Постановление ЕСПЧ от 27.03.2018
Актуально на 04.11.2026.
Как цитировать: Постановление ЕСПЧ от 27.03.2018. 14431/06. 27.03.2018. https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1443106
«Дело „Александр Александров (Aleksandr Aleksandrov) против Российской Федерации“ (жалоба № 14431/06) [рус., англ.]»
[неофициальный перевод] <1>
ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА
ДЕЛО «АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВ (ALEKSANDR ALEKSANDROV)
ПРОТИВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ» <1>
(Жалоба № 14431/06)
ПОСТАНОВЛЕНИЕ <2>
<1> Перевод с английского языка И.В. Артамоновой.
<2> Настоящее Постановление вступило в силу 10 сентября 2018 г. в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции (примеч. переводчика).
По делу «Александр Александров против Российской Федерации» Европейский Суд по правам человека (Третья Секция), заседая Палатой в составе:
Хелены Ядерблом, Председателя Палаты,
а также при участии Стивена Филлипса, Секретаря Секции Суда,
рассмотрев дело в закрытом заседании 6 марта 2018 г.,
вынес в указанный день следующее Постановление:
ПРОЦЕДУРА
1. Дело было инициировано жалобой № 14431/06, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее — Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — Конвенция) гражданином Российской Федерации Александром Валерьевичем Александровым (далее — заявитель) 10 февраля 2006 г.
2. Интересы заявителя представлял М. Мошкин, адвокат, практикующий в г. Подольске Московской области. Власти Российской Федерации первоначально были представлены Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде Г.О. Матюшкиным, а затем его преемником в этой должности М.Л. Гальпериным.
3. 6 июля 2015 г. жалоба на предположительно дискриминационный характер наказания, назначенного заявителю, была коммуницирована властям Российской Федерации, а в остальной части жалоба была объявлена неприемлемой для рассмотрения по существу в соответствии с пунктом 3 правила 54 Регламента Суда. Стороны представили письменные возражения относительно приемлемости жалобы и по существу дела.
ФАКТЫ
I. Обстоятельства дела
4. Заявитель родился в 1983 году и проживает в г. Чебоксары.
5. 19 июля 2005 г. Чертановский районный суд г. Москвы признал заявителя, находившегося в состоянии опьянения, виновным в нанесении побоев сотруднику органов внутренних дел, в деянии, предусмотренном частью первой статьи 318 Уголовного кодекса Российской Федерации, и приговорил его к лишению свободы сроком на один год. Чертановский районный суд г. Москвы разъяснил решение о назначении наказания в виде лишения свободы следующим образом:
«При назначении наказания подсудимому Александрову суд учитывает характер и степень общественной опасности преступления, все обстоятельства дела, а также сведения о личности подсудимого: [он] ни разу не привлекался к уголовной или административной ответственности, не состоит на учете [как наркоман или как человек, страдающий психотическими расстройствами], соседи и работодатели дали ему положительные характеристики, он был снят с военного учета вследствие заболевания почек. Суд рассматривает вышеупомянутые обстоятельства как смягчающие вину обвиняемого, однако суд не находит оснований для [его] условного осуждения или для наложения на него штрафа, учитывая особые обстоятельства совершения преступления, и тот факт, что [у него] нет постоянного места жительства в г. Москве или Московской области».
6. Заявитель подал апелляционную жалобу, утверждая, в частности, что он подвергся дискриминации со стороны суда первой инстанции, поскольку последний отказался назначить ему наказание, не связанное с лишением свободы, на основании того, что заявитель не имел постоянного места жительства в г. Москве или Московской области, несмотря на наличие обстоятельств, требующих смягчения приговора.
7. 29 августа 2005 г. Московский городской суд отклонил апелляционную жалобу заявителя. Он постановил в кратком изложении, что суд первой инстанции выполнил все правовые требования и вынес обоснованное решение, назначив заявителю наказание в виде лишения свободы.
II. Соответствующее законодательство Российской Федерации
8. Статья 73 Уголовного кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей в период, относившийся к обстоятельствам дела) предусматривала, что условное осуждение может быть назначено в случае, если фактическое наказание не превышает восьми лет лишения свободы и если суд, назначивший наказание, придет к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания в виде лишения свободы. При назначении условного осуждения суд учитывает характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, а также смягчающие и отягчающие обстоятельства, указанные в статьях 61 и 63 Уголовного кодекса Российской Федерации.
9. При назначении условного осуждения суд должен учитывать возраст, состояние здоровья и трудоспособность осужденного, а также убедиться в том, что осужденный сможет соблюдать дополнительные ограничения, в частности, не менять постоянного места жительства, работы или учебы без предварительного уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного, не посещать определенные места или не участвовать в определенных событиях либо пройти курс лечения от алкоголизма или наркомании.
10. Статья 63 Уголовного кодекса Российской Федерации содержит исчерпывающий перечень отягчающих обстоятельств. Проживание за пределами региона, в котором было совершено преступление или в котором проводилось судебное разбирательство, не относится к их числу.
11. Статья 318 Уголовного кодекса Российской Федерации предусматривала, что применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, совершенное в отношении представителя власти, наказывается штрафом либо лишением свободы на срок до пяти лет.
ПРАВО
I. Предполагаемое нарушение статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 5 Конвенции
12. Заявитель жаловался, ссылаясь на статью 14 Конвенции, на то, что суд первой инстанции назначил ему наказание в виде лишения свободы по той единственной причине, что он не имел постоянного места жительства в регионе, в котором проводилось судебное разбирательство. Статья 14 Конвенции гласит:
«Пользование правами и свободами, признанными в [настоящей] Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам».
13. Будучи вправе давать собственную правовую квалификацию фактам дела (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Буид против Бельгии» (Bouyid v. Belgium), жалоба № 23380/09 <1>, § 55, ECHR 2015), Европейский Суд рассмотрит утверждения заявителя в соответствии со статьей 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 5 Конвенции.
<1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. Специальный выпуск. 2017. № 2 (примеч. редактора).
A. Доводы сторон
14. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель был осужден компетентным судом и что наказание ему было назначено в полном соответствии с положениями законодательства Российской Федерации. Они также полагали, что вопросы, касающиеся справедливости уголовного разбирательства и назначения надлежащего наказания, попадают в сферу действия статьи 6 Конвенции и в соответствии с принципом субсидиарности не относятся к компетенции Европейского Суда. По мнению властей Российской Федерации, суд, назначивший наказание, надлежащим образом учел характер преступления и личность заявителя. Отсутствие постоянного места жительства в г. Москве или Московской области было принято во внимание, однако это не являлось единственным или решающим основанием для принятия решения не назначать условное осуждение. Осуждение и наказание заявителя были впоследствии оставлены в силе судом апелляционной инстанции. Наконец, власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не представил каких-либо доказательств предвзятости со стороны судов Российской Федерации или примеров аналогичных судебных дел, по которым было назначено условное осуждение.
15. Заявитель настаивал на своей жалобе.
B. Мнение Европейского Суда
1. Приемлемость жалобы
16. Европейский Суд считает, что эта жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также считает, что она не является неприемлемой для рассмотрения по существу по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
2. Существо жалобы
17. Европейский Суд напоминает, что статья 14 Конвенции дополняет иные материально-правовые положения Конвенции и Протоколов к ней. Не имея независимого существования, она действует исключительно в отношении «пользования правами и свободами», провозглашенными в других положениях. Однако применение статьи 14 Конвенции не требует в качестве предварительного условия наличия факта нарушения материальных прав, гарантированных Конвенцией, и в этом отношении является автономным. Мера, которая сама по себе соответствует требованиям статьи, воплощающей данное право или свободу, тем не менее, может противоречить какой-либо статье во взаимосвязи со статьей 14 Конвенции по той причине, что она имеет дискриминационный характер. Следовательно, чтобы статья 14 Конвенции была применима, достаточно, чтобы факты дела относились «к сфере» другого материального положения Конвенции или Протоколов к ней (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Хамтоху и Аксенчик против Российской Федерации» (Khamtokhu and Aksenchik v. Russia), жалобы № 60367/08 и 961/11 <1>, § 53, ECHR 2017, с дальнейшими ссылками).
<1> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2017. № 3 (примеч. редактора).
18. Чтобы возник вопрос в соответствии со статьей 14 Конвенции, должно иметь место различие в обращении с лицами, находящимся в аналогичной или относительно схожей ситуации (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «D.H. и другие против Чешской Республики» (D.H. and Others v. Czech Republic), жалоба № 57325/00, § 175, ECHR 2007-IV). Однако лишь различия в обращении, основанные на личных характеристиках (или «признаках»), по которым лица или группы лиц отличаются друг от друга, способны повлечь за собой применение статьи 14 Конвенции. Словам «иным признакам» в тексте указанного положения обычно придается широкое значение, и их толкование не ограничивается характеристиками, которые являются личными в том смысле, что они могут быть неотчуждаемыми или неотъемлемыми (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Хамтоху и Аксенчик против Российской Федерации», § 61, а также Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Карсон и другие против Соединенного Королевства» (Carson and Others v. United Kingdom), жалоба № 42184/05, § 70, ECHR 2010).
19. Европейский Суд напоминает, что различное обращение с лицами, находящимися в аналогичной или относительно схожей ситуации, является дискриминационным, если оно не имеет объективного и разумного оправдания, иными словами, если это обращение не преследует законную цель или если отсутствует разумное отношение пропорциональности между применяемыми средствами и целью, которую требуется достичь (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Валлианатос и другие против Греции» (Vallianatos and Others v. Greece), жалобы № 29381/09 и 32684/09, § 76, ECHR 2013 (извлечения)). По общему правилу государство-участник пользуется определенными пределами усмотрения при оценке того, оправдывают ли различия в ситуациях, которые в остальном являются аналогичными, различие в обращение, и если да, в какой степени.
20. Что касается бремени доказывания в отношении статьи 14 Конвенции, Европейский Суд отмечал, что, если заявитель указал на различие в обращении, власти государства-ответчика должны доказать, что оно является оправданным (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «D.H. и другие против Чешской Республики», § 177).
(b) Применение вышеизложенных принципов в настоящем деле
21. В настоящем деле суд первой инстанции признал заявителя виновным в том, что, находясь в состоянии алкогольного опьянения, он совершил нападение на сотрудника органов внутренних дел с применением насилия, которое не поставило под угрозу здоровье или жизнь сотрудника милиции. При назначении надлежащего наказания суд перечислил ряд смягчающих обстоятельств, которые prima facie <2> указывали на то, что в отношении заявителя могло быть назначено наказание, не связанное с реальным лишением свободы, например, условное осуждение или штраф. Вместе с тем суд решил, что два элемента лишали заявителя права на более мягкий приговор. Первым элементом были «особые обстоятельства, при которых было совершено преступление», а вторым — отсутствие у заявителя постоянного места жительства в пределах Московской области (см. § 5 настоящего Постановления).
<2> Prima facie (лат.) — судя по имеющимся данным, в порядке опровержимой презумпции, на первый взгляд, первоначально, предположительно, кажущийся достоверным (примеч. переводчика).
22. Европейский Суд напоминает, что вопросы, касающиеся целесообразности назначения наказаний, в принципе не относятся к сфере действия Конвенции, и в его задачу не входит определение того, какой срок лишения свободы применим за конкретное преступление. Вместе с тем, если политика назначения наказаний затрагивает лиц дискриминационным образом, например, если наказание в виде лишения свободы, назначенное в соответствии с внутригосударственными правовыми нормами, проводит различия между правонарушителями по возрасту и полу, Европейский Суд признает, что может иметь место доказуемая жалоба на нарушение статьи 14 Конвенции во взаимосвязи с подпунктом «a» пункта 1 статьи 5 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Хамтоху и Аксенчик против Российской Федерации», §§ 55 - 59, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Гергер против Турции» (Gerger v. Turkey) от 8 июля 1999 г., жалоба № 24919/94, § 69, и Решение Комиссии по правам человека по делу «Нелсон против Соединенного Королевства» (Nelson v. United Kingdom) от 13 октября 1986 г., жалоба № 11077/84). У Европейского Суда нет сведений об устоявшейся политике назначения наказаний. Соответственно, настоящее дело должно быть рассмотрено в отношении конкретного решения, которое, по утверждению заявителя, устанавливало различие в обращении на основании его места жительства. Следовательно, Европейский Суд должен рассмотреть вопрос о том, привели ли власти государства-ответчика объективное и разумное оправдание предполагаемого для различия в обращении (см. Постановление Европейского Суда по делу «Параскева Тодорова против Болгарии» (Paraskeva Todorova v. Bulgaria) от 25 марта 2010 г., жалоба № 37193/07, § 37, и Постановление Европейского Суда по делу «Карвалью Пинту де Соза Мораиш против Португалии» (Carvalho Pinto de Sousa Morais v. Portugal), жалоба № 17484/15, § 53, ECHR 2017).
23. Заявитель был лишен свободы вследствие осуждения его компетентным судом. Указанное обстоятельство прямо предусмотрено подпунктом «a» пункта 1 статьи 5 Конвенции. Европейский Суд удостоверился в том, что факты дела относятся к «сфере действия» статьи 5 Конвенции, поэтому статья 14 Конвенции применима к настоящему делу.
24. Что касается двух оснований, по которым суд первой инстанции отказал заявителю в назначении наказания, не связанного с лишением свободы, Европейский Суд отмечает, что первое из них, а именно указание на «особые обстоятельства» совершения преступления, может рассматриваться в качестве анализа фактической ситуации. Несмотря на то, что суд первой инстанции не объяснил, даже в краткой форме, каким образом обстоятельства совершения преступления обуславливали более жесткое наказание, назначенное заявителю, это основание по формальным признакам не представляется дискриминационным.
25. Напротив, второе основание, на которое ссылался суд первой инстанции, а именно отсутствие у заявителя постоянного места жительства в Московской области, требует иного подхода. Европейский Суд ранее признавал, что «место жительства составляет элемент личного статуса для целей статьи 14 Конвенции» (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Карсон и другие против Соединенного Королевства», §§ 70 — 71) и может стать условием применения защиты, гарантированной указанной статьей Конвенции. Поскольку место жительства заявителя было прямо указано в качестве фактора, влияющего на назначение наказания, это обстоятельство означало различие в обращении по этому основанию между заявителем и другими правонарушителями, осужденными за аналогичные деяния и имевшими право на назначение наказания в виде условного осуждения или штрафа (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу «Параскева Тодорова против Болгарии», §§ 37 — 44, и Постановление Европейского Суда по делу «Молдован и другие против Румынии (N 2)» (Moldovan and Others v. Romania) (N 2), жалобы № 41138/98 и 64320/01, § 139, ECHR 2005-VII (извлечения)). Европейский Суд также отмечает, что различие в обращении, установленное Чертановским районным судом г. Москвы и оставленное в силе Московским городским судом при рассмотрении апелляционной жалобы, как представляется, не было обосновано законодательством Российской Федерации (см. § 10 настоящего Постановления) и что Уголовный кодекс Российской Федерации предусматривает возможность для лица, отбывающего условное наказание, менять свое место жительства при определенных условиях (см. § 9 настоящего Постановления).
26. По мнению Европейского Суда, отсутствует необходимость устанавливать, в какой степени каждое из этих двух оснований повлияло на меру наказания, которую обжаловал заявитель. Европейский Суд напоминает, что в случае дискриминации, если несколько оснований формируют общую оценку положения заявителя, их следует рассматривать не изолированно, а одновременно. В связи с этим незаконность одного из таких оснований придает незаконный характер всему решению (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «E.B. против Франции» (E.B. v. France) от 22 января 2008 г., жалоба № 43546/02, § 80). Таким образом, Европейскому Суду следует рассмотреть, был ли приговор, устанавливающий различие в обращении с заявителем на основании его места жительства, объективно и разумно обоснован.
27. Европейский Суд признает, что при принятии решения о том, является ли наказание, не связанное с лишением свободы, надлежащим для достижения целей уголовного правосудия, внутригосударственные суды могут быть призваны рассмотреть влияние личных обстоятельств правонарушителя на способ исполнения наказания. Тем не менее ссылка на любое основание, в отношении которого предусмотрена защита в соответствии со статьей 14 Конвенции, требует предоставления обоснования, способного считаться объективным и разумным.
28. В настоящем деле суд первой инстанции просто указал на то, что заявитель не имел постоянного места жительства в пределах Московской области, которая не была местом обычного проживания заявителя (см. § 4 настоящего Постановления), но являлась регионом совершения преступления и вынесения приговора. Суд первой инстанции не объяснил в какой-либо форме важность этого факта для принятия решения о назначении наказания в виде лишения свободы. Признавая наличие устойчивых социальных связей в родном городе заявителя, в г. Чебоксары, где ему дали хорошие рекомендации его соседи и коллеги по работе, Чертановский районный суд г. Москвы не обосновал, почему положительный эффект назначения наказания, не связанного с лишением свободы, зависел от возможности заявителя иметь место жительства вне места своего постоянного проживания или рядом с местом, где его судили и где по его делу постановили приговор. Апелляционный суд также не рассмотрел довод о дискриминации, поднятый адвокатом заявителя, и не мотивировал каким-либо образом различие в обращении (см. § 7 настоящего Постановления).
29. Европейский Суд отмечает, что власти Российской Федерации в своих возражениях не указали, какую правомерную цель преследовало различие в обращении, и как оно могло быть объективно и разумно обосновано. Факторы, которые они указали, представляли собой лишь объяснение механизмов, которые привели к обжалуемому различию в обращении (см. аналогичную аргументацию в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу «Параскева Тодорова против Болгарии», § 45). В любом случае в задачу Европейского Суда не входит анализ причин, лежащих в основе решений внутригосударственных судов, если такие причины прямо не упомянуты в судебных решениях (см. Постановление Европейского Суда по делу «Пичугин против Российской Федерации» (Pichugin v. Russia) от 23 октября 2012 г., жалоба № 38623/03 <1>, § 138, Постановление Европейского Суда по делу «Мамедова против Российской Федерации» (Mamedova v. Russia) от 1 июня 2006 г., жалоба № 7064/05 <2>, § 79).
<1> См.: Российская хроника Европейского Суда. 2014. № 4 (примеч. редактора).
<2> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2006. № 12 (примеч. редактора).
30. Таким образом, не было доказано, что различие в обращении с заявителем преследовало законную цель или что оно было объективно и разумно обосновано. Следовательно, имело место нарушение статьи 14 Конвенции во взаимосвязи со статьей 5 Конвенции.
II. Применение статьи 41 Конвенции
31. Статья 41 Конвенции гласит:
«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».
32. Заявитель требовал выплаты 10 000 евро в качестве компенсации морального вреда.
33. Власти Российской Федерации оставили данный вопрос на усмотрение Европейского Суда.
34. Европейский Суд присуждает заявителю требуемую сумму в качестве компенсации морального вреда плюс любые налоги, которые могут быть начислены на эту сумму.
35. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
(a) государство-ответчик обязано в течение трех месяцев с момента вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю 10 000 евро (десять тысяч евро) плюс любые налоги, которые могут быть начислены на эту сумму, в качестве компенсации морального вреда с переводом этой суммы в валюту государства-ответчика по курсу, действующему на день оплаты;
(b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эту сумму должны начисляться простые проценты по ставке, равной предельной кредитной ставки Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 27 марта 2018 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.
In the case of Aleksandr Aleksandrov v. Russia,
The European Court of Human Rights (Third Section), sitting as a Chamber composed of:
and Stephen Phillips, Section Registrar,
Having deliberated in private on 6 March 2018,
Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
PROCEDURE
1. The case originated in an application (no. 14431/06) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms («the Convention») by a Russian national, Mr Aleksandr Valeryevich Aleksandrov («the applicant»), on 10 February 2006.
2. The applicant was represented by Mr M. Moshkin, a lawyer practising in Podolsk, Moscow Region. The Russian Government («the Government») were represented initially by Mr G. Matyushkin, the Representative of the Russian Federation to the European Court of Human Rights, and then by his successor in that office, Mr M. Galperin.
3. On 6 July 2015 the complaint concerning the allegedly discriminatory nature of the applicant's sentence was communicated to the Government and the remainder of the application was declared inadmissible, pursuant to Rule 54 § 3 of the Rules of Court. The parties submitted written observations on the admissibility and merits.
THE FACTS
I. The circumstances of the case
4. The applicant was born in 1983 and lives in Cheboksary.
5. On 19 July 2005 the Chertanovskiy District Court in Moscow found the applicant guilty of kicking a police officer while intoxicated, an offence under Article 318(1) of the Criminal Code, and sentenced him to one year's imprisonment. The District Court explained the decision to impose a custodial sentence in the following manner:
«When sentencing the defendant, Mr Aleksandrov, the court takes into account the nature and degree of the social danger of the offence, all the circumstances of the case, and the information regarding the defendant's personality: [he] has never incurred any criminal or administrative liability, he is not registered [as a drug addict or as a person suffering from psychotic disorders], he was given positive references by his neighbours and employers, [and] his military registration has been annulled because of a kidney disease. The court accepts the above-mentioned circumstances as mitigating the defendant's guilt; however, it does not find any grounds for sentencing [him] to probation or imposing a fine on him, given the particular circumstances in which the offence was committed and the fact that [he] does not have a permanent place of residence in Moscow or in the Moscow Region».
6. The applicant appealed, claiming in particular that he had been discriminated against by the trial court's refusal to impose a non-custodial sentence on the grounds that he did not have a permanent residence in Moscow or in the Moscow Region, even though there had existed circumstances calling for the mitigation of his sentence.
7. On 29 August 2005 the Moscow City Court dismissed the appeal. It held, in a summary fashion, that the trial court had complied with every legal requirement and had issued a reasoned judgment, having sentenced the applicant to a term of imprisonment.
II. Relevant domestic law
8. Article 73 of the Criminal Code (as worded at the relevant time) provided that a suspended sentence could be imposed when the actual sentence did not exceed eight years' imprisonment and when the sentencing court was satisfied that the defendant could be rehabilitated without being incarcerated. When deciding whether to impose a suspended sentence, the court had to take into account the nature and degree of the social danger of the offence, the personality of the offender, and any mitigating and aggravating circumstances, as listed in Articles 61 and 63 of the Criminal Code.
9. When imposing a suspended sentence, a court ought to take into consideration the defendant's age, state of health and ability to work and to be satisfied that the defendant would be able to comply with additional restrictions, such as the requirement not to change his or her place of permanent residence, employment or study without first notifying the probation authorities, not to be present in certain places or at certain events, or to undergo treatment against drug or alcohol addiction.
10. Article 63 provided an exhaustive list of aggravating circumstances. Residence outside the region where the offence was committed or where the trial was held was not listed among them.
11. Article 318 established that the use of violence against a State official that did not endanger that official's life or health was punishable by a fine or by up to five years' imprisonment.
THE LAW
I. Alleged violation of Article 14 of the Convention, taken in conjunction with Article 5
12. The applicant complained under Article 14 of the Convention that the trial court had given him a custodial sentence for the sole reason that he had not had a permanent place of residence in the region in which he had been tried. Article 14 of the Convention reads:
«The enjoyment of the rights and freedoms set forth in [the] Convention shall be secured without discrimination on any grounds such as sex, race, colour, language, religion, political or other opinion, national or social origin, association with a national minority, property, birth or other status.»
13. Being master of the characterisation to be given in law to the facts of the case (see Bouyid v. Belgium [GC], no. 23380/09, § 55, ECHR 2015) the Court will examine the applicants' allegations under Article 14 of the Convention, taken in conjunction with Article 5.
A. The parties' submissions
14. The Government claimed that the applicant had been convicted by a competent court and that his sentence had been determined in full accordance with the provisions of domestic law. They further argued that matters of fairness of criminal proceedings and of appropriate sentencing fell within the ambit of Article 6 of the Convention and, in accordance with the principle of subsidiarity, lay outside the Court's competence. In the Government's view, the sentencing court had duly considered the nature of the offence and the applicant's personality. A lack of permanent residence in Moscow or the Moscow Region had been taken into account but it had been neither the sole nor the decisive ground for deciding not to impose a suspended sentence. The applicant's conviction and sentence had been subsequently upheld on appeal. The Government lastly submitted that the applicant had not put forward any proof of bias on the part of the domestic courts or examples of analogous cases where suspended sentences had been given.
15. The applicant maintained his complaints.
B. The Court's assessment
1. Admissibility
16. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 (a) of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.
2. Merits
17. The Court reiterates that Article 14 complements the other substantive provisions of the Convention and the Protocols. It has no independent existence, since it has effect solely in relation to «the enjoyment of the rights and freedoms» safeguarded by those provisions. However, the application of Article 14 does not necessarily presuppose the violation of one of the substantive rights guaranteed by the Convention, and to this extent it is autonomous. A measure which in itself is in conformity with the requirements of the Article enshrining the right or freedom in question may, however, infringe it when read in conjunction with Article 14, for the reason that it is of a discriminatory nature. Accordingly, for Article 14 to become applicable, it suffices that the facts of the case fall «within the ambit» of another substantive provision of the Convention or its Protocols (see Khamtokhu and Aksenchik v. Russia [GC], nos. 60367/08 and 961/11, § 53, ECHR 2017, with further references).
18. In order for an issue to arise under Article 14 there must be a difference in the treatment of persons in analogous, or relevantly similar, situations (see D.H. and Others v. the Czech Republic [GC], no. 57325/00, § 175, ECHR 2007-IV). However, only differences in treatment based on a personal characteristic (or «status») by which persons or groups of persons are distinguishable from each other are capable of triggering the application of Article 14. The words «other status» in the text of this provision have generally been given a wide meaning, and their interpretation has not been limited to characteristics which are personal in the sense that they are innate or inherent (see Khamtokhu and Aksenchik, cited above, § 61, and Carson and Others v. the United Kingdom [GC], no. 42184/05, § 70, ECHR 2010).
19. The Court reiterates that a differential treatment of persons in analogous or relevantly similar situations will only be deemed discriminatory if it has no objective and reasonable justification — in other words, if it does not pursue a legitimate aim or if there is not a reasonable relationship of proportionality between the means employed and the aim sought to be realised (see Vallianatos and Others v. Greece [GC], nos. 29381/09 and 32684/09, § 76, ECHR 2013 (extracts)). As a general rule, the Contracting State enjoys a margin of appreciation in assessing whether and to what extent differences in otherwise similar situations justify a different treatment.
20. As to the burden of proof in relation to Article 14 of the Convention, the Court has held that once the applicant has demonstrated a difference in treatment, it is for the Government to show that it was justified (see D.H. and Others, cited above, § 177).
(b) Application of the principles to the instant case
21. In the present case, the trial court found the applicant guilty of a drunken assault on a police officer involving the use of violence that had not put the officer's health or life in danger. When deciding on the appropriate sentence, it listed a number of mitigating circumstances which made the applicant prima facie eligible for a non-custodial sentence, such as probation or a fine. It held, however, that two elements extinguished the applicant's entitlement to a more lenient sentence, the first being «the particular circumstances in which the offence had been committed», and the second being his lack of a permanent place of residence within the Moscow Region (see paragraph 5 above).
22. The Court reiterates that matters of appropriate sentencing fall in principle outside the scope of the Convention and it is not its role to decide what the appropriate term of detention applicable to a particular offence is. However, where a sentencing policy or decision affects individuals in a discriminatory manner — for example, where the custodial sentence determined pursuant to domestic legal provisions differentiates between offenders on account of their age or gender — the Court has accepted that an arguable claim of a violation of Article 14 of the Convention, taken together with Article 5 § 1 (a), may arise (see Khamtokhu and Aksenchik, cited above, §§ 55 — 59; Gerger v. Turkey [GC], no. 24919/94, § 69, 8 July 1999; and Nelson v. the United Kingdom, no. 11077/84, Commission decision of 13 October 1986). The Court has no evidence of an established sentencing policy. Accordingly, the present case must be taken to concern an individual decision which, according to the applicant, introduced a difference in treatment based on his place of residence. The Court must therefore examine whether the respondent State put forward an objective and reasonable justification for the alleged difference in treatment (see Paraskeva Todorova v. Bulgaria, no. 37193/07, § 37, 25 March 2010, and Carvalho Pinto de Sousa Morais v. Portugal, no. 17484/15, § 53, ECHR 2017).
23. The applicant was deprived of his liberty after being convicted by a competent court, an eventuality that is explicitly covered by Article 5 § 1 (a) of the Convention. The Court is satisfied that the facts of the case fall «within the ambit» of Article 5 of the Convention. Therefore, Article 14 of the Convention is applicable in the present case.
24. Turning next to the two grounds on which the trial court refused the applicant the benefit of a non-custodial sentence, the Court observes that the first of them, a reference to the «particular circumstances» of the offence, could be taken as an analysis of the de facto situation. Even though the trial court did not explain, even in a summary fashion, what in the manner in which the offence had been committed called for a harsher punishment of the applicant, this ground was not discriminatory on the face of it.
25. By contrast, the second ground relied upon by the trial court — the applicant's lack of permanent residence within the Moscow Region — calls for a different approach. The Court has previously recognised that the «place of residence constitutes an aspect of personal status for the purposes of Article 14» (see Carson and Others, cited above, §§ 70 — 71) and can trigger the protection of that Article. In so far as the applicant's place of residence was explicitly mentioned as a factor in the sentencing decision, it introduced a difference of treatment based on this ground between the applicant and other offenders convicted of similar offences and eligible for a sentence of probation or a fine (see Paraskeva Todorova, cited above, §§ 37 — 44, and Moldovan and Others v. Romania (no. 2), nos. 41138/98 and 64320/01, § 139, ECHR 2005-VII (extracts)). The Court also notes that the difference in treatment introduced by the Chertanovskiy District Court and upheld on appeal by the Moscow City Court does not seem to follow from domestic law (see paragraph 10 above) and that the Criminal Code provides for the possibility for a person serving a suspended sentence to change his place of residence under certain conditions (see paragraph 9 above).
26. In the Court's view, it is not necessary to establish to what extent each of these two grounds affected the sentencing measure which the applicant complained about. The Court reiterates that in discrimination cases where more than one ground forms part of an overall assessment of the applicant's situation, grounds should not be considered alternatively, but concurrently. Consequently, the illegitimacy of one of the grounds has the effect of contaminating the entire decision (see E.B. v. France [GC], no. 43546/02, § 80, 22 January 2008). The Court therefore has to examine whether the decision introducing a distinction based on the applicant's place of residence was objectively and reasonably justified.
27. The Court acknowledges that in deciding whether or not a non-custodial sentence would be appropriate to attain the objectives of criminal justice, domestic courts may be called upon to consider the impact of the offender's personal circumstances on the manner of its enforcement. Nevertheless, reliance on any ground protected under Article 14 of the Convention would require a justification that is capable of passing for an objective and reasonable one.
28. In the present case the trial court simply indicated that the applicant had no permanent residence within the Moscow Region, which was not the region of the applicant's habitual residence (see paragraph 4 above) but the region where the offence had been committed and the sentence pronounced. It did not explain in any form the relevance of this fact to the decision to impose a custodial sentence. While acknowledging the existence of strong social links in the applicant's home town of Cheboksary, where he had good references from his neighbours and work colleagues, the district court did not justify why the benefit of a non-custodial sentence should have been conditional on the applicant's ability to have a permanent residence outside his home region and near the place where he had been tried and sentenced. The appellate court, for its part, did not address the discrimination argument made by the applicant's lawyer and offered no justification for the difference in treatment (see paragraph 7 above).
29. The Court notes that the Government failed to indicate in their observations what legitimate aim the difference in treatment pursued and how it was capable of being objectively and reasonably justified. The factors they highlighted were simply explanations of the mechanisms which led to the difference in treatment complained of (see, for a similar line of reasoning, Paraskeva Todorova, cited above, § 45). In any event, it is not for the Court to speculate on the reasons underlying the decisions by the domestic courts when those reasons are not apparent from the courts' decisions (see Pichugin v. Russia, no. 38623/03, § 138, 23 October 2012; Mamedova v. Russia, no. 7064/05, § 79, 1 June 2006).
30. Accordingly, it has not been shown that the difference in treatment pursued a legitimate aim or had an objective and reasonable justification. There has therefore been a violation of Article 14 of the Convention, taken in conjunction with Article 5.
II. Application of Article 41 of the Convention
31. Article 41 of the Convention provides:
«If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party.»
32. The applicant claimed 10,000 euros (EUR) in respect of non-pecuniary damage.
33. The Government left the matter of the award to the Court's discretion.
34. The Court awards the applicant the amount claimed in respect of non-pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable.
35. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
1. Declares the application admissible;
2. Holds that there has been a violation of Article 14 of the Convention, taken in conjunction with Article 5;
(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final, in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, EUR 10,000 (ten thousand euros), plus any tax that may be chargeable, in respect of non-pecuniary damage, to be converted into the currency of the respondent State at the rate applicable at the date of settlement;
(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement, simple interest shall be payable on the above amount at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period, plus three percentage points.
Done in English, and notified in writing on 27 March 2018, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.