, что M.S. отметил, что он стоял в нескольких метрах от караульного поста.
205. <a id="p100372"></a>Следовательно, жалоба, в которой утверждается, что власти неправильно провели допросы и не смогли объяснить расхождения, которые в них были, является необоснованной.
206. <a id="p100373"></a>В заключение Европейский Суд отмечает, что лица, ответственные за проведения расследования, рассмотрели различные версии произошедшего. Очевидно, что версия самоубийства была отклонена из-за положений тела и винтовки в момент, когда раздался выстрел (см. [§§ 63](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100135), [72](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100144) и [73](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100145) настоящего Постановления). Хотя вероятность незаконного убийства была в итоге отклонена прокурором на основании недостаточных доказательств, в начале расследования она, безусловно, рассматривалась.
207. <a id="p100374"></a>Фактически M.S. был допрошен дважды. Следователи спросили его, пришел ли Джихан Тунч, чтобы подраться, и пытался ли он отобрать оружие последнего. Кроме того, незамедлительно были взяты смывы с рук M.S., а его винтовка была направлена для проведения анализа с целью проверить достоверность его версии. Следователи также допросили сослуживцев Джихана Тунча с целью установить, был ли он вовлечен в конфликт с кем-нибудь и при необходимости установить, существовал ли мотив для убийства. Очевидно, что ни одна из этих мер не была выполнена, если криминальная версия не рассматривалась серьезно.
208. <a id="p100375"></a>Следовательно, нельзя утверждать, что прокуратурой не были рассмотрены все версии, кроме той, которую в итоге она приняла, или что она условно согласилась с версией, изложенной солдатом, который последним видел Джихана Тунча живым, и который, следовательно, мог быть подозреваемым.
<a id="p100376"></a>Европейский Суд также отмечает, что заключение частного эксперта, предоставленное заявителями, в целом подтверждает выводы следствия.
209. <a id="p100377"></a>В итоге Европейский Суд не усматривает недостатков, которые могли поставить под сомнение предельную оперативность и тщательность расследования, проведенного внутригосударственными судебными органами.
<a id="p100378"></a>(b) Участие родственников погибшего в расследовании
210. <a id="p100379"></a>Европейский Суд напоминает, что он уже установил нарушение процессуальной составляющей в делах, в которых заявители были информированы о судебных решениях, касающихся расследования дела с существенной задержкой, и в которых предоставленная информация не содержала конкретных подробностей для обоснования этих постановлений (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Труфин против Румынии" (Trufin v. Romania) от 20 октября 2009 г., жалоба N 3990/04, § 52, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Велчеа и Мазэре против Румынии", § 114), на том основании, что такая ситуация, скорее всего, была создана для предотвращения любого эффективного обжалования.
211. <a id="p100380"></a>Таким образом, в Постановлении Европейского Суда по делу "Анык и другие против Турции" ( Anýk and Others v. Turkey) от 5 июня 2007 г., жалоба N 63758/00, §§ 76 - 77, отмечалось, что в этом деле после вынесения постановления о невозбуждении уголовного преследования заявителям не выдавали каких-либо документов из материалов дела, за исключением их собственных показаний. Европейский Суд также установил, что имело место нарушение [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции на том основании, что постановление о невозбуждении уголовного преследования не могло эффективно обжаловаться без предварительного ознакомления с материалами расследования.
212. <a id="p100381"></a>Однако Европейский Суд напоминает, что требуемый доступ общественности или родственников потерпевшего может быть предоставлен на других стадиях процедуры (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Джулиани и Гаджо против Италии", § 304).
213. <a id="p100382"></a>В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что заявителям была предоставлена копия всего постановления о невозбуждении уголовного дела от 30 июня 2004 г., содержавшая краткое изложение материалов расследования и обоснование для вынесения постановления. Последние впоследствии получили доступ к материалам расследования. Кроме того, военный прокурор уведомил адвоката заявителей в письменной форме о том, что, применив закон об адвокатуре, она могла ознакомиться с материалами дела и сделать копии с любого документа, который она сочла необходимым (см. [§ 60](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100131) настоящего Постановления).
214. <a id="p100383"></a>Таким образом, после ознакомления с материалами дела заявители обжаловали постановление о невозбуждении уголовного преследования. Следовательно, нельзя считать, что они не могли эффективно реализовать свои права.
215. <a id="p100384"></a>Кроме того, Европейский Суд отмечает, что военный суд, который рассмотрел их кассационную жалобу, согласился с определенными доводами заявителей, поскольку судьи санкционировали проведение дополнительных следственных действий, потребовав, чтобы вопрос о траектории полета пули был рассмотрен более детально и чтобы прокуратура предоставила объяснения, касавшиеся наличия следов пороха на руках M.S. Прокуратура решила эти вопросы, в частности, путем проведения реконструкции событий.
216. <a id="p100385"></a>При таких обстоятельствах Европейский Суд считает, что заявителям был предоставлен доступ к информации, полученной в ходе расследования, в достаточной степени, чтобы они эффективно участвовали в рассмотрении дела.
<a id="p100386"></a>(c) Эффективность расследования
<a id="p100387"></a>(i) Предварительные возражения
217. <a id="p100388"></a>Европейский Суд напоминает, что процессуальная защита права на жизнь, предусмотренная [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции, подразумевает, что расследование должно быть достаточно независимым. Европейский Суд также отмечает, что [статья 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-6#p100051) Конвенции, которая гарантирует право на справедливое судебное разбирательство, устанавливает требование о независимости.
218. <a id="p100389"></a>Вместе с тем Европейский Суд констатирует, что [статья 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-6#p100051) Конвенции не применима к настоящему делу. Дела по иску одного лица для обжалования постановления о невозбуждении уголовного преследования другого лица сами неориентированы на то, чтобы определять "гражданские права и обязанности". В законодательстве Турции они не влияют на положение стороны при предъявлении иска о компенсации. Следовательно, [статья 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-6#p100051) Конвенции неприменима согласно своей гражданской составляющей (см. для сравнения Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Перес против Франции" (Perez v. France) жалоба N 47287/99, ECHR 2004-I, [§ 67](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4728799/statya-420#p100193)). Что касается уголовной составляющей [статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-6#p100051) Конвенции, Европейский Суд напоминает, что сама по себе формулировка [статья 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-6#p100051) Конвенции ("в отношении него") проясняет, что в уголовных делах гарантии данного положения защищают лицо, которому предъявлено уголовное обвинение (см. по тем же основаниям упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Рамсахаи и другие против Нидерландов", [§ 359](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5239199/statya-12-3#p100594)). Европейский Суд отмечает, что отсутствовали какие-либо разногласия между сторонами по данному вопросу.
219. <a id="p100390"></a>Принимая во внимание выводы Палаты Европейского Суда, доводы, приведенные в ходатайстве властей Турции о пересмотре дела в Большой Палате Европейского Суда, и позиции сторон, изложенные в их меморандумах, Европейский Суд, тем не менее, считает целесообразным дать некоторое разъяснение, касающееся требования о том, что расследование должно быть независимым для соответствия целям [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции и, в частности, относительно того, должны ли следственные органы в широком смысле соответствовать такому же критерию независимости, как те, которые преобладают в соответствии со [статьей 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-6#p100051) Конвенции.
220. <a id="p100391"></a>Прежде всего Европейский Суд считает, что, хотя требования справедливого судебного разбирательства могут побуждать к рассмотрению процессуальных вопросов в рамках других положений, таких как [статья 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) или [3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции, предоставленные гарантии необязательно должны оцениваться аналогичным образом.
221. <a id="p100392"></a>[Статья 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-6#p100051) Конвенции требует, чтобы суд при рассмотрении обвинения по существу был независим от законодательной и исполнительной властей и от сторон. Соблюдение данного требования оценивается, в частности, на основании установленного критерия, такого как порядок назначения членов суда, срок их полномочий или наличие достаточных гарантий в связи с риском внешнего давления. Также уместным является вопрос, соблюдает ли следственный орган презумпцию независимости.
222. <a id="p100393"></a>Со своей стороны требования [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции предусматривают конкретное рассмотрение вопроса о независимости расследования в полном объеме, а не абстрактную оценку (см. Постановление Европейского Суда по делу "Аслаханова и другие против Российской Федерации" (Aslakhanova and Others v. Russia) от 18 декабря 2012 г., жалобы NN 2944/06, 8300/07, 50184/07, 332/08 и 42509/10 [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100395), [§ 235](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-311110#p100478)). Таким образом, в ряде дел Европейский Суд принял во внимание некоторые аспекты, например, такие как факт того, что следователи являлись потенциальными подозреваемыми (см. Постановление Европейского Суда по делу "Бекташ и Езалп против Турции" ( Bektaº and Özalp v. Turkey) от 20 апреля 2010 г., жалоба N 10036/03, § 66, и Постановление Европейского Суда по делу "Орхан против Турции" (Orhan v. Turkey) от 18 июня 2012 г., жалоба N 25656/94 [<2>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100396), [§ 342](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2565694#p100564)), что они были близкими коллегами лиц, находящихся под следствием или могли быть такими (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Рамсахаи и другие против Нидерландов", [§§ 335](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5239199/statya-12-3#p100562) - [341](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5239199/statya-12-3#p100568), Постановление Европейского Суда по делу "Эмарс против Латвии" (Emars v. Latvia) от 18 ноября 2014 г., жалоба N 22412/08, §§ 85 и 95, и Постановление Европейского Суда по делу "Акташ против Турции" ( Aktaº v. Turkey) жалоба N 24351/94, ECHR 2003-V, § 301), что они были руководителями либо подчиненными потенциальных подозреваемых (см. Постановление Европейского Суда по делу "Шандру и другие против Румынии" ( ªandru and Others v. Romania) от 8 декабря 2009 г., жалоба N 22465/03, § 74, и Постановление Европейского Суда по делу "Енукидзе и Гиргвлиани против Грузии" (Enukidze and Girgvliani v. Georgia) от 26 апреля 2011 г., жалоба N 25091/07, §§ 247 и последующие) или что конкретные действия следственных органов подтверждали отсутствие независимости, такие как непроведение определенных действий, предусмотренных для установления истины по делу и при необходимости наказания виновных (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Сергей Шевченко против Украины", §§ 72 и 73), факт того, что чрезмерное значение имели показания подозреваемых (см. Постановление Европейского Суда по делу "Кайа против Турции" (Kaya v. Turkey) от 19 февраля 1998 г., Reports 1998-I, [§ 89](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1491996770967#p100077), и Постановление Европейского Суда по делу "Гримайловс против Латвии" (Grimailovs v. Latvia) от 25 июня 2013 г., жалоба N 6087/03, § 114), неизучение определенных версий расследования, которые явно требовали рассмотрения (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Огюр против Турции" ( Oður v. Turkey) жалоба N 21594/93, ECHR 1999-III, [§§ 90](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2198093#p100288) - [91](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2198093#p100289)), или чрезмерная инерция (см. Постановление Европейского Суда по делу "Рупа против Румынии (N 1)" (Rupa v. Romania) (N 1) от 16 декабря 2008 г., жалоба N 58478/00, §§ 123 и 124).

<a id="p100394"></a>

---

<a id="p100395"></a><1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. N 4 (примеч. редактора).
<a id="p100396"></a><2> См.: там же. 2015. N 8 (примеч. редактора).

223. <a id="p100397"></a>Кроме того, [статья 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции не требует, чтобы лица и органы, ответственные за расследование, пользовались бы абсолютной независимостью, а предусматривает, чтобы они были достаточно независимыми от лиц и структур, чья ответственность, вероятно, будет установлена (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Рамсахаи и другие против Нидерландов", [§§ 343](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5239199/statya-12-3#p100571) и [344](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5239199/statya-12-3#p100572)). Надлежащая степень независимости оценивается с учетом всех обстоятельств, которые являются особыми в каждом конкретном деле.
224. <a id="p100398"></a>Если законная или институциональная независимость находится под вопросом, то в такой ситуации, хотя и не решающим фактором, будет предъявление суду требования об осуществлении более строгого надзора за расследованием, проводилось ли оно независимым образом. Если возникает вопрос о независимости и беспристрастности расследования, правильный подход заключается в изучении вопроса, оказало ли и в какой степени негативное влияние спорного обстоятельства на эффективность расследования и на его способность прояснить обстоятельства смерти, а также на наказание виновных.
225. <a id="p100399"></a>В связи с этим Европейский Суд считает целесообразным указать, что соблюдение процессуальных требований [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции оценивается на основании нескольких значимых параметров: надлежащее проведение следственных действий, незамедлительность расследования, привлечение членов семьи погибшего и независимость расследования. Эти параметры взаимосвязаны, и каждый из них, взятый отдельно, не является самоцелью, как в случае требования независимости согласно [статье 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-6#p100051) Конвенции. Взятые в совокупности они являются критерием, с помощью которого оценивается степень эффективности расследования. Именно в отношении этой цели проведения эффективного расследования должны оцениваться любые вопросы, в том числе вопрос независимости расследования.
226. <a id="p100400"></a>Вышеуказанные принципы были реализованы во многих делах, в том числе в тех, которые приведены далее по тексту.
227. <a id="p100401"></a>В нескольких делах Европейский Суд установил отсутствие независимости расследований, проводившихся военными прокурорами, после рассмотрения не только внутригосударственных норм (согласно которым последние несли ответственность за нарушения воинской дисциплины и являлись частью военной структуры, построенной по принципу иерархического подчинения), но также действий причастных лиц, которые подтвердили отсутствие беспристрастности при проведении расследования весомом доказательством, например, непроведением всех следственных действий, которые были необходимы для завершения расследования (см. Постановление Европейского Суда по делу "Барбу Ангелеску против Румынии" (Barbu Anghelescu v. Romania) от 5 октября 2004 г., жалоба N 46430/99, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Соаре и другие против Румынии", [§ 71](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2432902/statya-21#p100110)), отказом возбуждать уголовные дела, несмотря на норму, согласно которой это должно было быть сделано (см. Постановление Европейского Суда по делу "Думитру Попеску против Румынии (N 1)" (Dumitru Popescu v. Romania) (N 1) от 26 апреля 2007 г., жалоба N 49234/99, §§ 75 и последующие) или отказом рассмотреть заключения судебно-медицинских экспертов (см. Постановление Европейского Суда по делу "Бурсук против Румынии" (Bursuc v. Romania) от 12 октября 2004 г., жалоба N 42066/98, §§ 107 - 109).
228. <a id="p100402"></a>В недавнем Постановлении Европейского Суда по делу "Мантог против Румынии" (Mantog v. Romania) (от 11 октября 2007 г., жалоба N 2893/02, §§ 70 и последующие), отметив, что в предыдущих делах он пришел к выводу, что военные прокуроры не были независимыми, особенно принимая во внимание нормы, действовавшие в Румынии, Европейский Суд заключил, что расследование, проводившееся в данном деле военным прокурором по факту смерти дочери заявителя, было независимым, указав, что степень независимости следственного органа должна оцениваться на основании конкретных обстоятельств дела, предоставленных Европейскому Суду для рассмотрения. При этом Европейский Суд принял во внимание, в частности, тот факт, что военный прокурор не был связан с лицами, находившимися под следствием, углубленный характер исследований, а также то, что вышеуказанный прокурор возобновил дело по ходатайству заявителя. Европейский Суд также принял во внимание то обстоятельство, что указанное расследование не имело отношения к незаконному убийству или жестокому обращению со стороны представителей государства при исполнении ими своих обязанностей. Хотя обвиняемыми были сотрудники полиции, дело не имело отношения к применению силы со смертельным исходом со стороны представителей государства.
229. <a id="p100403"></a>Аналогичным образом в Решении Европейского Суда по делу "Штефан против Румынии" (Stefan v. Romania) (от 29 ноября 2011 г., жалоба N 5650/04, § 48) Европейский Суд в очередной раз, приняв во внимание конкретные действия прокурора, пришел к выводу, что расследование, проведенное им, было независимым, несмотря на правовые нормы, которые не позволяли ему быть достаточно независимым в силу закона. В указанном деле Европейский Суд сделал свой вывод на основании углубленного характера исследований, а также на том факте, что они не имели отношения к незаконным убийствам или жестокому обращению со стороны представителей государства, исполнявших свои обязанности.
230. <a id="p100404"></a>В нескольких делах против Турции, таких как Постановление Европейского Суда по делу "Гюлеч против Турции" ( Güleç v. Turkey) (от 27 июля 1998 г., Reports 1998-IV), касающееся смерти во время демонстрации, Европейский Суд постановил, что имело место нарушение [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции на основании того, что не только ведение расследования под надзором административного совета провинции в контексте дел в отношении гражданских служащих вызвало серьезные сомнения и следственный орган не был независимым от исполнительной власти, но и расследование не было ни тщательным, ни состязательным. Впоследствии в Постановлении Европейского Суда по делу "Танрыбилир против Турции" ( Tanrýbilir v. Turkey) (от 16 ноября 2000 г., жалоба N 21422/93, §§ 54 - 85), которое касалось смерти через повешение во время содержания под стражей в отделении жандармерии, Европейский Суд, сделав ссылки на свой вывод в Постановлении по делу "Гюлеч против Турции" о независимости административного совета провинции, пришел к заключению, что в данном конкретном случае указанное расследование, хотя и проводилось под надзором административного совета провинции, чья независимость от исполнительной власти вызывала сомнения, было проведено с соблюдением процессуальной составляющей [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции. В связи с этим Европейский Суд основывал свои выводы на детальном характере предварительного расследования, проведенного с целью определения того, существовала ли какая-либо ответственность за вину со стороны жандармов.
231. <a id="p100405"></a>В отношении Постановления Европейского Суда по делу "Сергей Шевченко против Украины" (упоминавшемся выше), на которое ссылались заявители, Европейский Суд отмечает, что в данном случае он следует той же логике. В указанном деле, которое касалось смерти лейтенанта Военно-воздушных сил, который был найден мертвым в караульном помещении с двумя огнестрельными ранениями в голову, и по которому власти пришли к выводу, что он покончил жизнь самоубийством, Европейский Суд постановил, что имело место нарушение процессуальной составляющей [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции. Делая подобный вывод, Европейский Суд принял во внимание, что человек, который первоначально был ответственен за проведение расследования, командир части, являлся представителем властей, заинтересованных в том, чтобы в дальнейшем следователи не имели гарантий в отношении давления со стороны вышестоящих лиц, и что с самого начала они, казалось, стремились согласиться с версией самоубийства, которой отдавали предпочтение военные власти. Кроме того, следователи не провели реконструкцию событий, хотя это было не только необходимо, но и санкционировано военным судом, действовавшим в качестве суда кассационной инстанции. Кроме того, не были проведены другие значимые следственные действия (смывы с рук погибшего на наличие остатков пороха или изучено мнение второго эксперта графолога) и заявитель был отстранен от дела, вопреки обычной практике. Иными словами, отсутствие нормативных гарантий само по себе не являлось решающим основанием. Оно сопровождалось многочисленными недостатками и упущениями в расследовании, которые являлись очевидным проявлением отсутствия независимости.
232. <a id="p100406"></a>Кроме того, что касается вмешательства суда или судьи на последнем этапе расследования, Европейский Суд принимает во внимание целый ряд процессуальных гарантий, которые могут, несмотря на их разнообразие, быть совместимы с [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1), которая не отдает предпочтения какой-либо конкретной модели (см. mutatis mutandis упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Колевы против Болгарии", § 208). В случаях, когда не было признаков проявления незаконности или серьезных недостатков, которые могли бы заставить Европейский Суд прийти к выводу, что расследование было ненадлежащим, Европейский Суд должен выйти за рамки своей юрисдикции, чтобы толковать [статью 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции как наложение на власти обязательства создать средство судебной защиты (см. Постановление Европейского Суда по делу "Гюртекин и другие, а также две других жалобы против Кипра" ( Gürtekin and Others and Two Other applications v. Cyprus) от 11 марта 2014 г., жалобы NN 60441/13, 68206/13 и 68667/13).
233. <a id="p100407"></a>Однако, хотя это само по себе не является требованием, вмешательство суда или судьи, пользующихся достаточными законными гарантиями независимости, является дополнительным элементом, обеспечивающим условие независимости расследования, что в целом должно гарантироваться (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Рамсахаи и другие против Нидерландов", [§ 345](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5239199/statya-12-3#p100573), в котором Европейский Суд, приняв во внимание, inter alia возможность рассмотрения дела независимым трибуналом, пришел к выводу, что расследование было независимым, несмотря на то, что прокурор, проводивший его, имел тесные профессиональные отношения с офицерами полиции, находившимися под следствием). Данное вмешательство может оказаться необходимым в некоторых случаях, учитывая характер рассматриваемых фактов и особый контекст, в котором они происходят.
234. <a id="p100408"></a>Тем не менее необходимо указать, что, хотя вмешательство надзорного органа может привести к каким-либо недостаткам в расследовании, которые должны быть устранены, это не всегда возможно, учитывая последний этап, на котором орган часто становится вовлеченным (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Аль-Скейни и другие против Соединенного Королевства", § 173).
<a id="p100409"></a>(ii) Настоящее дело
235. <a id="p100410"></a>Европейский Суд отмечает, что расследование, проведенное по факту смерти Джихана Тунча, проводилось на двух уровнях: с одной стороны, расследования, проводившиеся прокурором, и, с другой стороны, новое расследование проводившееся военным судом Военно-воздушных сил в г. Диярбакыре.
<a id="p100411"></a>(альфа) Независимость расследований, проводившихся прокурором
236. <a id="p100412"></a>Европейский Суд отмечает, что в рассматриваемое время работа военных прокуроров оценивалась командиром военной части, в которой они исполняли свои обязанности в связи с их "аттестационным листом офицера". Этот лист использовался в контексте продвижения по службе. Правда, это был не единственный элемент, который был принят во внимание, поскольку продвижение по службе также зависит от профессионального аттестационного листа. Кроме того, прокуроры были защищены рядом существенных гарантий, таких как особая система назначения, требовавшая, в частности, участия Президента Республики Турция (см. [§ 88](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100200) настоящего Постановления), конкретные ссылки на их независимость согласно Конституции и законодательству (см. [§§ 86](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100188) и [87](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100199) настоящего Постановления), запрет давать распоряжения о невозбуждении дела (см. [§§ 89](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100201) и [91](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100203) настоящего Постановления). Несмотря на эти гарантии, которые прилагались к функции прокурора, наличие подобной оценки вышестоящим офицером в военной иерархии предоставляло повод для опасений, касавшихся возможности того, что лица, дававшие оценку, могли, несмотря на требования законодательства, таким образом оказывать давление на военных прокуроров.
237. <a id="p100413"></a>Тем не менее эти опасения, связанные с независимостью в силу закона военных прокуроров в рассматриваемое время, очевидно, сами по себе не являются достаточными, чтобы сделать вывод, что расследование не было независимым. In concreto [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100415) необходимо проверить независимость прокурора E.Ö. 7-го армейского корпуса, рассмотрев, с одной стороны, был ли он связан с лицом или лицами, возможно, находившимися под следствием, и, с другой стороны, существовали ли реальные подтверждения предвзятости в его действиях.

<a id="p100414"></a>

---

<a id="p100415"></a><1> In concreto (лат.) - в действительности (примеч. переводчика).

238. <a id="p100416"></a>Что касается первого пункта, Европейский Суд отмечает, что военный прокурор не был связан иерархически или иным образом ни с главным подозреваемым, ни с сотрудниками жандармерии, находившимися на объекте "Перенко", ни с центральной жандармерией г. Коджакеу (см. Постановление Европейского Суда по делу "Тихонова против Российской Федерации" (Tikhonova v. Russia) от 30 апреля 2014 г., жалоба N 13596/05 [<2>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100418), [§ 82](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3785808#p100151), и Постановление Европейского Суда по делу "Переведенцевы против Российской Федерации" (Perevedentsevy v. Russia) от 24 апреля 2014 г., жалоба N 39583/05 [<3>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100419), [§ 107](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-622809#p100215)) или даже вообще с жандармерией. Нет ничего, что указывало бы, например, на то, что данное лицо имело тесные рабочие отношения с названными сотрудниками жандармерии.

<a id="p100417"></a>

---

<a id="p100418"></a><2> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2014. N 11 (примеч. редактора).
<a id="p100419"></a><3> См.: там же. N 4 (примеч. редактора).

239. <a id="p100420"></a>В отношении второго пункта Европейский Суд отмечает, что прокурор отвечал за расследование, в ходе которого были собраны все доказательства, которые необходимо было получить, и что нельзя необоснованно его критиковать за непроведение конкретного следственного действия. Ничто не наводит на предположение о том, что им не были рассмотрены все версии расследования, в частности, версия незаконного убийства (см. Постановление Европейского Суда по делу "Панков против Болгарии" (Pankov v. Bulgaria) от 7 октября 2010 г., жалоба N 12773/03, § 54). Наоборот, представляется, что все возможные версии расследования, в том числе совершение уголовного преступления, были предусмотрены (см. [§§ 206](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100373) и [208](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100375) настоящего Постановления).
240. <a id="p100421"></a>С самого начала прокурор руководил расследованием (см. для сравнения Постановление Европейского Суда по делу "Сачилык и другие против Турции" ( Saçýlýk and Others v. Turkey) от 5 июля 2011 г., жалобы NN 43044/05 и 45001/05, § 98). Он незамедлительно поехал в госпиталь, в который был доставлен Джихан Тунч. Там он руководил вскрытием, санкционировал взятие образцов у погибшего и у M.S., человека, который последний видел Джихана Тунча живым, и допросил M.S. Одновременно с этим он направил гражданского прокурора на место происшествия, поручив ему контролировать работу судебно-медицинских экспертов.
241. <a id="p100422"></a>Именно на основании доказательств, собранных под его контролем, прокуратура в постановлении с указанием достаточного обоснования пришла к выводу, что инцидент произошел в результате несчастного случая (см. Постановление Европейского Суда по делу "Джурджевич против Хорватии" ( Ðurðeviæ v. Croatia), жалоба N 52442/09, ECHR 2011, §§ 89 - 91). Следовательно, нельзя утверждать, что органы прокуратуры безоговорочно согласились с представленной им версией (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Джулиани и Гаджио против Италии", § 321).
242. <a id="p100423"></a>Кроме того, необходимо отметить, что военный прокурор провел дополнительные следственные действия, предписанные судом после кассационного обжалования заявителями постановления о невозбуждении уголовного преследования (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Барбу Ангелеску против Румынии" и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Сергей Шевченко против Украины", § 72, где имела место противоположная ситуация). В связи с этим Европейский Суд не понимает, почему сам факт того, что тот же прокурор, который осуществлял указанные действия, мог представлять проблему.
243. <a id="p100424"></a>Что касается непрокурорских следователей, Европейский Суд отмечает, что, хотя они и являлись сотрудниками корпуса жандармерии, внутри которого произошел инцидент, они не имели отношения к тому объекту, где произошел инцидент, или же к центральной жандармерии г. Коджакей, к которой были прикреплены сотрудники жандармерии, ответственные за охрану объекта "Перенко" (см. для сравнения упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Орхан против Турции", [§ 342](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2565694#p100564)). Отсутствовал иерархический тип отношений между этими следователями и лицами, такими как M.S, которые, вероятно, были причастны к инциденту. Указанные следователи, которые были прикреплены к жандармерии г. Диярбакыра, не являлись сослуживцами указанных лиц (см. Постановление Европейского Суда по делу "Путинцева против Российской Федерации" (Putintseva v. Russia) от 10 мая 2012 г., жалоба N 33498/0413, [§ 52](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3349804#p100368), или для сравнения упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Акташ против Турции", § 301, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Бекташ и Езалп против Турции", § 66). Кроме того, они не руководили расследованием, не осуществляли общий контроль, за который отвечал прокурор.
244. <a id="p100425"></a>Кроме того, основные действия, проводившиеся следователями, касались научных аспектов расследования, таких как взятие образцов или проведение баллистических экспертиз. Тот факт, что следователи являлись сотрудниками жандармерии, сам по себе не может повлиять на беспристрастность расследования. Утверждение обратного во многих случаях налагало бы неприемлемые ограничения на способность судебной системы назначать проверку сотрудников правоохранительных органов, которые часто достаточно компетентны в данном вопросе (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Джулиани и Гаджо против Италии", § 322).
<a id="p100426"></a>(бета) Независимость расследования, проводившегося военным судом
245. <a id="p100427"></a>Европейский Суд отмечает, что, принимая во внимание правовые нормы, действовавшие в рассматриваемое время, существовали факторы, которые ставили под сомнение независимость в силу закона военного суда 2-го корпуса вооруженных сил, находившегося в г. Диярбакыре, который назначил рассмотрение кассационной жалобы заявителей на постановление прокурора о невозбуждении уголовного преследования.
246. <a id="p100428"></a>Во-первых, один из трех судей этого суда являлся кадровым офицером, и в отношении него не предусматривались те же гарантии независимости, какие были в отношении двух других судей. Действительно, такое же обстоятельство привело Европейский Суд к выводу о нарушении [статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-6#p100051) Конвенции в упоминавшемся выше деле "Гюркан против Турции", в котором военный суд был сформирован аналогичным образом.
247. <a id="p100429"></a>Во-вторых, как прокуроры, так и военные судьи в соответствующее время зависели от оценки командира воинской части, в которой они несли службу, в настоящем деле 2-й корпус военно-воздушных сил, в форме их "аттестационного листа офицера". Здесь также следует отметить, что это был не единственный принятый во внимание фактор: продвижение по службе также зависело от профессионального аттестационного листа, и военные судьи пользовались рядом гарантий независимости: система структурных назначений, требовавшая, в частности, участия президента республики (см. [§ 88](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100200) настоящего Постановления), конкретные ссылки об их независимости в Конституции и законодательстве (см. [§§ 86](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100188) - [87](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100199) настоящего Постановления), абсолютный запрет давать им рекомендации или делать предложения и пытаться повлиять на судебное решение (см. там же) и уголовная ответственность за любую попытку сделать это (см. [§ 89](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100201) настоящего Постановления). Однако несмотря на эти гарантии, система назначения судей была такой, что вызывала сомнения, касавшиеся ее независимости по смыслу Конституции. Действительно, Конституционный суд раскритиковал существовавшую систему (см. [§§ 95](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100211) - [100](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100226) настоящего Постановления).
248. <a id="p100430"></a>Следует заметить, что высший суд Турции принял решение по вопросу, соответствовала ли система назначения конституционному принципу независимости судебной системы в общем виде, не делая различия между обязанностями судьи, которые заключаются в принятии решения по существу дела, и юрисдикцией военного суда в области рассмотрения уголовных расследований. Таким образом, Конституционный суд специально не принял решения по этому последнему пункту.
249. <a id="p100431"></a>В любом случае Европейский Суд напоминает, что согласно [статье 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции приведенные выше соображения (см. [§§ 245](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100427) и [247](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100429) настоящего Постановления) сами по себе недостаточны, чтобы прийти к выводу, что расследование не было независимым. Действительно данное положение не предусматривает абсолютную независимость. Кроме того, независимость расследования должна оцениваться in concreto.
250. <a id="p100432"></a>В связи с этим Европейский Суд отмечает, что члены суда не были связаны иерархически или материально с сотрудниками жандармерии, служившими на объекте "Перенко" или в центральной жандармерии г. Коджакей, или даже в жандармерии вообще. Фактически рассматриваемый военный суд относился к судебному округу 2-го корпуса воздушных сил, который являлся частью военно-воздушных сил.
251. <a id="p100433"></a>Европейский Суд также отмечает, что в действиях суда или судей не было ничего, что указывало бы на то, что последние не стремились прояснить обстоятельства смерти, безоговорочно соглашаясь с предоставленными им заключениями, или препятствовали расследованию уголовного дела в отношении M.S.
252. <a id="p100434"></a>Напротив, аналогичным образом в вышеприведенных Постановлении Европейского Суда по делу "Мантог против Румынии" и Решении Европейского Суда по делу "Штефан против Румынии" суд удовлетворил первоначальную кассационную жалобу заявителей, санкционировав проведение дополнительных расследований, чтобы проверить достоверность гипотезы об аварии, выдвинутой прокуратурой. Именно на основании этих последующих следственных действий, в том числе реконструкции событий, суд в итоге отклонил кассационную жалобу заявителей.
253. <a id="p100435"></a>Тот факт, что суд постановил, что все следственные действия, необходимые для установления истины, были проведены и что отсутствовали соответствующие доказательства для предъявления иска подозреваемому, в любом случае не может рассматриваться как признак отсутствия независимости. В связи с этим Европейский Суд напоминает, что на власти налагается обязательство не результата, а средства, и что [статья 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции не подразумевает права на вынесение обвинительного приговора или на возбуждение уголовного преследования.
<a id="p100436"></a>(гамма) Обвинение, касающееся независимости расследования
254. <a id="p100437"></a>Признавая, что в настоящем деле нельзя рассматривать, что лица, ответственные за проведение расследования, пользовались полной независимостью, предусмотренной законом, Европейский Суд полагает, учитывая, с одной стороны, отсутствие прямой иерархической, институциональной или иной связи между этими лицами и главным возможным подозреваемым и, с другой стороны, конкретные действия этих лиц, которые не свидетельствовали об отсутствии независимости или беспристрастности в проведении расследования, что расследование было достаточно независимым по смыслу [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции.
255. <a id="p100438"></a>В этом отношении Европейский Суд подчеркивает, что смерть Джихана Тунча произошла при обстоятельствах, которые не позволяют a priori [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100440) выдвинуть обвинения в отношении сил безопасности как организации, например, в случае смерти, причиненной в ходе столкновений, связанных с применением силы в ходе демонстраций военных операций и операций, проводимых сотрудниками полиции, или в случаях насильственной смерти во время содержания под стражей. Даже на основании уголовной версии, которой, по всей видимости, придерживаются заявители, подозрение пало бы на M.S., а не на власти. Тем не менее факт заключается в том, M.S. являлся лишь призывником, а не армейским офицером, имевшим воинское звание. Хотя, безусловно, он был военнослужащим, но подозрения в отношении него не были связаны с его конкретным статусом как жандарма или как лица из состава вооруженных сил.

<a id="p100439"></a>

---

<a id="p100440"></a><1> A priori (лат.) - заранее (примеч. переводчика).

<a id="p100441"></a>(d) Общие выводы
256. <a id="p100442"></a>В заключение Европейский Суд считает, что расследование, проведенное в настоящем деле, было достаточно тщательным и независимым, и что заявители были привлечены к расследованию в достаточной степени, чтобы защитить свои интересы и иметь возможность реализовать их права.
257. <a id="p100443"></a>Следовательно, не было допущено нарушения процессуальной составляющей [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции.

<div align="center">

<a id="p100444"></a>**НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД:**

</div>


1) <a id="p100445"></a>отклонил предварительное возражение властей государства-ответчика о том, что заявители утратили статус жертв;
2) <a id="p100446"></a>постановил 12 голосами "за" при пяти - "против", что отсутствовало нарушение процессуальной составляющей [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции.

<a id="p100447"></a>Совершено на [английском](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100529) и французском языках, оглашено в ходе публичного слушания во Дворце прав человека в г. Страсбурге 14 апреля 2015 г. в соответствии с [пунктами 2](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda-espch-evropeyskiy-sud-po#p100732) и [3 правила 77](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda-espch-evropeyskiy-sud-po#p100733) Регламента Суда.

<a id="p100448"></a>Председатель
Большой Палаты Суда

<div align="center">

**ДИН ШПИЛЬМАНН**

</div>


<a id="p100449"></a>Заместитель Секретаря
Большой Палаты Суда
ЙОХАН КАЛЛЕВАРТ





<a id="p100450"></a>В соответствии с [пунктом 2 статьи 45](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-45#p100229) Конвенции и [пунктом 2 правила 74](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda-espch-evropeyskiy-sud-po#p100712) Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагаются следующие несовпадающие мнения:
<a id="p100451"></a>(a) совместное совпадающее мнение судей Дина Шпильманна, Марка Виллигера, Ишиль Каракаш, Инеты Зиемеле и Роберта-Рагнара Спано;
<a id="p100452"></a>(b) совпадающее мнение судьи Винсента А. де Гаэтано;
<a id="p100453"></a>(c) совместное несовпадающее мнение судей Дина Шпильманна, Ишиль Каракаш, Инеты Зиемеле, Луиса Лопеса Герра и Винсента А. де Гаэтано.




<a id="p100455"></a>(Перевод)

<a id="p100456"></a>С сожалением отмечаем, что мы не можем согласиться с выводами Большой Палаты в отношении возражения властей государства-ответчика относительно статуса жертвы заявителей. Большинство судей постановило в [§§ 126](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100263) и [127](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100264) настоящего Постановления, что возражение "не касается вопроса, который находится в юрисдикции [Европейского Суда]", и что на том этапе разбирательства "власти Турции утратили право выдвигать предварительное возражение о статусе жертвы заявителей...".
<a id="p100457"></a>Мы не можем согласиться с таким подходом, который мы считаем несовместимым с правоприменительной практикой Европейского Суда. В своем Решении по делу "R.P. и другие против Соединенного Королевства" (R.P. and Others v United Kingdom) от 9 октября 2012 г., жалоба N 38245/08, Европейский Суд постановил (§ 47):
<a id="p100458"></a>"Несмотря на то, что власти государства-ответчика не выдвинули возражение по данному основанию, Европейский Суд отмечает, что возражение относительно статуса жертвы не является возражением, которое находится в юрисдикции Европейского Суда, и, таким образом, Европейский Суд может выдвигать его по своей собственной инициативе (см. mutatis mutandis Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Блечич против Хорватии" ( Bleèiæ v. Croatia), жалоба N 59532/00, ECHR 2006-III, [§ 67](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5953200/statya-14#p100186))".
<a id="p100459"></a>Европейский Суд недавно подтвердил данный подход в своем Решении по делу "Фурман против Словении и Австрии" (Furman v. Slovenia and Austria) (Решение вынесено 5 февраля 2015 г., жалоба N 16608/09). В § 84 данного Решения говорится:
<a id="p100460"></a>"Европейский Суд уже постановил, что вопрос о приемлемости на основании статуса жертвы находится в юрисдикции Европейского Суда, и Европейский Суд может ставить его как таковой по собственной инициативе (см. Решение Европейского Суда по делу "R.P. и другие против Соединенного Королевства" (R.P. and Others v United Kingdom) от 9 октября 2012 г., жалоба N 38245/08, § 47)...".
<a id="p100461"></a>По нашему мнению, в настоящем деле Европейский Суд должен был рассмотреть возражение властей государства-ответчика, а не отклонять его со ссылкой на доктрину процессуального отвода (правила, согласно которому субъект права не может ссылаться на какие-либо факты ввиду сделанного им ранее заявления об обратном и не может отрицать правомерность действий другой стороны, если последняя произвела некоторые действия на основании действий или слов первой стороны).
<a id="p100462"></a>Мы также считаем, что Европейский Суд не должен занимать такую жесткую позицию по данному вопросу, принимая во внимание, что в последующих параграфах он переходит к рассмотрению возражения на основании "даже предположив" и затем отклоняет его.




<a id="p100464"></a>У меня было преимущество от прочтения совместного совпадающего мнения судей Шпильманна, Виллигерра, Каракаш и Спано.
<a id="p100465"></a>Хотя я согласен с тем, что формулировка [§ 126](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100263) настоящего Постановления весьма спорная, я придерживаюсь мнения, что в настоящем деле власти государства-ответчика справедливо утратили право на подачу предварительного возражения в связи с отсутствием статуса жертвы заявителей.
<a id="p100466"></a>По моему мнению, правильный подход в настоящем деле был изложен в [§ 82](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4784808#p100181) Постановления Большой Палаты Европейского Суда по делу "Свинаренко и Сляднев против Российской Федерации" (Svinarenko and Slyadnev v. Russia) жалобы NN 32541/08 и 43441/08, ECHR 2014 (извлечения), в котором говорится следующее:
<a id="p100467"></a>"При отсутствии каких-либо исключительных обстоятельств, которые могли освободить власти государства-ответчика от выдвижения данного возражения в установленный срок, Европейский Суд считает, что власти государства-ответчика утратили право выдвижения их предварительного возражения, касавшегося статуса жертвы заявителя (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Сейдович против Италии" (Sejdovic v. Italy) жалоба N 56581/00, ECHR 2006-II, [§ 41](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5658100#p100096), Постановление Европейского Суда по делу "Прокопович против Российской Федерации" (Prokopovich v. Russia) жалоба N 58255/00 [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100469), ECHR 2004-XI (извлечения), [§ 29](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5825500/statya-90#p100197), и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Андреева против Латвии" (Andrejeva v. Latvia) жалоба N 55707/00, ECHR 2009, [§ 49](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5570700/statya-2-2#p100207))".

<a id="p100468"></a>

---

<a id="p100469"></a><1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2006. N 8 (примеч. редактора).

<a id="p100470"></a>Безусловно, Европейский Суд при всех обстоятельствах по своему статусу свободен ставить аналогичный вопрос, однако в настоящем деле это не так. По этой причине [§§ 128](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100265) - [135](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100272) настоящего Постановления не являются необходимыми, и вопрос о предварительном возражении не требовал последующего рассмотрения после [§ 127](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100264) настоящего Постановления.




<a id="p100472"></a>Мы не можем согласиться с большинством судей относительно того, что не было допущено нарушения процессуальной составляющей [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции по следующим причинам.




<a id="p100474"></a>Заявители жаловались в Большую Палату Европейского Суда на ряд предполагаемых недостатков в расследовании, проводившегося по факту смерти Джихана Тунча. Большая Палата пришла к выводу, что ни один из этих недостатков никоим образом не отразился на общей эффективности расследования.




<a id="p100476"></a>На наш взгляд, невозможно предугадать, будут ли представлять интерес показания солдата M.D., который, по-видимому, был последним, кто видел Джихана Тунча живым, прежде чем тот умер в результате ранения (см. [§§ 16](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100068) и [188](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100355) Постановления Европейского Суда). Ничто в материалах дела или в доводах властей государства-ответчика не объясняет, почему M.D. никогда не был допрошен, и, по нашему мнению, Большая Палата не должна была делать вывод о незначительности данного упущения на основании своего предположения о том, что солдат не являлся важным свидетелем. Власти должны были подвергнуть сомнению свои действия по данному пункту, а Европейский Суд не должен был освобождать от того, чтобы сделать это, при отсутствии надлежащего объяснения.
<a id="p100477"></a>В этом отношении, вопреки тому, что предполагает большинство (см. [§ 198](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100365) настоящего Постановления), мы отмечаем, что принципы правоприменительной практики, регулирующие роль членов семьи погибших в процедуре расследования, сами по себе не требуют, чтобы семья по собственной инициативе просила, чтобы M.D. был допрошен. В связи с тем, что эти принципы недостаточно освещены в Постановлении Европейского Суда, мы хотели бы со всем уважением изложить их кратко еще раз.
<a id="p100478"></a>Позитивное обязательство в соответствии со [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции заключается в том, чтобы выполнить все превентивные оперативные действия, которые необходимы и достаточны для защиты лица от действий другого лица (см. Постановление Европейского Суда по делу "Кинан против Соединенного Королевства" (Keenan v. United Kingdom), жалоба N 27229/95, ECHR 2001-III, §§ 88 - 89) или в случае необходимости от себя (см. Постановление Европейского Суда по делу "Абдуллах Йылмаз против Турции" (Abdullah Yýlmaz v. Turkey) от 17 июня 2008 г., жалоба N 21899/02, §§ 55 и 56), распространяются также на военнослужащих, поскольку являются процессуальными обязательствами, следующими из данного положения (см. Постановление Европейского Суда по делу Кылынч и другие против Турции" ( Kýlýnç and Others v. Turkey) от 7 июня 2005 г., жалоба N 40145/98, § 40, и Постановление Европейского Суда по делу "Салгын против Турции" ( Salgýn v. Turkey) от 20 февраля 2007 г., жалоба N 46748/99, § 76). В настоящем деле, как и в каждом деле, в котором лицо, за которое государство несет ответственность, погибает при подозрительных обстоятельствах, [статья 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции, таким образом, налагает на власти Турции обязательство провести "официальное и эффективное расследование", способное определить причины смерти Джихана Тунча и установить виновных лиц (см. Постановление Европейского Суда по делу "Слимани против Франции" (Slimani v. France) жалоба N 57671/00, ECHR 2004-IX (извлечения), § 47).
<a id="p100479"></a>Для достижения этих целей власти были обязаны "действовать по собственной инициативе", как только произошедшее было доведено до их сведения, и нельзя было возлагать на инициативу наследника... требовать рассмотрения конкретных версий расследования или проведения следственных процедур" (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Начова и другие против Болгарии" (Nachova and Others v. Bulgaria) жалобы NN 43577/98 и 43579/98, ECHR 2005-VII, [§ 111](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4357798#p100226), и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Салгын против Турции", § 87). Вместе с тем большинство судей, по-видимому, согласно с тем, что заявители могли занять место следственных органов в отношении проведения допроса M.D., но не указали причины, которые заставили их отойти от общего принципа. Следует признать, что действия заявителя при определенных обстоятельствах могут негативно сказаться на эффективности расследования в данном случае. Тем не менее такие случаи, как правило, происходят, например, когда заявитель сознательно отказывается принимать участие в некоторых важных следственных действиях (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Ай против Турции" (Ay v. Turkey) от 22 марта 2005 г., жалоба N 30951/96, § 68, и Решение Европейского Суда по делу "Рохэ Харман против Турции" (Rohe Harman v. Turkey) от 1 марта 2005 г., жалоба N 30950/96) или не сообщать властям информацию, которая известна только ему или ей (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Салгын против Турции", § 73), но это не относится к родственникам Джихана Тунча.
<a id="p100480"></a>Подводя итог, тот факт, что M.D. не был допрошен органами, ответственными за проведение расследования по их инициативе, по нашему мнению, расценивается как недостаток в расследовании.




<a id="p100482"></a>По тем же причинам, которые изложены выше, и a fortiori [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100484) данная позиция применима к ситуации с неснятием отпечатков пальцев с оружия, из которого был убит Джихан Тунч. В связи с этим большинство судей посчитало, что, хотя такое исследование "следует рассматривать как стандартную процедуру", ее отсутствие являлось "недостатком", который, тем не менее, не был "решающим" (см. [§ 195](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100362) настоящего Постановления). По нашему мнению, подобное исследование было условием sine qua non [<2>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100485) при проведении расследования, которое имело целью опровергнуть или подтвердить различные предполагаемые версии, особенно это касается данного преступления.

<a id="p100483"></a>

---

<a id="p100484"></a><1> A fortiori (лат.) - тем более, с тем бульшим основанием (примеч. редактора).
<a id="p100485"></a><2> Sine qua non (лат.) - обязательное, непременное условие (примеч. редактора).

<a id="p100486"></a>Мы не можем поддержать большинство судей, когда существуют сомнения относительно возможности снять пригодные отпечатки пальцев в настоящем деле, одновременно критикуя заявителей за то, что они потребовали проведения такого исследования только через пять месяцев после завершения первого расследования (см. [§§ 59](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100130) - [62](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100133) настоящего Постановления) при том, что оружие уже было обработано, и была выполнена его баллистическая экспертиза (см. [§§ 29](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100085) и [35](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100093) настоящего Постановления).
<a id="p100487"></a>По нашему мнению, данное исследование было бы вполне выполнимо, если бы его провели лица ex officio [<3>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100489) с использованием соответствующих технических средств сразу же после инцидента. Принимая во внимание, что в материалах дела не сказано о причинах, которые могли заставить власти отказаться от проведения этого исследования, трудно понять, как можно было предположить, что в любом случае оно не помогло бы в установлении истины. Конечно, M.S. признался, что прикасался к оружию с целью отодвинуть его, чтобы оказать помощь своему сослуживцу (см. [§§ 37](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100097), [193](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100360) и [194](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100361) настоящего Постановления), и на этом основании большинство судей пришло к выводу, что даже если бы его отпечатки были бы обнаружены на винтовке, это не повлияло бы на ход расследования. Напротив, это могло стать действительно крайне важным фактором, учитывая, что в настоящем деле мы не могли даже понять, как без исследования отпечатков пальцев эксперты могли прийти к заключению, что в момент инцидента Джихан Тунч сидел, наклонившись "и держа свою винтовку в правой руке" (см. [§ 68](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100140) настоящего Постановления).

<a id="p100488"></a>

---

<a id="p100489"></a><3> Ex officio (лат.) - по долгу службы (примеч. переводчика).

<a id="p100490"></a>По нашему мнению, поскольку часть винтовки, на которой находятся курок и предохранительная скоба спускового крючка, не является той же частью, как та, за которую человек, как правило, берется, когда перемещает винтовку, безусловно, ход расследования мог измениться, если бы на курке были обнаружены отпечатки пальцев M.S. Принимая во внимание, что на руках погибшего и на руках M.S. были следы от ружейного выстрела (см. [§ 33](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100091) настоящего Постановления), взятие органических образцов никогда не позволило бы установить, кто из двух мужчин держал или прикасался к винтовке до того, как был произведен выстрел, а порошок для снятия отпечатков пальцев позволил бы внести ясность в данный пункт, и, следовательно, власти должны были провести это исследование.
<a id="p100491"></a>По наш взгляд, тот факт, что подобное исследование оружия не было проведено ex officio до того, как его загрязнение стало важным, и даже решающим, стало упущением.




<a id="p100493"></a>Что касается этой части расследования, прежде всего мы должны обратить внимание на действия военных властей, которые сознательно изменили место предполагаемого преступления до того, как процедура расследования была окончательно завершена. Они залили цементом земляной пол в помещении, где произошел инцидент. По нижеуказанным причинам мы не можем согласиться с мнением большинства, которое приняло во внимание только тот факт, что уровень пола не был поднят (несмотря на дополнительный слой бетона), и сделало вывод, что в настоящем деле эта работа, проводившаяся после первичного осмотра места происшествия, не оказала "негативного влияния" на качество реконструкции (см. [§ 196](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100363) настоящего Постановления). Во-первых, даже допустив, что власти действовали быстро, проводя эти работы "с целью поддержания чистоты солдатской формы" (см. [§ 67](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100139) настоящего Постановления), это никоим образом не повлияло на то обстоятельство, что подобная работа не только привела к тому, что дополнительное расследование, санкционированное военным судом, оказалось бесполезным (см. [§ 63](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100135) настоящего Постановления), но, что еще гораздо важнее, физически уничтожило доказательство, которое само по себе могло поставить под сомнение способность следствия установить факты дела (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Крэиникеану и Фрумушану против Румынии" ( Crãiniceanu and Frumuºanu v. Romania) от 24 апреля 2012 г., жалоба N 12442/04, § 94, и Постановление Европейского Суда по делу "Маккерр против Соединенного Королевства" (McKerr v. United Kingdom) жалоба N 28883/95, ECHR 2001-III, § 137).
<a id="p100494"></a>Во-вторых, мы отмечаем, что большинство судей, по всей вероятности, считало реконструкцию событий удовлетворительной на основании двух предположений: (a) до того, как расследование было прекращено в первый раз, власти "[предприняли] надлежащие следственные действия, чтобы собрать и сохранить доказательства, имевшие отношение к рассматриваемым событиям" (см. [§ 184](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100351) настоящего Постановления), и (b) в ходе реконструкции событий эксперты "оцепили место происшествия" и "приняли меры для сохранности всех доказательств, которые могли оказаться важными при принятии решения по делу" (см. [§ 191](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100358) настоящего Постановления). Однако данное описание не является вполне удовлетворительным, поскольку отсутствует существенный элемент - пуля.
<a id="p100495"></a>Прокурор в своем отчете ссылался на наличие на потолке следа от удара, "который напоминал след от выстрела" (не "был от выстрела"), и на небольшие куски цемента "с потолка" на земле (см. [§ 28](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100084) настоящего Постановления). Тем не менее никого не удивило отсутствие в замкнутом цементном помещении пули, которая могла оставить этот след. Мы не видели ни одной ссылки на эту пулю, которая, совершенно очевидно, не могла пробить цементный потолок, оставив только "след". Материалы дела не содержали ссылок на какое-либо научное исследование по сравнению с химическим анализом небольших кусков цемента с цементом потолка.
<a id="p100496"></a>Следовательно, необходимо признать, что отсутствие пули причинило непоправимый вред эффективности расследования, поскольку оно окончательно разрушало версии, формировавшиеся вокруг идеи о пуле, ударяющей в потолок.
<a id="p100497"></a>Хотя заключение о вскрытии установило, inter alia, что входное и выходное отверстия были причинены пулей, то есть ее траекторией прохождения через тело Джихана Тунча (см. [§§ 185](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100352) и [186](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100353) настоящего Постановления), описание предполагаемой траектории выстрела не имеет никакой доказательной силы: фактически без пули след на потолке мог появиться по какой-либо иной причине и мог быть оставлен в любой день. Что касается фактов настоящего дела, мы считаем, что, если Джихан Тунч до своей гибели действительно "сидел или опирался" на "ящик для боеприпасов", и если он "пытался подняться со все еще согнутых колен (см. [§§ 43](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100107) и [68](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100140) настоящего Постановления), вполне возможно, что человек, поднимаясь, мог случайно или иначе выстрелить в себя из собственной винтовки. Согласно данной версии выстрел был бы произведен с высоты талии мужчины, пуля прошла бы через тело, через те же входное и выходное отверстия, и в конце ударила бы в пол, который в это время был земляным.
<a id="p100498"></a>Поверхность пола, залитая кровью, возможно, была неудобной для обнаружения пропавшей пули, и неприменение металлоискателя приводит к выводу, что маловероятно, что пуля могла быть обнаружена до возвращения экспертов на место происшествия, которое тем временем было зацементировано. Какое из вышеперечисленных упущений повлияло на уголовное расследование, принимая во внимание роковую пулю и последующее решение о заливке цементом места предполагаемого преступления и, возможно, этой пули?




<a id="p100500"></a>Мы не отрицаем, что процессуальное обязательство, предусмотренное [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции, является одним из средств, или что - в частности, в отношении расследования предполагаемых действия другого человека - характер и объем расследований должны оцениваться с учетом практических реалий следственной работы (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Великова против Болгарии" (Velikova v. Bulgaria) жалоба N 41488/98, ECHR 2000-VI, § 80) и в соответствии с неотъемлемыми ограничениями контекста (см. Решение Европейского Суда по делу "Менсон против Соединенного Королевства" (Menson v. United Kingdom) жалоба N 47916/99, ECHR 2003-V). Однако в настоящем деле мы не видим какого-либо обстоятельства, происходящего в данном конкретном контексте, которое оправдало бы более гибкое применение процессуальных требований, установленных [статьей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции.
<a id="p100501"></a>Напротив, мы считаем, что должна быть занята жесткая позиция, принимая во внимание военный характер обстоятельств на начальной стадии настоящего дела, который касается смерти молодого человека, служившего в вооруженных силах, на объекте, который находился под контролем или, по крайней мере, охранялся военными властями и на котором все органы и лица, которые были привлечены в ходе расследования, принадлежали к военным как к институту, хотя главный подозреваемый сам был призывником, проходившим военную службу в жандармерии.
<a id="p100502"></a>В связи с этим мы ссылаемся на Постановление Европейского Суда по делу "Аккум и другие против Турции" (Akkum and Others v. Turkey), жалоба N 21894/93, ECHR 2005-II, § 211, Постановление Европейского Суда по делу "Мансуролу против Турции" ( Mansuroðlu v. Turkey) от 26 февраля 2008 г., жалоба N 43443/98, §§ 78 - 80, и на Постановление Европейского Суда по делу "Бекер против Турции" (Beker v. Turkey) от 24 марта 2009 г., жалоба N 27866/03, § 42, которые требуют, чтобы обязательство провести "официальное и эффективное расследование" применялось с необходимой строгостью при выяснении обстоятельств инцидента, который произошел в районе, находящемся под исключительным контролем властей или представителей государства и в котором последние являются лицами, которые, с одной стороны, должны находиться в курсе событий и, с другой стороны, иметь доступ к информации, способной подтвердить или опровергнуть обвинения, выдвинутые в отношении них пострадавшими лицами.
<a id="p100503"></a>Мы приходим к выводу, что, хотя расследование в целом было проведено незамедлительно, имели место недостатки и упущения, которые рассматриваемые по отдельности или в совокупности были таковы, что нарушали способность расследования установить факты, сопровождавшие смерть Джихана Тунча, тем более, что в результате нельзя признать, что лица, ответственные за расследование, тщательно изучили различные версии следствия и отклонили уголовные версии (см. для сравнения [§§ 206](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100373), [208](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100375) и [209](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100377) настоящего Постановления).




<a id="p100505"></a>Мы не можем полностью согласиться с выводом большинства судей о том, что документы и информация, передававшиеся заявителям, и средства доступа, находившиеся в их распоряжении, были соответствующими, и что эти элементы позволили им эффективно осуществлять свои права (см. [§§ 213](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100382) и [214](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100383) настоящего Постановления), другими словами, эффективно участвовать в разбирательстве (см. [§ 216](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100385) настоящего Постановления). Действительно, даже больше, чем сам вывод, это доводы большинства судей о том, что мы считаем недостаточным в качестве прочной основы для подобного вывода, принимая во внимание довольно избирательный выбор выдвинутых принципов и примеров.
<a id="p100506"></a>Возвращаясь к нашему предыдущему комментарию, касающемуся особого военного характера ситуации в данном деле, мы предпочли бы, чтобы факты оценивались в большей связи с объективно сравнимыми ситуациями, а не с теми, на которые ссылалось большинство судей (см. [§§ 179](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100342) и [210](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100379) - [212](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100381) настоящего Постановления), которые являются лишь относительно сопоставимыми. Например, мы бы включили Постановление Европейского Суда по делу "Салгын против Турции" ( Salgýn v. Turkey), в котором Европейский Суд установил нарушение процессуальной составляющей [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции. В этом Постановлении на основании допущения, ставящего более широкое условие о том, что соблюдение требований [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции требует, чтобы родственники пострадавшего могли "принимать участие в расследовании" с целью установить причины смерти (см. также упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Слимани против Франции", §§ 29 и 48), указывалось (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Салгын против Турции" ( Salgýn v. Turkey), § 89):
<a id="p100507"></a>"Европейский Суд также отмечает, что заявитель на практике был исключен из расследования: он не мог ни получить доступ к документам, ни принять участие в расследовании и даже не мог быть заслушан судьей до вынесения постановления о невозбуждении уголовного преследования... Этот запоздалый и ограниченный доступ к расследованию не является удовлетворительным. Заявитель должен активно участвовать в процедуре, и его показания следовало бы заслушать... независимо от вопроса о том, мог ли он убедить власти своими показаниями".
<a id="p100508"></a>Следовательно, мы полагаем, что было бы целесообразно изложить доводы, почему большинство судей не считают себя обязанными следовать аналогичному обоснованию, чтобы мы могли установить различие между ситуациями с семьей Салгын и семьей заявителей, которые также никогда не участвовали и не были заслушаны в ходе расследования. Кроме того, ничто не указывает на то, что с начала расследования до 16 июля 2004 г. (см. [§ 60](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100131) настоящего Постановления) заявителей хотя бы информировали о проводившемся расследовании по факту "подозрительной смерти" их сына.
<a id="p100509"></a>Кроме того, мы ясно понимаем объем ссылок на правоприменительную практику, согласно которой допускается обоснованный доступ к расследованию общественности и родственников пострадавшего на других этапах разбирательства (см. [§§ 179](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100342) и [212](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100381) настоящего Постановления). Тем не менее мы еще раз предпочли бы, чтобы эти ссылки были более полными с целью подтвердить, что обобщенное толкование касается, в частности, дел, в которых "разглашение или публикация отчетов полиции и следственных материалов может затрагивать деликатные вопросы, с возможным юридическим действием, наносящим ущерб частным лицам или другим расследованиям" (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Джулиани и Гаджио против Италии" (Giuliani and Gaggio v. Italy) жалоба N 23458/02, ECHR 2011 (извлечения), § 304). В этом отношении мы хотели бы видеть подтверждение возможности совершения таких наносящих ущерб юридических действий в обстоятельствах настоящего дела.




<a id="p100511"></a>Мы подписали предварительные заключения Большой Палаты, имеющие своей целью определение различия и нюансов оценки критерия независимости в зависимости от того, касались ли они [статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-6#p100051) Конвенции или [статей 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) и/или [3](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-3#p100026) Конвенции (см. [§§ 217](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100388) - [221](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100392) настоящего Постановления). Мы также считаем, что установленный законом критерий для проверки требования независимости по смыслу [статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-6#p100051) Конвенции необязательно должен оцениваться аналогичным образом при рассмотрении вопроса о независимости расследования с точки зрения процессуальных обязательств (см. [§ 222](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100393) настоящего Постановления).
<a id="p100512"></a>Из всех прецедентов правоприменительной практики, анализируемых большинством судей (см. ссылки в [§§ 222](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100393) и [231](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100405) настоящего Постановления), очевидно, что Европейский Суд независимо от проблем, которые он может установить по собственной инициативе, принимая во внимание независимость в силу закона (в широком смысле этого термина) следственных и надзорных органов, предпочитает конкретное изучение расследования, взятого в целом, оценивая, могли ли и в какой степени эти проблемы поставить под угрозу его эффективность.
<a id="p100513"></a>Основываясь на обстоятельствах настоящего дела, прежде всего необходимо отметить, что, учитывая нормы, действовавшие в рассматриваемое время, имели место факторы, которые вызывали серьезные сомнения относительно независимости в силу закона всех военных судов и, в частности, военного суда 2-го корпуса военно-воздушных сил, находившегося в г. Диярбакыре, который должен был рассмотреть кассационную жалобу заявителей в отношении постановления прокуратуры о невозбуждении уголовного преследования.
<a id="p100514"></a>Во-первых, один из трех судей данного суда был кадровым офицером, и на него не распространялись те же гарантии независимости, что на двух других судей. Он являлся частью военной структуры, которая действовала по принципу иерархического подчинения, и в этом качестве нес ответственность за любые нарушения военной дисциплины.
<a id="p100515"></a>Данный факт ранее привел к решению Конституционного суда Турции, в котором он постановил, что имевшаяся ситуация противоречила конституционному принципу независимости судебной системы, и аннулировал законодательное положение, предусматривающее присутствие кадрового офицера в составе военных судов.
<a id="p100516"></a>Во-вторых, как и прокуроры, военные судьи в соответствующее время подлежали оценке командира воинской части, в которой они исполняли свои служебные обязанности, в связи с их "аттестационным листом офицера". Несмотря на другие гарантии, находящиеся распоряжении судей, такие как особая система назначения, требовавшая, в частности, участия президента республики (см. [§ 88](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100200) настоящего Постановления), особую ссылку на их независимость в Конституции и законодательстве (см. [§§ 86](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-139#p100188) и [87](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100199) настоящего Постановления), запрет давать им рекомендации или делать предложения и пытаться повлиять на судебное решение (см. там же) и уголовно-правовые положения в отношении любой попытки сделать это (см. [§§ 89](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100201) и последующие настоящего Постановления), данное обстоятельство является таковым, что оно порождает опасения относительно их независимости. Действительно, Конституционный суд Турции (8 октября 2009 г.) пришел к выводу, что эта часть системы оценки была несовместима с Конституцией, и аннулировал ее (см. [§§ 99](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100225) - [102](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100228)).
<a id="p100517"></a>Большинство судей не отрицают беспокойство, созданное правовой ситуацией, связанной с указанным обстоятельством (см. [§§ 237](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100413), [247](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100429) и [254](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100437) настоящего Постановления), но делает другие выводы. Их главный довод заключается в том, что этого беспокойства самого по себе недостаточно, чтобы сделать вывод, что оспариваемое расследование не было независимым.
<a id="p100518"></a>Тем не менее следует отметить, что подход Конституционного суда Турции прекрасно согласовался со [статьей 53](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-59#p100260) Конвенции, которая дает государствам-участникам возможность предоставлять лицам, находящимся под их юрисдикцией, более надежную защиту, чем та, которая предусмотрена [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Сусо Муса против Мальты" (Suso Musa v. Malta) от 23 июля 2013 г., жалоба N 42337/12, [§ 97](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4233712/statya-9#p100260), и [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3622097) Европейского Суда по делу "Окиай и другие против Турции" (Okyay and Others v. Turkey) жалоба N 36220/97, ECHR 2005-VII, § 68). Посредством системы коллективного осуществления прав, которую она устанавливает, [Конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) в соответствии с принципом субсидиарности усиливает защиту, предоставляемую на внутригосударственном уровне, но не ограничивает ее (см. Постановление Европейского Суда по делу "Объединенная коммунистическая партия Турции и другие против Турции" (United Communist Party of Turkey and Others v. Turkey) от 30 января 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-I, [§ 28](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1939292/statya-101#p100179), Постановление Европейского Суда по делу "Шамаев и другие против Грузии и Российской Федерации" (Shamayev and Others v. Georgia and Russia) жалоба N 36378/02 [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100520), ECHR 2005-III, [§ 500](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3637802/statya-312#p100785), и Постановление Европейского Суда по делу "Микаллеф против Мальты" (Micallef v. Malta) от 15 января 2008 г., жалоба N 17056/06, § 44).

<a id="p100519"></a>

---

<a id="p100520"></a><1> См.: Европейский Суд по правам человека и Российская Федерация. 2005. N I (примеч. редактора).

<a id="p100521"></a>С нашей точки зрения и принимая во внимание вышеуказанный принцип, необходимо особо подчеркнуть, как это сделал Конституционный суд, значение тех элементов, которые негативно сказываются на независимости в силу закона военных судов. В связи с этим следует обратить внимание на роль, которая была отведена данному органу, поскольку он являлся единственным средством кассационного обжалования, в который заявители могли подать свои жалобы, касавшиеся расследования, проведенного прокуратурой, и попытаться исправить то, что они считали недостатками в нем.
<a id="p100522"></a>Также необходимо принять во внимание конкретный контекст, в котором происходили оспариваемые события. Дело касается смерти военнослужащего, когда он исполнял свои служебные обязанности, на объекте, который находился под контролем или по крайней мере под охраной военных властей. Кроме того, все лица, которые были привлечены в ходе расследования, были связаны с несением военной службы, хотя сам главный подозреваемый являлся призывником, проходившим воинскую службу в жандармерии. Надо признать, что все эти органы относились к разным корпусам: прокурор был прикреплен к армейской части, судьи исполняли свои обязанности в части военно-воздушных сил, а следователи были из жандармерии, которая не находится в прямом подчинении Генерального штаба вооруженных сил. Тем не менее все эти корпусы формируют составные элементы вооруженных сил, дислоцированные в одном регионе.
<a id="p100523"></a>Мы считаем, что большинству судей следовало уделить больше внимания этому обстоятельству и проявить особую твердость в отношении применения требования независимости с целью "сохранить общественное доверие в приверженности властей к верховенству закона и не допустить проявления сговора или терпимого отношения к незаконным действия" в настоящем деле (см. Постановление Европейского Суда по делу "Ангелова против Болгарии" (Anguelova v. Bulgaria) жалоба N 38361/97, ECHR 2002-IV, § 140).
<a id="p100524"></a>Следовательно, военный суд, который был ответственен за окончательное расследование, не предоставил достаточных гарантий независимости, и данный недостаток был подтвержден Конституционным судом (см. [§§ 93](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100207) и [99](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100225) - [102](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2401405/statya-145#p100228) настоящего Постановления), хотя он вмешался только на одном этапе, на котором заявители действительно могли предоставить свои жалобы, а он мог исправить недостатки, допущенные в расследовании.




<a id="p100526"></a>Мы считаем, что, принимая во внимание неоправданное непроведение исследования отпечатков пальцев на оружии и необъясненное непроведение допроса солдата M.D., а также зависимость суда, ответственного за окончательное расследование событий, которые произошли в армии, расследование по факту гибели Джихана Тунча не соответствовало требованиям [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции.
<a id="p100527"></a>По вышеуказанным причинам мы можем голосовать только за установление нарушения процессуальной составляющей [статьи 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-2#p100578) Конвенции.





<a id="p100529"></a>EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS

<a id="p100530"></a>GRAND CHAMBER

<a id="p100531"></a>CASE OF MUSTAFA TUNÇ AND FECÝRE TUNÇ v. TURKEY
(Application no. 24014/05)

<a id="p100532"></a>JUDGMENT <*>

<a id="p100533"></a>(Strasbourg, 14.IV.2015)


<a id="p100534"></a>

---

<a id="p100535"></a><*> This judgment is final but may be subject to editorial revision.

<a id="p100536"></a>In the case of Mustafa Tunç and Fecire Tunç v. Turkey,
<a id="p100537"></a>The European Court of Human Rights, sitting as a Grand Chamber composed of:
<a id="p100538"></a>Dean Spielmann, President
<a id="p100539"></a>Josep Casadevall
<a id="p100540"></a>Mark Villiger
<a id="p100541"></a>Isabelle Berro
<a id="p100542"></a> Karakaº Iºýl 
<a id="p100543"></a>Ineta Ziemele
<a id="p100544"></a>Luis López Guerra
<a id="p100545"></a>Mirjana Lazarova Trajkovska
<a id="p100546"></a>Nona Tsotsoria
<a id="p100547"></a>Zdravka Kalaydjieva
<a id="p100548"></a>Vincent A. De Gaetano
<a id="p100549"></a>Angelika Nußberger 
<a id="p100550"></a>Paul Lemmens
<a id="p100551"></a>Helena Jäderblom 
<a id="p100552"></a>Krzysztof Wojtyczek
<a id="p100553"></a>Faris Vehaboviæ 
<a id="p100554"></a>Robert Spano, judges
<a id="p100555"></a>and Johan Callewaert, Deputy Grand Chamber Registrar,
<a id="p100556"></a>Having deliberated in private on 16 April 2014 and 18 February 2015,
<a id="p100557"></a>Delivers the following judgment, which was adopted on that date:




1. <a id="p100559"></a>The case originated in an application (no. 24014/05) against the Republic of Turkey lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by two Turkish nationals, Mr Mustafa Tunç and Mrs Fecire Tunç ("the applicants"), on 24 June 2005.
2. <a id="p100560"></a>Mustafa Tunç died on 9 February 2006. His son, Yüksel Tunç , informed the Court by a letter of 10 March 2006 that he intended to pursue the application before the Court as the deceased's heir.
3. <a id="p100561"></a>The applicants, who had been granted legal aid, were represented by Mr Mark Muller QC, Ms Michelle Butler and Ms Catriona Vine, lawyers practising in the United Kingdom, assisted by Mr Kerim Yýldýz , of the Kurdish Human Rights Project, and Ms Saniye Karakaº , of the Diyarbakýr Bar. The Turkish Government ("the Government") were represented by Mr ªener Dalyan, Head of Department (Ministry of Justice), Ms Nurdan Okur, Director General (Ministry of Justice), Mr Levent Tiftik and Mr Hüseyin Çeken (Ministry of Defence), Ms Nazlý Bulut, Mr Okan Taºdelen and Mr Mehmet Öncü (Ministry of Justice), and by Ms Ayºen Emüler (Ministry of Foreign Affairs).
4. <a id="p100562"></a>Relying in particular on Article 2 of the Convention, the applicants criticised the authorities for, inter alia, failing to conduct an effective investigation into the death of their relative and alleged that the specific circumstances of that death had not been determined.
5. <a id="p100563"></a>The application was allocated to the Second Section of the Court.
6. <a id="p100564"></a>On 4 March 2010 it was communicated to the Government.
7. <a id="p100565"></a>On 25 June 2013 a Chamber of the Second Section, composed of Guido Raimondi, President, Danutë Joèienë , Peer Lorenzen, András Sajó , Iºýl Karakaº , Nebojša Vuèiniæ and Helen Keller, judges, and also Stanley Naismith, Section Registrar, delivered a judgment in which it held, by four votes to three, that there had been a violation of Article 2 of the Convention in its procedural aspect and, unanimously, that the other complaints were inadmissible.
8. <a id="p100566"></a>On 25 September 2013 the Government requested that the case be referred to the Grand Chamber under Article 43 of the Convention. On 14 November 2013 the panel of the Grand Chamber granted that request.
9. <a id="p100567"></a>The composition of the Grand Chamber was determined according to the provisions of Article 26 §§ 4 and 5 of the Convention and Rule 24 of the Rules of Court. Judge Jan Sikuta subsequently withdrew and was replaced by Judge Paul Lemmens, substitute judge.
10. <a id="p100568"></a>A hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on 16 April 2014 (Rule 59 § 3).
<a id="p100569"></a>There appeared before the Court:
<a id="p100570"></a>(a) for the Government
<a id="p100571"></a>Mr ª.Dalyan , Agent,
<a id="p100572"></a>Mr H. Çeken , Counsel,
<a id="p100573"></a>Ms N. Okur,
<a id="p100574"></a>Mr O. Taºdelen ,
<a id="p100575"></a>Mr M. Öncü ,
<a id="p100576"></a>Ms N. Bulut,
<a id="p100577"></a>Mr L. Tiftik,
<a id="p100578"></a>Ms A. Emüler , Advisers;

<a id="p100579"></a>(b) for the applicants
<a id="p100580"></a>Mr M. Muller Qc,
<a id="p100581"></a>Ms M. Butler, Counsel,
<a id="p100582"></a>Ms C. Vine
<a id="p100583"></a>Ms S. Karakaº , Advisers.

<a id="p100584"></a>The Court heard addresses by Mr Muller, Ms Butler, Mr Dalyan and Mr Çeken as well as their answers to questions put by the judges.







11. <a id="p100587"></a>Mustafa Tunç was born in 1946 and died in 2006. Fecire and Yüksel Tunç , born in 1952 and 1975 respectively, live in Istanbul. They are the father, mother and brother of Cihan Tunç , who was born on 20 November 1983 and died on 13 February 2004.


##### <a id="p100588"></a>A. The background to the case


12. <a id="p100589"></a>Cihan Tunç joined the army in August 2003 to perform his compulsory military service. The medical report drawn up prior to his conscription stated that there were no contraindications to his conscription. He was not known to suffer from any psychological disorder or any other specific problem.
13. <a id="p100590"></a>On an unspecified date Cihan Tunç obtained the rank of corporal. Following a training exercise which ended on 31 November 2003, he qualified as a sergeant.
14. <a id="p100591"></a>He was then assigned to the protection of a site belonging to the private oil company NV Turkse Perenco ("Perenco"), for which the Kocaköy central gendarmerie was providing security services.
15. <a id="p100592"></a>On 13 February 2004, at about 5.50 a.m., he was injured by gunfire. He was one of the gendarmes on sentry duty and assigned to the guard post known as "tower no. 3". The incident occurred at the guard post known as "tower no. 2".
16. <a id="p100593"></a>Cihan Tunç was transported to hospital immediately after the incident by sergeant A.A. and private M.D., accompanied by private M.S., who was the last person to have seen Cihan Tunç before the incident.
17. <a id="p100594"></a>Cihan Tunç was pronounced dead shortly after arrival at Diyarbakýr Military Hospital.
18. <a id="p100595"></a>The military prosecutor's office of the 7th Army Corps, located in Diyarbakýr , was informed immediately after the incident and a judicial investigation was opened as a matter of course.
19. <a id="p100596"></a>A few hours after the incident, a member of that office, military prosecutor E.Ö ., went to the hospital to which Cihan Tunç had been admitted and was joined there, on his instructions, by a team of criminal investigation experts from the national gendarmerie. In addition, he sent another team to the scene of the incident and asked the Kocaköy (civilian) prosecutor to attend, in order to supervise the initial investigations and take any measures necessary to secure evidence.


##### <a id="p100597"></a>B. The initial investigative measures



###### 1. <a id="p100598"></a>At the hospital


20. <a id="p100599"></a>On his arrival at the hospital, the military prosecutor ordered that an external examination of the corpse and an autopsy be carried out, under his supervision.
21. <a id="p100600"></a>Several photos were taken of the corpse. The deceased's clothing was removed and sent for laboratory analysis with a view to determining the distance from which the shot had been fired. Fingerprints were taken from the deceased and from M.S., who was the last person to have seen Cihan Tunç alive and could therefore have been involved in the incident. Swabs were also taken from their hands, to be checked for traces of gunpowder. Lastly, the deceased's pockets were emptied and an inventory made of their contents.
22. <a id="p100601"></a>The prosecutor then instructed forensic doctor L.E. to examine the body with a view to ascertaining the cause of death, and to make any observations he may have on the circumstances of the death.
23. <a id="p100602"></a>The forensic doctor recorded the following findings: body height, 1.75 metres; the entry wound, with an abrasion ring, was on the right side of the neck, and the exit wound, measuring 4 x 2 centimetres, was on the left side of the back, under the lower edge of the shoulder blade. The forensic doctor noted no trace on the body of blows or violence. He stated that death had occurred following a haemorrhage caused by a bullet wound, and that the bullet had struck the trachea and left lung. He also mentioned that the shot had probably been fired at point-blank range ( yakýn atýþ ). He based that conclusion on the presence of certain residue material. The relevant part of his report on this point reads as follows:
<a id="p100603"></a>"No skin coloration due to a burn or smoke was observed on the right side of the face or on the neck area. Traces of gunpowder were noted only on the right side of the face, on the curve of the lower jaw."
24. <a id="p100604"></a>All of those observations were recorded in a document entitled "Record of the post-mortem examination and autopsy".
25. <a id="p100605"></a>The military prosecutor also questioned private M.S. and sergeant A.A. (see paragraphs 37-45 and 46-50 below), who had arrived at the hospital in the vehicle transporting Cihan Tunç's body.


###### 2. <a id="p100606"></a>At the Perenco site


26. <a id="p100607"></a>Simultaneously, a team of experts from the Diyarbakýr national gendarmerie's criminal investigation laboratory and the Kocaköy civilian prosecutor went to the site a few hours after the events, having received instructions to that effect from the military prosecutor in charge of the case.
27. <a id="p100608"></a>According to the Kocaköy prosecutor's report, the site had a total of six guard posts: a watchtower, known as the "high tower" and five sentry posts. The incident had taken place in an edifice measuring 2 x 2 metres, with a ceiling height of 2.33m and apertures placed 1.5m from the ground.
28. <a id="p100609"></a>The report further noted that two unspent cartridges and a spent cartridge were found lying on the ground inside the sentry post. The ceiling had an impact mark which resembled that of a shot. Small pieces of cement debris from the ceiling were found on the floor, which was also spattered with large bloodstains.
29. <a id="p100610"></a>The report also stated that a cursory examination of the deceased's weapon, a G-3-type rifle which had been placed under lock and key pending the prosecutor's arrival, indicated that it had been used a short time previously. According to the report, this weapon, as well as that assigned to private M.S., an MG-3-type rifle which seemed not to have been used, had been sent to a laboratory for scientific analysis.
30. <a id="p100611"></a>Lastly, the report specified that a detailed record had been drawn up, two sketches drawn, photographs taken and a video recording made.




31. <a id="p100613"></a>In accordance with usual practice, an administrative inquiry was carried out on the orders of the provincial gendarmerie commander, to shed light on the incident and draw any conclusions from it, with a view to ensuring that a similar incident did not occur again.
32. <a id="p100614"></a>On an unspecified date the deceased's body, escorted by Staff Sergeant V.Ç. , was transported to Ankara, for transfer to Istanbul and release to the family. The Istanbul provincial gendarmerie directorate was asked to contact the family to make arrangements for the funeral.




33. <a id="p100616"></a>On 16 February 2004 the gendarmerie's criminal research laboratory issued an expert report (report no. 2004/90/chemical). That report indicated that analysis of the samples taken from the deceased's hands and from M.S., using the so-called "atomic absorption spectrometry" technique, had revealed the presence of lead, barium and antimony on the deceased's hands, and of barium and antimony on those of M.S. After noting that those elements were residues from the discharging of a weapon, the report pointed out that gunpowder residues contained micrometric particles which passed very easily from one surface to another and that those residues frequently migrated to the hands when first aid was administered.
34. <a id="p100617"></a>The report also noted that the tests on Cihan Tunç's clothes indicated that he had been the victim of a shot fired at point-blank range.
35. <a id="p100618"></a>On 17 February 2004 the Diyarbakýr national police criminal laboratory also issued its expert report (report no. BLS-2004/464), following ballistic tests carried out on the spent cartridge and on the two weapons found at the scene of the incident. The tests indicated that the two rifles were operating normally and confirmed that the spent cartridge came from Cihan Tunç's weapon.


##### <a id="p100619"></a>E. The hearings


36. <a id="p100620"></a>As part of the investigations carried out by the military prosecutor's office and the gendarmerie's internal inquiry, numerous servicemen were questioned on the day of the incident.


###### 1. <a id="p100621"></a>Questioning of M.S.


37. <a id="p100622"></a>In his evidence to the military prosecutor, M.S. stated:
<a id="p100623"></a>"Cihan arrived at the tower where I was on duty fifteen to twenty minutes before he was due to relive me, since that was where the handover was to take place... He told me that he was feeling down. When I asked him why, he answered 'Forget it, mind your own business, you wouldn't understand in any case'. His reply annoyed me, I had the impression he thought I was an idiot. I lit a cigarette and [Cihan] went into the tower... he began playing with the cocking lever on his rifle. I came in and told him to stop... He told me to mind my own business and go and have a cigarette... At that point I went out... I was five or six metres from the tower when I heard a shot. I ran inside. [Cihan] was lying on the ground... his rifle was lying on his right hand and the barrel was on his shoulder. I removed the rifle and tried to revive [Cihan] by shaking him, blood had begun to flow... Sergeant A.A. arrived [with other soldiers]".
38. <a id="p100624"></a>In response to the prosecutor's questions, M.S. replied that he had not had a dispute or a problem with Cihan Tunç , either during the duty shift or before it. He confirmed that he had not tried to remove the weapon from his hands at any point. He stated that he had not shot his fellow serviceman.
39. <a id="p100625"></a>In reply to another question, he stated that, when Cihan Tunç loaded and then unloaded the weapon several times, he had seen unspent cartridges being ejected from the side of the rifle.
40. <a id="p100626"></a>In the course of his interview with the gendarmerie's internal investigator, he stated:
<a id="p100627"></a>"Sergeant A.A. came past about 5 a.m., during his patrol, to carry out a check. Cihan Tunç arrived shortly afterwards, at about 5.50 a.m.... he came into the tower sentry post and began to play with his weapon, he loaded and then unloaded it three or four times, and removed the magazine and put it back in. I asked him to stop, and said that we would both be punished if a senior officer were to come in unannounced... He stopped for a moment. I was standing seven or eight metres away from him. Then, [when] outside the post, I heard the noise of the cocking lever two or three times, followed by the sound of the weapon going off... [Cihan] was lying on the ground, the weapon was on his chest. I tried to revive him. At that point, sergeant A.A. and the soldiers who were due to relieve us arrived. We carried Cihan close to the [oil] container, then we took him to Diyarbakýr Hospital in a Renault car belonging to the Perenco company..."
41. <a id="p100628"></a>To the question "how do you explain the fact that two unspent cartridges were found at the scene of the incident?" M.S. replied that he did not have an explanation. He added that perhaps these were cartridges which had fallen when Cihan Tunç was loading and unloading the weapon.
42. <a id="p100629"></a>In response to another question, he said that he was unable to state if the magazine had been in the weapon at the time of the incident, since he had paid no attention to that point.
43. <a id="p100630"></a>The investigator also asked M.S. about the positions of the weapon and Cihan Tunç . More specifically, he asked if the latter had been sitting or standing while he was manipulating his rifle. M.S. indicated that, while he was inside the post with Cihan Tunç , the latter had pointed the weapon towards the ceiling and charged it, and had then removed the magazine and operated the lever to eject the loaded cartridge. As he left the post, he saw Cihan Tunç sit down on an ammunition chest. While still outside, he heard the sound of the cocking lever a further two times, then a shot.
44. <a id="p100631"></a>Lastly, the investigator questioned M.S. about the location of the weapons. According to M.S., his own rifle had been on a rack inside the post, and its tripod was folded. Cihan's weapon had been on his chest.
45. <a id="p100632"></a>In those two statements, the location where the incident took place is described interchangeably by the terms "duty station no. 4" (4 no.lu nöbet mevzisi) or "tower no. 2" (2 no.lu kule).


###### 2. <a id="p100633"></a>Other oral evidence


46. <a id="p100634"></a>In his statement to the military prosecutor, sergeant A.A. indicated that he had heard a gunshot and, together with several privates, had rushed to the spot from where the sound had come. They found Cihan Tunç lying on the ground. After attempting to find the injured man's pulse, A.A. ordered that he be transported to the canteen and then to hospital.
47. <a id="p100635"></a>With regard to the guard posts, sergeant A.A. indicated that only three were in use. The first was situated at the entrance to the site (nizamiye); the second post, known as the "low tower", although in reality located in fourth position from the entrance, was also known as "tower no. 2", since the two preceding posts were not used. The third post was known as "tower no. 3" or the "high tower".
48. <a id="p100636"></a>A.A. also stated that, to his knowledge, there had been no problem between Cihan Tunç and M.S.
49. <a id="p100637"></a>In reply to a question from the prosecutor, he repeated the account of the events given to him by M.S. This account corresponded to the statement made by M.S.
50. <a id="p100638"></a>A.A. gave similar evidence to the gendarmerie's internal investigator.
51. <a id="p100639"></a>Captain S.D. and Staff Sergeant C.Y. indicated that they had become aware of the incident while they were in the Kocaköy barracks. On arrival at the scene, they inspected the premises in a very cursory manner, without disturbing the scene of the incident. They had seen a spent cartridge and two cartridges for a G-3 rifle, one on the ground and the other on the rack. They had also noted blood on the ground.
52. <a id="p100640"></a>Sergeant A.K. gave the following evidence to the investigator:
<a id="p100641"></a>"Cihan was on duty at post no. 2... During my round, at about 5.15 a.m.... everything was normal. I exchanged a few words with Cihan, who was on duty in the high tower... When I arrived at the scene of the incident, M.S. was trying to lift Cihan up."
53. <a id="p100642"></a>With regard to the position of the magazine, sergeant A.K. stated that he had paid no attention to that point at the time. However, he remembered that, after carrying Cihan to the canteen, private S.K. had gone back and brought him the weapon, and he had noticed that the magazine was not in place on the rifle.
54. <a id="p100643"></a>To the question "why did the incident take place at guard post no. 4, where M.S. was on duty, although Cihan Tunç had been assigned to the high tower?" he replied:
<a id="p100644"></a>"I don't know. It is possible that Cihan left his post to go there because he was almost at the end of his duty period. When I did my round, at about 5.15 a.m., Cihan was at his post in the high tower."
55. <a id="p100645"></a>Private S.K. confirmed A.K.'s statement, indicating that the weapon and the magazine were inside the sentry post, but that the magazine was not in the weapon.
56. <a id="p100646"></a>Private E.C. stated that when he arrived on the scene M.S. was attempting to lift Cihan Tunç up. He also confirmed that the magazine was not in the weapon.
57. <a id="p100647"></a>The following additional elements emerged from the other statements: Cihan Tunç had arrived one week previously in the Perenco site protection team, which was composed of sixteen persons. He had no known problems and had not had a dispute with the other soldiers.
<a id="p100648"></a>At the time of the incident, private S.S. had been the soldier on sentry duty at the first guard post, located at the entrance to the site.
<a id="p100649"></a>After sergeant A.A. and the other servicemen arrived at the scene of the incident, M.S. was sent to the canteen to seek help.


##### <a id="p100650"></a>F. The administrative inquiry report


58. <a id="p100651"></a>Having regard to the absence of family, social or psychological problems on the part of the deceased, the fact that he had been at a guard post assigned to one of his fellow servicemen and to the position and distance (point-blank range) of the shot, the inquiry concluded that the incident had been an accident. It seems, however, that the possibility of unlawful killing was considered at the beginning of the inquiry.


##### <a id="p100652"></a>G. The decision not to bring a prosecution


59. <a id="p100653"></a>On 30 June 2004, holding that there were no grounds for finding that another person had been responsible for Cihan Tunç's death, the prosecution service issued a decision not to bring a prosecution. The prosecutor set out all of the evidence gathered during the investigation. He concluded that the shot had been fired when the young man, with his chest bent, had been leaning towards his right side and the barrel of the rifle was pointed towards his neck, adding that this explained, in particular, the bullet impact on the ceiling. However, the prosecutor's decision did not state why the shot had suddenly been fired.
60. <a id="p100654"></a>On 16 July 2004 the prosecutor, in response to a request from the applicants' lawyer, sent her a letter and a copy of the decision, indicating that, in application of the Lawyers Act, the entire case file was at her disposal, and that she could examine it and have a copy made of any item of evidence she thought it appropriate to obtain.
61. <a id="p100655"></a>Furthermore, a copy of the decision not to bring a prosecution was served in person on Aysel Tunç , a sister of the deceased, on 27 July 2004.
62. <a id="p100656"></a>The applicants appealed against the decision, alleging that several grey areas remained as to the circumstances of Cihan Tunç's death. In particular, they claimed that the trajectory followed by the bullet had not been clearly defined. They did not refer to the fact that M.D. had not been questioned, or that no fingerprint tests had been conducted on the weapon.


##### <a id="p100657"></a>H. The additional investigation and subsequent developments


63. <a id="p100658"></a>On 14 October 2004 the military court of the Diyarbakýr 2nd Air-force Corps upheld the applicants' appeal and ordered the prosecution service to carry out an additional investigation. In particular, it considered that the bullet's trajectory and the firing position needed to be clearly established, on the basis of the entry and exit wounds on the body and the impact mark of the bullet on the ceiling. It also indicated that no plausible grounds for suicide had been identified. It added that, in any event, the position of the body at the time of the shot had been unusual for a suicide. Lastly, it stated that no explanation had been provided for the gunshot residue on the hands of M.S., the last person to have seen Cihan Tunç before the incident.
64. <a id="p100659"></a>On 24 November 2004 the military prosecutor visited the Perenco site, accompanied by three criminal investigation experts.
65. <a id="p100660"></a>The group went to the guard post where the incident had taken place. Once all of the materials in the case file had been examined, a reconstruction of the events was carried out, assisted by an individual who was similar in build to the deceased.
66. <a id="p100661"></a>Steps to determine the bullet's trajectory were taken, including the use of a string, stretched between the impact mark on the ceiling and the barrel of a G-3 rifle. Photographs were taken.
67. <a id="p100662"></a>The experts noted that the floor was made of concrete, although the previous records described an earthen floor. According to information provided by the site managers, various premises, including several dirt tracks, had been cemented over since the incident, with a view to keeping the soldiers' uniforms clean. The floors had not been raised during this work. This point was confirmed by measurements which established that the ceiling height was still 2.33 metres, as it had been at the time of the incident.
68. <a id="p100663"></a>In the light of all the evidence gathered, the experts reached the following conclusion: Cihan Tunç had been sitting or crouching and was holding his rifle in his right hand; while he was attempting to stand up by leaning on his weapon, and with his knees still bent, his hand had pulled the trigger and the shot had been fired.
69. <a id="p100664"></a>During his visit to the site, the prosecutor questioned private E.C., the other soldiers on duty at the time of the incident having completed their military service. E.C. stated that, when he arrived, M.S. was crouching down behind Cihan Tunç and was trying to lift him up by pulling him under the arms.
70. <a id="p100665"></a>All of this evidence was set out in a report dated 24 November 2004.
71. <a id="p100666"></a>On 8 December 2004 the prosecutor completed the investigations and sent the file to the military court, together with a report on the additional investigation requested (report no. 2004/632E.O), in which he set out the measures taken and responded to the shortcomings noted by the court. With regard to the traces of gunshot on the hands, he pointed out that the file contained an expert report indicating that gunshot residue was very volatile and that it could have moved from the dead man's clothes or hands to M.S.'s hands immediately after the incident. He added that several statements supported that hypothesis, in that they confirmed that M.S. had been in physical contact with the deceased when attempting to lift him up.
72. <a id="p100667"></a>With regard to the court's observation that the firing position hardly corresponded to that of an individual who intended to commit suicide and its argument about the lack of a motive, the prosecutor stated that the decision not to prosecute contained no indication that the incident had been a suicide and, indeed, that the hypothesis of suicide had not been entertained.
73. <a id="p100668"></a>As to determination of the bullet's trajectory in the light of the impact mark on the ceiling and the entry and exit wounds on the body, the prosecutor stated that the following hypothesis had been accepted: Cihan Tunç had been sitting on an ammunition box and playing with the rifle's cocking lever and magazine; while he was holding the weapon, with the magazine removed and at an angle on his right side, he had leaned forward and towards his right side with the intention of using the rifle to support himself in standing up, his hand on the part of the weapon near the trigger, and the shot had gone off; the bullet had entered through the right side of his neck and emerged under the lower edge of the left shoulder-blade, before hitting the ceiling; thus, Cihan Tunç had not committed suicide, he had been the victim of an accident. The prosecutor added that he had organised a reconstruction of the scene on 24 November 2004 in order to ascertain the credibility of this hypothesis, having regard to the bullet's entry and exit points, the point of impact on the ceiling and the deceased man's build, and that the conclusions of the reconstruction confirmed this sequence of events.
74. <a id="p100669"></a>The record of the reconstruction of the incident was attached to this report.
75. <a id="p100670"></a>On 17 December 2004 the military court dismissed the applicants' appeal.
76. <a id="p100671"></a>A letter dated 21 December 2004 was sent to the applicants' lawyer, informing her of that decision. Neither the date of posting nor the date of receipt of that letter is specified in the case file. The applicants submitted that they had received the letter in question at the end of December 2004. The Government made no submissions on this point.




77. <a id="p100673"></a>The applicants submitted a private medical report, prepared at their request by a British expert, Dr Allen M. Anscombe, and dated 11 October 2005. The expert drew up his report in English, on the basis of his examination of a number of documents from the case file which had been translated into that language. The relevant parts of this report read as follows:
<a id="p100674"></a>"I am a Consultant Forensic Pathologist, accredited by the Home Office Policy Advisory Board for Forensic Pathology (...).
<a id="p100675"></a>In preparing this report I have been provided with English translations of the following documents relating to Cihan Tunç :
1. <a id="p100676"></a>The Inquest and Autopsy Report dated 13th February 2004.
2. <a id="p100677"></a>Preparatory investigation report document number 2004/632EO entitled "Widening of the Investigation".
3. <a id="p100678"></a>Two expert reports dated 16th and 17th February 2004, reference numbers ELS-2004/464 and 2004/90 Chemical.
4. <a id="p100679"></a>Three colour images of the deceased, one taken in life and two taken post mortem, when the deceased is apparently within a coffin.
5. <a id="p100680"></a>An image of a G-3 rifle.
<a id="p100681"></a>...
<a id="p100682"></a>The deceased was taken to a nearby Military Hospital and the autopsy examination carried out later on the day of his death. Such promptness should be regarded as a good practice.
<a id="p100683"></a>...
<a id="p100684"></a>Initial examination then appears to involve removing the clothing from the deceased and the photographing it, collection of samples for forensic laboratory investigation, and recording detail content of pockets, etc.
<a id="p100685"></a>In itself, this process appears to have been carried out appropriately, with collection of appropriate samples given the nature of the incident.
<a id="p100686"></a>Having completed this stage, the [autopsy] report appears to indicate that the pathologist Dr. E. was 'called in', by which I understand had his first opportunity to examine the deceased.
<a id="p100687"></a>If my understanding is correct, this would cause me some considerable concern because, particularly in the case of shooting fatality, the pathologist should be given as much information as possible as regards the scene and state of the deceased, the latter including the opportunity to inspect and examine the undisturbed clothing.
<a id="p100688"></a>...
<a id="p100689"></a>The remainder of the details of the autopsy examination are somewhat brief and sketchy.
<a id="p100690"></a>Otherwise, the essential autopsy examination findings are included in the report. The conclusion as to the cause of death is reasonable in the light of the stated autopsy findings (i.e. there are no internally inconsistent findings and conclusions).
<a id="p100691"></a>...
<a id="p100692"></a>Cihan Tunç sustained a gunshot entry wound to the front side of his neck, and an exit wound on the back of the left shoulder. The photographs demonstrate a small entry wound, and a larger exit wound, and there is in my opinion no possibility that entry and exit have been got "the wrong way round".
<a id="p100693"></a>If the bullet has passed through the deceased and embedded itself in the ceiling, then the only way that I can conceive this trajectory of being achievable, is if the deceased was bent over the moment the gun discharged.
<a id="p100694"></a>The autopsy report indicated that traces of unburned gunpowder were found on the right side of the face and on the curve of the lower jaw, but there was no smoke staining or burning of the skin. This indicates that the muzzle end of the barrel was close to but not in contact with the skin of the deceased. Whilst such discharge deposits depend to some extent on the nature of the weapon and ammunition used, the likely range of fire (i.e. muzzle to skin distance) would be in the region of 15-30 cm.
<a id="p100695"></a>I am informed that the length of a G3 rifle, believed to be the sort used by the deceased, is 102.3cm. From the image provided, the trigger is approximately two thirds of the length of the rifle away from the muzzle. Depending on the length of the deceased's arm, the trigger might just be reachable (say with an outstretched finger), if he was bent over the rifle at the time.
<a id="p100696"></a>The only two other possibilities I can think of are that either the rifle malfunctioned and discharged unexpectedly for some reason (e. g. it was dropped on the floor, or that the rifle was fired by another person - however, this would require that person to be lying on the floor pointing the rifle upwards with the deceased bent over the muzzle (his neck at a distance of 15 - 30 cm) at the time.
<a id="p100697"></a>There were no autopsy signs that the deceased had been involved in a struggle or a fight."


##### <a id="p100698"></a>J. The judgment of the Supreme Military Administrative Court


78. <a id="p100699"></a>On 13 January 2005 the applicants' lawyer brought an action before the Supreme Military Administrative Court, seeking payment of pecuniary compensation on account of Cihan Tunç's death.
79. <a id="p100700"></a>Following the dismissal of the notice of claim on procedural grounds, a new claim was lodged on 9 September 2005. The applicants claimed 3,500 Turkish lira (TRY) in respect of pecuniary damage and TRY 3,000 in respect of non-pecuniary damage for each of the parents, and TRY 1,000 for each of the deceased's seven brothers and sisters.
80. <a id="p100701"></a>On 9 October 2006 the expert appointed by the Supreme Military Administrative Court to evaluate the pecuniary damage submitted his report. He estimated the damage at TRY 721 for the deceased's father and TRY 8,779 for his mother. The parties did not challenge that evaluation.
81. <a id="p100702"></a>On 10 January 2007 the court allowed the applicants' claims in part. It noted that the death had been caused by careless handling of the service rifle. It considered that this implied a lack of sufficient training in handling weapons and negligence in the supervision and protection of conscripts. In consequence, it found that the death was partly imputable to negligence by the authorities. Having regard also to the existence of contributory negligence by the deceased, and pointing out that it was bound by the claim and could not rule ultra petita, the Supreme Military Administrative Court awarded the following sums:
- <a id="p100703"></a>TRY 3,500 in respect of pecuniary damage and TRY 3,000 in respect of non-pecuniary damage to the deceased's mother;
- <a id="p100704"></a>TRY 400 in respect of pecuniary damage and TRY 1,000 in respect of non-pecuniary damage to the deceased's father;
- <a id="p100705"></a>TRY 1,000 in respect of non-pecuniary damage to each of the deceased's brothers and sisters.
<a id="p100706"></a>Those amounts bore late-payment interest, to be calculated from the date of the incident to the date of payment.
82. <a id="p100707"></a>On 12 June 2007 the authorities made a payment of TRY 23,500 (approximately 13,200 euros (EUR) on that date) to the Bakýrköy Enforcement Office, to which a request had been made by the applicants' lawyer.
83. <a id="p100708"></a>The applicants claim that they had been unaware of those proceedings before the Supreme Military Administrative Court until they were mentioned by the Government, and that no sum has been paid to them by their lawyer.
<a id="p100709"></a>K. The financial assistance paid by the Mehmetçik Foundation
84. <a id="p100710"></a>On 21 April 2004 the Mehmetçik Foundation, an emanation of the armed forces which was set up to support the families of soldiers who die in service, awarded 4,916,700,000 former Turkish lira (a little over 3,000 euros at that date) to the deceased man's family in financial assistance.





##### <a id="p100712"></a>A. Independence of the military judges and prosecutors


85. <a id="p100713"></a>The military justice system is made up of judges and prosecutors. In the course of their careers, all judicial officers (judges and prosecutors) may be appointed both to judicial functions and to the functions of prosecutor. The term "military judge" (askeri hâkim ) used in the substantive provisions concerning the status of judicial officers in principle covers both judges and prosecutors.


###### 1. <a id="p100714"></a>The Constitution


86. <a id="p100715"></a>The relevant provisions of the Constitution read as follows:

<a id="p100716"></a>Article 9

<a id="p100717"></a>"Judicial power shall be exercised by independent courts on behalf of the Turkish nation."

<a id="p100718"></a>Article 138

<a id="p100719"></a>"In the performance of their duties, judges shall be independent; they shall give judgment, according to their personal conviction, in accordance with the Constitution, statute and the law.
<a id="p100720"></a>No organ, authority, office or individual may give orders or instructions to courts or judges relating to the exercise of judicial power, send them circulars, or make recommendations or suggestions."

<a id="p100721"></a>Article 139

<a id="p100722"></a>"Judges and public prosecutors shall not be removed from office or compelled to retire without their consent before the age prescribed by the Constitution; nor shall they be deprived of their salaries, allowances or other rights relating to their status, even as a result of the abolition of a court or post."

<a id="p100723"></a>Article 145

<a id="p100724"></a>"Military justice shall be dispensed by military courts and military disciplinary organs. These courts shall have jurisdiction to try military personnel for military offences, for offences committed by them against other military personnel or in military places, or for offences connected with military service and duties.
<a id="p100725"></a>...
<a id="p100726"></a>The organisation of military judicial organs, their functions, matters relating to the status of military judges, relations between military judges acting as military prosecutors and the office of the commander under whom they serve, the independence of the courts and the security of tenure of judges shall be regulated by law and in accordance with the requirements of military service."


###### 2. <a id="p100727"></a>The relevant statutory provisions


87. <a id="p100728"></a>The Military Judges Act (Law no. 357) lays down the principle that the judiciary is to be independent and reiterates the provisions of Articles 138 and 139 of the Constitution.
88. <a id="p100729"></a>Section 16 of this Act provides that military judges and prosecutors are transferred by decree, which is to be signed by the Minister of Defence and the Prime Minister and approved by the President of the Republic ("tripartite decree"). It further specifies the periods in their career during which transfers may not take place.
89. <a id="p100730"></a>Article 232 of the Criminal Code as in force at the material time made it an offence to attempt to influence, give orders to or exert pressure on judges. Depending on the circumstances, the sentence laid down ranged from six months' to five years' imprisonment. Where the perpetrator of the offence was a civil servant, the sentence was to entail a prohibition on exercising any public office.
90. <a id="p100731"></a>Provision for this offence has also been made in Article 277 of the new Criminal Code, which makes it an offence "to attempt to influence persons exercising a judicial function".
91. <a id="p100732"></a>However, Law no. 357 permits the Minister of Defence to order a military prosecutor who has issued a decision not to bring a prosecution to bring the suspect before a court, so that the latter can decide on his or her innocence or guilt.


###### 3. <a id="p100733"></a>The composition of military courts


92. <a id="p100734"></a>Section 2 of the Military Courts Act (Law no. 353), as applicable at the relevant time, provided:
<a id="p100735"></a>"Save as otherwise provided in this Act, the military courts shall be composed of two military judges and an officer (subay üye )."
93. <a id="p100736"></a>The words "and an officer" were set aside by the Constitutional Court, ruling on an application for judicial review, in a decision of 7 May 2009 which was published in the Official Gazette on 7 October 2009. The Constitutional Court held that, in contrast to the military judges, the officer judge did not offer all the necessary guarantees, in that he was not released from his military obligations during his term of office and was subject to the authority of his superiors. Furthermore, it considered the fact that no provision prevented the military authorities from appointing a different officer for each case to be incompatible with Article 9 of the Constitution.
94. <a id="p100737"></a>Following that judgment the legislation was amended. Section 2 of Law no. 353 now provides:
<a id="p100738"></a>"Save as otherwise provided in this Act, the military courts shall be composed of three military judges."


###### 4. <a id="p100739"></a>The appraisal of military judges and prosecutors


95. <a id="p100740"></a>Under section 12 of the Military Judges Act (Law no. 357) as in force at the relevant time, the promotion, advancement and moving up in grade of "military judges" (both those sitting in courts as judges and those working as prosecutors) were dependent on their appraisal reports, and especially the "professional appraisal sheet" (mesleki sicil belgesi) and the "officer's appraisal sheet" (subay sicil belgesi).
96. <a id="p100741"></a>This provision stated that, with regard to the "officer's appraisal sheet", the judges and prosecutors were subject to appraisal by the commander of the military unit within which the court was based.
97. <a id="p100742"></a>It also indicated that the experienced judges were the direct appraisers of the judges who were working with them, and that the prosecutors were the direct appraisers of their deputies and substitutes.
98. <a id="p100743"></a>The competencies to be evaluated in the "officer's appraisal sheet" were described as follows:
<a id="p100744"></a>"1. General appearance, social status and capacity to represent the institution
2. <a id="p100745"></a>Compliance with the principles of justice and equity
3. <a id="p100746"></a>Compliance with and submission to the rules of military discipline
4. <a id="p100747"></a>Professional knowledge, basic military knowledge and general knowledge
5. <a id="p100748"></a>Team spirit and the ability to train, explain and persuade
6. <a id="p100749"></a>Vitality, resistance, resolve and perseverance
7. <a id="p100750"></a>Intellectual faculties and the ability to judge and decide
8. <a id="p100751"></a>Ability to plan, carry out, monitor and supervise tasks
9. <a id="p100752"></a>Freedom and creativity
10. <a id="p100753"></a>Ability to direct and leadership".
99. <a id="p100754"></a>In a judgment of 8 October 2009, the Constitutional Court held that part of this text was contrary to the principle of the independence of the courts (mahkemelerin baðýmsýzlýðý ) and set aside the provisions of section 12 of Law no. 357 concerning the "officer's appraisal sheet".
100. <a id="p100755"></a>The Constitutional Court had received a plea of unconstitutionality raised by the Supreme Military Administrative Court, in the context of three appeals lodged by military judges who were challenging their "officer's appraisals" and seeking to have them set aside. The individuals in question considered that even the mere possibility that a senior officer could be tempted to exert undue influence on the judges through the "officer's appraisal sheet" was detrimental to the appearance of independence that the justice system had a duty to present.
101. <a id="p100756"></a>The Constitutional Court noted that the military judges were subject to assessment by the military chambers of the Court of Cassation called on to review their judgments on appeal. It noted that, while this assessment represented their professional appraisal and was intended to evaluate their competence, the "administrative" appraisal (officer's appraisal sheet) carried out by experienced judges and by officers gave rise for its part to misgivings as to compliance with the requirement of the independence of the courts, enshrined in the Constitution.
102. <a id="p100757"></a>In consequence, the Constitutional Court found that this procedure was contrary to the Constitution and ought to be set aside in so far as it concerned the judges who sat in courts. The Constitutional Court held that it was not necessary to rule on whether the appraisal system for prosecutors was in conformity with the Constitution, given that the answer to that question was irrelevant to resolving the cases before the Supreme Military Administrative Court.
103. <a id="p100758"></a>The judgment was published in the Official Gazette on 8 January 2010 and took effect on the same date.
104. <a id="p100759"></a>On 22 April 2012 section 12 of Law no. 357 was amended to bring the appraisal of military prosecutors into line with the Constitution.


##### <a id="p100760"></a>B. Access to the investigation file for victims' relatives


105. <a id="p100761"></a>Section 2 of the Lawyers Act, as in force at the relevant time, states that the judicial bodies, police departments and other public institutions are required to facilitate the lawyer's duties, particularly by providing access, save statutory provisions to the contrary, to any documents and information that he or she considers relevant.




106. <a id="p100763"></a>The gendarmerie is governed by Law no. 2803. It is defined as an armed force placed under the authority of the Ministry of the Interior in respect of its duties in the areas of safety and security and under the authority of the Armed Forces General Staff in respect of training activities and its military duties. The General Commander of the Gendarmerie is answerable to the Minister of the Interior (section 4 of the Law).
107. <a id="p100764"></a>Gendarmes carry out administrative duties (concerning public safety or the maintenance of order), judicial duties (judicial investigations as provided for in the Code of Criminal Procedure) and military duties.
108. <a id="p100765"></a>They carry out their administrative and judicial duties in rural areas or in areas where the national police force is not present.
109. <a id="p100766"></a>According to the Government, the gendarmerie has available to it a technical and scientific police service, based in Ankara, and three regional forensic laboratories. In addition, technical teams specialising in criminal investigations exist in 81 provinces.
110. <a id="p100767"></a>Pursuant to section 97 of the Law governing Criminal Procedure before the Military Courts, investigators from the gendarmerie are placed under the authority of the prosecutor and are required to carry out his or her instructions.




111. <a id="p100769"></a>The applicants complained that the investigation to determine the circumstances surrounding the death of their relative, Cihan Tunç , had not satisfied the requirements of Article 2 of the Convention.





##### <a id="p100771"></a>A. The parties' submissions



###### 1. <a id="p100772"></a>The Government


112. <a id="p100773"></a>In their written observations of 14 February 2014 to the Grand Chamber and at the hearing on 16 April 2014, the Government, for the first time in the procedure, raised a preliminary objection concerning the loss of victim status following the Supreme Military Administrative Court's judgment of 10 January 2007. This factual element had not been brought to the Court's attention by the parties in the course of the procedure before the Chamber.
113. <a id="p100774"></a>The Government pointed out that, under the Court's case-law, where the national authorities had found a violation and their decision constituted appropriate and sufficient redress for it, the party concerned could no longer claim to be a victim within the meaning of Article 34 of the Convention (they referred to Scordino v. Italy (no. 1) [GC], no. 36813/97, §§ 178 et seq., ECHR 2006-V). Where these two conditions were satisfied, the subsidiary nature of the protective mechanism of the Convention would preclude examination by the Court (they referred, inter alia, to Eckle v. Germany, 15 July 1982, §§ 64-70, Series A no. 51; and Jensen v. Denmark (dec.), no. 48470/99, ECHR 2001-X). Loss of victim status depended, among other things, on the nature of the right that was alleged to have been infringed, the reasons given for the decision (Jensen, decision cited above) and the persistence of the adverse consequences for the applicant after that decision (they referred to Freimanis and Lîdums v. Latvia, nos. 73443/01 and 74860/01, § 68, 9 February 2006). The appropriateness and sufficiency of the redress offered to the applicant was dependent on all the circumstances of the case, having regard, in particular, to the nature of the Convention violation at stake (they referred to Gäfgen v. Germany [GC], no. 22978/05, § 116, ECHR 2010).
114. <a id="p100775"></a>The Government observed that, with regard to Article 2 of the Convention, it was necessary to make a distinction between, on the one hand, cases where death had been inflicted deliberately or had occurred following assault or ill-treatment and, on the other, cases where death had been inflicted unintentionally, through negligence. This Article of the Convention required the Contracting States, in cases of fatal assault, to conduct an investigation capable of leading to the identification and punishment of those responsible (they referred to Tanrýkulu v. Turkey [GC], no. 23763/94, § 79, ECHR 1999-IV). That being so, an award of compensation could not suffice, in such cases, to make good the violation of Article 2 and to deprive the applicant of his or her victim status.
115. <a id="p100776"></a>The Government explained, however, that where, as in the present case, death had not been caused intentionally, the payment of damages by means of civil or administrative proceedings constituted appropriate redress (they referred to Calvelli and Ciglio v. Italy [GC], no. 32967/96, ECHR 2002-I; and Vo v. France [GC], no. 53924/00, § 90, ECHR 2004-VIII).
116. <a id="p100777"></a>The Government noted that, in the present case, the Supreme Military Administrative Court had explicitly acknowledged that the authorities had been negligent in the training provided to Cihan Tunç and in exercising their duty of supervision and protection of military personnel, and had awarded compensation to the applicants.
117. <a id="p100778"></a>In consequence, they considered that appropriate and sufficient redress had been afforded, and that the applicants could no longer claim to be victims within the meaning of Article 34 of the Convention (they referred to Fatma Yüksel v. Turkey (dec.), no. 51902/08, §§ 41-45, 9 April 2013). For that reason, they invited the Court to declare the application inadmissible on the ground that it was incompatible ratione personae with the provisions of the Convention.


###### 2. <a id="p100779"></a>The applicants


118. <a id="p100780"></a>The applicants alleged that they had not been aware of the proceedings before the Supreme Military Administrative Court and of their outcome. They specified that it had been the late Mustafa Tunç who had been in contact with their lawyer and that it was entirely possible that he had been aware of the action for compensation. However, he had not informed any member of his family of it.
119. <a id="p100781"></a>The applicants acknowledged that an amount of about TRY 5,000 had indeed been paid to them by the Mehmetçik Foundation, but claimed that they had received no money on the basis of the Supreme Military Administrative Court's judgment.
120. <a id="p100782"></a>In their opinion, even if they had received the amounts paid by the authorities, the judgment in question was not such as to deprive them of victim status. In this regard, the applicants explained that the judgment was based on the hypothesis of an accident, as put forward at the close of the investigation, a hypothesis which they contested. In addition, they submitted that the Supreme Military Administrative Court's judgment fell far short of acknowledging a violation of the procedural requirements of Article 2, and especially that of an independent investigation, and that it did not address or even refer to that question in any way.
121. <a id="p100783"></a>In their view, the judicial decision on which the Government had based their objection could not be considered appropriate relief for their complaint.


##### <a id="p100784"></a>B. The Court's assessment



###### 1. <a id="p100785"></a>Applicable principles


122. <a id="p100786"></a>The Court reiterates that the Grand Chamber is not precluded from examining, where appropriate, questions concerning the admissibility of an application under Article 35 § 4 of the Convention, as that provision enables the Court to dismiss applications it considers inadmissible "at any stage of the proceedings" (see Odièvre v. France [GC], no. 42326/98, § 22, ECHR 2003-III). However, pursuant to Rule 55 of the Rules of Court, any plea of inadmissibility must, in so far as its character and the circumstances permit, be raised by the respondent Contracting Party in its written or oral observations on the admissibility of the application submitted as provided in Rule 51 or 54, as the case may be. Where, in the course of the proceedings before the Court, a new legally relevant procedural event occurs which may influence the admissibility of the application, it is in the interests of the proper administration of justice that the Contracting Party should make any formal objection without delay (see Svinarenko and Slyadnev v. Russia [GC], nos. 32541/08 and 43441/08, § 79, ECHR 2014 (extracts) with further references).
123. <a id="p100787"></a>However, wholly different considerations naturally apply where the events which are alleged to have deprived the applicant of his or her victim status occurred after the decision on admissibility (see Kuriæ and Others v. Slovenia [GC], no. 26828/06, §§ 258 et seq., ECHR 2012 (extracts)).
124. <a id="p100788"></a>Moreover, the Court reiterates that, notwithstanding the requirements of Rule 55, which in any event must be interpreted in a manner compatible with the Convention, in particular Article 32 thereof, the respondent Government cannot be considered to be precluded from raising a preliminary objection before the Grand Chamber where the latter concerns a matter which goes to the Court's jurisdiction rather than a question of admissibility in the narrow sense of that term (see Bleèiæ v. Croatia [GC], no. 59532/00, §§ 66 et seq., ECHR 2006-III).


###### 2. <a id="p100789"></a>Application of those principles to the present case


125. <a id="p100790"></a>In the instant case, the Court observes that the Government did not raise the objection before the application's admissibility was considered by the Chamber, although the Supreme Military Administrative Court judgment on which the Government base their argument was delivered even before the case was communicated to them. Furthermore, they mention no particular circumstances which could absolve them from their obligation to comply with the requirements of Rule 55 (see Svinarenko and Slyadnev, cited above, § 82).
126. <a id="p100791"></a>The Court further notes that, contrary to the circumstances in the above-cited Bleèiæ case, the objection raised does not concern a matter that goes to its jurisdiction.
127. <a id="p100792"></a>Consequently, it considers that the Government are estopped from raising a preliminary objection based on the applicants' victim status at this stage in the proceedings, and rejects the said objection.
128. <a id="p100793"></a>The Court considers that, in any event, the objection must be rejected, even assuming that the Government were not estopped from raising it.
129. <a id="p100794"></a>In this regard, the Court notes that the present application concerns only the procedural aspect of Article 2, the complaints concerning the substantive aspect of that Article having been declared inadmissible by the Chamber.
130. <a id="p100795"></a>It reiterates that independently of the issue of whether a financial payment can have an impact on the substantive aspect of Article 2, an issue which it is not necessary to rule on in the present case, it is a matter of established case-law that, in cases where it is alleged that death was intentionally inflicted or occurred following an assault or ill-treatment, an award of compensation cannot absolve the Contracting States from their obligation to conduct an investigation capable of leading to the identification and punishment of those responsible (see Tanrýkulu v. Turkey [GC], no. 23763/94, § 79, ECHR 1999-IV; and Al-Skeini and Others v. the United Kingdom [GC], no. 55721/07, § 165, ECHR 2011). This is so because, if the authorities could confine their reaction to incidents of wilful ill-treatment by, inter alia, State agents to the mere payment of compensation, while not doing enough to prosecute and punish those responsible, it would be possible in some cases for agents of the State to abuse the rights of those within their control with virtual impunity, and the legal prohibition on taking life, despite its fundamental importance, would be ineffective in practice (see Salman v. Turkey [GC], no. 21986/93, § 83, ECHR 2000-VII; Kelly and Others v. the United Kingdom, no. 30054/96, § 105, 4 May 2001; and Nikolova and Velichkova v. Bulgaria, no. 7888/03, § 55, 20 December 2007).
131. <a id="p100796"></a>However, as the Government have pointed out, where there has been no intentional taking of life, an award of damages through civil or administrative proceedings may offer appropriate redress (see, among other authorities, Vo v. France, cited above, § 94; Calvelli and Ciglio v. Italy, §§ 51 et seq.; and Alp v. Turkey (dec.), no. 3757/09, §§ 27-33, 9 July 2013).
132. <a id="p100797"></a>The applicants complain of a failure to comply with the procedural obligation in respect of a death which, they allege, could have resulted from unlawful killing. However, at the close of their investigation, the authorities concluded that the death had been accidental. Moreover, the Court decided definitively, in its Chamber judgment of 25 June 2013, that the hypothesis of an accident was entirely credible.
133. <a id="p100798"></a>In the Court's view, where it is not clearly established from the outset that the death has resulted from an accident or another unintentional act, and where the hypothesis of unlawful killing is at least arguable on the facts, the Convention requires that an investigation which satisfies the minimum threshold of effectiveness be conducted in order to shed light on the circumstances of the death. The fact that the investigation ultimately accepts the hypothesis of an accident has no bearing on this issue, since the obligation to investigate is specifically intended to refute or confirm one or other hypothesis.
134. <a id="p100799"></a>In the present case, the circumstances of Cihan Tunç's death were not established from the outset in a sufficiently clear manner. Various explanations were possible, and none of them was manifestly implausible in the initial stages (see paragraphs 21, 38 and 63 above). Thus, the State was under an obligation to conduct an investigation. The mere fact that the authorities made a payment could not exempt them from their procedural obligation (see Erkan v. Turkey (dec.), no. 41792/10, §§ 54-62, 28 January 2014).
135. <a id="p100800"></a>Consequently, even assuming that the Government were not estopped from raising this preliminary objection it should be noted that the applicants retain their victim status within the meaning of the Convention.




136. <a id="p100802"></a>The applicants, who considered that the investigation into their relative's death had not been effective, alleged a violation of Article 2 of the Convention in its procedural aspect. The relevant part of this Article reads:
<a id="p100803"></a>"1. Everyone's right to life shall be protected by law."


##### <a id="p100804"></a>A. The Chamber judgment



###### 1. <a id="p100805"></a>Expedition and adequacy of the investigation


137. <a id="p100806"></a>The Chamber considered that the investigation conducted into the death of the applicants' relative had been sufficiently prompt, adequate and thorough (see paragraphs 105 to 126 of the Chamber judgment). It found that the investigations had begun immediately after the incident, that they had been conducted with the requisite diligence and that the authorities had taken sufficient measures to collect and secure evidence relating to the events in issue. It also noted that the prosecutor's office had envisaged various possible lines of enquiry before ultimately settling on that of accidental death.
138. <a id="p100807"></a>In conclusion, the Chamber did not identify any failing capable of casting doubt on the adequacy and promptness of the investigation conducted by the domestic authorities.


###### 2. <a id="p100808"></a>The applicants' participation in the investigation


139. <a id="p100809"></a>The Chamber held that the applicants had been given access to the information yielded by the investigation to an extent that was sufficient for them to participate effectively in the proceedings. It found, in particular, as follows:
<a id="p100810"></a>"136. In the present case, [the Court] notes that a full copy of the decision not to prosecute of 30 June 2004, containing a summary of the materials of the investigation and the reasons for the decision, was provided to the applicants. The latter were subsequently given access to the investigation file. It was therefore after having taken cognisance of the materials in the file that they had exercised the remedy (an appeal) available to them and challenged the decision not to prosecute. Accordingly, it cannot be considered that they did not have the option to exercise their rights effectively. Moreover, the Court notes that the military court which examined their appeal accepted certain of the applicants' arguments, since the judges had ordered supplementary investigative measures, requiring that the issue of the bullet's trajectory be examined in more detail and that the prosecution service provide explanations about the presence of gunpowder residue on M.S.'s hands. The prosecution service addressed those questions, in particular by organising a reconstruction of the events."


###### 3. <a id="p100811"></a>Independence of the investigation


140. <a id="p100812"></a>The Chamber held that the investigation had not been independent, basing its finding on the regulations in force at the relevant time, under which one of the three members of the military court did not enjoy all of the required guarantees of independence. The relevant passages of the Chamber judgment read as follows:
<a id="p100813"></a>"130. The Court reiterates at the outset that it held in its judgment in the Gürkan v. Turkey case (no. 10987/10, §§ 13-19, 3 July 2012) that, in the form in which it was composed at the relevant time, the military court which tried and convicted the applicant could not be considered to have been independent and impartial within the meaning of Article 6 of the Convention, and concluded that there had been a breach of that provision. It based its finding on the fact that one of the three judges who sat in the military court was an officer who had been appointed by his hierarchy and was subject to military discipline, and that he did not enjoy the same constitutional safeguards provided to the other two judges, who were professional judges.
131. <a id="p100814"></a>These considerations are also valid in the present case, given that the court which participated in the investigation proceedings as a review body was composed in the same manner. In this respect, the Court notes that the misgivings as to impartiality concern in this instance the judicial body responsible for the final review of the investigation, and not merely the prosecution service (see, a contrario, Mantog v. Romania, no. 2893/02, §§ 70 et seq., 11 October 2007, and Stefan v. Romania (dec.), no. 5650/04, § 48, 29 November 2011)."


##### <a id="p100815"></a>B. The parties' submissions



###### 1. <a id="p100816"></a>The Government


<a id="p100817"></a>a. Expedition and adequacy of the investigation and the applicants' participation therein
141. <a id="p100818"></a>With regard to the adequacy, thoroughness and expedition of the investigation, and participation of the deceased's relatives therein, the Government subscribed fully to the Chamber's conclusions.
<a id="p100819"></a>b. Independence of the investigation
142. <a id="p100820"></a>On the other hand, they contested the conclusion that the investigation had not been independent.
143. <a id="p100821"></a>They alleged that the Chamber had carried out an abstract review, whereas, in their submission, it was necessary to take into consideration the particular circumstances of each individual case, by examining the investigation as a whole, together with the role and specific conduct of the various bodies involved.
144. <a id="p100822"></a>They noted that the Chamber had reproduced, in respect of Article 2, the reasoning in the above-cited Gürkan judgment, which, for its part, concerned Article 6 of the Convention. In the Government's submission, however, the requirements of those two Articles were not identical when it came to independence.
145. <a id="p100823"></a>The Government considered that such an approach represented a departure from the Court's previous case-law in this area, according to which a judicial body's lack of regulatory independence was not sufficient in itself to conclude that an investigation had not been independent.
146. <a id="p100824"></a>In this connection, they cited, in particular, the case of Tanrýbilir v. Turkey (no. 21422/93, 16 November 2000), in which the Court had concluded that, having regard to its thoroughness, the investigation conducted into a death had been sufficiently independent, in spite of the fact that it had been supervised by an administrative body on whose independence it had already cast doubt in several previous cases.
147. <a id="p100825"></a>The Government also relied on the cases of Mantog v. Romania (no. 2893/02, §§ 70 et seq., 11 October 2007); and Stefan v. Romania ((dec.), no. 5650/04, § 48, 29 November 2011), in which the Court had concluded that the investigation had been independent, on the basis of the specific conduct of the investigating body, namely the military prosecutor's office, although the legislation in force did not guarantee that independence - a circumstance which in other cases had resulted in the finding of a violation, since it had been accompanied by tangible elements indicating a lack of independence in the military prosecutor's conduct.
148. <a id="p100826"></a>Applying these principles to the instant case, the Government considered that there was nothing in the case file to indicate that the investigation conducted by the prosecutor's office had lacked independence. They considered that that body had taken all the steps which could have been expected of it.
149. <a id="p100827"></a>With regard to the fact that the prosecutor's office had been assisted by members of the gendarmerie, the Government explained that the latter had not been direct colleagues of the likely suspects and did not have hierarchical links with the unit to which those individuals belonged.
150. <a id="p100828"></a>With regard to the review carried out by the military court, the Government considered that there was nothing in the latter's decision that gave reason to doubt its independence, and pointed out in this connection that the court had granted the applicants' requests and ordered additional investigative measures. They also noted that the issue of statutory independence concerned only one of the three judges. Lastly, they stressed that the court's role had been limited, pointing out that, in contrast to the Gürkan case, which concerned the applicant's trial, the military court in the instant case had been called on merely to rule on the lawfulness of the decision not to bring a prosecution.
151. <a id="p100829"></a>In conclusion, the Government considered that the investigation into Cihan Tunç's death had complied with the conditions laid down by Article 2, and, in particular, with the requirement of independence.


###### 2. <a id="p100830"></a>The applicants


152. <a id="p100831"></a>The applicants submitted that the investigation conducted by the authorities could not be regarded as effective and that it had failed to elucidate the precise circumstances surrounding Cihan Tunç's death.
<a id="p100832"></a>a. Expedition and adequacy of the investigation
153. <a id="p100833"></a>The applicants alleged that the impugned investigation had not been conducted with the necessary expedition in the circumstances, and that no steps had been taken to ensure that evidence was preserved. In that connection, they criticised, in particular, the failure to take fingerprints from the weapon that had been used and the fact that the weapon in question had been moved before the investigators arrived.
154. <a id="p100834"></a>Furthermore, they considered that the investigation had been superficial. The persons responsible for the investigation had not explored every avenue, but had focused on the hypothesis of an accident, without carrying out a detailed and impartial analysis of all of the evidence.
155. <a id="p100835"></a>They criticised the military court for having taken three months to rule on their application and alleged that the prosecutor had been dilatory in organising the reconstruction of events. In their opinion, given that the earthen floor in the guard post in question had been cemented over prior to the reconstruction, the latter had been of minimum evidential value. The applicants added that, by that date, the majority of the soldiers on duty at the time of the incident had completed their military service, and it had not been possible to question them again.
156. <a id="p100836"></a>They criticised not only the incomplete nature of the interviews, arguing that one of the sixteen soldiers on duty on the site had not been questioned, but also the manner in which they had been conducted, which they considered inappropriate. They further submitted that the statements contained contradictions, particularly with regard to the location where the incident took place. They alleged that some witnesses had referred to "tower no. 2", while others had stated that the incident took place in "tower no. 4". As to the statements by M.S., they contained inconsistencies regarding the position of the weapon when the body was discovered.
157. <a id="p100837"></a>The applicants also criticised the autopsy carried out on their relative's corpse, alleging that it had not complied with the applicable standards. In this connection, they complained in particular about the fact that the autopsy report and the inventory of the personal effects found on the dead man had been combined in a single document. They also alleged that the forensic examiner who had carried out the autopsy had not been sufficiently qualified to conduct such an examination. Furthermore, the Court had criticised in several cases the manner in which the forensic examiner in question had conducted autopsies (in this connection, the applicants referred to the cases of Ýkincisoy v. Turkey, no. 26144/95, § 79, 27 July 2004; Kiºmir v. Turkey, no. 27306/95, § 85, 31 May 2005; and Elçi and Others v. Turkey, nos. 23145/93 and 25091/94, § 642, 13 November 2003). They added that excessive importance should not be attached to the results of the other scientific tests, which had been carried out too rapidly.
<a id="p100838"></a>b. Participation in the investigation
158. <a id="p100839"></a>The applicants also complained that the material from the case file had not been communicated to them prior to the decision not to bring a prosecution. They further alleged that one of them had not had access to the scene of the incident, although he had expressed a wish to that effect. They also considered that the military court's decision did not contain sufficient reasons. They inferred from this that the investigation had not been accessible to the victim's family to the extent necessary to safeguard their legitimate interests and that there had been an insufficient element of public scrutiny of it.
<a id="p100840"></a>c. Independence of the investigation
159. <a id="p100841"></a>As to the independence of the investigation, the applicants considered that, although Article 6 could not apply as such to the instant case, it would be appropriate to transpose its requirements to Article 2 of the Convention or at least to have due regard to them, especially since it was unthinkable that the requirements of Article 6 were stricter than those of Article 2. In this regard they referred to the case of Bubbins v. the United Kingdom (no. 50196/99, § 156, ECHR 2005-II (extracts)), in which the Court indicated that the principles that emerged from its Article 6 case-law on the issue of anonymous witnesses were not without relevance to its Article 2 assessment of whether the inquest guaranteed the applicant in that case, firstly, a sufficient measure of participation in the investigation into her brother's death and, secondly, an appropriate forum for securing the public accountability of the State and its agents for their alleged acts and omissions leading to his death.
160. <a id="p100842"></a>The applicants considered that, in the specific context of a death in the armed forces, it was contrary to the requirements of Article 2 for the investigation to be conducted by military officers who were subject to army discipline where the investigation concerned the acts of other serving military officers. In that regard, they referred to several cases, including Bursuc v. Romania (no. 42066/98, 12 October 2004); Stoica v. Romania (no. 42722/02, 4 March 2008); Soare and Others v. Romania (no. 24329/02, 22 February 2011); and Sergey Shevchenko v. Ukraine (no. 32478/02, 4 April 2006). Indeed, this latter case was, in their view, very similar to theirs.
161. <a id="p100843"></a>In the applicants' view, the investigation had largely been based on the evidence submitted by the gendarmerie investigators, who belonged to the same corps as that concerned by the incident and who could not therefore be considered independent.
162. <a id="p100844"></a>The applicants criticised the military prosecutor for failing to carry out all of the investigative measures himself and for having delegated some of them to the civilian prosecutor, and submitted that he did not offer all the guarantees of independence from the executive and the military authorities.
163. <a id="p100845"></a>Moreover, the investigative authorities had not explored every eventuality but had from the outset favoured the hypothesis of an accident, which demonstrated their lack of independence.
164. <a id="p100846"></a>The applicants further listed all of the elements which they considered to be shortcomings in the investigation, considering that these provided a tangible demonstration of the latter's lack of independence.
165. <a id="p100847"></a>With regard to the military court, they explained that at the relevant time that court was made up of three judges, one of whom was not a professional judge but an officer appointed on a case-by-case basis by the military hierarchy, and who did not enjoy the same guarantees of independence as the other two judges, in so far as he remained subordinate to the military authorities.
<a id="p100848"></a>They noted that this circumstance had led the Turkish Constitutional Court to set aside the legislative provision providing for this officer's presence on the bench of the court, on the ground that it was contrary to the principle of judicial independence. They further noted that the Court itself had adopted similar reasoning in finding a violation of Article 6, casting doubt on the independence of a military court with an identical composition.
166. <a id="p100849"></a>The applicants referred, further, to the Constitutional Court's judgment of 7 May 2009 to express doubts in relation also to the independence of the professional judges in the military court who had been involved in examining their appeal.
167. <a id="p100850"></a>In addition, they criticised the fact that the same prosecutor had been instructed to carry out the additional investigation requested by the military court.
168. <a id="p100851"></a>Lastly, the applicants cited, in support of their complaints, the Report of the UN Special Rapporteur on Extrajudicial, Summary or Arbitrary Executions on his Mission to Turkey (A/HRC/23/47/Add.2, 18 March 2013), in which the section dealing with deaths in military barracks reads as follows:
<a id="p100852"></a>"Suspicious suicides of military conscripts and law-enforcement officials
34. <a id="p100853"></a>A number of soldiers and some law-enforcement officials were pronounced dead by suicide last year. In some 45 of these cases, information suggests that suicide may have been falsified or forced.
35. <a id="p100854"></a>Formal investigations were either never brought, or else quickly stalled, in nearly all cases and did not result in the identification of perpetrators or subsequent prosecution. Because investigations were conducted in a closed manner within the police or military's internal justice system, it is impossible for the families and civil society to know whether these are in fact cases of unlawful killing, and to ensure accountability. In some cases, they do not even know whether a full and impartial investigation was conducted. Inadequate access to surveillance camera footage and other evidence compounds the problem.
36. <a id="p100855"></a>Failures of transparency result in suspicious suicides being neither confirmed nor denied through appropriate legal channels. This trend indicates the need for proper and transparent oversight of the security forces, including the military. In addition to preventive monitoring, this also requires a functional mechanism for complaints, investigation and accountability for those violations that occur."





###### 1. <a id="p100857"></a>General principles


169. <a id="p100858"></a>The Court reiterates that the obligation to protect the right to life under Article 2 of the Convention, read in conjunction with the State's general duty under Article 1 of the Convention to 'secure to everyone within [its] jurisdiction the rights and freedoms defined in [the] Convention', requires by implication that there should be some form of effective official investigation when individuals have been killed as a result of the use of force. The investigation must be, inter alia, thorough, impartial and careful (see McCann and Others v. the United Kingdom, 27 September 1995, §§ 161-163, Series A no. 324).
170. <a id="p100859"></a>The form of investigation required by this obligation varies according to the nature of the infringement of life: although a criminal investigation is generally necessary where death is caused intentionally, civil or even disciplinary proceedings may satisfy this requirement where death occurs as a result of negligence (see, inter alia, Calvelli and Ciglio v. Italy, cited above, § 51; Mastromatteo v. Italy [GC], no. 37703/97, § 90, ECHR 2002-VIII; and Vo v. France, cited above, § 90).
171. <a id="p100860"></a>By requiring a State to take appropriate steps to safeguard the lives of those within its jurisdiction, Article 2 imposes a duty on that State to secure the right to life by putting in place effective criminal-law provisions to deter the commission of offences against the person, backed up by law-enforcement machinery for the prevention, suppression and punishment of breaches of such provisions. This obligation requires by implication that there should be some form of effective official investigation when there is reason to believe that an individual has sustained life-threatening injuries in suspicious circumstances, even where the presumed perpetrator of the fatal attack is not a State agent (see Menson v. the United Kingdom (dec.), no. 47916/99, ECHR 2003-V; Pereira Henriques v. Luxembourg, no. 60255/00, § 56, 9 May 2006; and Yotova v. Bulgaria, no. 43606/04, § 68, 23 October 2012).
172. <a id="p100861"></a>In order to be "effective" as this expression is to be understood in the context of Article 2 of the Convention, an investigation must firstly be adequate (see Ramsahai and Others v. the Netherlands [GC], no. 52391/99, § 324, ECHR 2007-II). That is, it must be capable of leading to the establishment of the facts and, where appropriate, the identification and punishment of those responsible.
173. <a id="p100862"></a>The obligation to conduct an effective investigation is an obligation not of result but of means: the authorities must take the reasonable measures available to them to secure evidence concerning the incident at issue (see Jaloud v. the Netherlands [GC], no. 47708/08, § 186, ECHR 2014; and Nachova and Others v. Bulgaria [GC], nos. 43577/98 and 43579/98, § 160, ECHR 2005-VII).
174. <a id="p100863"></a>In any event, the authorities must take whatever reasonable steps they can to secure the evidence concerning the incident, including, inter alia, eyewitness testimony, forensic evidence and, where appropriate, an autopsy which provides a complete and accurate record of injury and an objective analysis of clinical findings, including the cause of death. Any deficiency in the investigation which undermines its ability to establish the cause of death or the person responsible will risk falling foul of this standard (see Giuliani and Gaggio v. Italy [GC], no. 23458/02, § 301, ECHR 2011).
175. <a id="p100864"></a>In particular, the investigation's conclusions must be based on thorough, objective and impartial analysis of all relevant elements. Failing to follow an obvious line of inquiry undermines to a decisive extent the investigation's ability to establish the circumstances of the case and, where appropriate, the identity of those responsible (see Kolevi v. Bulgaria, no. 1108/02, § 201, 5 November 2009).
176. <a id="p100865"></a>Nevertheless, the nature and degree of scrutiny which satisfy the minimum threshold of the investigation's effectiveness depend on the circumstances of the particular case. It is not possible to reduce the variety of situations which might occur to a bare check-list of acts of investigation or other simplified criteria (see Tanrýkulu v. Turkey [GC], no. 23763/94, §§ 101-110, ECHR 1999-IV; and Velikova v. Bulgaria, no. 41488/98, § 80, ECHR 2000-VI).
177. <a id="p100866"></a>Moreover, the persons responsible for the investigations should be independent of anyone implicated or likely to be implicated in the events. This means not only a lack of hierarchical or institutional connection but also a practical independence (see Anguelova v. Bulgaria, no. 38361/97, § 138, ECHR 2002-IV).
178. <a id="p100867"></a>A requirement of promptness and reasonable expedition is implicit in this context (see Al-Skeini and Others, cited above, § 167).
179. <a id="p100868"></a>In addition, the investigation must be accessible to the victim's family to the extent necessary to safeguard their legitimate interests. There must also be a sufficient element of public scrutiny of the investigation, the degree of which may vary from case to case (see Hugh Jordan v. the United Kingdom, no. 24746/94, § 109, ECHR 2001-III). The requisite access of the public or the victim's relatives may, however, be provided for in other stages of the procedure (see, among other authorities, Giuliani and Gaggio, cited above, § 304; and McKerr v. the United Kingdom, no. 28883/95, § 129, ECHR 2001-III).
180. <a id="p100869"></a>Article 2 does not impose a duty on the investigating authorities to satisfy every request for a particular investigative measure made by a relative in the course of the investigation (see Ramsahai and Others, cited above, § 348; and Velcea and Mazãre v. Romania, no. 64301/01, § 113, 1 December 2009).
181. <a id="p100870"></a>The question of whether an investigation has been sufficiently effective must be assessed on the basis of all relevant facts and with regard to the practical realities of investigation work (see Dobriyeva and Others v. Russia, no. 18407/10, § 72, 19 December 2013; and Centre for Legal Resources on behalf of Valentin Câmpeanu v. Romania [GC], no. 47848/08, § 147, 17 July 2014).
182. <a id="p100871"></a>Lastly, the Court considers it useful to reiterate that, when it comes to establishing the facts, and sensitive to the subsidiary nature of its role, it must be cautious in taking on the role of a first-instance tribunal of fact, where this is not rendered unavoidable by the circumstances of a particular case (see Ataykaya v. Turkey, no. 50275/08, § 47, 22 July 2014, or Leyla Alp and Others v. Turkey, no. 29675/02, § 76, 10 December 2013). Where domestic proceedings have taken place, it is not the Court's task to substitute its own assessment of the facts for that of the domestic courts and it is for the latter to establish the facts on the basis of the evidence before them (see, among other authorities, Edwards v. the United Kingdom, 16 December 1992, § 34, Series A no 247-B). Though the Court is not bound by the findings of domestic courts and remains free to make its own appreciation in the light of all the material before it, in normal circumstances it requires cogent elements to lead it to depart from the findings of fact reached by the domestic courts (see Giuliani and Gaggio, cited above, § 180; and Aydan v. Turkey, no. 16281/10, § 69, 12 March 2013).


###### 2. <a id="p100872"></a>Application to the present case


<a id="p100873"></a>a. The adequacy of the investigation
183. <a id="p100874"></a>In the first place, it should be observed that the incident which led to the death of Cihan Tunç occurred on 13 February 2004, that the prosecutor's office was immediately informed and that the initial investigative measures were taken on the same day. On 30 June 2004 the prosecution service completed the investigations and issued a decision not to prosecute. On 14 October 2004 the military court allowed the applicants' objections and ordered an additional investigation. The prosecution service issued its report on 8 December 2004, after having carried out the supplementary investigative measures. On 17 December 2004 the military court dismissed the applicants' appeal. A copy of that decision was sent to the applicants' lawyer a few days later. In those circumstances, the Court considers that the investigations in question were conducted with the requisite diligence and that there was no unjustified delay in the investigation.
184. <a id="p100875"></a>The Court further considers that the authorities took sufficient measures to collect and secure evidence relating to the events in issue.
185. <a id="p100876"></a>Firstly, a full autopsy, during which photographs were taken, was conducted. It produced a record of injury, accompanied by an objective analysis of clinical findings concerning the cause of death and the probable distance from which the shot had been fired.
186. <a id="p100877"></a>In so far as the applicants complained about the fact that the autopsy report and the record listing the personal effects found on the deceased had been combined in one and the same document, the Court considers that no convincing arguments have been presented which would justify the conclusion that this could have been detrimental to the quality of the autopsy and, consequently, of the investigation.
187. <a id="p100878"></a>With regard to the fact that the deceased's clothing had been removed before the forensic medical expert arrived, the Court notes that this circumstance did not prevent those items from being examined to determine the firing distance. On the contrary, they were removed for the precise purpose of being sent to a forensic laboratory for tests, on the prosecutor's instructions and under his supervision.
188. <a id="p100879"></a>The applicants also expressed doubts about the competence of forensic doctor L.E., referring to several judgments in which the Court allegedly criticised autopsies carried out by him. On this point, the Court specifies that any conclusions it might have reached with regard to the manner in which an autopsy was conducted in a given case concern that case alone, and certainly cannot be interpreted as implying that all of the autopsies carried out by that particular forensic doctor necessarily have significant shortcomings and that no credit can be given to his or her conclusions. In this respect, the Court reiterates that the adequacy of an autopsy must be assessed in the light of the circumstances of each case.
189. <a id="p100880"></a>In the present case, the Court notes that the applicants have not provided evidence of serious shortcomings in the conduct of the examination in question.
190. <a id="p100881"></a>Moreover, as soon as the prosecutor arrived at the hospital, he ordered that swabs be taken from the hands of the dead man and from those of a potential suspect. The dead man's clothing was sent for technical tests, which provided scientific confirmation of the medical conclusions concerning the distance from which the shot had been fired and the entry and exit points of the bullet. The weapons and the spent cartridge found on the scene were also sent for scientific analysis.
191. <a id="p100882"></a>The Court notes that as soon as the experts arrived they sealed off the scene of the incident and took steps to secure the integrity of all of the evidence likely to be important in solving the case.
192. <a id="p100883"></a>Admittedly, the scene of the incident had not been left entirely untouched prior to the arrival of the team of criminal research experts, in that the weapons of the dead man and M.S. were not left in situ but were placed under lock and key in a cupboard.
193. <a id="p100884"></a>In this connection, it should be noted that the dead man's weapon had already been moved by M.S. when attempting to provide assistance to Cihan Tunç . It must be accepted that the need to provide first aid to a seriously injured individual should take precedence over the requirement to avoid disturbing the scene of an incident as it stands when first discovered.
194. <a id="p100885"></a>Given that the weapon had already been moved when the incident was discovered, the fact that it was subsequently placed in a secure location does not necessarily raise a problem, in so far as this did not prevent the weapon from being subjected to ballistics tests in the laboratory.
195. <a id="p100886"></a>However, it would seem that the weapon was not dusted for fingerprints, although such testing should be considered as standard procedure. Nonetheless, the Court considers that this shortcoming was not decisive. Even supposing that it had been possible, on completion of such testing, to obtain useable fingerprints, and specifically those of M.S., it is not certain that this would have had any important implications for the course of the investigation, given that M.S. had admitted touching the weapon in order to move it out of the way and assist his fellow serviceman (see paragraph 37 above). Furthermore, the case file shows that the applicants did not request any such testing as part of their appeal to the military court (see paragraph 62 above).
196. <a id="p100887"></a>With regard to the work carried out on the site of the incident, the Court notes that it was done long after the scene had been examined by the investigators and after the investigations had been closed for the first time. No negative impact of this work, which consisted in cementing over the earthen floor, on the quality of the reconstruction of events has been demonstrated. The ceiling height had been measured when the scene of the incident was originally secured, and in any event the floor levels had not been raised during the renovation work (see paragraph 67 above).
197. <a id="p100888"></a>With regard to the questioning of the witnesses, the Court observes that the authorities took several statements immediately after the events. There is nothing to support the assertion that they failed to question key witnesses or that the interviews were conducted in an inappropriate manner.
198. <a id="p100889"></a>Although private M.D., who had accompanied sergeant A.A. when transferring Cihan Tunç to Diyarbakýr Hospital, does not actually seem to have been questioned by the investigators, it does not appear that he was a crucial witness. Nor, moreover, did the applicants call for him to be questioned in the context of their appeal.
199. <a id="p100890"></a>The applicants alleged that there were serious discrepancies between the statements, particularly concerning the scene of the incident and the guard posts to which Cihan Tunç and M.S. were respectively assigned. However, the Court discerns no contradiction between the statements and finds, on the contrary, that they are consistent on those points.
200. <a id="p100891"></a>According to the case file, and especially the witness statements, there were a total of six guard posts on the Perenco site, only three of which were used. The first of the posts in use was at the entrance to the site. The second was a sentry post located in the northern part of the site, which was referred to as the "low tower", "tower no. 2", or even "guard post no. 4", on the ground that it was the fourth guard post from the entrance, given that the two posts located after the initial entrance post were not in use. As to the third guard post in use, it was a watchtower to the east of the site, which was referred to as the "high tower" or "tower no. 3".
201. <a id="p100892"></a>In the Court's opinion, there is no doubt that the statements all indicate that Cihan Tunç was on duty in the watchtower and M.S. in tower no. 2, and that the incident took place at this latter post.
202. <a id="p100893"></a>In this connection, the Court notes that in the description of the facts set out in English in the initial application form, no distinction is made between the terms "tower" (kule) and "guard post" ( nöbet mevzisi), which have been translated interchangeably by the English word "tower", while the translations into English of the witness statements submitted by the applicants in support of their application take account of this distinction. Thus, the applicants' complaint is based on an approximate translation of the terms used in the witness statements.
203. <a id="p100894"></a>The Court notes, however, that sergeant A.K. indicated in one of his statements that Cihan Tunç had been on duty at "guard post no. 2" (see paragraph 52 above). When his statement is taken in its entirety, however, it is clear that he is confusing the numerous names for the guard posts, since the sergeant specifies in the same statement, explicitly and on two occasions, that Cihan Tunç was on duty in the watchtower ("tower no. 3", or the "high tower").
204. <a id="p100895"></a>Moreover, it could be considered that M.S.'s statements contained inconsistencies, in that a quick reading of his statement to the internal investigator might give the impression that he had been standing seven or eight metres away from Cihan Tunç before leaving the sentry post (see paragraph 40 above), whilst the post in question measured 2 m x 2 m (see paragraph 27 above). However, if both of the statements are taken into account (see paragraphs 37 and 40 above), it is clear that M.S. indicated that he was standing several metres away from the sentry post.
205. <a id="p100896"></a>It follows that the complaint alleging that the authorities carried out the interviews incorrectly and failed to clarify the discrepancies that emerged in them is unfounded.
206. <a id="p100897"></a>Lastly, the Court notes that those responsible for the investigation explored the various possible lines of inquiry. It appears that the theory of suicide was discarded on account of the position of the body and the gun at the moment when the shot was fired (see paragraphs 63, 72 and 73 above). While the possibility of unlawful killing was ultimately dismissed by the prosecutor on the basis of insufficient evidence, it was certainly envisaged at the beginning of the investigation.
207. <a id="p100898"></a>In fact, M.S. was questioned on two occasions. The investigators asked him whether he and Cihan Tunç had come to blows and whether he had tried to remove the latter's weapon. In addition, samples had been immediately taken from M.S.'s hands and his rifle had been submitted for analysis in order to ascertain the credibility of his version. The investigators had also questioned Cihan Tunç's colleagues, in order to ascertain whether he had been involved in a dispute with anyone and, if necessary, to establish whether a motive existed for murder. It is clear that none of these measures would have been taken if the criminal hypothesis was not being seriously considered.
208. <a id="p100899"></a>Consequently, it cannot be argued that the prosecution service failed to envisage any hypothesis other than the one which it ultimately accepted, or that it passively adopted the version provided by the last soldier to have seen Cihan Tunç alive, and who could accordingly have been a suspect.
<a id="p100900"></a>The Court further notes that the private expert report submitted by the applicants confirms on the whole the investigation's conclusions.
209. <a id="p100901"></a>In general, the Court perceives no such shortcomings as might call into question the overall adequacy and promptness of the investigation conducted by the domestic judicial authorities.
<a id="p100902"></a>b. Participation of the deceased's relatives in the investigation
210. <a id="p100903"></a>The Court reiterates that it has already found a breach of the procedural aspect of Article 2 in cases in which the applicants were only informed of judicial decisions concerning the investigation with considerable delay and in which the information provided did not contain specific details of the reasons for those decisions (see, for example, Trufin v. Romania, no. 3990/04, § 52, 20 October 2009; and Velcea and Mazãre , cited above, § 114), on the ground that such a situation was likely to prevent any effective challenge.
211. <a id="p100904"></a>Thus, in the case of Anýk and Others v. Turkey (no. 63758/00, §§ 76-77, 5 June 2007), where, following the decision not to bring a prosecution, the applicants were not given any documents from the case file with the exception of their own statements, the Court also found that there had been a violation of Article 2 on the ground that the decision not to prosecute could not be challenged effectively without prior knowledge of the material in the investigation file.
212. <a id="p100905"></a>The Court reiterates, however, that the requisite access of the public or the victim's relatives may be provided for in other stages of the procedure (see Giuliani and Gaggio, cited above, § 304).
213. <a id="p100906"></a>In the present case, it notes that a full copy of the decision not to bring a prosecution of 30 June 2004, containing a summary of the materials of the investigation and the reasons for the decision, was provided to the applicants. The latter were subsequently given access to the investigation file. Moreover, the military prosecutor informed the applicants' lawyer in writing that, in application of the Lawyers Act, she could consult the case file and have a copy made of any item of evidence she considered relevant (see paragraph 60 above).
214. <a id="p100907"></a>It was therefore after having been able to take cognisance of the materials in the file that the applicants had challenged the decision not to bring a prosecution. Accordingly, it cannot be considered that they were unable to exercise their rights effectively.
215. <a id="p100908"></a>Moreover, the Court notes that the military court which examined their appeal accepted certain of the applicants' arguments, since the judges ordered supplementary investigative measures, requiring that the issue of the bullet's trajectory be examined in more detail and that the prosecution service provide explanations concerning the presence of gunpowder residue on M.S.'s hands. The prosecution service addressed those questions, in particular by organising a reconstruction of the events.
216. <a id="p100909"></a>In these circumstances, the Court considers that the applicants were granted access to the information yielded by the investigation to a degree sufficient for them to participate effectively in the proceedings.
<a id="p100910"></a>c. Independence of the investigation
<a id="p100911"></a>i. Preliminary observations
217. <a id="p100912"></a>The Court reiterates that the procedural protection of the right to life inherent in Article 2 of the Convention implies that the investigation must be sufficiently independent. It also notes that Article 6 of the Convention, which guarantees the right to a fair hearing, also lays down a requirement of independence.
218. <a id="p100913"></a>The Court notes, however, that Article 6 is not applicable in the present case. Proceedings brought by one person to challenge a decision not to prosecute another do not themselves seek to determine "civil rights and obligations". Nor, in Turkish law, do they affect the standing of the party to bring an action for compensation. Article 6 does not therefore apply under its civil head (contrast Perez v. France [GC], no. 47287/99, § 67, ECHR 2004-I). With regard to the criminal head of Article 6, the Court reiterates that the wording itself of Article 6 ("against him") makes it clear that in criminal cases the guarantees of that provision protect the person who faces a criminal charge (see, to similar effect, Ramsahai and Others v. the Netherlands [GC], no. 52391/99, § 359, ECHR 2007-II). It observes that there is no dispute between the parties on this point.
219. <a id="p100914"></a>Having regard to the Chamber's findings, the reasons given in the Government's request for referral and the parties' submissions, the Court nevertheless considers it useful to provide some clarification concerning the requirement that the investigation be independent for the purposes of Article 2, and particularly as to whether the investigative authorities in the broad sense must meet similar criteria of independence as those which prevail under Article 6 of the Convention.
220. <a id="p100915"></a>At the outset, the Court considers that while the requirements of a fair hearing may inspire the examination of procedural issues under other provisions, such as Articles 2 or 3 of the Convention, the safeguards provided are not necessarily to be assessed in the same manner.
221. <a id="p100916"></a>Article 6 requires that the court called upon to determine the merits of a charge be independent of the legislature and the executive, and of the parties. Compliance with this requirement is assessed, in particular, on the basis of statutory criteria, such as the manner of appointment of its members and the duration of their term of office, or the existence of sufficient safeguards against the risk of outside pressures. The question whether the body presents an appearance of independence is also of relevance.
222. <a id="p100917"></a>For their part, the requirements of Article 2 call for a concrete examination of the independence of the investigation in its entirety, rather than an abstract assessment (see Aslakhanova and Others v. Russia, nos. 2944/06, 8300/07, 50184/07, 332/08 and 42509/10, § 235, 18 December 2012). Thus, in numerous cases, the Court has taken into account a number of elements such as, for example, the fact that the investigators were potential suspects (see Bektaº and Özalp v. Turkey, no. 10036/03, § 66, 20 April 2010, and Orhan v. Turkey, no. 25656/94, § 342, 18 June 2002), that they were direct colleagues of the persons subject to investigation or likely to be so (see Ramsahai and Others, cited above, §§ 335-341; Emars v. Latvia, no. 22412/08, §§ 85 and 95, 18 November 2014; and Aktaº v. Turkey, no. 24351/94, § 301, ECHR 2003-V), that they were in a hierarchical relationship with the potential suspects (see ªandru and Others v. Romania, no. 22465/03, § 74, 8 December 2009; and Enukidze and Girgvliani v. Georgia, no. 25091/07, §§ 247 et seq., 26 April 2011) or that the specific conduct of the investigative bodies indicated a lack of independence, such as the failure to carry out certain measures that were called for in order to elucidate the case and, if appropriate, punish those responsible (see Sergey Shevchenko, cited above, §§ 72 and 73), the excessive weight given to the suspects' statements (see Kaya v. Turkey, 19 February 1998, § 89, Reports 1998-I; and Grimailovs v. Latvia, no. 6087/03, § 114, 25 June 2013), the failure to explore certain lines of inquiry which were clearly required (see Oður v. Turkey [GC], no. 21594/93, §§ 90-91, ECHR 1999-III), or excessive inertia (see Rupa v. Romania (no. 1), no. 58478/00, §§123 and 124, 16 December 2008).
223. <a id="p100918"></a>Moreover, Article 2 does not require that the persons and bodies responsible for the investigation enjoy absolute independence, but rather that they are sufficiently independent of the persons and structures whose responsibility is likely to be engaged (see Ramsahai and Others, cited above, §§ 343 and 344). The adequacy of the degree of independence is assessed in the light of all the circumstances, which are necessarily specific to each case.
224. <a id="p100919"></a>Where the statutory or institutional independence is open to question, such a situation, although not decisive, will call for a stricter scrutiny on the part of the Court of whether the investigation has been carried out in an independent manner. Where an issue arises concerning the independence and impartiality of an investigation, the correct approach consists in examining whether and to what extent the disputed circumstance has compromised the investigation's effectiveness and its ability to shed light on the circumstances of the death and to punish those responsible.
225. <a id="p100920"></a>In this regard, the Court considers it appropriate to specify that compliance with the procedural requirement of Article 2 is assessed on the basis of several essential parameters: the adequacy of the investigative measures, the promptness of the investigation, the involvement of the deceased person's family and the independence of the investigation. These elements are inter-related and each of them, taken separately, does not amount to an end in itself, as is the case in respect of the independence requirement of Article 6. They are criteria which, taken jointly, enable the degree of effectiveness of the investigation to be assessed. It is in relation to this purpose of an effective investigation that any issues, including that of independence, must be assessed.
226. <a id="p100921"></a>The above-mentioned principles have been implemented in many cases, including those which are referred to hereafter.
227. <a id="p100922"></a>In several cases, the Court has found a lack of independence in investigations conducted by military prosecutors, following an examination not only of the domestic regulations (under which the latter were accountable for breaches of military discipline and were part of the military structure based on the principles of hierarchical subordination), but also of the conduct of those involved, who showed tangible proof of a lack of impartiality, by, for example, failing to carry out all the investigative measures which were required to complete the investigation (see Barbu Anghelescu v. Romania, no. 46430/99, 5 October 2004; and Soare and Others, cited above, § 71), refusing to open criminal proceedings in spite of an order that this be done (see Dumitru Popescu v. Romania (no. 1), no. 49234/99, §§ 75 et seq., 26 April 2007) or refusing to examine the conclusions of forensic medical reports (see Bursuc v. Romania, no. 42066/98, §§ 107-109, 12 October 2004).
228. <a id="p100923"></a>Subsequently, in the Mantog v. Romania judgment (no. 2893/02, §§ 70 et seq., 11 October 2007), after pointing out that in previous cases it had concluded that military prosecutors had not been independent, particularly having regard to the regulations in force in Romania, the Court considered that the investigation conducted in that case by a military prosecutor into the death of the applicant's daughter had been independent, noting that the degree of independence of an investigative body had to be assessed on the basis of the specific circumstances of the case submitted for the Court's examination. In so doing, it took into account, in particular, of the fact that no link existed between the military prosecutor and the persons likely to be investigated, the in-depth nature of the investigations and the fact that the prosecutor in question had reopened the proceedings at the applicant's request. It also took into consideration the fact that the investigation in issue had not concerned acts of unlawful killing or ill-treatment committed by State agents in the performance of their duties. Although the accused were police officers, the case did not concern the use of lethal force by State agents acting in that capacity.
229. <a id="p100924"></a>In the same way, in the case of Stefan v. Romania ((dec.), no. 5650/04, § 48, 29 November 2011), the Court, once again taking into consideration the prosecutor's specific conduct, also concluded that the investigation carried out by him had been independent, in spite of the statutory regulations which did not afford him sufficient statutory independence. Here too, it based its finding on the in-depth nature of the investigations and the fact that they did not concern unlawful killings or ill-treatment committed by State agents in the performance of their duties.
230. <a id="p100925"></a>In several Turkish cases, such as that of Güleç ( Güleç v. Turkey, 27 July 1998, Reports 1998-IV) concerning a death during a demonstration, the Court held that there had been a violation of Article 2 on the ground that not only did the investigation - supervised by the provincial administrative council in the context of proceedings against civil servants - raise serious doubts and the investigating body was not independent from the executive, but also the investigation had been neither thorough nor adversarial. Subsequently, in the case of Tanrýbilir v. Turkey (no. 21422/93, §§ 54-85, 16 November 2000), which concerned a death by hanging during police custody in a gendarmerie station, the Court, after referring to its conclusion in the Güleç case on the independence of the provincial administrative council, concluded that in this particular case the investigation in issue, although supervised by a provincial administrative council whose independence from the executive was open to doubt, had met the procedural requirements of Article 2 of the Convention. In this connection, it based its finding on the detailed nature of the preliminary investigation carried out to determine whether there had been any liability on the part of the gendarmes.
231. <a id="p100926"></a>With regard to the Sergey Shevchenko judgment (cited above) referred to by the applicants, the Court notes that this follows the same logic. In that case, which concerned the death of an air-force lieutenant who was found dead in his guardroom with two gunshot wounds to his head, and in which the authorities had concluded that he had committed suicide, the Court found that there had been a violation of the procedural limb of Article 2. In reaching that conclusion, the Court took into consideration that the person who had initially been in charge of the investigation, the commanding officer of the unit, was a representative of the authorities concerned, that subsequent investigators did not have guarantees against pressure from their hierarchy and that from the outset they seemed keen to accept the suicide theory preferred by the military authorities. In addition, the investigators had failed to carry out a reconstruction of the events, although this was not only essential but had also been ordered by the military court of appeal. Other essential investigative acts had been overlooked (tests for gunpowder on the hands of the dead man, or a second expert opinion from a graphologist) and the applicant had been excluded from the case, contrary to the usual practice. In other words, the absence of regulatory safeguards was not in itself a decisive ground. It had been accompanied by numerous shortcomings and deficiencies in the investigation, which were tangible manifestations of the lack of independence.
232. <a id="p100927"></a>Further, with regard to the intervention of a court or a judge at the close of an investigation, the Court is conscious of the existence of a range of procedural systems which may, in spite of their variety, be compatible with the Convention, which does not impose any particular model (see, mutatis mutandis, Kolevi, cited above, § 208). Where there has been no unlawfulness or flagrant shortcoming which could lead the Court to find that the investigation was flawed, the Court would exceed the limits of its jurisdiction were it to interpret Article 2 as imposing a requirement on the authorities to put in place a judicial remedy (see Gürtekin and Others and two other applications v. Cyprus, nos. 60441/13, 68206/13 and 68667/13, 11 March 2014).
233. <a id="p100928"></a>However, while it is not in itself a requirement, the intervention of a court or a judge enjoying sufficient statutory safeguards of independence is a supplementary element enabling the independence of the investigation as a whole to be guaranteed (see Ramsahai and Others, cited above, § 345, in which the Court, taking into consideration, inter alia, the possibility of review by an independent tribunal, concluded that the investigation had been independent, although the prosecutor who had conducted it had a close professional relationship with the police officers under investigation). Such intervention may prove necessary in certain cases, given the nature of the facts in issue and the particular context in which they occur.
234. <a id="p100929"></a>Nonetheless, it should be specified that while the intervention of a review body may enable any shortcomings in the investigation to be remedied, this is not always possible, given the advanced stage at which such a body frequently becomes involved (see Al-Skeini and Others, cited above, § 173).
<a id="p100930"></a>ii. The present case
235. <a id="p100931"></a>The Court notes that the investigation conducted into the death of Cihan Tunç took place at two levels: on the one hand, the investigations conducted by the prosecutor and, on the other, the review carried out by the Diyarbakýr air-force military court.
<a id="p100932"></a> $\alpha)$ . Independence of the investigations conducted by the prosecutor
236. <a id="p100933"></a>The Court notes that, at the material time, the military prosecutors were subject to an appraisal by the commander of the military unit within which they carried out their duties, with regard to their "officer's appraisal sheet". This sheet was used in the context of promotions. Admittedly, it was not the only element which was taken into consideration, as promotion also depended on the professional appraisal sheet. In addition, the prosecutors were protected by a number of significant safeguards, such as a specific appointment system requiring, in particular, the involvement of the President of the Republic (see paragraph 88 above), a specific reference to their independence in the Constitution and in the law (see paragraphs 86 and 87 above), and the prohibition on giving them instructions not to bring proceedings (see paragraphs 89 to 91 above). In spite of these safeguards attached to the function of prosecutor, the existence of this appraisal by a senior officer in the military hierarchy is such as to give rise to fears concerning the possibility that appraisers might, notwithstanding the legislation, be tempted to exert pressure on military prosecutors by this means.
237. <a id="p100934"></a>Nevertheless, these concerns about the statutory independence of military prosecutors at the relevant time, however understandable, are not in themselves sufficient to conclude that the investigation was lacking in independence. It is necessary to examine in concreto the independence of prosecutor E.Ö. of the 7th Army Corps, by verifying on the one hand whether he had ties to the person or persons likely to be investigated and, on the other, whether there was tangible evidence of bias in his conduct.
238. <a id="p100935"></a>With regard to the first point, the Court notes that the military prosecutor had no ties, hierarchical or otherwise, either with the main suspect or with the gendarmes stationed at the Perenco site, or with the Kocaköy central gendarmerie (see Tikhonova v. Russia, no. 13596/05, § 82, 30 April 2014; and Perevedentsevy v. Russia, no. 39583/05, § 107, 24 April 2014) or even with the gendarmerie in general. There is nothing to indicate, for example, that the individual in question had a close working relationship with the gendarmes in question.
239. <a id="p100936"></a>With regard to the second point, the Court notes that the prosecutor responsible for the investigation gathered all the evidence that it was necessary to obtain, and that he cannot reasonably be criticised for failing to take a particular investigative measure. There is nothing to suggest that he failed to explore all lines of inquiry, in particular the theory of unlawful killing (see Pankov v. Bulgaria, no. 12773/03, § 54, 7 October 2010). On the contrary, it seems that all possible lines of inquiry, including that of a criminal act, were envisaged (see paragraphs 206 to 208 above).
240. <a id="p100937"></a>Right from the outset, the prosecutor himself directed the investigations (see, by way of contrast, Saçýlýk and Others v. Turkey, nos. 43044/05 and 45001/05, § 98, 5 July 2011). He immediately went to the hospital to which Cihan Tunç had been admitted. There, he supervised the autopsy, ordered that samples be taken from the deceased's body and from M.S., the last person to have seen Cihan Tunç alive, and questioned M.S. In parallel, he also sent a civilian prosecutor to the scene of the incident, instructing him to supervise the work of the team of forensic experts.
241. <a id="p100938"></a>It was on the basis of evidence gathered under its supervision that the prosecution service concluded that the incident had been an accident, in a decision giving sufficient reasons (see Ðurðeviæ v. Croatia, no. 52442/09, §§ 89-91, ECHR 2011). Consequently, it cannot be claimed that the prosecuting authorities accepted without question the version supplied to them (see Giuliani and Gaggio, cited above, § 321).
242. <a id="p100939"></a>In addition, it should be noted that the military prosecutor carried out the supplementary investigative measures ordered by the court following the applicants' appeal against the decision not to bring a prosecution (compare with Barbu Anghelescu, cited above, and Sergey Shevchenko, cited above, § 72, where this was not the case). In this connection, the Court does not see why the mere fact that it was the same prosecutor who carried out the said measures could pose a problem.
243. <a id="p100940"></a>With regard to the non-prosecutorial investigators, the Court observes that although they were members of the gendarmerie, the corps within which the incident had occurred, these gendarmes were not based at the scene of the incident or at the Kocaköy central gendarmerie, to which the gendarmes responsible for protection of the Perenco site were attached (see, by contrast, Orhan, cited above, § 342). There was no hierarchical relationship between these investigators and the individuals such as M.S. who were likely to be involved. The investigators in question, who were attached to the Diyarbakýr gendarmerie, were not the direct colleagues of those persons (see Putintseva v. Russia, no. 33498/04, § 52, 10 May 2012, or, in contrast, Aktaº , cited above, § 301, ECHR 2003-V, and Bektaº and Özalp , cited above, § 66). Moreover, they were not responsible for steering the investigation, overall control of which remained in the hands of the prosecutor.
244. <a id="p100941"></a>Furthermore, the main acts carried out by these investigators concerned the scientific aspects of the investigation, such as taking samples or ballistic tests. The fact that the investigators were members of the gendarmerie cannot in itself be said to have affected the impartiality of the investigation. To hold otherwise would be to impose unacceptable restrictions in many cases on the ability of the justice system to call on the expertise of the law-enforcement agencies, which often have particular competence in the matter (see Giuliani and Gaggio, cited above, § 322).
<a id="p100942"></a> $\beta)$ . Independence of the review carried out by the military court
245. <a id="p100943"></a>The Court notes that, having regard to the regulations in force at the material time, there were factors which cast doubt on the statutory independence of the military court of the Diyarbakýr 2nd Air-Force Corps, which was called upon to examine the applicants' appeal against the decision of the prosecutor's office not to bring a prosecution.
246. <a id="p100944"></a>Firstly, one of the three judges of that court was a serving officer and did not offer the same safeguards of independence as the two other judges. Indeed, a similar circumstance led the Court to find a violation of Article 6 in the above-cited Gürkan case, which concerned an identically composed military court.
247. <a id="p100945"></a>Secondly, like the prosecutors, the military judges at the relevant time were also subject to appraisal by the commander of the military unit in respect of which they exercised their duties, in the present case the 2nd Air-Force Corps, in the form of their "officer's appraisal sheet". Here too, it should be noted that this was not the only element taken into consideration, in that promotion was also dependent on the professional appraisal sheet and the military judges enjoyed a number of safeguards of independence: a structured appointments system requiring, in particular, the involvement of the President of the Republic (see paragraph 88 above), a specific reference to their independence in the Constitution and in the law (see paragraphs 86-87 above), an absolute prohibition on giving them instructions or suggestions or attempting to influence their judgment (ibid.), and the criminalisation of any attempt to do so (see paragraph 89 above). In spite of these guarantees, however, the system for appraising judges was such as to give rise to doubts concerning their independence within the meaning of the Constitution. Indeed, the Constitutional Court has criticised this system (see paragraphs 95 to 102 above).
248. <a id="p100946"></a>It is to be observed that the highest Turkish court ruled on the issue of whether the appraisal system complied with the constitutional principle of the independence of the justice system in a general manner, without making a distinction between the duties of the bench, which consist in ruling on the merits of cases, and the military court's jurisdiction in the area of reviewing criminal investigations. Thus, the Constitutional Court did not specifically rule on this latter point.
249. <a id="p100947"></a>In any event, the Court reiterates that, under Article 2, the foregoing considerations (see paragraphs 245 and 247) do not in themselves suffice to conclude that the investigation lacked independence. Indeed, that provision does not require absolute independence. Moreover, the independence of the investigation must be assessed in concreto.
250. <a id="p100948"></a>In this regard, it notes that the members of the court had no hierarchical or tangible link with the gendarmes stationed at the Perenco site or the Kocaköy central gendarmerie, or even with the gendarmerie in general. The military court in question is in fact within the judicial district of the 2nd Air-Force Corps, which is part of the air force.
251. <a id="p100949"></a>The Court further notes that there was nothing in the conduct of the court and its judges to indicate that the latter were inclined to refrain from shedding light on the circumstances of the death, to accept without question the conclusions submitted to them or to prevent the instigation of criminal proceedings against M.S.
252. <a id="p100950"></a>On the contrary, in a similar manner to the above-cited cases of Mantog and Stefan, the court initially allowed the applicants' appeal, by ordering additional investigations to test the credibility of the hypothesis of an accident put forward by the prosecutor's office. It was on the basis of these further investigative measures - including a reconstruction of the events - that the court ultimately dismissed the applicants' appeal.
253. <a id="p100951"></a>The fact that the court held that all of the investigative measures necessary for establishing the truth had been taken and that there was insufficient evidence to bring proceedings against a suspect cannot in any way be regarded as the sign of a lack of independence. In this respect, the Court reiterates that the authorities are under an obligation not of result but of means, and that Article 2 does not imply the right to obtain a conviction or to have a prosecution brought.
<a id="p100952"></a> $\gamma)$ . Conclusion concerning the independence of the investigation
254. <a id="p100953"></a>While accepting that it cannot be considered in the present case that the entities which played a role in the investigation enjoyed full statutory independence, the Court finds, taking account, on the one hand, of the absence of direct hierarchical, institutional or other ties between those entities and the main potential suspect and, on the other, of the specific conduct of those entities, which does not reflect a lack of independence or impartiality in the handling of the investigation, that the investigation was sufficiently independent within the meaning of Article 2 of the Convention.
255. <a id="p100954"></a>In this regard, it stresses that Cihan Tunç's death did not occur in circumstances which might, a priori, give rise to suspicions against the security forces as an institution, as for instance in the case of deaths arising from clashes involving the use of force in demonstrations, police and military operations or in cases of violent deaths during police custody. Even on the basis of the criminal hypothesis which seems to be favoured by the applicants, suspicions fell on M.S. rather than on the authorities. Yet the fact is that M.S. was a mere conscript, and not a rank-holding army officer. While he was certainly a serviceman, it remains the case that the suspicions against him were not related to his particular status as a gendarme or as a member of the armed forces.
<a id="p100955"></a>d. General conclusion
256. <a id="p100956"></a>In conclusion, the Court considers that the investigation conducted in this case was sufficiently thorough and independent and that the applicants were involved in it to a degree sufficient to protect their interests and to enable them to exercise their rights.
257. <a id="p100957"></a>It follows that there has been no violation of Article 2 of the Convention in its procedural aspect.




1. <a id="p100959"></a>Dismisses the Government's preliminary objection that the applicants lacked victim status;
2. <a id="p100960"></a>Holds, by twelve votes to five, that there has been no violation of Article 2 of the Convention under its procedural aspect;

<a id="p100961"></a>Done in English and French, and delivered at a public hearing in the Human Rights Building, Strasbourg, on 14 April 2015, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

<a id="p100962"></a>Dean Spielmann
President

<a id="p100963"></a>Johan Callewaert
Deputy to the Registrar





<a id="p100964"></a>In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the following separate opinions are annexed to this judgment:
<a id="p100965"></a>(a) joint concurring opinion of Judges Spielmann, Villiger, Karakaº , Ziemele and Spano;
<a id="p100966"></a>(b) concurring opinion of Judge de Gaetano;
<a id="p100967"></a>(c) joint dissenting opinion of Judges Spielmann, Karakaº , Ziemele, López Guerra and de Gaetano.

<a id="p100968"></a>D.S.

<a id="p100969"></a>J.C.

<a id="p100970"></a>JOINT CONCURRING OPINION OF JUDGES SPIELMANN, VILLIGER,
 KARAKAª , ZIEMELE AND SPANO

<a id="p100971"></a>It is with regret that we are unable to agree with the Court's conclusions regarding the Government's objection to the applicants' victim status. The majority find in paragraphs 126 and 127 of the judgment that the objection "does not concern a matter that goes to [the Court's] jurisdiction" and that "the Government are estopped from raising a preliminary objection based on the applicants' victim status at this stage of the proceedings...".
<a id="p100972"></a>We cannot agree with that approach, which we find to be inconsistent with the Court's case-law. In its judgment in the case of R.P. and Others v the United Kingdom, no. 38245/08, 9 October 2012, the Court stated (in § 47):
<a id="p100973"></a>"Although the Government have not raised an objection on this ground, the Court notes that an objection on the ground of victim status is an objection which goes to the Court's jurisdiction and, as such, the Court is not estopped from raising it of its own motion (see, mutatis mutandis, Bleèiæ v. Croatia [GC], no. 59532/00, § 67, ECHR 2006-III)."
<a id="p100974"></a>The Court confirmed this approch very recently, in its judgment in the case of Furman v. Slovenia and Austria (no. 16608/09, judgment delivered on 5 February 2015). Paragraph 84 of that judgment states:
<a id="p100975"></a>"The Court has already held that the question of admissibility on the ground of victim status falls within the Court's jurisdiction and, as such, the Court is not estopped from raising it of its own motion (see R.P. and Others v. the United Kingdom, no. 38245/08, § 47, 9 October 2012)..."
<a id="p100976"></a>In our view, the Court should in the instant case have examined the Government's objection, rather than disposing of it with reference to the doctrine of estoppel.
<a id="p100977"></a>We also consider that it was not necessary for the Court to take such a firm position on this matter, having regard to the fact that in the subsequent paragraphs it proceeds to examine the objection on an "even assuming"basis and then dismisses it.




<a id="p100979"></a>I have had the benefit of reading the joint concurring opinion of Judges Spielmann, Villiger, Karakaº , Ziemele and Spano.
<a id="p100980"></a>While I agree that the wording of paragraph 126 is highly problematic, I am of the view that the Government were correctly estopped in this case from raising the preliminary objection based on the applicants' lack of victim status.
<a id="p100981"></a>To my mind, the correct approach in this case is that laid down in paragraph 82 of Svinarenko and Slyadnev v. Russia ([GC], nos. 32541/08 and 43441/08, ECHR 2014 (extracts)) where it was stated as follows:
<a id="p100982"></a>"In the absence of any exceptional circumstances that could have dispensed the Government from raising this objection in a timely manner, the Court holds that the Government are estopped from raising their preliminary objection concerning the first applicant's victim status (see Sejdovic v. Italy [GC], no. 56581/00, § 41, ECHR 2006-II; Prokopovich v. Russia, no. 58255/00, § 29, ECHR 2004-XI (extracts); and Andrejeva v. Latvia [GC], no. 55707/00, § 49, ECHR 2009)."
<a id="p100983"></a>The Court is, of course, always at liberty to raise a similar matter ex officio but in the instant case it did not. For that reason, paragraphs 128 to 135 are unnecessary, and the issue of the preliminary objection should have stopped at paragraph 127.

<a id="p100984"></a>JOINT DISSENTING OPINION OF JUDGES SPIELMANN, KARAKAª ,
ZIEMELE, LÓPEZ GUERRA,
AND DE GAETANO
(Translation)

<a id="p100985"></a>We are unable to agree with the majority that there has been no violation of Article 2 of the Convention under its procedural head, for the following reasons.




<a id="p100987"></a>Before the Grand Chamber, the applicants complained of a series of alleged shortcomings in the investigation conducted into the death of the late Mr Cihan Tunç . The Grand Chamber has concluded that none of those shortcomings had a decisive impact on the overall effectiveness of the investigation.




<a id="p100989"></a>In our view, it is impossible to prejudge whether the evidence of private M.D. - who was apparently one of the last persons to see Cihan Tunç alive, just before he died from his injury (see paragraphs 16 and 198 of the judgment) - would have been of no interest. Nothing in the case file or in the Government's arguments indicates why M.D. was never questioned, and in our opinion it was not for the Grand Chamber to make good that omission by making its own assumption that he was not a crucial witness. It was for the authorities to query their conduct on this point, not for the Court to absolve them from doing so, in the absence of a plausible explanation.
<a id="p100990"></a>In this connection, contrary to what the majority suggests (see paragraph 198), we note that the case-law principles governing the role of victims' families in investigation procedures did not in themselves require that the family ask, of its own motion, for M.D. to be questioned. Those principles having been insufficiently set out in the judgment, we wish, with respect, to reiterate them very briefly now.
<a id="p100991"></a>The positive obligation under Article 2 of the Convention to take all preventive operational measures as are necessary and sufficient to protect an individual from the actions of another person (see Keenan v. the United Kingdom, no. 27229/95, §§ 88-89, ECHR 2001-III) or, where necessary, from themselves (see Abdullah Yýlmaz v. Turkey, no. 21899/02, §§ 55 and 56, 17 June 2008) is also valid in the area of military service, as are the procedural obligations derived from that provision (see Kýlýnç and Others v. Turkey, no. 40145/98, § 40, 7 June 2005; and Salgýn v. Turkey, no. 46748/99, § 76, 20 February 2007). In the present case, as in every case where an individual under the responsibility of the State dies in suspicious circumstances, Article 2 thus placed an obligation on the Turkish authorities to conduct an "official and effective investigation" capable of establishing the causes of Cihan Tunç's death and identifying those responsible (see Slimani v. France, no. 57671/00, § 47, ECHR 2004-IX (extracts)).
<a id="p100992"></a>To that end, those authorities were required to "act of their own motion once the matter [had] come to their attention, and could not leave it to the initiative of the next-of-kin... to request particular lines of inquiry or investigative procedures" (see Nachova and Others v. Bulgaria [GC], nos. 43577/98 and 43579/98, § 111, ECHR 2005 VII; and Salgýn , cited above, § 87). However, the majority seems to accept that the applicants could be expected to take the place of the investigative authorities in relation to having M.D. questioned, but does not specify the reasons which led it to depart from the general principle. An applicant's conduct may admittedly, in certain circumstances, undermine the effectiveness of the investigations in a given case. However, such instances generally occur, where, for example, an applicant knowingly refuses to take part in certain crucial investigative measures (see, by way of example, Ay v Turkey, no. 30951/96, § 68, 22 March 2005; and Rohe Harman v. Turkey (dec.), no. 30950/96, 1 March 2005) or fails to inform the authorities about evidence that is known only to him or her (see Salgýn , cited above, § 73); this did not apply in respect of Cihan Tunç's relatives.
<a id="p100993"></a>In summary, the fact that M.D. was not questioned by the authorities responsible for the investigation of their own motion amounts, in our opinion, to a shortcoming in the investigation.




<a id="p100995"></a>For the same reasons as those set out above, and a fortiori, this position applies to the failure to take fingerprints from the weapon which killed Cihan Tunç . In this regard, the majority considered that although such testing "should be considered as standard procedure", its absence was a "shortcoming" which had nevertheless not been "decisive" (see paragraph 195). In our opinion, such testing was rather a condition sine qua non in an investigation intended to rebut or confirm the various possible hypotheses, especially that of a crime.
<a id="p100996"></a>Nor can we follow the majority when it expresses doubts as to the possibility of obtaining useable fingerprints in this case, while simultaneously criticizing the applicants for failing to request such testing more than five months after the investigation had been closed for the first time (see paragraphs 59 to 62) and despite the fact that the weapon had already been handled and subjected to ballistic tests (see paragraphs 29 and 35).
<a id="p100997"></a>In our opinion, such testing would have been entirely feasible had it been carried out ex officio, using appropriate techniques, immediately after the incident. Given that the case file is completely silent on the reasons which might have led the authorities to forgo such testing; we can scarcely comprehend how it can be inferred that, in any event, testing would not have assisted in establishing the truth. Granted, M.S. had admitted to touching the weapon with a view to removing it when providing assistance to his fellow serviceman (see paragraphs 37, 193 and 194), and on this basis the majority considers that, even had his fingerprints been found on the rifle, this would not have influenced the course of the investigation. On the contrary, it could indeed have been important, given that in the instant case we cannot even understand how, without testing for fingerprints, the experts were able to conclude that, at the moment of the incident, Cihan Tunç was sitting or crouching and "was holding his rifle in his right hand" (see paragraph 68).
<a id="p100998"></a>In our opinion, since the part of a rifle on which the trigger and the surrounding trigger guard are located is not the same part as that which an individual would normally grasp when removing a rifle, the course of the investigation could certainly have been altered had M.S.'s fingerprints been found on the trigger. Given that both the deceased man's hands and M.S.'s hands bore traces of residues from the discharging of a weapon (see paragraph 33), the taking of organic samples would never have enabled it to be ascertained which of the two men was holding or had touched that rifle before the shot was fired; dusting for fingerprints might have enabled this point to be elucidated, and it follows that the authorities ought to have conducted that test.
<a id="p100999"></a>In our view, the fact that such testing was not carried out on the weapon ex officio prior to its contamination amounts to a crucial, and even decisive, omission.




<a id="p101001"></a>As to this part of the investigation, we must draw attention at the outset to the actions of the military authorities, who knowingly altered the scene of a possible crime before the investigation procedure had been definitively closed. They cemented over the previously earthen floor of the premises in which the relevant incident took place. For the reasons set out below, we are unable to subscribe to the view of the majority, which took into account only the fact that the floor levels had not been raised (in spite of the additional layer of concrete) and concluded that in the present case this work - carried out after the initial examination of the scene - had had no "negative impact" on the quality of the reconstruction (see paragraph 196). Firstly, even supposing that the authorities had acted quickly to take this step "with a view to keeping the soldiers' uniforms clean" (see paragraph 67), this by no means alters the fact that such a step not only rendered futile the additional investigation ordered by the military court (see paragraph 63), but even more importantly, it amounted to a physical destruction of evidence which is in itself capable of casting doubt on the investigation's ability to establish the facts (see, for example, Crãiniceanu and Frumuºanu v. Romania, no. 12442/04, § 94, 24 April 2012; and McKerr v. the United Kingdom, no. 28883/95, § 137, ECHR 2001-III).
<a id="p101002"></a>Secondly, we note that the majority has, in all likelihood, considered the reconstruction to be satisfactory on the basis of two suppositions: (a) before the investigation was terminated for the first time, the authorities had "[taken] sufficient measures to collect and secure evidence relating to the events in issue" (see paragraph 184), and (b) during the reconstruction, the experts "sealed off the scene of the incident" and "took steps to secure the integrity of all of the evidence likely to be important in solving the case" (see paragraph 191). However, this description is not entirely satisfactory, since an essential element is absent: the bullet.
<a id="p101003"></a>The prosecutor's report refers to the existence on the ceiling of an impact mark "which resembled that of a shot" (not "was from a shot") and, on the ground, small pieces of cement debris "from the ceiling" (see paragraph 28). However, no one has questioned the absence, in a confined concrete structure, of the bullet responsible for leaving this mark. We have not seen a single reference to this bullet, which clearly could not have pierced a cement ceiling with only "a mark". Nor does the case file contain a reference to any scientific test comparing the chemical makeup of the pieces of cement debris with that of the ceiling.
<a id="p101004"></a>It must therefore be accepted that the deficiencies in the search for the bullet irremediably prejudiced the effectiveness of the investigation, since they fatally undermine the hypotheses developed around the idea of a bullet striking the ceiling.
<a id="p101005"></a>Although the autopsy report identified, inter alia, the entry and exit wounds made by the bullet, that is, its trajectory through Cihan Tunç's body (see paragraphs 185 and 186), the description given of the shot's presumed trajectory has no evidential value: in fact, without the bullet, the mark on the ceiling could have resulted from any cause and could have been made on any date. As to the facts of the present case, we consider that if Cihan Tunç was indeed "sitting or crouching" on an "ammunition chest" before his death and if he "was attempting to stand up with his knees still bent" (see paragraphs 43 and 68), it is entirely possible that a standing individual could - accidentally or otherwise - have shot at him using that individual's own rifle. In this hypothesis, the bullet would have been shot from the height of a man's waist, gone through the body with the same entry and exit points, and ended up lodged in the floor, which was earthen at the relevant time.
<a id="p101006"></a>This surface, covered in blood, may not have been propitious to the discovery of an embedded bullet, and without using a metal detector in the search it is unlikely that it could have been discovered before the experts' return to the scene, which had been cemented over in the meantime. What now of the impact on a criminal investigation of the above omissions with regard to the fatal bullet and the subsequent decision to pour cement over the scene of a possible crime and, perhaps, over this bullet?




<a id="p101008"></a>We do not deny that the procedural obligation arising from Article 2 is one of means, or that - particularly in respect of an investigation into the presumed acts of another person - the nature and extent of the investigations must be assessed with regard to the practical realities of investigation work (see, for example, Velikova v. Bulgaria, no. 41488/98, § 80, ECHR 2000-VI) and subject to the inherent limitations of the context (see, for example, Menson v. the United Kingdom (dec.), no. 47916/99, ECHR 2003-V). In the present case, however, we do not see any particular circumstance, occurring in this particular context, which would have justified a more lenient application of the procedural requirements imposed by Article 2.
<a id="p101009"></a>On the contrary, we consider that a firmer position should have been taken, given the military nature of the circumstances at the origin of the present case, which concerns the death of a young man in the armed forces on a site which was under the control, or at least the protection, of the military authorities, and in which all of the bodies and persons which were involved in the course of the investigation belonged to the military as an institution, although the main suspect was himself a conscript carrying out his military service in the gendarmerie.
<a id="p101010"></a>In this respect, we would refer to the judgments in Akkum and Others v. Turkey (no. 21894/93, § 211, ECHR 2005-II (extracts)); Mansuroðlu v. Turkey (no. 43443/98, §§ 78-80, 26 February 2008); and Beker v. Turkey (no. 27866/03, § 42, 24 March 2009), which require that this obligation to conduct an "official and effective investigation" be applied with the necessary rigor when elucidating an incident which occurred in an area under the exclusive control of the authorities or of State agents, and in which the latter are the only persons likely, on the one hand, to be aware of the exact order of events and, on the other hand, to have access to information capable of corroborating or refuting the allegations made against them by the victims.
<a id="p101011"></a>We conclude that, although the investigation as a whole was prompt, there existed shortcomings and deficiencies which - considered individually or cumulatively - were such as to undermine its capability of establishing the facts surrounding the death of Cihan Tunç , especially since, in consequence, those responsible for the investigation cannot be considered to have duly explored the various lines of inquiry and rejected the criminal hypothesis (compare paragraphs 206 to 208 and 239).




<a id="p101013"></a>We cannot entirely accept the majority's conclusion that the documents and information transmitted to the applicants and the means of access available to them in that connection were satisfactory, and that these elements enabled them to exercise their rights effectively (see paragraphs 213 and 214), in other words, to participate effectively in the proceedings (see paragraph 216). In truth, even more than the conclusion itself, it is the majority's reasons that we consider insufficient as a solid basis for such a finding, having regard to the rather selective choice of principles and examples put forward.
<a id="p101014"></a>Returning to our previous comment concerning the specific military nature of the situation in this case, we would have preferred that the facts had been assessed with greater regard to objectively comparable situations, rather than to those referenced by the majority (see paragraphs 179 and 210 to 212), which are only relatively comparable. For example, we would have included the case of Salgýn v. Turkey, in which the Court found a violation of the procedural aspect of Article 2. In that judgment, on the basis of a premise stipulating more generally that compliance with Article 2 requires that a victim's relatives are able "to take part in the investigation" to determine the causes of the impugned death (see also Slimani, cited above, §§ 29 and 48), it was stated (see Salgýn , cited above, § 89):
<a id="p101015"></a>"The Court also notes that the applicant was, in practice, excluded from the investigation: he could neither obtain access to the documents nor take part in the investigation, and was even unable to be heard by a judge before the decision not to prosecute was issued... This belated and limited access to the investigation is not satisfactory. The applicant ought to have been actively involved in the procedure and his statements ought to have been heard..., irrespective of the issue of whether or not he could convince the authorities of his allegations."
<a id="p101016"></a>Accordingly, we believe that it would have been appropriate to set out the reasons why the majority did not consider itself obliged to follow similar reasoning, so that we could distinguish the Salgýn family's situation from that of the applicants', who were also never involved in the inquest or heard during the investigation procedure. Furthermore, there is nothing to indicate that the applicants had even been informed on a date prior to 16 July 2004 (see paragraph 60) of the existence of an ongoing investigation into the "suspicious death" of their son.
<a id="p101017"></a>Moreover, we understand clearly the scope of the reference made to the case-law permitting the requisite access of the public or the victim's relatives to be provided for in other stages of the procedure (see paragraphs 179 and 212). However, we would once again have preferred that these references be more extensive, in order to show that the resultant interpretation concerns, in particular, cases in which "disclosure or publication of police reports and investigative materials may involve sensitive issues with possible prejudicial effects to private individuals or other investigations" (see Giuliani and Gaggio v. Italy [GC], no. 23458/02, § 304, ECHR 2011 (extracts). We would then have wished to see evidence of the potential for such prejudicial effects in the circumstances of the present case.




<a id="p101019"></a>We subscribe to the Grand Chamber's preliminary observations, intended to define the difference and the nuances of assessment of the criteria of independence, depending on whether they concern Article 6 or Articles 2 and/or 3 of the Convention (see paragraphs 217-221). We also consider that the statutory criteria for verification of the requirement of independence within the meaning of Article 6 are not necessarily to be assessed in the same manner when examining the question of an investigation's independence from the perspective of the procedural obligations (see paragraph 222).
<a id="p101020"></a>It is clear from all of the case-law precedents analysed by the majority (see the references in paragraphs 222 to 231) that the Court, whatever the problems that it may have identified of its own motion with regard to the statutory independence (in the broad sense of the term) of the investigatory or supervisory bodies, prefers a concrete examination of the investigation taken as a whole in assessing whether and to what extent those problems could have compromised its effectiveness.
<a id="p101021"></a>With regard to the facts of the case, it is first necessary to note that, given the regulations in force at the material time, there were factors which cast serious doubt on the statutory independence of the military courts in general and, in consequence, of the military court of the Diyarbakýr 2nd Air-force, which was called upon to examine the applicants' appeal against the decision of the prosecutor's office not to bring a prosecution.
<a id="p101022"></a>Firstly, one of the three judges of that court was a serving officer and did not offer the same safeguards of independence as the two other judges. He was part of the military structure, which operates on the principle of hierarchical subordination, and, in this capacity, was answerable for any breaches of military discipline.
<a id="p101023"></a>This fact had previously led to a judgment by the Turkish Constitutional Court, in which that supreme court had found that this situation was incompatible with the constitutional principle of the independence of the justice system and had set aside the legislative provision providing for the presence of a serving office on the bench of military courts.
<a id="p101024"></a>Secondly, like the prosecutors, the military judges were at the relevant time also subject to an appraisal by the commander of the military unit within which they carried out their duties, with regard to their "officer's appraisal sheet". In spite of the other safeguards available to the judges, such as a specific appointment system requiring, in particular, the involvement of the President of the Republic (see paragraph 88 of the judgment), a specific reference to their independence in the Constitution and in the law (see paragraphs 86 and 87), the prohibition on giving them instructions or suggestions or to attempt to influence judgment (ibid.), and the criminal-law provisions against any attempt to so do (see paragraphs 89 et seq.), this circumstance is such as to give rise to fears concerning their independence. Indeed, the Turkish Constitutional Court (on 8 October 2009) concluded that this part of the appraisal system was incompatible with the Constitution and set it aside (see paragraphs 99 to 102).
<a id="p101025"></a>The majority does not deny the concerns created by the legal situation arising from this circumstance (see paragraphs 237, 247 and 254), but it draws different conclusions. Its main argument is that those concerns are not in themselves sufficient to conclude that the impugned investigation was lacking in independence.
<a id="p101026"></a>Yet it should be pointed out that the approach taken by the Turkish Constitutional Court was perfectly consistent with Article 53 of the Convention, which allows the States Parties the possibility of offering to the persons falling under their jurisdiction more extensive protection than that required by the Convention (see, for example, Suso Musa v. Malta, no. 42337/12, § 97, 23 July 2013; and Okyay and Others v. Turkey, no. 36220/97, § 68, ECHR 2005 VII). Through its system of collective enforcement of the rights it establishes, the Convention reinforces, in accordance with the principle of subsidiarity, the protection afforded at national level, but never limits it (see United Communist Party of Turkey and Others v. Turkey, 30 January 1998, § 28, Reports of Judgments and Decisions 1998-I; Shamayev and Others v. Georgia and Russia, no. 36378/02, § 500, ECHR 2005 III; and Micallef v. Malta, no. 17056/06, § 44, 15 January 2008).
<a id="p101027"></a>In our opinion, and having regard to the above principle, it is necessary to emphasise, as the Constitutional Court did, the particular significance of those elements which adversely affected the military court's statutory independence. In this connection, attention should be drawn to the role played by this body, since it was solely by means of an appeal to it that the applicants could raise their complaints concerning the investigation conducted by the prosecutor's office and attempt to have remedied what they considered to be shortcomings in it.
<a id="p101028"></a>It is also necessary to take into account the particular context in which the impugned events occurred. The case concerns the death of a serviceman, in the context of his duties, on a site which was under the control, or at least the protection, of the military authorities; in addition, all of the entities which were involved in the course of the investigation were part of the military, although the main suspect was himself a conscript carrying out his military service in the gendarmerie. Admittedly, these bodies all belonged to distinct corps: the prosecutor was attached to an army unit, the judges exercised their duties within an air-force unit and the investigators belonged to the gendarmerie, which does not come directly under the general staff of the armed forces. Nonetheless, all of those corps form the constituent elements of the armed forces serving in a single region.
<a id="p101029"></a>We consider that the majority ought to have paid greater attention to this circumstance, and been especially firm with regard to application of the requirement of independence, in order to "maintain public confidence in the authorities' adherence to the rule of law and prevent any appearance of collusion in or tolerance of unlawful acts" in the present case (see Anguelova v. Bulgaria, no. 38361/97, § 140, ECHR 2002-IV).
<a id="p101030"></a>The military court which was responsible for the final review of the investigation did not therefore provide sufficient guarantees of independence, a defect confirmed by the Constitutional Court (see paragraphs 93 and 99 to 102 of the judgment), although it intervened at the only stage at which the applicants could genuinely present their complaints and at which it could have remedied the shortcomings in the investigation.




<a id="p101032"></a>We consider that, having regard to the unjustified absence of testing for fingerprints on the weapon and the unexplained failure to question private M.D., and the lack of independence of the court responsible for the final review of the investigation into events which occurred within the army, the investigations into the death of Cihan Tunç did not comply with the requirements of Article 2 of the Convention.
<a id="p101033"></a>For the reasons sketched out above, we can only vote in favour of finding a violation of Article 2 of the Convention under its procedural head.



<a id="p100528"></a>

---