Постановление ЕСПЧ от 30.10.2018

«Дело „Базанова и Мухачев (Bazanova and Mukhachev) против Российской Федерации“ (жалобы № 23493/12 и 32397/12) [рус., англ.]»

[неофициальный перевод] <1>

---

<1> Перевод с английского ООО «Развитие правовых систем».

<2> Настоящее Постановление вступило в силу 30 октября 2018 г. в соответствии с положениями пункта 2 статьи 28 Конвенции (примеч. редактора).

По делу «Базанова и Мухачев против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Комитетом в составе:

Бранко Лубарды, Председателя Комитета Суда,

Пере Пастора Вилановы,

Георгия А. Сергидеса, судей,

а также при участии Стивена Филлипса, Секретаря Секции Суда,

рассмотрев дело в закрытом заседании 9 октября 2018 г.,

вынес в указанный день следующее Постановление:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано на основании двух жалоб (N 23493/12 и 32397/12), поступивших 11 апреля 2012 г. и 16 мая 2012 г. соответственно, в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) и поданных против Российской Федерации в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) двумя гражданами Российской Федерации: Еленой Юрьевной Базановой (далее — заявительница) и Антоном Юрьевичем Мухачевым (далее — заявитель).

2. Интересы Базановой представлял адвокат И. Огородников, практикующий в Московской области. Интересы Мухачева представлял адвокат А. Васильев, практикующий в г. Москве. Власти Российской Федерации были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека М.Л. Гальпериным.

3. 30 октября 2017 г. жалобы, касающиеся отсутствия публичного разбирательства, были коммуницированы властям Российской Федерации, а остальные части жалоб были объявлены неприемлемыми для рассмотрения по существу в соответствии с пунктом 3 правила 54 Регламента Европейского Суда.

ФАКТЫ

Обстоятельства дела

A. Жалоба № 23493/12

4. Заявительница родилась 4 декабря 1964 г. и проживает в г. Серпухове.

5. 6 октября 2009 г. заявительница, в то время занимавшая должность заместителя главы администрации муниципального района, была задержана по обвинению в злоупотреблении должностными полномочиями и взяточничестве. Ц. и К. утверждали, что они подкупили заявительницу в целях упрощения процедуры покупки земельных участков.

6. 19 ноября 2010 г. в Московском областном суде было начато судебное разбирательство по делу заявительницы.

7. 23 марта 2011 г. К. обратился в суд с жалобой на то, что некоторые публикации о судебном разбирательстве оказали негативное влияние на его частную жизнь. Раскрываемая информация нанесла ущерб его репутации. Его заявления были вырваны из контекста и неверно истолкованы. Он также утверждал, что неизвестные лица следили за ним и угрожали ему в здании суда.

8. В тот же день Ц. подал в суд аналогичную жалобу. Он утверждал, что публикации в местной газете о судебном разбирательстве и его роли в нем нанесли ущерб его репутации.

9. 24 марта 2011 г. прокурор обратился в суд с ходатайством о проведении судебного разбирательства in camera, ссылаясь на жалобы К. и Ц. Суд удовлетворил ходатайство прокурора и постановил провести закрытое судебное разбирательство в целях защиты интересов свидетелей.

10. 11 августа 2011 г. областной суд признал заявительницу виновной по двум пунктам обвинения в злоупотреблении должностными полномочиями и двум эпизодам обвинения во взяточничестве и приговорил ее к 7,5 годам лишения свободы и денежному штрафу. Заявительница обжаловала приговор.

11. 12 октября 2011 г. Верховный Суд Российской Федерации, заслушав судью-докладчика, прокурора, заявительницу и ее адвоката, частично оставил без изменения приговор в отношении заявительницы (по одному эпизоду обвинения в злоупотреблении должностными полномочиями и по одному эпизоду обвинения во взяточничестве в связи с попыткой Ц. приобрести земельный участок) и частично отменил его (по одному эпизоду обвинения в злоупотреблении должностными полномочиями и по одному эпизоду обвинения во взяточничестве в связи с попыткой К. приобрести земельный участок), направив дело на новое рассмотрение. Суд также уменьшил срок наказания заявительнице и размер штрафа.

12. 8 октября 2013 г. областной суд признал заявительницу виновной в злоупотреблении должностными полномочиями и во взяточничестве в связи с получением взятки от К. и приговорил ее к 7 годам и 3 месяцам лишения свободы и денежному штрафу. Суд провел публичное разбирательство. По всей видимости, заявительница не обжаловала приговор от 8 октября 2013 г.

B. Жалоба № 32397/12, поданная 16 мая 2012 г.

13. Заявитель родился 29 декабря 1976 г. и до осуждения проживал в г. Железнодорожном Московской области.

14. 4 августа 2009 г. заявитель был задержан по обвинению в экстремизме и мошенничестве. Он находился под стражей до проведения расследования и судебного разбирательства.

15. 31 мая 2011 г. Савеловский районный суд г. Москвы назначил заседание на 14 апреля 2011 г. Суд постановил провести судебное разбирательство in camera в целях обеспечения безопасности участников разбирательства и членов их семей.

16. 30 сентября 2011 г. районный суд признал заявителя виновным по предъявленным ему обвинениям и приговорил его к 9 годам лишения свободы. Заявитель обжаловал этот приговор.

17. 14 декабря 2011 г. Московский городской суд, заслушав судью-докладчика, прокурора, заявителя и его адвоката, а также адвоката гражданского истца, оставил без изменений приговор, вынесенный заявителю, отклонив его жалобу.

ПРАВО

I. Объединение рассмотрения жалоб в одно производство

18. Принимая во внимание схожий характер существа жалоб, Европейский Суд считает целесообразным рассмотреть их в рамках одного производства в соответствии с пунктом 1 правила 42 своего Регламента.

II. Предполагаемое нарушение статьи 6 Конвенции

19. Заявители жаловались на непроведение публичного судебного разбирательства по их уголовным делам в нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции, который в соответствующей части гласит:

«Каждый... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела... судом... Судебное решение объявляется публично, однако пресса и публика могут не допускаться на судебные заседания в течение всего процесса или его части по соображениям морали, общественного порядка или национальной безопасности в демократическом обществе, а также когда того требуют интересы несовершеннолетних или для защиты частной жизни сторон, или — в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо — при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия».

20. Власти государства-ответчика утверждали, что решения суда о проведении закрытого судебного разбирательства соответствовали законодательству Российской Федерации и Конвенции. В частности, необходимо было обеспечить безопасность сторон разбирательства. В любом случае, по мнению властей, заявители не смогли доказать, что решение суда о проведении закрытого судебного разбирательства отрицательно сказалось на справедливости начатых против них судебных разбирательств по уголовным делам. Что касается дела заявительницы, власти указали, что суд принял решение не проводить публичное разбирательство только в ответ на жалобы свидетелей, получивших угрозы, и репутация которых пострадала в результате публикаций о судебном разбирательстве.

21. Заявители настаивали на своей жалобе. Заявительница считала, что единственной целью проведения закрытого судебного разбирательства по ее делу был недопуск СМИ. Она считает, что мнение свидетелей о том, что публикации в средствах массовой информации наносят ущерб их репутации, было необоснованным. Свидетели не подавали какие-либо иски против газет или журналистов, чтобы защитить свою репутацию. В любом случае суд первой инстанции не рассмотрел вопрос о том, существуют ли альтернативные способы защиты репутации свидетелей. Суд первой инстанции имел возможность не допускать общественность на слушания, во время которых давали показания эти свидетели. Заявитель же утверждал, что по его делу решение суда первой инстанции о проведении судебного разбирательства in camera не основывалось на каких-либо доказательствах существования угрозы безопасности сторон разбирательства. Суд первой инстанции также не указал, кто были эти стороны.

A. Приемлемость жалобы для рассмотрения по существу

22. Что касается заявительницы, Европейский Суд отмечает, что она была признана виновной в злоупотреблении должностными полномочиями и взяточничестве в отношении двух эпизодов. Суд второй инстанции отменил вынесенный в ее отношении приговор в части, касающейся эпизода, в котором главным свидетелем был К., и передал дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, который повторно рассмотрел обвинения заявительнице в ходе публичного разбирательства. В такой ситуации Суд полагает, что в отношении данного эпизода существенные факты, на которые жаловалась заявительница, прекратили свое существование, и что судебное разбирательство de novo являлось соответствующим и достаточным средством правовой защиты для ее жалоб (см. Постановление Европейского Суда по делу «Крестовский против Российской Федерации» (Krestovskiy v. Russia) от 28 октября 2010 г., жалоба № 14040/03 <1>, § 34). Таким образом, Суд приходит к выводу, что дело, повлекшее за собой данную жалобу, может считаться «разрешенным» по смыслу подпункта «b» пункта 1 статьи 37 Конвенции. Суд также полагает, что никакая конкретная причина, связанная с соблюдением прав человека, как они определены в Конвенции, не требует от него продолжать рассмотрение жалобы согласно пункту 1 статьи 37 Конвенции in fine. Соответственно, следует прекратить производство по жалобе № 23493/12 в части уголовных обвинений в отношении заявительницы, определенных приговором от 8 октября 2013 г.

---

<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2011. № 9 (примеч. редактора).

23. Европейский Суд отмечает, что жалоба заявительницы относительно ее осуждения по остальным пунктам обвинения (злоупотребление должностными полномочиями и взяточничество в связи с эпизодом, в котором главным свидетелем был Ц.) и жалоба заявителя не являются явно необоснованными по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что они не являются неприемлемыми по каким-либо другим основаниям. Поэтому они должны быть объявлены приемлемыми для рассмотрения по существу.

B. Существо жалоб

24. Европейский Суд отмечает, что принципы, касающиеся права на публичное разбирательство, установлены в прецедентной практике Суда (см., среди прочих прецедентов, Постановление Европейского Суда по делу «Готрен и другие против Франции» (Gautrin and Others v. France) от 20 мая 1998 г., § 42, Reports of Judgments and Decisions 1998-III»; Постановление Европейского Суда по делу «Претто и другие против Италии» (Pretto and Others v. Italy) от 8 декабря 1983 г., § 21, Series A, № 71; Постановление Европейского Суда по делу «Кэмпбелл и Фелл против Соединенного Королевства» (Campbell and Fell v. United Kingdom) от 28 июня 1984 г., § 87, Series A, № 80; и, mutatis mutandis, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Мартини против Франции» (Martinie v. France), жалоба № 58675/00, § 40, ECHR 2006-...).

25. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что при принятии решения о проведении закрытого для общественности судебного разбирательства, суды сослались на необходимость обеспечения безопасности сторон уголовного процесса и защиты их репутации. Соответственно, в каждом случае перед Судом возникает вопрос о том, оправдано ли решение судов государства-ответчика об отказе заявителям в публичном разбирательстве.

26. Принимая во внимание материалы, находящиеся в его распоряжении, и информацию, представленную ему сторонами, Европейский Суд отвечает на этот вопрос отрицательно. По мнению Суда, судам Российской Федерации не удалось установить должный баланс между правом заявителей на публичное разбирательство по уголовному делу против них, с одной стороны, и другими важными интересами, с другой стороны.

27. Что касается дела заявительницы, Европейский Суд не убежден в том, что защита интересов свидетелей оправдывала исключение общественности из судебного разбирательства. Даже если предположить, что содержание их свидетельских показаний, возможно, потребовало бы определенных ограничений права заявительницы на публичное разбирательство, суд обязан в минимальной степени ограничить права обвиняемого. В настоящем деле Суд не усматривает в имеющихся в его распоряжении материалах ничего, что указывало бы на то, что закрытие лишь части разбирательства, в ходе которого свидетели давали бы показания, поставило бы под угрозу или негативно сказалось бы на ясности и точности их показаний или нарушило бы их конфиденциальность. В качестве альтернативы, в крайнем случае, суд может также запретить прессе сообщать подробности судебного разбирательства.

28. Что касается дела заявителя, Европейский Суд напоминает, что проблемы с обеспечением безопасности характерны для многих разбирательств по уголовным делам, однако случаи, когда одно лишь наличие таких проблем является основанием для рассмотрения дела в закрытом судебном заседании, тем не менее, встречаются редко (см. Постановление Европейского Суда по делу «Рипан против Австрии» (Riepan v. Austria), жалоба № 35115/97, § 34, ECHR 2000-XII). Безусловно, судебные власти государства-ответчика были обязаны обеспечить охрану и безопасность людей, присутствовавших в зале суда. Вместе с тем, по мнению Суда, меры безопасности должны применяться с учетом обстоятельств конкретного дела и соответствовать принципу необходимости. Судебным властям следует тщательным образом рассматривать любые возможные альтернативные меры, которые могут применяться для обеспечения охраны и безопасности в зале суда, и отдавать предпочтение тем из них, которые представляются менее строгими в контексте достижения одной и той же цели. Суд отмечает, что в данном случае суды Российской Федерации не предприняли таких усилий. Суд государства-ответчика не объяснил, почему уже принятые общие меры безопасности были недостаточными для обеспечения охраны и безопасности в зале суда. В отсутствие каких-либо конкретных деталей Суд также не может согласиться с аргументацией суда Российской Федерации о том, что проведение публичного разбирательства представляло угрозу для какой-либо стороны разбирательства и членов их семей.

29. Таким образом, Европейский Суд приходит к выводу, что суды Российской Федерации не уделили должного внимания рассмотрению права заявителей на публичное разбирательство.

30. В заключение Европейский Суд учитывает тот факт, что слушания в суде второй инстанции были открытыми. Однако, как уже неоднократно отмечалось ранее, непроведение публичного разбирательства ни в коем случае не может быть исправлено ничем иным, кроме как проведением полноценного повторного слушания в суде первой инстанции (см., например, упомянутое выше Постановление Европейского Суда по делу «Рипан против Австрии» (Riepan v. Austria), § 40). В представленных материалах Суд не усматривает, что рассмотрение, проведенное судами второй инстанции, имело требуемую всеохватность процесса.

31. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд не усматривает оснований для отказа в проведении публичного разбирательства по данному делу в первой инстанции. Он также не считает, что такое непроведение публичного разбирательства было исправлено судами вышестоящей инстанции, рассматривавшими дело публично. Следовательно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.

III. Применение статьи 41 Конвенции

32. Статья 41 Конвенции предусматривает следующее:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Моральный вред

33. Заявительница потребовала выплаты 5 000 евро в качестве компенсации морального вреда. Заявитель потребовал 50 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

34. Власти Российской Федерации заявили, что, если Европейский Суд признает нарушение прав заявителя, изложенных в Конвенции, он может вынести решение в соответствии со своей устоявшейся прецедентной практикой.

35. Осуществляя оценку на справедливой основе, Европейский Суд присуждает каждому заявителю по 4 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

B. Расходы и издержки

36. Заявительница также потребовала 500 000 рублей в качестве возмещения расходов и издержек, понесенных в связи с разбирательством дела в судах Российской Федерации, и 130 000 рублей в качестве возмещения расходов по разбирательству в Европейском Суде. Заявитель не требовал возмещения издержек и расходов.

37. Власти Российской Федерации воздержались от комментариев.

38. Принимая во внимание имеющиеся в его распоряжении документы, а также свою прецедентную практику, Европейский Суд считает разумным присудить заявительнице сумму в размере 1 000 евро на покрытие всех расходов. Соответственно, Суд также считает, что отсутствует необходимость присуждать заявителю какую-либо сумму в данном отношении.

B. Процентная ставка при просрочке платежа

39. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процентных пункта.

1. решил объединить рассмотрение данных жалоб в одном производстве;

2. решил прекратить производство по жалобе заявительницы в части выдвинутых против нее уголовных обвинений, определенных приговором от 8 октября 2013 г.;

3. объявил оставшуюся часть жалоб приемлемой для рассмотрения по существу;

4. постановил, что в настоящем деле имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции;

5. постановил:

(a) что власти государства-ответчика обязаны в течение трех месяцев выплатить заявителям указанные ниже суммы, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты:

(i) по 4 000 (четыре тысячи) евро каждому из заявителей в порядке компенсации морального вреда плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма;

(ii) 1 000 евро (одну тысячу) евро плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма, — заявительнице, в счет компенсации расходов и издержек;

(b) что по истечении указанного трехмесячного срока и до произведения окончательной выплаты на указанные суммы начисляется простой процент в размере предельной годовой кредитной ставки Европейского центрального банка, существующей на период невыплаты, плюс три процентных пункта;

6. отклонил остальные требования заявителей о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 30 октября 2018 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Европейского Суда.

---

<*> This judgment is final but it may be subject to editorial revision.

In the case of Bazanova and Mukhachev v. Russia,

The European Court of Human Rights (Third Section), sitting as a Committee composed of:

Branko Lubarda, President,

Pere Pastor Vilanova,

Georgios A. Serghides, judges,

and Stephen Phillips, Section Registrar,

Having deliberated in private on 9 October 2018,

Delivers the following judgment, which was adopted on that date:

PROCEDURE

1. The case originated in two applications (nos. 23493/12 and 32397/12) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by two Russian nationals, Ms Yelena Yuryevna Bazanova and Mr Anton Yuryevich Mukhachev («the applicants»), on 11 April 2012 and 16 May 2012 respectively.

2. Ms Bazanova was represented by Mr I. Ogorodnikov, a lawyer practising in the Moscow Region. Mr Mukhachev was represented by Mr A. Vasilyev, a lawyer practising in Moscow. The Russian Government («the Government») were represented by Mr M. Galperin, Representative of the Russian Federation to the European Court of Human Rights.

3. On 30 October 2017 the Government were given notice of the complaints concerning the lack of public hearing and the remainder of the applications was declared inadmissible pursuant to Rule 54 § 3 of the Rules of Court.

THE FACTS

The circumstances of the case

A. Application no. 23493/12

4. Ms Bazanova («the first applicant») was born on 4 December 1964 and lives in Serpukhov.

5. On 6 October 2009 the first applicant, deputy head of the municipal administration at the time, was arrested on the charges of abuse of power and bribery. Ts. and K. alleged that they had bribed the first applicant in order to facilitate the purchase of plots of land.

6. On 19 November 2010 the Moscow Regional Court opened the trial in the first applicant's case.

7. On 23 March 2011 K. complained to the court that certain publications about the trial had an adverse effect on his private life. The information disclosed had been damaging to his reputation. His statements had been taken out of context and misconstrued. He also alleged that unknown persons had followed and threatened him in the courthouse.

8. On the same date Ts. lodged a similar complaint with the court. He alleged that the publications in the local newspaper about the trial and his role in it had been damaging to his reputation.

9. On 24 March 2011 the prosecutor asked the court to hold the trial in camera. He relied on the complaints lodged by K. and Ts. The court granted the prosecutor's request and decided to hold the trial in camera in order to protect the interests of the witnesses.

10. On 11 August 2011 the Regional Court found the first applicant guilty on two counts of abuse of power and two counts of bribery and sentenced her to 7.5 years' imprisonment and a monetary fine. The first applicant appealed.

11. On 12 October 2011, having heard the judge rapporteur, the prosecutor, the first applicant and her counsel, the Supreme Court of the Russian Federation upheld the first applicant's conviction in part (one count of abuse of power and one count of bribery in respect of Ts.'s attempt to purchase a plot of land) and quashed it in part (one count of abuse of power and one count of bribery in respect of K.'s attempt to purchase a plot of land) remitting the matter for fresh consideration. The court also reduced the first applicant's sentence and the amount of the fine.

12. On 8 October 2013 the Regional Court found the first applicant guilty as charged, as regards charges of abuse of power and bribery in respect of the bribe paid by K., and sentenced her cumulatively to 7 years and 3 months' imprisonment and a monetary fine. The court held a public hearing. It appears that the first applicant did not appeal against the judgment of 8 October 2013.

B. Application no. 32397/12 lodged on 16 May 2012

13. Mr Mukhachev («the second applicant»), was born on 29 December 1976 and lived, prior to his conviction, in Zheleznodorozhniy, Moscow Region.

14. On 4 August 2009 the second applicant was arrested on the charges of extremism and fraud. He remained in custody pending investigation and trial.

15. On 31 March 2011 the Savelovskiy District Court of Moscow fixed the trial for 14 April 2011. The court decided to hold the trial in camera in order to ensure security for the parties to the proceedings and their family members.

16. On 30 September 2011 the District Court found the second applicant guilty as charged and sentenced him to 9 years' imprisonment. The second applicant appealed.

17. On 14 December 2011, having heard the judge rapporteur, the prosecutor, the second applicant and his counsel and the counsel for the civil party, the Moscow City Court upheld, in substance, the second applicant's conviction on appeal.

THE LAW

I. Joinder of the applications

18. In accordance with Rule 42 § 1 of the Rules of the Court, the Court decides to join the applications, given their similar factual and legal background.

II. Alleged violation of Article 6 of the Convention

19. The applicants complained that they had not had a public hearing in the criminal proceedings against them, contrary to Article 6 § 1 of the Convention, which reads as follows:

«In the determination... of any criminal charge against him, everyone is entitled to a fair and public hearing... by [a]... tribunal.... Judgment shall be pronounced publicly but the press and public may be excluded from all or part of the trial in the interests of morals, public order or national security in a democratic society, where the interests of juveniles or the protection of the private life of the parties so require, or to the extent strictly necessary in the opinion of the court in special circumstances where publicity would prejudice the interests of justice.»

20. The Government submitted that the court's decisions to hold the trial in camera had been in compliance with domestic law and the Convention. In particular, it had been necessary to ensure the security of the parties to the proceedings. In any event, in the Government's opinion, the applicants failed to show that the court's decision to hold the trial in camera had had an adverse impact on the fairness of the criminal proceedings against them. As regards the first applicant's case, the Government pointed out that the court had decided to dispense with the public hearing only in response to the complaints lodged by the witnesses who had received threats and whose reputation had been damaged as a result of the publications about the trial.

21. The applicants maintained his complaint. The first applicant considered that the only purpose of the trial in camera in her case had been the exclusion of mass media. She considered that the witnesses' opinion that the publications in mass media had been damaging to their reputation had not been substantiated. The witnesses had not sued newspapers or journalists to protect their reputation. In any event, the trial court had failed to consider if there had been alternative ways to protect the witnesses' reputation. It had been open to the trial court to exclude the public from the hearings in which those witnesses had testified. The second applicant submitted that, in his case, the trial court's decision to hold the trial in camera, had not relied on any evidence that the threat to the security of the parties to the proceedings existed. Nor had the trial court indicated those parties.

A. Admissibility

22. As regards the first applicant, the Court notes that she had been found guilty of abuse of power and bribery in relation to two episodes. The appellate court quashed her conviction in relation to the episode in which the main witness was K. and remitted the matter for fresh consideration to the trial court which determined the charges against the applicant de novo in a public hearing. In such a situation, the Court accepts that, in respect of that episode, the material facts complained of by the first applicant have ceased to exist and that the trial de novo constituted an adequate and sufficient remedy for her grievances (see Krestovskiy v. Russia, no. 14040/03, § 34, 28 October 2010). Accordingly, the Court concludes that the matter giving rise to this complaint can therefore now be considered to be «resolved» within the meaning of Article 37 § 1 (b). It also considers that no particular reason relating to respect for human rights as defined in the Convention requires it to continue its examination of the relevant part of the application under Article 37 § 1 in fine. Accordingly, application no. 23493/12 in part concerning the criminal charges against the first applicant determined by the judgment of 8 October 2013 should be struck out of the Court's list of cases.

23. The Court notes that the first applicant's complaint concerning her conviction on the remainder of the charges (abuse of power and bribery in relation to the episode in which the main witness was Ts.) and the second applicant's complaint are not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that they are not inadmissible on any other grounds. They must therefore be declared admissible.

B. Merits

24. The Court notes from the outset that the principles concerning the right to a public hearing are well-developed in the Court's case-law (see, among other authorities, Gautrin and Others v. France, 20 May 1998, § 42, Reports of Judgments and Decisions 1998-III; Pretto and Others v. Italy, 8 December 1983, § 21, Series A no. 71; Campbell and Fell v. the United Kingdom, 28 June 1984, § 87, Series A no. 80; and, mutatis mutandis, Martinie v. France [GC], no. 58675/00, § 40, ECHR 2006-...).

25. Turning to the circumstances of the present case, the Court observes that, when deciding to close the trial to the public, the courts referred to the need to ensure security for the parties to the proceedings and to protect their reputation. Accordingly, the question before the Court in each case is whether the national courts' decision to dispense with the public hearing was justified.

26. Having regard to the material in its possession and to the parties' submissions before it, the Court answers this question in the negative. In the Court's view, the courts failed to strike a proper balance between the applicants' right to a public hearing of the criminal case against them, on the one hand, and other important interests at stake, on the other.

27. As regards the first applicant's case, the Court is unconvinced that the protection of the interests of witnesses justified the exclusion of the public from the trial. Even assuming that the content of the testimony to be provided by them might have called for certain limitations of the first applicant's right to a public hearing, it was the duty of the court to restrict the rights of the accused as little as possible. In the present case the Court discerns nothing in the materials in its possession to suggest that closing only part of the hearing, during which witnesses would testify, would have jeopardised or impacted negatively on the clarity and accuracy of their testimony or infringed their privacy. Alternatively, as a matter of last resort, it was also open to the court to ban the press from reporting the details from the trial.

28. As regards the second applicant's case, the Court reiterates that security problems are a common feature of many criminal proceedings, but cases in which security concerns alone justify excluding the public from a trial are nevertheless rare (see Riepan v. Austria, no. 35115/97, § 34, ECHR 2000-XII). Admittedly, it was incumbent on the domestic judicial authorities to protect the safety and security of the persons present in the courtroom. However, in the Court's view, the security measures should be narrowly tailored and comply with the principle of necessity. The judicial authorities should thoroughly consider all possible alternatives to ensure safety and security in the courtroom and give preference to a less strict measure over a stricter one when it can achieve the same purpose. The Court notes that in the present case no such effort was made by the domestic courts. The court did not explain why the general security measures already in place had not been sufficient to ensure safety and security in the courtroom. Nor can the Court accept, in the absence of any specific details, the national court's reasoning that the conduct of a public hearing was a threat to any party to the proceedings and their family members.

29. In sum, the Court concludes that the domestic courts have failed to give due consideration to the applicants' right to a public hearing.

30. Finally, the Court does not lose sight of the fact that the appeal hearings were public. However, as it has previously ruled on many occasions, the lack of a public hearing could not in any event be remedied by anything other than a complete re-hearing before the appellate court (see, for example, Riepan, cited above, § 40). The Court discerns nothing in the materials presented that that the review carried out by the appellate courts had the requisite scope.

31. Having regard to the above, the Court finds no justification for the lack of a public hearing at first instance in the present case. Nor does it find that such lack of a public hearing was remedied by the appellate courts hearing the case in public. There has accordingly been a violation of Article 6 § 1 of the Convention.

III. Application of Article 41 of the Convention

32. Article 41 of the Convention provides:

«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»

A. Damage

33. The first applicant claimed 5,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage. The second applicant claimed EUR 50,000 in respect of non-pecuniary damage.

34. The Government submitted that, should the Court find a violation of the applicant's rights set out in the Convention, it could make an award in compliance with its well-established case-law.

35. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards EUR 4,000 to each of the applicants in respect of non-pecuniary damage.

B. Costs and expenses

36. The first applicant claimed 500,000 Russian roubles (RUB) for the costs and expenses incurred before the domestic courts and RUB 130,000 for those incurred before the Court. The second applicant did not submit a claim for cost and expenses.

37. The Government did not comment.

38. Regard being had to the documents in its possession and to its case-law, the Court considers it reasonable to award the sum of EUR 1,000 to the first applicant covering costs under all heads. It considers that there is no call to award the second applicant any sum on that account.

C. Default interest

39. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.

FOR THESE REASONS, THE COURT, UNANIMOUSLY

1. Decides to join the applications;

2. Decides to strike the first applicant's complaint out as regards the criminal charges against her determined by the judgment of 8 October 2013;

3. Declares the remainder of the applications admissible;

4. Holds that there has been a violation of Article 6 § 1 of the Convention;

5. Holds

(a) that the respondent State is to pay, within three months the following amounts, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement:

(i) EUR 4,000 (four thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage, to each of the applicants;

(ii) EUR 1,000 (one thousand euros), plus any tax that may be chargeable to the applicant, in respect of costs and expenses, to the first applicant;

(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;

6. Dismisses the remainder of the applicants' claim for just satisfaction.

Done in English, and notified in writing on 30 October 2018, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

---