---
title: "Постановление ЕСПЧ от 14.02.2008"
number: "20893/03"
issuer: "Европейский суд по правам человека"
issued_on: 2008-02-14
status: действует
canonical: "https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2089303/statya-29"
---
# Статья 29
## ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой (N 20893/03), поданной 26 июня 2003 г. в Европейский суд против Французской Республики гражданином этого государства Сержем Жюли (Serge July) и управляемой им компанией "Сарл Либерасьон" (Sarl {Liberation} <*>), являющейся юридическим лицом, зарегистрированным во Франции (далее - заявители), в соответствии со [статьей 34](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-34#p100171) Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция).
---
<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.
2. Интересы заявителей в Европейском суде представляли адвокаты Леклерк (Leclerc) и Бруке-Каналь (Brouquet-Canale) из г. Парижа (Paris). Власти Франции в Европейском суде были представлены Уполномоченным Франции при Европейском суде по правам человека Э. Бельяр (E. Belliard), директором Правового департамента Министерства иностранных дел Франции.
3. Заявители ссылались на нарушение [статей 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100051) и [10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции.
4. 9 декабря 2005 г. председатель Второй секции решил коммуницировать жалобу властям Франции. В соответствии с [пунктом 3 статьи 29](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100155) Конвенции он принял решение об одновременном рассмотрении жалобы по вопросу приемлемости и по существу.
5. 19 января 2007 г. Европейский суд изменил состав своих секций ([пункт 4 правила 25](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda#p100199) Регламента Суда). Настоящая жалоба была передана на рассмотрение в Третью секцию в новом составе ([пункт 1 правила 52](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda#p100453) Регламента Суда).
## ФАКТЫ
### I. Обстоятельства дела
6. Первый заявитель, Серж Жюли - 1942 года рождения, проживает в г. Париже, являлся главным редактором ежедневной французской газеты "Либерасьон". Второй заявитель, "Сарл Либерасьон", было представлено Сержем Жюли, который являлся управляющим данной компании на момент событий.
a) Обстоятельства дела
7. 19 октября 1995 г. судья Бернар Боррель (Bernard Borrel), прикомандированный в то время к министру юстиции Джибути в качестве технического консультанта, был обнаружен мертвым в восьмидесяти километрах от г. Джибути (Djibouti) полураздетым, его частично обугленное тело находилось примерно на 20 метров ниже уединенной дороги. Расследование, начатое в ноябре 1995 году местной жандармерией, пришло к заключению о том, что имело место самоубийство, совершенное в качестве жертвоприношения.
8. В ноябре 1995 года в г. Тулузе (Toulouse) было возбуждено судебное расследование с целью "установления причин смерти", тело судьи по его возвращении во Францию было захоронено в г. Тулузе. В феврале 1996 года была проведена эксгумация останков тела судьи; в заключении, переданном вдове умершего в неустановленный день, был сделан вывод о самоубийстве путем самосожжения после обливания себя бензином.
9. В феврале 1997 г. вдова умершего судьи, оспаривая эту версию, подала жалобу в качестве гражданского истца на неустановленное лицо по факту убийства. В апреле 1997 года по этой жалобе было возбуждено судебное расследование. В июле 1997 года в результате частной судебно-медицинской экспертизы, назначенной истцом, было дано заключение о том, что полное отсутствие продуктов горения в легких судьи указывает на то, что он горел, будучи уже мертвым. Расследование было перенесено в г. Париж, в конце октября 1997 года материалы дела были переданы в суд большой инстанции (tribunal de grande instance) г. Парижа следственному судье Мораккини (Moracchini), которой помогал следственный судья Ле Луар (Le Loire).
10. В марте 1999 года следственные судьи отправились в Джибути без гражданских истцов.
11. В то время как г-жа Боррель оспаривала версию о самоубийстве, к которой склонялось следствие, свидетель, бывший сотрудник Службы охраны Президента Джибути, получивший статус беженца в Бельгии, в декабре 1999 года подтвердил версию убийства, обвинив бывшего главу Администрации Президента Республики Джибути, действующего Президента Исмаила Омара Гелле ({Ismael} Omar Guelleh). Эти свидетельские показания вызвали острую полемику в печатных и телерадиовещательных средствах массовой информации. В январе 2000 года судья Мораккини заслушала показания этого свидетеля в г. Брюсселе (Brussels), после чего последний заявил, что не являлся беспристрастным, поскольку подвергался давлению со стороны Президента Джибути с целью отказа от своих показаний. Наконец, в начале марта 2000 года следственные судьи в сопровождении директора Института судебной медицины г. Парижа и заместителя прокурора Республики вновь отправились в Джибути для того, чтобы восстановить обстоятельства дела без участия гражданских истцов, которым было отказано в выдаче виз. В ходе расследования по факту убийства 2 февраля 2000 г. три судейских профессиональных союза, среди которых Профессиональный союз судей (Union syndicale des magistrats), обратились о присоединении к разбирательству по делу в качестве гражданских истцов. С этой целью председатель Профессионального союза судей Валери Турсе ({Valery} Turcey) направил судье Мораккини письмо, приложив к нему Решение национального совета Профессионального союза судей, принятое голосованием 28 января 2000 г., о предъявлении Профессиональным союзом судей гражданского иска; это Решение было подписано М. Риолаччи (M. Riolacci) в качестве члена национального совета профсоюза.
12. При этих обстоятельствах 13 марта 2000 г. в г. Париже состоялась пресс-конференция, целью которой являлось информирование общественности о заявлении адвокатов г-жи Боррель, адресованном Министерству юстиции Франции, об ускорении проведения проверки Главной инспекцией судебных служб действий судей, осуществлявших расследование по делу. Во время пресс-конференции г-жа Боррель, ее адвокаты Морис (Morice) и Кон (Caunes) и некоторые судьи, выступавшие в качестве профсоюзных деятелей, огласили некоторые вопросы и критические замечания о ходе расследования.
13. 14 марта 2000 г. ежедневная государственная газета "Либерасьон" опубликовала статью под заголовком "Гибель судьи: вдова критикует судей и полицию". Эта статья, подписанная Брижитт Видаль-Дюран (Brigitte Vidal-Durand), содержала высказывания, сделанные на пресс-конференции, прошедшей накануне.
14. Данная статья содержала следующее:
"Имеет место гибель человека, осталось двое сирот и вдова. Что еще нужно? Кого мы защищаем? Я не понимаю. Я ничего не понимаю". Прошло пять с половиной лет после обнаружения 19 октября 1995 г. обгорелого трупа в Джибути, но Элизабет Боррель до сих пор не знает "почему и как" погиб ее муж, судья Бернар Боррель. Опровергнув официальную и все более шаткую версию о самоубийстве, она сообщила общественности о требовании к Главной инспекции судебных служб провести проверку действий следственных судей Роже Ле Луар (Roger Le Loire) и Мари-Поль Мораккини (Marie-Paule Moracchini), вернувшихся из Джибути.
Предвзятость. Заявление, направленное вчера адвокатами Оливье Морисом (Olivier Morice) и Лораном де Кон (Laurent de Caunes) в Министерство юстиции Франции, касается обстоятельств, при которых было проведено судебное расследование. В нем указано на предвзятость судей при последнем заслушивании свидетеля - бывшего сотрудника президентской охраны, подтверждающего версию убийства.
Во время пресс-конференции, прошедшей вчера в Париже, Элизабет Боррель сопровождал Доминик Матагрен (Dominique Matagrin), председатель Профессиональной ассоциации судей (Association Professionnelle des Magistrats) (правые), и Анн Кренье (Anne Crenier), председатель Профессионального союза служащих судебных ведомств (Syndicat de la Magistrature) (левые), являющиеся гражданскими истцами по делу, а также представители Профессионального союза судей (умеренные).
Многочисленные отклонения. Доминик Матагрен заявил, что расследование по делу судьи Борреля было проведено невероятным образом (rocambolesque), в то время как Анн Кренье отметила "многочисленные отклонения". Элизабет Боррель, которая сама является судьей, рассказала вчера об "изучении личности ее мужа, его сексуальном влечении к малолетним, о его испорченности. Они пытались найти его любовницу, разбирали его счета. Сейчас я говорю о действиях полиции".
Она также высказалась довольно резко, говоря о действиях судей, поскольку они действовали медленно: четыре месяца прошло, прежде чем было проведено вскрытие, больше года потребовалось для того, чтобы получить заключение, 18 месяцев прошло, прежде чем состоялась первая поездка судьи в Джибути, два года прошло, прежде чем был допрошен свидетель (не считая ее и священника), два года понадобилось для того, чтобы назначить дополнительную судебно-медицинскую экспертизу. В начале расследования судьи на месте "допросили наших домашних работниц, уличных мальчишек. Но не допросили министра моего мужа" (судья Боррель был прикомандирован к министру юстиции Джибути). Воспроизведение обстоятельств происшествия? Элизабет Боррель "этого не понимает": "Мой муж спустился пешком, облил бензином пятиметровый обрыв". "Держа зажигалку в руке, поскольку он был раздет", - уточняет Оливье Морис.
Наводнение. Прибавляются очевидные пробелы. Медицинская карта ее мужа "исчезла" при "очень выборочном наводнении", поскольку в том же госпитале была обнаружена медицинская карта одного из их детей. Также исчезли военный пост и книга регистрации проездов в безопасную зону в 80 км к северу от Джибути, где было обнаружено тело Бернара Борреля.
В своем заявлении в инспекцию адвокаты обвинили двух судей в том, что они "охотнее общались со средствами массовой информации, чем с гражданским истцом". Они утверждали, что 3 марта газета "Франс Суар" (France Soir) сообщила об отъезде двух судей в Джибути. В воскресенье вечером в программе "О главном" (Capital) на канале "М6" (М6) они видели, как Роже ле Луар принимал участие в восстановлении событий по другому делу в Джибути [о гибели французского военнослужащего] в присутствии журналистов.
На задаваемые вчера вопросы ни Министерство юстиции, ни Роже ле Луар, вернувшийся в Париж, не пожелали ответить. Однако Посольство Джибути в Париже быстро отреагировало. Оно подтвердило вчера в официальном сообщении, что задачей двух судей "главным образом являлось устранение любых сомнений" в связи с "необоснованными обвинениями".
b) Разбирательство в отношении заявителей в связи с диффамацией вследствие публикации статьи
15. 14 марта 2000 г. следственные судьи вызвали непосредственно в Суд по уголовным делам г. Нантера (Nanterre) заявителя Жюли как главного редактора и газету "Либерасьон" в качестве гражданского ответчика по обвинению в публичной диффамации должностных лиц - преступлении, предусмотренном статьей 23, частью 1 статьи 29, частью 1 статьи 31 Закона от 29 июля 1881 г., наказание за которое предусматривается статьей 30 этого Закона, указав, что следующие четыре отрывка опубликованной статьи носили диффамационный характер:
"1. Предвзятость. Она (г-жа Борель) заявила о предвзятости судей.
2. Доминик Матагрен заявил, что расследование проводилось "невероятным" образом.
3. Анн Кренье указала на "многочисленные отклонения".
4. [Следственные судьи] действовали медленно".
16. В июне 2000 года оба следственных судьи были освобождены от ведения расследования по делу, которое было передано другому следственному судье.
17. Решением от 4 июля 2000 г. суд по уголовным делам отклонил заявление о вынесении оспариваемых материалов следствия на рассмотрение в полном объеме. Дело слушалось на судебных заседаниях 26 сентября 2000 г., 12 декабря 2000 г. и 14 февраля 2001 г. В ходе последнего судебного заседания обвиняемый Жюли, который вначале вызвал несколько свидетелей для предоставления доказательств, в конечном счете, отказался ссылаться на достоверность диффамационных фактов и намеревался воспользоваться добросовестностью.
18. Решением от 13 марта 2001 г. суд по уголовным делам оправдал обоих заявителей. Прежде всего, суд напомнил контекст предварительного расследования, в котором была опубликована статья:
"Судья Бернар Боррель погиб в Джибути, где он находился в командировке в течение нескольких месяцев, 18 или 19 октября 1995 г.
Обстоятельства смерти Борреля, чей обгоревший труп с зажигалкой в руке был обнаружен на дне оврага, не установлены до настоящего времени...
В этом предварительном расследовании, которое отныне проводится по факту убийства Х., представляется, что г-жа Боррель в течение нескольких лет опровергает версию самоубийства и предпочитает версию политического преступления, характер которого затрагивает лиц, находящихся в Джибути.
На момент публикации оспариваемой статьи с этим делом уже были ознакомлены некоторые средства массовой информации в связи с трансляцией на телевизионном канале TF1 беседы со свидетелем, подтверждающим версию совершения преступления.
Начиная с февраля 2000 года из сообщения агентства "Франс Пресс" (France Presse) следственные судьи знали, что адвокаты г-жи Боррель подали ходатайство об их освобождении от производства по делу.
За несколько дней до проведения пресс-конференции оба следственных судьи в сопровождении эксперта отправились в Джибути для того, чтобы произвести действия, связанные с принятием дела к производству, без гражданского истца и ее адвокатов, которым не было предложено поехать в Джибути.
В связи с этим следственным действием, негативно воспринятым гражданским истцом и ее адвокатами, 13 марта 2000 г. была организована пресс-конференция, о которой не знали [следственные судьи] и которая дала повод для публикации статьи в ежедневной газете "Либерасьон"..."
19. Затем суд постановил, что три оспариваемых отрывка не являлись диффамационными. О расследовании, которое проводилось "невероятным" (rocambolesque) образом, суд напомнил, что это прилагательное произошло от имени Рокамболя (Rocambole) - героя романов Понсона дю Террайя (Ponson du Terrail), таким образом, выражение "невероятное" характеризует экстравагантную ситуацию, полную неожиданных и невероятных поворотов, таких, которые можно обнаружить в подобных произведениях. Отметив, что судья Матагрен неоднократно письменно оспорил, в отличие от различных свидетельских показаний, полученных в ходе судебного расследования, использование этого термина, и что к тому же добросовестность автора статьи не затрагивается, суд постановил, что оспариваемый термин, бесспорно, носит полемический характер, однако не является сам по себе посягательством на честь и достоинство судей и что, если выражение причинило вред светлому образу правосудия, оно является частью языка, который вызывает полемику, вписывается в рамки свободного демократического обсуждения, присущего судебной деятельности, и которому судьи не могут противиться, считая, что любая критика хода расследования запрещена. Суд счел, что выражение "многочисленные отклонения" относится не к судье, проводящему расследование, а к недостаткам, выявленным в материалах дела, вызвавшим сильное неудовольствие гражданских истцов. В отношении "медлительности, вменяемой в вину следственным судьям", суд счел, что эта критика является неотъемлемой частью общественного обсуждения функционирования судебной системы и ее тяжеловесности, и уточнил:
"Судья должен принимать свободную точку зрения, особенно точку зрения участника судебного разбирательства и прессы, в отношении своих действий в связи с тем, что критика, хотя и строгая, не содержит какого-либо конкретного обвинения в отношении его честности, профессиональной порядочности или самоотверженности на государственной службе. В настоящем деле не могут быть предъявлены серьезные обвинения - в выражениях, подпадающих под действие уголовного законодательства - в жалобе на медлительность действий судей, выраженной в ходе пресс-конференции, которая была организована спустя четыре с половиной годы после обнаружения трупа судьи Борреля и в ходе которой супруга погибшего судьи выразила волнение по поводу того, что она до сих пор не знает, почему и каким образом погиб ее супруг".
Соответственно, только часть статьи, содержащая обвинения в "предвзятости, которую проявили судьи", может рассматриваться как явное посягательство на честь и достоинство.
20. Тем не менее, суд согласился с доводом о добросовестности заявителей, рассматриваемой по четырем существенным критериям (законность преследуемой цели, отсутствие личной неприязни, осмотрительность и чувство меры в выражениях и качество и серьезность расследования), сочтя, что газета, освещая критику расследования по факту смерти судьи Борреля, лишь выполняла свою задачу по информированию общественности. Вначале суд установил законность преследуемой цели (общественный интерес, обращение в Главную инспекцию судебных служб было подано публично) и отсутствие личной неприязни. В отношении осмотрительности и чувства меры в выражениях суд, принимая во внимание открытый антагонизм между гражданскими истцами и следственными судьями, отметил пылкие выражения, однако счел, что журналист сделал необходимое отступление, использовав условное наклонение в единственной части, признанное диффамационной. Наконец, в отношении последнего критерия суд счел, что, не заявляя оспариваемые высказывания от своего имени, сделанные таким образом, и отметив необходимое отступление, газета избежала какого-либо смешения в глазах общественности между автором высказываний и анализом этой газеты.
21. В своих доводах, представленных в Восьмую палату по уголовным делам апелляционного суда г. Версаля (Versailles) в рамках разбирательства по апелляционной жалобе заявителей, гражданские истцы вновь повторили четыре отмеченных ссылки и потребовали, чтобы был признан их диффамационный характер. Кроме того, они жаловались на то, что суд не отметил отсутствие осмотрительности и чувства меры в выражениях, поскольку журналист полагал, что сообщает объективную и документально подтвержденную информацию, и что его долг состоит в проведении предварительного расследования, чтобы предоставить достоверные и точные сведения. По этому вопросу прокуратура, со своей стороны, полагалась на усмотрение апелляционного суда.
22. В ходе судебного заседания, назначенного на 10 июля 2001 г., апелляционный суд г. Версаля отложил рассмотрение дела, назначив судебное заседание на 26 сентября 2001 г. Постановлением от 14 ноября 2001 г. Восьмая палата по уголовным делам апелляционного суда г. Версаля под председательством судьи Риолаччи (а также судей Ренольдона (Renauldon) и Канси-Жакеме (Quancy-Jacquemet) частично отменила оправдательный приговор, признав диффамационным, кроме утверждения о предвзятости судей, обвинение, согласно которому "расследование дела судьи Борреля было проведено невероятным образом", и постановил следующее:
"Из допроса свидетелей судом и показаний, представленных председателем Профессиональной ассоциации судей Домиником Матагреном, следует, что последний использовал этот термин с совершенно другим смыслом, который не подразумевает недвусмысленное желание выступать против того, как его коллеги провели расследование.
Как было установлено, определение "невероятный", примененное к способу проведения расследования, выходит за рамки простой полемики, поскольку целью его использования было разоблачение необщепринятой и невероятной практики, бесспорно, с намеком на приключения, выставление на первый план бессовестного персонажа, живущего хитростями и уловками, но и подталкивание, главным образом, к пониманию того, что расследование было проведено из рук вон плохо и без какого-либо здравого смысла".
23. В отношении утверждений о "многочисленных отклонениях" и "медлительности судей" суд согласился с доводами суда первой инстанции и оставил без изменения приговор в данной части.
24. Апелляционный суд г. Версаля также отменил приговор суда первой инстанции в части того, что заявитель действовал добросовестно, постановив следующее:
"Добросовестность
...Стороны согласились с тем, что газета "Либерасьон" преследовала законную цель, проинформировав читателей о содержании пресс-конференции, развитие темы которой приобрело национальное значение. Также [следственные судьи] никогда не утверждали, что автор статьи проявил к ним личную неприязнь.
Кроме того, прежде всего, следует отметить, что [пункт 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100076) Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод предусматривает в отношении свободы выражения мнения и свободы передавать информацию, и осуществление этих свобод может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями.
В настоящем деле довод о "незнании", на которое ссылается журналист, утверждавшая, что судебная хроника не является ее сильной стороной, не может быть серьезным, поскольку она уже высказалась по этой теме.
Совершенно очевидно, что автор статьи не захотела высказаться на эту тему в форме интервью, выбрав средний путь, использовав кавычки, что в высшей степени облегчило ее задачу.
Суд чувствовал себя обязанным оценить влияние, которое оказывает использование наиболее серьезных выражений, содержащих намеки, таких как "предвзятость" и "невероятный" и их графическое выделение в статье.
Автор не могла не знать, что уголовное дело, лежащее в основе пресс-конференции, вступило в стадию острого конфликта с привлечением к ответственности за совершение особо тяжкого преступления следственных судей. Выбирая определенный способ информировать, пусть даже косвенным образом, своих читателей о состоянии хода продолжающегося особо сложного судебного расследования, журналист была обязана принять особые меры предосторожности и провести особо тщательное изучение, поскольку она не могла не знать о цели, преследуемой гражданскими истцами.
Прежде всего, искажая слова Доминика Матагрена, чтобы придать им другую окраску, автор рассматриваемой статьи продемонстрировала преступное легкомыслие.
Кроме того, она действительно не могла серьезно ссылаться на то, что не смогла связаться с обоими заинтересованными судьями. Жоель Лекоз ({Joelle} Lecoz), секретарь следственных судей, подтвердил, что совершенно не помнит запрос этой журналистки. Совершенно очевидно, что последняя, которая обладала относительными познаниями в области судебных проблем, должна была, с учетом срока "закрытия" газеты, получить предварительные результаты расследования даже до проведения пресс-конференции, уточнить в основной части статьи, что она оставляет за собой через какое-то время предоставить трибуну другим лицам, участвующим в деле.
Выбирая форму предоставления информации, которая не относится к интервью, автор не могла не знать, что части статьи, не заключенные в кавычки, могли быть вменены ей в вину.
В отличие от мотивации, выдвинутой судами первой инстанции по этому вопросу, в рассматриваемой статье никоим образом не соблюден баланс между соответствующими версиями. Действительно, не задав вопросы ни прокуратуре, ни основным заинтересованным лицам о факторах, которые могли повлиять на распространение информации, журналист совершенно естественно оказалась в состоянии, когда она не могла сохранить такой баланс, и более того, значительное место в статье было предоставлено позиции других судей, представляющих профессиональные союзы.
Это явное отсутствие обязательной точности, достоверности и осмотрительности вместе с неточностями в указании дат не находит никакого оправдания в ссылке на срочность. Главный редактор - человек, разбирающийся в проблемах общества, - был обязан осуществлять еще более строгий контроль за написанием этой статьи, поскольку к тому же он был осведомлен об относительной неопытности редактора...".
25. Апелляционный суд признал первого заявителя виновным, а второго заявителя привлек к гражданской ответственности. Он приговорил первого заявителя к штрафу в размере 10000 франков за совершение правонарушения (приблизительно 1500 евро), а также к выплате 10000 франков в качестве возмещения ущерба каждому из истцов и предписал опубликовать в газете и другом ежедневном национальном издании вкладыш, содержащий основные положения постановления, чтобы стоимость такой публикации не могла превышать 15000 франков (приблизительно 2286 евро). Кроме того, он приговорил заявителей совместно и солидарно выплатить истцам 20000 франков (приблизительно 3000 евро) в качестве расходов, не оплачиваемых государством.
26. Заявители подали кассационную жалобу, в частности, на основании [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции.
27. Постановлением от 14 января 2003 г. Кассационный суд Франции отклонил жалобу, поданную заявителями на Постановление от 14 ноября 2001 г., отметив следующее:
"Для того, чтобы отказать обвиняемому в признании добросовестности, после того, как на законном основании был установлен диффамационный характер обвинения, выдвинутого следственным судьям в том, что расследование было проведено с предвзятостью и невероятным образом, суд второй инстанции вынес решение по основаниям, отраженным в его мотивировке.
По этим же основаниям апелляционный суд подтвердил свое решение с точки зрения как положений статей 29 и части 1 статьи 31 Закона от 29 июля 1881 г., так и с точки зрения [пункта 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100076) Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.
Только нападки, имеющие теоретическое и общее значение, могут пользоваться свободой при критике деятельности основополагающих институтов государства.
Хотя информировать общественность о деятельности системы правосудия допустимо, преследуемая таким образом цель не освобождает журналиста от обязанности быть осмотрительным, сдержанным и объективным при выражении мысли. Право на свободную критику прекращается при личных нападках...".
c) Другие обстоятельства и соответствующие судебные разбирательства
28. Параллельно с этим разбирательством адвокат вдовы Боррель Морис был привлечен к ответственности за соучастие в общественной диффамации в отношении следственных судей, которые вели производство по "делу Борреля" во время происходивших событий в связи с публикацией в общественной ежедневной газете "Ле Монд", привлеченной к ответственности в качестве основного исполнителя правонарушения, статьи, появившейся 7 сентября 2000 г. под заголовком "Дело Боррель: пересмотр беспристрастности судьи Мораккини".
29. Приговором Суда по уголовным делам г. Нантера от 4 июня 2002 г. он был признан виновным и приговорен к штрафу за совершение правонарушения, а также к возмещению причиненного ущерба. При рассмотрении апелляционной жалобы апелляционным судом г. Версаля Морис узнал, что председателем Восьмой палаты по уголовным делам этого суда является судья Риолаччи. В качестве адвоката г-жи Боррель, имея доступ к материалам следствия, прочитав список присутствовавших членов национального совета Профессионального союза судей, который 28 января 2000 г. принял решение подать гражданский иск в рамках "дела Борреля", он установил, что судья Риолаччи фигурирует в качестве члена данного национального совета. 27 февраля 2003 г. Морис подал ходатайство об отводе первому председателю апелляционного суда г. Версаля, аргументируя это невозможностью того, чтобы решение по его делу принимал судья, который лично знаком с материалами по делу Борреля и принимал участие в принятии решения своим профессиональным союзом о подаче гражданского иска.
30. Это разбирательство не окончилось по существу: Постановлением от 19 марта 2003 г. апелляционный суд действительно постановил, что жалоба является беспредметной, судья Риолаччи заявил самоотвод по "личным причинам", которые препятствовали ему участвовать в судебном заседании, назначенном на 27 марта 2003 г.; эти факты стали предметом жалобы "Морис против Франции" (Morice v. France) (жалоба N 36427/03), объявленной неприемлемой 17 января 2006 г. комитетом из трех судей в соответствии со [статьей 27](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-27#p100143) Конвенции в связи с отсутствием у заявителя Мориса статуса жертвы.
31. 16 октября 2005 г. газета "Либерасьон" опубликовала статью под заголовком "Призыв к правде об убийстве судьи Борреля":
"Французский судья был убит 19 октября 1995 г. в Джибути. Из страха потерять французскую военную базу и перед возможностью вторжения в чувствительную в геополитическом плане зону все было направлено на то, чтобы замаскировать это преступление под самоубийство. В течение почти 10 лет усиливается давление и манипуляции для того, чтобы помешать выяснению истины. Только смелость и решимость Элизабет Боррель, а также полученная поддержка позволили избежать, чтобы дело не было окончательно похоронено.
19 октября 1995 г. в 80 км от Джибути у подножия обрыва было обнаружено частично обугленное тело французского судьи Бернара Борреля - советника министра юстиции Джибути. Эта смерть быстро попадает в категорию "игры в слова", по которой быстро выдвигается официальная версия - версия самоубийства. К несчастью для тех, кто выдвинул эту версию, о недостатках следствия (непроведение вскрытия, исчезновение рентгеновских снимков...) и судебного расследования до июня 2000 года, выявленных вдовой судьи Элизабет Боррель и ее адвокатами при поддержке профсоюза судей, было заявлено публично. Освобождение от производства по делу двух следственных судей в июне 2000 года может позволить сделать решительный поворот в расследовании.
В настоящее время версия об убийстве Бернара Борреля подтверждена ходом расследования и судебно-медицинскими и техническими экспертизами, которым предшествовал выезд на место преступления в феврале 2002 года. Действительно, обнаружение черепно-мозговой травмы, нанесенной поражающим предметом, и повреждение при защите, выраженное в переломе руки, так же, как обнаружение второго возгораемого продукта в сосуде, отличном от бидона, обнаруженного на месте происшествия, окончательно подтверждают версию убийства.
Государственные интересы против справедливости
Тем не менее, продвижение в ходе расследования тормозится в связи с препятствиями и давлением, исходящим непосредственно от Правительства при рассмотрении ходатайств о рассекречивании документов, хранящихся в Главном управлении внешней безопасности (Direction {Generale} de la {Securite Exterieure}) и Управлении контрразведки (Direction de la Surveillance du Territoire). Эти попытки обструкции вместе с лавиной разбирательств, затрагивающих адвокатов Элизабет Боррель, Профессионального союза судей и решающих свидетелей, осмелившихся затронуть окружение Президента Джибути, создают опасение в новых попытках устрашения. Информация должна была быть раскрыта в Версале в начале 2003 года для вынуждения свидетелей дать ложные показания в ответ на обстоятельные показания джибутийских свидетелей, затрагивающие деятелей Джибути высокого ранга, среди которых, в частности, оказался действующий прокурор Джибути и руководитель секретных служб.
Объявление, сделанное 29 января этого года набережной д'Орсе (МИД Франции), о скорой передаче французского досье джибутийским властям в нарушение принципа разделения властей не явилось каким-либо призывом о соблюдении порядка к министру юстиции Доминику Пербену (Dominique Perben), в то время как следственный судья уже ответил отказом на просьбу своего джибутийского коллеги, сочтя, что она является неправомерным использованием установленной процедуры с учетом возможной причастности государственных деятелей Джибути. Новый министр юстиции Франции взял на себя обязательство не передавать материалы дела вопреки мнению следственного судьи. Достойно сожаления, что необходима такая мобилизация, чтобы просто добиться, чтобы министр юстиции... соблюдал закон.
Еще один шаг цинизма был сделан при приеме главы государства Джибути Жаком Шираком 17 мая 2005 г.: в то время как Исмаил Омар Гелле был вызван в качестве свидетеля следственным судьей по делу об убийстве судьи Борреля, МИД Франции сообщило, что было бы правильным не ответить на этот вызов с учетом его иммунитета в качестве главы государства. Со своей стороны, Жак Ширак вновь открыто подтвердил свою поддержку Президенту Гелле и призвал правосудие к порядку, отметив чрезмерную длительность этого разбирательства.
Информировать о деле судьи Борреля: невыполнимая задача?
Наконец, следует поинтересоваться увеличением количества уголовных преследований, возбужденных в отношении журналистов и печатных органов, "виновных" в том, что они отказались от официальной версии, которая превалировала до июня 2000 года, - версии самоубийства. К этой лавине разбирательств в отношении газет "Либерасьон", "Ле Монд", издательства "Голиас" (Golias), телеканала "Канал плюс" (Canal plus) и газеты "Канар аншене" (Canard {enchaine}) в 2005 году добавились два эпизода цензуры, направленной в этот раз против известной радиостанции, вещающей на международную аудиторию - "Радио Франс Интернасьональ" (Radio France Internationale).
Информация по франко-африканским делам не относится к "области, зарезервированной" для официальных сообщений МИД Франции или Президента Республики. Французское государство отныне должно запретить себе любые попытки ограничить свободу журналистов в отношении развития "дела Борреля".
Отныне должно быть предпринято все, чтобы позволить следственному судье проводить свои расследования без опасения давления со стороны правительства; французское государство отныне само должно устранить препятствия, которыми отмечено разбирательство, в частности передав следственному судье все документы государственных органов, которые могут быть связаны с этим убийством".
32. 28 июня 2006 г. адвокат Элизабет Боррель заявил, что на шортах судьи были обнаружены генетические следы, которые могли принадлежать его убийцам. 19 октября 2006 г. следственный судья, ведущий производство по делу, вынес два ордера об аресте двух граждан Джибути, подозреваемых в том, что они являлись исполнителями преступления, для того, чтобы сравнить их ДНК с генетическими следами, обнаруженными на одежде судьи.
33. 14 февраля 2007 г. следственный судья вызвал Президента Республики Джибути Омара Гелле в качестве свидетеля накануне его прибытия во Францию в г. Канны (Cannes) на саммит "Африка - Франция", проводившийся 16 и 17 февраля 2007 г.
### II. Применимое национальное законодательство и международное право
34. Соответствующие положения главы IV Закона о свободе прессы от 29 июля 1881 г. (с изменениями) предусматривают следующее:
### Статья 29
"Любое заявление или утверждение о факте, который порочит честь или репутацию другого лица или органа, которым приписывается такой факт, является диффамацией. Прямое опубликование или воспроизведение такого заявления или утверждения является преступлением, даже если оно представлено как предположение или сделано в адрес лица или органа, не называемого прямо, а определяемого в рамках дискуссии, криков, угроз, письменного или печатного издания, плакатов или афиш.
Использование оскорбительных или пренебрежительных выражений или обличительных высказываний, не содержащих утверждения о факте, является оскорблением".