---
title: "Постановление ЕСПЧ от 17.04.2014"
number: "20981/10"
issuer: "Европейский суд по правам человека"
issued_on: 2014-04-17
status: действует
canonical: "https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2098110/statya-39"
---
# Статья 39
### Статья 39
(свобода выражения мысли)
Гарантируется свобода выражения мысли, свобода слова и публичного выступления, печати и других средств массовой информации. Каждый имеет право свободно собирать, получать и распространять информацию и мнения...".
22. Статья 179 Обязательственного кодекса Словении, которая устанавливает правовые основания для присуждения компенсации морального вреда, предусматривает, что такая компенсация может быть присуждена в случае нарушения принадлежащих лицу прав личности при условии, что обстоятельства дела и, в частности, степень и продолжительность страданий и состояния страха, вызванных этими обстоятельствами, оправдывают присуждение компенсации. Кроме того, когда нарушено право личности, например право на репутацию, суд может на основании статьи 178 Обязательственного кодекса издать приказ о публикации судебного решения за счет ответчика либо об исправлении или отзыве спорных утверждений.
23. Компания-заявительница жаловалась, что решения внутригосударственных судов нарушали ее право на свободу выражения мнения, гарантированное [статьей 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции, которая предусматривает:
"1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая [статья](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе... для... защиты репутации или прав других лиц...".
24. Европейский Суд отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной по смыслу [подпункта "a" пункта 3 статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-35#p100613) Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
##### 1. Доводы сторон
(a) Компания-заявительница
25. Компания-заявительница указала, что ранее Европейский Суд признавал такие в целом оскорбительные выражения, как "идиот" и "фашист", приемлемой критикой при определенных обстоятельствах. Компания-заявительница подчеркнула в этой связи, что S.P., который в рассматриваемое время являлся парламентарием, то есть был публичной фигурой, а также что соответствующая статья, касавшаяся правового регулирования отношений между лицами одного пола, несомненно, способствовала дискуссии по важному вопросу, представляющему общественный интерес.
26. По поводу контекста, послужившего причиной появления спорного сообщения, компания-заявительница утверждала прежде всего, что общественная дискуссия по вопросу юридического признания отношений между лицами одного пола постоянно сопровождалась нелицеприятными и зачастую дискриминационными комментариями со стороны представителей правых партий, в том числе СНП. По мнению компании-заявительницы, спорное сообщение являлось реакцией на использование S.P. и его коллегами дискриминационной лексики и гомофобских стереотипов. Компания-заявительница считала неприемлемым тот факт, что внутригосударственные суды не хотели признавать опасные стереотипы тем, чем они являлись, и вместо этого использовали их для оправдания вмешательства в право на свободу выражения мнения. По мнению компании-заявительницы, S.P. должен был знать о том, что его поведение могло вызвать резкую критику со стороны большой части общества. Кроме того, учитывая контекст появления статьи в целом, на взгляд компании-заявительницы, существовали достаточные фактические основания для спорного оценочного суждения.
27. Кроме того, даже если признать, что объективно рассматриваемое сообщение имеет характер диффамации, оно являлось производным от сатирического стиля автора статьи, с чем были согласны и власти Словении. Сатирическое изображение событий, людей и их высказываний применялось во многих частях статьи, а не только в абзаце, касавшемся S.P. По мнению компании-заявительницы, по этой причине любой читатель понимал, что в комментариях автора имелась определенная степень преувеличения. Наконец, компания-заявительница утверждала, что внутригосударственные суды не учли надлежащим образом контекст, в котором была написана рассматриваемая статья, и проигнорировали сомнительное поведение самого S.P. Компания-заявительница считала, что суды Словении не установили справедливого баланса между правом на свободу выражения мнения и правом S.P. на защиту репутации.
(b) Власти Словении
28. Власти Словении признали, что взыскание с компании-заявительницы компенсации вреда составляло вмешательство в ее право на свободу выражения мнения, и указали, что данное вмешательство было основано на положениях законодательства (статьи 178 и 179 Обязательственного кодекса Словении) и преследовало одну из правомерных целей, указанных в [пункте 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100076) Конвенции, а именно цель защиты репутации или прав других лиц. Что касается необходимости вмешательства, по мнению властей Словении, внутригосударственные суды тщательно взвесили два противоречащих друг другу права, а именно право компании-заявительницы на свободное выражение мнений и право S.P. на защиту репутации, и надлежащим образом учли тот факт, что оба этих права могут осуществляться лишь в ограниченных пределах.
29. Что касается факторов, рассмотренных внутригосударственными судами при сопоставлении интересов, власти Словении отметили прежде всего, что рассматриваемая статья содержала неточную и вводящую в заблуждение информацию. Так, журналист не упомянул, что S.P., пародируя гомосексуалиста, забирающего ребенка из школы, пояснил, что ребенок будет чувствовать себя объектом для насмешек и унижения. По мнению властей Словении, эта последняя часть высказывания S.P. уравновешивала вводную часть и заставляла взглянуть на нее под другим углом.
30. Власти Словении подчеркнули, что неполное представление парламентской речи S.P. зашло даже дальше, и в статье содержались грубые комментарии, объективно имевшие характер диффамации о личности S.P., его умственных способностях и личных качествах. В этой связи власти Словении отмечали, что даже оценочные суждения должны иметь достаточные правовые основания. В настоящем деле такие основания отсутствуют. Следовательно, один лишь факт того, что S.P. возражал против принятия законопроекта, пусть и в неприемлемой форме, не позволял сделать какого-либо конкретного вывода о его личных качествах и умственных способностях, даже несмотря на то, что он был политиком и публичным человеком и в качестве такового должен был ожидать большей критики своей работы, чем частное лицо.
31. Что касается довода компании-заявительницы о том, что статья с критикой была реакцией на ненадлежащее поведение S.P., которое было проигнорировано внутригосударственными судами, власти Словении подчеркнули, что в действительности выступление S.P. было изучено судами. Суд первой инстанции просмотрел видеозапись речи S.P. в парламенте и квалифицировал ее как пародирование жестов и речи мужчин гомосексуальной ориентации. По мнению суда, слова S.P. нельзя было трактовать как распространение предрассудков и настраивание людей против лиц гомосексуальной ориентации, он, скорее, выражал свое собственное, пусть и негативное, мнение об этих лицах. Кроме того, статья была опубликована спустя пять дней после парламентских дебатов, поэтому у автора было достаточно времени для того, чтобы дистанцироваться от события и рассказать о дебатах тоном, который следовало ожидать от него.
32. Далее, относительно утверждения компании-заявительницы о том, что статья была написана в сатирическом стиле, власти Словении сослались на постановление Конституционного суда Словении, в соответствии с которым, несмотря на то, что отдельные части статьи были написаны в подобном стиле, в целом статья преследовала цель информирования общественности об обсуждении законопроекта в парламенте, участниках дебатов, голосовании и так далее.
33. В заключение власти Словении подчеркнули, что дело касалось не уголовного преследования, а обычного гражданского иска о компенсации вреда. S.P. была присуждена сумма в размере 2 921,05 евро, и компания-заявительница была обязана опубликовать вводную и резолютивную части судебного решения в журнале. Власти Словении считали, что выплату компенсации и публикацию судебного решения нельзя признать чрезмерным бременем, возложенным на компанию-заявительницу.
##### 2. Мнение Европейского Суда
34. Европейский Суд отмечает, что стороны не оспаривали тот факт, что решения внутригосударственных судов представляют собой вмешательство в право компании-заявительницы на свободу выражения мнений.
35. Такое вмешательство нарушает [Конвенцию](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1), если оно не соответствует требованиям, установленным в [пункте 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100076). Таким образом, следует установить, было ли вмешательство "предусмотрено законом", преследовало ли оно одну или более правомерных целей, указанных в [пункте 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100076), и было ли оно "необходимым в демократическом обществе" для достижения этих целей.
(a) Законность и правомерная цель
36. Европейский Суд полагает, что обжалуемое вмешательство было предусмотрено законом, а именно статьями 178 и 179 Обязательственного кодекса Словении, и преследовало правомерную цель, указанную в [пункте 2 статьи ***](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100076) Конвенции, а именно цель защиты "репутации или прав других лиц".
(b) Было ли вмешательство необходимым
37. Европейскому Суду оставалось установить, было ли вмешательство "необходимым в демократическом обществе".
38. Задачей Европейского Суда при осуществлении надзорных функций является не подмена собой внутригосударственных судов, а, скорее, проверка на предмет соответствия [статье 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции решений, принятых ими в рамках своих пределов усмотрения (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Фрессо и Руар против Франции" (Fressoz and Roire v. France), жалоба N 29183/95, § 45, ECHR 1999-I). Европейский Суд должен был определить, являются ли "уместными и достаточными" основания, на которые ссылаются внутригосударственные органы в оправдание вмешательства, и была ли принятая мера "соразмерна преследуемым правомерным целям" (см. Постановление Европейского Суда по делу "Шови и другие против Франции" (Chauvy and Others v. France), жалоба N 64915/01, § 70, ECHR 2004-VI). Европейский Суд должен удостовериться, что внутригосударственные власти применяли стандарты в соответствии с принципами, предусмотренными [статьей 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции, что их решения основывались на допустимой оценке обстоятельств дела (см. среди многих прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу "Зана против Турции" (Zana v. Turkey) от 25 ноября 1997 г., § 51, Reports of Judgments and Decisions 1997-VII).
39. В настоящем деле компания-заявительница опубликовала в своем журнале статью с резкой критикой S.P., который в рассматриваемое время являлся депутатом парламента, за его высказывания и, в частности, за его поведение во время парламентских дебатов по вопросу правового регулирования отношений между лицами одного пола. Таким образом, спорное утверждение было сделано в прессе, которая, как отмечал Европейский Суд, играет важнейшую роль в демократическом обществе. Хотя журналисты не должны переходить некоторые границы, в частности, что касается репутации и прав других лиц и необходимости предотвратить разглашение конфиденциальной информации, их обязанность, тем не менее, заключается в распространении информации и идей по всем вопросам, представляющим интерес для общества, не нарушая при этом своих обязательств (см. среди многих прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу "Шарзах и компания "Ньюс Ферлагсгезельшафт" против Австрии" (Scharsach and News Verlagsgesellschaft v. Austria), жалоба N 39394/98, § 30, ECHR 2003-XI).
40. Кроме того, спорное утверждение было сделано в контексте политической дискуссии по вопросу, представляющему общественный интерес, в рамках которой в соответствии с [пунктом 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100076) Конвенции допускаются незначительные ограничения (см. среди многих прочих примеров Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Сюрек против Турции (N 1)" ( Sürek v. Turkey) (N 1), жалоба N 26682/95, [§ 61](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2350094/statya-1#p100327), ECHR 1999-IV), и было направлено против политика. Европейский Суд неоднократно подчеркивал, что политические деятели должны проявлять большую степень терпимости, чем частное лицо, особенно если они сами делают публичные заявления, которые способны вызвать критику (см. среди многих прочих примеров Постановление Европейского Суда по делу "Лингенс против Австрии" (Lingens v. Austria) от 8 июля 1986 г., [§ 42](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-981582#p100034), Series A, N 103, Постановление Европейского Суда по делу "Обершлик против Австрии (N 2)" (Oberschlick v. Austria) (N 2) от 1 июля 1997 г., § 29, Reports 1997-IV, и Постановление Европейского Суда по делу "Лопеш Гомеш да Сильва против Португалии" (Lopes Gomes da Silva v. Portugal), жалоба N 37698/97, § 30, ECHR 2000-X). В этой связи Европейский Суд повторяет, что свобода журналистской деятельности распространяется и на возможные случаи некоторого преувеличения или даже провокации, другими словами, на несколько несдержанные заявления (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Лопеш Гомеш да Сильва против Португалии", § 34, и Постановление Европейского Суда по делу "Мамер против Франции" ( Mamère v. France), жалоба N 12697/02, [§ 25](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1269703/statya-35#p100124), ECHR 2006-XIII).
41. Европейский Суд отмечает, что внутригосударственные суды признали важность права компании-заявительницы на свободное выражение мнений и ее права на публикацию критических комментариев относительно S.P. (см. [§§ 12](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2098110/statya-34#p100040) и [17](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2098110/statya-34#p100045) настоящего Постановления). Однако внутригосударственные суды считали, что характеристика участия S.P. в деятельности парламента как "типичного отношения церебрального банкрота" представляла собой оскорбительное суждение о его личности и, таким образом, превышала границы допустимой критики.
42. По мнению Европейского Суда, основания, на которые ссылались внутригосударственные суды, являлись уместными для целей применения критерия необходимости в соответствии с [пунктом 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100076) Конвенции. Далее Европейский Суд должен исследовать вопрос о достаточности этих оснований.
43. В этой связи Европейский Суд напоминает, что решения внутригосударственных органов должны рассматриваться в свете обстоятельств дела в целом, включая содержание комментариев, озвученных компанией-заявительницей, и контекст, в котором они сделаны (см. Постановление Европейского Суда по делу "Компания "Ньюс Ферлагс ГмбХ & Ко. КГ" против Австрии" (News Verlags GmbH & Co. KG v. Austria), жалоба N 31457/96, § 52, ECHR 2000-I). Европейский Суд согласен с тем, что изображение S.P. в качестве "церебрального банкрота", который в стране с менее ограниченным набором человеческих ресурсов не смог бы претендовать даже на должность вахтера в обычной городской начальной школе, действительно являлось крайне резким и на законных основаниях могло считаться оскорбительным. Однако отмечалось, и власти Словении были с этим согласны, что спорное утверждение было оценочным суждением. Действительно, в отсутствие каких-либо фактических оснований даже оценочные суждения могут быть признаны чрезмерными. Тем не менее в настоящем деле факты, на которых основывалось спорное утверждение, были очень подробно описаны: за исключением заключительного комментария, речь S.P. в парламенте была приведена почти целиком, и даже было упомянуто его пародирование гомосексуалиста. Данное описание сопровождалось комментарием автора, который, на взгляд Европейского Суда, не только являлся оценочным суждением, но и имел характер метафоры. В контексте напряженных судя по всему дебатов, в рамках которых мнения выражались без особой сдержанности (см. [§§ 7](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2098110/statya-34#p100032) и [8](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2098110/statya-34#p100036) настоящего Постановления), Европейский Суд склонен трактовать спорное утверждение как выражение абсолютного несогласия, даже презрения в отношении позиции S.P., а не как фактическую оценку его умственных способностей. В данном свете описание речи и поведения парламентария должно рассматриваться в качестве достаточного основания для утверждения автора.
44. Кроме того, спорное утверждение толковалось как контрапункт высказываний самого S.P. В своей речи S.P. следовал линии, проводимой другими членами его партии, и представлял гомосексуалистов в качестве в целом нежелательной группы населения: и как детей, и как однополые пары или родителей. Чтобы подкрепить свою точку зрения, он пародировал гомосексуалиста, используя специфические жесты, которые, по мнению внутригосударственных судов, представляли собой обычные воспоминания о жестах, используемых актерами для изображения гомосексуалистов. Однако Европейский Суд считает, что пародирование S.P. можно признать высмеиванием, создающим негативные стереотипы.
45. Наконец, Европейский Суд замечает, что, по крайней мере, в той части, которая включала спорное утверждение относительно S.P., статья соответствовала не только провокационным комментариям последнего, но и стилю, который был использован S.P. при их озвучивании. Критика со стороны автора статьи была приукрашена рядом навевающих воспоминания преувеличений. Ранее уже признавая, что [статья 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции защищает и содержание, и форму выражения мнений (см. Постановление Европейского Суда по делу "Обершлик против Австрии (N 1)" (Oberschlick v. Austria) (N 1) от 23 мая 1991 г., [§ 57](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1166285/statya-489#p100063), Series A, N 204), Европейский Суд полагает, что даже оскорбительная лексика, которая выходит за рамки защиты свободы выражения мнений, когда ее единственной целью является нанесение оскорбления, может защищаться [статьей 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции, если она является лишь стилистическим средством (см. Постановление Европейского Суда по делу "Тушалп против Турции" ( Tuºalp v. Turkey) от 21 февраля 2012 г., жалобы N 32131/08 и 41617/08, § 48).
46. По мнению Европейского Суда, контекст, в котором было сделано спорное утверждение, и стиль, использованный в статье, не были надлежащим образом изучены внутригосударственными судами. С учетом этих двух факторов Европейский Суд считает, что соответствующее утверждение не являлось необоснованной нападкой на самого S.P. В этой связи Европейский Суд также обращает внимание на то, что политическая ругань нередко перетекает в личную сферу, таковы ставки политики и свободного обсуждения идей, представляющих собой гарантии демократического общества (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Лопеш Гомеш да Сильва против Португалии", § 34).
47. Принимая во внимание вышеизложенное, Европейский Суд заключает, что внутригосударственные суды не установили убедительно какой-либо настоятельной социальной необходимости, чтобы поставить интересы защиты репутации S.P. выше права компании-заявительницы на свободу выражения мнений и общего интереса в развитии свободы выражения мнений в ситуациях, когда затрагиваются вопросы, представляющие интерес для общества. Таким образом, Европейский Суд делает вывод, что основания, на которые ссылались внутригосударственные суды, не могут быть признаны достаточным оправданием для вмешательства в право компании-заявительницы на свободу выражения мнений. По этой причине внутригосударственные суды не установили справедливого баланса между конфликтующими интересами. Кроме того, на данный вывод никак не влиял тот факт, что обжалуемое разбирательство имело гражданско-правовой, а не уголовно-правовой характер.
48. Соответственно, обжалуемое вмешательство не было "необходимо в демократическом обществе" по смыслу [пункта 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100076) Конвенции.
49. Таким образом, имело место нарушение [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции.
50. [Статья 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-41#p100207) Конвенции гласит:
"Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) или [Протоколов](https://bukva.ai/docs/protokol-16-se-sovet-evropy/statya-1) к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
51. Компания-заявительница требовала 2 921,05 евро в качестве компенсации материального ущерба, то есть ту сумму, которую ей было предписано заплатить S.P. в рамках внутригосударственного разбирательства. Кроме того, компания-заявительница требовала 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда, состоящего в причинении вреда ее репутации результатами внутригосударственного разбирательства.
52. Власти Словении не возражали против выплаты компании-заявительнице суммы, требуемой ею в качестве компенсации материального ущерба, в случае установления нарушения положений [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1). Однако власти Словении заявили возражения относительно размера суммы компенсации морального вреда, считая его чрезмерным с учетом прецедентной практики Европейского Суда по аналогичным делам.
53. Европейский Суд полагает, что имеется причинно-следственная связь между требованием компании-заявительницы о компенсации материального ущерба и установленным нарушением. Таким образом, Европейский Суд считает уместным присудить компании-заявительнице в качестве компенсации материального ущерба всю сумму требования в полном объеме, а также проценты, подлежащие начислению на данную сумму в соответствии с внутригосударственным законодательством начиная с даты исполнения компанией-заявительницей решения суда (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Тушалп против Турции", § 57). Вместе с тем Европейский Суд считает, что, учитывая обстоятельства настоящего дела, факт установления нарушения сам по себе является достаточной справедливой компенсацией любого причиненного морального вреда.
54. Компания-заявительница требовала 4 026,29 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в рамках внутригосударственного судебного разбирательства, а также 1 825 евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек, понесенных в рамках рассмотрения дела в Европейском Суде.
55. Власти Словении не согласились с размером требований, в действительности понесенных в рамках внутригосударственного судебного разбирательства. Кроме того, по их мнению, судебные расходы на услуги представителей не были подтверждены соответствующими документами.
56. Согласно прецедентной практике Европейского Суда заявитель имеет право на компенсацию судебных расходов и издержек, если будет доказано, что они были понесены в действительности, были необходимыми и разумными по размеру. В настоящем деле, принимая во внимание предоставленные документы, подтверждающие судебные расходы, и вышеизложенные критерии, Европейский Суд считает разумным присудить требуемые суммы в полном размере в качестве компенсации судебных расходов, понесенных в рамках внутригосударственного судебного разбирательства и в Европейском Суде.
57. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
**НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:**
1) объявил жалобу приемлемой для рассмотрения по существу;
2) постановил, что имело место нарушение [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-10#p100073) Конвенции;
3) постановил, что вывод о нарушении сам по себе является достаточной справедливой компенсацией морального вреда, причиненного компании-заявительнице;
4) постановил, что:
(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев с даты вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с [пунктом 2 статьи 44](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-44#p100221) Конвенции выплатить компании-заявительнице следующие суммы:
(i) 2 921,05 евро (две тысячи девятьсот двадцать один евро и 5 центов), а также проценты, подлежащие начислению на данную сумму в соответствии с внутригосударственным законодательством начиная с даты исполнения компанией-заявительницей решения суда, а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму, в качестве компенсации материального ущерба;
(ii) 5 850,29 евро (пять тысяч восемьсот пятьдесят евро и 29 центов), а также любой налог, который может быть начислен на указанную сумму, в качестве компенсации судебных расходов и издержек;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 17 апреля 2014 г. в соответствии с [пунктами 2](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda-espch-evropeyskiy-sud-po#p100732) и [3 правила 77](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda-espch-evropeyskiy-sud-po#p100733) Регламента Суда.
Председатель Палаты Суда
Марк ВИЛЛИГЕР
Секретарь Секции Суда
Клаудия ВЕСТЕРДИЙК