--- title: "Постановление ЕСПЧ от 12.12.2017" number: "13216/05" issuer: "Европейский суд по правам человека" issued_on: 2017-12-12 status: действует canonical: "https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605-2017" --- ## Постановление ЕСПЧ от 12.12.2017 # Постановление ЕСПЧ от 12.12.2017 "Дело "Чирагов и другие (Chiragov and Others) против Армении" (жалоба N 13216/05) [рус., англ.] [неофициальный перевод] [<1>](#p100008)
**ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА** **БОЛЬШАЯ ПАЛАТА** **ДЕЛО "ЧИРАГОВ И ДРУГИЕ**
**(CHIRAGOV AND OTHERS) ПРОТИВ АРМЕНИИ" [<1>](#p100008)**
**(Жалоба N 13216/05)** **ПОСТАНОВЛЕНИЕ [<2>](#p100009)**
**(справедливая компенсация)** **(Страсбург, 12 декабря 2017 года)**
--- <1> Перевод с английского языка Д.Г. Николаева. <2> Настоящее Постановление вступило в силу 28 сентября 2017 г. в соответствии с положениями [пункта 1 статьи 44](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-44#p100220) Конвенции (примеч. редактора). В настоящее Постановление могут быть внесены редакционные правки. По делу "Чирагов и другие против Армении" Европейский Суд по правам человека, заседая Большой Палатой в составе: Гвидо Раймонди, Председателя Большой Палаты, Ангелики Нуссбергер, Линос-Александра Сисилианоса, Анны Юдковской, Роберта Спано, Луиса Лопеса Герра, Небойши Вучинича, Пауля Лемменса, Кшиштофа Войтычека, Ксении Туркович, Эгидиюса Куриса, Юлии Моток, Бранко Лубарды, Мартиньша Митса, Армена Арутюняна, Лятифа Гусейнова, Жольены Щуккинг, судей, а также при участии Йохана Каллеварта, заместителя Секретаря Большой Палаты, рассмотрев дело в закрытом заседании 28 сентября 2017 г., вынес в указанный день следующее Постановление:
**ПРОЦЕДУРА**
1. Дело было инициировано жалобой N 13216/05, поданной против Республики Армения в Европейский Суд по правам человека (далее - Европейский Суд) в соответствии со [статьей 34](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-34#p100171) Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) шестью гражданами Азербайджана: Эльханом и Адыширином Чираговыми, Рамизом Джабраиловым, Акифом Гасановым, Фахраддином Пашаевым и Гараджой Джебраиловым (далее - заявители), - 6 апреля 2005 г. Шестой заявитель умер в июне 2005 года. Жалоба от его имени была поддержана его сыном Сагателом Джебраиловым. 2. В [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-11), вынесенном 16 июня 2015 г. (далее - основное Постановление), Европейский Суд пришел к выводу, что по делу имело место нарушение [статей 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) и [13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-13#p100084) Конвенции и [статьи 1](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-1#p100011) Протокола N 1 к Конвенции и что не возникает отдельного вопроса в отношении [статьи 14](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-14#p100087) Конвенции. В частности, что касается [статьи 1](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-1#p100011) Протокола N 1 к Конвенции, Европейский Суд заключил, что в отношении рассматриваемого периода, а именно с 26 апреля 2002 г., не было указано никакой цели, которая могла бы оправдать отказ в доступе заявителям к их имуществу и отсутствие компенсации в связи с таким вмешательством. Европейский Суд признал власти Армении ответственными за нарушения прав заявителей (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Чирагов и другие против Армении" (Chiragov and Others v. Armenia), жалоба N 13216/05 [<3>](#p100035), [§ 201](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100627), ECHR 2015). --- <3> См.: Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2015. N 12 (примеч. редактора). 3. В соответствии со [статьей 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-41#p100207) Конвенции заявители требовали выплаты справедливой компенсации в размере нескольких миллионов евро в качестве компенсации ущерба и судебных расходов и издержек. 4. Поскольку вопрос о применении [статьи 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-41#p100207) Конвенции не был готов к разрешению, Европейский Суд отложил его рассмотрение и предложил властям Армении и заявителям представить в течение трех месяцев свои письменные объяснения по этому вопросу и, в частности, уведомить Европейский Суд о любом соглашении, которого они могут достичь (см. [§ 222](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100672) основного Постановления и [пункт 8](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100683) резолютивной части). 5. Не достигнув соглашения, заявители подали объяснения 16 июня и 28 декабря 2016 г., а власти Армении - 16 сентября и 30 декабря 2016 г. 6. Состав Большой Палаты Европейского Суда был определен в соответствии с положениями [пунктов 4](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-24#p100598) и [5 статьи 26](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-24#p100599) Конвенции и [правила 24](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda#p101396) Регламента Суда. 7. В ответ на просьбу властей Армении Европейский Суд постановил, что рассмотрение вопроса о справедливой компенсации не требует от него установления фактов.
**ПРАВО**
8. [Статья 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-41#p100207) Конвенции гласит: "Если Суд объявляет, что имело место нарушение [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) или [Протоколов](https://bukva.ai/docs/protokol-16-se-sovet-evropy/statya-1) к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
**A. Предварительные замечания**
9. Власти Армении настаивали на том, что заявители не доказали, что они являлись владельцами имущества. Власти Армении утверждали, что заявители не дали никаких разъяснений относительно происхождения, источника или юридического значения технических паспортов, которые были представлены в деле, поэтому данные документы не могут служить доказательствами. Дополнительно в соответствии с действовавшим в период, относившийся к обстоятельствам дела, законодательством, в мае 1992 года, когда заявители покинули Лачинский район, право на частную собственность на землю не признавалось, и не могло существовать законного ожидания предоставления такого права спустя 10 лет. Кроме того, предположительно отсутствовало наличие причинно-следственной связи между предполагаемой утратой доступа к имуществу и действиями, приписываемыми властям государства-ответчика. Наконец, власти Армении полагали, что вопросы, касающиеся документации и компенсации, среди прочего, могли стать и стали предметом внутригосударственного судебного разбирательства до их передачи в Европейский Суд. 10. Заявители оспорили возражения властей Армении, утверждая, что эти вопросы уже были разрешены Европейским Судом в основном [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-11). 11. Европейский Суд повторяет, что в основном [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-11) он пришел к выводу о том, что технические паспорта заявителей представляли prima facie [<1>](#p100049) доказательства права собственности на имущество (см. [§ 141](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100526) основного Постановления) и что, принимая во внимание совокупность представленных доказательств, заявители в достаточной степени обосновали свои утверждения о том, что они владели домами и землей во время их отъезда из Лачинского района (см. там же, [§ 143](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100531)). Их право собственности на землю и дома составляло "имущество" в значении [статьи 1](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-1#p100011) Протокола N 1 к Конвенции, и эти права не были впоследствии прекращены законным или иным образом до или после ратификации [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) Арменией (см. там же, [§ 149](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100541)). Их земля и дома также были признаны "имуществом" для целей [статьи 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) Конвенции (см. там же, [§ 150](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100542)). Что касается наличия причинно-следственной связи между утратой заявителями доступа к своему имуществу и действиями властей Армении, Европейский Суд постановил, что с 26 апреля 2002 г. власти Армении несут ответственность за нарушения прав заявителей в соответствии со [статьей 1](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-1#p100011) Протокола N 1 к Конвенции (см. там же, [§ 201](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100627)) и [статьей 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) Конвенции (см. там же, [§§ 207](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100641) - [208](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100642)). Кроме того, поскольку власти Армении утверждали, что заявители не исчерпали внутригосударственные средства правовой защиты в отношении их требований о выплате справедливой компенсации, Европейский Суд отмечает, что он отклонил подобные возражения в основном [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-11), где решил, что власти Армении не исполнили обязанность доказывания доступности заявителям средства правовой защиты, способного предоставить возмещение в части их конвенционных жалоб и имеющего разумные перспективы успеха (см. там же, [§ 120](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100482)). По тем же причинам Европейский Суд признал власти Армении ответственными за нарушение права заявителей на эффективное средство правовой защиты в соответствии со [статьей 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-13#p100084) Конвенции (см. там же, [§§ 214](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100655) - [215](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100656)). --- <1> Prima facie (лат.) - явный, очевидный, с первого взгляда (примеч. переводчика). Следовательно, вопросы, поднятые властями Армении, являются res judicata [<2>](#p100052) и не будут рассматриваться вновь в настоящем Постановлении. Соответственно, возражения властей Армении подлежат отклонению. --- <2> Принцип res judicata предполагает, описывая это в упрощенном виде, недопустимость повторного рассмотрения однажды решенного дела или дела по тождественному вопросу со вступившим в законную силу решением (примеч. редактора).
**B. Ущерб** **1. Доводы заявителей**
12. Заявители требовали выплаты компенсации материального ущерба и морального вреда, которые были им причинены с 26 апреля 2002 г., даты ратификации Арменией [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1), до настоящего времени. Заявители утверждали, что, хотя они очень тосковали по своей родине, Лачинскому району, они не могли вернуться туда из-за продолжающегося конфликта и отсутствия безопасности. 13. Что касается морального вреда, то каждый из заявителей требовал выплаты 50 000 евро за моральные страдания, вызванные продолжающимися нарушениями [статьи 1](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-1#p100011) Протокола N 1 к Конвенции и [статьями 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) и [13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-13#p100084) Конвенции. Они утверждали, что их страдания были обусловлены как характером нападения, совершенного в 1992 году, так и сохраняющимися тревогой по поводу утраты средств к существованию, неудовлетворительными условиями жизни внутренне перемещенных лиц и неспособностью эффективно обеспечивать свои семьи. 14. Что касается материального ущерба, заявители подали отдельные требования о компенсации в июне 2016 года, включающие требования по компенсации стоимости или утраты дохода от сдачи в аренду земли и дома, стоимости ковров и других предметов обихода, машин, плодовых деревьев и кустарников, домашних животных, утраты доходов от сельского хозяйства и животноводства, других видов деятельности и занятости, расходов на альтернативное жилье и других повышенных расходов на проживание в г. Баку. 15. Поскольку заявителям было отказано в доступе к их имуществу и, следовательно, в возможности пользоваться им, они сослались на подход Европейского Суда в делах о длящихся нарушениях для оценки понесенных потерь с учетом годовой арендной платы за землю, рассчитанной в процентах от рыночной стоимости имущества, которая могла быть получена от сдачи имущества в аренду в течение периода, относящегося к обстоятельствам дела (см. Постановление Европейского Суда по делу "Лоизиду против Турции" (Loizidou v. Turkey) (статья 50) от 28 июля 1998 г., [§ 33](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1531889-1998#p100111), Reports 1998-IV). Однако в действительности заявители требовали, исключительно или дополнительно, компенсации полной текущей рыночной стоимости их земли и домов. 16. В подтверждение наличия своего имущества заявители представили технические паспорта, выданные в период 1985 - 1990 годов, с описанием их земель и домов. Гараджа Джебраилов также предоставил постановление о выделении земли от 1974 года. Кроме того, они представили заявления членов семей, друзей, соседей и работников. В подтверждение своих жалоб в отношении земель и домов они предоставили оценку, сделанную "Рабочей группой по оценке ущерба и потерь в результате оккупации территорий Азербайджанской Республики Вооруженными силами Армении" в г. Баку от 6 июня 2016 года. Европейскому Суду не было представлено каких-либо иных документальных свидетельств, связанных с их имуществом и его стоимостью. 17. Что касается состояния их домов, то заявители в своих замечаниях о справедливой компенсации от 9 июля 2012 г. и в своих замечаниях по тому же вопросу от 16 июня 2016 г. указывали, что в результате военного нападения в 1992 году их имущество было либо сожжено, либо сильно повреждено. Однако к материалам 2012 года были приложены спутниковые фотоснимки г. Лачин и сел Чирагли и Агбулаг, полученные с помощью сервиса Google в апреле 2012 года, с отмеченными предполагаемыми домами заявителей или их оставшихся строений. В своем ответе от 28 декабря 2016 г. на доводы властей Армении о справедливой компенсации заявители ссылались на снимки сервиса Google и утверждали, что их дома все еще стоят, хотя они могут быть заброшены или заняты другими лицами. Также в своих замечаниях по существу дела заявители предоставили некоторые спутниковые снимки г. Лачин, сел Чирагли и Агбулаг, а также села Камалли, сделанные Министерством обороны Азербайджана в апреле 2010 года. 18. Индивидуальные требования в части материального ущерба могут быть изложены нижеследующим образом. (a) Эльхан Чирагов 19. Эльхан Чирагов, 1950 года рождения, женат и имеет четверых детей, работал на две ставки в школе в селе Чирагли. В жалобе в Европейский Суд в апреле 2005 года он утверждал, что после его перемещения он получал зарплату учителя и ежемесячную правительственную надбавку в размере 25 000 манатов (предположительно "старых" азербайджанских манатов, эта сумма равнялась приблизительно 5 долларам США) на каждого члена его семьи, а также некоторую помощь в виде продовольствия, палаток и теплой одежды. Кроме того, он предоставил копию своей трудовой книжки, в которой отмечалось, что 1 сентября 1993 г. он был принят на работу учителем в одну из школ г. Баку. В июне 2016 года он заявил, что не мог работать учителем в г. Баку, поскольку школа, в которой он нашел работу, находилась далеко от его дома, и он не мог ездить туда из-за проблем со здоровьем. 20. В своем требовании о возмещении материального ущерба Чирагов утверждал, что площадь земельного участка, указанного в техническом паспорте, составляет 6 500 кв. м после расширения, но что были зарегистрированы только 1 200 кв. м. Тем не менее приведенная в его жалобе стоимость касалась лишь площади 1 200 кв. м. Кроме того, у него был второй участок площадью 10 000 кв. м, в отношении которого он требовал компенсации предположительной утраты дохода от аренды. В дополнение к жилому дому и складу, описанных в техническом паспорте, Эльхан Чирагов также владел хлевом для скота и вторым складом. Он просил компенсировать полную стоимость зданий. Он также требовал компенсации полной стоимости предметов домашнего обихода, оставленных его семьей в 1992 году, включая пять ковров ручной работы. Эльхан Чирагов и его семья возделывали землю и содержали пчел и домашний скот. В 1992 году у них были 70 фруктовых деревьев, 55 ульев, три лошади, девять коров, 80 овец, 120 кур, 60 индеек и 40 гусей. Он требовал выплаты компенсации полной стоимости деревьев, лошадей и птицы, а также утраты доходов от продажи фруктов, картофеля, меда, телят, молока, ягнят и шерсти. Он также хотел получить компенсацию за утраченную заработную плату учителя и за расходы семьи на проживание в г. Баку. 21. В общей сумме требования Эльхана Чирагова о возмещении материального ущерба за 14-летний период с апреля 2002 года по июнь 2016 года составили 1 573 180 "новых" манатов (примерно 790 000 евро), разделенные на следующие суммы по категориям: 100 000 манатов - земля (стоимость и доход от аренды), 260 000 - дома (стоимость), 71 480 - предметы быта (стоимость), сельское хозяйство и животноводство (валовой доход, а также стоимость 906 500 (стоимость плодово-ягодных деревьев и домашних животных), 100 800 - заработная плата учителя, 134 400 манатов - увеличение расходов на проживание. (b) Адыширин Чирагов 22. Адыширин Чирагов, 1947 года рождения, женат, имеет троих детей, работал учителем в селе Чирагли. Согласно жалобе в Европейский Суд он получал тот же вид государственной поддержки, что и первый заявитель, то есть заработную плату, государственную надбавку и некоторую материальную помощь. В июне 2016 года он утверждал, что общая ежемесячная сумма заработной платы и пенсии на всю его семью составляла около 700 манатов. 23. В своих требованиях о возмещении материального ущерба Адыширин Чирагов утверждал, что площадь земельного участка, указанного в его техническом паспорте, составляет 7 500 кв. м после расширения, но были зарегистрированы только 1 200 кв. м. Приведенная в его требовании стоимость касалась всей фактической площади. Кроме того, у него был второй земельный участок площадью 12 000 кв. м, в отношении которого он требовал компенсации предполагаемой утраты дохода от аренды. Как указано в техническом паспорте, у него был жилой дом с кладовой и отдельный склад. Однако он утверждал, что площадь последнего составляет 120 кв. м, а не 90 кв. м, как указано в техническом паспорте. Адыширин Чирагов просил компенсировать полную стоимость зданий. Он также требовал выплаты компенсации полной стоимости предметов домашнего обихода, оставленных его семьей в 1992 году, включая шесть ковров ручной работы, а также стоимости подержанного автомобиля "Нива". Адыширин Чирагов и его семья возделывали землю и содержали пчел и домашний скот. В 1992 году у них были 90 фруктовых деревьев, 20 ульев, девять коров, два вола, 65 овец, 150 кур, 70 индеек и 50 гусей. Он требовал компенсации полной стоимости деревьев и птицы, а также утраченных доходов от продажи фруктов, картофеля, меда, пчел, телят, молока, ягнят, шерсти и сыра. Он также требовал выплаты компенсации утраченной заработной платы учителя и расходов семьи на аренду квартиры в г. Баку в 1992 - 1994 годах. 24. Всего требования Адыширина Чирагова о возмещении материального ущерба составляли 926 240 манатов (около 465 000 евро), разделенные на следующие суммы по каждой категории: 213 500 манатов - земля (стоимость и доход от аренды), 129 000 - дом (стоимость), 45 950 - предметы быта (стоимость), 10 000 - автомобиль (стоимость), 465 390 - сельское хозяйство и животноводство (валовой доход, а также стоимость плодово-ягодных деревьев и домашних животных), 50 400 - зарплата учителя, 12 000 манатов - увеличение расходов на проживание. (c) Рамиз Джебраилов 25. Рамиз Джебраилов, 1960 года рождения, женат, имеет четверых детей, работал инженером в г. Лачин. В жалобе в Европейский Суд он утверждал, что вышел на пенсию по состоянию здоровья и получал эквивалент 25 долларов США в месяц в качестве пенсии и дополнительные 5 долларов США в месяц в виде государственной поддержки на каждого члена своей семьи. В доводах, представленных Европейскому Суду в июне 2010 года, он упомянул, что видел видеозапись г. Лачин 2001 года, на которой он узнал свой сгоревший дом. По словам соседей, это произошло через несколько дней после того, как он покинул г. Лачин. В июне 2016 года он утверждал, что продолжал работать и получал заработную плату в г. Баку. Однако с тех пор он вышел на пенсию и получает ежемесячную пенсию в 115 манатов. Семья также ежемесячно получала около 600 манатов в виде заработной платы его детей и государственной поддержки. 26. В своем требовании о возмещении материального ущерба Джебраилов утверждал, что площадь земельного участка, указанного в его техническом паспорте, составляет 5 000 кв. м, а не 480 кв. м, как сказано там. Основываясь на расчетной текущей цене квадратного метра земли, 40 манатов, он требовал выплаты компенсации стоимости всей фактической площади. В дополнение к жилому дому и складу, описанным в техническом паспорте, он также владел складом, хлевом для скота, гаражом и природным источником. Он запросил компенсацию полной стоимости зданий и источника, а также утраты дохода от аренды в течение лета, когда семья уезжала из г. Лачин и сдавала дом в аренду. Джебраилов также требовал выплаты компенсации полной стоимости предметов домашнего обихода, оставленных его семьей в 1992 году, включая 16 ковров ручной работы. Джебраилов и его семья возделывали землю и содержали скот. В 1992 году у них были 81 плодовое дерево, 12 коров, восемь телят, 200 овец и 170 ягнят. Он требовал компенсации полной стоимости скота, а также утраченных доходов от продажи фруктов, овощей, молока и других молочных продуктов, мяса и шерсти. Джебраилов также просил выплатить ему компенсацию полной стоимости его бизнеса, компании "Автосервис", состоявшей из стоимости земельного участка 5 000 кв. м, здания, инструментов и техники. 27. Всего требования Джебраилова о компенсации материального ущерба за период с апреля 2002 года по июнь 2016 года составили 1 849 555 манатов (примерно 925 000 евро), разделенные на следующие суммы по каждой категории: 200 000 манатов - земля (стоимость), 222 000 - здания и источник (стоимость и доход от аренды), 29 455 - предметы быта (стоимость), 1 168 100 - сельское хозяйство и животноводство (валовой доход, а также стоимость скота), 230 000 манатов - за предприятие "Автосервис" (стоимость земли, сооружений и оборудования). (d) Акиф Гасанов 28. Акиф Гасанов, 1959 года рождения, работал учителем в селе Агбулаг. В своей жалобе в Европейский Суд он утверждал, что получал заработную плату учителя и очень небольшую правительственную надбавку, а также некоторую материальную помощь. Он с трудом мог содержать себя и пятерых членов своей семьи. В июне 2016 года Акиф Гасанов заявил, что после перемещения из г. Лачин он работал в различных местах с очень низкими заработными платами. Он не смог найти работу учителем или директором школы в г. Баку. 29. В своем требовании о возмещении материального ущерба Гасанов утверждал, что площадь его земли составляла 8 200 кв. м, в отличие от 1 600 кв. м, зарегистрированных в его техническом паспорте. Тем не менее он требовал выплаты компенсации только за зарегистрированную часть земли. Однако поскольку Гасанов не знал ее текущей рыночной стоимости, он требовал компенсации расчетной утраты дохода от аренды. В дополнение к упомянутому в техническом паспорте жилому дому и складу он также владел хлевом и еще одним большим зданием с гаражом. Он требовал выплатить компенсации полной стоимости зданий, а также утраты дохода от аренды частей жилого дома, которые сдавались в наем в течение года. Он также ходатайствовал о компенсации полной стоимости предметов домашнего обихода, оставленных его семьей в 1992 году, включая 20 ковров ручной работы, и стоимость подержанного автомобиля "Нива". Гасанов и его семья обрабатывали землю и содержали пчел и домашний скот. В 1992 году у них были 141 фруктовое дерево, кусты малины, 50 ульев, три лошади, 16 коров, 100 овец, 50 индеек и 50 гусей. Он требовал выплаты компенсации полной стоимости ульев, лошадей, коров и овец, а также утраты доходов от продажи фруктов, овощей, меда, пчел, телят, молока, ягнят, шерсти, сыра и гусиного пера. Он также хотел получить компенсацию утраты заработной платы в школе и проживания семьи в г. Баку. 30. В общей сложности требования Гасанова о возмещении материального ущерба за период с апреля 2002 года по июнь 2016 года составляли 2 621 490 манатов (около 1 300 000 евро), разделенные на следующие суммы по каждой категории: 84 000 манатов - земля (доход от аренды), 320 000 - здания (стоимость и доход от аренды), 91 440 - предметы быта (стоимость), 12 000 - автомобиль (стоимость), 2 017 650 - сельское хозяйство и животноводство (валовой доход, а также стоимость пчел и скота), 50 400 - заработная плата учителя, 46 000 манатов - увеличение расходов на проживание. (e) Фахраддин Пашаев 31. Фахраддин Пашаев, 1956 года рождения, женат, имеет троих детей, работал главным инженером Министерства транспорта в г. Лачин. Согласно жалобе в Европейский Суд он получал в общей сложности 125 000 манатов (опять же предположительно "старых" манатов) в месяц на свою семью в рамках государственной поддержки перемещенных лиц. Кроме того, его жена получала ежемесячную пенсию в размере 170 000 манатов. В 2010 году он предоставил копию своей трудовой книжки, в которой отмечалось, что 1 апреля 1993 г. он был назначен на прежнюю должность главного инженера и после оккупации Лачинского района переведен на зимнее месторасположение министерства в г. Агджабеди (примерно в 300 км к западу от г. Баку). Его трудовая деятельность была прекращена в январе 2003 года. В июне 2016 года он заявил, что после перемещения из г. Лачин он не смог найти работу в качестве главного инженера в г. Баку. 32. В своем требовании о возмещении материального ущерба Пашаев просил выплатить компенсацию полной стоимости его земли на основании технического паспорта, исходя из расчетной текущей цены квадратного метра в 200 манатов. Он также требовал компенсацию суммы арендной платы, которую можно было бы получить за этот земельный участок в течение 14-летнего периода с апреля 2002 года по июнь 2016 года. Как указано в техническом паспорте, у него имелись жилой дом, еще один небольшой домик, используемый как "дача", и небольшой склад. Он просил выплатить компенсацию, которую можно было бы получить за жилой дом. Он также ходатайствовал о компенсации полной стоимости предметов домашнего обихода, оставленных его семьей в 1992 году, включая десять ковров ручной работы и ювелирные изделия стоимостью 96 000 манатов. Пашаев и его семья обрабатывали один гектар земли в его родном селе Камаллы и содержали пчел и домашний скот. В 1992 году у них были 500 плодовых деревьев, 20 ульев и 20 коров. Он требовал выплаты компенсации полной стоимости утраты ульев и коров, а также утраты доходов от продажи фруктов, меда, пчел, телят и молока. Он также хотел получить компенсацию за утрату заработной платы в должности главного инженера и расходов семьи на проживание в г. Баку, включая арендную плату за дом в течение первых трех лет после их перемещения из г. Лачин. 33. В общей сложности требования Пашаева о компенсации материального ущерба составили 2 224 090 манатов (примерно 1 100 000 евро), разделенных на следующие суммы по каждой категории: 107 860 манатов - земля (стоимость и доход от аренды), 252 000 - здания (стоимость и доход от аренды), 134 630 - предметы быта (стоимость), 2 494 800 - сельское хозяйство и животноводство (валовой доход, а также стоимость пчел и домашнего скота), 201 600 - зарплата инженера, 33 200 манатов - увеличение расходов на проживание. (f) Гараджа/Сагател Габариловы 34. Гараджа Джебраилов родился в г. Лачин в 1940 году, был женат и имел пятерых детей, умер 19 июня 2005 г. Разбирательство по его жалобе было продолжено его сыном Сагателом Джебраиловым, родившимся в июле 1970 года. 35. В своем требовании о компенсации материального ущерба Сагател Джебраилов утверждал, что сельскохозяйственные угодья во владении его семьи в реальности составляли 8 000 кв. м после постепенного расширения, а не 753,6 кв. м в общей сложности, как упоминается в техническом паспорте и решении о выделении, представленных в Европейский Суд. Указанная в его требовании стоимость касалась всей фактической площади земли. В дополнение к жилому дому, описанному в техническом паспорте, семья также владела навесом для скота, складом и водохранилищем. Он просил выплатить компенсацию полной стоимости зданий и водохранилища, а также утраты дохода от аренды части жилого дома, которая в силу размера дома могла бы сдаваться в аренду в течение всего года. Он также требовал компенсации полной стоимости предметов домашнего обихода, оставленных его семьей в 1992 году, включая 26 ковров ручной работы. Семья возделывала землю и содержала пчел и домашний скот. В 1992 году у них были 66 плодовых деревьев, 40 ульев, 16 коров, 150 овец и 80 кур. Джебраилов требовал выплаты компенсации полной стоимости утраты ульев и домашнего скота, а также утраты доходов от продажи фруктов, меда, телят и ягнят, и продуктов от коров, овец и кур. Он также просил о выплате компенсации утраченных доходов от семейного ковроткачества и хлебопечения. Наконец, он хотел получить компенсацию расходов на проживание, которые семья имела бы в г. Лачин. Однако поскольку они не проживали там в течение рассматриваемого периода, эту сумму необходимо было вычесть из общего требования. 36. Таким образом, в общей сложности требования Сагатела Джебраилова о возмещении материального ущерба составляли 2 752 835 манатов (примерно 1 400 000 евро), разделенные на следующие суммы по каждой категории: 60 000 манатов - земля (стоимость), 452 000 - здания и водохранилище (стоимость и доход от аренды), 54 475 - предметы быта (стоимость), 2 051 960 - сельское хозяйство и животноводство (валовой доход, а также стоимость пчел и скота), 134 400 манатов - прочая деятельность (доход от реализации продуктов).
**2. Доводы властей Армении**
37. Власти Армении просили Европейский Суд отклонить требования заявителей о возмещении морального вреда на том основании, что они являются необоснованными и чрезмерными. Власти Армении полагали, что страдания, предположительно причиненные заявителям в течение нескольких лет, скорее связаны с военным конфликтом и его последствиями, чем с вопросом в настоящем деле, касающемся отказа в доступе к имуществу и домам. Кроме того, отсутствуют какие-либо признаки того, что они испытывали постоянное эмоциональное страдание, которое сохранялось на протяжении более чем двух десятилетий. 38. Что касается требований заявителей о возмещении материального ущерба, то они являются необоснованными и должны быть отклонены. В целом власти Армении утверждали, что ущерб, причиненный до 26 апреля 2002 г., выходит за рамки компетенции Европейского Суда ratione temporis [<1>](#p100090) и поэтому не может быть компенсирован. Это касалось уничтожения или повреждения домов и движимого имущества (включая предметы домашнего обихода, автомобили, домашний скот и сельскохозяйственные культуры). В этой связи они ссылались на основное [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-11) Европейского Суда, в котором он пришел к выводу о том, что было неясно, были ли дома заявителей разрушены или все еще частично или полностью сохранялись и что их движимое имущество, вероятно, было уничтожено во время военного нападения в 1992 году или в последующие годы (см. [§ 146](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100535) основного Постановления). --- <1> Ratione temporis (лат.) - ввиду обстоятельств, связанных со временем, критерий времени, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским Судом (примеч. редактора). 39. Что касается домов, то власти Армении указали на расхождения между различными утверждениями заявителей в их замечаниях относительно справедливой компенсации, в которых они, в частности, отмечали, что их имущество было либо сожжено, либо серьезно повреждено в результате военного нападения. Кроме того, в отношении как домов, так и движимого имущества заявители, как утверждается, не доказали их существования в 2002 году. С точки зрения властей Армении, бремя доказывания лежало на заявителях, которые должны были доказать, что материальный ущерб явился результатом нарушений, выявленных в результате представления соответствующих документов, подтверждающих не только наличие имущества, но и ущерб, и сумму компенсации. Заявители не представили таких доказательств, а вместо этого обосновали свои требования непроверенными предположениями. В то время как Европейский Суд счел установленным в качестве доказательства prima facie [<1>](#p100093), что заявители владели домами и землей во время их бегства (см. [§ 143](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100531) основного Постановления), он не упомянул о движимом имуществе. Кроме того, требования заявителей в отношении утраченного дохода были необоснованными и носили спекулятивный характер. --- <1> Prima facie (лат.) - явный, очевидный, с первого взгляда (примеч. переводчика). 40. Власти Армении далее отмечали, что, помимо необоснованности, представления заявителей были непоследовательными и противоречивыми. Среди прочего, их первоначальные доводы по делу и их доводы о справедливой компенсации отличались от информации, содержащейся в их технических паспортах. Даже если такие расхождения не помешали Европейскому Суду установить факт нарушения [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) в отношении доступа к имуществу, власти Армении утверждали, что они имели ключевое значение для оценки причиненного ущерба. Кроме того, индивидуальные суммы, требуемые в связи с материальным ущербом, существенно различались в ходе разбирательства. Например, Эльхан Чирагов в противоположность своему требованию о выплате 1 573 180 манатов в 2016 году требовал выплаты 1 583 980 манатов в замечаниях по справедливой компенсации от 9 июля 2012 г. и 2 186 980 манатов в его последних доводах. В то время как Рамиз Джебраилов требовал выплаты 1 849 555 манатов в 2016 году, он требовал выплаты 931 600 манатов в доводах 2012 года и 1 130 000 манатов в заявлении, приложенном к этим представлениям. Аналогичные несоответствия были выявлены и в требованиях других заявителей. 41. Кроме того, требуя компенсации текущей стоимости своего имущества, заявители подразумевали, что нарушение, признанное Европейским Судом, касалось лишения имущества. Однако такое лишение или конструктивного или нормативного характера отсутствовало, и заявители сохранили за собой право собственности. Напротив, нарушение [статьи 1](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-1#p100011) Протокола N 1 к Конвенции касается отказа в доступе к имуществу и утраты права на его использование. В таких ситуациях подход Европейского Суда (изложенный, например, в упоминавшемся выше [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1531889-1998) Европейского Суда по делу "Лоизиду против Турции") заключается в оценке утраты неиспользованного имущества с учетом годовой арендной платы за землю, рассчитанной в процентах от стоимости имущества за соответствующий период. 42. Власти Армении также утверждали, что отправная точка для любого расчета ущерба не может основываться на текущей рыночной стоимости перечисленного имущества заявителей, а должна учитывать цены и валюту, действовавшие на момент их отъезда из Лачинского района в 1992 году. Власти Армении предоставили несколько советских документов с указанием официальных цен на дома и другие здания, предметы домашнего обихода, автомобили, фруктовые деревья, скот и сельскохозяйственную продукцию, которые действовали в то время.
**3. Мнение Большой Палаты Европейского Суда**
(a) Краткое введение 43. Оставляя вопрос о справедливой компенсации для рассмотрения в будущем, Европейский Суд в основном [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-11) сослался на исключительный характер данного дела (см. [§ 224](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100674) основного Постановления). 44. Этот исключительный характер обусловлен рядом особенностей. Активная фаза военных действий в Нагорно-Карабахском конфликте имела место в 1992 - 1994 годах, но, несмотря на соглашение о прекращении огня, заключенное в мае 1994 года, и переговоры, проведенные в рамках Минской группы Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе, мирного соглашения достигнуто не было (более подробное описание предыстории и текущей ситуации см. в [§§ 12](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-3#p100075) - [31](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-3#p100100) основного Постановления). Двадцать три года спустя продолжают иметь место нарушения соглашения о прекращении огня. Как отметили обе стороны в своих замечаниях о выплатах справедливой компенсации, в последнее время вдоль линии соприкосновения наблюдается эскалация насилия, особенно во время военных столкновений в начале апреля 2016 года. 45. Другой конкретный аспект дела заключается в том, что, хотя события, которые вынудили заявителей покинуть свое имущество и дома, произошли в мае 1992 года, Армения ратифицировала [Конвенцию](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) 10 лет спустя, 26 апреля 2002 г. Таким образом, не имея юрисдикции ratione temporis в отношении событий, предшествовавших 26 апреля 2002 г., Европейский Суд пришел к выводу, что заявители по-прежнему имеют действительные права собственности на землю и дома в Лачинском районе ([§ 149](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100541) основного Постановления). С даты вступления [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) в силу он признал власти Армении ответственными за продолжающиеся нарушения прав заявителей в соответствии со [статьей 1](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-1#p100011) Протокола N 1 к Конвенции, а также [статьями 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) и [13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-13#p100084) Конвенции (см. там же, [§§ 201](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100627), [207](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100641) - [208](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100642) и [214](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100655) - [215](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100656)). 46. Таким образом, Европейский Суд рассматривает длящуюся ситуацию, которая имеет источник в неурегулированном конфликте вокруг Нагорного Карабаха и прилегающих территорий и по-прежнему затрагивает большое количество лиц. Более тысячи индивидуальных жалоб, поданных лицами, которые были перемещены в период конфликта, находится на рассмотрении Европейского Суда, из них чуть более половины поданы против Армении, а оставшаяся часть - против Азербайджана. Заявители в этих делах являются лишь небольшой частью лиц, численность которых, по оценкам, превысила один миллион человек, которые были вынуждены бежать во время конфликта и с тех пор не могут вернуться в свои дома или получить какую-либо компенсацию за утрату возможности пользоваться ими. 47. В этой связи Европейский Суд считает целесообразным вновь подчеркнуть принцип субсидиарности. В данном случае он имеет как политический, так и правовой аспект. 48. Что касается политического аспекта, Европейский Суд уже ссылался на обязательства, взятые властями Армении и Азербайджана до их вступления в Совет Европы, их приверженность мирному урегулированию Нагорно-Карабахского конфликта ([§ 87](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-5#p100288) основного Постановления). К настоящему времени прошло около 15 лет с момента ратификации [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) Арменией и Азербайджаном без политического решения конфликта. Европейский Суд может лишь подчеркнуть, что на властях этих двух государств лежит ответственность за поиск решения на политическом уровне (см., mutatis mutandis, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Ковачич и другие против Словении" ( Kovaèiæ and Others v. Slovenia) от 3 октября 2008 г., жалоба N 44574/98 и две другие, [§§ 255](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4457498/statya-4-2#p100558) - [256](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4457498/statya-4-2#p100559), и Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу "Демопулос и другие против Турции" (Demopoulos and Others v. Turkey), жалоба N 46113/99 и семь других, § 85, ECHR 2010). 49. Переходя к правовому аспекту, Европейский Суд повторяет, что принцип субсидиарности лежит в основе системы [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Курич и другие против Словении" ( Kuriæ and Others v. Slovenia) (справедливая компенсация), жалоба N 26828/06, § 134, ECHR 2014, и приведенные в нем дела). Данный принцип закреплен в [статье 1](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1#p100016) Конвенции, согласно которой Договаривающиеся Государства обеспечивают права и свободы, гарантируемые [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1), каждому человеку, находящемуся под их юрисдикцией, в то время как в соответствии со [статьей 19](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-19#p100579) Конвенции именно Европейский Суд обеспечивает соблюдение обязательств, взятых на себя государствами согласно [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) и [Протоколами](https://bukva.ai/docs/protokol-16-se-sovet-evropy/statya-1) к ней. Кроме того, этот принцип лежит в основе требования об исчерпании заявителями внутригосударственных средств правовой защиты в силу [пункта 1 статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-35#p100176) Конвенции и обязательства государств в соответствии со [статьей 13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-13#p100084) Конвенции предоставлять эффективные средства правовой защиты в случае нарушений [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) (см. Постановление Европейского Суда по делу "Акдивар и другие против Турции" (Akdivar and Others v. Turkey) от 16 сентября 1996 г., [§ 65](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2002492#p100054), Reports of Judgments and Decisions 1996-IV, упоминавшееся выше Решение Большой Палаты Европейского Суда по делу "Демопулос и другие против Турции", § 69). Принцип субсидиарности также определяет подход Европейского Суда к рассмотрению системных нарушений [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) при применении пилотной процедуры вынесения решения, разработанной в соответствии со [статьей 46](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-46#p100625) Конвенции (см., например, Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Алишич и другие против Боснии и Герцеговины, Хорватии, Сербии, Словении и Македонии" ( Ališiæ and Others v. Bosnia and Herzegovina, Croatia, Serbia, Slovenia and the former Yugoslav Republic of Macedonia), жалоба N 60642/08 [<1>](#p100107), [§ 143](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3735909/statya-25#p100487), ECHR 2014)). --- <1> См.: Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2015. N 1 (примеч. редактора). 50. Кроме того, как и в других делах, связанных с неурегулированными конфликтами или выявлением системных нарушений, Европейский Суд вынужден повторить, что он не является судом первой инстанции. Европейский Суд не имеет возможности, и это нецелесообразно для его функции международного суда, разрешать большое количество дел, требующих установления основных фактов или расчета денежной компенсации, которые в принципе и на практике должны являться сферой деятельности внутригосударственных судов (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу "Демопулос и другие против Турции", § 69, и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Алишич и другие против Боснии и Герцеговины, Хорватии, Сербии, Словении и Македонии", [§§ 142](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3735909/statya-25#p100486) - [143](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3735909/statya-25#p100487)). 51. Именно неисполнение властями своих обязательств по вступлению в Совет Европы, а также обязательств согласно [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) обязывает Европейский Суд в настоящем деле действовать в качестве суда первой инстанции, устанавливая соответствующие факты, многие из которых произошли много лет назад, исследуя доказательства в отношении имущественных требований и, наконец, оценивая денежную компенсацию. Все изложенное следует рассматривать на фоне того, что настоящая жалоба является ведущим делом, в то время как сотни аналогичных дел против Армении поданы в Европейский Суд. 52. Без ущерба для какого-либо возмещения, присуждаемого в качестве справедливой компенсации в настоящем деле, эффективное и конструктивное исполнение основного [Постановления](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-11) требует принятия общих мер на внутригосударственном уровне. Руководящие указания в отношении надлежащих мер содержатся в основном [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-11), в котором Европейский Суд, в частности, заявил, что "до подписания всестороннего мирного соглашения представляется особенно важным установить механизм предъявления имущественных требований, который должен быть легкодоступным и обеспечивать процедуры, предусматривающие гибкие стандарты доказывания, позволяющие заявителю и иным лицам в его положении восстановить свои имущественные права и получить компенсацию в связи с утратой возможности пользования ими (см. далее [§ 199](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100625) основного Постановления). (b) Общие принципы о выплате справедливой компенсации 53. Европейский Суд напоминает, что согласно его прецедентной практике постановление, в котором Европейский Суд устанавливает нарушение, возлагает в связи с этим положением на власти государства-ответчика правовое обязательство прекратить нарушение и устранить его последствия таким образом, чтобы восстановить, насколько это возможно, положение, существовавшее до нарушения (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Курич и другие против Словении", § 79). Власти государства в принципе свободны в выборе средств, с помощью которых соблюдается постановление, в котором Европейский Суд установил нарушение. Это усмотрение в отношении способа исполнения постановления отражает свободу выбора, сопутствующую первичному обязательству Договаривающихся Государств согласно [статье 1](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1#p100016) Конвенции обеспечить права и свободы, определенные в [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1). Если характер нарушения допускает полное восстановление положения, существовавшего до нарушения, власти государства-ответчика обязаны осуществить его, Европейский Суд не имеет ни полномочий, ни практической возможности сделать это сам. Если, с другой стороны, внутригосударственное законодательство не допускает или допускает лишь частично исправление последствий нарушения, [статья 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-41#p100207) Конвенции дает Европейскому Суду полномочие предоставить потерпевшей стороне такое возмещение, которое представляется уместным (см. Постановление Европейского Суда по делу "Папамихалопулос и другие против Греции" (Papamichalopoulos and Others v. Greece) (статья 50) от 31 октября 1995 г., § 34, Series A, N 330-B, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Курич и другие против Словении", § 80, и приведенные в нем дела). В этой связи следует подчеркнуть роль Комитета министров Совета Европы в соответствии с [пунктом 2 статьи 46](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-46#p100628) Конвенции по надзору за исполнением решений суда (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Ассоциация против промышленного разведения животных в Швейцарии (VGT) против Швейцарии (N 2)" (Verein gegen Tierfabriken Schweiz (VgT) v. Switzerland) (N 2), жалоба N 32772/02, [§§ 84](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3277202/statya-35#p100302) - [88](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3277202/statya-35#p100306), ECHR 2009). Тем не менее Европейский Суд учитывает то обстоятельство, что некоторые ситуации, особенно связанные с давними конфликтами, фактически не подлежат полному возмещению. 54. Что касается материального ущерба, практика Европейского Суда устанавливает, что между ущербом, на который ссылается заявитель, и нарушением [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) должна существовать прямая причинно-следственная связь. В соответствующих случаях это может включать компенсацию в отношении утраты доходов (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Курич и другие против Словении", § 81). 55. В отношении убытков, связанных с недвижимым имуществом, где отсутствовала конфискация имущества, но заявителю было отказано в доступе к нему и, следовательно, возможность владеть и пользоваться им, общий подход Европейского Суда заключается в оценке потерь, понесенных со ссылкой на годовую земельную ренту, рассчитываемую как процент от рыночной стоимости имущества, которая могла быть получена в течение соответствующего периода (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Лоизиду против Турции" [§ 33](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1531889-1998#p100111)). 56. Точный расчет сумм, необходимых для полного возмещения с учетом материальных потерь, понесенных заявителем, может быть затруднен неопределенным по своей природе характером ущерба, являющегося следствием данного нарушения. Вместе с тем компенсация может быть присуждена, несмотря на множество не поддающихся точному учету факторов, связанных с подсчетом будущих убытков, хотя со временем связь между нарушением и наступившим ущербом становится все менее четкой. Вопрос, требующий разрешения в таких делах, это размер справедливой компенсации с учетом ущерба, который необходимо возместить заявителю, и который должен быть установлен Европейским Судом по его усмотрению на основе принципа справедливости (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты по делу "Курич и другие против Словении", § 82). 57. Кроме того, Европейский Суд напоминает об отсутствии прямого положения о материальном ущербе или моральном вреде. В Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу "Варнава и другие против Турции" (Varnava and Others v. Turkey), жалоба N 16064/90 и восемь других, § 224, ECHR 2009) и в Постановлении Большой Палаты Европейского Суда по делу "Кипр против Турции" (Cyprus v. Turkey) (справедливая компенсация), жалоба N 25781/94, § 56, ECHR 2014) Европейский Суд подтвердил следующие принципы, которые постепенно развиваются в его прецедентной практике. Ситуации, когда заявителю была причинена очевидная травма, будь то физическая или психологическая, он испытал боль и страдания, мучение, беспокойство, разочарование, чувства несправедливости или унижения при затянувшейся неопределенности, разрушении жизни или реальной утраты возможности, следует отличить от тех случаев, когда публичное возмещение вреда, причиненного заявителю, согласно решению суда, имеющего обязательную силу для Договаривающегося Государства, само по себе является адекватной формой возмещения. В некоторых ситуациях, когда какие-либо закон, процедура или практика не соответствуют конвенционным стандартам, этого достаточно, чтобы исправить положение. В то же время в других ситуациях последствия нарушения могут рассматриваться как имеющие характер и степень, которые настолько существенно повлияли на моральное состояние заявителя, что могут потребовать принятия больших мер. Такие элементы не поддаются процессу расчета или точной количественной оценке. Роль Европейского Суда также не сходна с ролью внутреннего деликтного механизма в суде при распределении вины и компенсационных убытков между гражданскими сторонами. Руководящим принципом Европейского Суда является справедливость, которая включает гибкость и объективное рассмотрение того, что является справедливым и разумным при всех обстоятельствах дела, включая не только положение заявителя, но и общий контекст, в котором имело место нарушение. Компенсация морального вреда служит признанию того факта, что моральный вред причинен в результате нарушения основных прав человека, и отражает в широчайшем смысле тяжесть ущерба. 58. Наконец, Европейский Суд отмечает, что исходя из особых обстоятельств дела, возможно, было бы целесообразно вынести совокупное решение о возмещении материального и нематериального ущерба (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Компания Centro Europa 7 S.r.l. и Ди Стефано против Италии" (Centro Europa 7 S.r.l. and Di Stefano v. Italy), жалоба N 38433/09, §§ 218 - 222, ECHR 2012). (c) Компенсация ущерба в настоящем деле (i) Общие соображения 59. В основном [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-11) Европейский Суд отметил, что отсутствовало указание на какую-либо цель, которая могла бы оправдать отказ заявителям в доступе к их имуществу и отсутствие компенсации за такое вмешательство, и что, следовательно, имело место и продолжает иметь место нарушение их права на собственность (см. там же, [§ 201](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100627)). Кроме того, отказ в доступе в дома заявителей представляет собой неоправданное нарушение их права на уважение их частной и семейной жизни, а также их жилища (см. там же, [§ 207](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100641)). Наконец, в отношении этих нарушений не было обеспечено никаких эффективных средств правовой защиты (см. там же, [§ 214](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100655)). Европейский Суд считает, что возвращение заявителей в их владения и дома в Лачинском районе и компенсация ущерба, причиненного им в период с 26 апреля 2002 г., когда им было отказано в таком доступе, поставили бы их, насколько это возможно, в положение, эквивалентное тому, в котором они оказались бы, если бы их права, определенные в [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1), не были нарушены. Вместе с тем Европейский Суд, соглашаясь с заявителями, считает очевидным, что у них отсутствует реальная возможность вернуться обратно в сложившихся обстоятельствах и что в течение рассматриваемого периода такой возможности не существовало (см., например, [§§ 28](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-3#p100092) - [31](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-3#p100100), [67](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-3#p100190), [69](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-3#p100196) и [195](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100621) основного Постановления). Таким образом, присуждение денежной суммы является надлежащей справедливой компенсацией в настоящем деле. 60. Как уже отмечалось, ущерб, причиненный заявителям до 26 апреля 2002 г., не имеет прямого отношения к нарушениям, установленным Европейским Судом, и поэтому не может быть компенсирован в соответствии со [статьей 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-41#p100207) Конвенции. Кроме того, заявители должны представить достаточные доказательства наличия у них имущества, которое еще существовало на тот момент, чтобы иметь право на возмещение материального ущерба. В основном [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-11) Европейский Суд, принимая во внимание конкретные обстоятельства дела, принял prima facie доказательства в обоснование того, что во время своего бегства они владели домами и землей (см. [§ 143](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100531)). В принципе относительно вопроса о сохранении и состоянии их имущества в апреле 2002 года следует требовать такую же степень доказывания. (ii) Материальный ущерб (альфа) Земля и дома 61. В основном [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-11) Европейский Суд пришел к выводу, что заявители в момент их бегства из Лачинского района имели права на землю и дома, которые представляли собой собственность в значении [статьи 1](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-1#p100011) Протокола N 1 к Конвенции. Соответственно, они по-прежнему обладают правами на недвижимое имущество в г. Лачин (см. там же, [§ 149](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100541)). Поскольку заявители не были лишены своего имущества, им не может быть предоставлена компенсация за утрату земли и домов как таковых, а только за утрату, связанную с невозможностью заявителями пользоваться имуществом и распоряжаться им. 62. Что касается домов, Европейский Суд признал, что, несмотря на расхождения между техническими паспортами заявителей и их доводами в первоначальных заявлениях, паспорта вместе с другими представленными документами являются prima facie доказательством права собственности заявителей на имущество (см. основное Постановление, [§§ 141](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100526) - [143](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100531)). Однако в своих замечаниях о справедливой компенсации все заявители, за исключением Пашаева, утверждали, что они владеют различными зданиями и сооружениями, которые либо не были упомянуты в паспортах или предыдущих представлениях, либо, как утверждалось, были другого размера, чем указывалось ранее. Таким образом, как отмечали власти Армении, доводы заявителей демонстрируют несколько несовпадений. 63. Европейский Суд далее подчеркивает, что неясно, были ли дома заявителей разрушены или они все еще частично или полностью были целы (см. [§ 146](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100535) основного Постановления). Доводы заявителей также не согласуются в этом отношении: в своих замечаниях по существу дела они высказывали опасение, что их имущество было уничтожено или разграблено вскоре после их бегства (см. там же, [§ 189](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100612)). Тем не менее в своих замечаниях о справедливой компенсации в 2012 и 2016 годах они сообщали, что их имущество было сожжено или сильно повреждено в результате военного нападения и что их дома до сих пор стоят, хотя они, возможно, пришли в негодность. 64. Заявители предоставили аэрофотоснимки Министерства обороны Азербайджана и сервиса Google, чтобы доказать, что их дома все еще стоят. Вместе с тем в замечаниях, представленных в Европейский Суд в июне 2010 года, Рамиз Джебраилов утверждал, что из видеозаписи, выполненной в 2001 году, он узнал, что его дом сгорел. Кроме того, в доводах заявителей о справедливой компенсации от 9 июля 2012 г. было признано, что автомагистраль Горис - Степанакерт, строительство которой завершилось в 1999 году, проходит через место, где стоял жилой дом Джебраилова. Таким образом, необходимо сделать вывод о том, что его дом в апреле 2002 года уже не существовал. Что касается состояния домов других заявителей, то представленные изображения далеко не убедительны. Во-первых, изображения сделаны с большого расстояния и демонстрируют здания, которые трудно различить. Во-вторых, отсутствуют какие-либо доказательства того, что отмеченные строения на самом деле являются домами, в которых когда-то жили заявители. В-третьих, большинство отмеченных конструкций очень сильно повреждены, имеют только стены или части стен. Единственный дом, который кажется неповрежденным, предположительно принадлежит Акифу Гасанову. Однако невозможно судить о его состоянии и, как уже отмечалось, о том, действительно ли это его дом. 65. Оценка, сделанная "Рабочей группой по оценке потерь и потерь в результате оккупации территорий Азербайджанской Республики Вооруженными силами Армении" в июне 2016 года, согласно представленному заявителями документу, была сделана на основе "доказательств, документов и свидетельских показаний". Вместе с тем в этом документе не содержится никаких подробных сведений об изученных доказательствах или о методе расчета, использовавшемся рабочей группой. Невозможно также определить, касается ли оценка всех зданий, которыми, как утверждают заявители, они владели, или только домов, упомянутых в технических паспортах. Кроме того, неясно, представляют ли суммы, указанные для земли (земель) и дома (домов) каждого заявителя, стоимость в 1992, 2002 или 2016 годах или на другой момент времени. Помимо этого, с учетом того, что иная информация, представленная по настоящему делу, свидетельствует о том, что в 2002 году одного жилого дома уже не существовало, и весьма убедительно о том, что большинство домов других заявителей, если не все, были сильно повреждены до этого года, оценка рабочей группы не может иметь большого значения. 66. Принимая во внимание все упомянутые возражения, представленные материалы по настоящему делу не в достаточной степени свидетельствуют о том, что заявители имели дома, которые в апреле 2002 года все еще существовали или, если это так, то находились в таком состоянии, что их можно было бы принять во внимание для целей присуждения компенсации. Следовательно, по данному основанию компенсация не может быть присуждена. 67. Что касается земельных участков заявителей, то их существование было установлено в том же порядке, что и их дома, главным образом с помощью представленных в деле технических паспортов (см. [§ 60](#p100121) настоящего Постановления). За исключением Гасанова и Пашаева, требования заявителей о компенсации в отношении земель, как и в отношении домов, содержали утверждения о праве собственности на крупные земельные участки, которые не были описаны в их технических паспортах или подтверждены каким-либо решением о выделении или другим документом. Подобные необоснованные требования не могут быть рассмотрены, поэтому Европейский Суд будет принимать во внимание только участки, указанные в их технических паспортах. 68. Как было установлено в упоминавшемся выше Постановлении Европейского Суда по делу "Лоизиду против Турции" ([§ 33](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1531889-1998#p100111), см. далее [§ 55](#p100114) настоящего Постановления), общий подход Европейского Суда заключается в оценке ущерба, понесенного в результате отказа в доступе к земле и вытекающей из этого невозможности ее использования и пользования ею, с учетом возможного дохода от аренды, рассчитываемого в процентах от рыночной стоимости земли. Однако в настоящем деле очень трудно определить стоимость земли заявителей. По причинам, изложенным выше, нельзя придавать большого значения оценке, проведенной "Рабочей группой по оценке потерь и жертв в результате оккупации территорий Азербайджанской Республики Вооруженными силами Армении". Какой-либо иной оценки и других сведений для проведения оценки стоимости не было предоставлено в настоящем деле. Отчасти это можно объяснить тем фактом, что в то время, когда земельные участки предоставлялись заявителям, в советской правовой системе отсутствовала частная собственность на землю, а вместо этого им предоставлялось "право пользования" (более подробное описание прав на землю в то время см. в [§§ 145](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100534) - [148](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100538) основного Постановления). Трудность установления стоимости также усугубляется тем обстоятельством, что в начале периода, который может быть рассмотрен Европейским Судом, земля заявителей находилась на оккупированной и в значительной степени разоренной территории в течение 10 лет и с тех пор прошли еще 15 лет при аналогичных обстоятельствах. Эти обстоятельства скорее приводят к оценке земли заявителей по весьма умеренной стоимости. 69. Следовательно, хотя материальный ущерб может быть присужден в связи с потерей дохода от земли заявителей, включая возможную арендную плату и доходы от сельского хозяйства и животноводства, общий подход Европейского Суда к исчислению убытков, принятый в [деле](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1531889-1998) "Лоизиду против Турции", не представляется целесообразным или необходимым при обстоятельствах настоящего дела. (бета) Предметы домашнего обихода, плодовые деревья и домашний скот 70. Заявители требовали выплаты компенсации материального ущерба в связи с утратой предметов домашнего обихода, автомобилей, плодовых деревьев и кустарников, а также скота. Никаких доказательств, за исключением заявлений физических лиц, в обоснование этих требований представлено не было. Что еще более важно, как можно разумно предположить, все эти предметы были уничтожены или исчезли во время военного нападения на Лачинский район или в течение последующего 10-летнего периода до апреля 2002 года (что касается движимого имущества см. выводы Европейского Суда в основном Постановлении в [§§ 138](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100523) и [146](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100535)). Если бы какие-либо предметы все еще существовали на последнюю дату, им, по крайней мере, был бы причинен такой ущерб в течение многих лет разрухи, что они вряд ли находились бы в пригодном для использования состоянии. В деле отсутствуют основания для иного вывода. Таким образом, в отношении этих предметов отсутствует наличие причинно-следственной связи между заявленным ущербом и продолжающимися нарушениями, установленными в основном [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-11). Соответственно, Европейский Суд не присуждает какой-либо компенсации по данному основанию. (гамма) Утрата заработной платы и иных доходов 71. Заявители далее требовали выплаты компенсации утраты заработка, ранее имевшегося в г. Лачин, либо утраты заработной платы, получаемой ими в качестве учителей или инженеров, либо утраты дохода от предпринимательской деятельности, которую они осуществляли. В этом отношении Европейский Суд не усматривает наличия причинно-следственной связи между установленным нарушением в основном [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-11) и предполагаемым материальным ущербом. Это объясняется тем, что утраты связаны не с отсутствием доступа к имуществу и домам заявителей, а скорее с их перемещением из г. Лачин в 1992 году. Невозможно предположить, какую работу или доход могли иметь заявители в г. Лачин в 2002 году, через 10 лет после их бегства. Кроме того, за исключением хозяйственной деятельности Рамиза Джебраилова, утрата дохода не выдвигалась в качестве требования заявителей до 2016 года. Таким образом, заявителям не может быть присуждена компенсация в отношении утраты заработной платы, пенсии или сбережений. (дельта) Увеличение расходов на проживание 72. Несколько заявителей также требовали возмещения возросших расходов на проживание, в частности, на аренду альтернативного жилья. Европейский Суд в принципе готов согласиться с тем, что заявители понесли определенные дополнительные расходы в г. Баку. Однако следует еще раз подчеркнуть, что компенсация может касаться только периода с 26 апреля 2002 г. Кроме того, точные суммы не могут быть установлены, поскольку не были представлены подтверждения расходов заявителей на проживание, включая договоры аренды или какие-либо счета. (эпсилон) Заключение в отношении материального ущерба 73. В заключение Европейский Суд полагает, что решение о возмещении материального ущерба может быть вынесено только в отношении двух оснований, а именно относительно утраты дохода от земли заявителей в г. Лачин и их увеличившихся расходов на проживание в г. Баку. Однако оценка причиненного ущерба зависит от значительной неопределенности отчасти потому, что жалобы заявителей, как правило, основываются на ограниченной документации, а отчасти поскольку не было представлено надежных методов или данных для оценки стоимости земли. Следовательно, материальный ущерб, понесенный заявителями, не поддается точному расчету. (iii) Моральный вред 74. Что касается требований заявителей о возмещении морального вреда, то факт военного нападения в 1992 году, на который ссылались заявители (см. [§ 13](#p100056) настоящего Постановления), не может быть принят во внимание, поскольку он находится вне юрисдикции суда по данному делу. Вместе с тем Европейский Суд признает, что обстоятельства дела, по-видимому, причинили заявителям эмоциональные страдания и переживания из-за затянувшейся и неурегулированной ситуации, вследствие которой они оказались отдалены от своего имущества и домов в Лачинском районе, и их жизнь ограничилась статусом внутренне перемещенных лиц в г. Баку в предположительно худших условиях жизни. 75. Европейский Суд полагает, что факт признания нарушения [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) не будет являться сам по себе достаточной справедливой компенсацией причиненного морального вреда. Как отмечалось в основном [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-11), помощь, оказанная сотням тысяч армянских беженцев и вынужденных переселенцев, не освобождает власти Армении от их обязательств перед другой группой, а именно азербайджанскими вынужденными переселенцами, такими как заявители. Представляется, что властями Армении до сих пор не разработаны механизм имущественных требований или другие меры, которыми могли бы воспользоваться лица, находящиеся в ситуации заявителя (см. [§ 52](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-3#p100135), а также доводы, приведенные в [§§ 199](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100625) - [200](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100626) основного Постановления). Следовательно, настоящее дело отличается от дела "Доган и другие против Турции" ( Doðan and Others v. Turkey) (справедливая компенсация) (Постановление Европейского Суда от 13 июля 2006 г., жалоба N 8803/02 и 14 других, §§ 52 - 53), где Европейский Суд счел, что с учетом мер, принятых властями государства-ответчика для исправления положения заявителей и других вынужденных переселенцев, основное [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-11) само по себе является достаточной справедливой компенсацией любого морального вреда, вытекающего из нарушения [статей 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) и [13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-13#p100084) Конвенции и [статьи 1](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-1#p100011) Протокола N 1 к Конвенции. (iv) Право членов семьи на компенсацию 76. Европейский Суд напоминает, что члены семьи, которые имеют право продолжать разбирательство по жалобе после смерти заявителя, могут заменить заявителя в части требований о выплате справедливой компенсации как в отношении материального ущерба (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Мальгоус против Чешской Республики" (Malhous v. Czech Republic) от 12 июля 2001 г., жалоба N 33071/96, [§§ 67](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3307196#p100117) - [68](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3307196#p100118)), так и морального вреда (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Йечюс против Литвы" ( Jeèius v. Lithuania), жалоба N 34578/97, § 41, ECHR 2000-IX, и Постановление Европейского Суда по делу "Авджи и другие против Турции" ( Avcý and Others v. Turkey) от 27 июня 2006 г., жалоба N 70417/01, § 56, см. в качестве противоположного примера упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Мальгоус против Чешской Республики", [§ 71](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3307196#p100121), где не было признано, что нарушение лично касалось наследника). Кроме того, Европейский Суд присуждал компенсацию морального вреда сыну заявительницы [<1>](#p100147) при рассмотрении жалобы, поддержанной им в отношении чрезмерной продолжительности дела, касавшегося пенсионных выплат, не только за период, когда заявительница была жива, но и за период после ее смерти, когда внутригосударственное разбирательство было продолжено сыном как наследником заявительницы (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Эрнестина Дзулло против Италии" (Ernestina Zullo v. Italy) от 29 марта 2006 г., жалоба N 64897/01, [§§ 115](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6733501/statya-2#p100298) - [116](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6733501/statya-2#p100299) и [148](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6733501/statya-2#p100360) - [149](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6733501/statya-2#p100363)). --- <1> Так в тексте оригинала Постановления. В действительности заявитель по делу "Мальгоус против Чешской Республики" являлся мужчиной, Яном Мальгоусом (примеч. переводчика). 77. Шестой заявитель по данному делу, Гараджа Джебраилов, скончался в июне 2005 года вскоре после того, как он подал свое заявление в Европейский Суд. Его сын Сагател Джебраилов продолжил разбирательство по жалобе. В связи с этим возникает вопрос о том, может ли сын заявителя получить компенсацию за весь рассматриваемый в настоящем деле период. Учитывая особый характер нарушения, а именно продолжающиеся нарушения права заявителя по [статье 1](https://bukva.ai/docs/protokol-1-se-sovet-evropy/statya-1#p100011) Протокола N 1 к Конвенции и [статьям 8](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-8#p100065) и [13](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-13#p100084) Конвенции, Европейский Суд считает, что было бы излишне формальным исключить из суммы компенсацию за период после смерти заявителя. Как было отмечено выше, в деле, касающемся необоснованной продолжительности разбирательства и, следовательно, нарушения, имеющего элемент непрерывности, присуждение справедливой компенсации необязательно ограничивается периодом до смерти заявителя. Положение может быть иным, если ходатайство рассматривается не ближайшим родственником скончавшегося заявителя, а управляющим его имуществом (см. Постановление Европейского Суда по делу "Соломонидес против Турции" (Solomonides v. Turkey) (справедливая компенсация) от 27 июля 2010 г., жалоба N 16161/90, §§ 42 - 43 и 47) или когда ближайший родственник заявителя, который продолжает жалобу, лично не пострадал от установленного нарушения (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Мальгоус против Чешской Республики", [§ 71](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-3307196#p100121)). 78. В настоящем деле Европейский Суд отмечает, что семья Джебраиловых жила в г. Лачин, где она выращивала сельскохозяйственные культуры и разводила скот на своей земле. Таким образом, она составляла экономическую единицу домашнего хозяйства. В мае 1992 года, когда сыну исполнился 21 год, вся семья бежала из г. Лачин. Следовательно, сын заявителя находился в том же положении, что и заявитель, и был лично затронут утратой права пользования имуществом и домом в г. Лачин и отсутствием эффективных средств правовой защиты в этой связи. Кроме того, устанавливая, что составляло и продолжает составлять нарушение [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) прав всех шестерых заявителей, Европейский Суд включил в отношении Гараджи Джебраилова период после его смерти (см. [§ 201](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100627) основного Постановления). Придя к данному выводу, он также решил, что все шестеро заявителей имели существующие права на свои земельные участки (см. там же, [§ 192](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1321605/statya-32#p100618)). В отсутствие каких-либо свидетельств обратного сын заявителя должен рассматриваться в качестве правопреемника имущественных прав его отца. С учетом всех этих факторов Европейский Суд считает, что Сагателу Джебраилову может быть присуждена компенсация за весь период, рассматриваемый в данном деле. (v) Общий вывод 79. Как следует из вышеизложенного, заявители имеют право на определенную компенсацию материального ущерба и морального вреда. По мнению Европейского Суда, материальный ущерб и моральный вред тесно взаимосвязаны. По основаниям, изложенным выше, причиненный ущерб не поддается точному исчислению (см. [§ 57](#p100116), [68](#p100131), [72](#p100138) и [73](#p100140) настоящего Постановления). Дальнейшие трудности в оценке связаны с истечением времени. Как признал Европейский Суд (см. [§ 56](#p100115) настоящего Постановления), временной элемент делает связь между нарушением [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) и ущербом менее определенной. Это соображение имеет особенно важное значение в настоящем деле, когда, как уже говорилось, срок, в течение которого Европейский Суд имеет юрисдикцию ratione temporis, начался 15 лет назад, в апреле 2002 года, то есть через 10 лет после военного нападения и бегства заявителей в мае 1992 года, которые являются основными событиями, приведшими к продолжающемуся отстранению заявителей от своего имущества и домов. Компенсация может быть присуждена, несмотря на множество не поддающихся точному учету факторов. Размер компенсации должен быть определен по усмотрению Европейского Суда с учетом того, что он сочтет справедливым. 80. В заключение Европейский Суд принимает во внимание главную обязанность властей Армении возместить последствия нарушения [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-1) и вновь подчеркивает ответственность двух соответствующих государств за нахождение приемлемого решения Нагорно-Карабахского конфликта (см. [§ 48](#p100104) - [53](#p100112) настоящего Постановления). В ожидании решения на политическом уровне Европейский Суд считает целесообразным в настоящем деле присудить заявителю совокупную сумму за материальный ущерб и моральный вред. Оценивая указанные обстоятельства на основе принципа справедливости, Европейский Суд присуждает каждому из заявителей 5 000 евро, покрывающие все виды материального ущерба и морального вреда, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную выше сумму. ## C. Судебные расходы и издержки 81. Заявители требовали выплаты 29 910 фунтов стерлингов в качестве компенсации судебных издержек за 200-часовую работу, проделанную тремя из восьми их адвокатов в ходе разбирательства в Европейском Суде. Однако представленные табели учета рабочего времени включали перечисленные расходы в размере 26 850 фунтов стерлингов за 179 часов работы. Пять других адвокатов заявителей давали свои консультации и оказывали помощь на безвозмездной основе, и по этой причине заявители не требовали компенсации расходов за их работу. Заявители также требовали выплаты 1 792 фунта стерлингов 87 пенсов в качестве компенсации расходов на телефонную связь, почтовые услуги, перевод, а также копировальные работы и канцелярские товары. 82. Власти Армении утверждали, что расходы и издержки, компенсации которых требовали заявители, существенным образом не были связаны с нарушениями, установленными Европейским Судом. Помимо этого, предоставленные документы не демонстрировали, что судебные расходы и издержки были действительно и необходимо понесены. Помимо этого, требуемые суммы не являлись разумными. В этой связи власти Армении задали вопрос о том, почему в отношении каждого члена группы адвокатов применялась одна и та же почасовая ставка (150 фунтов стерлингов), тогда как некоторые из задач, выполнявшихся двумя из них, относились к работе младшего юриста. 83. Европейский Суд напоминает, что расходы и издержки могут быть возмещены в порядке применения [статьи 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy-2/statya-41#p100207) Конвенции только в той части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. По этому поводу он отмечает, что разбирательство по данному делу продолжалось более 10 лет и включало два открытых слушания. В связи с этим делом возникали сложные вопросы факта и права, и представленные материалы являлись весьма объемными. С учетом данных фактов Европейский Суд приходит к выводу о том, что судебные расходы и издержки были действительно понесены и являлись необходимыми. Кроме того, отмечая, что несколько адвокатов не просили вознаграждения за свою работу, суммы, включая применяемую почасовую ставку, должны считаться разумными. Тем не менее работа, описанная в предоставленных таблицах, составила только 179 часов, что в общей сложности составляет сумму в размере 26 850 фунтов стерлингов. Европейский Суд присуждает ее вместе с суммой, требуемой для покрытия расходов, а именно 28 642 фунта 87 пенсов по всем судебным расходам и издержкам. ## D. Процентная ставка при просрочке платежей 84. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.
**НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО СУД ЕДИНОГЛАСНО:**
1) постановил, что: (a) государство-ответчик должно выплатить Эльхану и Адыширину Чираговым, Рамизу Джебраилову, Акифу Гасанову, Фахраддину Пашаеву и Сагателу Джебраилову в течение трех месяцев следующие суммы: (i) 5 000 евро (пять тысяч евро) в пользу каждого заявителя, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную сумму, в качестве компенсации морального вреда; (ii) 28 642 фунта 87 пенсов (двадцать восемь тысяч шестьсот сорок два фунта восемьдесят семь пенсов) в качестве компенсации судебных расходов и издержек, а также любой налог, обязанность уплаты которого может быть возложена на заявителя; (b) с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента; 2) отклонил оставшуюся часть требований о справедливой компенсации. Совершено на [английском языке](#p100170), уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 12 ноября 2017 г. в соответствии с [пунктами 2](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda#p101915) и [3 правила 77](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda#p101916) Регламента Суда.
Председатель
Большой Палаты
ГВИДО РАЙМОНДИ Заместитель Секретаря
Большой Палаты
ЙОХАН КАЛЛЕВАРТ
**EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS** **GRAND CHAMBER** **CASE OF CHIRAGOV AND OTHERS v. ARMENIA**
**(Application no. 13216/05)** **JUDGMENT <*>**
**(Just satisfaction)**
(Strasbourg, 12.XII.2017) --- <*> This judgment is final but it may be subject to editorial revision. In the case of Chiragov and Others v. Armenia, The European Court of Human Rights, sitting as a Grand Chamber composed of: Guido Raimondi, President, Angelika Nußberger , Linos-Alexandre Sicilianos, Ganna Yudkivska, Robert Spano, Luis López Guerra, Nebojša Vuèiniæ , Paul Lemmens, Krzysztof Wojtyczek, Ksenija Turkoviæ , Egidijus Kûris , Iulia Motoc, Branko Lubarda, Mârtiòð Mits, Armen Harutyunyan, Letif Hüseynov , Jolien Schukking, judges, and Johan Callewaert, Deputy Grand Chamber Registrar, Having deliberated in private on 28 September 2017, Delivers the following judgment, which was adopted on that date:
**PROCEDURE**
1. The case originated in an application (no. 13216/05) against the Republic of Armenia lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by six Azerbaijani nationals, Mr Elkhan Chiragov, Mr Adishirin Chiragov, Mr Ramiz Gebrayilov, Mr Akif Hasanof, Mr Fekhreddin Pashayev and Mr Qaraca Gabrayilov ("the applicants"), on 6 April 2005. The sixth applicant died in June 2005. The application was pursued on his behalf by his son, Mr Sagatel Gabrayilov. 2. In a judgment delivered on 16 June 2015 ("the principal judgment"), the Court held that there had been continuing violations of Articles 8 and 13 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1 to the Convention and that no separate issue arose under Article 14 of the Convention. In particular, with respect to Article 1 of Protocol No. 1, the Court concluded that, as concerned the period under scrutiny, that is, from 26 April 2002, no aim had been indicated which could justify the denial of access of the applicants to their property and the lack of compensation for this interference. The Court found the Republic of Armenia responsible for the breaches of the applicants' rights (Chiragov and Others v. Armenia [GC], no. 13216/05, § 201, ECHR 2015). 3. Under Article 41 of the Convention the applicants sought just satisfaction amounting to several million euros (EUR) in respect of damage sustained and of costs and expenses. 4. Since the question of the application of Article 41 of the Convention was not ready for decision, the Court reserved it and invited the Government and the applicants to submit, within twelve months, their written observations on that issue and, in particular, to notify the Court of any agreement they might reach (§ 222 and point 8 of the operative provisions of the principal judgment). 5. Having failed to reach an agreement, the applicants submitted their observations on 16 June and 28 December 2016 and the Government on 16 September and 30 December 2016. 6. The composition of the Grand Chamber was determined according to the provisions of Article 26 §§ 4 and 5 and Rule 24 of the Rules of Court. 7. In response to a request from the Government, the Court decides that the examination of the issue of just satisfaction does not require it to undertake a fact-finding mission.
**THE LAW**
8. Article 41 of the Convention provides: "If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."
**A. Preliminary issues**
9. The Government maintained that the applicants had failed to prove that they were holders of rights to property. They asserted that the applicants had not given any explanation as to the origin, provenance or legal significance of the technical passports that had been presented in the case and that these documents therefore could not serve as evidence. In addition, no private right to land had been recognised under the law in force when the applicants had left the district of Lachin in May 1992 and there could not have been a legitimate expectation of being granted such a right ten years later. Moreover, there was purportedly no causal link between the alleged loss of access to property and actions attributable to the respondent Government. Finally, the Government argued that issues concerning documentation and compensation, among other matters, could - and should - have been the subject of domestic judicial examination before being brought before the Court. 10. The applicant contested the Government's objections, stating that these issues had already been decided by the Court in the principal judgment. 11. The Court reiterates that, in the principal judgment, it concluded that the applicants' technical passports provided prima facie evidence of title to property (§ 141), and that, taking into account the totality of evidence presented, the applicants had sufficiently substantiated their claims that they were in possession of houses and land at the time of their leaving the district of Lachin (§ 143). Their rights to land and houses constituted "possessions" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 and had not been extinguished afterwards - legitimately or otherwise - whether before or after Armenia's ratification of the Convention (§ 149). Their land and houses were also considered to have constituted their "homes" for the purposes of Article 8 of the Convention (§ 150). As regards the causal link between the applicants' loss of access to their property and the actions of the respondent Government, the Court found that, as from 26 April 2002, the Republic of Armenia was responsible for breaches of the applicants' rights under Article 1 of Protocol No. 1 (§ 201) and Article 8 of the Convention (§§ 207-208). Furthermore, in so far as the Government argued that the applicants had failed to exhaust domestic remedies in regard to their claims for just satisfaction, the Court notes that it dismissed such an objection in the principal judgment, where it considered that the Government had failed to show the availability to the applicants of a remedy capable of providing redress in respect of their Convention complaints and offering reasonable prospects of success (§ 120). For the same reasons, the Court found the Republic of Armenia responsible for a breach of the applicants' right to an effective remedy under Article 13 of the Convention (§§ 214-215). Consequently, the issues raised by the Government are res judicata and will not be examined anew in the present judgment. The Government's objections are therefore dismissed.
**B. Damage** **1. The applicants' submissions**
12. The applicants claimed compensation for pecuniary and non-pecuniary damage for the period from 26 April 2002, the date on which Armenia ratified the Convention, until today. They stated that, while they greatly miss their homeland in the district of Lachin, they cannot return due to the ongoing conflict and the lack of security. 13. In respect of non-pecuniary damage, the applicants each sought EUR 50,000 for the emotional suffering and distress caused as a result of the continuing violations of Article 1 of Protocol No. 1 and Articles 8 and 13 of the Convention. They stated that their suffering stemmed both from the nature of the attack in 1992 and the ongoing anxiety over the loss of their livelihood, their poor living conditions as internally displaced persons and their inability to provide effectively for their families. 14. As regards pecuniary damage, the applicants submitted individual claims for compensation dated June 2016, comprising claims for the value of or lost rental income from land and houses, for the value of carpets and other household items, cars, fruit trees and bushes, and livestock, for lost income from farming and stockbreeding, other business activities and employment, and for expenditure for alternative accommodation and other increased living expenses in Baku. 15. Having been denied access to their property and thereby the possibility to use and enjoy it, the applicants referred to the Court's approach in cases of continuing violations for assessing the loss suffered with reference to the annual ground rent, calculated as a percentage of the market value of the property, that could have been earned on the property during the relevant period (see Loizidou v. Turkey (Article 50), 28 July 1998, § 33, Reports of Judgments and Decisions 1998-IV). However, in reality, the applicants claimed, exclusively or additionally, compensation for the full current market value of their land and houses. 16. As proof of their possessions, the applicants submitted technical passports issued between 1985 and 1990, describing their land and houses. Mr Qaraca Gabrayilov also presented a land allocation decision from 1974. Furthermore, they submitted statements by family members, friends, neighbours and co-workers. In support of their claims in relation to land and houses, they presented an evaluation made by the "Working Group on Valuation of Loss and Casualties as a Result of Occupation of Territories of Azerbaijan Republic by Armenian Armed Forces" in Baku on 6 June 2016. No other documentary evidence concerning their possessions and their value was relied upon before the Court. 17. In regard to the condition of their houses, the applicants stated, in their observations on just satisfaction of 9 July 2012 and in their observations on the same issue of 16 June 2016, that, as a result of the military attack in 1992, their properties had been either burnt down or badly damaged. However, annexed to the 2012 submissions were aerial photographs of the town of Lachin and the villages of Chiragli and Aghbulag, obtained from Google in April 2012, with the alleged houses of the applicants or their remaining structures marked. In their reply of 28 December 2016 to the Government's submissions on just satisfaction, the applicants referred to the Google photographs and asserted that their houses were still standing, although they might be derelict or occupied by other persons. Also in their observations on the merits of the case, the applicants had supplied some satellite images of Lachin, Chiragli and Aghbulag as well as Kamalli village, taken by the Azerbaijani Ministry of Defence in April 2010. 18. The individual claims for pecuniary damage were as follows: (a) Elkhan Chiragov 19. Mr Elkhan Chiragov, born in 1950, who is married and has four children, had two teaching jobs in Chiragli. In the application to the Court, submitted in April 2005, he declared that, following his displacement, he received his teacher's salary and a monthly government supplement of 25,000 manat (presumably Azerbaijani "old" manat, AZM; the amount equalled approximately 5 US dollars (USD)) for each member of his family as well as some assistance in the form of food, tents and warm clothes. He also submitted a copy of his employment record, where it was noted that, on 1 September 1993, he had been hired as a teacher at a school in Baku. In June 2016 he stated that he had not been able to work as a teacher in Baku because the school where he had found a job was located far away and he could not travel that far due to health problems. 20. In his claim for pecuniary damages, Mr Chiragov asserted that the size of the plot of land mentioned in his technical passport in reality was 6,500 sq. m, after enlargements, but that only 1,200 sq. m had been registered. Nevertheless, the value indicated in his claim concerned only the 1,200 sq. m area. In addition, he had a second plot of 10,000 sq. m, for which he claimed the estimated loss of rental income. Further to the dwelling-house and storehouse described in the technical passport, he also owned a cattle shed and a second storehouse. He requested compensation for the full value of the buildings. He also sought compensation for the full value of the household items that his family had left behind in 1992, including five handmade carpets. Mr Chiragov and his family had cultivated the land and kept bees and livestock; in 1992, they had had 70 fruit trees, 55 beehives, 3 horses, 9 cows, 80 sheep, 120 hens, 60 turkeys and 40 geese. He claimed the full value of the trees, horses and poultry as well as lost income from sales of fruit, potatoes, honey, calves, milk, lambs and wool. He also wished to be compensated for lost salary from his teaching jobs and for the family's living expenses in Baku. 21. In total, Mr Chiragov's claim for pecuniary damages for the 14-year period between April 2002 and June 2016 amounted to 1,573,180 Azerbaijani "new" manat (AZN; approximately EUR 790,000), divided into the following amounts per category: land (value and rent income) 100,000; houses (value) 260,000; household items (value) 71,480; farming and stockbreeding (sales income as well as value of fruit trees and livestock) 906,500; teacher's salary 100,800; increased living expenses 134,400. (b) Adishirin Chiragov 22. Mr Adishirin Chiragov, born in 1947, who is married and has three children, used to work as a teacher in Chiragli. According to the application to the Court, he received the same type of government support as the first applicant, that is, a salary, a government supplement and some material assistance. In June 2016 he submitted that the total monthly amount of salary and pension was approximately AZN 700 for his whole family. 23. In his claim for pecuniary damages, Mr Chiragov alleged that the size of the plot of land mentioned in his technical passport in reality was 7,500 sq. m, after enlargements, but that only 1,200 sq. m had been registered. The value indicated in his claim concerned the full actual area. In addition, he had a second plot of 12,000 sq. m of farmland, for which he claimed the estimated loss of rental income. As described in the technical passport, he had a dwelling-house with a storage area and a separate storehouse. He stated, however, that the size of the latter was 120 sq. m, rather than 90 sq. m as indicated in the passport. He requested compensation for the full value of the buildings. He also sought compensation for the full value of the household items that his family had left behind in 1992, including six handmade carpets, and for the second-hand value of a Niva car. Mr Chiragov and his family had cultivated the land and kept bees and livestock; in 1992, they had had 90 fruit trees, 20 beehives, 9 cows, 2 oxen, 65 sheep, 150 hens, 70 turkeys and 50 geese. He sought compensation for the full value of the trees and poultry as well as lost income from sales of fruit, potatoes, honey, bees, calves, milk, lambs, wool and cheese. He also wished to be compensated for lost salary from his teaching job and for the family's expenditure for renting a flat in Baku in 1992-94. 24. In total, Mr Chiragov's claim for pecuniary damages came to AZN 926,240 (approximately EUR 465,000), divided into the following amounts per category: land (value and rent income) 213,500; houses (value) 129,000; household items (value) 45,950; car (value) 10,000; farming and stockbreeding (sales income as well as value of fruit trees and livestock) 465,390; teacher's salary 50,400; increased living expenses 12,000. (c) Ramiz Gebrayilov 25. Mr Ramiz Gebrayilov, born in 1960, who is married and has four children, used to work as an engineer in Lachin. In the application to the Court, he stated that he was retired for health reasons and received the equivalent of USD 25 per month in pension and an additional USD 5 per month in government support for each member of his family. In submissions to the Court in June 2010, he mentioned that he had seen a video of Lachin, recorded in 2001, from which he had recognised that his house had been burnt down; according to neighbours, this had occurred a few days after he had left Lachin. In June 2016 he stated that he had continued to work and earned an income in Baku. However, he had since retired, receiving a monthly pension of AZN 115. The family also received about AZN 600 monthly from his children's salaries and government support. 26. In his claim for pecuniary damages, Mr Gebrayilov contended that the size of the plot of land mentioned in his technical passport in reality was 5,000 sq. m, rather than 480 sq. m, as indicated in the passport. Basing himself on an estimated current square metre price of land, AZN 40, he claimed the value of the full actual area. Further to the dwelling-house and storehouse described in the technical passport, he also owned a storehouse, a cattle shed, a garage and a natural spring. He requested compensation for the full value of the buildings and the spring as well as the loss of rental income during the summers when the family used to leave Lachin and rent out the house. He also sought compensation for the full value of the household items that his family had left behind in 1992, including 16 handmade carpets. Mr Gebrayilov and his family had cultivated the land and kept livestock; in 1992, they had had 81 fruit trees, 12 cows, 8 calves, 200 sheep and 170 lambs. He sought compensation for the full value of the livestock as well as lost income from sales of fruit, vegetables, milk and other dairy products, meat and wool. He also requested that he be compensated for the full value of his "Auto Service" business, comprising 5,000 sq. m of land, a building, tools and machinery. 27. In total, Mr Gebrayilov's claim for pecuniary damages for the period between April 2002 and June 2016 amounted to AZN 1,849,555 (approximately EUR 925,000), divided into the following amounts per category: land (value) 200,000; buildings and spring (value and rent income) 222,000; household items (value) 29,455; farming and stockbreeding (sales income as well as value of livestock) 1,168,100; "Auto Service" business (value of land, facilities and machinery) 230,000. (d) Akif Hasanof 28. Mr Akif Hasanof, who was born in 1959, used to work as a teacher in Aghbulag. In the application to the Court, he stated that he received a teacher's salary and a very small government supplement as well as some material assistance. He could hardly support himself and the five members of his family. In June 2016 he submitted that, after leaving Lachin, he had worked in various jobs with a very low income. He had not been able to find employment as a teacher or a school director in Baku. 29. In his claim for pecuniary damages, Mr Hasanof stated that the size of his land had reached 8,200 sq. m, as opposed to 1,600 sq. m registered in his technical passport. Nevertheless, he sought compensation for only the registered part of the land; as he did not know its current market value, he requested the estimated loss of rental income. Further to the dwelling-house and storehouse mentioned in the technical passport, he also owned a barn and an additional large building with a garage. He requested compensation for the full value of the buildings as well as the loss of rental income for parts of the dwelling-house which were rented out throughout the year. He also sought compensation for the full value of the household items that his family had left behind in 1992, including 20 handmade carpets, and for the second-hand value of a Niva car. Mr Hasanof and his family had cultivated the land and kept bees and livestock; in 1992, they had had 141 fruit trees, raspberry bushes, 50 beehives, 3 horses, 16 cows, 100 sheep, 50 turkeys and 50 geese. He sought compensation for the full value of the bees, horses, cows and sheep as well as lost income from sales of fruit, vegetables, honey, bees, calves, milk, lambs, wool, cheese and goose quill. He also wished to be compensated for lost salary from his teaching job and for the family's living expenses in Baku. 30. In total, Mr Hasanof's claim for pecuniary damages for the period between April 2002 and June 2016 came to AZN 2,621,490 (approximately EUR 1,300,000), divided into the following amounts per category: land (rent income) 84,000; buildings (value and rent income) 320,000; household items (value) 91,440; car (value) 12,000; farming and stockbreeding (sales income as well as value of bees and livestock) 2,017,650; teacher's salary 50,400; increased living expenses 46,000. (e) Fekhreddin Pashayev 31. Mr Fekhreddin Pashayev, born in 1956, who is married and has three children, used to work as chief engineer for the Ministry of Transport in Lachin. According to the application to the Court, he received a total of 125,000 manat (again, presumably, "old" manat) per month for his family in government support for displaced persons; in addition, his wife received a monthly pension of 170,000 manat. In 2010 he submitted a copy of his employment record where it was noted that, on 1 April 1993, he had been appointed to his previous position as chief engineer which, following the occupation of the district of Lachin, had been relocated to the ministry's winter deposit at Aghjabedi (about 300 km west of Baku). His employment there had been terminated in January 2003. In June 2016 he stated that, after leaving Lachin, he had not been able to find employment as chief engineer in Baku. 32. In his claim for pecuniary damages, Mr Pashayev sought compensation for the full value of his land, as described in the technical passport, based on an estimated current square metre price of AZN 200. He also claimed an amount for the rent that could have been collected for that plot of land during the 14-year period between April 2002 and June 2016. As described in the technical passport, he had a dwelling-house, another small house, used as a "summer house", and a small storehouse. He requested compensation for the full value of the buildings as well as the estimated rent that could have been collected for the dwelling-house. He also sought compensation for the full value of the household items that his family had left behind in 1992, including ten handmade carpets and jewellery of a value of AZN 96,000. Mr Pashayev and his family had cultivated one hectare of land in his native village of Kamalli and kept bees and livestock; in 1992, they had had 500 fruit trees, 20 beehives and 20 cows. He sought compensation for the full value of the bees and cows as well as lost income from sales of fruit, honey, bees, calves and milk. He also wished to be compensated for lost salary from his job as chief engineer and for the family's living expenses in Baku, including the rent paid for a house during the first three years after their leaving Lachin. 33. In total, Mr Pashayev's claim for pecuniary damages amounted to AZN 2,224,090 (approximately EUR 1,100,000), divided into the following amounts per category: land (value and rent income) 107,860; buildings (value and rent income) 252,000; household items (value) 134,630; farming and stockbreeding (sales income as well as value of bees and livestock) 1,494,800; engineer's salary 201,600; increased living expenses 33,200. (f) Qaraca/Sagatel Gabrayilov 34. Mr Qaraca Gabrayilov, born in Lachin in 1940, who was married and had five children, died on 19 June 2005. His application was pursued by his son, Mr Sagatel Gabrayilov, born in July 1970. 35. In his claim for pecuniary damages, Mr Sagatel Gabrayilov stated that the farmland in his family's possession in reality had measured 8,000 sq. m, after gradual enlargement, rather than the total of 753.6 sq. m mentioned in the technical passport and the allocation decision submitted to the Court. The value indicated in his claim concerned the full actual area. Further to the dwelling-house described in the technical passport, the family also owned a cattle shed, a storehouse and a water reservoir. He requested compensation for the full value of the buildings and the reservoir as well as the loss of rental income for parts of the dwelling-house which, due to the size of the house, could have been rented out throughout the year. He also sought compensation for the full value of the household items that his family had left behind in 1992, including 26 handmade carpets. The family had cultivated the land and kept bees and livestock; in 1992, they had had 66 fruit trees, 40 beehives, 16 cows, 150 sheep and 80 hens. Mr Gabrayilov claimed the full value of the bees and livestock as well as lost income from sales of fruit, honey, calves and lambs as well as products from the cows, sheep and hens. He also requested compensation for the lost income from the family's carpet-weaving and bread-making businesses. Finally, he wished to be compensated for the living expenses that the family would have had in Lachin. However, since they were not living there during the period in question, this amount must be deducted from the total claim. 36. Thus, in total, Mr Sagatel Gabrayilov's claim for pecuniary damages came to AZN 2,752,835 (approximately EUR 1,400,000), divided into the following amounts per category: land (value) 60,000; buildings and reservoir (value and rent income) 452,000; household items (value) 54,475; farming and stockbreeding (sales income as well as value of bees and livestock) 2,051,960; other business activities (sales income) 134,400.
**2. The Government's submissions**
37. The Government requested the Court to reject the applicants' claims for non-pecuniary damages on the ground that they were unfounded and excessive. The Government suggested that the suffering allegedly inflicted on the applicants during the years was rather related to the military conflict and its consequences than to the issue in the present case, the denial of access to property and homes. Furthermore, there was no indication that they had suffered permanent emotional pain that had been sustained for over two decades. 38. As regards the applicants' claims for pecuniary damages, they were without merit and should also be rejected. In general, the Government maintained that damage occurring before 26 April 2002 fell outside the Court's competence ratione temporis and could not therefore be compensated. This applied to the destruction of or damage to houses and moveable property (including household items, cars, livestock and crops). In this regard, they referred to the Court's principal judgment in which the Court concluded that it was unclear whether the applicants' houses had been destroyed or were still partly or wholly intact and that their moveable property had likely been destroyed during the military attack in 1992 or in the following years (§ 146). 39. With respect to the houses, the Government pointed out the discrepancy between the applicants' various statements in their observations on just satisfaction, in which they had expressed, inter alia, that their properties had been either burnt down or badly damaged as a result of the military attack. Furthermore, in regard to both houses and moveable property, the applicants had allegedly failed to prove their existence in 2002. In the Government's view, the burden of proof was on the applicants who had to show that pecuniary damage had resulted from the violations found by submitting relevant documents demonstrating not only the existence of property but also the damage and the amount to be compensated. The applicants had failed to submit such evidence and had instead based their claims on unverified speculations. Whereas the Court had found it established by way of prima facie evidence that the applicants were in possession of houses and land at the time of their flight (principal judgment, § 143), it had not mentioned anything about moveable property. Also the applicants' claims regarding lost income were unsubstantiated and of a speculative nature. 40. The Government further submitted that, in addition to being unsubstantiated, the applicants' submissions were inconsistent and contradictory. Among other things, their initial statements in the case and their submissions on just satisfaction differed from the information contained in their technical passports. Even if such discrepancies had not prevented the Court from finding a breach of the Convention in regard to access to property, the Government asserted that they were of key importance in assessing damage. Moreover, the individual amounts claimed for pecuniary damage had varied greatly during the proceedings. For instance, Mr Elkhan Chiragov, as opposed to his claim of AZN 1,573,180 presented in 2016, had claimed AZN 1,583,980 in the just-satisfaction submissions of 9 July 2012 and AZN 2,186,980 in his signed statement attached to the latter submissions. While Mr Ramiz Gebrayilov claimed AZN 1,849,555 in 2016, he had claimed AZN 931,600 in the 2012 submissions and AZN 1,130,000 in the statement attached to these submissions. The other applicants' claims showed similar inconsistencies. 41. Furthermore, by claiming compensation for the current value of their property, the applicants had implied that the violation found by the Court concerned deprivation of property. However, no such deprivation, whether constructive or regulatory, had taken place, and the applicants had retained their title to property. Instead, the violation under Article 1 of Protocol No. 1 concerned a denial of access to and loss of use of property. In such situations, the Court's approach (as laid down in, for instance, the case of Loizidou, cited above) was to assess the loss of the non-use of property with reference to the annual ground rent calculated as a percentage of the value of the property during the relevant period. 42. The Government also maintained that the point of departure for any calculation of damages could not be based on the current market value of the applicants' alleged property but should have regard to the prices and currency relevant at the time of their leaving the district of Lachin in 1992. The Government submitted several Soviet documents listing the official prices for houses and other buildings, household items, cars, fruit trees, livestock and agricultural products which were applicable at that time.
**3. The Court's assessment**
(a) Introductory remarks 43. When reserving the question of just satisfaction for a later stage in the principal judgment, the Court referred to the exceptional nature of the present case (§ 224). 44. That exceptional nature is owing to a number of features. One is that the present case relates to an ongoing conflict situation. The active military phase in the Nagorno-Karabakh conflict took place in 1992-94 but, despite a ceasefire agreement concluded in May 1994 and negotiations conducted within the framework of the OSCE Minsk Group, no peace agreement has been reached (for a more detailed description of the background and current situation, see §§ 12-31 of the principal judgment). Twenty-three years later, breaches of the ceasefire agreement continue to occur. As both parties have pointed out in their observations on just satisfaction, violence has recently escalated along the Line of Contact, most notably during the military clashes in early April 2016. 45. Another particular aspect of the case is that, whereas the events that led the applicants to flee their property and homes occurred in May 1992, the respondent State, the Republic of Armenia, ratified the Convention ten years later, on 26 April 2002. Having thus no jurisdiction ratione temporis over events pre-dating 26 April 2002, the Court concluded that the applicants still had valid proprietary rights to land and houses in the district of Lachin (§ 149 of the principal judgment). From the date of entry into force of the Convention, it found Armenia responsible for continuing violations of the applicants' rights under Article 1 of Protocol No. 1 as well as Articles 8 and 13 of the Convention (§§ 201, 207-208 and 214-215). 46. The Court is thus dealing with a continuing situation which has its roots in the unresolved conflict over Nagorno-Karabakh and the surrounding territories and still affects a large number of individuals. More than one thousand individual applications lodged by persons who were displaced during the conflict are pending before the Court, slightly more than half of them being directed against Armenia and the remainder against Azerbaijan. The applicants in these cases represent just a small portion of the persons, estimated to exceed one million, who had to flee during the conflict and have since been unable to return to their properties and homes or to receive any compensation for the loss of their enjoyment. 47. In this connection, the Court considers it appropriate to emphasise once more the principle of subsidiarity. In the present case it has both a political and a legal dimension. 48. As to the political dimension, the Court has already referred to the undertakings given by Armenia and Azerbaijan prior to their accession to the Council of Europe, committing themselves to the peaceful settlement of the Nagorno-Karabakh conflict (§ 87 of the principal judgment). By now, some fifteen years have passed since the ratification of the Convention by Armenia and Azerbaijan without a political solution of the conflict being in sight. The Court can only underline that it is the responsibility of the two States involved to find a solution on a political level (see, mutatis mutandis, Kovaèiæ and Others v. Slovenia [GC], nos. 44574/98 and 2 others, §§ 255-256, 3 October 2008; and Demopoulos and Others v. Turkey (dec.) [GC], nos. 46113/99 and 7 others, § 85, ECHR 2010). 49. Coming to the legal dimension, the Court reiterates that the principle of subsidiarity underpins the Convention system ( Kuriæ and Others v. Slovenia (just satisfaction) [GC], no. 26828/06, § 134, ECHR 2014, and the cases cited therein). This principle is embodied in Article 1 of the Convention, according to which the Contracting States shall secure the rights and freedoms guaranteed by the Convention to everyone within their jurisdiction, while, according to Article 19, it is for the Court to ensure the observance of the engagements undertaken by the States in the Convention and the Protocols thereto. Furthermore, the principle underlies the requirement for applicants to exhaust domestic remedies pursuant to Article 35 § 1 and the corresponding obligation for States under Article 13 to provide effective remedies for breaches of the Convention (see Akdivar and Others v. Turkey, 16 September 1996, § 65, Reports of Judgments and Decisions 1996-IV; and Demopoulos and Others, cited above, § 69). The principle of subsidiarity also guides the Court's approach in dealing with systemic violations of the Convention when applying the pilot judgment procedure developed under Article 46 (see, for instance, Ališiæ and Others v. Bosnia and Herzegovina, Croatia, Serbia, Slovenia and the Former Yugoslav Republic of Macedonia [GC], no. 60642/08, § 143, ECHR 2014). 50. Moreover, as it has done in other cases arising out of unresolved conflict situations or in cases revealing systemic violations, the Court cannot emphasise enough that it is not a court of first instance. It does not have the capacity, nor is it appropriate to its function as an international court, to adjudicate on large numbers of cases which require the finding of specific facts or the calculation of monetary compensation - both of which should, as a matter of principle and effective practice, be the domain of domestic jurisdictions (see, mutatis mutandis, Demopoulos and Others, cited above, § 69; and Ališiæ and Others, cited above, §§ 142-143). 51. It is precisely the Government's failure to comply with its accession commitments as well as its obligations under the Convention which obliges the Court in the present case to act as a court of first instance, establishing relevant facts some of which date back many years, evaluating evidence in respect of property claims and finally assessing monetary compensation. All this is to be seen against the background that the present application is examined as a leading case while hundreds of similar cases against Armenia are still pending before the Court. 52. Without prejudice to any compensation to be awarded as just satisfaction in the present case, the effective and constructive execution of the principal judgment calls for the creation of general measures at national level. Guidance as to appropriate measures has been given in the principal judgment, where the Court stated, inter alia, that, "pending a comprehensive peace agreement, it would appear particularly important to establish a property claims mechanism, which should be easily accessible and provide procedures operating with flexible evidentiary standards, allowing the applicants and others in their situation to have their property rights restored and to obtain compensation for the loss of their enjoyment" (see further § 199 of the principal judgment). (b) General principles on just satisfaction 53. The Court reiterates its case-law according to which a judgment where the Court finds a breach generally imposes on the respondent State a legal obligation to put an end to the breach and make reparation for its consequences in such a way as to restore as far as possible the situation existing before the breach ( Kuriæ and Others, cited above, § 79). The Contracting States that are parties to a case are in principle free to choose the means whereby they will comply with a judgment in which the Court has found a breach. The discretion as to the manner of execution of a judgment reflects the freedom of choice attaching to the primary obligation of the Contracting States pursuant to Article 1 of the Convention to secure the rights and freedoms guaranteed. If the nature of the breach allows for restitutio in integrum, it is for the respondent State to effect it, the Court having neither the power nor the practical possibility of doing so itself. If, on the other hand, national law does not allow - or allows only partial - reparation to be made, Article 41 empowers the Court to afford the injured party such satisfaction as appears to it to be appropriate (Papamichalopoulos and Others v. Greece (Article 50), 31 October 1995, § 34, Series A no. 330 B; and Kuriæ and Others, cited above, § 80, and the cases referred to therein). In this connection, the role of the Committee of Ministers, under Article 46 § 2 of the Convention, to supervise the execution of the Court's judgments should be emphasised (see Verein gegen Tierfabriken Schweiz (VgT) v. Switzerland (no. 2) [GC], no. 32772/02, §§ 84-88, ECHR 2009). Nevertheless, the Court is mindful of the fact that some situations - especially those involving long-standing conflicts - are not, in reality, amenable to full reparation. 54. As regards claims for pecuniary loss, the Court's case-law establishes that there must be a clear causal connection between the damages claimed by the applicant and the violation of the Convention. In appropriate cases, this may include compensation in respect of loss of earnings ( Kuriæ and Others, cited above, § 81). 55. In regard to losses related to real property, where no deprivation of property has taken place but the applicant has been denied access to it and therefore the possibility to use and enjoy it, the Court's general approach is to assess the loss suffered with reference to the annual ground rent, calculated as a percentage of the market value of the property, that could have been earned on the properties during the relevant period (Loizidou, cited above, § 33). 56. A precise calculation of the sums necessary to make reparation in respect of the pecuniary losses suffered by the applicant may be prevented by the inherently uncertain character of the damage flowing from the violation. An award may still be made notwithstanding a large number of imponderables involved in the assessment of losses, though the greater the lapse of time involved, the more uncertain the link becomes between the breach and the damage. The question to be decided in such cases is the level of just satisfaction in respect of pecuniary losses that it is necessary to award to the applicant, the matter to be determined by the Court at its discretion, having regard to what is equitable ( Kuriæ and Others, cited above, § 82). 57. Furthermore, the Court reiterates that there is no express provision for non-pecuniary or moral damage. In Varnava and Others v. Turkey ([GC], nos. 16064/90 and 8 others, § 224, ECHR 2009) and Cyprus v. Turkey ((just satisfaction) [GC], no. 25781/94, § 56, ECHR 2014) the Court confirmed the following principles which were gradually developed in its case-law. Situations where the applicant has suffered evident trauma, whether physical or psychological, pain and suffering, distress, anxiety, frustration, feelings of injustice or humiliation, prolonged uncertainty, disruption to life, or real loss of opportunity can be distinguished from those situations where the public vindication of the wrong suffered by the applicant, in a judgment binding on the Contracting State, is an appropriate form of redress in itself. In some situations, where a law, procedure or practice has been found to fall short of Convention standards, this is enough to put matters right. In other situations, however, the impact of the violation may be regarded as being of a nature and degree as to have impinged so significantly on the moral well-being of the applicant as to require something further. Such elements do not lend themselves to a process of calculation or precise quantification. Nor is it the Court's role to function akin to a domestic tort mechanism court in apportioning fault and compensatory damages between civil parties. Its guiding principle is equity, which above all involves flexibility and an objective consideration of what is just, fair and reasonable in all the circumstances of the case, including not only the position of the applicant but the overall context in which the breach occurred. Its non-pecuniary awards serve to give recognition to the fact that moral damage occurred as a result of a breach of a fundamental human right and reflect in the broadest of terms the severity of the damage. 58. Finally, the Court observes that, depending on the circumstances of the case, it may be appropriate to make an aggregate award for pecuniary and non-pecuniary damage (see Centro Europa 7 S.r.l. and Di Stefano v. Italy [GC], no. 38433/09, § 222, ECHR 2012). (c) Award of damages in the present case (i) General considerations 59. In the principal judgment, the Court held that no aim had been indicated which could justify the denial of access of the applicants to their property and the lack of compensation for this interference and that, consequently, there had been and continued to be a breach of their right to property (§ 201). Furthermore, the denial of access to the applicants' homes constituted an unjustified interference with their right to respect for their private and family lives as well as their homes (§ 207). Finally, no effective remedy had been available in respect of these breaches (§ 214). The Court considers that the applicants' return to their property and homes in the district of Lachin and compensation for the loss sustained by them during the period from 26 April 2002, when they were denied such access, would put them as far as possible in a situation equivalent to the one in which they would have found themselves had their rights under the Convention not been breached. However, the Court considers, in agreement with the applicants, that it is evident that there is no realistic possibility for them to return in the prevailing circumstances and that no such possibility has existed during the period under scrutiny (see, for example, §§ 28-31, 67, 69 and 195 of the principal judgment). Thus, an award of compensation is the appropriate just satisfaction in the present case. 60. As has already been mentioned, damage suffered by the applicants before 26 April 2002 is not directly related to the violations found by the Court and therefore cannot be compensated under Article 41. Furthermore, the applicants must provide sufficient proof that they had property which still existed at that time in order to be eligible for pecuniary damages. In the principal judgment, the Court, having regard to the particular circumstances of the case, accepted prima facie evidence as substantiation that they had been in possession of houses and land at the time of their flight (§ 143). In principle, the same degree of proof should be required in regard to the question of their property's continued existence and condition in April 2002. (ii) Pecuniary damage (alpha) Land and houses 61. In the principal judgment, the Court concluded that the applicants, at the time of their leaving Lachin, held rights to land and to houses which constituted "possessions" within the meaning of Article 1 of Protocol No. 1 and that there was no indication that those rights had been extinguished afterwards. Accordingly, they still hold rights to real property in Lachin (§ 149). As the applicants have not been deprived of their property, compensation cannot be given for the loss of land and houses as such, but only for the loss related to the applicants' inability to use and enjoy the property. 62. As regards houses, the Court has accepted that, despite discrepancies between the applicants' technical passports and their statements in the initial application, the passports constitute, together with other documents submitted, prima facie evidence of the applicants' title to property (principal judgment, §§ 141-143). However, in their observations on just satisfaction, all of the applicants except Mr Pashayev claimed to own various buildings and installations that had either not been mentioned in the passports or previous submissions or were alleged to be of a different size than previously stated. Thus, as pointed out by the respondent Government, the applicants' submissions exhibit several inconsistencies. 63. The Court further stated that it was unclear whether the applicants' houses had been destroyed or were still partly or wholly intact (principal judgment, § 146). The applicants' assertions were inconsistent also in this regard: in their observations on the merits of the case, they expressed fear that their property had been destroyed or pillaged soon after their flight (§ 189); in their observations on just satisfaction in 2012 and 2016, they stated both that the properties had been burnt down or badly damaged as a result of the military attack and that their houses were still standing, although they might be derelict. 64. The applicants submitted aerial images from the Azerbaijani Ministry of Defence and from Google to show that their houses were still standing. However, in submissions to the Court in June 2010, Mr Ramiz Gebrayilov stated that he had recognised from a video recorded in 2001 that his house had been burnt down. Moreover, in the applicants' submissions on just satisfaction of 9 July 2012, it was acknowledged that the Goris-Stepanakert highway, which was apparently completed in 1999, passes through the place where Mr Gebrayilov's dwelling-house once stood. Thus, it must be concluded that his house no longer existed in April 2002. As regards the condition of the houses of the other applicants, the images supplied are far from conclusive. First, the images were taken from very far away and show buildings that are difficult to discern. Second, there is no evidence that the structures marked are actually the houses once inhabited by the applicants. Third, most of the marked structures are very badly damaged, with only rough walls or parts of a wall still remaining. The only house that appears to have an intact structure is the one allegedly belonging to Mr Akif Hasanof. However, it is impossible to discern its condition and, as already noted, whether it is actually his house. 65. The evaluation made by the "Working Group on Valuation of Loss and Casualties as a Result of Occupation of Territories of Azerbaijan Republic by Armenian Armed Forces" in June 2016, according to the document submitted by the applicants, has been made on the basis of "the presented evidence, documents and witness statements". However, the document does not give any details of the evidence examined or of the calculation method used by the Working Group. Nor is it possible to determine whether the evaluation concerns all the buildings that the applicants now claim to own or only the houses mentioned in the technical passports. It is further unclear whether the amounts mentioned for each applicant's land and house(s) represent the value in 1992, 2002 or 2016 or at another point in time. Given, moreover, that the other information submitted in the case demonstrates that one dwelling-house was no longer existent in 2002 and rather strongly suggests that most, if not all, of the other applicants' houses had been very badly damaged before that year, the Working Group's evaluation cannot be given great weight. 66. Having regard to all the imponderables mentioned, the submissions in the case do not sufficiently show that the applicants had houses which, in April 2002, still existed or, if so, existed in such a condition that they could be taken into account for the purposes of an award of compensation. Therefore, no such award can be made. 67. Coming to the applicants' plots of land, their existence has been established in the same manner as their houses, thus mainly through the technical passports submitted in the case (see paragraph 60 above). With the exception of Mr Hasanof and Mr Pashayev, the applicants' compensation claims in regard to land, like those relating to houses, contained assertions of title to large plots of land that had not been described in their passports or supported by any allocation decision or other document. These unsubstantiated claims cannot be considered, and the Court will therefore have regard only to the plots identified in their technical passports. 68. As has been established in the case of Loizidou (cited above, § 33; see further paragraph 55 above), the Court's general approach is to assess the loss suffered due to a denial of access to land and the resultant impossibility to use and enjoy it with reference to the possible rent income, calculated as a percentage of the market value of the land. However, in the present case, it is very difficult to determine the value of the applicants' land. For the reasons described above, no great weight can be attached to the evaluation made by the "Working Group on Valuation of Loss and Casualties as a Result of Occupation of Territories of Azerbaijan Republic by Armenian Armed Forces". No other evaluation or other data to guide an assessment of the value is available in the case. This can partly be explained by the fact that, at the time when plots were allocated to the applicants, there was no private ownership of land under the Soviet legal system, it being given to them instead with a "right of use" (for a more detailed description on the rights to land at that time, see §§ 145-148 of the principal judgment). The difficulty of establishing a value is also compounded by the fact that, at the start of the period that can be considered by the Court, the applicants' land had been located on occupied and largely ravaged territory for ten years and a further fifteen years, in similar circumstances, have passed since. These circumstances would rather justify the attribution of a very moderate value to the applicants' land. 69. Consequently, while pecuniary damages may be awarded in respect of loss of income from the applicants' land, including possible rent and proceeds from farming and stockbreeding, the Court's general approach to calculating loss, as adopted in Loizidou, does not appear appropriate or useful in the circumstances of the present case. (beta) Household items, fruit trees and livestock 70. The applicants claimed compensation for pecuniary damage for the loss of household items, cars, fruit trees and bushes, and livestock. No evidence, except for statements of individuals, has been submitted in support of the claims. More importantly, all of these belongings must reasonably be presumed to have been destroyed or to have vanished during the military attack on the district of Lachin or the following ten-year period until April 2002 (as to moveable property, see the Court's conclusions in the principal judgment at §§ 138 and 146). If any items were still in existence at the latter date, they would at least have sustained such damage during years of decay that they were unlikely to have been in a usable state. There is no element in the case which would give reason to draw a different conclusion. Thus, in respect of these items, there is no causal connection between the damages claimed and the continuing violations found in the principal judgment. Consequently, no award of compensation can be made under this head. (gamma) Loss of salaries and other income 71. The applicants further claimed compensation for loss of earnings previously enjoyed in Lachin, either the loss of salary that they had received as teachers or engineers or the loss of income from business activities that they had conducted. In these respects, the Court finds that there is no causal link between the violations found in the principal judgment and the damages claimed. This is so, because the losses are not related to the lack of access to the applicants' property and homes but rather to their displacement from Lachin in 1992. It is not possible to speculate as to what employment or income the applicants could have had in Lachin in 2002, ten years after their flight. Furthermore, with the exception of the business activities of Mr Ramiz Gebrayilov, the loss of income was not part of the applicants' claims until 2016. In sum, no award can be made for loss of salaries or other income. (delta) Increased living expenses 72. Several applicants also sought reparation for increased living expenses, notably for rent of alternative accommodation. The Court would, in principle, accept that the applicants have incurred certain additional expenses in Baku. It must be emphasised again, however, that compensation therefor can only concern the period from 26 April 2002. Furthermore, no precise amounts can be established, as verifications of the applicants' living expenses, including rental agreements or invoices, have not been supplied. (epsilon) Conclusion in respect of pecuniary damage 73. In conclusion, the Court considers that an award of pecuniary damages can be made only in respect of two heads, namely the loss of income from the applicants' land in Lachin and their increased living expenses in Baku. However, the assessment of the damage sustained is dependent on a large number of imponderables, partly because the claims are generally based on limited documentation and partly because no reliable method or data for evaluating the value of the land has been presented. Consequently, the pecuniary damage sustained by the applicants does not lend itself to precise calculation. (iii) Non-pecuniary damage 74. Turning to the applicants' claims for non-pecuniary damages, the nature of the military attack in 1992, as invoked by the applicants (see paragraph 13 above), cannot be taken into account as it is outside the Court's jurisdiction in the case. However, the Court acknowledges that the circumstances of the case must have caused the applicants emotional suffering and distress due to the protracted and unresolved situation which has separated them from their property and homes in the district of Lachin and constrained them to a life as internally displaced persons in Baku in presumably poorer living conditions. 75. The Court considers that, in the present case, the finding of a violation does not constitute in itself sufficient just satisfaction for the non-pecuniary damage suffered. As was noted in the principal judgment, the assistance provided to hundreds of thousands of Armenian refugees and internally displaced persons does not exempt the respondent Government from its obligations towards another group, namely Azerbaijani displaced persons like the applicants. It appears that, so far, no property claims mechanism or other measures have been put in place by the Government which could benefit persons in the applicants' situation (see paragraph 52 above as well as the considerations in the principal judgment, §§ 199-200). Consequently, the case differs from the case of Doðan and Others v. Turkey ((just satisfaction), nos. 8803/02 and 14 others, § 61, 13 July 2006), where the Court considered that, in view of the measures taken by the authorities of the respondent State to remedy the situation of the applicants and other internally displaced persons, the principal judgment in itself constituted sufficient just satisfaction for any non-pecuniary damage arising from the violations of Articles 8 and 13 of the Convention and Article 1 of Protocol No. 1. (iv) Entitlement of family members to compensation 76. The Court reiterates that family members who are entitled to pursue an application following the applicant's death may also take the applicant's place as regards claims for just satisfaction, with regard to both pecuniary damage (see Malhous v. the Czech Republic [GC], no. 33071/96, §§ 67-68, 12 July 2001) and non-pecuniary damage (see, for instance, Jeèius v. Lithuania, no. 34578/97, § 109, ECHR 2000-IX; and Avcý and Others v. Turkey, no. 70417/01, § 56, 27 June 2006; contrast, however, with the case of Malhous, § 71, where the violation was not considered to have affected the successor personally). Furthermore, the Court has granted nonpecuniary damages to the son of an applicant in a case pursued by him concerning unreasonable length of pension proceedings, not only for the period when the applicant was alive but also for the period after her death when the domestic proceedings had been continued by the son as the applicant's heir (Ernestina Zullo v. Italy [GC], no. 64897/01, §§ 115-116 and 148-149, 29 March 2006). 77. The sixth applicant in the present case, Mr Qaraca Gabrayilov, died in June 2005, shortly after having introduced his application before the Court. The application has been pursued by his son, Mr Sagatel Gabrayilov. The question therefore arises whether the applicant's son may be awarded compensation for the full period examined in the present case. In view of the particular nature of the violations at stake, namely continuing violations of the applicant's rights under Article 1 of Protocol No. 1 and of Articles 8 and 13 of the Convention, the Court considers that it would be unduly formalistic to exclude from the award of compensation the period subsequent to the applicant's death. As has been shown above, in a case concerning the unreasonable length of proceedings, and thus a violation which has an element of continuity, the award of just satisfaction is not necessarily limited to the period before the applicant's death. The position may be different where the application is not pursued by the late applicant's next of kin but by the administrator of his estate (Solomonides v. Turkey (just satisfaction), no. 16161/90, §§ 42-43 and 47, 27 July 2010) or where the applicant's next of kin, who pursues the application, is not personally affected by the violation found (see Malhous, cited above, § 71). 78. In the case at hand, the Court notes that the Gabrayilov family lived in Lachin where they cultivated crops and bred livestock on their land. They thus formed a household economic unit. In May 1992, when the son was 21 years of age, the family fled together. Consequently, the applicant's son was in the same situation as the applicant and was personally affected by the loss of enjoyment of the property and home in Lachin and the lack of effective remedies in that regard. Moreover, in finding that there had been and continued to be breaches of the Convention rights of all six applicants, the Court included, in respect of Mr Qaraca Gabrayilov, the period subsequent to his death (principal judgment, § 201). In coming to that conclusion, it also found that all six applicants had existing rights to their plots of land (§ 192). In the absence of any indication to the contrary, the applicant's son must be considered as successor to the property rights of his father. Having regard to all these factors, the Court finds that Mr Sagatel Gabrayilov may be awarded compensation for the full period examined in the present case. (v) Overall conclusion 79. As follows from the above considerations, the applicants are entitled to compensation for certain pecuniary losses and for non-pecuniary damage. The pecuniary and non-pecuniary damage are, in the Court's view, closely connected. For the reasons set out above, the damage sustained does not lend itself to precise calculation (see paragraphs 57, 68, 72 and 73). Further difficulties in the assessment derive from the passage of time. As has been acknowledged by the Court (see paragraph 56 above), the time element makes the link between a breach of the Convention and the damage less certain. This consideration is particularly prominent in the present case where, as has already been mentioned, the period over which the Court has jurisdiction ratione temporis started fifteen years ago in April 2002, that is, ten years after the military attack and the applicants' flight in May 1992, which are the underlying events leading to the applicants' continuing displacement from their property and homes. An award may still be made, notwithstanding the large number of imponderables involved. For these reasons, the compensation to be awarded to the applicants must be determined at the Court's discretion, having regard to what it finds equitable. 80. In conclusion, the Court has regard to the respondent State's primary duty to make reparation for the consequences of a breach of the Convention and underlines once more the responsibility of the two States concerned to find a plausible resolution to the Nagorno-Karabakh conflict (see paragraphs 48-53 above). Pending a solution on the political level, it considers it appropriate in the present case to award the applicants aggregate sums for pecuniary and non-pecuniary damage. Making its assessment on an equitable basis, it awards each of the applicants EUR 5,000 covering all heads of damage, plus any tax that may be chargeable on that amount. ## C. Costs and expenses 81. The applicants claimed reimbursement of 29,910 pounds sterling (GBP) for legal fees for 200 hours' work carried out by three of their eight lawyers in the proceedings before the Court. However, the timesheets submitted listed fees amounting to GBP 26,850 for 179 hours' work. The applicants' other five counsel had provided their advice and assistance on a pro-bono basis, for which reason no fees were claimed for their work. The applicants also sought reimbursement of GBP 1,792.87 for expenses incurred for telephone, postage, translation fees as well as photocopying and stationery. 82. The Government asserted that the costs and expenses claimed by the applicants did not in any material way relate to the violations found by the Court. Moreover, no documents had been presented which showed that the costs and expenses had been actually and necessarily incurred. Also, the amounts claimed were not reasonable. In the latter respect, the Government questioned why the same hourly rate (GBP 150) had been applied for each member of the team of counsel when some of the tasks performed by two of them had had the character of the work of an associate lawyer. 83. The Court reiterates that only legal costs and expenses that have been necessarily and actually incurred can be reimbursed under Article 41 of the Convention. In this connection, it observes that the proceedings in the present case lasted for more than ten years and involved two public hearings. The case raised complex issues of fact and law and the submissions were very voluminous. The Court therefore finds that the costs and expenses were necessarily and actually incurred. Also, noting that several counsel did not ask for remuneration for their work, the amounts, including the hourly rate applied, must be considered reasonable. However, the work itemised in the supplied timesheets only came to 179 hours, giving a total of GBP 26,850 in legal fees. The Court awards this sum together with the amount claimed for expenses, thus GBP 28,642.87 in total for costs and expenses. ## D. Default interest 84. The Court considers it appropriate that the default interest rate should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.
**FOR THESE REASONS, THE COURT, UNANIMOUSLY**
1. Holds (a) that the respondent State is to pay Messrs Elkhan Chiragov, Adishirin Chiragov, Ramiz Gebrayilov, Akif Hasanof, Fekhreddin Pashayev and Sagatel Gabrayilov, within three months, the following amounts: (i) EUR 5,000 (five thousand euros) to each one of them, plus any tax that may be chargeable, in respect of pecuniary and non-pecuniary damage; (ii) GBP 28,642.87 (twenty-eight thousand six hundred and forty-two pounds sterling and eighty-seven pence), plus any tax that may be chargeable to them, in respect of costs and expenses; (b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amounts at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points; 2. Dismisses the remainder of the claim for just satisfaction. Done in English and in French, and notified in writing on 12 December 2017, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.
Guido Raimondi
President Johan Callewaert
Deputy to the Registrar
---