--- title: "Постановление ЕСПЧ от 17.01.2017" number: "21575/08" issuer: "Европейский суд по правам человека" issued_on: 2017-01-17 status: действует canonical: "https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-110" --- # Статья 110. Особые обязанности заключенных, отбывающих наказания, связанные с лишением свободы ### Статья 110. Особые обязанности заключенных, отбывающих наказания, связанные с лишением свободы 1. Заключенные, отбывающие наказания, связанные с лишением свободы, должны: 1) подчиняться установленному распорядку исправительных учреждений; 2) исполнять требования администрации исправительного учреждения...". 30. Приложение N 1 к Кодексу исполнения наказаний, действовавшее в период с 1 июня 2006 г. по 28 февраля 2010 г., предусматривало следующее: "1. Перечень запрещенных вещей и предметов (daiktai ir reikmenys), которые не могут находиться у заключенных, отбывающих наказание, связанное с лишением свободы: ...6. ...телефоны (их части и принадлежности), средства радиосвязи... 16. Топографические карты...". 31. С 1 марта 2010 г. вышеуказанное Приложение N 1 предусматривает: Перечень вещей и предметов, которые не могут находиться у лиц, отбывающих наказание, связанное с лишением свободы: "6. ...телефоны (их части и принадлежности) и иные средства электронной коммуникации". 32. Приложение N 2 к Кодексу исполнения наказаний, действовавшее в период с 1 июня 2006 г. по 28 февраля 2010 г., предусматривало: "Перечень работ, которые не могут выполняться лицами, отбывающими наказание, связанное с лишением свободы: 1. Работы, связанные с копировальными устройствами, радио- и электронными коммуникациями...". 33. Правила внутреннего распорядка исправительных учреждений (Pataisos ástaigø vidaus tvarkos taisyklës ), утвержденные приказом министра юстиции от 2 июля 2003 г. N 194, в соответствующий период устанавливали следующее: "...192. Заключенные обязаны подавать предложения, запросы, ходатайства или жалобы в письменной форме. Предложения, запросы, ходатайства или жалобы, которые подлежат направлению по почте, должны быть переданы администрации исправительного учреждения в почтовом конверте...". 34. Закон об образовании ( Švietimo ástatymas ), действовавший в период, когда заявитель обратился в Министерство образования и науки, содержал следующее положение: "... Статья 26. Предоставление информации об образовании 1. Цель предоставления информации об образовании заключается в обеспечении лица информацией, способной помочь ему или ей выбрать правильное образование и образовательное учреждение, а также желаемое образование и профессию в соответствии с его интересами, способностями и возможностями. 2. Школа публикует информацию о программах формального и неформального образования, реализуемых в школах, предлагаемых вариантах, условиях приема, платных услугах, квалификации учителей, основных результатах обследования школы, традициях и достижениях школьного сообщества. 3. Услуги в сфере профессиональной информации и профессиональной ориентации включают предоставление информации о возможностях, предлагаемых программами профессиональной подготовки, учебными программами высшего образования ( aukštojo mokslo studijø programas)... перспективах трудоустройства на рынке труда в Литве, а также консультирование. Эта услуга предоставляется школами, информационными центрами, консультационными компаниями и биржами труда (darbo biržos ) в соответствии с требованиями, установленными министром образования и науки и министром социального обеспечения и труда...". 35. Во Втором общем докладе о своей деятельности (ЕКПП/Inf(92)3[EN]), опубликованном 13 апреля 1992 г., Европейский комитет по предотвращению пыток и бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения или наказания (далее - ЕКПП) отметил следующее, что касается условий заключения: "47. Удовлетворительная программа деятельности (работа, учеба, спорт и т.п.) имеет особую важность для благополучия заключенных. Это справедливо для всех учреждений, где лица содержатся под стражей как после вынесения приговора, так и в ожидании суда. ЕКПП отмечает, что во многих следственных изоляторах виды деятельности чрезвычайно ограничены. В учреждениях, где люди не задерживаются долго, организовать занятия непросто. Очевидно, что не может идти речь о программах индивидуального характера, аналогичных тем, которые стремятся создать в учреждениях для лиц, отбывающих наказание по приговору суда. Однако нельзя допускать, чтобы лица, лишенные свободы, изнывали неделями, а иногда месяцами, запертыми в своих камерах, независимо от того, насколько хороши созданные для них материальные условия в камерах. ЕКПП полагает, что следует стремиться к тому, чтобы лица, содержащиеся под стражей в следственных тюрьмах, смогли бы проводить разумную часть дня (восемь часов или больше) за пределами своих камер, посвящая свое время полезным видам деятельности различного характера. Разумеется, в учреждениях для лиц, отбывающих наказание по приговору суда, условия должны быть еще более благоприятными". 36. Иные материалы Совета Европы и международно-правовые документы относительно роли Интернета в связи с правом получать и распространять информацию процитированы в Постановлении Европейского Суда от 19 января 2016 г. по делу "Калда против Эстонии" (Kalda v. Estonia), жалоба N 17429/10 [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-110#p100121), [§§ 23](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1742910#p100056) - [25](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1742910#p100068). --- <1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2016. N 11 (примеч. редактора). 37. Заявитель жаловался на то, что он не имел доступа к Интернету в исправительном учреждении. Он утверждал, что это лишило его возможности получать информацию по образовательной тематике в нарушение [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции. Данное [положение](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции гласит: "[1](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100075). Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая [статья](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий. [2](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100076). Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия". ##### A. Доводы сторон ###### 1. Заявитель 38. Заявитель настаивал на том, что ограничение пользования Интернетом для заключенных в исправительном учреждении не было предусмотрено законом. Законодательство, на которое ссылались власти Литвы, а именно пункт 6 Приложения N 1 к Кодексу исполнения наказаний (см. [§ 30](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-110#p100099) настоящего Постановления), которое прямо запрещало заключенным иметь телефоны и иные средства коммуникации, такие как радиотехника, не могло рассматриваться как сформулированное с достаточной ясностью, чтобы быть предсказуемым, и, таким образом, как отвечающее стандартам Европейского Суда. Тот факт, что никакая норма права не предусматривала ясно и недвусмысленно, что заключенным не может предоставляться доступ к Интернету, дополнительно подтверждался тем обстоятельством, что статья 96 Кодекса исполнения наказаний разрешала заключенным пользоваться компьютерами и радиоприемниками (см. [§ 29](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100068) настоящего Постановления). Сами власти Литвы заявили, что ограничение на использование заключенными Интернета было лишь подразумеваемым и выводилось системно из режима, применимого к заключенным как таковым. 39. Заявитель далее утверждал, что в его деле ограничение пользования Интернетом в исправительном учреждении не было связано с целью предотвращения совершения преступлений или иных правонарушений. Фактически он просил о доступе к сайту в Интернете, указанному ему Министерством образования и науки, и лишь с целью получения конкретной информации, то есть информации о возможностях и программах дистанционного обучения в Литве. 40. Наконец, запрет не являлся пропорциональной мерой. Министерство образования и науки, являвшееся уполномоченным органом государства в сфере образования в Литве, прямо сообщило заявителю, что вся интересующая его информация о возможностях дистанционного обучения в высших учебных заведениях и учебных программах была доступна на официальном интернет-сайте Министерства: www.aikos.smm.lt. Министерство, будучи официальным органом, ответственным за предоставление информации об учебных программах, не указало альтернативных способов или средств для получения заявителем этой информации. Заявитель далее отмечал, что информация об учебных программах и возможностях дистанционного обучения постоянно менялась. Образовательные учреждения, как правило, обновляли данную информацию в течение года. Точная информация, таким образом, была доступна лишь в Интернете, и без доступа к Интернету у заявителя не было возможности получить информацию, необходимую для продолжения его учебы. Заявитель, наконец, отметил, что ряд государств разрешал ограниченный доступ к Интернету в исправительных учреждениях для образовательных целей, что свидетельствовало о непропорциональности абсолютного ограничения, которое действовало в Литве. ###### 2. Власти Литвы 41. Власти Литвы утверждали, что заявитель не исчерпал надлежащим образом доступные внутригосударственные средства правовой защиты, поскольку он не обжаловал в отдельном судебном разбирательстве ответ Министерства, который администрация исправительного учреждения сочла невразумительным. Насколько известно властям Литвы, заявитель не обращался с запросами непосредственно в высшие учебные заведения в Литве, в которых преподавалась юриспруденция. 42. В качестве альтернативы власти Литвы утверждали, что жалоба заявителя была явно необоснованной, поскольку отказ в использовании одного конкретного способа получения информации мог быть преодолен путем использования иных средств, доступных заявителю. 43. В качестве третьей линии аргументации власти Литвы утверждали, что жалоба была неприемлемой для рассмотрения по существу, поскольку заявителю не было причинено значительного ущерба, так как он отучился на определенных курсах в исправительном доме в Правенишкесе и мог получить искомую информацию иными средствами (см. [§ 46](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-110#p100138) настоящего Постановления). Жалобы заявителя были рассмотрены внутригосударственными судами, которые вынесли мотивированные решения. Власти Литвы также отмечали, что имелась ясная прецедентная практика Европейского Суда, согласно которой позитивные обязательства государств в соответствии со [статьей 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции не должны толковаться как требующие от них предоставления заключенным конкретной формы доступа к информации. 44. Если Европейский Суд, тем не менее, заключит, что имело место вмешательство в право заявителя на получение информации, власти Литвы полагали, что вмешательство было предусмотрено законом. Подразумеваемый запрет на пользование заключенными Интернетом следовал из законодательного запрета пользоваться телефонами и радиотехникой как устройствами связи, и это было надлежащим образом исследовано судами страны в 2007 году. Принимая во внимание развитие технологий, Кодекс исполнения наказаний был изменен в 2010 году в целях включения прямого запрета на использование заключенными средств электронной коммуникации (см. [§ 31](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-110#p100103) настоящего Постановления). 45. Запрет доступа к Интернету в исправительном учреждении был направлен на предупреждение совершения преступлений, учитывая, что Интернет мог использоваться как средство коммуникации подобно иным запрещенным предметам, таким как мобильные телефоны, которыми заключенные иногда нелегально пользовались в местах лишения свободы для совершения новых преступлений, в частности, телефонного мошенничества, или для оказания влияния на лиц, участвующих в производстве по уголовному делу. 46. Власти Литвы также считали, что вмешательство было необходимым и пропорциональным. Как отмечено Высшим административным судом, широкий спектр возможностей, предоставляемых Интернетом, мог представлять угрозу правам других лиц. Это, в свою очередь, потребовало бы "огромных усилий" со стороны администрации исправительного учреждения для предупреждения таких потенциально незаконных действий. Интернет был лишь одним из средств получения информации, и заключенные могли эффективно осуществлять это право иными средствами, такими как почтовая корреспонденция (письма) через администрацию исправительного учреждения. В настоящем деле информация, необходимая заявителю, была доступна в различных формах: информация относительно приема в образовательные учреждения публикуется в прессе, выпускаются специальные издания, подобная информация может сообщаться родственниками заявителя. Заключенные также могут получать информацию о возможностях обучения в отделах социальной реабилитации или исправительных учреждениях. Общее и профессиональное образование было организовано в Литве в исправительных учреждениях таким образом, чтобы гарантировать право заключенных на образование, и заявитель воспользовался этими возможностями, отбывая наказание (см. [§§ 20](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100050) и [21](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100051) настоящего Постановления). 47. Власти Литвы отметили, что в то время как в своем первоначальном запросе от 28 июня 2006 г., адресованном администрации исправительного учреждения, заявитель конкретно просил предоставить ему доступ к интернет-сайту Министерства (см. [§ 8](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100038) настоящего Постановления), в своем иске от 1 августа 2006 г., поданном в Каунасский окружной административный суд (см. [§ 13](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100043) настоящего Постановления), заявитель просил предоставить общий доступ в Интернет, вместо того, чтобы жаловаться на невозможность получить определенную информацию. Как отмечено судами Литвы, заявитель также просил о доступе к его аккаунтам электронной почты, тогда как конвенционные органы уже признали, что определенные ограничения в отношении корреспонденции заключенных не нарушают гарантии [статей 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) и [10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции (власти Литвы ссылались на Решение Комиссии по правам человека по делу "X против Соединенного Королевства" (X v. United Kingdom) от 8 июля 1974 г., жалоба N 5270/72). 48. Наконец, власти Литвы утверждали, что большинство стран - членов Совета Европы ограничивали пользование Интернетом в исправительных учреждениях. ##### B. Мнение Европейского Суда ###### 1. Приемлемость жалобы 49. Прежде всего Европейский Суд отмечает, что во внутригосударственных судах заявитель оспаривал решение администрации исправительного дома в Правенишкесе, под чьим надлежащим контролем он находился, об отказе в предоставлении ему доступа к Интернету. Заявителю такой доступ был необходим в целях получения информации образовательной тематики (см. [§ 17](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100047) настоящего Постановления). Европейский Суд также недавно отметил, что все большее количество услуг и информации становится доступным лишь через Интернет (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Калда против Эстонии", [§ 52](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1742910#p100112)). Таким образом, и учитывая, что жалоба заявителя сформулирована как касающаяся права получать информацию, и поэтому относящаяся к сфере действия [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции, а не как жалоба на отказ в праве на образование, Европейский Суд отклоняет возражение властей Литвы относительно уклонения от надлежащего исчерпания внутригосударственных средств правовой защиты в результате, во-первых, ненаписания писем в образовательные учреждения Литвы и, во-вторых, в результате непредъявления иска к Министерству (см. [§ 41](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-110#p100133) настоящего Постановления). Что касается первого средства, то оно даже не являлось средством правовой защиты для целей [пункта 1 статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-35#p100176) Конвенции. В отношении второго средства Европейский Суд отмечает, что в качестве средства правовой защиты в связи с жалобой на отсутствие доступа к информации заявитель предпочел инициировать судебное разбирательство против исправительного дома в Правенишкесе, который эффективно воспрепятствовал ему в доступе к интернет-сайту Министерства. В этом контексте Европейский Суд напоминает, что при наличии нескольких внутригосударственных средств правовой защиты, которые могут быть использованы лицом, это лицо имеет право выбирать средство правовой защиты, направленное на его или ее основную жалобу. Иными словами, если средство правовой защиты было исчерпано, то не требуется использования другого средства правовой защиты, которое имеет по сути ту же цель, (см. Постановление Европейского Суда по делу "Лейя против Латвии" (Leja v. Latvia) от 14 июня 2011 г., жалоба N 71072/01, § 46). 50. Европейский Суд также полагает, что возражение властей Литвы относительно того, что заявителю не был причинен значительный ущерб (см. [§ 43](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-110#p100135) настоящего Постановления), неразрывно связано с существом жалобы заявителя. Соответственно, оно должно быть отложено до рассмотрения жалобы по существу. 51. Европейский Суд, кроме того, отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении [подпункта "a" пункта 3 статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-35#p100613) Конвенции и что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу. ###### 2. Существо жалобы (a) Имело ли место вмешательство 52. Европейский Суд последовательно признавал, что общественность имеет право получать информацию, представляющую всеобщий интерес. Кроме того, Европейский Суд постановил, что право на получение информации в основном запрещает государству препятствовать лицу получать информацию, которую другие лица планировали или были готовы распространить (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Калда против Эстонии", [§§ 41](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1742910#p100098) и [42](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1742910#p100099)). 53. В настоящем деле, однако, спорный вопрос заключался не в отказе властей предоставить запрошенную информацию (см. для сравнения и в качестве противоположного примера Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Венгерский Хельсинкский комитет против Венгрии" (Magyar Helsinki Bizottság v. Hungary) от 8 ноября 2016 г., жалоба N 18030/11 [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-110#p100151), §§ 149 - 156). Запрос заявителя касался информации, которая находилась в свободном доступе в открытых источниках информации. Жалоба заявителя скорее касается конкретного средства доступа к данной информации: она заключается в том, что он как заключенный хотел получить доступ именно через Интернет к информации, опубликованной на интернет-сайте, принадлежащем Министерству образования и науки (см. [§ 7](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100031) настоящего Постановления). --- <1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2017. N 9 (примеч. редактора). 54. В этой связи Европейский Суд напоминает, что с учетом его доступности и способности хранить и передавать огромные объемы информации Интернет играет важную роль в расширении доступа общественности к новостям и в общем упрощении распространения информации (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Компания Delfi AS против Эстонии" (Delfi AS v. Estonia), жалоба N 64569/09 [<1>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-110#p100154), [§ 133](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-10#p100445), ECHR 2015, Постановление Европейского Суда по делу "Ахмет Йилдырым против Турции" (Ahmet Yildirim v. Turkey), жалоба N 3111/10 [<2>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-110#p100155), [§ 48](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-311110/statya-8#p100169), ECHR 2012, и Постановление Европейского Суда по делу "Компания "Таймс ньюспейперс Лтд." против Соединенного Королевства (N 1 и 2)" (Times Newspapers Ltd v. United Kingdom) (N 1 and 2), жалобы N 3002/03 и 23676/03, [§ 27](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-300203#p100111), ECHR 2009 [<3>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-110#p100156)). --- <1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. N 11 (примеч. редактора). <2> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2016. N 6 (примеч. редактора). <3> См.: там же (примеч. редактора). 55. Тем не менее Европейский Суд отмечает, что лишение свободы неизбежно налагает ряд ограничений на коммуникации заключенных с внешним миром, в том числе на их возможность получать информацию. Он полагает, что [статья 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции не может толковаться как налагающая общее обязательство предоставить заключенным доступ к Интернету или к определенным интернет-сайтам (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Калда против Эстонии", [§ 45](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1742910#p100105)). Однако в обстоятельствах настоящего дела, поскольку законодательство Литвы предусматривает доступ к информации образовательной тематики (см. [§ 34](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-110#p100111) настоящего Постановления), Европейский Суд готов признать, что ограничение доступа к интернет-сайту, на который Министерство указало заявителю в ответ на его запрос о предоставлении информации, составляло вмешательство в право на получение информации.
**(b) Было ли вмешательство оправданным**
56. Вышеупомянутое вмешательство составляет нарушение [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции, если оно не "предусмотрено законом", не преследует одну или несколько законных целей, указанных в [пункте 2 этой статьи](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100076), и не является "необходимым в демократическом обществе" для достижения этой цели или целей. Европейский Суд рассмотрит каждый из этих критериев отдельно. (i) Было ли вмешательство предусмотрено законом 57. Стороны не пришли к единому мнению о том, было ли спорное ограничение пользования заключенными Интернетом предусмотрено законодательством страны. Европейский Суд признает, что в 2006 году, когда заявитель запросил доступ к Интернету в исправительном доме в Правенишкесе, не существовало прямого запрета на пользование Интернетом в исправительных учреждениях. Запрет на использование "иных средств электронной коммуникации", который мог пониматься как включающий, в том числе, средства, обеспечивающие доступ к Интернету, был включен лишь в марте 2010 года в Приложение N 1 к Кодексу исполнения наказаний (см. [§ 31](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-110#p100103) настоящего Постановления). Даже если и так, Европейский Суд отмечает, что в 2006 году ряд внутригосударственных правовых норм все же предусматривал прямой запрет телефонных и радиокоммуникаций для заключенных, запрещал заключенным работать с устройствами радио- и электронной связи и требовал, чтобы вся корреспонденция заключенных велась в письменной форме и направлялась по почте через администрацию исправительного учреждения (см. [§§ 29](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100068), [30](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-110#p100099) и [32](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-110#p100106) настоящего Постановления). Не является неразумным вывод о том, что все эти запреты могли быть обойдены, если бы заключенным был разрешен доступ в Интернет. Европейский Суд, таким образом, не считает, что заявитель был оставлен без указания на то, что действовал запрет на пользование Интернетом в исправительном учреждении. Следовательно, он заключает, что запрет на пользование Интернетом заключенными в исправительном учреждении был "предусмотрен законом" в значении [пункта 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100076) Конвенции. (ii) Преследовало ли вмешательство законную цель 58. Европейский Суд также принимает довод властей Литвы (см. [§ 45](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-110#p100137) настоящего Постановления) о том, что данное вмешательство служило цели защиты прав иных лиц и предотвращения беспорядков или преступлений (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Калда против Эстонии", [§ 47](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1742910#p100107)). Это было, кроме того, отмечено администрацией исправительного дома в Правенишкесе, а также административными судами двух инстанций (см. [§§ 14](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100044), [16](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100046) и [19](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100049) настоящего Постановления). Европейский Суд признает, что внутригосударственные суды должны знать ситуацию, сложившуюся в стране, когда ряд телефонных мошенников из мест лишения свободы уже получили обманным путем у граждан большие суммы денег.
**(iii) Являлось ли вмешательство "необходимым в демократическом обществе"**
59. Европейский Суд отмечает, что интернет-сайт, к которому хотел получить доступ заявитель, содержал информацию об обучении и учебных программах в Литве. Информация на этом сайте регулярно обновлялась для отражения, например, требований к абитуриентам на текущий учебный год. Сайт также предоставлял актуальную информацию с Литовской биржи труда о рабочих вакансиях и безработице (см. [§ 7](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100031) настоящего Постановления). Не является неразумным вывод о том, что подобная информация имела прямое отношение для заинтересованности заявителя в получении образования, что, в свою очередь, имеет значение для его реабилитации и последующей реинтеграции в общество. Как подчеркнуто ЕКПП, удовлетворительная программа деятельности, включая образование, имеет особую важность для благополучия всех заключенных, в том числе заключенных, находящихся в ожидании суда. Это еще более верно в отношении осужденных заключенных (см. [§ 35](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-110#p100117) настоящего Постановления), а заявитель, который отбывал наказание в исправительном доме в Правенишкесе, и являлся таким заключенным (см. [§ 5](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100028) настоящего Постановления). В действительности, что касается исправительного дома в Правенишкесе, ЕКПП особо отметил после своего визита в 2008 году, что должны быть предприняты меры для обеспечения того, чтобы все осужденные заключенные в этом учреждении могли участвовать в целенаправленной деятельности различного характера, такой как образовательные программы (см. пункт 49, in fine, отчета ЕКПП, процитированный в Постановлении Европейского Суда по делу "Мироновас и другие против Литвы" (Mironovas and Others v. Lithuania) от 8 декабря 2015 г., жалобы N 40828/12, 29292/12, 69598/12, 40163/13, 66281/13, 70048/13 и 70065/13, § 65). 60. Европейский Суд также полагает, что доступ к интернет-сайту AIKOS способом, рекомендованным Министерством образования и науки, а именно навигация по нему для поиска относимой информации, был более эффективным, чем направление запросов о предоставлении конкретной информации, как было предложено властями Литвы (см. [§ 46](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-110#p100138) настоящего Постановления). Действительно, чтобы сделать конкретный запрос в образовательное учреждение, лицо должно обладать знаниями о сфере деятельности этого учреждения и оказываемых им услугах. Подобная предварительная информация могла быть предоставлена интернет-сайтом AIKOS. Европейский Суд также принимает к сведению довод заявителя о том, что информация об учебных программах постоянно менялась (см. [§ 40](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-110#p100131) настоящего Постановления). Данный факт также подчеркивался на самом интернет-сайте AIKOS (см. [§ 7](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100031) настоящего Постановления). 61. Обращаясь к решениям властей Литвы, Европейский Суд не может не отметить, что они в основном фокусировались на законодательном запрете доступа заключенных к Интернету как таковом вместо исследования довода заявителя о том, что доступ к конкретному интернет-сайту был необходим для его образования (см. [§§ 10](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100040), [12](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100042), [14](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100044) - [16](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100046) и [19](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100049) настоящего Постановления). Администрация исправительного дома в Правенишкесе действительно отметила наличие профессионального училища в данном учреждении, а также возможность посещения курсов компьютерной грамотности в профессиональном училище г. Электреная (см. [§ 18](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100048) настоящего Постановления). Однако это предложение не соответствует желанию заявителя получить второе высшее образование (см. [§ 6](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100030) настоящего Постановления). В настоящем деле Европейский Суд также отмечает, что администрация исправительного дома или суды Литвы не дошли до того, чтобы утверждать, что расширенный доступ к Интернету может повлечь за собой дополнительные расходы для государства (см. [§§ 14](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100044) - [16](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100046) и [19](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100049) настоящего Постановления). В то время как соображения безопасности, вытекающие из доступа заключенных к Интернету как таковые, а также приведенные администрацией исправительного учреждения (см. [§ 14](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100044) настоящего Постановления), могут рассматриваться как относимые, Европейский Суд отмечает, что внутригосударственные суды не дали никакой оценки тому факту, что заявитель просил о доступе к интернет-сайту, созданному и администрируемому Министерством образования и науки, которое являлось государственным учреждением. В действительности оба суда никоим образом не прокомментировали вопрос об образовании (см. [§§ 16](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100046) и [19](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100049) настоящего Постановления). 62. Наконец, Европейский Суд учитывает тот факт, что в ряде материалов Совета Европы и иных международных документов признаются общественная ценность Интернета и его значимость для осуществления некоторых прав человека. Доступ к Интернету все более признается как право, и звучат призывы развивать эффективные политики для обеспечения всеобщего доступа к Интернету и преодоления "цифрового разрыва" (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Калда против Эстонии", [§ 52](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1742910#p100112)). Европейский Суд полагает, что эти изменения отражают ту важную роль, которую Интернет играет в повседневной жизни людей, в частности, по причине того, что определенная информация доступна исключительно в Интернете. Действительно, как уже было установлено в настоящем деле, интернет-сайт AIKOS содержит исчерпывающую информацию об образовательных возможностях в Литве. В этой связи также заслуживает внимания тот факт, что власти Литвы даже не рассматривали возможность предоставления заявителю ограниченного или контролируемого интернет-доступа к данному конкретному сайту, администрируемому государственным учреждением, который едва ли мог представлять угрозу для безопасности. 63. При таких обстоятельствах Европейский Суд не убежден, что в настоящем деле были выдвинуты достаточные основания, чтобы оправдать вмешательство в право заявителя на получение информации. Кроме того, учитывая последствия этого вмешательства для заявителя (см. [§§ 59](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-110#p100165) - [61](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-110#p100167) настоящего Постановления), возражение властей Литвы о том, что заявителю не было причинено значительного ущерба (см. [§ 50](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-110#p100144) настоящего Постановления), подлежит отклонению. 64. Европейский Суд заключает, что вмешательство в право заявителя на получение информации при конкретных обстоятельствах настоящего дела не может быть признано необходимым в демократическом обществе. Соответственно, имело место нарушение [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции. 65. В другом формуляре жалобы, подписанном заявителем 28 августа 2008 г. и полученном Европейским Судом 12 сентября 2008 г., заявитель также жаловался на изъятие его компьютера и условия его заключения в Лукишкской тюрьме. Учитывая, что Высший административный суд вынес окончательное решение в разбирательстве, касающемся этих вопросов, 12 октября 2007 г. (см. [§ 24](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100055) настоящего Постановления), Европейский Суд считает, что эта жалоба подана за пределами срока и, таким образом, является неприемлемой для рассмотрения по существу в соответствии с [пунктами 1](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-35#p100176) и [4 статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-35#p100181) Конвенции. 66. В формуляре жалобы, подписанном заявителем 11 ноября 2008 г. и полученном Европейским Судом 5 декабря 2008 г., заявитель жаловался на то, что ему было отказано в длительных свиданиях в исправительном доме в Правенишкесе. Европейский Суд отмечает, однако, что разбирательство на внутригосударственном уровне в связи с этой жалобой завершилось вынесением решения Высшего административного суда от 6 февраля 2008 г. (см. [§ 27](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-11#p100059) настоящего Постановления). Отсюда следует, что данная жалоба также подлежит отклонению как поданная за пределами срока в соответствии с [пунктами 1](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-35#p100176) и [4 статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-35#p100181) Конвенции.
**67. [Статья 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-41#p100207) Конвенции гласит:**
**"Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) или [Протоколов](https://bukva.ai/docs/protokol-16-se-sovet-evropy/statya-1) к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".**
##### A. Ущерб
**68. Заявитель требовал выплаты 30 000 евро в качестве компенсации морального вреда.**
69. Власти Литвы оспаривали данное требование как необоснованное и чрезмерное. 70. Европейский Суд полагает, что при обстоятельствах настоящего дела установление нарушения [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) само по себе составляет достаточную справедливую компенсацию любого морального вреда, причиненного заявителю (см., mutatis mutandis, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Калда против Эстонии", [§ 58](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1742910#p100122)). ##### B. Судебные расходы и издержки 71. Заявитель требовал возмещения издержек без указания конкретной суммы. 72. Власти Литвы не прокомментировали этот вопрос. 73. Европейский Суд отмечает, что заявитель был освобожден от оплаты юридической помощи в соответствии со схемой освобождения от оплаты юридической помощи Европейским Судом, в рамках которой адвокату заявителя были выплачены 850 евро в оплату представления объяснений заявителя и дополнительных расходов. В отсутствие конкретных требований со стороны заявителя, а также каких-либо подтверждающих документов Европейский Суд решает не присуждать никаких сумм по данному основанию. НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО: 1) решил исследовать возражение властей Литвы о том, что заявителю не был причинен значительный ущерб для целей [подпункта "b" пункта 3 статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-35#p100614) Конвенции, при рассмотрении жалобы по существу и отклонил его; 2) объявил жалобу заявителя в части права на получение информации приемлемой для рассмотрения по существу, а в остальной части - неприемлемой; 3) постановил, что имело место нарушение [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции; 4) постановил, что установление факта нарушения [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) само по себе является достаточной справедливой компенсацией морального вреда, причиненного заявителю; 5) отклонил оставшуюся часть требований заявителя о справедливой компенсации. Совершено на [английском языке](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2157508/statya-110#p100196), уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 17 января 2017 г. в соответствии с [пунктами 2](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda#p101915) и [3 правила 77](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda#p101916) Регламента Суда. Председатель Палаты Суда
**АНДРАШ ШАЙО**
Заместитель Секретаря Секции Суда
**АНДРЕА ТАМЬЕТТИ**
EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS FOURTH SECTION CASE OF JANKOVSKIS v. LITHUANIA (Application no. 21575/08) JUDGMENT <*> (Strasbourg, 17.I.2017) FINAL (17.IV.2017) --- <*> This judgment has become final under Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision. In the case of Jankovskis v. Lithuania, The European Court of Human Rights (Fourth Section), sitting as a Chamber composed of: András Sajó , President, Vincent A. De Gaetano, Paulo Pinto de Albuquerque, Egidijus Kûris , Iulia Motoc, Gabriele Kucsko-Stadlmayer, Marko Bošnjak , judges, and Andrea Tamietti, Deputy Section Registrar, Having deliberated in private on 13 December 2016, Delivers the following judgment, which was adopted on that date: 1. The case originated in an application (no. 21575/08) against the Republic of Lithuania lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Lithuanian national, Mr Henrikas Jankovskis ("the applicant"), on 7 January 2008. 2. The applicant, who had been granted legal aid, was represented by Ms L. Meškauskaitë , a lawyer practising in Vilnius. The Lithuanian Government ("the Government") were represented by their former Agent, Ms E. Baltutytë . 3. The applicant alleged a violation of his right to receive information, because he was refused Internet access in prison. He relied on Article 10 of the Convention. 4. On 21 September 2010 the application was communicated to the Government. 5. The applicant was born in 1961. According to the latest information in the Court's possession, he was serving a sentence in the Pravieniškës Correctional Home. ##### A. Internet access 6. On 30 May 2006 the applicant wrote to the Ministry of Education and Science ( Švietimo ir mokslo ministerija, hereinafter "the Ministry"), requesting information about the possibility of enrolling at university. He mentioned having graduated in 1996 from the Medical Faculty of Vilnius University. The applicant stated that he wished to pursue studies via distance learning to acquire a second university degree (studijuoti neakivaizdiniu bûdu aukštojoje mokykloje), this time in "law with a specialisation in human rights" ( teisës studijos su žmogaus teisiø pakraipa). The applicant mentioned that he was a prisoner and thus could not physically attend the place of study. 7. In a letter of 12 June 2006 sent to the applicant at the Pravieniškës Correctional Home, the Ministry of Education and Science wrote that information about the study programmes could be found on the website . This website states that it belongs to the Ministry of Education and Science, and is administered by a public entity, the Centre for Information Technologies in Education ( Švietimo informaciniø technologijø centras), which is a public institution founded by the Ministry of Education and Science. The website contains information about learning and study possibilities in Lithuania. The website states the following about the aims of the "AIKOS" system: "AIKOS is an open system for providing information, consultation and guidance, the main aim of which is to provide information about opportunities for learning in Lithuania. AIKOS provides the possibility of searching information about professions, qualifications, studies and study programmes, educational and science institutions and rules of admission... AIKOS allows users to submit a question to a consultant and to receive a reply... The information provided in the central part of the AIKOS website under the sections 'I wish to learn', 'I wish to study', 'I wish to improve my qualifications' reflects only the current and most pertinent information relevant to the current academic year and is aimed at those who wish to enter university, vocational school, or a secondary school, or who wish to improve their qualifications. The site also contains historical data regarding education... AIKOS provides information to three groups of users: adults, children (up to fourteen years of age) and English speakers. The users may use more functions after they have registered on this site. The AIKOS website is refreshed daily, to reflect information about education and science institutions, study and learning programmes and the qualifications a person receives upon graduating from those programmes, ... programmes for improving qualifications... It also provides information from the Lithuanian Labour Exchange about job vacancies and unemployment. The latter information on the AIKOS website is renewed monthly..." 8. On 28 June 2006 the applicant wrote to the Pravieniškës Correctional Home authorities, noting the reply by the Ministry and asking to be granted Internet access to a website "where there was information from the Ministry about studies, as well as to [the applicant's] email accounts hosted on the Internet sites and ". 9. On 1 July 2006 the Pravieniškës Correctional Home governor replied that the prison authorities did not consider the Ministry's reply to be comprehensive. In particular, the Ministry had not taken into account the applicant's particular situation - namely that he was in prison. The prison considered that the Ministry should have provided a comprehensive reply in writing. According to the prison governor, "given that the Ministry's reply did not satisfy [the applicant], the latter should write to the Ministry again, so that he is provided with a comprehensive reply". 10. The prison governor also informed the applicant that the request to have Internet access could not be granted because at that time none of the legislation allowed the prisoners to use the Internet or to have a mailbox. For that reason, the Pravieniškës Correctional Home authorities were unable to grant the applicant's request. 11. The applicant then lodged a complaint with the Department of Prisons ( Kalëjimø departamentas), arguing that none of the laws prohibited him from obtaining information from a State institution electronically. The applicant referred to the Ministry's reply and asked to be granted Internet access. 12. On 26 July 2006 the Department of Prisons responded that the legal instruments regulating the execution of sentences did not permit prisoners to use the Internet. It was suggested that the applicant again ask the Ministry to provide the information he sought. 13. On 1 August 2006 the applicant started court proceedings, referring to his correspondence with the Ministry and challenging the Pravieniškës Correctional Home authorities' decision not to grant him access to Internet. 14. In their written response to the court, the Pravieniškës Correctional Home authorities noted that, although prisoners had a right to address requests and complaints to the State authorities under Article 100 of the Code of the Execution of Sentences (see paragraph 29 below), this meant correspondence by regular post and not via electronic communication. Furthermore, the use of mobile phones in prisons was prohibited so that prisoners could not continue their criminal activity whilst serving a sentence. According to the Pravieniškës Correctional Home authorities, a number of fraudsters had already cheated people of large sums of money with the help of mobile phones. If the prisoners had the right to use Internet, they could pursue criminal activities and could also coordinate the activities of criminal organisations. Lastly, given that postal correspondence between prisoners was not permitted, providing prisoners with access to the Internet would make that prohibition pointless. The same was true regarding the prohibition in the 1st Annex of the Code of the Execution of Sentences of the prisoners' possession of topographic maps (see paragraph 30 below). 15. The Prisons Department also asked the court to dismiss the applicant's complaint, arguing that although Article 96 of the Code of the Execution of Sentences permitted prisoners to use computers (see paragraph 29 below), this did not encompass the right to Internet use. There was no right under Lithuanian law for a prisoner to be provided with Internet access. 16. On 2 February 2007 the Kaunas Regional Administrative Court dismissed the applicant's complaint. Having reviewed the legal provisions regulating prisoners' conditions of detention, the court pointed out that the prisoners could communicate with State institutions by postal correspondence and that their letters had to be sent via the prison authorities (see paragraph 33 below). Giving Internet access to prisoners would not be compatible with those legal norms. However, as the Internet was not an object, it was not possible to list Internet among the "objects" which the prisoners were not allowed to have in prison. At the same time, from the existing ban on telephone and radio communication devices in prison it was obvious that this ban included the Internet. Such prohibition was aimed at preventing crimes being committed in prison. The court also observed that the requirements were set by order of the prison authorities and were therefore mandatory for the applicant, as he was under an obligation to obey prison orders. 17. The applicant appealed, disputing the lower court's interpretation of domestic law. He also argued that the lower court had ignored the fact that the core of his complaint was the restriction of his right to education and the right to obtain information. The applicant relied on Article 25 of the Constitution (see paragraph 28 below), and Articles 10 and 14 of the Convention. 18. The Pravieniškës Correctional Home authorities replied, indicating that there was "a secondary school ( vidurinë mokykla) in the prison where students could access all the literature necessary for their studies. The secondary school graduation exams showed good results". Furthermore, the prisoners could pursue computer literacy studies organised by the Elektrënai vocational school ( Elektrënø profesinio rengimo centras), and that institution had not asked for Internet access. The prison thus considered that Internet access, or the lack thereof, had no impact on the quality of studies. 19. On 11 December 2007 the Supreme Administrative Court dismissed the applicant's complaint. The court noted that, for its users, the Internet provided very wide opportunities to use email, to obtain information, to download files, and to sell or buy things. The Internet could be used for more than merely educational purposes. However, the right to use the Internet was not absolute and this right could be restricted to certain social groups. This stemmed from Article 10 of the Code of the Execution of Sentences (see paragraph 29 below). There was no legal provision in Lithuania permitting prisoners to use the Internet. Even so, the prisoners' right to have computers could not be interpreted so widely as to encompass the right to have Internet access. The Supreme Administrative Court lastly noted that if prisoners had access to the Internet, the prison authorities would be hampered in their fight against crime by being unable to fully monitor the prisoners' activities. 20. On 30 June 2006 the Elektrënai Vocational Educational Centre ( Elektrënø profesinio mokymo centras) awarded the applicant a diploma in computer skills. 21. According to the Government, in 2007-2008 the applicant had attended English language courses and computer literacy courses organised by a secondary school in Kaunas region. ##### B. Conditions of the applicant's detention and seizure of his computer 22. In 2006 the applicant started court proceedings, arguing that in July 2006 he had been held in the Lukiškës Prison for seven days in degrading conditions. Among other things, he also argued that the Lukiškës Prison authorities had seized the personal computer which the applicant had brought with him into prison. 23. On 15 January 2007 the Vilnius Regional Administrative Court dismissed the claim by the applicant as unfounded. 24. In a final ruling of 12 October 2007, the Supreme Administrative Court concluded that the computer had been unlawfully seized by the Lukiškës Prison authorities. However, the court found that the conditions of the applicant's detention had been satisfactory overall, except for a few minor details, and that the gravity of those violations was not such as would amount to inhuman or degrading treatment. 25. In 2006 the Pravieniškës Correctional Home authorities granted the applicant's request for an extended visit by his parents. However, the applicant later committed a disciplinary offence, and for that reason the extended visit was denied. 26. On 4 May 2007 the Kaunas Regional Administrative Court upheld the refusal of the extended visit as legitimate. 27. By a final ruling of 6 February 2008 the Supreme Administrative Court upheld the lower court's decision. 28. The Constitution reads as follows: Article 25 "Everyone shall have the right to have his own convictions and freely express them. No one must be hindered from seeking, receiving, or imparting information and ideas. The freedom to express convictions, as well as to receive and impart information, may not be limited otherwise than by law when this is necessary to protect human health, honour or dignity, private life, or morals, or to defend the constitutional order. The freedom to express convictions and to impart information shall be incompatible with criminal actions - incitement to national, racial, religious, or social hatred, incitement to violence or to discrimination, as well as defamation and disinformation. Citizens shall have the right to receive, according to the procedure established by law, any information held about them by State institutions." 29. The Code of the Execution of Sentences ( Bausmiø vykdymo kodeksas), as in force in the period between 1 June 2006 and 28 February 2010, read as follows: Article 10. Legal status of prisoners "1. Lithuanian citizens serving a sentence shall have all the rights, freedoms and duties established by law for the Lithuanian citizens with the restrictions established by law or the court judgment..." Article 11. General rights of prisoners "1. In accordance with the procedure set out by law, prisoners have a right: 1) to receive, in writing, information concerning the manner and conditions for serving the punishment, as well as information concerning their rights and duties... 2) to address the correctional institution administration or the State or municipal institutions... with proposals, requests and complaints..." Article 96. The right of prisoners to use televisions, computers, video and audio players, radios and playstations "1. Prisoners, other than those serving a sentence under the conditions of a disciplinary group, are allowed to use televisions, computers, video and audio players, radios, playstations and other items indicated in the Internal Rules of Correctional Facilities that were purchased using money held in their personal accounts or handed over by a spouse, partner or close relative. 2. Rules governing the use of televisions, computers, video players, radios, playstations and other items are set out in the Internal Rules of Correctional Facilities..." Article 99. Prisoners' right to correspondence "1. Prisoners are allowed to send and receive letters without restriction on their number. 2. Correspondence between prisoners kept in places of detention on remand, police custody or correctional institutions, other than between spouses or close relatives, is prohibited. 3. The administrative authorities of the correctional institution shall deliver letters received in the name of a prisoner and shall also send off letters handed to them by a prisoner within three working days of the receipt or handing in thereof. 4. The postage cost of sending such letters shall be covered by the prisoners. 5. In order to prevent crimes being committed, or to protect the rights and freedoms of others, letters received or sent by prisoners can be censored following a reasoned decision by a prosecutor, or the director of a correctional facility or a court decision." Article 100. Prisoners' right to submit proposals, applications, petitions and complaints to the State and municipal officials, to non-governmental organisations and to international institutions "1. Prisoners have the right to submit proposals, applications, petitions and complaints to State and municipal officials, to non-governmental organisations and to international institutions. If necessary, explanatory letters from the administrative authorities of a correctional facility may be attached to a prisoner's proposal, application, petition or complaint. 2. The proposals, applications and complaints to State and municipal officials and to international institutions... shall not be subject to censorship and shall be sent off within one day of their receipt by the prison authorities. 3. Replies to prisoners' proposals, applications, petitions and complaints shall be delivered to the prisoners and must be signed for... 5. Prisoners are prohibited from sending anonymous or collective complaints to State or municipal institutions or officers. 6. Prisoners are prohibited from submitting to State and municipal institutions proposals, applications, petitions and complaints on behalf of other prisoners, nor may they submit them by means other than through the administrative authorities of the correctional facility. 7. The postage cost of sending such proposals, applications, petitions and complaints shall be covered by the prisoner concerned." Article 102. Prisoners' right to make a telephone call "1. Prisoners are allowed to make telephone calls. [The number of phone calls a prisoner may make depends of the severity of correctional institution and the disciplinary group that a prisoners belongs to]. 2. A prisoner may make a phone call [if he can cover the costs of that telephone conversation]. 3. Phone calls between prisoners kept in places of detention on remand, police custody or correctional institutions are prohibited..." Article 110. Special duties of prisoners who are serving prison sentences "1. Prisoners serving prison sentences must: 1) comply with the established rules for the correctional facilities; 2) comply with the demands of the correctional facility administrative authorities..." 30. Annex no. 1 to the Code of the Execution of Sentences, as in force in the period between 1 June 2006 and 28 February 2010, read: "1. List of prohibited items and articles (daiktai ir reikmenys) which may not be kept by prisoners serving a prison sentence: (...) 6.... telephones (their parts and accessories), means of radio communication... (...) 16. Topographic maps..." 31. As of 1 March 2010, the aforementioned Annex no. 1 reads: List of items and articles which are not permitted to be kept by persons serving a prison sentence: "6.... telephones (their parts and accessories), and other means of electronic communication." 32. Annex no. 2 to the Code of the Execution of Sentences, as in force in the period between 1 June 2006 and 28 February 2010, read: List of tasks which persons serving a prison sentence may not carry out: "1. Tasks involving copying machines, radio and electronic communications..." 33. The Internal Rules of Correctional Facilities (Pataisos ástaigø vidaus tvarkos taisyklës ), approved by the Minister of Justice order no. 194 of 2 July 2003, at the relevant time read: "192. The prisoners must submit proposals, requests, petitions or complaints in writing. Proposals, requests, petitions or complaints, which need to be sent out by post, must be handed to the correctional facility's administration in a postal envelope..." 34. The Law on Education ( Švietimo ástatymas ) in force at the time when the applicant contacted the Ministry of Education and Science read: Article 26. Provision of information about education "1. The purpose of providing information about education is to furnish a person with information to help him or her choose the right education and education provider, as well as the aspired education and profession in line with his interests, dispositions and abilities. 2. A school shall make public the information about programmes of formal and non-formal education implemented at schools, choices offered, terms of admission, paid services, teachers' qualifications, major school survey findings, and the traditions and achievements of the school community. 3. Vocational information and vocational guidance services shall include the provision of information about opportunities afforded by vocational training programmes, higher education study programmes ( aukštojo mokslo studijø programas)... employment prospects on the labour market in Lithuania, as well as consultations. This service shall be provided by schools, information centres, consultancy companies and labour exchanges (darbo biržos ) in compliance with requirements laid down by the Minister of Education and Science and the Minister of Social Security and Labour." 35. In the Second General Report on its activities (CPT/Inf (92) 3 [EN]), published on 13 April 1992, the European Committee for the Prevention of Torture and Inhuman or Degrading Treatment or Punishment (hereinafter, "the CPT") noted the following in relation to conditions of imprisonment: "47. A satisfactory programme of activities (work, education, sport, etc.) is of crucial importance for the well-being of prisoners. This holds true for all establishments, whether for sentenced prisoners or those awaiting trial. The CPT has observed that activities in many remand prisons are extremely limited. The organisation of regime activities in such establishments - which have a fairly rapid turnover of inmates - is not a straightforward matter. Clearly, there can be no question of individualised treatment programmes of the sort which might be aspired to in an establishment for sentenced prisoners. However, prisoners cannot simply be left to languish for weeks, possibly months, locked up in their cells, and this regardless of how good material conditions might be within the cells. The CPT considers that one should aim at ensuring that prisoners in remand establishments are able to spend a reasonable part of the day (8 hours or more) outside their cells, engaged in purposeful activity of a varied nature. Of course, regimes in establishments for sentenced prisoners should be even more favourable." 36. Other Council of Europe and international law documents concerning the role of Internet in connection to the right to receive and impart information are quoted in Kalda v. Estonia (no. 17429/10, §§ 23-25, 19 January 2016). 37. The applicant complained that he had not had Internet access in prison. He argued that this had prevented him from receiving education-related information, in breach of Article 10 of the Convention. This provision reads: "1. Everyone has the right to freedom of expression. This right shall include freedom to hold opinions and to receive and impart information and ideas without interference by public authority and regardless of frontiers. This Article shall not prevent States from requiring the licensing of broadcasting, television or cinema enterprises. 2. The exercise of these freedoms, since it carries with it duties and responsibilities, may be subject to such formalities, conditions, restrictions or penalties as are prescribed by law and are necessary in a democratic society, in the interests of national security, territorial integrity or public safety, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, for the protection of the reputation or rights of others, for preventing the disclosure of information received in confidence, or for maintaining the authority and impartiality of the judiciary." ##### A. The submissions by the parties ###### 1. The applicant 38. The applicant contended that the restriction of inmates' use of the Internet in prison was not prescribed by law. The legislation relied on by the Government, namely point 6 of Annex 1 to the Code of the Execution of Sentences (see paragraph 30 above), which explicitly prohibited prisoners from having telephones and other means of communication such as radios, could not be regarded as formulated with sufficient precision to be foreseeable and therefore as meeting the Court's standards. The fact that none of the legal rules clearly and unambiguously stated that prisoners may not be granted access to the Internet was further supported by the fact that Article 96 of the Code of the Execution of Sentences allowed prisoners to use computers and radios (see paragraph 29 above). The Government themselves stated that the restriction on Internet use by prisoners was only implicit, and was derived systemically from the regime applicable to prisoners per se. 39. The applicant further argued that in his case restricting the use of Internet in prison had had no connection with the aim of preventing crimes or other offences. In fact, he had requested Internet access only to the website indicated to him by the Ministry of Education and Science, and only to obtain specific information, that is to say, information about distance learning possibilities and programmes in Lithuania. 40. Lastly, the prohibition had not been proportionate. The Ministry of Education and Science, which was a competent State authority in the field of education in Lithuania, had explicitly told the applicant that all the information of interest about the possibilities for distance learning in higher education and study programmes was accessible via the Ministry's official website at . The Ministry, as the official body responsible for providing information about study programmes, had indicated no alternative ways or means for the applicant to obtain that information. The applicant further submitted that information about study programmes and the opportunities for distant studies was of a constantly evolving nature. The educational establishments usually updated such information in the course of the year. Accurate information was therefore only available on the Internet and without Internet access the applicant had no means of obtaining the information necessary to pursue his studies. The applicant lastly pointed out that a number of States permitted limited Internet access in prisons for educational purposes, thus showing that the absolute restriction that existed in Lithuania was disproportionate. ###### 2. The Government 41. The Government argued that the applicant had not properly exhausted the available domestic remedies, because he had not complained about the Ministry's response in separate court proceedings - a fact which the prison authorities found incomprehensible. To the Government's knowledge, neither had the applicant made enquiries directly to higher education establishments in Lithuania which provided legal studies. 42. Alternatively, the Government submitted that the complaint was manifestly ill-founded, as the denial of one particular means of receiving information could have been circumvented by using other means available to the applicant. 43. As the third alternative, the Government submitted that the complaint was inadmissible for the applicant had not suffered a significant disadvantage, because he had followed certain courses in the Pravieniškës Correctional Home and could obtain information sought by other means (see paragraph 46 below). The applicant's complaints had been examined by the domestic courts, which had come to reasoned decisions. The Government also considered that there was clear case-law of the Court to the effect that States' positive obligations under Article 10 were not interpreted as requiring them to provide a particular form of access to information for prisoners. 44. Should the Court nevertheless find that there had been an interference with the applicant's right to receive information, the Government considered that that interference had had a basis in law. The implicit prohibition of prisoners' use of the Internet stemmed from the statutory prohibition of the use of telephones and radios as communication devices, and this had been properly examined by the domestic courts in 2007. Taking into account the technological developments, the Code of the Execution of Sentences had been amended in 2010 in order to explicitly include a prohibition of the use of means of electronic communication by prisoners (see paragraph 31 above). 45. The prohibition of Internet access in prison was aimed at preventing crime, given that the Internet could be used as a means of communication like other prohibited items, such as mobile phones, which prisoners sometimes use illegally from inside prison to commit new crimes - particularly telephone fraud - or to influence participants in criminal proceedings. 46. The Government also considered that the interference had been necessary and proportionate. As noted by the Supreme Administrative Court, the wide scope of opportunities afforded by the Internet could pose a threat to the rights of other persons. This, in turn, would require "huge efforts" by the prison authorities to prevent any such potential illegal acts. The Internet was only one means of receive information, and the prisoners could effectively exercise that right by other means, such as by postal correspondence (letters) via the prison authorities. In the present case, the information which the applicant sought was available in various forms - the information concerning admission to educational institutions is announced in the press, special publications are printed, and such information could also have been imparted by the applicant's relatives. Prisoners may also receive information concerning the possibility of studies in social rehabilitation units or correctional institutions. General and vocational education was organised in Lithuania in prisons so as to guarantee the inmates' the right to education, and the applicant had made use of those possibilities whilst serving his sentence (see paragraphs 20 and 21 above). 47. The Government pointed out that, whereas in his initial request of 28 June 2006 to the prison authorities the applicant had specifically asked for access to the Ministry's website (see paragraph 8 above), in his lawsuit of 1 August 2006 before the Kaunas Regional Administrative Court (see paragraph 13 above) the applicant had asked for general access to the Internet, instead of complaining about his inability to obtain some particular information. As noted by the Lithuanian courts, the applicant also sought access to his email accounts, whereas the Convention institutions had already accepted that certain limitations as regards prisoners' correspondence did not infringe the guarantees of Articles 8 and 10 of the Convention (the Government relied on the Commission decision in X v. the United Kingdom, no. 5270/72, 8 July 1974). 48. Lastly, Government argued that most of the Council of Europe member States restricted Internet use in correctional institutions. ##### B. The Court's assessment ###### 1. Admissibility 49. The Court notes first of all that before the domestic courts the applicant challenged the decision by the Pravieniškës Correctional Home authorities, under whose effective control he was, not to grant him Internet access. For the applicant, such access was indispensable for the purposes of obtaining education-related information (see paragraph 17 above). The Court has also recently observed that an increasing amount of services and information is available only via the Internet (see Kalda v. Estonia, no. 17429/10, § 52, 19 January 2016). That being so, and given that the applicant's complaint is construed as concerning the right to receive information - thus falling under Article 10 of the Convention - as opposed to a complaint about the denial of education as such, the Court rejects the Government's objection concerning the failure to properly exhaust the domestic remedies by, firstly, not having written letters to Lithuanian educational institutions in Lithuania and by, secondly, not having pursued court proceedings against the Ministry (see paragraph 41 above). As to the first avenue, it was not even a remedy within the sense of Article 35 § 1 of the Convention. As to the second avenue, the Court notes that as a remedy for his grievance of lack of access to information the applicant chose to pursue court proceedings against the Pravieniškës Correctional Home which had effectively barred him from accessing the Ministry's website. In this context the Court recalls that in the event of there being a number of domestic remedies which an individual can pursue, that person is entitled to choose a remedy which addresses his or her essential grievance. In other words, when a remedy has been pursued, use of another remedy which has essentially the same objective is not required (see Leja v. Latvia, no. 71072/01, § 46, 14 June 2011). 50. The Court also considers that the Government's objection about the applicant not having suffered a significant disadvantage (see paragraph 43 above) is intrinsically linked to the merits of the applicant's complaint. Accordingly, it must be joined to the merits. 51. The Court furthermore finds that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention, nor is it inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible. ###### 2. Merits (a) On the existence of an interference 52. The Court has consistently recognised that the public has a right to receive information of general interest. Furthermore, the Court has held that the right to receive information basically prohibits a Government from preventing a person from receiving information that others wished or were willing to impart (see Kalda, cited above, §§ 41 and 42). 53. In the present case, however, the question at issue is not the authorities' refusal to release the requested information (compare and contrast Magyar Helsinki Bizottság v. Hungary [GC], no. 18030/11, §§ 149-156, 8 November 2016); the applicant's request concerned information that was freely available in the public domain. Rather, the applicant's complaint concerns a particular means of accessing the information in question: namely, that he, as a prisoner, wished to be granted access - specifically via the Internet - to information published on a website belonging to the Ministry of Education and Science (see paragraph 7 above). 54. In this connection, the Court reiterates that in the light of its accessibility and its capacity to store and communicate vast amounts of information, the Internet plays an important role in enhancing the public's access to news and facilitating the dissemination of information in general (see Delfi AS v. Estonia [GC], no. 64569/09, § 133, ECHR 2015; Ahmet Yýldýrým v. Turkey, no. 3111/10, § 48, ECHR 2012; and Times Newspapers Ltd v. the United Kingdom (nos. 1 and 2), nos. 3002/03 and 23676/03, § 27, ECHR 2009). 55. Nevertheless, the Court notes that imprisonment inevitably entails a number of restrictions on prisoners' communications with the outside world, including on their ability to receive information. It considers that Article 10 cannot be interpreted as imposing a general obligation to provide access to the Internet, or to specific Internet sites, for prisoners (see Kalda, cited above, § 45). However, in the circumstances of the present case, since access to information relating to education is granted under Lithuanian law (see paragraph 34 above), the Court is ready to accept that the restriction of access to the Internet site to which the Ministry referred the applicant in reply to his request to provide information constituted an interference with the right to receive information. (b) Whether the interference was justified 56. The above-mentioned interference contravened Article 10 of the Convention unless it was "prescribed by law", pursued one or more of the legitimate aims referred to in paragraph 2 of that Article and was "necessary in a democratic society" for achieving such aim or aims. The Court will examine each of these criteria in turn. (i) Whether the interference was prescribed by law 57. The parties have disputed whether the restriction of prisoners' use of the Internet had a basis in domestic law. The Court acknowledges that in 2006, when the applicant requested Internet access in the Pravieniškës Correctional Home, no such explicit prohibition on the use of Internet in prisons existed. The ban on the use of "other means of electronic communication", which could be understood as also encompassing means providing Internet access, was only introduced in March 2010 in Annex no. 1 of the Code of the Execution of Sentences (see paragraph 31 above). Be that as it may, the Court notes that in 2006 numerous domestic legal norms did indeed provide for an explicit ban on telephone and radio communications by prisoners, prohibited the prisoners from working with radio and electronic communication devices, and required that all correspondence by prisoners' be conducted in writing and sent by post via the prison authorities (see paragraphs 29, 30 and 32 above). It is not unreasonable to hold that all those prohibitions could have been circumvented, if prisoners were allowed access to Internet. The Court therefore does not consider that the applicant was left without an indication that there was a prohibition on the use of the Internet in prison. It therefore concludes that the prohibition on the inmates' use of the Internet in prison was "prescribed by law" within the meaning of Article 10 § 2 of the Convention. (ii) Whether the interference pursued a legitimate aim 58. The Court also accepts the Government's argument (see paragraph 45 above) that the interference in question served the aim of protecting the rights of others and preventing disorder and crime (see Kalda, cited above, § 47). This was moreover noted by the Pravieniškës Correctional Home authorities, as well as by the administrative courts of two instances (see paragraphs 14, 16 and 19 above). The Court accepts that the domestic courts must have knowledge of the situation prevailing in the country when a number of telephone fraudsters from prisons had already cheated people of large sums of money. (iii) Whether the interference was "necessary in a democratic society" 59. The Court notes that the website to which the applicant wished to have access contained information about learning and study programmes in Lithuania. The information on that site was regularly updated to reflect, for example, admission requirements for the current academic year. It also provided up to date information from the Lithuanian Labour Exchange about job vacancies and unemployment (see paragraph 7 above). It is not unreasonable to hold that such information was directly relevant to the applicant's interest in obtaining education, which is in turn of relevance for his rehabilitation and subsequent reintegration into society. As underlined by the CPT, a satisfactory programme of activities, including education, is of crucial importance for the well-being of all detainees, including prisoners awaiting trial. This is all the more relevant in relation to sentenced prisoners (see paragraph 35 above), and the applicant, who was serving a sentence in the Pravieniškës Correctional Home, was one such prisoner (see paragraph 5 above). In fact, as regards the Pravieniškës Correctional Home, the CPT specifically noted after its 2008 visit that steps should be taken to ensure that all sentenced prisoners in that prison were able to engage in purposeful activities of a varied nature, such as educational programmes (see point 49 in fine of the CPT report, quoted in Mironovas and Others v. Lithuania, nos. 40828/12, 29292/12, 69598/12, 40163/13, 66281/13, 70048/13 and 70065/13, § 65, 8 December 2015). 60. The Court also considers that accessing the AIKOS website in the manner advised by the Ministry of Education and Science - namely browsing through it in order to find information that was relevant - was more efficient than making requests for specific information, as was proposed by the Government (see paragraph 46 above). Indeed, in order to make a specific request to an educational institution one would need to be aware of the competencies of that institution and the services provided by it. Such preliminary information would be provided by the AIKOS website. The Court furthermore notes the applicant's argument that the information about the study programmes was of a constantly evolving nature (see paragraph 40 above). This fact is also highlighted on the AIKOS website itself (see paragraph 7 above). 61. Turning to the Lithuanian authorities' decisions, the Court cannot but observe that they essentially focussed on the legal ban on prisoners having Internet access as such, instead of examining the applicant's argument that access to a particular website was necessary for his education (see paragraphs 10, 12, 14, 15, 16 and 19 above). It is true that the Pravieniškës Correctional Home authorities pointed out the presence of a secondary school in that prison, as well as the possibility of following computer courses at Elektrënai vocational school (see paragraph 18 above). However, this appears to be a very remote proposition in relation to the applicant's wish to acquire a second university degree (see paragraph 6 above). In the present case the Court also observes that the prison authorities or the Lithuanian courts did not even go so far as to argue that extended Internet access could incur additional costs for the State (see paragraphs 14, 15, 16 and 19 above). Whilst the security considerations arising from prisoners' access to Internet, as such, and cited by the prison authorities (see paragraph 14 above) may be considered as relevant, the Court notes that the domestic courts failed to give any kind of consideration to the fact that the applicant asked for access to a website created and administered by the Ministry of Education and Science, which was a State institution. In fact, both courts were completely silent on the matter of education (see paragraphs 16 and 19 above). 62. Lastly, the Court is mindful of the fact that in a number of the Council of Europe's and other international instruments the public-service value of the Internet and its importance for the enjoyment of a range of human rights has been recognised. Internet access has increasingly been understood as a right, and calls have been made to develop effective policies to achieve universal access to the Internet and to overcome the "digital divide" (see Kalda, cited above, § 52). The Court considers that these developments reflect the important role the Internet plays in people's everyday lives, in particular since certain information is exclusively available on Internet. Indeed, as has already been established in this case, the AIKOS website provides comprehensive information about learning possibilities in Lithuania. In this connection it is also noteworthy that the Lithuanian authorities did not even consider a possibility of granting the applicant limited or controlled Internet access to this particular website administered by a State institution, which could have hardly posed a security risk. 63. In these circumstances, the Court is not persuaded that sufficient reasons have been put forward in the present case to justify the interference with the applicant's right to receive information. Moreover, having regard to the consequences of that interference for the applicant (see paragraphs 59-61 above), the Government's objection that the applicant had not suffered significant disadvantage (see paragraph 50 above) must be dismissed. 64. The Court concludes that the interference with the applicant's right to receive information, in the specific circumstances of the present case, cannot be regarded as having been necessary in a democratic society. There has accordingly been a violation of Article 10 of the Convention. 65. In another application form which the applicant signed on 28 August 2008, and which the Court received on 12 September 2008, the applicant further complained about the seizure of his computer and the conditions of his detention in Lukiškës Prison. Given that the Supreme Administrative Court adopted a final decision in the set of proceedings concerning these issues on 12 October 2007 (see paragraph 24 above), the Court finds that this complaint has been lodged out of time and is therefore inadmissible, in accordance with Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention. 66. In the application form which the applicant signed on 11 November 2008, and which the Court received on 5 December 2008, the applicant complained of being denied extended visits in the Pravieniškës Correctional Home. The Court notes, however, that the domestic proceedings in connection with this complaint ended with the Supreme Administrative Court's decision of 6 February 2008 (see paragraph 27 above). It follows that this complaint must likewise be dismissed as being lodged out of time, in accordance with Article 35 §§ 1 and 4 of the Convention. 67. Article 41 of the Convention provides: "If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party." ##### A. Damage 68. The applicant claimed 30,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage. 69. The Government disputed the claim as unfounded and excessive. 70. The Court considers that in the circumstances of this case the finding of a violation constitutes in itself sufficient just satisfaction for any non-pecuniary damage sustained by the applicant (see, mutatis mutandis, Kalda, cited above, § 58). ##### B. Costs and expenses 71. The applicant claimed reimbursement of costs, without specifying the sum claimed. 72. The Government made no comment on this issue. 73. The Court notes that the applicant was granted legal aid under the Court's legal aid scheme, under which the sum of EUR 850 has been paid to the applicant's lawyer to cover the submission of the applicant's observations and additional expenses. In the absence of any specific claims by the applicant as well as any supporting documents, the Court decides to make no award under this head. 1. Joins to the merits the Government's objection that the applicant did not suffer a significant disadvantage for the purposes of Article 35 § 3 (b) of the Convention, and rejects it; 2. Declares the applicant's complaint about right to receive information admissible and the remainder of the application inadmissible; 3. Holds that there has been a violation of Article 10 of the Convention; 4. Holds that the finding of a violation constitutes in itself sufficient just satisfaction for the non-pecuniary damage sustained by the applicant; 5. Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction. Done in English, and notified in writing on 17 January 2017, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court. Sajó András President Andrea Tamietti Deputy Registrar ---