---
title: "Постановление ЕСПЧ от 16.07.2009"
number: "16854/03"
issuer: "Европейский суд по правам человека"
issued_on: 2009-07-16
status: действует
canonical: "https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1685403"
---

## Постановление ЕСПЧ от 16.07.2009

# Постановление ЕСПЧ от 16.07.2009

"Дело "Царьков (Tsarkov) против Российской Федерации" (жалоба N 16854/03) [рус., англ.]


<div align="right">

<a id="p100157"></a>[неофициальный перевод] [<*>](#p100164)

</div>


<a id="p100158"></a>**ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА**

<a id="p100159"></a>**ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ**

<a id="p100160"></a>**ДЕЛО "ЦАРЬКОВ (TSARKOV) ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ"**
(Жалоба N 16854/03)


## <a id="p100161"></a>ПОСТАНОВЛЕНИЕ


<a id="p100162"></a>(Страсбург, 16 июля 2009 года)


<a id="p100163"></a>

---

<a id="p100164"></a><*> Перевод с английского Н.В. Прусаковой

<a id="p100165"></a>По делу "Царьков против Российской Федерации" Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:
<a id="p100166"></a>Христоса Розакиса Председателя Палаты,
<a id="p100167"></a>Нины Ваич,
<a id="p100168"></a>Анатолия Ковлера,
<a id="p100169"></a>Элизабет Штейнер,
<a id="p100170"></a>Ханлара Гаджиева,
<a id="p100171"></a>Джиорджио Малинверни,
<a id="p100172"></a>Георга Николау, судей
<a id="p100173"></a>и Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,
<a id="p100174"></a>заседая за закрытыми дверями 25 июня 2009 года, вынес в указанный день следующее Постановление:


### <a id="p100175"></a>ПРОЦЕДУРА


1. <a id="p100176"></a>Дело было инициировано жалобой N 16854/03, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со [статьей 34](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-34#p100171) Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Виталием Евгеньевичем Царьковым (далее - заявитель) 11 апреля 2003 года.
2. <a id="p100177"></a>Заявитель был представлен адвокатом Б. Баурингом, практикующим в г. Лондоне. Власти Российской Федерации были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде П. Лаптевым.
3. <a id="p100178"></a>Заявитель утверждал, что заключение его под стражу до суда было незаконным, а содержание его под стражей - необоснованным.
4. <a id="p100179"></a>28 ноября 2005 года Европейский суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с [пунктом 3 статьи 29](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100155) Конвенции, было также решено рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.
5. <a id="p100180"></a>Власти Российской Федерации возражали против одновременного рассмотрения жалобы по вопросу приемлемости и по существу. Рассмотрев возражения властей Российской Федерации, Европейский суд отклонил их.


### <a id="p100181"></a>ФАКТЫ



#### <a id="p100182"></a>I. Обстоятельства дела


6. <a id="p100183"></a>Заявитель родился в 1973 году и отбывает наказание в виде лишения свободы в г. Томске.


##### <a id="p100184"></a>A. Арест заявителя и заключение под стражу


7. <a id="p100185"></a>Заявитель подозревался в причастности к деятельности организованной преступной группы. 1 сентября 2000 года прокуратура Республики Татарстан (далее - Прокуратура) возбудила уголовное дело в отношении этой преступной группы. 20 сентября 2001 года заявитель был арестован по подозрению в совершении двух убийств и заключен под стражу.
8. <a id="p100186"></a>21 сентября 2001 года прокурор санкционировал содержание заявителя под стражей до суда, ссылаясь на тяжесть обвинений, и наличие риска того, что заявитель скроется от правосудия и будет препятствовать ходу расследования. Никаких предельных сроков содержания под стражей прокурором установлено не было.
9. <a id="p100187"></a>Заявитель обжаловал это постановление прокурора. Он утверждал, что Решение прокурора от 21 сентября 2001 года не было обоснованным. Заявитель также ходатайствовал об освобождении из-под стражи, указывая, что не имеет никаких намерений скрыться или каким-либо образом препятствовать осуществлению правосудия, имеет семейные обязательства, постоянные место жительства и работу.
10. <a id="p100188"></a>6 июня 2002 года Вахитовский районный суд г. Казани отклонил жалобу заявителя и его ходатайство об освобождении, и оставил Постановление прокурора от 21 сентября 2001 года без изменений. Суд, в частности, указал следующее:
<a id="p100189"></a>"Решая вопрос о применении меры пресечения в виде содержания под стражу [заявителя], [прокурором] приняты во внимание тяжесть обвинений и тот факт, что (заявитель) может скрыться или препятствовать установлению истины...
<a id="p100190"></a>Представленные [заявителем и его адвокатом] доводы недостаточны для того, чтобы развеять подозрения [прокурора], что [заявитель] может скрыться или препятствовать установлению истины".
11. <a id="p100191"></a>5 июля 2002 года Верховный суд Республики Татарстан оставил Решение от 6 июня 2002 года без изменений.


##### <a id="p100192"></a>B. Дальнейшее содержание под стражей во время предварительного расследования


12. <a id="p100193"></a>Между тем 28 сентября 2001 года Прокуратура предъявила заявителю обвинение в убийстве и участии в деятельности организованной преступной группы. В неустановленный день заявитель был также обвинен в мошенничестве, вымогательстве и похищении людей.
13. <a id="p100194"></a>19 ноября 2001 года Прокуратура продлила срок содержания заявителя под стражей до 20 марта 2002 года. Постановление о продлении было вынесено в отношении 7 обвиняемых, включая заявителя. Ссылаясь на тяжесть обвинений, прокурор, расследующий дело, утверждал, что обвиняемые могут скрыться от правосудия и препятствовать ходу расследования. В постановлении о продлении срока содержания под стражей была ссылка на показания нескольких свидетелей, включая двух обвиняемых по делу, из которых следовало, что заявитель являлся исполнителем преступлений, по которым проводилось расследование. Заявитель данное постановление не обжаловал.
14. <a id="p100195"></a>21 марта и 14 июня 2002 года заместитель Генерального прокурора Российской Федерации продлил срок содержания заявителя под стражей до 4 июля и 4 октября 2002 года соответственно. Постановления о продлении выносились одновременно в отношении девяти и двенадцати обвиняемых соответственно, включая заявителя, и дословно повторяли формулировки предыдущих постановлений о продлении сроков содержания заявителя под стражей. Как на доказательства, собранные по делу, прокурор ссылался на многочисленные показания свидетелей. Заявитель данные постановления не обжаловал.
15. <a id="p100196"></a>30 апреля 2002 года материалы уголовного дела, состоящего из семидесяти двух томов, были предоставлены обвиняемым и их адвокатам для ознакомления.
16. <a id="p100197"></a>29 августа 2002 года Верховный суд Республики Татарстан продлил срок содержания заявителя под стражей до 4 января 2003 года. Суд представил следующие доводы в обоснование своего решения:
<a id="p100198"></a>"[Заявителю] надлежит оставаться под стражей в силу тяжести предъявленных обвинений, а также существования риска того, что он скроется от правосудия, может угрожать свидетелям и другим участникам процесса. Кроме того, [заявителю] предстоит изучить значительные по объему материалы дела. Ввиду вышеизложенного суд удовлетворяет ходатайство прокурора о продлении срока содержания [заявителя] под стражей".
17. <a id="p100199"></a>Данное решение было обжаловано заявителем, который утверждал, что прокурор не представил никаких доказательств того, что заявитель может скрыться от правосудия или каким-либо образом влиять на ход расследования. Заявитель далее ходатайствовал перед судом об освобождении и применении к нему альтернативных мер пресечения, предусмотренных законодательством для обеспечения его явки в суд или обеспечить исполнение приговора в виде лишения свободы, если такой последует. 6 ноября 2002 года Верховный суд Российской Федерации отклонил жалобу заявителя и оставил Решение от 29 августа 2002 года без изменений.
18. <a id="p100200"></a>20 ноября 2002 года Верховный суд Республики Татарстан продлил срок содержания заявителя под стражей до окончания ознакомления с материалами дела. Никаких ограничений срока содержания под стражей в решении установлено не было. Суд представил следующее обоснование своего решения:
<a id="p100201"></a>"[Заявителю] надлежит оставаться под стражей в силу тяжести предъявленных обвинений, а также существования риска того, что он скроется от правосудия, а также может препятствовать отправлению правосудия".
19. <a id="p100202"></a>Заявитель обжаловал данное решение. Заявляя о многочисленных нарушениях уголовно-процессуального законодательства, допущенных при его аресте и помещении под стражу, он ходатайствовал перед судом об освобождении.
20. <a id="p100203"></a>5 февраля 2003 года Верховный суд Российской Федерации оставил обжалуемое заявителем Судебное решение от 20 ноября 2002 года без изменения. В частности, суд указал следующее:
<a id="p100204"></a>"[нижестоящим судом] было установлено, что высока вероятность уклонения (заявителя) и воспрепятствование отправлению правосудия, а также факт обвинения в тяжких преступлениях. Соответственно, решение [нижестоящего] суда о продлении сроков содержания заявителя под стражей является обоснованным. Что касается утверждений [заявителя] о допущенных нарушениях уголовно-процессуального законодательства, они будут предметом рассмотрения в ходе судебного разбирательства по делу...".
21. <a id="p100205"></a>Представляется, что в 2004 году обвиняемые, включая заявителя, и их адвокаты завершили ознакомление с материалами дела. Согласно утверждениям российских властей, 27 апреля 2004 года заместитель прокурора Республики Татарстан одобрил обвинительное заключение в отношении заявителя и пятнадцати других обвиняемых и направил дело на рассмотрение в Верховный суд Республики Татарстан.


##### <a id="p100206"></a>C. Содержание под стражей во время суда


22. <a id="p100207"></a>22 июля 2004 года Верховный суд Республики Татарстан предварительно рассмотрел материалы дела в отношении шестнадцати обвиняемых, включая заявителя, и назначил слушания на 27 сентября 2004 года. Суд далее принял решение о рассмотрении дела судом присяжных, а также об оставлении четырнадцати обвиняемых, включая заявителя, под стражей до суда. Никаких ограничений по срокам содержания под стражей судом установлено не было. Отклоняя ходатайство обвиняемых об освобождении, суд определил следующее:
<a id="p100208"></a>"Обвиняемым предъявлено обвинение в совершении тяжких и серьезных преступлений, за совершение которых предусматривается наказание в виде лишения свободы на срок более двух лет. [Судом] не выявлено каких-либо особых исключительных обстоятельств, которые могли бы сделать возможным освобождение [обвиняемых] из-под стражи. Основания [ранее приводимые судом] для продления сроков содержания под стражей, а именно риск сокрытия от правосудия, воспрепятствование ходу расследования, угроз в адрес свидетелей и других участников процесса, воспрепятствование отправлению правосудия не прекращают существовать и в настоящий момент".
23. <a id="p100209"></a>Определение было обжаловано заявителем. Он утверждал, что провел под стражей более двух лет и восьми месяцев. Он ходатайствовал об освобождении из-под стражи под подписку о невыезде или залог. Он также ссылался на тот факт, что ранее не привлекался к уголовной ответственности, что он женат и имеет малолетнего ребенка, а также постоянное место работы. 7 сентября 2004 года Верховный суд Российской Федерации отказал заявителю в удовлетворении жалобы и оставил Определение от 22 июля 2004 года без изменений, не приведя никаких дополнительных доводов, помимо указанных нижестоящим судом.
24. <a id="p100210"></a>29 октября 2004 года Верховный суд Республики Татарстан продлил срок содержания под стражей четырнадцати обвиняемых, включая заявителя, до 29 января 2005 года. Заявитель утверждал, что его следует освободить из-под стражи. Он заявлял, что одна лишь тяжесть предъявленных обвинений не может служить достаточным основанием для продления сроков содержания под стражей; что он находился в заключении в течение длительного периода времени и что стороне обвинения не удалось доказать, что он может скрыться от правосудия или каким-либо образом препятствовать его отправлению; что судом уже исследованы материалы дела в отношении большей части предъявленных обвинений и что разбирательство по делу чрезмерно длительно. Суд отклонил аргументы заявителя, указав в своем определении следующее:
<a id="p100211"></a>"Ходатайство [обвиняемых] об освобождении не может быть удовлетворено по следующим основаниям. Им предъявлено обвинение в тяжких и серьезных преступлениях, за совершение которых предусматривается наказание в виде лишения свободы на срок более двух лет. [Судом] не выявлено каких-либо особых исключительных обстоятельств, которые могли бы сделать возможным освобождение [обвиняемых] из-под стражи. Основания [ранее приводимые судом] для продления сроков содержания под стражей, а именно риск сокрытия от правосудия, воспрепятствование ходу расследования, угроз в адрес свидетелей и других участников процесса, воспрепятствование отправлению правосудия не прекращают существовать и в настоящий момент. Тот факт, что судом уже исследованы материалы дела, касающиеся ряда обвинений, не может считаться достаточным основанием для освобождения. Что касается длительности судебного разбирательства, то этот факт также не может быть принят во внимание при рассмотрении вопроса об освобождении из-под стражи".
25. <a id="p100212"></a>28 января, 29 апреля и 29 июля 2005 года Верховный суд Республики Татарстан продлял срок содержания под стражей заявителя и тринадцати других обвиняемых до 29 апреля, 29 июля и 29 октября 2005 года соответственно. Каждый раз отклоняя ходатайства обвиняемых об освобождении из-под стражи, суд практически дословно воспроизводил представленные ранее доводы:
<a id="p100213"></a>"Ходатайство [обвиняемых] об освобождении не может быть удовлетворено по следующим основаниям. Им предъявлено обвинение в тяжких и серьезных преступлениях, за совершение которых предусматривается наказание в виде лишения свободы на срок более двух лет. [Судом] не выявлено каких-либо особых исключительных обстоятельств, которые могли бы сделать возможным освобождение [обвиняемых] из-под стражи. Основания [ранее приводимые судом] для продления сроков содержания под стражей, а именно риск сокрытия от правосудия, воспрепятствование ходу расследования, угроз в адрес свидетелей и других участников процесса, воспрепятствование отправлению правосудия не прекращают существовать и в настоящий момент. Тот факт, что судом уже исследованы материалы дела, касающиеся ряда обвинений, не может считаться достаточным основанием для освобождения. Что касается длительности судебного разбирательства, то этот факт также не может быть принят во внимание при рассмотрении вопроса об освобождении из-под стражи".
26. <a id="p100214"></a>Представляется, что заявитель не обжаловал вышеупомянутые судебные решения.
27. <a id="p100215"></a>24 октября 2005 года Верховный суд Республики Татарстан признал заявителя виновным и приговорил его к двадцати одному году лишения свободы. 12 апреля 2006 года Верховный суд Российской Федерации оставил обжалуемый заявителем приговор без изменения.


#### <a id="p100216"></a>II. Применимое внутригосударственное законодательство


28. <a id="p100217"></a>До 1 июля 2002 года уголовно-правовые вопросы регулировались Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР от 27 октября 1960 года, (далее - старый УПК РСФСР). С 1 июля 2002 года уголовно-правовые вопросы регулируются Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации (N 174-ФЗ от 18 декабря 2001 года, далее - новый УПК РФ).
29. <a id="p100218"></a>Конституция Российской Федерации от 12 декабря 1993 года предусматривает, что арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению (статья 22 Конституции РФ). Согласно старому УПК РСФСР, решение о заключении под стражу до суда принималось прокурором или судом (статьи 11, 89 и 96 старого УПК РСФСР). Новый УПК РФ предусматривает, что заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению, вынесенному в связи с ходатайством прокурора, с изложением мотивов и оснований, в силу которых возникла необходимость в заключении подозреваемого или обвиняемого под стражу и невозможно избрание иной меры пресечения (части 1, 3 - 6 статьи 108 нового УПК РФ).
30. <a id="p100219"></a>До марта 2001 года заключение под стражу в качестве меры пресечения применялось по делам о преступлениях, за которые законом предусматривалось наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного года (статья 96 старого УПК РСФСР). Федеральным законом от 14 марта 2001 года в данную статью была внесена поправка, отменяющая положение о том, что заключение под стражу в качестве меры пресечения может быть применено к обвиняемым по мотивам одной лишь общественной опасности преступления. Новый УПК РФ воспроизводит текст прежнего кодекса с внесенными поправками (часть 1 статьи 97 нового УПК РФ), а также содержит положение о том, что заключение под стражу в качестве меры пресечения избирается при невозможности применения иной, более мягкой меры пресечения (часть 1 статьи 108 нового УПК РФ).
31. <a id="p100220"></a>После ареста подозреваемый помещается под стражу на время расследования. Содержание под стражей "при расследовании преступлений по уголовным делам" не может продолжаться более 18 месяцев в "исключительных случаях". Дальнейшее продление срока не допускается (статья 97 старого УПК РСФСР, часть 4 статьи 109 нового УПК РФ).
32. <a id="p100221"></a>Материалы оконченного расследованием уголовного дела должны быть предъявлены для ознакомления обвиняемому и его защитнику не позднее чем за месяц до истечения предельного срока содержания под стражей (статья 97 старого УПК РСФСР, часть 5 статьи 109 нового УПК РФ). Если указанного срока для ознакомления с материалами уголовного дела обвиняемому оказалось недостаточно, суд, по ходатайству прокурора или следователя, может принять решение о продлении срока содержания под стражей до момента окончания ознакомления обвиняемого и его защитника с материалами уголовного дела и направления уголовного дела в суд (статья 97 старого УПК РСФСР, пункт 1 части 8 статьи 109 нового УПК РФ). По старому УПК РСФСР такое продление допустимо единожды и на срок не более шести месяцев. Новый УПК РФ не устанавливает в этой связи никаких временных ограничений. Как только обвиняемый завершает ознакомление с материалами дела, уголовное дело направляется в суд, и с этого момента содержание под стражей квалифицируется как "под судом" (или "в ходе судебного разбирательства").
33. <a id="p100222"></a>До 15 июня 2001 года старый УПК РСФСР не устанавливал ограничений сроков содержания под стражей "под судом". 15 июня 2001 года вступила в силу новая статья 239-1, которая устанавливала, что этот срок содержания под стражей "под судом" не может превышать шести месяцев со дня получения судом материалов дела. Однако при наличии данных, свидетельствующих о том, что освобождение подсудимого из-под стражи существенно затруднит всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела, суд по собственной инициативе либо ходатайству прокурора был вправе продлить срок содержания подсудимого под стражей до вынесения судебного решения по существу дела, но не более чем на три месяца. На лиц, которые обвинялись в совершении особо тяжких преступлений, требования настоящей статьи не распространялись. Новый УПК РФ установил, что срок содержания под стражей "в ходе судебного разбирательства" исчисляется со дня поступления уголовного дела в суд и до вынесения приговора. Срок содержания под стражей не может превышать 6 месяцев, продление срока содержания под стражей допускается только по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях и каждый раз не более чем на 3 месяца (части 2 и 3 статьи 255 нового УПК РФ).


### <a id="p100223"></a>ПРАВО



#### <a id="p100224"></a>I. Предполагаемое нарушение статьи 5 Конвенции


34. <a id="p100225"></a>Заявитель жаловался на то, что его арест и содержание под стражей во время расследования дела были незаконными. В частности, он утверждал, что он был арестован и помещен под стражу при отсутствии разумного подозрения в причастности его к преступлениям, а также что 20 ноября 2002 года содержание его под стражей на время расследования было продлено на неопределенный срок.
35. <a id="p100226"></a>Заявитель также утверждал, что основания для постоянного продления сроков содержания его под стражей не были достаточными для того, чтобы оправдать его длительность.
36. <a id="p100227"></a>Заявитель ссылался на [подпункт "c" пункта 1 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100043) и [статью 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100051) Конвенции. Европейский суд полагает, что жалобы заявителя подпадают под действие [статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-5#p100038) Конвенции, которая, в части, касающейся настоящего дела, гласит:
<a id="p100228"></a>"1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом...
<a id="p100229"></a>c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения...
3. <a id="p100230"></a>Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с [подпунктом "c" пункта 1 настоящей статьи](#p100229) незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд".


##### <a id="p100231"></a>A. Был ли арест заявителя и заключение его под стражу совместим с положениями пункта 1 статьи 5 Конвенции



###### 1. <a id="p100232"></a>Приемлемость


37. <a id="p100233"></a>Европейский суд напоминает, что, согласно [пункту 1 статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100176) Конвенции, он может принимать дело к рассмотрению в течение шести месяцев с даты вынесения национальными органами окончательного решения по делу.
38. <a id="p100234"></a>Европейский суд полагает, что жалоба заявителя касается предполагаемой незаконности его ареста 20 сентября 2001 года и последующего содержания под стражей во время проведения расследования по уголовному делу, санкционированных российскими властями 21 сентября и 19 ноября 2001 года, 21 марта, 14 июня, 29 августа и 20 ноября 2002 года. Окончательные решения, касающиеся заключения под стражу в периоды, начинающиеся 20 августа и 20 ноября 2002 года, были вынесены 6 ноября 2002 года и 5 февраля 2003 года соответственно.
39. <a id="p100235"></a>Европейский суд далее отмечает, что заявитель подал свою жалобу 11 апреля 2003 года. Из этого следует, что самый ранний период, который Европейский суд вправе принять во внимание, начался 29 августа 2002 года. Европейский суд, таким образом, считает, что часть жалобы заявителя, касающаяся ареста и решений о содержании под стражей, принятых до 29 августа 2002 года, была подана с нарушением установленных сроков, и должна быть отклонена, в соответствии с [пунктами 1](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100176) и [4 статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100181) Конвенции, в связи с несоблюдением шестимесячного срока, отведенного для подачи жалобы.
40. <a id="p100236"></a>Европейский суд полагает, что остальная часть жалобы, касающаяся законности заключения заявителя под стражу во время расследования, не является явно необоснованной по смыслу [пункта 3 статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100180) Конвенции. Он также полагает, что указанная часть жалобы не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Таким образом, она признается приемлемой.


###### 2. <a id="p100237"></a>Существо дела


<a id="p100238"></a>a) Общие принципы
41. <a id="p100239"></a>Европейский суд напомнил, что выражения "законный" и "в порядке, установленном законом", содержащиеся в [пункте 1 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100040), отсылают к национальному законодательству и устанавливают обязательство соблюдать его материальные и процессуальные нормы.
<a id="p100240"></a>Однако "законность" содержания под стражей в соответствии с национальным законодательством не всегда является решающей. Европейский суд должен также установить, что содержание под стражей в рассматриваемый период соответствовало цели [пункта 1 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100040) Конвенции, заключающейся в предупреждении произвольного лишения свободы частных лиц (см., среди прочих, Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации" (Khudoyorov v. Russia), жалоба N 6847/02, [§ 124](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-684702#p100677), ECHR 2005-X (извлечения)).
42. <a id="p100241"></a>Кроме того, Европейский суд должен выяснить, соответствует ли само национальное законодательство положениям [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1), в том числе непосредственно или косвенно выраженным в ней общим принципам. По этому поводу Европейский суд подчеркнул, что если речь идет о лишении свободы, особенно важно, чтобы был соблюден общий принцип правовой определенности. Следовательно, важно, чтобы национальное право предусматривало четкие условия ограничения личной свободы и чтобы законодательство было предсказуемым в применении, с тем чтобы соответствовать требованию [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) о "законности", которое предполагает, что все положения законодательства являются настолько определенными, чтобы позволить лицу - в случае необходимости, при помощи профессионального совета - предвидеть в разумных для конкретных обстоятельств пределах последствия тех или иных действий (см. Постановление Европейского суда по делу "Йечюс против Литвы" ({Jecius} <*> v. Lithuania), жалоба N 34578/97, § 56, ECHR 2000-IX, а также Постановление Европейского суда по делу "Барановский против Польши" (Baranowski v. Poland), жалоба N 28358/95, § 50 - 52, ECHR 2000-III).

<a id="p100012"></a>

---

<a id="p100013"></a><*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.

<a id="p100242"></a>b) Содержание под стражей при проведении расследования по делу в период с 29 августа по 19 ноября 2002 года
43. <a id="p100243"></a>Российские власти утверждают, что срок содержания заявителя под стражей во время проведения расследования по делу был продлен 29 августа 2002 года в соответствии с применимыми правилами национального уголовно-процессуального законодательства.
44. <a id="p100244"></a>Заявитель настаивал на том, что он содержался под стражей при отсутствии разумного подозрения.
45. <a id="p100245"></a>Что касается предполагаемого недостатка разумного подозрения, Европейский суд напоминает, что положения [подпункта "c" пункта 1 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100043) Конвенции не предполагают наличия при аресте или заключении под стражу доказательств, аналогичных тем, которые необходимы для предъявления обвинения или признания вины (см, например, Постановление Европейского суда от 7 апреля 2005 года по делу "Каллея против Мальты" (Calleja v. Malta), жалоба N 75274/01, § 103). Однако для наличия разумного подозрения необходимо представить факты или информацию, которые убедили бы объективного наблюдателя в том, что лицо могло совершить преступление (см., например, Постановление Европейского суда от 26 июля 2007 года по делу "Махмудов против Российской Федерации" (Makhmudov v. Russia), жалоба N 35082/04, [§ 80](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-7423901/statya-27#p100384), а также Постановление Европейского суда от 22 октября 1997 года по делу "Эрдагез против Турции" ({Erdagoz} v. Turkey), § 51, Reports of Judgments and Decisions 1997-VI).
46. <a id="p100246"></a>Европейский суд считает, что в настоящем деле российские власти имели достаточную информацию для "разумного" подозрения в отношении заявителя, поскольку ряд свидетелей указали на него как на исполнителя преступлений (см. [параграф 13](#p100194)). Более того, Европейский суд отмечает, что помещение заявителя под стражу было произведено для обеспечения его явки в суд по подозрению в совершении нескольких видов преступлений. Принимая свое решение, российские суды действовали в пределах своей компетенции, и нет никаких доказательств того, что эти решения были по российскому законодательству незаконными или недействительными (см. выше упоминавшееся Постановление Европейского суда по делу "Йечюс против Литвы", § 69). Вопрос о достаточности и относимости доводов в обоснование содержания заявителя под стражей будет рассмотрен ниже в связи с вопросом о соблюдении [пункта 3 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100048) Конвенции.
47. <a id="p100247"></a>Соответственно, Европейский суд полагает, что не имело места нарушение [пункта 1 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100040) Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей при проведении расследования по делу в период с 29 августа по 19 ноября 2002 года.
<a id="p100248"></a>c) Содержание под стражей при проведении расследования по делу в период с 20 ноября 2002 года по 21 июля 2004 года
48. <a id="p100249"></a>Власти Российской Федерации утверждали, что 20 ноября 2002 года срок содержания заявителя под стражей был продлен вплоть до окончания ознакомления заявителя и пятнадцати других обвиняемых и их адвокатов с материалами дела в девяносто восьми томах. Такое продление было произведено в соответствии с российским уголовно-процессуальным законодательством.
49. <a id="p100250"></a>Заявитель утверждал, что продление сроков содержания его под стражей при проведении расследования вплоть до окончания ознакомления с материалами дела было несовместимо с гарантиями защиты от произвольного лишения свободы.
50. <a id="p100251"></a>Европейский суд полагает, что, принимая свое Решение от 20 ноября 2002 года, Верховный суд Республики Татарстан действовал в рамках своей компетенции, продляя срок пребывания заявителя под стражей вплоть до окончания ознакомления всех обвиняемых с материалами дела. Соответственно, Европейскому суду остается выяснить, соответствуют ли положения российского законодательства, допускающие подобное продление сроков sine die, принципам правовой определенности и защиты от произвола, установленных [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1).
51. <a id="p100252"></a>Европейский суд отмечает, что, согласно российскому процессуальному законодательству, в случае продления сроков пребывания под стражей вплоть до окончания ознакомления обвиняемого с материалами дела от российских судов не требуется указывать дату окончания срока заключения или дату следующего пересмотра вынесенного решения. По мнению Европейского суда, согласно этим правилам, представляется вполне возможным пребывание лица под стражей в течение неопределенного периода времени, который в некоторых случаях может превышать один год и более, особенно если расследуемое уголовное дело касается нескольких обвиняемых и материалы дела составляют множество томов. В настоящем деле заявитель оставался под стражей более одного года восьми месяцев в ожидании окончания ознакомления с делом остальных обвиняемых, лишенный какой-либо возможности на пересмотр решения о его содержании под стражей.
52. <a id="p100253"></a>Европейский суд уже устанавливал, что практика содержания подсудимых под стражей без конкретных правовых оснований или ясных правовых норм, регулирующих их положение, в результате чего они могут быть неограниченное время лишены свободы без судебной санкции, не соответствует принципам правовой определенности и защиты от произвола, которые красной нитью проходят через [Конвенцию](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1), обеспечивая реализацию принципа верховенства права (см. например, выше упоминавшееся Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации", [§ 146](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-684702#p100705)).
53. <a id="p100254"></a>Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский суд не находит оснований для другого вывода. Даже если 20 ноября 2002 года Верховный суд Республики Татарстан принял решение о продлении срока содержания заявителя под стражей в соответствии с применимым в данном случае уголовно-процессуальным законодательством, подобное решение не предоставляло заявителю эффективных мер правовой защиты. Заявитель был лишен возможности предвидеть длительность заключения, которое зависело от продолжительности ознакомления самого заявителя и пятнадцати других лиц и их адвокатов с материалами дела.
54. <a id="p100255"></a>По мнению Европейского суда, положения российского законодательства, регулирующие вопросы продления срока содержания под стражей при ознакомлении обвиняемых с материалами дела, не были предсказуемы при их применении и не соответствовали требованиям [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) о "качестве закона".
55. <a id="p100256"></a>Таким образом, Европейский суд находит, что имело место нарушение [пункта 1 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100040) Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей с 20 ноября 2002 года по 21 июля 2004 года.


##### <a id="p100257"></a>B. Соответствовал ли общий срок содержания заявителя под стражей при проведении расследования требованию о "разумном сроке", установленному пунктом 3 статьи 5 Конвенции



###### 1. <a id="p100258"></a>Приемлемость


56. <a id="p100259"></a>Европейский суд считает, что жалоба заявителя на то, что основания для продления срока содержания под стражей при проведении расследования по уголовному делу не были достаточными, чтобы оправдать длительность заключения, не является явно необоснованной, по смыслу [пункта 3 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100048) Конвенции. Она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Таким образом, жалоба признается приемлемой.


###### 2. <a id="p100260"></a>Существо дела


<a id="p100261"></a>a) Общие принципы
57. <a id="p100262"></a>В соответствии с практикой Европейского суда вопрос о том, был ли срок содержания под стражей разумным, не может оцениваться in abstracto. Вопрос о разумности содержания обвиняемого под стражей должен оцениваться в каждом случае в соответствии с конкретными чертами отдельного дела. Длительное содержание под стражей может быть оправданно, только если имеются конкретные указания на реальную необходимость защиты общественных интересов, которые, несмотря на презумпцию невиновности, перевешивают принцип уважения индивидуальной свободы (см. среди прочих [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1437988) Европейского суда от 26 января 1993 года по делу "W. против Швейцарии" (W. v. Switzerland), Series A, N 254-A, а также Постановление Европейского суда от 6 ноября 2003 года по делу "Пантано против Италии" (Pantano v. Italy), жалоба N 60851/00, § 66).
58. <a id="p100263"></a>В первую очередь, на национальные судебные органы возлагается обязанность гарантировать, чтобы срок содержания под стражей обвиняемого не превышал разумные пределы. Для этого они должны изучить все факты, свидетельствующие за или против реальной необходимости защиты общественных интересов, оправдывающей - с учетом принципа презумпции невиновности - отступление от соблюдения принципа уважения личной свободы, и изложить эти доводы в своих решениях об отказе в удовлетворении ходатайств об освобождении. Европейский суд призван решать вопрос о том, имело ли место нарушение [пункта 3 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100048) Конвенции, главным образом, на основе изучения мотивов, приведенных в этих решениях, а также достоверных фактов, упомянутых заявителем (см. Постановление Европейского суда по делу "Лабита против Италии" (Labita v. Italy), жалоба N 26772/95, [§ 152](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2764495#p100293), ECHR 2000-IV, а также Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Кудла против Польши" ({Kudla} v. Poland), жалоба N 30210/96, [§ 110](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3098596#p100236), ECHR 2000-XI).
59. <a id="p100264"></a>Наличие разумного подозрения в отношении задержанного лица в совершении им преступления является условием sine qua non законности продления срока содержания под стражей, но по истечении определенного времени оно больше не является достаточным. В таких случаях Европейский суд должен установить, продолжали ли другие основания, приведенные судебными органами, оправдывать лишение лица свободы (см. Постановление Европейского суда от 26 июля 2001 года по делу "Илийков против Болгарии" (Ilijkov v. Bulgaria), жалоба N 33977/96, § 77; Постановление Европейского суда от 23 сентября 1998 года по делу "I.A. против Франции" (I.A. v. France), § 102, Reports of Judgments and Decisions 1998-VII; а также Постановление Европейского суда от 24 августа 1998 года по делу "Контрада против Италии" (Contrada v. Italy), § 54, Reports of Judgments and Decisions 1998-V).
<a id="p100265"></a>b) Период, подлежащий рассмотрению
60. <a id="p100266"></a>Европейский суд установил, что содержание заявителя под стражей длилось с 20 сентября 2001 года, даты его ареста, по 24 октября 2005 года, день вынесения обвинительного приговора. Таким образом, период, подлежащий рассмотрению, составляет четыре года, один месяц и четыре дня.
<a id="p100267"></a>c) Имеются ли достаточные и относящиеся к делу причины
61. <a id="p100268"></a>Российские власти утверждали, что срок содержания заявителя под стражей был совместим с требованием о "разумном сроке". Заявитель обвинялся в совершении нескольких тяжких преступлений и мог оказывать давление на жертв этих преступлений. Власти Российской Федерации прибегли даже к изменению информации о личности некоторых свидетелей. Кроме того, будучи вовлеченным в деятельность организованной преступной группы, заявитель мог покинуть страну и искать прибежища за границей. Более того, срок содержания заявителя под стражей был бы вычтен из срока лишения свободы по приговору суда. Наконец, заявитель сам затянул длительность своего заключения, производя ознакомление с материалами дела в течение значительного периода времени. По утверждению российских властей, в период с 1 по 4 марта 2004 года заявитель потратил около тринадцати часов на изучение пятидесяти двух страниц материалов дела. Все материалы были в печатном виде и были ясно сформулированы. Они касались лишь продления срока содержания под стражей, и заявителю ранее предоставлялись копии данных документов.
62. <a id="p100269"></a>Заявитель утверждал, что содержание его под стражей было произведено без достаточных и относящихся к делу оснований. Он заявлял, что у следствия не было разумных подозрений на предмет совершения им преступлений, и что не было никаких достаточных оснований полагать, что он скроется от правосудия, будут оказывать давление на свидетелей и препятствовать ходу расследования. Заявитель указывал на тот факт, что у него были семейные обязательства, включая заботу о малолетнем ребенке, а также постоянные места работы и проживания. Он также опровергал утверждения российских властей о том, что он сам затягивал ознакомление с делом. Заявитель отметил, что судом не устанавливалось в этой связи каких-либо конечных сроков.
63. <a id="p100270"></a>Европейский суд согласен с тем, что изначальное помещение заявителя под стражу было продиктовано наличием разумного подозрения о его причастности к совершению ряда серьезных преступлений. Однако по прошествии времени это основание становится все менее весомым. Соответственно, Европейскому суду предстоит установить, продолжали ли другие основания, на которые ссылались судебные органы, оправдывать лишение лица свободы (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Лабита против Италии", [§ 152](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2764495#p100293) и [153](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2764495#p100295)).
64. <a id="p100271"></a>Чрезвычайная длительность содержания заявителя под стражей - более четырех лет - вызывает крайнюю озабоченность Европейского суда. Европейский суд отмечает, что российские власти не только не посчитали срок содержания под стражей не соответствующим требованию о "разумном сроке", но, напротив, сочли, что вопрос о длительности расследования не должен приниматься во внимание при принятии решения о сроке содержания под стражей (см. [параграфы 24](#p100210) и [25](#p100212)). Европейский суд не только не поддерживает эту точку зрения, но, более того, полагает, что российские власти должны были выдвинуть очень весомые доводы в обоснование такого длительного содержания заявителя под стражей.
65. <a id="p100272"></a>Принимая решение о продлении срока содержания под стражей, национальные власти ссылались на серьезность обвинений, предъявленных заявителю. В этой связи они отмечали, что заявитель может препятствовать отправлению правосудия и оказывать давление на свидетелей. Они также ссылались на существование риска того, что заявитель скроется от правосудия или совершит какие-либо иные правонарушения.
66. <a id="p100273"></a>Европейский суд неоднократно отмечал, что хотя суровость предстоящего приговора и является одним из элементов для оценки риска того, скроется ли обвиняемый от правосудия или возобновит ли он преступную деятельность, необходимость продления срока содержания под стражей не может проистекать лишь из абстрактного мнения, принимающего во внимание лишь тяжесть совершенных преступлений. Точно так же содержание под стражей не может быть оправдано тем, что за совершение преступлений предусмотрено наказание в виде лишения свободы (см. Постановление Европейского суда от 26 июня 1991 года по делу "Летелье против Франции" (Letellier v. France), [§ 51](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1236986#p100045), Series A, N 207; а также Постановление Европейского суда от 8 февраля 2005 года по делу "Панченко против Российской Федерации" (Panchenko v. Russia), жалоба N 45100/98, [§ 102](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4949199#p100399); Постановление Европейского суда от 30 октября 2003 года по делу "Горал против Польши" (Goral v. Poland), жалоба N 38654/97, § 68; а также упомянутое выше Постановление Европейского суда по делу "Илийков против Болгарии", § 81).
67. <a id="p100274"></a>Европейский суд согласен с тем, что когда речь идет об организованной преступности, с многочисленными обвиняемыми, вовлеченными в преступную деятельность, риск того, что заключенный в случае освобождения будет оказывать давление на свидетелей или каким-либо образом препятствовать ходу расследования и отправлению правосудия, часто действительно очень высок. Все эти факторы могут оправдать относительно длительный период содержания под стражей. Однако они не предоставляют национальным властям неограниченное право продлевать применение этой меры пресечения (см. Постановление Европейского суда от 14 ноября 2006 года по делу "Осух против Польши" (Osuch v. Poland), жалоба N 31246/02, § 26; а также Постановление Европейского суда от 4 мая 2006 года по делу "Целеевский против Польши" (Celejewski v. Poland), жалоба N 17584/04, § 37 - 38). Тот факт, что лицу предъявляется обвинение в преступной деятельности в составе организованной группы, не является достаточным для обоснования длительного срока содержания под стражей; также должны учитываться конкретные личные обстоятельства и оцениваться поведение каждого обвиняемого в отдельности. В настоящем деле нет никаких указаний на то, что национальные суды выясняли каким-либо образом, действительно ли заявитель предпринимал попытки оказать влияние на свидетелей или препятствовать ходу расследования или осуществлению правосудия каким-либо иным способом. В подобных обстоятельствах Европейскому суду крайне трудно принять доводы российских властей о том, что существовал реальный риск воспрепятствования правосудию со стороны заявителя. Более того, такой риск постепенно снижается по ходу судебного разбирательства и проведения допросов свидетелей (ср. Постановление Европейского суда от 4 мая 2006 года по делу "Мишкурка против Польши" (Miszkurka v. Poland), жалоба N 39437/03, § 51) Европейский суд, таким образом, не может убедить тот факт, что на протяжении всего срока содержания заявителя под стражей существовали неопровержимые доказательства того, что заявитель будет оказывать давление на свидетелей или каким-либо иным способом препятствовать ходу расследования, и, определенно, Европейский суд совершенно не убежден, что подобные опасения перевешивали право заявителя на судебное разбирательство в разумный срок и на освобождение до суда.
68. <a id="p100275"></a>Что касается существования риска того, что заявитель скроется от правосудия, Европейский суд неоднократно отмечал, что подобные опасения не могут основываться исключительно на серьезности предъявленных обвинений и суровости предстоящего приговора. Такая опасность должна оцениваться с учетом ряда соответствующих факторов, которые могут либо подтвердить ее существование, либо показать, что она столь незначительна, что не может оправдать содержание лица под стражей до суда (см. упомянутое выше Постановление Европейского суда по делу "Панченко против Российской Федерации", [§ 106](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4949199#p100403), а также упомянутое выше Постановление Европейского суда по делу "Летелье против Франции", [§ 43](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1236986#p100034)). В настоящем деле российские власти не представляли никаких объяснений, почему, вопреки доводам, приводимым заявителем в поддержку своих ходатайств об освобождении, они считают предполагаемый риск решающим фактором. Российские власти утверждали, что заявитель, будучи членом организованной преступной группы, мог найти возможность покинуть страну и искать убежища за границей. Однако в задачи Европейского суда не входит подмена собой национальных органов, которые выносили решения о продлении срока содержания заявителя под стражей, или представлять собственную оценку аргументов за и против применения этой меры пресечения (см. Постановление Европейского суда от 30 января 2003 года по делу "Николов против Болгарии" (Nikolov v. Bulgaria), жалоба N 38884/97, § 74, а также упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Лабита против Италии", [§ 152](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2764495#p100293)). На это обстоятельство власти Российской Федерации впервые сослались при рассмотрении настоящей жалобы в Европейском суде, а российскими судами оно ни разу не упоминалось. Европейский суд находит, что существование риска того, что заявитель может скрыться от правосудия, не было установлено.
69. <a id="p100276"></a>Далее Европейский суд установил, что, начиная с 19 ноября 2001 года, за исключением двух случаев, сторона обвинения и суды использовали аналогичные формулировки при обосновании своих отказов в удовлетворении ходатайств заявителя и тринадцати других подозреваемых об освобождении, а также своих решений о продлении срока их содержания под стражей, не представляя детального описания их личных обстоятельств. Европейский суд ранее принимал решение о том, что практика принятия решений о содержании под стражей нескольких лиц без оценки конкретной ситуации в отношении каждого задержанного не соответствует гарантиям, закрепленным в [пункте 3 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100048) Конвенции (см. Постановление Европейского суда от 2 марта 2006 года по делу "Долгова против Российской Федерации" (Dolgova v. Russia), жалоба N 11886/05, [§ 49](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4625799#p100244); упомянутое выше Постановление Европейского суда по делу "Корчуганова против Российской Федерации", [§ 76](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2286002#p100280); а также Постановление Европейского суда от 14 декабря 2006 года по делу "Щеглюк против Российской Федерации" (Shcheglyuk v. Russia), жалоба N 7649/02, [§ 45](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-139803#p100198)). Продлевая срок пребывания заявителя под стражей определениями, выносимыми в отношении нескольких обвиняемых, с использованием одних и тех же или похожих формулировок, российские суды не учитывали конкретные личные обстоятельства заявителя.
70. <a id="p100277"></a>Наконец, Европейский суд неоднократно подчеркивал, что, решая вопрос об освобождении лица из-под стражи до суда, национальные власти обязаны рассмотреть вопрос о возможности применения иных мер пресечения, обеспечивающих явку лица в суд (см. Постановление Европейского суда от 15 февраля 2005 года по делу "Сулаойя против Эстонии" (Sulaoja v. Estonia), жалоба N 55939/00, § 64, а также Постановление Европейского суда от 21 декабря 2000 года по делу "Яблонский против Польши" ({Jablonski} v. Poland), жалоба N 33492/96, § 83). В настоящем деле в течение всего периода заключения российскими властями ни разу не рассматривался вопрос о возможности применения иных мер пресечения в обеспечение явки заявителя в суд, которые прямо предусмотрены российским законодательством для обеспечения надлежащего осуществления разбирательства по делу. Ни на одной из стадий разбирательства по делу российские суды не представляли никаких объяснений по поводу того, почему в качестве обеспечения надлежащего порядка разбирательства не могут быть применены меры пресечения, альтернативные лишению свободы. Этот факт является тем более необъяснимым, поскольку Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации прямо обязывает российские суды рассмотреть возможность применения более мягких мер пресечения, нежели заключение под стражу (см. [параграф 30](#p100219)).
71. <a id="p100278"></a>Европейский суд неоднократно усматривал нарушение [пункта 3 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100048) Конвенции в делах против России, в которых национальные суды продлевали срок содержания заявителей под стражей, основывая свои решения исключительно на серьезности предъявленных обвинений, прибегая к стандартным формулировкам и не обращаясь к конкретным личным обстоятельствам заявителей, а также не рассматривая возможность применения альтернативных мер пресечения (см. Постановление Европейского суда от 1 марта 2007 года по делу "Белевицкий против Российской Федерации" (Belevitskiy v. Russia), жалоба N 72967/01, [§ 99](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3836804/statya-13#p100404) и далее; Постановление Европейского суда по делу "Худобин против Российской Федерации" (Khudobin v. Russia), жалоба N 59696/00, [§ 103](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5969600#p100449) и далее, ECHR 2006-... (извлечения); упомянутое выше Постановление Европейского суда по делу "Худоеров против Российской Федерации", [§ 172](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-684702#p100748) и далее; упомянутое выше Постановление Европейского суда по делу "Мамедова против Российской Федерации", [§ 72](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-706405#p100365) и далее; упомянутое выше Постановление Европейского суда по делу "Долгова против Российской Федерации", [§ 38](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4625799#p100233) и далее; упомянутое выше Постановление Европейского суда по делу "Рохлина против Российской Федерации", [§ 63](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5407100#p100275) и далее; упомянутое выше Постановление Европейского суда по делу "Панченко против Российской Федерации", [§ 91](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4949199#p100384) и далее; а также Постановление Европейского суда по делу "Смирновы против Российской Федерации" (Smirnova v. Russia), жалобы N 46133/99 и 48183/99, [§ 56](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4613399#p100391) и далее, ECHR 2003-IX (извлечения)).
72. <a id="p100279"></a>Учитывая вышеизложенное, Европейский суд считает, что, не обращаясь к конкретным личным обстоятельствам заявителя, не рассматривая возможность применения альтернативных мер пресечения, а также основывая свои решения исключительно на серьезности предъявленных обвинений, российские суды продлевали срок содержания заявителя под стражей на основаниях, хотя и относящихся к делу, но явно недостаточных для оправдания длительности заключения.
73. <a id="p100280"></a>Соответственно, имело место нарушение [пункта 3 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100048) Конвенции.


#### <a id="p100281"></a>II. Применение статьи 41 Конвенции


74. <a id="p100282"></a>[Статья 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-41#p100207) Конвенции гласит:
<a id="p100283"></a>"Если Суд объявляет, что имело место нарушение [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) или протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".


##### <a id="p100284"></a>A. Ущерб


75. <a id="p100285"></a>Заявитель требовал 6176 евро, которые, по его словам, составили его потерянный заработок в связи с арестом и содержанием под стражей при проведении расследования по его уголовному делу, а также 20000 евро в качестве компенсации морального вреда.
76. <a id="p100286"></a>Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не представил никаких документальных доказательств реальности материального ущерба. Далее они отмечали, что заявитель требовал компенсации морального вреда, причиненного уголовным преследованием. Российские власти считали, что требования заявителя должны быть отклонены. В любом случае они являются чрезмерными. Наконец, российские власти утверждали, что сам факт установления нарушения является достаточной компенсацией вреда, причиненного заявителю.
77. <a id="p100287"></a>Европейский суд не усмотрел какой-либо причинно-следственной связи между нарушениями и заявленным материальным ущербом; следовательно, он отклоняет данное требование заявителя. С другой стороны, Европейский суд признает, что заявитель провел в заключении более четырех лет, что его содержание под стражей было в определенный период незаконным, и что его длительность не имела достаточных оснований. В этой связи Европейский суд считает, что страдания и лишения заявителя не могли быть компенсированы простым установлением факта нарушения. Исходя из принципа справедливости, Европейский суд присудил заявителю 2000 евро в качестве компенсации морального вреда плюс любые налоги, которые могут быть взысканы с этой суммы.


##### <a id="p100288"></a>B. Судебные расходы и издержки


78. <a id="p100289"></a>Заявитель требовал 1740 евро, потраченные им на гонорар г-же Заинутдиновой. По словам заявителя, она потратила тридцать часов на подготовку жалобы заявителя в Европейский суд, один час на подготовку сопутствующих документов и один час на переписку с Европейским судом, один час на переписку с адвокатами в г. Москве и г-ном Баурингом, пять часов на подготовку жалобы в части справедливой компенсации. Заявитель требовал 500 фунтов стерлингов, потраченные им на гонорар г-ну Баурингу, который потратил один час на ознакомление с документами и переписку с Россией, и четыре часа на подготовку меморандума по делу заявителя. Заявитель представил копии чеков на сумму 15000 рублей, потраченных на гонорар г-жи Заинутдиновой, а также копию счета по оплате услуг г-на Бауринга.
79. <a id="p100290"></a>Российские власти утверждали, что заявитель не представил доказательств того, что расходы, понесенные им в связи с выплатой гонораров г-же Заинутдиновой и г-ну Баурингу, были понесены им в действительности по необходимости. Они далее указывали, что в части, касающейся расходов на гонорар г-же Заинутдиновой, заявитель представил документальное подтверждение расходов только на сумму 15000 рублей.
80. <a id="p100291"></a>Согласно правоприменительной практике Европейского суда заявитель имеет право на компенсацию судебных расходов и издержек, только если продемонстрирует, что они были понесены в действительности и по необходимости и являлись разумными по количеству. В данном деле, учитывая представленные ему документы и указанный выше критерий, Европейский суд полагает разумным присудить 875,4 евро в качестве компенсации расходов, понесенных заявителем при рассмотрении его жалобы Европейским судом, плюс сумму любых налогов, которые могут быть начислены на данную выплату.


##### <a id="p100292"></a>C. Процентная ставка при просрочке платежей


81. <a id="p100293"></a>Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

<div align="center">

<a id="p100294"></a>**НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:**

</div>


1) <a id="p100295"></a>объявил часть жалобы, касающуюся ареста заявителя и решений о содержании под стражей, вынесенных до 29 августа 2002 года, неприемлемой, остальную часть жалобы приемлемой;
2) <a id="p100296"></a>постановил, что имело место нарушение [пункта 1 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100040) Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей в период с 29 августа по 19 ноября 2002 года;
3) <a id="p100297"></a>постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей в период с 20 ноября 2002 года по 21 июля 2004 года;
4) <a id="p100298"></a>постановил, что имело место нарушение [пункта 3 статьи 5](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100048) Конвенции;
5) <a id="p100299"></a>постановил:
<a id="p100300"></a>a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу, в соответствии с [пунктом 2 статьи 44](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100221) Конвенции, выплатить заявителю следующие суммы, переведенные в российские рубли по курсу, установленному на день оплаты:
<a id="p100301"></a>i) 2000 (две тысячи евро) в качестве компенсации морального вреда, плюс любые налоги, которые могут быть начислены на эту сумму;
<a id="p100302"></a>ii) 875,40 (восемьсот семьдесят пять евро сорок центов) в качестве компенсации судебных расходов и издержек, плюс любые налоги, которые могут быть начислены на эту сумму;
<a id="p100303"></a>b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;
6) <a id="p100304"></a>отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

<a id="p100305"></a>Совершено на [английском языке](#p100001), уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 16 июля 2009 года, в соответствии с [пунктами 2](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda#p100614) и [3 правила 77](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda#p100615) Регламента Суда.

<a id="p100306"></a>Председатель Палаты Суда

<div align="right">

Христос РОЗАКИС

<a id="p100307"></a>Секретарь Секции Суда<br>
Серен НИЛЬСЕН

</div>






<a id="p100001"></a>**EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS**

<a id="p100002"></a>**FIRST SECTION**

<a id="p100003"></a>CASE OF TSARKOV v. RUSSIA
(Application No. 16854/03)

<a id="p100004"></a>**JUDGMENT <*>**

<a id="p100005"></a>(Strasbourg, 16.VII.2009)


<a id="p100006"></a>

---

<a id="p100007"></a><*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.

<a id="p100008"></a>In the case of Tsarkov v. Russia,
<a id="p100009"></a>The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:
<a id="p100010"></a>Christos Rozakis, President,
<a id="p100011"></a>Nina {Vajic},
<a id="p100014"></a>Anatoly Kovler,
<a id="p100015"></a>Elisabeth Steiner,
<a id="p100016"></a>Khanlar Hajiyev,
<a id="p100017"></a>Giorgio Malinverni,
<a id="p100018"></a>George Nicolaou, judges,
<a id="p100019"></a>and {Soren} Nielsen, Section Registrar,
<a id="p100020"></a>Having deliberated in private on 25 June 2009,
<a id="p100021"></a>Delivers the following judgment, which was adopted on that date:


### <a id="p100022"></a>PROCEDURE


1. <a id="p100023"></a>The case originated in an application (No. 16854/03) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Vitaliy Yevgenyevich Tsarkov ("the applicant"), on 11 April 2003.
2. <a id="p100024"></a>The applicant was represented by Mr B. Bowring, a lawyer practising in London. The Russian Government ("the Government") were represented by Mr P. Laptev, former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.
3. <a id="p100025"></a>The applicant alleged that his pre-trial detention pending the criminal investigation had been unlawful and that his entire period of detention had been based on insufficient grounds.
4. <a id="p100026"></a>On 28 November 2005 the President of the First Section decided to give notice of the application to the Government. It was also decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility (Article 29 § 3).
5. <a id="p100027"></a>The Government objected to the joint examination of the admissibility and merits of the application. Having examined the Government's objection, the Court dismissed it.


### <a id="p100028"></a>THE FACTS



#### <a id="p100029"></a>I. The circumstances of the case


6. <a id="p100030"></a>The applicant was born in 1973 and is serving a prison sentence in Tomsk.


##### <a id="p100031"></a>A. The applicant's arrest and initial detention


7. <a id="p100032"></a>The applicant was suspected of involvement in a criminal gang. On 1 September 2000 the Prosecutor's Office of the Republic of Tatarstan (the "Prosecutor's Office") opened a criminal investigation into the gang's activities. On 20 September 2001 the applicant was arrested on suspicion of two counts of murder and placed in custody.
8. <a id="p100033"></a>On 21 September 2001 the prosecutor authorised the applicant's detention pending investigation, referring to the gravity of the charges and the risk of his absconding and obstructing justice. No time-limit for detention was fixed.
9. <a id="p100034"></a>The applicant appealed. He claimed that the prosecutor's decision of 21 September 2001 lacked justification. He also applied for release, arguing that he had no intention of absconding, had family commitments and a permanent place of residence and a job.
10. <a id="p100035"></a>On 6 June 2002 the Vakhitovskiy District Court of Kazan rejected the applicant's appeal and his application for release and upheld the prosecutor's decision of 21 September 2001. In particular, the court stated the following:
<a id="p100036"></a>"When deciding to detain [the applicant], [the prosecutor] took into account the gravity of the charges and the fact that [the applicant] might abscond and interfere with the establishment of the truth...
<a id="p100037"></a>The arguments furnished by [the applicant and his counsel] are not sufficient to refute [the prosecutor's] finding that [the applicant] might abscond and interfere with establishment of the truth."
11. <a id="p100038"></a>On 5 July 2002 the Supreme Court of the Republic of Tatarstan upheld the decision of 6 June 2002.


##### <a id="p100039"></a>B. Further detention during the investigation phase


12. <a id="p100040"></a>In the meantime, on 28 September 2001 the Prosecutor's Office indicted the applicant for murder and involvement in a criminal gang. On an unspecified date the applicant was also charged with fraud, extortion and kidnapping.
13. <a id="p100041"></a>On 19 November 2001 the Prosecutor's Office extended the applicant's detention until 20 March 2002. The detention order was issued in respect of seven defendants, including the applicant. Referring to the gravity of the charges, the prosecutor in charge of the investigation alleged that the defendants might abscond or interfere with the investigation. The detention order further indicated that several witnesses, including two of the defendants, had identified the applicant as one of the perpetrators of the crimes under investigation. The applicant did not appeal.
14. <a id="p100042"></a>On 21 March and 14 June 2002 the Deputy Prosecutor of the Russian Federation extended the applicant's detention until 4 July and 4 October 2002 respectively. The orders were issued in respect of nine and then twelve defendants, including the applicant, and reiterated verbatim the reasoning previously used to justify keeping the accused in custody. As to the evidence collected in the course of the investigation, the prosecutor referred to numerous witnesses who had testified against the applicant. The applicant did not appeal.
15. <a id="p100043"></a>On 30 April 2002 the defendants and their lawyers started studying the case file which comprised seventy-two volumes.
16. <a id="p100044"></a>On 29 August 2002 the Supreme Court of the Republic of Tatarstan further extended the applicant's detention until 4 January 2003. The court reasoned as follows:
<a id="p100045"></a>"[The applicant] should remain in custody since he is charged with grave offences and might abscond and threaten the witnesses and other parties involved in the proceedings. Besides, [the applicant] is to study a considerable volume of the case-file materials. In view of the above, the court grants the investigator's request to extend [the applicant's] detention."
17. <a id="p100046"></a>The applicant appealed, arguing that the investigator had not furnished any evidence to substantiate his allegations that the applicant might abscond or interfere with the administration of justice. He further asked the appeal court to release him and apply any other alternative measure prescribed by law to ensure his presence in court or anticipate his custodial sentence, if any. On 6 November 2002 the Supreme Court of Russia dismissed the applicant's appeal and upheld the decision of 29 August 2002.
18. <a id="p100047"></a>On 20 November 2002 the Supreme Court of the Republic of Tatarstan further extended the applicant's detention pending his study of the case file. No time-limit for the detention period was indicated. The court provided the following justification for its decision:
<a id="p100048"></a>"[The applicant] should remain in custody since he is charged with grave offences and might abscond or interfere with the administration of justice."
19. <a id="p100049"></a>The applicant appealed. Alleging numerous violations of the applicable rules of criminal procedure in the course of his arrest and detention, he asked the appeal court to release him.
20. <a id="p100050"></a>On 5 February 2003 the Supreme Court of Russia upheld the detention order of 20 November 2002 on appeal. In particular, it noted as follows:
<a id="p100051"></a>"As [the lower court] indicated, [the applicant] may abscond or interfere with administration of justice and has been charged with grave and serious offences. Accordingly, the [lower] court's decision to extend the applicant's detention was justified. As regards [the applicant's] allegations about violations of rules of criminal procedure... they will be subject to examination in the course of the trial..."
21. <a id="p100052"></a>It appears that in 2004 the defendants, including the applicant, and their counsel, completed their study of the case file. According to the Government, on 27 April 2004 the Deputy Prosecutor of the Republic of Tatarstan approved the bill of indictment in respect of the applicant and fifteen other persons and forwarded the case file to the Supreme Court of the Republic of Tatarstan.


##### <a id="p100053"></a>C. Detention during the trial phase


22. <a id="p100054"></a>On 22 July 2004 the Supreme Court of the Republic of Tatarstan reviewed the material in the case file in respect of the sixteen defendants, including the applicant, and scheduled the first hearing for 27 September 2004. The court further decided that the case would be tried by a jury and that fourteen defendants, including the applicant, should remain in custody pending trial. No time-limit for their detention was fixed. When dismissing the defendants' application for release, the court noted as follows:
<a id="p100055"></a>"The defendants have been charged with numerous grave and serious offences which might entail a custodial sentence exceeding two years. [The court does not] discern any special exceptional circumstances which would render [the defendants'] release possible. The reasons earlier [indicated by the court] to extend the defendants' detention, i.e., the risk of absconding, threatening the witnesses and other parties involved in the criminal proceedings or interfering with the administration of justice in any other way, have not ceased to exist."
23. <a id="p100056"></a>The applicant appealed. He argued that he had spent over two years and eight months in detention. He asked the court to release him on an undertaking not to leave town or on bail. He further referred to the fact that he had no previous convictions, that he was married and had a minor child and a full-time job. On 7 September 2004 the Supreme Court of Russia dismissed the applicant's appeal and upheld the decision of 22 July 2004 finding no reason to depart from the lower court's findings.
24. <a id="p100057"></a>On 29 October 2004 the Supreme Court of the Republic of Tatarstan extended the detention of fourteen defendants, including the applicant, until 29 January 2005. The applicant argued that he should be released pending trial. He claimed that the gravity of the charges alone could not constitute a sufficient reason for extension of his detention; that he had been detained during a lengthy period; that the prosecution had failed to prove that he might abscond or interfere with the administration of justice; that the court had already examined the materials concerning a number of charges against the defendants; and that the criminal proceedings had been too long. The court dismissed the applicant's arguments, noting as follows:
<a id="p100058"></a>"[The defendants'] application for release cannot be granted for the following reasons. They have been charged with grave and serious offences which might entail a custodial sentence exceeding two years. [The court does not] discern any special exceptional circumstances which would render [the defendants'] release possible. The reasons earlier [indicated by the court] to extend the defendants' detention, i.e., the risk of absconding, threatening the witnesses and other parties involved in the criminal proceedings or interfering with the administration of justice in any other way, have not ceased to exist... The fact that the court had already examined several charges against the defendants cannot be regarded as a sufficient reason to justify their release. Nor is the length of the criminal proceedings a factor to be taken into account when deciding the issue of detention."
25. <a id="p100059"></a>On 28 January, 29 April, and 29 July 2005 the Supreme Court of the Republic of Tatarstan extended the pre-trial detention for the applicant and thirteen other defendants until 29 April, 29 July and 29 October 2005 respectively. Each time the court dismissed the defendants' applications reproducing verbatim its earlier reasoning as follows:
<a id="p100060"></a>"[The defendants'] application for release cannot be granted for the following reasons. They have been charged with grave and serious offences which might entail a custodial sentence exceeding two years. [The court does not] discern any special exceptional circumstances which would render [the defendants'] release possible. The reasons earlier [indicated by the court] to extend the defendants' detention, i.e., the risk of absconding, threatening the witnesses and other parties involved in the criminal proceedings or interfering with the administration of justice in any other way, have not ceased to exist... The fact that the court had already examined several charges against the defendants cannot be regarded as a sufficient reason to justify their release. Nor is the length of the criminal proceedings a factor to be taken into account when deciding the issue of detention."
26. <a id="p100061"></a>It appears that the applicant did not appeal against the above decisions.
27. <a id="p100062"></a>On 24 October 2005 the Supreme Court of the Republic of Tatarstan found the applicant guilty as charged and sentenced him to twenty-one years' imprisonment. On 12 April 2006 the Supreme Court of Russia upheld the applicant's conviction on appeal.


#### <a id="p100063"></a>II. Relevant domestic law


28. <a id="p100064"></a>Until 1 July 2002 criminal-law matters were governed by the Code of Criminal Procedure of the Russian Soviet Federalist Socialist Republic (Law of 27 October 1960, "the old CCrP"). From 1 July 2002 the old CCrP was replaced by the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation (Law No. 174-FZ of 18 December 2001, "the new CCrP").
29. <a id="p100065"></a>The Russian Constitution of 12 December 1993 establishes that a judicial decision is required before a defendant can be detained or his or her detention extended (Article 22). Under the old CCrP, a decision ordering pre-trial detention could be taken by a prosecutor or a court (Articles 11, 89 and 96). The new CCrP requires a judicial decision by a district or town court on a reasoned request by a prosecutor supported by appropriate evidence (Article 108 §§ 1, 3 - 6).
30. <a id="p100066"></a>Before 14 March 2001, pre-trial detention was authorised if the accused was charged with a criminal offence carrying a sentence of at least one year's imprisonment (Article 96). The amendments of 14 March 2001 repealed the provision that permitted defendants to be remanded in custody on the sole ground of the dangerous nature of the criminal offence they had committed. The new CCrP reproduced the amended provisions (Articles 97 § 1 and 108 § 1) and added that a defendant should not be remanded in custody if a less severe preventive measure was available.
31. <a id="p100067"></a>After arrest the suspect is taken into custody "pending investigation". The permitted period of detention "pending investigation" may be extended for up to eighteen months in "exceptional circumstances". No extension beyond eighteen months is possible (Article 97 of the old CCrP, Article 109 § 4 of the new CCrP).
32. <a id="p100068"></a>Access to the case material is to be granted no later than one month before the expiry of the authorised detention period (Article 97 of the old CCrP, Article 109 § 5 of the new CCrP). If the defendant needs more time to study the case file, a judge, on a request by a prosecutor, may grant an extension of the detention until such time as the file has been read in full and the case sent for trial (Article 97 of the old CCrP, Article 109 § 8 (1) of the new CCrP). Under the old CCrP, such an extension could be granted once only and for no longer than six months. The new CCrP does not set any time-limits in this respect. Once the defendant has finished reading the file, the prosecutor remits the case to the trial court and from that date the detention is classified as "before the court" (or "during the judicial proceedings").
33. <a id="p100069"></a>Before 15 June 2001 the old CCrP set no time-limit for detention "during judicial proceedings". On 15 June 2001 a new Article, 239-1, entered into force which established that the period of detention "during judicial proceedings" could not generally exceed six months from the date the court received the file. However, if there was evidence to show that the defendant's release might impede a thorough, complete and objective examination of the case, a court could - of its own motion or on a request by a prosecutor - extend the detention by no longer than three months. These provisions did not apply to defendants charged with particularly serious criminal offences. The new CCrP provides that the term of detention "during judicial proceedings" is calculated from the date the court received the file up to the date on which the judgment is given. The period of detention "during judicial proceedings" may not normally exceed six months, but if the case concerns serious or particularly serious criminal offences, the trial court may approve one or more extensions of no longer than three months each (Article 255 §§ 2 and 3).


### <a id="p100070"></a>THE LAW



#### <a id="p100071"></a>I. Alleged violation of Article 5 of the Convention


34. <a id="p100072"></a>The applicant complained that his arrest and detention pending the investigation had not been lawful. In particular, he alleged that he had been arrested and detained in the absence of a reasonable suspicion of his involvement in offences and that on 20 November 2002 his pre-trial detention pending the investigation had been extended indefinitely.
35. <a id="p100073"></a>He also complained that the reasons for the repeated extensions of his entire pre-trial detention had not been sufficient to justify the length of the detention period.
36. <a id="p100074"></a>The applicant relied on Articles 5 § 1 (c) and 6 of the Convention. The Court considers that the applicant's complaints fall to be examined under Article 5, which, in so far as relevant, reads as follows:
<a id="p100075"></a>"1. Everyone has the right to liberty and security of person. No one shall be deprived of his liberty save in the following cases and in accordance with a procedure prescribed by law:
<a id="p100076"></a>...
<a id="p100077"></a>(c) the lawful arrest or detention of a person effected for the purpose of bringing him before the competent legal authority on reasonable suspicion of having committed an offence or when it is reasonably considered necessary to prevent his committing an offence or fleeing after having done so.
<a id="p100078"></a>...
3. <a id="p100079"></a>Everyone arrested or detained in accordance with the provisions of paragraph 1 (c) of this Article shall be brought promptly before a judge or other officer authorised by law to exercise judicial power and shall be entitled to trial within a reasonable time or to release pending trial. Release may be conditioned by guarantees to appear for trial."


##### <a id="p100080"></a>A. Whether the applicant's arrest and detention were compatible with Article 5 § 1



###### 1. <a id="p100081"></a>Admissibility


37. <a id="p100082"></a>The Court reiterates that, according to Article 35 § 1 of the Convention, it may only deal with the matter within a period of six months from the date on which the final decision was taken.
38. <a id="p100083"></a>The Court observes that the applicant's complaint concerns the alleged unlawfulness of his arrest on 20 September 2001 and ensuing detention pending investigation which was maintained by the domestic authorities on 21 September and 19 November 2001, 21 March, 14 June, 29 August and 20 November 2002. The relevant final decisions concerning the detention periods starting on 29 August and 20 November 2002 were rendered on 6 November 2002 and 5 February 2003 respectively.
39. <a id="p100084"></a>The Court further observes that the applicant introduced his application on 11 April 2003. It follows that the earliest period of detention that the Court may examine commenced on 29 August 2002. The Court therefore considers that the part of the applicant's complaint concerning the arrest and detention orders issued before 29 August 2002 has been introduced out of time and must be rejected in accordance with Article 35 § 1 and 4 of the Convention for non-compliance with the six-month time-limit.
40. <a id="p100085"></a>The Court considers that the remainder of the complaints concerning the lawfulness of the applicant's pre-trial detention pending the investigation are not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that they are not inadmissible on any other grounds. They must therefore be declared admissible.


###### 2. <a id="p100086"></a>Merits


<a id="p100087"></a>(a) General principles
41. <a id="p100088"></a>The Court reiterates that the expressions "lawful" and "in accordance with a procedure prescribed by law" in Article 5 § 1 essentially refer back to national law and state the obligation to conform to the substantive and procedural rules thereof. However, the "lawfulness" of detention under domestic law is not always the decisive element. The Court must in addition be satisfied that detention during the period under consideration was compatible with the purpose of Article 5 § 1 of the Convention, which is to prevent persons from being deprived of their liberty in an arbitrary fashion (see, among other authorities, Khudoyorov v. Russia, No. 6847/02, § 124, ECHR 2005-X (extracts)).
42. <a id="p100089"></a>The Court must moreover ascertain whether domestic law itself is in conformity with the Convention, including the general principles expressed or implied therein. On this last point, the Court stresses that, where deprivation of liberty is concerned, it is particularly important that the general principle of legal certainty be satisfied. It is therefore essential that the conditions for deprivation of liberty under domestic law be clearly defined and that the law itself be foreseeable in its application, so that it meets the standard of "lawfulness" set by the Convention, a standard which requires that all law be sufficiently precise to allow the person - if need be, with appropriate advice - to foresee, to a degree that is reasonable in the circumstances, the consequences which a given action may entail (see {Jecius} v. Lithuania, No. 34578/97, § 56, ECHR 2000-IX, and Baranowski v. Poland, No. 28358/95, §§ 50 - 52, ECHR 2000-III).
<a id="p100090"></a>(b) Pre-trial detention pending the investigation from 29 August to 19 November 2002
43. <a id="p100091"></a>The Government submitted that the applicant's pre-trial detention had been extended on 29 August 2002 in compliance with the applicable rules of criminal procedure.
44. <a id="p100092"></a>The applicant maintained that he had been held in detention in the absence of reasonable suspicion.
45. <a id="p100093"></a>As regards the alleged lack of reasonable suspicion, the Court reiterates that the standard imposed by Article 5 § 1 (c) of the Convention, does not presuppose the existence of sufficient evidence to bring charges, or find guilt, either at the point of arrest or while the applicant is in custody (see, for example, Calleja v. Malta, No. 75274/01, § 103, 7 April 2005). However, for there to be reasonable suspicion there must be facts or information which would satisfy an objective observer that the person concerned may have committed an offence (see, for example, Makhmudov v. Russia, No. 35082/04, § 80, 26 July 2007, and {Erdagoz} v. Turkey, 22 October 1997, § 51, Reports of Judgments and Decisions 1997-VI).
46. <a id="p100094"></a>In the present case, the Court considers that the authorities had sufficient information for a "reasonable" suspicion against the applicant, as a certain number of witnesses had identified him as an offender (see paragraph 13 above). Furthermore, the Court observes that the applicant's detention in that period was imposed for the purpose of bringing him before the competent legal authority on suspicion of having committed several criminal offences. The domestic courts acted within the scope of their competence in making those decisions and there is nothing to suggest that their decisions were invalid or unlawful under domestic law (see {Jecius}, cited above, § 69). The question of the sufficiency and relevance of the grounds justifying the applicant's detention will be analysed below in the context of compliance with Article 5 § 3 of the Convention.
47. <a id="p100095"></a>Accordingly, the Court finds that there has been no violation of Article 5 § 1 of the Convention in respect of the applicant's pre-trial detention from 29 August to 19 November 2002.
<a id="p100096"></a>(c) Pre-trial detention pending the investigation from 20 November 2002 to 21 July 2004
48. <a id="p100097"></a>The Government submitted that on 20 November 2002 the applicant's pre-trial detention had been extended pending the study of ninety-eight volumes of the case file by the applicant and fifteen other defendants and their counsel. Such an extension was permissible under the rules of criminal procedure.
49. <a id="p100098"></a>The applicant claimed that the extension of his pre-trial detention on the ground that he had not finished studying the file had been incompatible with the guarantee against arbitrary detention.
50. <a id="p100099"></a>The Court observes that on 20 November 2002 the Supreme Court of the Republic of Tatarstan acted within its powers in deciding to extend the applicant's detention for as long as it would be necessary for all defendants to finish studying the case file. Accordingly, it remains to be ascertained whether the domestic-law provisions allowing such extension of the pre-trial detention sine die are in conformity with the principles of legal certainty and protection from arbitrariness set forth in the Convention.
51. <a id="p100100"></a>The Court notes that, under the Russian rules of criminal procedure, the domestic court is not required, when extending a defendant's detention pending the study of the case file, to indicate the end-date of the detention period or the date of the next re-examination of the issue. In the Court's view, under those rules, it is not at all impossible for a defendant to remain in custody for an indefinite period of time, which in certain circumstances may easily exceed a year or more, especially if the criminal investigation involves several defendants and comprises a voluminous case file. As it happened, the applicant remained in custody for over a year and eight months while waiting for other defendants and their counsel to finish reading the file, without any prospect for the re-examination of the issue of his detention.
52. <a id="p100101"></a>The Court has previously ruled that the practice of keeping defendants in detention without a specific legal basis or clear rules governing their situation - with the result that they may be deprived of their liberty for an unlimited period without judicial authorisation - is incompatible with the principles of legal certainty and the protection of arbitrariness, which are common threads throughout the Convention and essential for the rule of law (see, for example, Khudoyorov, cited above, § 146).
53. <a id="p100102"></a>Turning to the circumstances of the present case, the Court does not see any reason to reach a different conclusion. Even though on 20 November 2002 the Supreme Court of Tatarstan issued an order extending the applicant's pre-trial detention in accordance with applicable rules of criminal procedure, such judicial authorisation did not remedy the applicant's situation. It remained impossible for the applicant to foresee the duration of his continued detention, it being conditional only on the time he or fifteen other persons and their counsel would need to study the case file.
54. <a id="p100103"></a>In the Court's view, the provisions of Russian law governing detention pending the study of the case file by defendants in a criminal case were not foreseeable in their application and fell short of the "quality of law" standard required under the Convention.
55. <a id="p100104"></a>The Court therefore finds that there has been a violation of Article 5 § 1 on account of the applicant's detention from 20 November 2002 to 21 July 2004.


##### <a id="p100105"></a>B. Whether the length of the applicant's entire pre-trial detention exceeded the "reasonable time" requirement set forth in Article 5 § 3



###### 1. <a id="p100106"></a>Admissibility


56. <a id="p100107"></a>The Court considers that the applicant's complaint that the reasons for extensions of his pre-trial detention were not sufficient to justify the length of his detention is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.


###### 2. <a id="p100108"></a>Merits


<a id="p100109"></a>(a) General principles
57. <a id="p100110"></a>Under the Court's case-law, the issue of whether a period of detention is reasonable cannot be assessed in abstracto. Whether it is reasonable for an accused to remain in detention must be assessed in each case according to its special features. Continued detention can be justified in a given case only if there are specific indications of a genuine requirement of public interest which, notwithstanding the presumption of innocence, outweighs the rule of respect for individual liberty (see, among other authorities, W. v. Switzerland, 26 January 1993, § 30, Series A No. 254-A, and Pantano v. Italy, No. 60851/00, § 66, 6 November 2003).
58. <a id="p100111"></a>It falls in the first place to the national judicial authorities to ensure that, in a given case, the pre-trial detention of an accused person does not exceed a reasonable time. To this end they must examine all the facts arguing for or against the existence of a genuine requirement of public interest justifying, with due regard to the principle of the presumption of innocence, a departure from the rule of respect for individual liberty, and set them out in their decisions dismissing the applications for release. It is essentially on the basis of the reasons given in these decisions and of the true facts mentioned by the applicant in his appeals, that the Court is called upon to decide whether or not there has been a violation of Article 5 § 3 of the Convention (see {Kudla} v. Poland [GC], No. 30210/96, § 110, ECHR 2000-XI, and Labita v. Italy [GC], No. 26772/95, § 152, ECHR 2000-IV).
59. <a id="p100112"></a>The persistence of reasonable suspicion that the person arrested has committed an offence is a condition sine qua non for the lawfulness of the continued detention, but after a certain lapse of time it no longer suffices. In such cases, the Court must establish whether the other grounds given by the judicial authorities continued to justify the deprivation of liberty (see Ilijkov v. Bulgaria, No. 33977/96, § 77, 26 July 2001; I.A. v. France, 23 September 1998, § 102, Reports of Judgments and Decisions 1998-VII; and Contrada v. Italy, 24 August 1998, § 54, Reports of Judgments and Decisions 1998-V).
<a id="p100113"></a>(b) The period to be taken into consideration
60. <a id="p100114"></a>The Court observes that the applicant's pre-trial detention lasted from 20 September 2001, the date of his arrest, to 24 October 2005, the date of his conviction. The period to be taken into consideration for the purposes of Article 5 § 3 is therefore four years, one month and four days.
<a id="p100115"></a>(c) Whether there were relevant and sufficient reasons
61. <a id="p100116"></a>The Government submitted that the applicant's pre-trial detention was compatible with the "reasonable time" requirement. The applicant had been charged with several serious crimes and could have put pressure on the victims of those crimes. The authorities had even changed the identity of certain witnesses. Besides, being involved in organised crime, the applicant could have left the country and sought refuge abroad. Furthermore, the period of the pre-trial detention would be deducted from the applicant's sentence. Lastly, the applicant had contributed to the length of his detention by studying the case file for a substantial amount of time. According to the Government, from 1 to 4 March 2004 it had taken the applicant some thirteen hours to study only 52 pages of the case file. The material was all typewritten and easily legible. It concerned only the extension of his pre-trial detention and the applicant had been previously issued with copies.
62. <a id="p100117"></a>The applicant maintained that his pre-trial detention had not been based on sufficient and relevant reasons. He alleged that the prosecution had no reasonable suspicion of his having committed a criminal offence and that there had been no sufficient grounds to believe that he might re-offend, abscond, influence witnesses or obstruct the investigation. He further claimed that the prosecution and the courts had failed to take into account the facts of his family commitments, including an underage child, or of his job and permanent place of residence. He also refuted the Government's contention that he had delayed studying the case file. He noted that the domestic court had not imposed any deadline on him in that regard.
63. <a id="p100118"></a>The Court accepts that the applicant's detention may initially have been warranted by a reasonable suspicion of his involvement in the commission of serious criminal offences. However, with the passage of time that ground inevitably became less and less relevant. Accordingly, the Court must establish whether the other grounds given by the judicial authorities continued to justify the deprivation of liberty (see Labita, cited above, §§ 152 and 153).
64. <a id="p100119"></a>The inordinate length of the applicant's pre-trial detention - over four years - is a matter of grave concern for the Court. It observes that at no point in the proceedings did the domestic authorities consider whether the length of the detention had exceeded a "reasonable time", but, on the contrary, stated that the length of the criminal proceedings was not a factor to be taken into account when deciding the issue of detention (see paragraphs 24 and 25 above). The Court does not subscribe to this point of view and furthermore considers that the Russian authorities were required to put forward very weighty reasons for keeping the applicant in pre-trial detention for such a long time.
65. <a id="p100120"></a>When extending the applicant's pre-trial detention, the domestic authorities referred to the gravity of the charges against him. In this respect they noted that he might obstruct the course of justice or put pressure on the witnesses. They also invoked the risk of his absconding or committing other offences.
66. <a id="p100121"></a>The Court reiterates that, although the severity of the sentence faced is a relevant element in the assessment of the risk of an accused absconding or reoffending, the need to continue the deprivation of liberty cannot be assessed from a purely abstract point of view, taking into consideration only the seriousness of the offence. Nor can continuation of the detention be used to anticipate a custodial sentence (see Letellier v. France, 26 June 1991, § 51, Series A No. 207; Panchenko v. Russia, No. 45100/98, § 102, 8 February 2005; Goral v. Poland, No. 38654/97, § 68, 30 October 2003; and Ilijkov, cited above, § 81).
67. <a id="p100122"></a>The Court accepts that in cases concerning organised crime, involving numerous accused, the risk that a detainee if released might put pressure on witnesses or might otherwise obstruct the proceedings is often particularly high. All these factors can justify a relatively long period of detention. However, they do not give the authorities unlimited power to extend this preventive measure (see Osuch v. Poland, No. 31246/02, § 26, 14 November 2006; and Celejewski v. Poland, No. 17584/04, §§ 37 - 38, 4 May 2006). The fact that a person is charged with acting in a criminal conspiracy is not in itself sufficient to justify long periods of detention; his personal circumstances and behaviour must always be taken into account. There is no indication in the present case that the domestic courts had in any way verified whether the applicant had indeed made any attempts to intimidate witnesses or to obstruct the course of the proceedings in any other way. In such circumstances the Court has difficulty accepting the argument that there was a risk of interference with the administration of justice. Furthermore, such a risk was bound to decrease gradually as the trial proceeded and the witnesses were interviewed (compare Miszkurka v. Poland, No. 39437/03, § 51, 4 May 2006). The Court is not therefore persuaded that, throughout the entire period of the applicant's detention, compelling reasons existed for a fear that he would interfere with witnesses or otherwise hamper the investigation of the case, and certainly not such as to outweigh the applicant's right to trial within a reasonable time or release pending trial.
68. <a id="p100123"></a>As regards the existence of a risk of absconding, the Court reiterates that such a danger cannot be gauged solely on the basis of the severity of the sentence faced. It must be assessed with reference to a number of other relevant factors which may either confirm the existence of a danger of absconding or make it appear so slight that it cannot justify detention pending trial (see Panchenko, cited above, § 106, and Letellier, cited above, § 43). In the present case the decisions of the domestic authorities gave no reasons why, notwithstanding the arguments put forward by the applicant in support of his applications for release, they considered the risk of his absconding to be decisive. The Government submitted that the applicant, being a member of an organised criminal gang, had the means to leave the country and seek refuge abroad. However, it is not the Court's task to take the place of the national authorities who ruled on the applicant's detention and to substitute its own analysis of facts arguing for or against detention (see Nikolov v. Bulgaria, No. 38884/97, § 74, 30 January 2003, and Labita, cited above, § 152). That circumstance was referred to for the first time in the proceedings before the Court and the domestic courts never mentioned it in their decisions. The Court finds that the existence of a risk that the applicant might abscond was not established.
69. <a id="p100124"></a>The Court further observes that since 19 November 2001, except on two occasions, the prosecutor and the courts used the same summary formula to refuse the petitions for release and extend the pre-trial detention of the applicant and thirteen other persons, without describing their personal situation in any detail. The Court has already found that the practice of issuing collective detention orders without a case-by-case assessment of the grounds for detention in respect of each detainee was incompatible, in itself, with Article 5 § 3 of the Convention (see Dolgova v. Russia, No. 11886/05, § 49, 2 March 2006; Korchuganova, cited above, § 76; and Shcheglyuk v. Russia, No. 7649/02, § 45, 14 December 2006). In extending the applicant's detention by means of collective detention orders the domestic authorities had no proper regard to his individual circumstances.
70. <a id="p100125"></a>Lastly, the Court emphasises that when deciding whether a person should be released or detained, the authorities have an obligation under Article 5 § 3 to consider alternative measures of ensuring his or her appearance at trial (see Sulaoja v. Estonia, No. 55939/00, § 64, 15 February 2005, and {Jablonski} v. Poland, No. 33492/96, § 83, 21 December 2000). In the present case, during the entire period of the applicant's detention, the authorities did not consider the possibility of ensuring his attendance by the use of other "preventive measures" which are expressly provided for by Russian law to secure the proper conduct of criminal proceedings. At no point in the proceedings did the domestic courts explain in their decisions why alternatives to the deprivation of liberty would not have ensured that the trial would follow its proper course. This failure is made all the more inexplicable by the fact that the new Code of Criminal Procedure expressly requires the domestic courts to consider less restrictive measures as an alternative to custody (see paragraph 30).
71. <a id="p100126"></a>The Court has frequently found a violation of Article 5 § 3 of the Convention in Russian cases where the domestic courts have extended an applicant's detention relying essentially on the gravity of the charges and using stereotyped formulae without addressing specific facts or considering alternative preventive measures (see Belevitskiy v. Russia, No. 72967/01, §§ 99 et seq., 1 March 2007; Khudobin v. Russia, No. 59696/00, §§ 103 et seq., ECHR 2006-... (extracts); Khudoyorov, cited above, §§ 172 et seq.; Mamedova, cited above, §§ 72 et seq.; Dolgova, cited above, §§ 38 et seq.; Rokhlina, cited above, §§ 63 et seq.; Panchenko, cited above, §§ 91 et seq.; and Smirnova v. Russia, Nos. 46133/99 and 48183/99, §§ 56 et seq., ECHR 2003-IX (extracts)).
72. <a id="p100127"></a>Having regard to the above, the Court considers that by failing to address specific facts or consider alternative "preventive measures" and by relying essentially on the gravity of the charges, the authorities extended the applicant's detention on grounds which, although "relevant", cannot be regarded as "sufficient" to justify its duration.
73. <a id="p100128"></a>There has accordingly been a violation of Article 5 § 3 of the Convention.


#### <a id="p100129"></a>II. Application of Article 41 of the Convention


74. <a id="p100130"></a>Article 41 of the Convention provides:
<a id="p100131"></a>"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."


##### <a id="p100132"></a>A. Damage


75. <a id="p100133"></a>The applicant claimed 6,176 euros (EUR), which he said represented his lost earnings on account of his arrest and pre-trial detention, and EUR 20,000 in respect of non-pecuniary damage.
76. <a id="p100134"></a>The Government noted that the applicant had failed to substantiate the alleged pecuniary damage by any documentary evidence. They further submitted that the applicant had claimed compensation for non-pecuniary damage resulting from his criminal prosecution. They opined that the applicant's claim should be dismissed. In any event, they considered the applicant's claims for non-pecuniary damage excessive. Lastly, they suggested that the finding of a violation by the Court would in itself constitute sufficient just satisfaction.
77. <a id="p100135"></a>The Court does not discern any causal link between the violation found and the pecuniary damage alleged; it therefore rejects this claim. On the other hand, the Court observes that the applicant spent more than four years in custody, that his detention was in part unlawful and that its length not based on sufficient grounds. In these circumstances, the Court considers that the applicant's suffering and frustration cannot be compensated for by a mere finding of a violation. Making its assessment on an equitable basis, it awards the applicant EUR 2,000 in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on that amount.


##### <a id="p100136"></a>B. Costs and expenses


78. <a id="p100137"></a>The applicant claimed EUR 1,740 for the work carried out by Ms Zainutdinova. According to the applicant, she spent thirty hours on the preparation of his application to the European Court of Human Rights, one hour on the collation of documents, one hour on preparation of correspondence with the Court, one hour on preparation of correspondence with the lawyers in Moscow and Mr Bowring, and five hours on preparation of the applicant's claims for just satisfaction. He further claimed 500 pounds sterling (GBP) for the work carried out by his representative Mr Bowring, who spent one hour perusing papers and corresponding with contacts in Russia and four hours preparing the applicant's observations. He submitted copies of receipts for the amount of 15,000 Russian roubles (RUB) in respect of the work performed by Ms Zainutdinova and a copy of the invoice for the services provided by Mr Bowring.
79. <a id="p100138"></a>The Government submitted that the applicant had failed to demonstrate that the amounts he claimed in respect of the work performed by Ms Zainutdinova and Mr Bowring constituted costs necessarily and actually borne by him. They further pointed out that, as regards the work allegedly performed by Ms Zainutdinova, the applicant had submitted supporting documents in respect of RUB 15,000 only.
80. <a id="p100139"></a>According to the Court's case-law, an applicant is entitled to the reimbursement of costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and were reasonable as to quantum. In the present case, regard being had to the information in its possession and the above criteria, the Court considers it reasonable to award the sum of EUR 875.40 in respect of costs and expenses for the proceedings before the Court, plus any tax that may be chargeable to the applicant.


##### <a id="p100140"></a>C. Default interest


81. <a id="p100141"></a>The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.


### <a id="p100142"></a>FOR THESE REASONS, THE COURT UNANIMOUSLY


1. <a id="p100143"></a>Declares the application admissible;
2. <a id="p100144"></a>Holds that there has been no violation of Article 5 § 1 of the Convention on account of the applicant's pre-trial detention from 29 August to 19 November 2002;
3. <a id="p100145"></a>Holds that there has been a violation of Article 5 § 1 of the Convention on account of the applicant's pre-trial detention from 20 November 2002 to 21 July 2004;
4. <a id="p100146"></a>Holds that there has been a violation of Article 5 § 3 of the Convention;
5. <a id="p100147"></a>Holds
<a id="p100148"></a>(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement:
<a id="p100149"></a>(i) EUR 2,000 (two thousand euros) in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable;
<a id="p100150"></a>(ii) EUR 875.40 (eight hundred and seventy-five euros and forty cents) in respect of costs and expenses, plus any tax that may be chargeable to the applicant;
<a id="p100151"></a>(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points;
6. <a id="p100152"></a>Dismisses the remainder of the applicant's claim for just satisfaction.

<a id="p100153"></a>Done in English, and notified in writing on 16 July 2009, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.

<div align="right">

<a id="p100154"></a>Christos ROSAKIS<br>
President

<a id="p100155"></a>{Soren} NIELSEN<br>
Registrar

</div>




<a id="p100156"></a>

---