--- title: "Постановление ЕСПЧ от 08.07.1999" number: "23500/94" issuer: "Европейский суд по правам человека" issued_on: 1999-07-08 status: действует canonical: "https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094" --- ## Постановление ЕСПЧ от 08.07.1999 "Дело "Полат (Polat) против Турции" (жалоба N 23500/94) [рус., англ.]
[неофициальный перевод] [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100008)
**ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА** **(БОЛЬШАЯ ПАЛАТА)** **ДЕЛО "ПОЛАТ (POLAT) ПРОТИВ ТУРЦИИ"** (жалоба N 23500/94) ## Статья 79 ## ПОСТАНОВЛЕНИЕ
(Страсбург, 8 июля 1999 года)
--- <*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю. По делу "Полат против Турции" Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со [статьей 27](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-27#p100143) Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод с изменениями, внесенными [Протоколом](https://bukva.ai/docs/protokol-11-se-sovet-evropy/statya-1) N 11 к Конвенции [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100011) и соответствующими положениями [Регламента](https://bukva.ai/docs/pravila-protsedury-reglament-evropeyskogo-suda) Суда [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100011), заседая Большой палатой в составе: --- <*> Примечание Секретаря-Канцлера. [Протокол](https://bukva.ai/docs/protokol-11-se-sovet-evropy/statya-1) N 11 к Конвенции и [Регламент](https://bukva.ai/docs/pravila-protsedury-reglament-evropeyskogo-suda) Суда вступили в силу 1 ноября 1998 г. Л. Вильдхабера, Председателя, Э. Пальм, А. Пастора Ридруехо, Дж. Бонелло, Е. Макарчика, П. Куриса, Ж.-П. Коста, Ф. Тюлькенс, В. Стражнички, М. Фишбаха, В. Буткевича, Й. Касадеваля Медрано, Х.С. Грев, А.Б. Бака, Р. Марусте, К. Трайя, судей, Ф. Гюльчюклю, судьи ad hoc, а также при участии П. Дж. Махони и М. де Бур-Букиккио, заместителей Секретаря-Канцлера Суда, заседая за закрытыми дверями 5 марта и 16 июня 1999 г., вынес 16 июня 1999 г. следующее Постановление: ### ПРОЦЕДУРА 1. Дело было передано в Европейский суд, как установлено в бывшей [статье 19](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-19#p100085) Конвенции [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100036), Европейской комиссией по правам человека 17 марта 1998 г. в трехмесячный срок, предусмотренный [пунктом 1 бывшей статьи 32](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-32#p100165) и бывшей [статьей 47](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-47#p100216) Конвенции. Дело было инициировано жалобой (N 23500/94), поданной 18 ноября 1993 г. в Европейскую комиссию против Турецкой Республики гражданином Турции - Эдипом Полатом (Edip Polat) (далее - заявитель) в соответствии с бывшей [статьей 25](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-25#p100123) Конвенции. --- <*> После вступления в силу [Протокола](https://bukva.ai/docs/protokol-11-se-sovet-evropy/statya-1) N 11 к Конвенции, который внес поправки и изменения в [статью 19](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-19#p100579) Конвенции, Европейский суд функционирует на постоянной основе. В своем запросе в Европейский суд Европейская комиссия ссылалась на [статью 44](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-44#p100218) и [пункт "a" статьи 48](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-48#p100220) Конвенции и пункт 2 правила 32 Регламента Суда A [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100039). Целью запроса было получение решения Европейского суда по вопросу, усматривается ли в фактических обстоятельствах дела нарушение обязательств государством-ответчиком по [статье 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции и [статье 1](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy-2/statya-1#p100007) Протокола N 1 к Конвенции. --- <*> Регламент A применяется ко всем делам, переданным в Европейский суд до вступления в силу [Протокола](https://bukva.ai/docs/protokol-9-se-sovet-evropy/statya-1) N 9 к Конвенции (1 октября 1994 г.), а после его вступления в силу и до 31 октября 1998 г. - только к делам, касающимся государств, не подписавших [Протокол](https://bukva.ai/docs/protokol-9-se-sovet-evropy/statya-1) N 9 к Конвенции. 2. В ответ на запрос, сделанный в соответствии подпунктом "d" пункта 3 правила 33 Регламента Суда, заявитель выразил свое желание принимать участие в разбирательстве и назначил адвоката, который будет представлять его в Европейском суде (бывшее [правило 30](https://bukva.ai/docs/pravila-protsedury-reglament-evropeyskogo-suda#p100182) Регламента). Впоследствии Р. Бернхардт, в то время Председатель Суда, разрешил адвокату заявителя использование турецкого языка в письменном производстве по делу ([пункт 3 бывшего правила 27](https://bukva.ai/docs/pravila-protsedury-reglament-evropeyskogo-suda#p100169) Регламента Суда). На более поздней стадии разбирательства Л. Вильдхабер, новый Председатель Суда, разрешил адвокату заявителя использование турецкого языка в устном производстве по делу ([пункт 5 правила 36](https://bukva.ai/docs/pravila-protsedury-reglament-evropeyskogo-suda#p100222) Регламента). 3. Как Председатель Палаты, первоначально созданной (бывшая [статья 43](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-43#p100204) Конвенции и бывшее [правило 21](https://bukva.ai/docs/pravila-protsedury-reglament-evropeyskogo-suda#p100119) Регламента Суда) для рассмотрения, в частности, процедурных вопросов, которые могли возникнуть до вступления в силу [Протокола](https://bukva.ai/docs/protokol-11-se-sovet-evropy/statya-1) N 11 к Конвенции, Р. Бернхардт, действуя через Секретаря-Канцлера Суда, провел консультации с Уполномоченным Турции при Европейском суде по правам человека, адвокатом заявителя и представителем Европейской комиссии по вопросам организации письменного производства ([пункт 1 бывшего правила 37](https://bukva.ai/docs/pravila-protsedury-reglament-evropeyskogo-suda#p100225) и бывшее [правило 38](https://bukva.ai/docs/pravila-protsedury-reglament-evropeyskogo-suda#p100228) Регламента Суда). В соответствии с распоряжением, сделанным впоследствии, Секретарь-Канцлер Суда получил меморандумы от властей Турции и от заявителя 13 и 24 июля 1998 г., соответственно. Впоследствии, 7 и 22 сентября, соответственно, власти Турции отправили документы для присоединения их к меморандуму, заявитель также подал документ, касающийся требования о справедливой компенсации ([статья 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-41#p100207) Конвенции и [правило 60](https://bukva.ai/docs/pravila-protsedury-reglament-evropeyskogo-suda#p100379) Регламента Суда). 4. После вступления в силу [Протокола](https://bukva.ai/docs/protokol-11-se-sovet-evropy/statya-1) N 11 к Конвенции 1 ноября 1998 г. и в соответствии с [пунктом 5 статьи 5](https://bukva.ai/docs/protokol-11-se-sovet-evropy/statya-5#p100195) Протокола N 11 к Конвенции дело было передано в Большую палату Суда. 22 октября 1998 г. Л. Вильдхабер заявил, что в интересах должного отправления правосудия должна быть образована Большая палата для рассмотрения настоящего дела и двенадцати других дел, а именно: ["Караташ против Турции"](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-1) ({Karatas} [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100044) v. Turkey) (жалоба N 23168/94); "Арслан против Турции" (Arslan v. Turkey) (жалоба N 23462/94); "Джейлан против Турции" (Ceylan v. Turkey) (жалоба N 23556/94); ["Окчуоглу против Турции"](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-1) ({Okcuoglu} v. Turkey) (жалоба N 24246/94); "Гергер против Турции" (Gerger v. Turkey) (жалоба N 24919/94); ["Эрдогду и Инче против Турции"](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-1) ({Erdogdu} and {Ince} v. Turkey) (жалобы N 25067/94 и 25068/94); ["Башкайя и Окчуоглу против Турции"](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-13) ({Baskaya} and {Okcuoglu} v. Turkey) (жалобы N 23536/94 и 24408/94); ["Шюрек и Ездемир против Турции"](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-1) ({Surek} and {Ozdemir} v. Turkey) (жалобы N 23927/94 и 24277/94); "[Шюрек против Турции](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-1) (N 1)" ({Surek} v. Turkey (No. 1)) (жалоба N 26682/95); "[Шюрек против Турции](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-6) (N 2)" ({Surek} v. Turkey (No. 2)) (жалоба N 24122/94); "[Шюрек против Турции](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-13) (N 3)" ({Surek} v. Turkey (No. 3)) (жалоба N 24735/94) и "[Шюрек против Турции](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-1) (N 4)" ({Surek} v. Turkey (No. 4)) (жалоба N 24762/94). --- <*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками. 5. В состав Большой палаты, образованной для этого, вошли ex officio Р. Тюрмен, судья избранный от Турции ([пункт 2 статьи 27](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100146) Конвенции и [пункт 4 правила 24](https://bukva.ai/docs/pravila-protsedury-reglament-evropeyskogo-suda#p100141) Регламента Суда), Л. Вильдхабер, Председатель Суда, Э. Пальм, заместитель Председателя Суда, Ж.-П. Коста и М. Фишбах, заместители Председателей Секций ([пункт 3 статьи 27](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100147) Конвенции и [пункт 3](https://bukva.ai/docs/pravila-protsedury-reglament-evropeyskogo-suda#p100140) и [подпункт "a" пункта 5 правила 24](https://bukva.ai/docs/pravila-protsedury-reglament-evropeyskogo-suda#p100142) Регламента Суда). Остальными членами, назначенными для укомплектования Большой палаты, являлись: А. Пастор Ридруехо, Дж. Бонелло, Е. Макарчик, П. Курис, Ф. Тюлькенс, В. Стражничка, В. Буткевич, Й. Касадеваль, Х.С. Грев, А.Б. Бака, Р. Марусте и С. Ботучарова ([пункт 3 правила 24](https://bukva.ai/docs/pravila-protsedury-reglament-evropeyskogo-suda#p100140) и [пункт 4 правила 100](https://bukva.ai/docs/pravila-protsedury-reglament-evropeyskogo-suda#p100577) Регламента Суда). 19 ноября 1998 г. Л. Вильдхабер освободил Р. Тюрмена по его просьбе от участия в разбирательстве в связи с его выходом из состава судей по данному делу в соответствии с решением Большой палаты, принятым согласно [пункту 4 правила 28](https://bukva.ai/docs/pravila-protsedury-reglament-evropeyskogo-suda#p100176) Регламента по [делу](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2198093) "Огур против Турции" (Ogur v. Turkey). 16 декабря 1998 г. власти Турции уведомили Секретариат Суда о назначении Ф. Гюльчюклю в качестве судьи ad hoc ([пункт 1 правила 29](https://bukva.ai/docs/pravila-protsedury-reglament-evropeyskogo-suda#p100179) Регламента). Впоследствии С. Ботучарова, которая не могла принимать участие в дальнейшем рассмотрении дела, была заменена К. Трайя, первым запасным судьей ([подпункт "b" пункта 5 правила 24](https://bukva.ai/docs/pravila-protsedury-reglament-evropeyskogo-suda#p100143) Регламента). 6. По запросу Европейского суда ([пункт 1 правила 99](https://bukva.ai/docs/pravila-protsedury-reglament-evropeyskogo-suda#p100567) Регламента) Европейская комиссия направила одного из своих членов, Х. Данелиуса (H. Danelius), для участия в разбирательстве дела в Большой палате. 7. В соответствии с решением Председателя Суда слушания проходили на открытом заседании во Дворце прав человека в Страсбурге 5 марта 1999 г.; данное дело слушалось одновременно с [делом](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-1) "Караташ против Турции". В Европейский суд явились: a) от властей Турции: Д. Тезчан ({D. Tezcan}), М. Езмен ({M. Ozmen}), Уполномоченные Турции при Европейском суде по правам человека, Б. Джалишкан ({B. Caliskan}), Дж. Акьюз ({G. Akyuz}), А. Гюньякти ({A. Gunyakti}), Ф. Полат (F. Polat), А. Эмюлер ({A. Еmuler}), И. Батмаз Керемоглу ({I. Batmaz Keremoglu}), Б. Йылдиз (B. Yildiz), Й. Езбек ({I. Ozbek}), советники; b) от Европейской комиссии: Х. Данелиус, представитель Европейской комиссии; c) от заявителя: К. Байрактар (K. Bayraktar), коллегия адвокатов Анкары (Ankara), адвокат. Европейский суд заслушал обращения Х. Данелиуса, К. Байрактара, Д. Тезчана и М. Езмена. ### ФАКТЫ #### I. Обстоятельства дела 8. Эдип Полат, гражданин Турции, родился в 1962 году, является писателем, проживающим в г. Дийярбакир (Diyarbakir). 9. В мае 1991 года заявитель опубликовал в Анкаре книгу под названием "Мы превратили каждый день в Невроз [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100072)" (Nevrozladik {Safaklar}). В эпическом стиле он рассказывает об исторических эпизодах, отмеченных повстанческим движением курдов в Турции, и дает свою оценку с комментариями от своего лица фактам, касающимся, в частности, жизни заключенных в тюрьме Дийярбакира и жестокого обращения, которому они якобы подвергаются. --- <*> "Невроз" (или "Норуз" (Noruz)) - название на Ближнем Востоке, данное новогодним празднествам, которые совпадают с приходом весны. В курдской традиции Невроз отмечается 22 марта, в годовщину "освобождения" курдского народа, день, в который, как считается, мифический герой Кава (Kawa) победил тирана короля Деххака (Dehhak). 10. В ноябре 1991 года книга была переиздана. 31 декабря по просьбе прокурора Суда государственной безопасности Анкары суд издал приказ об изъятии тиража книги в качестве предварительной меры в связи с началом уголовного расследования в отношении Э. Полата. 11. В обвинительном акте от 22 апреля 1992 г. прокурор предъявил обвинение заявителю, inter alia, в распространении пропагандистских высказываний, направленных против территориального единства государства и неделимого единства нации, по смыслу части 1 статьи 8 Закона о борьбе с терроризмом (Закон N 3713; см. ниже [§ 19](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100144)). В соответствии с заявлением прокурора стимулом к написанию книги Э. Полатом были ненависть к Турецкому государству и восхваление курдского сепаратизма. В данном заявлении прокурор отметил, что "сепаратистские бандиты" организации РПК (РКК) и повстанческие войска шейха Саида (Said) [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100076) были описаны в книге как "курдские патриоты", а режим того времени, который положил конец восстанию 1925 года, был назван "фундаменталистской диктатурой буржуазии" и было заявлено, что она выполняла политику экспансионизма, которая повлекла за собой нарушение основных прав курдов и захват их территорий. --- <*> Лидер курдов, который в 1925 году поднял войска, состоящие из курдов, на борьбу против власти правительства недавно образованной Республики. Как восстание, так и его подавление были жестокими. Он также обвинил заявителя в нарушении пункта 1 статьи 6 Закона N 3713, поскольку заявитель раскрыл личности сотрудников тюрьмы Дийярбакира, которые, как он заявил, будучи представленными как палачи, столкнулись с возможностью ответных действий, и судебных патологоанатомов, чьи подписи появлялись на свидетельствах о смерти, приведенных в данной книге. В поддержку своих заявлений прокурор процитировал отрывки [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100080) из этой книги, конфискации которой он также требовал. --- <*> Эти отрывки, которые в большинстве своем цитировались Судом государственной безопасности, воспроизведены курсивом ниже в [§ 13](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100085). 12. В Суде государственной безопасности заявитель отрицал выдвинутые против него обвинения. Он выразил удивление, что его преследуют в уголовном порядке по поводу переиздания его книги спустя полгода после ее появления, и отметил, в частности, что не может нести ответственность как за использованные выражения во вступлении, подписанном "Пелесор" ({Pelesor}), так и за цитаты, приведенные в тексте [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100083). В остальном он признал, что лишь прокомментировал проблему населения курдского происхождения, основываясь на действительных событиях, которые, кроме того, обсуждались в средствах массовой информации и комментировались различными политическими деятелями. Он утверждал, что отрывки, процитированные в утверждениях во время уголовного разбирательства, должны читаться в контексте всей книги в целом; в связи с этим он заявил, что использование беллетристического стиля подразумевало, что данная книга не будет рассматриваться как раскрывающая идеологическое или пропагандистское намерение. Подобное должно быть возможным для всего того, что может быть обсуждено в Турции, а интерпретация истории не может составлять правонарушение. В любом случае, невероятно, чтобы обычная публикация нескольких процитированных предложений могла угрожать неделимости государства или повлиять на разум читателей до такой степени, что единство страны будет ослаблено. --- <*> В отрывках, представленных ниже в [§ 13](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100085), цитаты взяты в кавычки. Э. Полат также отрицал то, что он осудил государственных служащих с целью превращения их в мишени. 13. 23 декабря 1992 г. Суд государственной безопасности признал заявителя виновным в распространении сепаратистской пропаганды в рамках Закона N 3713. В своем постановлении суд рассмотрел содержание всех шести частей книги отдельно, утверждая, что они нарушают закон, и, в частности, процитированные важные отрывки из первых двух частей, включая следующее: "Часть первая. Весной 1925 года тебя еще не было на свете. У твоих родителей не было "Хелина" ({Helin}) [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100090). У других родителей был Хелин, тогда как твой дед видел своими глазами разрушение других Хелинов. Не подозревая, что однажды его внучке могут дать имя Хелин, сколько раз он видел, как другие Хелины убегали или падали замертво в кучу от штыков? --- <*> Курдское слово, означающее "гнездо" или "дом", которое используется и как имя. Вот почему 55 лет спустя, когда ты живешь в сегодняшнем Дийярбакире, ты должен знать историю о том, что пережили твои праотцы тогда, весной 1925 года. Итак, когда люди говорят тебе: "История нашего народа - это история тирании и пыток", ты будешь понимать, о чем они говорят. Разве нет пословицы, которая гласит: "Тот, кто игнорирует прошлое, не знает настоящего?"... 13 февраля 1925 г. в деревне Пиран (Piran) [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100094) была устроена облава... после того как был выдан ордер на арест десятерых курдских патриотов. Эти патриоты предпочли сражаться, нежели сдаться жандармам, взяли винтовки на плечо и начали партизанскую борьбу в горах. События, свидетелями которых Вы являетесь спустя многие годы, начались с этого столкновения. "13 февраля 1925 г. в деревне Пиран... десять солдат шейха Саида, которых разыскивали за "бандитизм", отказались сдаться жандармам и выступили с оружием в руках; это послужило призывом к мятежу. В течение трех недель повстанцы владели ситуацией" [<2>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100095). Данный мятеж, начавшийся с десяти человек, перерос в серьезное, крупномасштабное восстание... и распространился по всему региону. Спустя почти пять лет после провозглашения Республики посредством национальной турецкой демократической революции - которая осталась незавершенной - ...новой администрации, которая отобрала власть у оттоманской администрации, было невозможно разрешить курдский вопрос, равно как провести необходимые демократические преобразования... Но во время революции курдам пообещали, что их права будут признаны, и таким образом они были втянуты в войну против империалистической оккупации. После учреждения Великого Национального Собрания курды ждали два года выполнения обещаний о разрешении курдского вопроса. Этот период молчаливого ожидания был нарушен вышеупомянутым мятежом под руководством Саида I Палоя (Said-I Paloy) [<3>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100096). После провозглашения Республики, так как правительство не удовлетворило ожиданий курдов.., накопившийся гнев достиг новых высот и именно этот период "гневного" ожидания подпитал восстание. "К 7 марта войска шейха Саида окружили г. Дийярбакир. В то же самое время они рассредоточили несколько полков и захватили административный центр в г. Элазиг ({Elazig}) и иль Пало (Palo)" [<4>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100097). Распространяющемуся восстанию, возможно, не удалось бы вовлечь всех курдов из-за их общинного образа жизни, но оно добилось мобилизации большой части населения г. Дийярбакир. --- <1> Деревня в иле Дичле (Dicle) в вилайете Дийярбакир. В описываемое время был присоединен к илю Эргани (Ergani). <2> Цитата из книги Мете Тунчая (Mete {Tuncay}) "Установление однопартийного режима в Турецкой Республике (1923 - 1931)" (T.C.'de Tek Parti {Yonetiminin} kurulmas (1923 - 1931)), pp. 127 - 137. <3> Шейх Саид из иля Пало (Palo). <4> Выдержка из ранее цитировавшейся книги. Если мы взглянем на Турцию, такую, какой она была во время восстания, то мы увидим, что государство в это время еще не приобрело устойчивость... Это была попытка установить экспансионистскую политику, которая подразумевала игнорирование прав курдов и отрицание существования их территорий, которые власти намеревались включить в состав государства... Нет сомнений, что восстание Саида I Палоя, начавшись при тех обстоятельствах, будет жестоко подавлено фундаменталистской диктатурой буржуазии. Этот первый случай составил часть реальности Дийярбакира продолжительностью в три месяца. Восстание, нашедшее поддержку в вилайете Дийярбакир, деревнях и илях Элазига в конечном счете достигло центра Дийярбакира... Ныне живущие старики, явившиеся свидетелями данного события, говорят, что после того, как восстание было подавлено, около сорока человек были осуждены независимыми военными судами ({Istiklal} Mahkemeleri) и затем казнены. Мазхар Мюфит (Mazhar {Mufit}), председатель военного суда, осудившего и приговорившего к смертной казни ряд видных курдов, включая Саида I Палоя, высказался после вынесения приговора: "Вы все преследовали особую цель, а именно установление независимого Курдистана, и для того чтобы достичь этой цели, некоторые из Вас обвинили одну часть населения в своих постыдных интересах, в то время как другие из Вас позволили себе пойти на поводу Ваших политических амбиций и на Вас повлияли побуждения, зародившиеся за рубежом..." [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100102). --- <*> Цитата из книги Метина Токера (Metin Toker) "Шейх Саид и его восстание" ({Seyh} Said ve isyani), p. 131. Этого не было на гривах лошадей павших, что убийцы вытерли свои сабли начисто. Те, кто шли на эшафот, сами выбили из-под своих ног стул, другие были убиты ядрами, сброшенными со стен. Когда улицы вилайета Амед (Amed) [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100105) были затоплены в крови, стены были выкрашены в пепельно-серый цвет. Таким образом, горожане стали носить повязки с тремя черными точками [<**>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100106)! Когда тебя еще не было на свете, когда мы еще даже не знали, родишься ли ты курдской девочкой в тюремной камере, именно тогда семя ненависти (которая должна была взорваться) было посажено спустя пятьдесят пять лет... [<***>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100107). --- <*> Бывшее название вилайета Дийярбакир. <**> Без сомнения, символизирующими слепоту. <***> Цитата из первой части книги, озаглавленной "Сорок человек на эшафоте" (The Forty on the scaffold), pp. 13 - 18. (Вторая часть) Они запретили нам назвать тебя именем Хелин. Они настояли на том, чтобы мы назвали тебя Мераль (Meral). Подобно названию твоей страны, твое имя было запрещено... Это было в то время, когда начались рейды коммандо на деревни вилайета Дийярбакир. Тысячи деревенских жителей были сражены прикладами ружей. Мужчины этих деревень были выставлены напоказ в обнаженном виде перед своими женами, дочерьми и невестками. Во время проведения операций под предлогом обыска на наличие оружия десятки жителей были забиты до смерти... Вековая ненависть становилась сильнее. В официальных архивах содержатся доклады о том, как народ данного региона восстал против тирании. Все, что происходило потом, уже известно. Кроме того, разве нет пословицы: "Разбей голову змеи, пока она еще маленькая"? Однако "змея" выросла и начала кусаться. Должно быть объяснение секрета данного прорастания, так как чем больше его срезали, тем больше оно распускалось. Битва была развязана между "непримиримыми сторонами...". В 1925 году борьба, которая до сего момента, скорее, была межклановой, достигла других высот. Как те, находящиеся в "оппозиционном лагере", которые привели свою организацию в порядок, революционные боевики со своей стороны объединили национальную борьбу с борьбой между социальными классами. Вырвавшись из регионального и кланового контекста, курдская проблема стала общим фронтом наряду с классовой войной. Социализм стал проблемой курдов, а курдский вопрос - проблемой социалистов..." [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100112). --- <*> Цитата из второй части книги, озаглавленной "Страсть Амеда обуздана" (The passion of Amed is reined in), pp. 19 - 24. Суд государственной безопасности после изложения исторических фактов, которые привели к событиям, применимым к Э. Полату, решил, что он дал неточное изложение данных фактов. Суд подчеркнул, что Турецкое государство было единым целым, его территории составляли целое и что все национальности, без исключения, были "патриотами". Суд продолжил, что неприемлемо описывать мятежников как патриотов, явившихся причиной смерти тысяч солдат; также не является правдой, что внутри Турции существовала "территория курдов" или "территория турок"; это противоречит фактам - давать название "Курдистан" региону, где проживали граждане различного происхождения; и тем, что поступал так, то есть говоря, что Турецкая Республика была экспансионистской и колонизаторской, Э. Полат поддержал утверждение, что существовали две национальности - национальность курдов, чья история была отмечена тиранией и пытками, и турки, являвшиеся поработителями. По мнению суда, подобные утверждения были неприемлемы, так как поддерживали сепаратизм и разделение нации. По вопросу о второй части книги суд постановил: "Даже вступительная фраза - "Подобно названию твоей страны, твое имя было запрещено" - предполагала сепаратизм". Суд постановил также, что, обсуждая запрет имени "Хелин", автор хотел намекнуть на запрет названия "Курдистан". Э. Полат попытался таким образом скрыть свое истинное намерение, то есть заявить о существовании отдельной страны на территории Турецкого государства. Суд заявил, что в то время, когда демократия была приостановлена, а у власти были военные, имели место запреты на определенные права и свободы, а также нежелательные случаи, когда, например, жители деревни собирались вместе с целью поиска спрятанного оружия. Пока было понятно, что время от времени было необходимо использовать силу против лиц, которые отказывались сдавать свое оружие, было недопустимо для Э. Полата представлять такие случаи, как акты насилия, которые затрагивали только крестьян Дийярбакира, таким образом указывая на то, что одна группа турецких граждан была жертвой селективного отношения. На самом деле именно этот подход Э. Полата составил дискриминацию, основанную на месте происхождения и этнических соображениях. В отношении остальных частей книги Суд государственной безопасности постановил: "(В третьей части)... утверждения - которые автор пытается подкрепить посредством указания имен сотрудников тюрьмы, - что... подавление стало судьбой курдов и что лица курдского происхождения были заключены в тюрьмы и замучены до смерти на том основании, что они сражались за независимость... не являются правдоподобными, а просто воздействуют на чувства людей... Замечания, подобные этим, относительно того, что сознание государственности было усилено нечеловеческим отношением к курдам и что национальная борьба является выдающейся... приравниваются не к чему иному, как к сепаратистской пропаганде... (В четвертой части) утверждается, что в тюрьмах заключенных женщин... будили посреди ночи и ложно сообщали о пожаре, так, что их страх неожиданно трансформировался в свадебную церемонию и тогда они начинали кричать от радости (tilili). Воспоминания о людях, совершивших самоубийство вечером 18 мая, вызываются таким образом, чтобы сыграть на человеческих чувствах. Описание как героических определенных действий, вдохновленных простым восточным менталитетом, отдача предпочтения рассмотрению обычного крика в качестве свадебной церемонии и представления самоубийства как героические действия - эти намерения могут быть только поддержкой курдских националистических настроений... Ясно, что условия содержания в тюрьме не идеальны... однако, используя демагогический язык, обвиняемый исказил эти условия в разумных рамках, как если бы они были использованы для подавления священного и благородного восстания курдов, подвергавшихся тирании и пыткам. Подобные высказывания приравниваются к сепаратистской пропаганде... (В пятой части) обвиняемый... обсуждает определенные обычаи и традиции, которым турки и курды придают важность или символическую ценность... Среди прочего он рассказывает следующую историю: "Согласно легенде, во время восстания Дерсима (Dersim) правительственные войска сожгли деревню. В то время когда деревня горела, какой-то ребенок, лет восьми - десяти, спасшийся от огня, подбежал и бросился в руки солдат, окруживших огонь. Когда ребенок заметил форму земельного цвета... он предпочел броситься в огонь, нежели остаться там, где он был, он побежал туда, откуда пришел, и бросился в огонь. Курдам на протяжении всей их истории не удавалось установить прочное государство, и их поиск свободы трансформировался в их сердцах в жаркие угли. Именно поэтому огонь Невроза на самом деле является огнем их жажды свободы..." [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100121). Общество курдов основывается на населении, которое существовало тысячелетия. Во время своего существования оно оставалось под влиянием ряда религий, языков и культур. Каждое общество проходит определенные фазы своего становления, и при переходе из одной фазы в другую некоторые обычаи и традиции продолжают жить... И это совершенно естественно. Однако... обвиняемый уподобляет огни, зажженные в горах во время празднования Невроза, с огнями свободы в сердцах народа... Несмотря на то, что у турецкого общества; также есть события, когда зажигаются огни... Это не означает, что турки или курды опьяняют себя огнем свободы. Заявить, что курды не являются свободными, означает приписать им потребность... в свободе. Но что последует за свободой, так это разделение территории и нации. Это именно тот результат, который автор косвенно поддерживает и которого добивается... Что касается легенды, рассказанной автором, то она представляет собой ясное и неопровержимое доказательство враждебности по отношению к туркам... --- <*> Цитата из книги. (В шестой части) обвиняемый упоминает тюрьмы и движения сопротивления внутри них. Мы не будем рассматривать каждое из этих движений: полный отчет о них был дан в бюллетенях и заявлениях, изложенных РПК!.. Среди... заключенных есть также члены центрального комитета РПК и другие руководящие члены. Мы знаем, что, когда прокуроры Военно-юридической службы (Military Legal Service) составляли обвинения, призывая к... применению смертной казни, возникло паническое движение, и для того, чтобы нормализовать ситуацию, активисты РПК для пробуждения так называемых движений сопротивления использовали людей, которых они уговорили, говоря им: "Наблюдайте за фашистской Турецкой Республикой, которая угнетает Вас; с Вами обращаются как с солдатами, они Вас будят в то же время, когда они сами встают, они заставляют Вас делать зарядку и вынуждают Вас идти спать в установленное время. Более того, что касается доктора медицины - который в соответствии с заявлением обвиняемого покончил жизнь самоубийством, - даже его друзья в тюрьме подтвердили, что он убил себя после периода депрессии. К тому же, разве не один Ш.Р.Г ({S.R.G.}) решил покончить жизнь самоубийством в тюрьме Дийярбакира, страдая от депрессии? Он оделся в толстую одежду, набил ее хлопком, пропитанным одеколоном, и поджег себя спичкой. Когда его одежда начала жечь ему кожу, он начал кричать и звать на помощь других заключенных... Когда они его спасли, он сказал людям, собравшимся вокруг него, что он очень сожалеет о содеянном и что он понял, насколько был глупым. В действительности, в тюрьме суициды совершаются... при депрессии, появляющейся из-за... чувства вины за совершенные правонарушения... Искажая все эти факты, обвиняемый описывает членов РПК как невинных борцов за свободу, а их сопротивление как законное и справедливое, тем самым делая очевидным свое преступное намерение". Вкратце, в соответствии с заявлением Суда государственной безопасности было "ясно и неопровержимо установлено", что Э. Полат распространял пропагандистские взгляды, направленные против территориального единства Турецкой Республики и неделимого единства нации, что оправдывает его заключение в соответствии с частью 1 статьи 8 Закона N 3713 на срок до двух лет и наложение штрафа в размере 50 миллионов турецких лир. Однако Суд государственной безопасности постановил, что хотя обстоятельства дела также составляют правонарушение по части 1 статьи 6 Закона N 3713, то нет необходимости, учитывая статью 79 Уголовного кодекса Турции (см. ниже [§ 18](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100136)), выносить отдельное постановление в отношении данного правонарушения. Также Суд государственной безопасности распорядился о конфискации всех выпусков данной книги. 14. Заявитель подал жалобу в Кассационный суд. В заявлении об основании жалобы он утверждал, что никогда не намеревался работать на цели сепаратистов, а только изложил свои мысли - в критическом ключе - о действительных событиях, касающихся курдского вопроса. Он утверждал, что возможность такого поведения была важным условием для демократии и свободы выражения мысли. Далее, он утверждал, что судьи в первой инстанции ошибочно основали свои суждения на своих собственных трактовках исторических событий или своих собственных ощущениях того, что якобы подразумевалось. Он утверждал, что Суд государственной безопасности, с одной стороны, нелогичен в принятии того, что существует такая вещь, как "общество курдов", тогда как, с другой стороны, отрицал возможность того, что у этого общества могут быть свои патриотические чувства, эпические герои, легенды и потребности в свободе. В любом случае, подобные вопросы являются проблемами социологов или историков, а не судей. Поэтому подход Суда государственной безопасности был больше политическим, нежели правовым, и был обречен на несправедливое постановление. 15. После слушаний Кассационный суд отклонил жалобу Э. Полата Решением от 27 мая 1993 г., постановив, что оценка доказательств, данная судом первой инстанции, согласовывалась с приведенными основаниями для отклонения защиты заявителя. 16. В июле 1993 года заявитель был лишен свободы. По освобождении из тюрьмы в январе 1995 года он уплатил штраф, наложенный на него, в размере 50000000 турецких лир. 17. 30 октября 1995 г. в силу вступил Закон N 4126 от 27 октября 1995 г. Он сократил сроки заключения, указанные в статье 8 Закона N 3713, но увеличил штрафы, которые предусматривались в предыдущей версии Закона (см. ниже [§ 19](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100144)). В переходном положении, касающемся статьи 2 Закона N 4126, имелось условие об автоматическом пересмотре приговоров, вынесенных в постановлениях в соответствии со статьей 8 Закона N 3713 (см. ниже [§ 20](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100152)). В соответствии с данным положением Суд государственной безопасности пересмотрел обстоятельства дела заявителя. Постановлением от 14 декабря 1995 г. - текст которого в большей степени повторял формулировку Постановления от 23 декабря 1992 г. (см. выше [§ 13](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100085)) - в итоге Э. Полат был приговорен к уплате дополнительного штрафа в размере 50000000 турецких лир и было подтверждено распоряжение о конфискации его книги. Относительно жалобы заявителя Кассационный суд Турции поддержал данное решение вынесением Постановления от 6 мая 1997 г. 3 августа 1998 г. Э. Полат, выполняя распоряжение об уплате штрафа, наложенного на него, уплатил дополнительный штраф. #### II. Применимое национальное законодательство и правоприменительная практика ##### A. Уголовное право ###### 1. Уголовный кодекс Турции 18. Соответствующие положения Уголовного кодекса Турции гласят следующее: Часть 2 статьи 2 "Если положения закона, действовавшие во время совершения преступления, отличаются от положений закона, принятого позже, применяются наиболее благоприятные для осужденного положения". Часть 1 статьи 36 "В случае обвинительного приговора суд издает приказ о наложении ареста и конфискации любых предметов, которые использовались при совершении преступления или подготовке к совершению преступления или другого правонарушения...". ### Статья 79 "Лицо, совершившее любое деяние, которое нарушает более одного положения закона, наказывается в соответствии со статьей, имеющей отношение к преступлению, предусматривающей более жесткое наказание". ###### 2. Закон о борьбе с терроризмом (Закон N 3713) 19. В Закон N 3713 о борьбе с терроризмом от 12 апреля 1991 г. (Закон N 3713) были внесены изменения в соответствии с Законом N 4126 от 27 октября 1995 г. (см. ниже [§ 20](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100152)). Соответствующие части статей 6 и 8 гласят: Часть 1 статьи 6 "Объявление в устной форме или в форме публикации, что террористические организации совершат преступление против определенного лица, с указанием на это лицо или без указания таким образом, что это лицо может быть идентифицировано, или раскрытие личности гражданских служащих, участвовавших в антитеррористических операциях, или определение какого-либо лица в качестве цели является преступлением, наказуемым штрафом от пяти миллионов до десяти миллионов турецких лир". Бывшая часть 1 статьи 8 "Письменная и устная пропаганда, встречи, собрания и демонстрации, направленные на подрыв территориальной целостности Турецкой Республики или неделимого единства нации, запрещены независимо от использованного способа и от намерения. Любое лицо, участвующее в такой деятельности, приговаривается к лишению свободы на срок не менее двух и не более пяти лет и к штрафу на сумму от пятидесяти миллионов до ста миллионов турецких лир". Новая часть 1 статьи 8 "Письменная и устная пропаганда, встречи, собрания и демонстрации, направленные на подрыв территориальной целостности Турецкой Республики или неделимого единства нации, запрещены. Любое лицо, участвующее в такой деятельности, приговаривается к лишению свободы на срок не менее одного года и не более трех лет и к штрафу в размере от ста миллионов до трехсот миллионов турецких лир. Наказание, применяемое к рецидивисту, не может быть заменено штрафом". ###### 3. Закон N 4126 от 27 октября 1995 г., вносящий поправки и изменения в Закон N 3713 20. Среди поправок, сделанных к статье 8 Закона N 3713, учитывая минимальные и максимальные сроки заключения (см. выше [§ 19](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100144)), Закон от 27 октября 1995 г. содержит "переходное положение, касающееся статьи 2", гласящее следующее: "В месяц, следующий за вступлением в силу настоящего Закона, суд, принявший постановление, должен пересмотреть дело лица, обвиненного на основании статьи 8 Закона о борьбе с терроризмом (Закон N 3713), и в соответствии с поправкой... к статье 8 Закона N 3713 пересмотреть срок содержания под стражей, примененный к этому лицу, и решить, применить ли к нему положения статей 4 и 6 Закона N 647 от 13 июля 1965 г.". ###### 4. Закон об исполнении наказаний (Закон N 647 от 13 июля 1965 г.) 21. Соответствующие положения статьи 5 Закона об исполнении наказаний (Закон N 647) гласят: "Термин "штраф" означает уплату в Казну суммы в пределах, установленных законом... Если после представления ордера на уплату, осужденное лицо не выплачивает штраф в установленный срок, его заключают под стражу на срок, равный одному дню за каждые десять тысяч турецких лир долга, по решению прокурора... Приговор о помещении под стражу, на который, таким образом, заменяется штраф, не может превышать трехлетнего срока...". ###### 5. Уголовно-процессуальный кодекс Турции 22. Соответствующие положения Уголовно-процессуального кодекса Турции, в которых излагаются основания, по которым обвиняемые могут оспаривать постановления судов первой инстанции по вопросам права, гласят: ## Статья 307 ### Статья 307 "Жалоба по правовым вопросам не может касаться ничего более, кроме как оспариваемого судебного постановления. Неприменение или неправильное применение нормы права является незаконным". ## Статья 308 ### Статья 308 "Незаконность имеет место в следующих случаях: 1) когда суд не сформирован в соответствии с законом; 2) когда один из принимавших решение судей по закону не имел права принимать участие в рассмотрении дела; /.../". ##### B. Правоприменительная практика 23. Власти Турции представили копии шести решений, вынесенных прокурором, прикомандированном к Суду государственной безопасности в г. Стамбул (Istanbul), снимающих обвинения с лиц, подозреваемых в подстрекании людей к ненависти или враждебности, в частности на религиозной почве (статья 312 Уголовного кодекса Турции), и других пяти решений, снимающих обвинения с лиц, подозреваемых в распространении сепаратистской пропаганды, направленной против неделимого единства нации (статья 8 Закона о борьбе с терроризмом (Закон N 3713)). В трех из этих дел, в которых правонарушение совершалось посредством публикаций, обвинитель основывал свое решение на том факте, что не было доказательств каких-либо составных частей нарушения. Более того, власти Турции представили ряд решений Суда государственной безопасности в качестве примеров дел, в которых обвиняемые в вышеуказанных преступлениях были признаны невиновными. Это были Постановления от 19 ноября (N 1996/428) и 27 декабря 1996 г. (N 1996/519); 6 марта (N 1997/33), 3 июня (N 1997/102), 17 октября (N 1997/527), 24 октября (N 1997/541) и 23 декабря 1997 г. (N 1997/606); 21 января (N 1998/8), 3 февраля (N 1998/14), 19 марта (N 1998/56), 21 апреля (N 1998/87) и 17 июня 1998 г. (N 1998/133). В постановлениях против авторов, чьи работы касаются курдской проблемы, Суд государственной безопасности принимает свои решения, основываясь на отсутствии "пропаганды", составного элемента рассматриваемого преступления. 24. 18 ноября 1993 г. Э. Полат обратился в Европейскую комиссию. Он утверждал, что его осуждение из-за публикации его книги составило нарушение [статьи 9](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-9#p100069) Конвенции. Вдобавок он заявил, что конфискация тиража книги нарушила [статью 1](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy-2/statya-1#p100007) Протокола N 1 к Конвенции. 25. 24 июня 1996 г. Европейская комиссия объявила жалобу (N 23500/94) приемлемой. В своем Докладе от 11 декабря 1997 г. (бывшая [статья 31](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-31#p100158) Конвенции) она выразила мнение тридцатью одним голосом против одного, что имело место нарушение [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции - взятой в совокупности со [статьей 9](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-9#p100069) Конвенции, - и что отдельного вопроса по [статье 1](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy-2/statya-1#p100007) Протокола N 1 к Конвенции не возникло (единогласно).
**ОКОНЧАТЕЛЬНЫЕ ДОВОДЫ СТОРОН,**
**ПРЕДСТАВЛЕННЫЕ В ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД**
26. В своем меморандуме заявитель просил Европейский суд постановить, что имело место нарушение [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) и [пункта 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100053) Конвенции, и пожаловался, по существу, на нарушение [статьи 7](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-7#p100061) Конвенции. Он также просил Европейский суд присудить ему справедливую компенсацию по [статье 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-41#p100207) Конвенции и обязать власти Турции объявить его осуждение недействительным и возвратить ему конфискованные книги. 27. В своем меморандуме власти Турции просили Европейский суд отклонить жалобу Э. Полата. В поддержку своих аргументов они также представили выдержки из ежедневных газет, опубликованных в течение 1991 года, в которых содержались сообщения о различных событиях, имевших место в юго-восточной Турции, и информацию о социальном и политическом влиянии этих инцидентов внутри Турции. 28. В Европейском суде заявитель утверждал, inter alia, о нарушении [пункта 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100053) и, по сути, [статьи 7](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-7#p100061) Конвенции. Однако Европейский суд отмечает, что, так как Э. Полат не поднимал эти вопросы во время рассмотрения Европейской комиссией приемлемости жалобы (см. выше [§ 24](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-308#p100174)), то он не может учитывать их (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу "Финдли против Соединенного Королевства" (Findlay v. United Kingdom) от 25 февраля 1997 г., Reports 1997-I, p. 277, [§ 63](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2210793#p100023)). 29. В своей жалобе Э. Полат утверждал, что его осуждение в соответствии со статьей 8 Закона о борьбе с терроризмом (Закон N 3713) явилось нарушением [статьи 9](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-9#p100069) Конвенции. Однако на слушаниях дела в Европейском суде он не возражал против предложения того, что Европейскому суду следует рассматривать данную жалобу, как это сделала Европейская комиссия (см. выше [§ 25](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-308#p100175)), с точки зрения [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции, взятой отдельно. Европейский суд отмечает в связи с этим, что, поскольку он будет давать правовую характеристику обстоятельств дела, он не считает себя связанным характеристиками заявителя, властей Турции или Европейской комиссии (см. Постановление Европейского суда по делу "Герра и другие против Италии" (Guerra and Others v. Italy) от 19 февраля 1998 г., Reports 1998-1, p. 223, § 44). [Статья 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции гласит: "1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая [статья](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий. 2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия". ##### A. Предварительные возражения властей Турции 30. Так же как они делали в Европейской комиссии, власти Турции выдвинули предварительное возражение по двум вопросам на основании неисчерпания внутренних средств правовой защиты. Они утверждали, что заявитель не пытался использовать какие-либо средства против решения суда первой инстанции в Анкаре об изъятии его книги в качестве временной меры (см. выше [§ 10](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100073)). Кроме того, они утверждали, что Э. Полат ни на одной из стадий производства по делу в судебных инстанциях Турции не ссылался на положения [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1), на применение которых он сейчас ссылается в Страсбурге. 31. Так же как заявитель и Европейская комиссия, Европейский суд отмечает, учитывая первую часть возражения властей Турции, что жалоба на решение суда первой инстанции Анкары о временной мере не оказала бы никакого эффекта на события, составившие обжалуемое вмешательство в права заявителя, а именно на конфискацию его книги. Соответственно, подобная жалоба не может рассматриваться как "адекватная" и "эффективная" (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу "Готрен и другие против Фанции" (Gautrin and Others v. France) от 20 мая 1998 г., Reports 1998-III, p. 1023, § 38). Что касается жалоб, поднятых заявителем в судебных инстанциях Турции, то Европейский суд повторяет, что требование об исчерпании внутренних средств правовой защиты удовлетворено, если заявитель предстал перед национальными властями, по крайней мере, по существу и в соответствии с официальными требованиями и сроками, изложенными во внутреннем законодательстве, и если впоследствии он намеревался подать жалобы в Страсбург (см. Постановление Европейского суда по делу "Фрессоз и Руар против Франции" (Fressoz and Roire v. France) от 21 января 1999 г., p. ..., § 37). Также как и Европейская комиссия, Европейский суд отмечает, что в Суде государственной безопасности и в Кассационном суде заявитель ясно жаловался на ограничение его свободы выражения мнения (см. выше [§ 12](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100081) и [14](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100125)). Поэтому предварительные возражения властей Турции должны быть отклонены. ##### B. Существо жалобы 32. Представшие перед Европейским судом стороны согласились с тем, что осуждение заявителя приравнивалось к вмешательству в осуществление свободы выражения мнения. Подобное вмешательство является нарушением [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции, если только оно не отвечает требованиям ее [пункта 2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100076). Европейский суд, таким образом, должен определить, являлось ли оно "предусмотренным законом", было ли направлено на одну и более законных целей, изложенных в вышеуказанном [пункте](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100076), и "было ли необходимо в демократическом обществе" для достижения соответствующих целей. ###### 1. "Предусмотрено законом" 33. Заявитель утверждал, что применение статьи 8 Закона N 3713, явившейся причиной его осуждения, давало различные результаты для разных обвиняемых, поскольку ее интерпретация варьировалась в зависимости от того или другого человека и от того или другого судьи, что делало ее эффективность непредсказуемой. 34. Власти Турции утверждали, что посредством внесения поправок и изменений в имеющую отношение к делу формулировку статьи 8 Закон N 4126 прояснял составные элементы правонарушения, рассматриваемые в соответствующем положении, которое, таким образом, делалось достаточно определенным, и заявитель извлек выгоду из поправки, так как его дело было пересмотрено сразу после вступления в силу Закона N 4126 (см. выше [§ 17](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100129) и [20](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100152)). 35. На слушаниях дела в Европейском суде представитель Европейской комиссии заявил, что формулировка статьи 8 была довольно туманной и что можно подвергнуть сомнению, отвечает ли эта статья требованиям прозрачности и предсказуемости неотъемлемой части термина "закон". Тем не менее отмечая, что Европейская комиссия приняла во внимание, что статья 8 предоставляла достаточную правовую основу для осуждения заявителя, представитель заключил, что вмешательство было "предусмотрено законом". 36. Европейский суд отмечает озабоченность представителя Европейской комиссии туманностью формулировки статьи 8 Закона N 3713. Однако, так же как и Европейская комиссия, он находит, что, поскольку осуждение заявителя было основано на статье 8 Закона о борьбе с терроризмом (Закон N 3713), имевшее место вмешательство в его право на свободу выражения мнения может рассматриваться как "предусмотренное законом". ###### 2. Законная цель 37. Заявитель не выразил своей точки зрения по данному вопросу. 38. Власти Турции утверждали, что целью оспариваемого вмешательства являлось сохранение "национальной безопасности" и предотвращение "общественных беспорядков", как то установила Европейская комиссия, а также сохранение "территориальной целостности" и "национального единства". 39. Европейский суд считает, учитывая неустойчивость безопасной ситуации на юго-востоке Турции (см. Постановление Европейского суда по делу "Зана против Турции" (Zana v. Turkey) от 25 ноября 1997 г., Reports 1997-VII, p. 2539, § 10) и необходимость властей Турции стоять на страже актов, могущих вызвать дополнительное насилие, что меры, предпринятые против заявителя, можно сказать, содействовали определенным целям, упомянутым властями Турции, а именно: защита национальной безопасности и территориальной целостности и предотвращение беспорядков и преступности. Это особо справедливо тогда, как в ситуации на юго-востоке Турции во время обстоятельств данного дела, когда движение сепаратистов прибегло к методам, предполагающим применение насилия. ###### 3. "Необходимо в демократическом обществе" a) Доводы сторон i) Заявитель 40. Заявитель утверждал, что свобода выражения мнения была несовместима с навязыванием внутригосударственными судами своеобразной интерпретации истории, но основным мотивом, почему он был осужден, было то, что его книга не отражает официального прочтения истории. Кроме того, не было ничего сепаратистского в том простом факте, что он говорил в своей книге о Курдистане. В ряде стран в разных частях мира регионы назывались по проживавшему там населению, оставаясь частью государственной территории. Нет ничего сепаратистского в критике пыток и тирании, свойственных турецким тюрьмам, тюрьме Дийярбакир в частности. Наказывая автора подобной критики, турецкие суды в действительности пытались скрыть факты, обнародованные в книге. Вкратце, простой факт обращения к тому, что курды существуют в Турции, защита их языка и культуры и рассказы о пытках и тирании, которые им пришлось перенести, в глазах властей Турции приравнивались к сепаратизму. В Турции утверждать, что солдаты РПК были казнены сразу после их ареста, было равносильно "поощрению террора РПК", в то время как противоположностью "грязной войны" было преступление, которое обозначало "поддержку РПК". ii) Власти Турции 41. Власти Турции подчеркнули, прежде всего, что они лучше, чем Европейский суд, могут определить необходимость вмешательства в право турецких граждан на свободу выражения мнения. Они одни детально осведомлены о фактах дела. В настоящем деле восстание 1925 года, прославленное в книге, стоит у истоков сепаратистского и террористического движения, которое остается одной из угроз по сей день и уже стоило жизни тысячам людей. Описывая сепаратистов как "героев" и "курдских патриотов", например, автор замалчивает, что это остается угрозой. В своем Постановлении Европейский суд должен руководствоваться, среди прочих, Постановлением по делу "Зана против Турции" от 25 ноября 1997 г. (Reports 1997-VII, p. 2533) и Решением, вынесенным Европейской комиссией по делу "Эрроусмит против Соединенного Королевства" (Arrowsmith v. United Kingdom) от 12 октября 1978 г. (жалоба N 7050/75, DR 19, pp. 5 et seq.). [Статья 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции оставляет Договаривающимся государствам довольно широкие рамки усмотрения там, где их территориальной целостности угрожает терроризм. Более того, столкнувшись с ситуацией в своей стране - где РПК систематически устраивает резню женщин, детей, учителей и новобранцев, - власти Турции обязаны запретить всю сепаратистскую пропаганду, которая может только спровоцировать насилие и ненависть между различными составляющими группами общества и, таким образом, поставить под удар права человека и демократию. iii) Европейская комиссия 42. Европейская комиссия ссылалась на "обязанности и ответственность", упомянутые [пункте 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100076) Конвенции, сделавшей важным для людей, публично выражающих свое мнение по чувствительным политическим вопросам, обеспечение того, что они не потворствуют "незаконному политическому насилию". Свобода выражения мнения тем не менее включала в себя право затрагивать открыто обсуждение трудных проблем, наподобие тех, с которыми столкнулась Турция, с целью анализа, например, лежащих в основе причин сложившейся ситуации или выражения мнений по возможным решениям этих проблем. Европейская комиссия отмечает, что книга заявителя содержала цитаты из текстов, критикующих развитие Оттоманской империи, "колониализм" и "феодализм", и делала попытку дать историческое объяснение возрождению насилия в последние годы, в частности в районе Дийярбакира. Заявитель выразил свои взгляды на курдский вопрос в относительно сдержанных тонах и не одобрил использование насилия как части сепаратистской борьбы курдов. Поэтому осуждение заявителя явилось формой цензуры, которая несовместима с требованиями [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции. b) Мнение Европейского суда 43. Европейский суд повторяет основополагающие принципы, лежащие в основе его постановлений, касающихся [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции, как изложено, например, в упоминавшемся выше Постановлении Европейского суда по делу "Зана против Турции" (pp. 2547 - 2548, § 51) и в упоминавшемся выше Постановлении Европейского суда по делу "Фрессоз и Руар против Франции" (p. ..., § 45). i) Свобода выражения мнения составляет одну из основ демократического общества и одно из основных условий его прогресса и самореализации каждого отдельного человека. Что касается [пункта 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100076) Конвенции, то он применим не только к тем "информации" и "идеям", которые принимаются благосклонно или рассматриваются как безобидные или безразличные, но и к тем, которые оскорбляют, шокируют или беспокоят. Таковы требования плюрализма, терпимости и либерализма, без которых не существует "демократического общества". Как указано далее в [статье 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции, эта свобода имеет исключения, которые тем не менее должны четко толковаться, а необходимость в каких-либо запретах должна быть убедительно обоснована. ii) Прилагательное "необходимо" по смыслу [пункта 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100076) Конвенции подразумевает существование "довлеющей социальной необходимости". Договаривающиеся государства обладают пределами усмотрения при определении, существует ли такая необходимость, но это идет рука об руку с европейским контролем, охватывающим как законодательство, так и решения, применяющие его, даже те решения, которые были вынесены независимым судом. Поэтому Европейский суд правомочен выносить окончательное решение по вопросу, совместим ли "запрет" со свободой выражения мнения, которая защищена [статьей 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции. iii) Выполняя свою контрольную юрисдикцию, Европейский суд должен рассматривать вмешательство в свете всего дела в целом, в том числе и содержание оспариваемых заявлений и контекст, в котором они были сделаны. В частности, Европейский суд должен определить, было ли оспариваемое вмешательство "соразмерным по отношению к преследуемым законным целям" и были ли основания, приведенные национальными властями для его оправдания, "уместными и достаточными". Принимая такое решение, Европейский суд должен убедиться, что национальные власти применяли стандарты, которые находились в соответствии с принципами, воплощенными в [статье 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции, и к тому же, что национальные власти основывались на приемлемой оценке имеющих отношение к делу фактов. 44. Оспариваемая книга комментирует определенные эпизоды из истории Турции в свете восстания, начавшегося в 1925 году в деревне Пиран под предводительством шейха Саида и его людей. Также описываются и комментируются определенные факты, касающиеся жизни заключенных тюрьмы Дийярбакир, и дурное обращение, якобы им определенное. Автор критикует кровавое подавление восстания и высказывает свое мнение, согласно которому оно было, как он выражается, "фундаменталистской диктатурой буржуазии", "пренебрежением к правам курдов" и "отрицанием существования их территорий". Суд государственной безопасности Анкары критиковал заявителя за представление неточной версии рассказанных событий и, таким образом, за косвенную поддержку курдского национализма, сепаратизма и разделения нации (см. выше [§ 13](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100085)). Очевидно, что это не являлось "нейтральным" описанием исторических фактов и что на протяжении всей книги заявитель намеревался критиковать действия властей Турции на юго-востоке страны и поощрить заинтересованное население к противостоянию им. 45. Европейский суд повторяет, что существуют небольшие пределы для запретов по мотивам политического обращения или споров по вопросам, имеющим общественный интерес, по [пункту 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100076) Конвенции (см. Постановление Европейского суда по делу "Уингроув против Соединенного Королевства" (Wingrove v. United Kingdom) от 25 ноября 1996 г., Reports 1996-V, p. 1957, [§ 58](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1741990#p100052)). Более того, пределы допустимой критики в отношении властей Турции гораздо шире, нежели в отношении частного лица или даже политика. В демократической системе действия или бездействие властей должны быть предметом пристального изучения со стороны не только законодательных или судебных властей, но и общественного мнения. К тому же, доминирующее положение, которое занимают власти, делает необходимым проявление сдержанности при обращении к уголовному судопроизводству, в частности, когда доступны другие средства для ответа на неоправданные выпады и критику со стороны противников. Тем не менее, несомненно, соответствующие государственные власти могут принимать в качестве гарантов общественного порядка меры, носящие даже характер уголовного права, направленные на должное противостояние и без нарушения закона при подобных замечаниях (см. Постановление Европейского суда по делу "Инчал против Турции" (Incal v. Turkey) от 9 июня 1998 г., Reports 1998-IV, p. 1567, § 54). В заключение, если подобные замечания подстрекают к насилию против какого-либо частного лица или должностного лица или части населения, государственные власти обладают большими пределами оценки при рассмотрении необходимости вмешательства в свободу выражения мнения. 46. Далее, Европейский суд повторяет, что он будет учитывать подоплеку поданных ему дел, в особенности проблемы, связанные с предотвращением террористических актов (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Инчал против Турции", p. 1568, § 58). По данному вопросу Европейский суд отмечает озабоченность властей Турции по поводу распространения взглядов, которые, как они считают, могут обострить серьезные волнения, идущие в Турции уже в течение пятнадцати лет (см. выше [§ 39](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-308#p100202)). 47. Тем не менее Европейский суд замечает, что заявитель - частное лицо, и то, что он обнародовал свои взгляды через литературное произведение, а не через средства массовой информации, - факт, который ограничил возможное воздействие на "национальную безопасность", общественный "порядок" и "территориальную целостность" до существенного уровня. Европейский суд к тому же отмечает, что определенные отрывки в книге, критикующие отношение властей Турции и придающие изложению враждебный тон, не составляют какого-либо подстрекательства к насилию, вооруженному сопротивлению или восстанию; по мнению Европейского суда, этот фактор необходимо принять во внимание, особенно потому, что описанные события имели место в тот период, который находится относительно в прошлом. 48. Более того, Европейский суд поражен суровостью наложенного на заявителя наказания - особенно тем фактом, что заявитель был приговорен к двум годам лишения свободы, - и продолжительностью судопроизводства против него. Европейский суд замечает, что после отбытия тюремного заключения заявитель был обязан заплатить дополнительный штраф после вступления в силу Закона N 4126 (см. выше [§ 20](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100152)). Европейский суд отмечает в связи с этим, что природа и суровость наложенных наказаний тоже являются факторами, которые необходимо учесть при оценке, было ли вмешательство соразмерным преследуемым целям. 49. В заключение, осуждение Э. Полата было несоразмерным преследуемым целям и, соответственно, не было "необходимо в демократическом обществе". Поэтому имело место нарушение [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции. 50. В своей жалобе, поданной в Европейскую комиссию, Э. Полат также заявил о нарушении [статьи 1](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy-2/statya-1#p100007) Протокола N 1 к Конвенции. Однако он не поддержал данной жалобы во время производства его дела в Европейском суде, который не видит причин для ее рассмотрения по своей инициативе (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Инчал против Турции", p. 1574, § 75). 51. Заявитель потребовал справедливой компенсации по [статье 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-41#p100207) Конвенции, гласящей: "Если Суд объявляет, что имело место нарушение [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) или [Протоколов](https://bukva.ai/docs/protokol-14-se-sovet-evropy/statya-1) к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне". ##### A. Материальный ущерб 52. В качестве материального ущерба заявитель указал 10489 долларов США, разделенных следующим образом: 1415 долларов США за два штрафа (два раза по 50000000 турецких лир, переведенных по курсу, применимому на день выплаты), 1478 долларов США (60000000 турецких лир) за потерю заработка во время тюремного заключения, 6336 долларов США за ущерб, понесенный в связи с конфискацией книги (затраты на публикацию и потеря дохода) и 1260 долларов США за потерю дохода вследствие невозможности переиздания книги. 53. Власти Турции утверждали, что Э. Полат не представил никаких документальных доказательств потери заявленного им дохода. 54. Представитель Европейской комиссии не высказал своего мнения по данному вопросу. 55. Европейский суд считает, что наложенные на заявителя штрафы были прямым последствием нарушения [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции, установленного Европейским судом. В то же время Европейский суд полагает, что причинная связь между нарушением и остальными пунктами материального ущерба, указанного заявителем, не была достаточно установлена. В частности, Европейский суд не обладает какой-либо достоверной информацией о размерах доходов, якобы утраченных заявителем. Следовательно, Европейский суд присудил заявителю 1415 долларов США в качестве материального ущерба. ##### B. Моральный вред 56. Э. Полат просил выплаты суммы, равной 18940 долларам США (5000000000 турецких лир) за моральный вред. 57. Власти Турции просили Европейский суд постановить, что определение самого факта нарушения является достаточной справедливой компенсацией. 58. Представитель Европейской комиссии не выразил своего мнения по данному вопросу. 59. Европейский суд считает, что заявитель, должно быть, пострадал вследствие обстоятельств дела. Исходя из принципа справедливости, Европейский суд присудил заявителю компенсацию в размере 40000 французских франков в связи с этим. 60. Заявитель требовал 2261 доллар США (24000000 турецких лир) в качестве расходов и издержек, представив различные документы в поддержку своих требований. 61. Власти Турции посчитали данные суммы чрезмерными. В частности, они утверждали, что документальные свидетельства, представленные заявителем, не отражают должным образом его требования и что требуемые гонорары превысили тарифы, обычно применяемые в Турции в подобных делах. 62. На основании имеющейся информации Европейский суд счел уместным присудить заявителю 20000 французских франков за вычетом 10446,45 французского франка, выплаченных Советом Европы в качестве юридической помощи. 63. Европейский суд считает уместным предусмотреть процентную ставку при просрочке платежей в размере 5 процентов в год за присужденные суммы в долларах США и 3,47 процента в год за суммы, присужденные во французских франках. ##### E. Прочие требования 64. Заявитель также просил Европейский суд обязать власти Турции объявить его осуждение недействительным и вернуть ему все конфискованные книги. 65. Ни власти Турции, ни представитель Европейской комиссии не выразили мнений по данному вопросу. 66. Европейский суд отмечает, что [Конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) не уполномочивает его согласиться с подобной просьбой. Европейский суд повторяет, что это зависит от государства - выбирать средства, применяемые во внутренней правовой системе, для выполнения положений [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1), или исправлять ситуацию, которая дала ход нарушению (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского суда по делу "Ягчи и Саргин против Турции" ({Yagci} and Sargin v. Turkey) от 8 июня 1995 г., Series A, N 319-А, p. 24, § 81).
**НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:**
1) отклонил предварительные возражения властей Турции; 2) постановил, что имело место нарушение [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции; 3) постановил, что не требуется рассмотрение жалобы о нарушении [статьи 1](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy-2/statya-1#p100007) Протокола N 1 к Конвенции по своей инициативе; 4) постановил: a) что государство-ответчик обязано выплатить заявителю в течение трех месяцев следующие суммы, переведенные в турецкие лиры по курсу на день расчета: i) 1415 (одну тысячу четыреста пятнадцать) долларов США за материальный ущерб; ii) 40000 (сорок тысяч) французских франков за моральный вред; iii) 20000 (двадцать тысяч) французских франков за расходы и издержки за вычетом 10446 (десять тысяч четыреста сорок шесть) французских франков и 45 (сорок пять) сантимов; b) что простые проценты подлежат выплате на эти суммы по истечении вышеуказанного трехмесячного срока до расчета по следующим ставкам: i) 5 процентов в год на суммы, присужденные в долларах США; ii) 3,47 процента в год на суммы, присужденные во французских франках; 5) отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации. Совершено на [английском](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-308#p100300) и французском языках и оглашено на открытом слушании во Дворце прав человека в г. Страсбурге 8 июля 1999 г.
Председатель Суда
Люциус ВИЛЬДХАБЕР Заместитель Секретаря-Канцлера Суда
Пол Дж. МАХОНИ
В соответствии с [пунктом 2 статьи 45](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100229) Конвенции и [пунктом 2 правила 74](https://bukva.ai/docs/pravila-protsedury-reglament-evropeyskogo-suda#p100474) Регламента Суда к настоящему [Постановлению](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100005) прилагаются следующие особые мнения: a) совместное совпадающее с мнением большинства мнение судей Э. Пальм, Ф. Тюлькенс, М. Фишбаха, Й. Касадеваля, Х.С. Грев; b) совпадающее с мнением большинства мнение судьи Дж. Бонелло.
Л.В. П.Дж.М.
Мы разделяем вывод Европейского суда о том, что в настоящем [деле](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100005) имело место нарушение [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции, хотя мы пришли к такому же результату тем путем, при котором используется более контекстуальный подход, как это изложено в особом [мнении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-1#p100391) судьи Э. Пальм по делу "Шюрек против Турции (N 1)" ({Surek} v. Turkey (No. 1)). По нашему мнению, большинство при оценке спора вокруг [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции в данной серии дел против государства-ответчика придает слишком большое значение форме использованных в публикации слов, а незначительное внимание уделяется основному контексту, в котором данные слова были употреблены, и их возможному влиянию. Несомненно, оспариваемый язык может быть резким и даже грубым. Но при демократии, как уже подчеркнул Европейский суд, даже "воинственные" слова могут быть защищены [статьей 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции. При подходе, состоящем в большем согласии с широкой защитой, предоставленной политической речи в прецедентном праве Европейского суда, необходимо меньше обращать внимания на подстрекательскую природу использованных слов и больше внимания уделять различным элементам контекстуального окружения, в котором была произнесена речь. Был ли использованный язык намерен разжечь насилие или подстрекать к нему? Был ли настоящий и подлинный риск, что заявитель действительно мог поступать так? Ответы на эти вопросы в свою очередь требуют размеренной оценки многих слоев, составляющих основной контекст, в обстоятельствах каждого дела. Надо задавать другие вопросы. Занимал ли автор оскорбительного текста какой-либо влиятельный пост в обществе для возможного увеличения воздействия его слов? Была ли дана публикации какая-либо известность в существенной газете или через какое-либо другое средство информации, которая могла увеличить влияние оспариваемой речи? Были слова далеко или недалеко от центра насилия? Только путем тщательного изучения контекста, в котором появляются оскорбительные слова, можно провести ясное разделение между языком, шокирующим и оскорбительным, но защищенным [статьей 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции, и тем, который лишается права на терпимость к нему в демократическом обществе. Я проголосовал вместе с большинством за то, что имело место нарушение [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции, но я не поддерживаю основной способ оценки, примененный Европейским судом для определения, было ли вмешательство со стороны национальных властей в право заявителя на свободу выражения мнения оправданным в демократическом обществе. В этом [деле](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-79#p100005) и во всех прочих делах о свободе выражения мнения в Турции, в которых стоял вопрос о подстрекательстве к насилию, Европейским судом применялся обычный способ, представляющий собой следующее: если произведение, опубликованное автором, поддерживало насилие или побуждало к его использованию, тогда его осуждение национальными судами было оправдано в демократическом обществе. Я отказываюсь от этого критерия как от недостаточного. Я верю, что наказание национальными властями тех, кто поощряет насилие, будет оправданным в демократическом обществе, только если подстрекательство было таким, что создавало "ясную и существующую опасность". Когда призыв к использованию силы интеллектуализирован, абстрактен и удален во времени и пространстве от очагов действительного или грядущего насилия, тогда основное право на свободу выражения мнения должно доминировать. Я заимствую то, что одному из выдающихся юристов по конституционному праву всех времен пришлось сказать о словах, которые имеют склонность к дестабилизации закона и порядка: "Мы всегда должны быть бдительны в отношении попыток препятствовать высказыванию мнений, которые нам не по нраву и, как мы считаем, ведут к гибели, если только они настолько неизбежно угрожают немедленным вмешательством в законные и неотложные цели права, что требуется немедленное пресечение этих действий, чтобы спасти страну" [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-308#p100288). --- <*> Судья Оливер Уэнделл Холмс (Oliver Wendell Holmes) в деле "Абрахамс против Соединенных Штатов" (Abrahams v. United States), 250 U.S. 616 (1919), на p. 630. Гарантия свободы выражения мнения не позволяет какому-либо государству запрещать или осуждать пропаганду использования силы, за исключением тех случаев, когда подобная пропаганда направлена на подстрекание или создание неизбежного беззакония и когда она, возможно, подстрекает или создает подобное действие [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-308#p100291). Это вопрос близости к таким результатам и уровня пропаганды [<**>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-308#p100292). --- <*> Дело "Бранденбург против штата Огайо" (Brandenburg v. Ohio), 395 U.S. 444 (1969), на p. 447. <**> Дело "Шенк против Соединенных Штатов" (Schenck v. United States), 294 U.S. 47 (1919), на p. 52. Для того чтобы поддержать обнаружение ясной и существующей опасности, которая оправдывает нарушение свободы выражения мнения, должно быть показано вместе с тем, что ожидается или защищается немедленное серьезное применение насилия или что прошлое поведение заявителя дало основание полагать, что пропаганда им насилия произведет немедленное и серьезное действие [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-308#p100295). --- <*> Дело "Уитни против штата Калифорния" (Whitney v. California), 274 U.S. 357(1927), на p. 376. Для меня не является доказательством, что какие-либо из использованных слов, за которые заявитель был обвинен, однако которые для кого-то могли оказаться преисполненными нравственности, потенциально содержали нависшую угрозу ужасных воздействий на национальный порядок. Также для меня неочевидно, что непосредственное подавление этих выражений было необходимо для спасения Турции. Они не создавали опасности, тем более явной и действительной. Исключая это, Европейский Суд способствовал бы ниспровержению свободы выражения мнения, если бы он смирился с осуждением заявителя уголовными судами. Вкратце, "никакая опасность, вытекающая из высказываний, не может считаться явной и действительной, пока степень ожидаемых вредных последствий не является настолько высоко вероятной, что они могут наступить до того, как возникнет возможность полноценного обсуждения. Если же имеется время, чтобы выявить путем обсуждения ложные утверждения и доводы, предотвратить тяжкие последствия путем просвещения, то применяемым средством защиты должна быть больше речь, а не принудительное молчание" [<*>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-308#p100299). --- <*> Судья Луис Д. Брандейс (Louis D. Brandeis) в деле "Уитни против штата Калифорния", 274 U.S. 357 (1927), на p. 377. **EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS** **GRAND CHAMBER** CASE OF POLAT v. TURKEY (Application No. 23500/94) **JUDGMENT <*>** (Strasbourg, 8.VII.1999) --- <*> This judgment is subject to editorial revision before its reproduction in final form in the official reports of selected judgments and decisions of the Court. In the case of Polat v. Turkey, The European Court of Human Rights, sitting, in accordance with Article 27 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention"), as amended by Protocol No. 11 <*>, and the relevant provisions of the Rules of Court <*>, as a Grand Chamber composed of the following judges: --- <*> Note by the Registry. Protocol No. 11 and the Rules of Court came into force on 1 November 1998. Mr L. Wildhaber, President, Mrs E. Palm, Mr A. Pastor Ridruejo, Mr G. Bonello, Mr J. Makarczyk, Mr {P. Kuris}, Mr J.-P. Costa, Mrs F. Tulkens, Mrs {V. Straznicka}, Mr M. Fischbach, Mr V. Butkevych, Mr J. Casadevall, Mrs H.S. Greve, Mr A. Baka, Mr R. Maruste, Mr K. Traja, Mr {F. Golcuklu}, ad hoc judge, and also of Mr P.J. Mahoney and Mrs M. De Boer-Buquicchio, Deputy Registrars, Having deliberated in private on 5 March and 16 June 1999, Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date: 1. The case was referred to the Court, as established under former Article 19 of the Convention <*> by the European Commission of Human Rights ("the Commission") on 17 March 1998, within the three-month period laid down by former Articles 32 § 1 and 47 of the Convention. It originated in an application (No. 23500/94) against the Republic of Turkey lodged with the Commission under former Article 25 by a Turkish national, Mr Edip Polat, on 18 November 1993. --- <*> Since the entry into force of Protocol No. 11, which amended Article 19, the Court has functioned on a permanent basis. The Commission's request referred to former Articles 44 and 48 (a) of the Convention and to Rule 32 § 2 of the former Rules of Court A <*>. The object of the request was to obtain a decision as to whether the facts of the case disclosed a breach by the respondent State of its obligations under Article 10 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1. --- <*> Rules of Court A applied to all cases referred to the Court before the entry into force of Protocol No. 9 (1 October 1994) and from then until 31 October 1998 only to cases concerning States not bound by that Protocol. 2. In response to the enquiry made in accordance with former Rule 33 § 3 (d), the applicant stated that he wished to take part in the proceedings and designated the lawyer who would represent him (former Rule 30). Subsequently Mr R. Bernhardt, the President of the Court at the time, gave the lawyer leave to use the Turkish language in the written proceedings (former Rule 27 § 3). At a later stage Mr Wildhaber, President of the new Court, authorised the applicant's lawyer to use the Turkish language in the oral proceedings (Rule 36 § 5). 3. As President of the Chamber originally constituted (former Article 43 of the Convention and former Rule 21) in order to deal in particular with procedural matters that might arise before the entry into force of Protocol No. 11, Mr Bernhardt, acting through the Registrar, consulted the Agent of the Turkish Government ("the Government"), the applicant's counsel and the Delegate of the Commission on the organisation of the written procedure (former Rules 37 § 1 and 38). Pursuant to the order made in consequence, the Registrar received the memorials of the Government and the applicant on 13 and 24 July 1998 respectively. Subsequently, on 7 and 22 September respectively, the Government sent documents intended to be appended to their memorial and the applicant filed an additional document concerning his claim for just satisfaction (Article 41 of the Convention and Rule 60 of the new Rules of Court). 4. After the entry into force of Protocol No. 11 on 1 November 1998 and in accordance with Article 5 § 5 thereof, the case was referred to the Grand Chamber of the Court. On 22 October 1998 Mr Wildhaber had decided that, in the interests of the proper administration of justice, a single Grand Chamber should be constituted to hear the instant case and twelve other cases against Turkey, namely: {Karatas} v. Turkey (application No. 23168/94); Arslan v. Turkey (No. 23462/94); Ceylan v. Turkey (No. 23556/94); {Okcuoglu} v. Turkey (No. 24146/94); Gerger v. Turkey (No. 24919/94); {Erdogdu} and {Ince} v. Turkey (Nos. 25067/94 and 25068/94); {Baskaya} and {Okcuoglu} v. Turkey (Nos. 23536/94 and 24408/94); {Surek} and {Ozdemir} v. Turkey (Nos. 23927/94 and 24277/94); {Surek} v. Turkey No. 1 (No. 26682/95), {Surek} v. Turkey No. 2 (No. 24122/94); {Surek} v. Turkey No. 3 (No. 24735/94) and {Surek} v. Turkey No. 4 (No. 24762/94). 5. The Grand Chamber constituted for that purpose included ex officio Mr {R. Turmen}, the judge elected in respect of Turkey (Article 27 § 2 of the Convention and Rule 24 § 4 of the Rules of Court), Mr Wildhaber, the President of the Court, Mrs E. Palm Vice-President of the Court, and Mr J.-P. Costa and Mr M. Fischbach, Vice-Presidents of Sections (Article 27 § 3 of the Convention and Rule 24 §§ 3 and 5 (a)). The other members appointed to complete the Grand Chamber were Mr A. Pastor Ridruejo, Mr G. Bonello, Mr J. Makarczyk, Mr {P. Kuris}, Mrs F. Tulkens, Mrs {V. Straznicka}, Mr V. Butkevych, Mr J. Casadevall, Mrs H.S. Greve, Mr A. Baka, Mr R. Maruste, and Mrs S. Botoucharova (Rule 24 § 3 and Rule 100 § 4). On 19 November 1998 Mr Wildhaber exempted Mr {Turmen} from sitting after his withdrawal from the case having regard to the decision of the Grand Chamber in the case of {Ogur} v. Turkey taken in accordance with Rule 28 § 4. On 16 December 1998 the Government notified the registry that Mr {F. Golcuklu} had been appointed ad hoc judge (Rule 29 § 1). Subsequently Mrs Botoucharova, who was unable to take part in the further consideration of the case, was replaced by Mr K. Traja, the first substitute judge (Rule 24 § 5 (b)). 6. At the invitation of the Court (Rule 99 § 1), the Commission delegated one of its members, Mr H. Danelius, to participate in the proceedings before the Grand Chamber. 7. In accordance with the President's decision, a hearing took place in public in the Human Rights building, Strasbourg, on 5 March 1999, the case being heard simultaneously with the case of {Karatas} v. Turkey. There appeared before the Court: (a) for the Government Mr D. Tezcan, Mr {Ozmen}, Co-Agents, Mr {B. Caliskan}, Miss {G. Akyuz}, Miss A. Gunyakti, Mr F. Polat, Miss {A. Emuler}, Mrs {I. Batmaz Keremoglu}, Mr {B. Yildiz}, Mr {Y. Ozbek}, Advisers; (b) for the Commission Mr H. Danelius, Delegate, (c) for the applicant Mr K. Bayraktar, of the Ankara Bar, Counsel; The Court heard addresses by Mr Danelius, Mr Bayraktar, Mr Tezcan and Mr {Ozmen}. 8. Mr Edip Polat, a Turkish national born in 1962, is a writer and lives in {Diyarbakir}. 9. In May 1991 he published in Ankara a book entitled "We made each dawn a Newroz <*>" ({Nevrozladik Safaklari}). In an epic style he related historical episodes marked by Kurdish rebel movements in Turkey and gave an account, with his own comments, of facts relating in particular to the life of prisoners in {Diyarbakir} Prison and the ill-treatment they had allegedly been subjected to. --- <*> "Newroz" (or Noruz) is the name given in the Middle East to the traditional New-Year festivities, which coincide with the arrival of spring. In the Kurdish tradition Newroz is celebrated on 22 March, the anniversary of the "liberation" of the Kurdish people, the day on which the mythical hero Kawa is said to have defeated the tyrant King Dehhak. 10. The book was republished in November 1991. On 31 December, on an application by the public prosecutor at the Ankara National Security Court ("the National Security Court"), the Ankara Court of First Instance ordered the seizure of the copies published as an interim measure in the context of a criminal investigation opened in respect of Mr Polat. 11. In an indictment of 22 April 1992 the public prosecutor accused the applicant, inter alia, of disseminating propaganda against the territorial integrity of the State and the indivisible unity of the nation, within the meaning of section 8(1) of the Prevention of Terrorism Act (Law No. 3713 - see paragraph 19 below). According to the public prosecutor, Mr Polat's book was inspired by hatred of the Turkish State and lauded Kurdish separatism. In reaching that conclusion, he noted that both the "separatist bandits" of the PKK and the rebel troops of Sheik Said <*> were described in the book as "Kurdish patriots" and that the regime at the time which had put down the insurrection of 1925 had been called a "fundamentalist dictatorship of the bourgeoisie" and was alleged to have implemented an expansionist policy which had led to infringement of the Kurds' fundamental rights and annexation of their territory. --- <*> A Kurdish leader who in 1925 raised troops from the Kurdish population to rebel against the authority of the government of the recently founded Republic. Both the movement and the suppression of it were violent. He also accused the applicant of contravening section 6(1) of Law No. 3713 by divulging the identity of the staff of {Diyarbakir} Prison - who, he submitted, having been presented as torturers, ran the risk of reprisals - and the forensic pathologists, whose signatures appeared on the death certificates reproduced in the book. In support of his submissions, the public prosecutor quoted extracts <*> from the book, whose confiscation he also sought. --- <*> These extracts, which were in large part also quoted by the National Security Court, are reproduced in italics in paragraph 13 below. 12. Before the National Security Court the applicant denied the charges against him. He expressed astonishment that he was being prosecuted on account of the republication of his book, six months after it had first appeared, and submitted in particular that he could not be held responsible for either the terms used in the preface - signed "{Pelesor}" - or the quotations incorporated in the text <*>. For the rest, he contended that he had done no more than comment on the problems of the population of Kurdish origin on the basis of an account of actual events, which had, moreover, been discussed in the media and commented on by various politicians. He argued that the extracts quoted in the prosecution submissions had to be read in the context of the book as a whole; in that connection, he maintained that the use of a novelistic style meant that the book could not be seen as revealing an ideological or propagandist intention. It should be possible for everything in Turkey to be discussed and interpretation of history could not constitute an offence. In any event, it was not credible that a mere publication or the few quoted sentences could threaten the indivisibility of the State or influence readers' minds to such a point that the unity of the Turkish nation would be impaired. --- <*> In the extracts reproduced in paragraph 13 below the quotations are placed between inverted commas. Mr Polat likewise denied that he had denounced civil servants with the aim of turning them into targets. 13. On 23 December 1992 the National Security Court found the applicant guilty of disseminating separatist propaganda within the meaning of Law No. 3713. In its judgment it considered separately the content of each of the six parts of the book alleged to be in breach of the law and in particular quoted substantial passages from the first two parts, including the following: "[First part] In spring 1925 you were not even a seed. Your parents had no "{Helin}" <*>. Other parents had a {Helin}, while your grandfather had himself witnessed the destruction of other {Helins}. Without suspecting that one day his granddaughter might be given the name {Helin}, how many times did he see other {Helins} running away or falling in a heap at the bayonet's point? --- <*> Kurdish word meaning "nest" or "home" also used as a forename. That is why, 55 years later, while you are living through the reality of {Diyarbakir} today, you must also learn the history of what your forefathers lived through in the spring of 1925. So when people tell you "The history of our people is one of tyranny and torture" you will know what they are talking about. Is there not a saying which goes "He who is ignorant of the past cannot understand the present"?... "On 13 February 1925 the village of Piran <1> was raided... after a warrant had been issued for the arrest of ten Kurdish patriots. These patriots, preferring to fight rather than surrender to the gendarmes, shouldered their rifles and began a guerrilla campaign in the mountains. The events you are witnessing all these years later began with that clash. "On 13 February 1925 in the village of Piran... ten of Sheikh Said's men, who were wanted for "banditry", refused to surrender to the gendarmes and fought back with weapons in hand; this sparked off an uprising. For three weeks the insurgents dominated the situation" <2>. This uprising, which had begun with ten people, turned into a serious, large-scale insurrection... and spread throughout the region. Scarcely five years after the proclamation of the Republic through the Turkish national democratic revolution - which has remained uncompleted -... it was impossible for the new administration, which had taken over from the Ottoman administration, to resolve the Kurdish problem as it had not been able to bring about the necessary democratic transformations... But at the time of the revolution the Kurds had been promised that their rights would be recognised and by that means had been dragged into the war against the imperialist occupation. Following the establishment of the Turkish National Assembly the Kurds waited two years for the promises made about the resolution of the Kurdish problem to be honoured. That period of silent waiting was brought to an end by the above-mentioned uprising led by {SAID-I PALOYI} <3>. After the proclamation of the Republic, as the government had not satisfied the Kurds' expectations... the accumulated anger reached new heights and it was precisely this period of "angry" waiting which fuelled the insurrection. "By 7 March the forces of Sheikh Said had surrounded {Diyarbakir}. In the meantime they had dispersed several army regiments and captured the centre of {Elazig} and the district of Palo" <4>. The insurrection, which was spreading, did not perhaps succeed in drawing in all Kurds on account of its clan-based organisation, but it did manage to mobilise a large part [of the population] of {Diyarbakir}. --- <1> Village in the district of Dicle in the province of {Diyarbakir}. At the time referred to it was attached to the district of Ergani. <2> Quotation from the book of Mete {Tuncay}, "The establishment of the single-party regime in the Republic of Turkey (1923 - 31)" (T.C.'de Tek Parti {Yonetiminin} {kurulmasi} (1923 - 31)), pp. 127 - 137. <3> Sheik Said, from the district of Palo. <4> Quotation from the previously cited book. When we look at Turkey as it was during the years of rebellion we see that the new State was not yet stable... There was an attempt to implement an expansionist policy which involved ignoring the rights of the Kurds and denying the existence of their territory, which the government wanted to annex... There was no doubt that the insurrection of Said-i Paloyi, begun in those circumstances, would be bloodily repressed by the fundamentalist dictatorship of the bourgeoisie. This first event formed part of the reality of {Diyarbakir}; it lasted three months. The insurrection, which had found some support around {Diyarbakir} and in the villages and districts of {Elazig}, had finally reached the centre of {Diyarbakir}... The old people still alive today who witnessed this event say that after the insurrection was put down about forty people were tried by Independence Courts Martial ({Istiklal} Mahkemeleri) and executed. Mr Mazhar {Mufit}, the president of the court martial which convicted and ordered the execution of a number of eminent Kurds, including Said-i Paloyi, spoke as follows after pronouncing sentence: "You have all pursued a specific objective, namely establishment of an independent Kurdistan, and in order to bring that about some of you abused one group of the population for your own shameful interests, while others among you allowed yourselves to be guided by your political ambitions and to be influenced by provocations which originated abroad." <*>... --- <*> Quotation from the book of Metin Toker, "Sheikh Said and his rebellion" ({Seyh} Said ve {isyani}), p. 131. It was not on the manes of the horses of the fallen that the killers wiped their sabres clean. Those who climbed the scaffold kicked away the chairs under their feet themselves; the others were killed by cannonballs fired from the walls. When the streets of Amed <*> were awash with blood the walls were tinted ash-grey. That is how the townspeople came to wear the armband with the three black dots! <**> When you were not even a droplet of life, when we did not even know whether you would be born in a prison cell as a Kurdish girl, that is when the seed of the hatred [which was to explode] fifty-five years later was sown... <***> --- <*> Former name of the province of {Diyarbakir}. <**> No doubt symbolising blindness. <***> Extract from the first part, entitled "The Forty on the scaffold", pp. 13 - 18. [Second part] They forbade us to call you "{Helin}". They insisted that we call you "Meral". On your birth certificate they ordered us to write "Meral". Like the name of your country, your first name was proscribed... It was at that time that the commando raids on the villages of the province of {Diyarbakir} began. Thousands of villagers were crushed under the soldiers' rifle butts. The men of the villages were exhibited stark naked to their wives, daughters and daughters-in-law. During operations conducted under the pretext of searching for weapons, dozens of villagers were beaten to death. ... The age-old hatred grew deeper. The official files contained reports about how the people of the region had rebelled against tyranny. Everything that had happened before was known about. Besides, isn't there a saying "Crush the serpent's head while it is still small"? However, the "serpent" had grown and begun to bite. There had to be an explanation of the secret of this seedling, because the more it was cut back the more it budded. Battle was engaged between the "irreconcilable opposites..." In 1925 the fighting, which had until then been rather clan-based, reached a higher level. Like those in the "opposite camp", who had put their organisation in order, the revolutionary fighters on their side amalgamated the national struggle with the struggle between [social] classes. Breaking out from the regional and clan context, the Kurdish problem moved on towards a common front with class war. Socialism became the problem of the Kurds and the Kurdish question that of the socialists..." <*> --- <*> Extract from the second part, entitled "The passion of Amed is reined in", pp. 19 - 24. The National Security Court, after rehearsing the historical facts that had led to the events referred to by Mr Polat, ruled that he had given an inexact version of them. It emphasised that the Turkish State was a single entity, that its territory formed a whole and that all its nationals, without exception, were "patriots". It went on to say that it was unacceptable to describe as patriots insurgents who had caused the death of thousands of troops; it was not true that within Turkey there was a "Kurdish territory" or a "Turkish territory"; it flew in the face of the facts to give the name "Kurdistan" to a region where citizens of various origins lived; and that by going so far as to say that the State of the Republic of Turkey was expansionist and colonialist Mr Polat had supported the assertion that there were two nations - the Kurdish nation, whose history had allegedly been marked by tyranny and torture, and the Turks, who were enslavers. In the court's view such assertions were unacceptable because they encouraged separatism and the dismemberment of the nation. On the subject of the second part of the book, the court observed: "Even the opening phrase - "Like the name of your country, your first name was proscribed" - suggested separatism." It ruled that by discussing the prohibition of the forename "{Helin}" the author had intended to allude to the ban on the name "Kurdistan". Mr Polat had tried to conceal in that way his real intention, which had been to assert the existence of a separate country within the territory of the Turkish State. The court said that during the periods when democracy had been suspended and the army was in power there had been restrictions on certain rights and freedoms and undesirable incidents - such as gathering villagers together with a view to collecting hidden weapons - had taken place. While it was conceivable that from time to time it had been necessary to use force against people who refused to hand over their weapons, it was unacceptable for Mr Polat to present such incidents as acts of torture which had exclusively affected the peasants of {Diyarbakir}, thus insinuating that one group of Turkish citizens were victims of discriminatory treatment. In fact, it was Mr Polat's very approach which constituted discrimination based on region of origin and ethnic considerations. As for the other parts of the book, the National Security Court held: "[In the third part]... the allegations - which the author attempts to back up by giving the names of prison staff - that... repression has become the destiny of the Kurdish people and that people of Kurdish origin have been imprisoned and tortured to death on account of their struggle for independence... are not credible and merely take advantage of people's feelings... Remarks like those to the effect that the consciousness of nationhood has been strengthened by the inhuman treatment of the Kurdish people and that the national struggle is a noble one... amount to nothing more than separatist propaganda... [In the fourth part] it is stated that in the prisons female prisoners... were woken up in the middle of the night and falsely told that there was a fire, but that their fear suddenly transformed itself into a marriage ceremony and they then began to shout out cries of joy (tilili). The memory of persons who had committed suicide on the evening of 18 May is evoked in such a way as to exploit people's feelings. In describing as heroic certain acts inspired by a primitive oriental mentality, in choosing to see a simple cry as a marriage ceremony and in presenting suicides as heroic acts the intention can only be to bolster [Kurdish] nationalist sentiment... It is obvious that conditions in prison are not ideal... however, by using demagogic language the defendant misrepresented those conditions to a considerable extent, as if they were being used to repress the sacred and noble rebellion of the Kurdish people subjected to tyranny and torture. Such assertions amount to separatist propaganda... [In the fifth part] the defendant... discusses certain traditions and customs to which Turks and Kurds attach importance or a symbolic value... He relates, among others, the following anecdote: "According to legend, during Dersim's rebellion government soldiers burned a village. While the village was on fire a child of eight to ten years of age who had escaped from the flames ran up and threw himself into the arms of the soldiers standing round the fire. When he suddenly caught sight of the earth-coloured uniforms,... the child preferred to throw himself into the flames than to stay where he was, so he ran back to where he had come from and jumped into the fire. The Kurds have never throughout history been able to establish a lasting State and their quest for freedom has transformed itself in their hearts into glowing embers. That is why the fire of Newroz is in fact the fire of their desire for freedom..." <*> Kurdish society is based on a population which has existed for thousands of years. In the course of history it remained under the influence of a number of religions, languages and cultures. Every society goes through certain phases and when it moves from one to another some of its customs and traditions live on... That is perfectly natural. However,... the defendant likens the fires lit in the mountains during the Newroz celebrations to the fire of freedom in people's hearts... Whereas, in Turkish society too there are events at which fires are lit... That does not mean that the Turkish people or the Kurdish people intoxicate themselves with the fire of freedom. To claim that the Kurds are not free is to attribute to them a demand... for freedom. But what would follow freedom for the Kurds is division of the territory and the nation. It is precisely that outcome which the author implicitly advocates and seeks. ... As for the legend related by the defendant..., it constitutes clear and conclusive proof of hostility towards the Turks... --- <*> Quotation from the book. [In the sixth part] the defendant speaks of prisons and the resistance movements inside them. We will not examine each of these movements: a full account of them has already been given in the bulletins and statements put out by the PKK!... Among the... prisoners there are also members of the PKK's central committee and other leading members. We know that when the prosecutors of the Military Legal Service drew up the indictments calling for... application of the death penalty a movement of panic sprang up, and that to calm the situation down the PKK militants, in order to arouse so-called resistance movements, used people they had conditioned by saying to them: "Behold the fascist Turkish Republic which oppresses you; you are treated like soldiers, they wake you up at the same time as them, they make you take part in sport and they force you to go to sleep at fixed times". Moreover, with regard to M.D. - who, according to the defendant, committed suicide - even his friends in prison confirmed that he had killed himself after a period of depression. Furthermore, did not one {S.R.G.} decide to commit suicide in {Diyarbakir} Prison when suffering from depression? He dressed himself in thick clothes, stuffed them with cotton soaked in eau-de-Cologne and then set fire to them with a match. When his clothes began to burn his skin he started to shout out and call to the other prisoners for help... When they had saved him he told those around him how much he regretted what he had done and that he realised how stupid he had been. In fact, suicides in prisons are committed... as a result of depression originating in a... feeling of guilt about offences committed. ... Misrepresenting all these facts, the defendant portrays PKK members as innocent freedom fighters and their resistance as legitimate and just, thus making manifest his criminal intent". In short, according to the National Security Court, it was "clearly and incontestably established" that Mr Polat had disseminated propaganda against the territorial integrity of the Republic of Turkey and the indivisible unity of the nation, which justified sentencing him, pursuant to section 8(1) of Law No. 3713, to two years' imprisonment and a fine of 50 million Turkish liras (TRL). It held, however, that although the facts of the case also constituted an offence under section 6(1) of Law No. 3713, it was not necessary, regard being had to Article 79 of the Criminal Code (see paragraph 18 below), to pronounce sentence separately in respect of that offence. In adition, the National Security Court ordered the confiscation of all the editions of the book. 14. The applicant appealed to the Court of Cassation. In his statement of the grounds of appeal he submitted that his intention had never been to work towards separatist ends but to set out his thoughts - in a critical spirit - about real events relating to the Kurdish question. He contended that the possibility of conducting such an exercise was an indispensable precondition for democracy and freedom of thought. He further asserted that the judges at first instance had wrongly based their judgment on their own interpretation of historical events or their own perception of what was allegedly implicit. He argued that the National Security Court had been inconsistent in accepting on the one hand that there was such a thing as "Kurdish society" while denying on the other the possibility that this society might have its own patriotic feelings, epics, legends and demands for freedom. In any event, such questions were matters for sociologists or historians not judges. The National Security Court's approach had therefore been more political than legal and was bound to have led to an unfair judgment. 15. After a hearing, the Court of Cassation dismissed Mr Polat's appeal by a judgment of 27 May 1993, holding that the assessment of the evidence by the first-instance court had been consistent with the reasons it had given for rejecting the applicant's defence. 16. In July 1993 Mr Polat was imprisoned. On his release in January 1995 he paid the fine of TRL 50,000,000 that had been imposed on him. 17. On 30 October 1995 Law No. 4126 of 27 October 1995 came into force. This reduced the terms of imprisonment prescribed by section 8 of Law No. 3713, but increased the fines it laid down (see paragraph 19 below). In a temporary provision relating to section 2, Law No. 4126 also made provision for automatic re-examination of sentences pronounced in judgments rendered pursuant to section 8 of Law No. 3713 (see paragraph 20 below). In accordance with that provision, the National Security Court re-examined the merits of the applicant's case. By a judgment of 14 December 1995 - the text of which reproduced to a considerable extent the wording of the judgment of 23 December 1992 (see paragraph 13 above) - it finally sentenced Mr Polat to pay an additional fine of TRL 50,000,000 and confirmed the order for the confiscation of his book. On appeal by the applicant, the Court of Cassation upheld that decision by a judgment of 6 May 1997. On 3 August 1998 Mr Polat, complying with an order to pay that had been served on him, paid the additional fine. ##### A. The criminal law ###### 1. The Criminal Code 18. The relevant provisions of the Criminal Code are worded as follows: Article 2 § 2 "Where the legislative provisions in force at the time when a crime is committed are different from those of a later law, the provisions most favourable to the offender shall be applied." Article 36 § 1 "In the event of conviction, the court shall order the seizure and confiscation of any object which has been used for the commission or preparation of the crime or offence..." Article 79 "A person who commits an act which contravenes more than one provision of the law shall be punished pursuant to the article, of those relevant, that lays down the heaviest penalty." ###### 2. The Prevention of Terrorism Act (Law No. 3713) 19. Law No. 3713 of 12 April 1991, on the prevention of acts of terrorism, was amended by Law No. 4126 of 27 October 1995, which came into force on 30 October 1995 (see paragraph 20 below). The relevant sub-sections of sections 6 and 8 provide: Section 6(1) "It shall be an offence, punishable by a fine of from five million to ten million Turkish liras, to announce, orally or in the form of a publication, that terrorist organisations will commit an offence against a specific person, whether or not that person's... identity is divulged provided that it is done in such a manner that he or she may be identified, or to reveal the identity of civil servants who have participated in anti-terrorist operations or to designate any person as a target." Former section 8(1) "Written and spoken propaganda, meetings, assemblies and demonstrations aimed at undermining the territorial integrity of the Republic of Turkey or the indivisible unity of the nation are prohibited, irrespective of the methods used and the intention. Any person who engages in such an activity shall be sentenced to not less than two and not more than five years' imprisonment and a fine of from fifty million to one hundred million Turkish liras." New section 8(1) "Written and spoken propaganda, meetings, assemblies and demonstrations aimed at undermining the territorial integrity of the Republic of Turkey or the indivisible unity of the nation are prohibited. Any person who engages in such an activity shall be sentenced to not less than one and not more than three years' imprisonment and a fine of from one hundred million to three hundred million Turkish liras. The penalty imposed on a reoffender may not be commuted to a fine." ###### 3. Law No. 4126 of 27 October 1995 amending Law No. 3713 20. Among the amendments it makes to section 8 of Law No. 3713 with regard to minimum and maximum sentences (see paragraph 19 above), the Law of 27 October 1995 contains a "temporary provision relating to section 2" worded as follows: "In the month following the entry into force of the present Law, the court which has given judgment shall re-examine the case of a person convicted pursuant to section 8 of the Prevention of Terrorism Act (Law No. 3713) and, in accordance with the amendment... to section 8 of Law No. 3713, shall reconsider the term of imprisonment imposed on that person and decide whether he should be allowed the benefit of sections 4 and 6 of Law No. 647 of 13 July 1965. ###### 4. The Execution of Sentence Act (Law No. 647 of 13 July 1965) 21. The relevant parts of section 5 of the Execution of Sentence Act (Law No. 647) read as follows: "The term "fine" shall mean payment to the Treasury of a sum fixed within the statutory limits. ... If, after service of the order to pay, the convicted person does not pay the fine within the time-limit, he shall be committed to prison for a term of one day for every ten thousand Turkish liras owed, by a decision of the public prosecutor. ... The sentence of imprisonment thus substituted for the fine may not exceed three years..." ###### 5. The Code of Criminal Procedure 22. The relevant provisions of the Code of Criminal Procedure concerning the admissible grounds for appeals on points of law against judgments at first instance are worded as follows: Article 307 "An appeal on points of law may not concern any issue other than the lawfulness of the impugned judgment. Non-application or erroneous application of a legal rule shall constitute unlawfulness." Article 308 "Unlawfulness is deemed to be manifest in the following cases: 1- where the court is not established in accordance with the law; 2- where one of the judges who have taken the decision was barred by statute from participating; ..." ##### B. Criminal case-law submitted by the Government 23. The Government supplied copies of six decisions given by the prosecutor attached to the Istanbul National Security Court withdrawing charges against persons suspected of inciting people to hatred or hostility, especially on religious grounds (Article 312 of the Criminal Code) and of five others withdrawing charges against persons suspected of disseminating separatist propaganda against the indivisible unity of the State (section 8 of the Prevention of Terrorism Act (Law No. 3713)). In three of these cases where the offences had been committed by means of publications, the prosecutor based his decision on the fact that there was no evidence of some of the constituent elements of the offence. Furthermore, the Government submitted a number of decisions of the National Security Courts as examples of cases in which defendants accused of the the above-mentioned offences had been found not guilty. These were the judgments of 19 November (No. 1996/428) and 27 December 1996 (No. 1996/519); 6 March (No. 1997/33), 3 June (No. 1997/102), 17 October (No. 1997/527), 24 October (No. 1997/541) and 23 December 1997 (No. 1997/606); and 21 January (No. 1998/8), 3 February (No. 1998/14), 19 March (No. 1998/56), 21 April (No. 1998/87) and 17 June 1998 (No. 1998/133). In the judgments against the authors of works dealing with the Kurdish problem, the National Security Courts reached their decisions on account of the absence of "propaganda", a constituent element of the offence. 24. Mr Polat applied to the Commission on 18 November 1993. He alleged that his conviction on account of the publication of his book constituted a violation of Article 9 of the Convention. In addition, he complained that confiscation of the copies of the book breached Article 1 of Protocol No. 1. 25. On 24 June 1996 the Commission declared the application (No. 23500/94) admissible. In its report of 11 December 1997 (former Article 31 of the Convention), it expressed the opinion by thirty-one votes to one that there had been a violation of Article 10 - examined together with Article 9 - and that no separate issue arose under Article 1 of Protocol No. 1 (unanimously). The full text of the Commission's opinion and of the partly dissenting opinion contained in the report is reproduced as an annex to this judgment <*>. --- <*> Note by the Registrar. For practical reasons this annex will appear only with the printed version of the judgment (in the official reports of selected judgments and decisions of the Court), but a copy of the Commission's report is obtainable from the registry. 26. In his memorial the applicant asked the Court to hold that there had been violations of Articles 10 and 6 § 1 of the Convention and complained, in substance, of a violation of Article 7. He also requested the Court to award him just satisfaction under Article 41 and to order the respondent State to declare his conviction null and void and return the confiscated books to him. 27. In their memorial the Government asked the Court to dismiss Mr Polat's application. In support of their arguments they also submitted extracts from daily newspapers published during 1991 containing reports on various events that had occurred in south-east Turkey and information about the social and political impact of those incidents inside Turkey. 28. Before the Court the applicant alleged, inter alia, violations of Article 6 § 1 and, in substance, Article 7 of the Convention. The Court notes, however, that as Mr Polat did not raise these complaints at the stage when the Commission was examining the admissibility of the application (see paragraph 24 above) it cannot entertain them (see, mutatis mutandis, the Findlay v. the United Kingdom judgment of 25 February 1997, Reports of Judgments and Decisions 1997-I, p. 277, § 63). 29. In his application Mr Polat submitted that his conviction pursuant to section 8 of the Prevention of Terrorism Act (Law No. 3713) had breached Article 9 of the Convention. At the hearing before the Court, however, he did not object to the suggestion that the Court should consider this complaint, as the Commission had done (see paragraph 25 above), from the standpoint of Article 10 of the Convention alone. The Court observes in that connection that since it is master of the characterisation to be given in law to the facts of a case, it does not consider itself bound by the characterisation given by applicants, governments or the Commission (see the Guerra and Others v. Italy judgment of 19 February 1998, Reports 1998-I, p. 223, § 44). Article 10 of the Convention provides: "1. Everyone has the right to freedom of expression. This right shall include freedom to hold opinions and to receive and impart information and ideas without interference by public authority and regardless of frontiers. This Article shall not prevent States from requiring the licensing of broadcasting, television or cinema enterprises. 2. The exercise of these freedoms, since it carries with it duties and responsibilities, may be subject to such formalities, conditions, restrictions or penalties as are prescribed by law and are necessary in a democratic society, in the interests of national security, territorial integrity or public safety, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, for the protection of the reputation or rights of others, for preventing the disclosure of information received in confidence, or for maintaining the authority and impartiality of the judiciary." ##### A. The Government's preliminary objection 30. As they had done before the Commission, the Government raised a preliminary objection in two limbs on the ground of failure to exhaust domestic remedies. They asserted that the applicant had not tried to exercise any remedy against the decision by the Ankara Court of First Instance to order the seizure of the book as an interim measure (see paragraph 10 above). Secondly, Mr Polat had not at any stage of the proceedings before the Turkish courts relied on the Convention provisions he was now invoking in Strasbourg. 31. Like the applicant and the Commission, the Court notes, with regard to the first limb of the objection, that an appeal against the interim seizure ordered by the Ankara Court of First Instance would not have had any effect on the events which formed the interference complained of by the applicant, namely his conviction by the Ankara State Security Court and confiscation of his book. Consequently, such an appeal cannot be regarded as "adequate" and "effective" (see, mutatis mutandis, the Gautrin and Others v. France judgment of 20 May 1998, Reports 1998-III, p. 1023, § 38). With regard to the complaints raised by the applicant before the Turkish courts, the Court reiterates that the requirement of exhaustion of domestic remedies is satisfied where an applicant has raised before the national authorities, at least in substance and in compliance with the formal requirements and time-limits laid down in domestic law, the complaints he intends to make subsequently in Strasbourg (see the Fressoz and Roire v. France judgment of 21 January 1999, p. .., § 37). Like the Commission, the Court notes that before the National Security Court and the Court of Cassation the applicant clearly complained of a restriction of his freedom of expression (see paragraphs 12 and 14 above). The Government's preliminary objection must therefore be dismissed. ##### B. The merits of the complaint 32. Those appearing before the Court agreed that the applicant's conviction amounted to an interference with the exercise of his freedom of expression. Such interference breaches Article 10 unless it satisfies the requirements of the second paragraph of Article 10. The Court must therefore determine whether it was "prescribed by law", was directed towards one or more of the legitimate aims set out in that paragraph and was "necessary in a democratic society" to achieve the aims concerned. ###### 1. "Prescribed by law" 33. The applicant submitted that application of section 8 of Law No. 3713, which had formed the basis for his conviction, gave rise to different results for different defendants, because its interpretation varied from one person to another and from one judge to another, which made its effects unforeseeable. 34. The Government submitted that by amending the relevant wording of section 8 Law No. 4126 had clarified the constituent elements of the offence contemplated in the provision concerned, which had thus been made sufficiently explicit, and the applicant had benefited from the amendment because his case was re-examined following the entry into force of Law No. 4126 (see paragraphs 17 and 20 above). 35. At the hearing before the Court, the Delegate of the Commission submitted that the wording of section 8 was rather vague and that it might be questioned whether it satisfied the requirements of clarity and foreseeability inherent in the term "law". Noting, however, that the Commission had taken the view that section 8 provided a sufficient legal basis for the applicant's conviction, he concluded that the interference was "prescribed by law". 36. The Court takes note of the Delegate's concern about the vague wording of section 8 of Law No. 3713. However, like the Commission, it finds that since the applicant's conviction was based on section 8 of the Prevention of Terrorism Act (Law No. 3713) the resulting interference with his right to freedom of expression may be regarded as "prescribed by law". ###### 2. Legitimate aim 37. The applicant did not express an opinion on this point. 38. The Government submitted that the aim of the interference in issue had been not only to maintain "national security" and prevent "[public] disorder", as the Commission had found, but also to preserve "territorial integrity" and "national unity". 39. The Court considers that, having regard to the sensitivity of the security situation in south-east Turkey (see the Zana v. Turkey judgment of 25 November 1997, Reports 1997-VII, p. 2539, § 10) and to the need for the authorities to be alert to acts capable of fuelling additional violence, the measures taken against the applicant can be said to have been in furtherance of certain of the aims mentioned by the Government, namely the protection of national security and territorial integrity and the prevention of disorder and crime. This is certainly true where, as with the situation in south-east Turkey at the time of the circumstances of this case, the separatist movement had recourse to methods which rely on the use of violence. ###### 3. "Necessary in a democratic society" (a) Arguments of those appearing before the Court (i) The applicant 40. The applicant submitted that freedom of expression was incompatible with imposition by a country's courts of a certain way of interpreting history, but that one of the main reasons why he had been convicted was that his book did not reflect the official reading of history. Secondly, there was nothing separatist about the mere fact that he had spoken of Kurdistan in the book. In a number of countries in various parts of the world regions were named after the population who lived there, while remaining an integral part of the national territory. Nor was it separatism to criticise the torture and tyranny endemic in Turkish prisons, particularly {Diyarbakir} Prison. By punishing the authors of such criticism the Turkish courts were in reality trying to conceal the facts revealed therein. In short, the mere fact of referring to the existence of the Kurdish people in Turkey, defending their language and culture and reporting the torture and tyranny they had to endure amounted in the eyes of the authorities to separatism. In Turkey asserting that PKK militants had been executed after their arrest was tantamount to "encouraging PKK terror", while opposition to the "dirty war" was a crime which meant "support for the PKK". (ii) The Government 41. The Government emphasised in the first place that the Turkish authorities were better placed than the Court to assess the necessity of interference with exercise by Turkish citizens of their freedom of expression. They alone had a detailed knowledge of the facts. In the present case, the 1925 revolt eulogised in the book had been at the origin of the separatist and terrorist movement which had remained a threat until the present day and had already cost the lives of thousands of people. By describing separatists as "heroes" and "Kurdish patriots", for example, the author had kept that threat alive. In its judgment the Court should be guided by, among other decisions, the Zana v. Turkey judgment of 25 November 1997 (Reports 1997-VII, at p. 2533) and the decision given by the Commission on 12 October 1978 in the Arrowsmith v. the United Kingdom case (application No. 7050/75, DR 19, pp. 5 et seq.). Article 10 left Contracting States a particularly broad margin of appreciation in cases where their territorial integrity was threatened by terrorism. What is more, when confronted with the situation in Turkey - where the PKK systematically carried out massacres of women, children, schoolteachers and conscripts - the Turkish authorities had a duty to prohibit all separatist propaganda, which could only incite violence and hostility between society's various component groups and thus endanger human rights and democracy. (iii) The Commission 42. The Commission adverted to the "duties and responsibilities" mentioned in the second paragraph of Article 10, which made it important for people expressing an opinion in public on sensitive political issues to ensure that they did not condone "unlawful political violence". Freedom of expression nevertheless included the right to engage in open discussion of difficult problems like those with which Turkey was confronted with a view to analysing, for example, the underlying causes of the situation or to expressing opinions on possible solutions. The Commission noted that the applicant's book contained quotations from texts criticising the development of Ottoman "colonialism and "feudalism" and attempted to give a historical explanation for the resurgence of violence in recent years, particularly in the {Diyarbakir} region. The applicant had expressed his views on the Kurdish question in relatively moderate terms and had not endorsed the use of violence as part of the Kurdish separatist struggle. The applicant's conviction therefore constituted a form of censorship which was incompatible with the requirements of Article 10. (b) The Court's assessment 43. The Court reiterates the fundamental principles underlying its judgments relating to Article 10, as set out in, for example, its Zana v. Turkey judgment (previously cited, p. 2547 - 48, § 51), and its Fressoz and Roire v. France judgment (previously cited, p. .., § 45). (i) Freedom of expression constitutes one of the essential foundations of a democratic society and one of the basic conditions for its progress and for each individual's self-fulfilment. Subject to paragraph 2 of Article 10, it is applicable not only to "information" or "ideas" that are favourably received or regarded as inoffensive or as a matter of indifference, but also to those that offend, shock or disturb. Such are the demands of that pluralism, tolerance and broadmindedness without which there is no "democratic society". As set forth in Article 10, this freedom is subject to exceptions, which must, however, be construed strictly, and the need for any restrictions must be established convincingly. (ii) The adjective "necessary", within the meaning of Article 10 § 2, implies the existence of a "pressing social need". The Contracting States have a certain margin of appreciation in assessing whether such a need exists, but it goes hand in hand with European supervision, embracing both the legislation and the decisions applying it, even those given by an independent court. The Court is therefore empowered to give the final ruling on whether a "restriction" is reconcilable with freedom of expression as protected by Article 10. (iii) In exercising its supervisory jurisdiction, the Court must look at the interference in the light of the case as a whole, including the content of the impugned statements and the context in which they were made. In particular, it must determine whether the interference in issue was "proportionate to the legitimate aims pursued" and whether the reasons adduced by the national authorities to justify it are "relevant and sufficient". In doing so, the Court has to satisfy itself that the national authorities applied standards which were in conformity with the principles embodied in Article 10 and, moreover, that they based themselves on an acceptable assessment of the relevant facts. 44. The book in issue comments on certain episodes in Turkish history in the light of the uprising started in 1925, in the village of Piran, by Sheikh Said and his men. It also describes and comments on certain facts relating to the life of prisoners in {Diyarbakir} Prison and the ill-treatment allegedly meted out to them. The author criticises the bloody repression of the uprising and states his opinion that this was an expression by the "fundamentalist dictatorship of the bourgeoisie" of its "disregard for the rights of the Kurds" and its "denial of the existence of their territory". The Ankara National Security Court criticised the applicant for presenting an inexact version of the events related and thus implicitly supporting Kurdish nationalism, separatism and the dismemberment of the nation (see paragraph 13 above). It is obvious that this was not a "neutral" description of historical facts and that through his book the applicant intended to criticise the action of the Turkish authorities in the south-east of the country and to encourage the population concerned to oppose it. 45. The Court reiterates that there is little scope under Article 10 § 2 of the Convention for restrictions on political speech or on debate on questions of public interest (see the Wingrove v. the United Kingdom judgment of 25 November 1996, Reports 1996-V, p. 1957, § 58). Furthermore, the limits of permissible criticism are wider with regard to the government than in relation to a private citizen, or even a politician. In a democratic system the actions or omissions of the government must be subject to the close scrutiny not only of the legislative and judicial authorities but also of public opinion. Moreover, the dominant position which the government occupies makes it necessary for it to display restraint in resorting to criminal proceedings, particularly where other means are available for replying to the unjustified attacks and criticisms of its adversaries. Nevertheless, it certainly remains open to the competent State authorities to adopt, in their capacity as guarantors of public order, measures, even of a criminal-law nature, intended to react appropriately and without excess to such remarks (see the Incal v. Turkey judgment of 9 June 1998, Reports 1998-IV, p. 1567, § 54). Finally, where such remarks incite to violence against an individual or a public official or a sector of the population, the State authorities enjoy a wider margin of appreciation when examining the need for an interference with freedom of expression. 46. The Court further reiterates that it will take into account the background to the cases submitted to it, particularly problems linked to the prevention of terrorism (see the above-mentioned Incal judgment, p. 1568, § 58). On that point, it takes note of the Turkish authorities' concern about the dissemination of views which they consider might exacerbate the serious disturbances that have been going on in Turkey for some fifteen years (see paragraph 39 above). 47. The Court observes, however, that the applicant is a private individual and that he made his views public by means of a literary work rather than through the mass media, a fact which limited their potential impact on "national security", public "order" and "territorial integrity" to a substantial degree. The Court notes in addition that, although certain passages in the book criticise the attitude of the Turkish authorities and give the narrative a hostile tone, they do not constitute an incitement to violence, armed resistance or an uprising; in the Court's view this is a factor which it is essential to take into consideration, especially as the events related happened at a period which is already relatively distant in time. 48. Furthermore, the Court is struck by the severity of the penalty imposed on the applicant - particularly the fact that he was sentenced to two years' imprisonment - and the persistence of the proceedings against him. It observes that after he had served his prison sentence the applicant was ordered to pay an additional fine following the entry into force of Law No. 4126 (see paragraph 20 above). The Court notes in that connection that the nature and severity of the penalties imposed are also factors to be taken into account when assessing whether the interference was proportionate to the aims it pursued. 49. In conclusion, Mr Polat's conviction was disproportionate to the aims pursued and accordingly not "necessary in a democratic society". There has therefore been a violation of Article 10 of the Convention. 50. In his application to the Commission Mr Polat also alleged a violation of Article 1 of Protocol No. 1. However, he did not maintain this complaint during the proceedings before the Court, which sees no reason to examine it of its own motion (see, mutatis mutandis, the Incal judgment cited above, p. 1574, § 75). Application of Article 41 of the Convention 51. The applicant claimed just satisfaction under Article 41 of the Convention, which provides: "If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the decision of the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party." ##### A. Pecuniary damage 52. For pecuniary damage the applicant claimed 10,489 American dollars (USD), broken down as follows: USD 1,415 for the two fines (two times TRL 50,000,000, converted at the rate applicable on the date of payment), USD 1,478 (that is TRL 60,000,000) for loss of earnings during his imprisonment, USD 6,336 for losses sustained on account of the confiscation of the book (publication costs and loss of profits) and USD 1,260 for loss of profits due to the impossibility of republishing the book. 53. The Government asserted that Mr Polat had not supplied any documentary evidence of the loss of profits he had alleged. 54. The Delegate of the Commission did not express an opinion on the question. 55. The Court finds that the fines imposed on the applicant were a direct consequence of the violation of Article 10 it has found. On the other hand, the Court considers that a causal connection between the violation and the other heads of pecuniary damage alleged by the applicant has not been sufficiently established. In particular, the Court is not in possession of any reliable information about the amount of the profits allegedly lost by Mr Polat. Consequently, the Court awards the applicant USD 1,415 for pecuniary damage. ##### B. Non-pecuniary damage 56. Mr Polat sought payment of USD 18,940 (TRL 5,000,000,000) for non-pecuniary damage. 57. The Government asked the Court to hold that a finding that there had been a violation would constitute sufficient just satisfaction. 58. The Delegate of the Commission did not express an opinion on the question. 59. The Court considers that the applicant must have suffered distress on account of the facts of the case. Ruling on an equitable basis, it awards him compensation in the sum of FRF 40,000 under that head. 60. The applicant claimed USD 2,261 (TRL 24,000,000) for his costs and expenses, supplying various documents in support of his claims. 61. The Government found these sums excessive. They submitted in particular that the documentary evidence supplied by the applicant did not accurately reflect his claims and that the fees requested exceeded the rates normally applied in Turkey in similar cases. 62. On the basis of the information in its possession, the Court considers it reasonable to award the applicant FRF 20,000, less the FRF 10,446.45 paid by the Council of Europe in legal aid. 63. The Court deems it appropriate to make provision for the payment of default interest at the rate of 5% per annum for the sum awarded in American dollars and 3.47% per annum for the sums awarded in French francs. ##### E. Other claims 64. The applicant also requested the Court to order the respondent State to declare his conviction null and void and return the confiscated books to him. 65. Neither the Government nor the Delegate of the Commission expressed an opinion on this point. 66. The Court notes that the Convention does not empower it to accede to such a request. It reiterates that it is for the State to choose the means to be used in its domestic legal system in order to comply with the provisions of the Convention or to redress the situation that has given rise to a violation (see, mutatis mutandis, the {Yagci} and {Sargin} v. Turkey judgment of 8 June 1995, Series A No. 319-A, p. 24, § 81). 1. Dismisses the Government's preliminary objection; 2. Holds that there has been a violation of Article 10 of the Convention; 3. Holds that it is not required to examine of its own motion the complaint of a violation of Article 1 of Protocol No. 1; 4. Holds (a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months, the following sums, to be converted into Turkish liras at the rate applicable on the date of settlement: (i) 1,415 (one thousand four hundred and fifteen) American dollars for pecuniary damage; (ii) 40,000 (forty thousand) French francs for non-pecuniary damage; (iii) 20,000 (twenty thousand) French francs for costs and expenses, less 10,446 (ten thousand four hundred and forty-six) French francs and 45 (forty-five) centimes; (b) that simple interest shall be payable on these sums, from the expiry of the above-mentioned three months until settlement, at the following rates:
(i) 5% per annum for the sums awarded in American dollars;
(ii) 3.47% per annum for the sums awarded in French francs;
5. Dismisses the remainder of the claim for just satisfaction.
Done in English and in French, and delivered at a public hearing in the Human Rights Building, Strasbourg, on 8 July 1999. Luzius WILDHABER President Paul MAHONEY Deputy Registrar In accordance with Article 45 § 2 of the Convention and Rule 74 § 2 of the Rules of Court, the following separate opinions are annexed to this judgment: (a) joint concurring opinion of Mrs Palm, Mrs Tulkens, Mr Fischbach, Mr Casadevall and Mrs Greve (b) concurring opinion of Mr Bonello. L.W. **P.J.M.** We share the Court's conclusion that there has been a violation of Article 10 in the present case although we have reached the same result by a route which employs the more contextual approach as set out in the dissenting opinion of Judge Palm in the case of {Surek} v. Turkey (No. 1). In our opinion the majority assessment of the Article 10 issue in this line of cases against the respondent State attaches too much weight to the form of words used in the publication and insufficient attention to the general context in which the words were used and their likely impact. Undoubtedly the language in question may be intemperate or even violent. But in a democracy, as our Court has emphasised, even "fighting" words may be protected by Article 10. An approach which is more in keeping with the wide protection afforded to political speech in the Court's case-law is to focus less on the inflammatory nature of the words employed and more on the different elements of the contextual setting in which the speech was uttered. Was the language intended to inflame or incite to violence? Was there a real and genuine risk that it might actually do so? The answer to these questions in turn requires a measured assessment of the many different layers that compose the general context in the circumstances of each case. Other questions must be asked. Did the author of the offending text occupy a position of influence in society of a sort likely to amplify the impact of his words? Was the publication given a degree of prominence either in an important newspaper or through another medium which was likely to enhance the influence of the impugned speech? Were the words far away from the centre of violence or on its doorstep? It is only by a careful examination of the context in which the offending words appear that one can draw a meaningful distinction between language which is shocking and offensive - which is protected by Article 10 - and that which forfeits its right to tolerance in a democratic society. I voted with the majority to find a violation of Article 10, but I do not endorse the primary test applied by the Court to determine whether the interference by the domestic authorities with the applicant's freedom of expression was justifiable in a democratic society. Throughout these, and previous Turkish freedom-of-expression cases in which incitement to violence was an issue, the common test employed by the Court seems to have been this: if the writings published by the applicant supported or instigated the use of violence, then his conviction by the national courts was justifiable in a democratic society. I discard this yardstick as insufficient. I believe that punishment by the national authorities of those encouraging violence would be justifiable in a democratic society only if the incitement were such as to create "a clear and present danger". When the invitation to the use of force is intellectualised, abstract, and removed in time and space from the foci of actual or impending violence, then the fundamental right to freedom of expression should generally prevail. I borrow what one of the mightiest constitutional jurists of all time had to say about words which tend to destabilise law and order: "We should be eternally vigilant against attempts to check the expression of opinions that we loathe and believe to be fraught with death, unless they so imminently threaten immediate interference with the lawful and pressing purposes of the law that an immediate check is required to save the country" <*>. ---
<*> Justice Oliver Wendell Holmes in Abrahams v. United States, 250 U.S. 616 (1919) at 630. The guarantee of freedom of expression does not permit a state to forbid or proscribe advocacy of the use of force except when such advocacy is directed to inciting or producing imminent lawlessness and is likely to incite or produce such action <*>. It is a question of proximity and degree <**>.
---
<*> Brandenburg v. Ohio, 395 U.S. 444 (1969) at 447.
<**> Schenck v. United States 294 U.S. 47 (1919) at 52. In order to support a finding of clear and present danger which justifies restricting freedom of expression, it must be shown either that immediate serious violence was expected or was advocated, or that the past conduct of the applicant furnished reason to believe that his advocacy of violence would produce immediate and grievous action <*>.
---
<*> Whitney v. California 274 U.S. 357 (1927) at 376. It is not manifest to me that any of the words with which the applicant was charged, however pregnant with mortality they may appear to some, had the potential of imminently threatening dire effects on the national order. Nor is it manifest to me that instant suppression of those expressions was indispensable for the salvation of Turkey. They created no peril, let alone a clear and present one. Short of that, the Court would be subsidising the subversion of freedom of expression were it to condone the conviction of the applicant by the criminal courts.
In summary "no danger flowing from speech can be deemed clear and present, unless the incidence of the evil apprehended is so imminent that it may befall before there is opportunity for full discussion. If there be time to expose, through discussion, the falsehood and the fallacies, to avert the evil by the process of education, the remedy to be applied is more speech, not enforced silence" <*>.
---
<*> Justice Louis D. Brandeis, in Whitney v. California, 274 U.S. 357 (1927) at 377.
---