---
title: "Постановление Конституционного Суда РФ от 20.11.2007 N 13-П"
number: "13-П"
issuer: "Конституционный Суд Российской Федерации"
issued_on: 2007-11-20
status: действует
canonical: "https://bukva.ai/docs/postanovlenie-13-p-2007"
---
## Постановление Конституционного Суда РФ от 20.11.2007 N 13-П
# Постановление Конституционного Суда РФ от 20.11.2007 N 13-П
"По делу о проверке конституционности ряда положений статей 402, 433, 437, 438, 439, 441, 444 и 445 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан С.Г. Абламского, О.Б. Лобашовой и В.К. Матвеева"
> [!IMPORTANT]
> Об отказе в принятии к рассмотрению ходатайства о разъяснении данного документа см. [Определение](https://bukva.ai/docs/opredelenie-1417-o-r) Конституционного Суда РФ от 11.11.2009 N 1417-О-Р.
> Текст в информационном банке приведен в соответствие с публикацией в "Собрании законодательства РФ", 26.11.2007, N 48 (2 ч.), ст. 6030.
**КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ**
Именем Российской Федерации
**ПОСТАНОВЛЕНИЕ**
от 20 ноября 2007 г. N 13-П
**ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ**
**КОНСТИТУЦИОННОСТИ РЯДА ПОЛОЖЕНИЙ СТАТЕЙ 402, 433, 437,**
**438, 439, 441, 444 И 445 УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА**
**РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В СВЯЗИ С ЖАЛОБАМИ ГРАЖДАН**
**С.Г. АБЛАМСКОГО, О.Б. ЛОБАШОВОЙ И В.К. МАТВЕЕВА**
Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего - судьи Г.А. Жилина, судей Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, В.Д. Зорькина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, Н.В. Мельникова, Н.В. Селезнева,
с участием граждан С.Г. Абламского и О.Б. Лобашовой, представителей гражданки О.Б. Лобашовой - адвокатов Ю.Л. Ершова и В.П. Носкова, представителя Государственной Думы - кандидата юридических наук Е.А. Фоминой и представителя Совета Федерации - доктора юридических наук Е.В. Виноградовой,
руководствуясь [статьей 125 (часть 4)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100557) Конституции Российской Федерации, [пунктом 3 части первой](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-1#p100026), [частями третьей](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-3#p100032) и [четвертой статьи 3](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-3#p100033), [пунктом 3 части второй статьи 22](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-1#p100152), [статьями 36](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-36#p100210), [86](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-86#p100443), [96](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-1#p100498), [97](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-1#p100501) и [99](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-1#p100508) Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации",
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности ряда положений [статей 402](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-402#p102739), [433](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102944), [437](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-437#p102959), [438](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-438#p102974), [439](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-439#p102976), [441](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102994), [444](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-444#p103011) и [445](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p103014) УПК Российской Федерации.
Поводом к рассмотрению дела явились жалобы граждан С.Г. Абламского, О.Б. Лобашовой и В.К. Матвеева. Основанием к рассмотрению дела явилась обнаружившаяся неопределенность в вопросе о том, соответствуют ли [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации оспариваемые заявителями законоположения.
Поскольку все жалобы касаются одного и того же предмета, Конституционный Суд Российской Федерации, руководствуясь [статьей 48](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-48#p100274) Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", соединил дела по этим жалобам в одном производстве.
Заслушав сообщение судьи-докладчика Н.В. Мельникова, объяснения представителей сторон, заключение эксперта - доктора юридических наук С.П. Щербы, выступления приглашенных в заседание представителей: от Генерального прокурора Российской Федерации - Т.Л. Оксюка, от Министерства внутренних дел Российской Федерации - К.Е. Любимова, от Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации - Б.А. Казаковцева, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации
1. Граждане С.Г. Абламский, О.Б. Лобашова и В.К. Матвеев просят признать не соответствующими [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации ряд положений Уголовно-процессуального [кодекса](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1) Российской Федерации, которыми регламентируется производство по применению принудительных мер медицинского характера в отношении лица, совершившего запрещенное уголовным законом деяние в состоянии невменяемости.
1.1. Советский районный суд города Брянска удовлетворил ходатайство следователя прокуратуры Брянской области о помещении гражданина С.Г. Абламского, обвинявшегося в совершении деяния, предусмотренного [частью второй статьи 129](https://bukva.ai/docs/kodeks-63-fz/statya-1#p100719) "Клевета" УК Российской Федерации, в психиатрический стационар Брянской областной больницы для производства судебно-психиатрической экспертизы. Надзорные жалобы С.Г. Абламского в Брянский областной суд на принимавшиеся в ходе производства по делу судебные решения возвращены без рассмотрения с указанием на то, что по заключению судебно-психиатрической экспертизы он нуждается в принудительном лечении и потому не вправе лично оспаривать решения суда.
Полагая, что нормы [главы 51](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102940) "Производство о применении принудительных мер медицинского характера" УПК Российской Федерации лишают лицо, в отношении которого решается вопрос о применении принудительных мер медицинского характера, возможности самому знакомиться с материалами дела, участвовать в судебных заседаниях, лично осуществляя свою защиту, а также обжаловать принятые по делу решения, С.Г. Абламский просит признать это регулирование (содержащееся в [части третьей статьи 433](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102944), [частях третьей](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102981) и [шестой статьи 439](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102990), [части первой статьи 441](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102994) и [статье 444](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-444#p103011)) нарушающим его права, закрепленные в [статьях 45](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-45#p100175) и [46](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-46#p100178) Конституции Российской Федерации.
1.2. Постановлением Ленинского районного суда города Ярославля было продлено применение принудительных мер медицинского характера в виде амбулаторного лечения и наблюдения у врача-психиатра в условиях психиатрического диспансера в отношении гражданки О.Б. Лобашовой, обвинявшейся в совершении деяния, предусмотренного [частью первой статьи 318](https://bukva.ai/docs/kodeks-63-fz/statya-318#p102055) "Применение насилия в отношении представителя власти" УК Российской Федерации. Кассационная и надзорная жалобы на это постановление, поданные О.Б. Лобашовой в Ярославский областной суд, а также ее ходатайство о прекращении принудительного лечения, направленное в Ленинский районный суд города Ярославля, возвращены без рассмотрения со ссылкой на то, что в соответствии со [статьями 402](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-402#p102739), [444](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-444#p103011) и [445](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-445#p103013) УПК Российской Федерации она не относится к числу лиц, которые вправе обжаловать указанные судебные решения и заявлять соответствующие ходатайства, и что ее процессуальные права были реализованы ее законным представителем.
Неконституционность [статей 402](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-402#p102739) и [444](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-444#p103011), а также [части первой статьи 445](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p103014) УПК Российской Федерации О.Б. Лобашова усматривает в том, что содержащиеся в них нормы, не включая лицо, в отношении которого применяются принудительные меры медицинского характера, в число участников уголовного судопроизводства, имеющих право обжаловать решения суда о применении и продлении принудительных мер медицинского характера и могущих инициировать рассмотрение вопроса о прекращении применения этих мер, лишают ее права на самостоятельное обращение в суд за защитой своих прав и тем самым противоречат [статьям 45](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-45#p100175) и [46](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-46#p100178) Конституции Российской Федерации. Не соответствующими [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации заявительница просит признать и те нормы [главы 51](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102940) УПК Российской Федерации, которые, как она полагает, не предоставляют лицам, в отношении которых ведется производство или уже принято решение о применении принудительных мер медицинского характера, право знакомиться с затрагивающими их права решениями и участвовать в судебном заседании, т.е. [часть третью статьи 433](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102944), [части третью](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102981) и [шестую статьи 439](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102990) и [часть первую статьи 441](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102994).
Кроме того, О.Б. Лобашова утверждает, что используемое как в [главе 51](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102940) УПК Российской Федерации ([часть вторая статьи 443](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p103006), [часть шестая статьи 445](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p103019)), так и в [главе 15](https://bukva.ai/docs/kodeks-63-fz/statya-96#p100493) УК Российской Федерации ([часть третья статьи 102](https://bukva.ai/docs/kodeks-63-fz/statya-102#p100522), [часть вторая статьи 104](https://bukva.ai/docs/kodeks-63-fz/statya-1#p100528)) в связи с регламентацией оснований для применения, продления, изменения и прекращения применения принудительных мер медицинского характера понятие "психическое состояние" является юридически неопределенным и порождает произвольное применение этих мер, что противоречит [статьям 19](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-19#p100081) и [46](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-46#p100178) Конституции Российской Федерации.
Между тем отсутствие в законе формально определенных критериев понятия "психическое состояние", относящегося по своей природе к категориальному аппарату наук, изучающих психическую сферу человека, само по себе не может расцениваться как нарушающее конституционные права заявительницы. Его содержание конкретизируется судом в каждом уголовном деле на основе подтвержденных доказательствами фактических обстоятельств с помощью специальных познаний экспертов в области судебной психиатрии. Исходя из их выводов о наличии или отсутствии у лица психического расстройства и о существовании в связи с этим опасности причинения им вреда себе самому или другим лицам суд устанавливает соответствующие изменения в психическом состоянии данного лица, выступающие в качестве правообразующих, правоизменяющих или правопрекращающих юридических фактов, и тем самым обеспечивает справедливое разрешение уголовного дела либо возникающих в связи с применением принудительных мер медицинского характера процессуальных вопросов. Именно суд, исследуя вопрос о наличии оснований для применения, продления, изменения или прекращения применения к лицу принудительных мер медицинского характера, обязан проверить в судебном заседании обоснованность выводов специалистов-психиатров о наличии у лица психического расстройства и его возможных последствиях и в зависимости от психического состояния лица принять надлежащим образом мотивированное решение по делу.
1.3. По постановлению Железнодорожного районного суда города Новосибирска в отношении гражданина В.К. Матвеева в связи с совершением им деяния, предусмотренного [частью первой статьи 318](https://bukva.ai/docs/kodeks-63-fz/statya-318#p102055) "Применение насилия в отношении представителя власти" УК Российской Федерации, были применены принудительные меры медицинского характера в виде амбулаторного принудительного наблюдения и лечения у психиатра по месту жительства. Полагая, что при рассмотрении его дела был нарушен уголовно-процессуальный закон (в частности, к участию в деле ни на предварительном следствии, ни в судебном разбирательстве не привлекался законный представитель, при проведении экспертиз не участвовал защитник), В.К. Матвеев обжаловал это постановление в кассационном порядке, однако в рассмотрении жалобы ему было отказано со ссылкой на то, что [статья 444](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-444#p103011) УПК Российской Федерации наделяет правом обжалования такого рода решений только защитника, законного представителя или близкого родственника лица, в отношении которого рассматривалось уголовное дело, и прокурора.
В.К. Матвеев просит признать не соответствующими [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации, ее [статьям 19](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-19#p100081), [45](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-45#p100175), [46 (части 1](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100179) и [2](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100180)), [50 (часть 3)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100195) и [55 (часть 3)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100209), взаимосвязанные положения [статей 437](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-437#p102959), [438](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-438#p102974) и [444](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-444#p103011) УПК Российской Федерации, как не предусматривающие обжалование постановления о применении принудительных мер медицинского характера самим лицом, в отношении которого эти меры применяются. Кроме того, он оспаривает конституционность [части первой статьи 437](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p219) УПК Российской Федерации, как не обеспечивающей обязательное привлечение к участию в производстве о применении принудительных мер медицинского характера законного представителя лица, в отношении которого ведется данное производство.
Между тем закрепленное в [части первой статьи 437](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p219) УПК Российской Федерации правило о привлечении на основании постановления следователя или суда законного представителя лица, в отношении которого ведется производство о применении принудительных мер медицинского характера, к участию в уголовном деле служит важной гарантией прав лиц, не способных (или недостаточно способных) самостоятельно участвовать в судопроизводстве в силу наличия у них психического расстройства.
Использованная федеральным законодателем формулировка "законный представитель привлекается к участию в уголовном деле" является императивным по своему характеру предписанием, которое исключает осуществление производства о применении принудительных мер медицинского характера без участия в уголовном деле законного представителя, равно как [статья 438](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-438#p102974) УПК Российской Федерации не допускает рассмотрение этой категории дел в отсутствие защитника. Данный вывод подтверждается и положениями [частей третьей](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102981) и [шестой статьи 439](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102990), [частей первой](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p103014) и [третьей статьи 445](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p103016) УПК Российской Федерации, предусматривающими обязанность следователя и суда в ходе производства по каждому делу о применении принудительных мер медицинского характера предоставлять процессуальные документы законному представителю.
Следовательно, [часть первая статьи 437](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p219) УПК Российской Федерации, предусматривающая в системном истолковании с другими нормами данного [Кодекса](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1) обязательное участие в производстве о применении принудительных мер медицинского характера законного представителя лица, в отношении которого оно осуществляется, не может рассматриваться как нарушающая права, гарантированные [статьями 45](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-45#p100175) и [46](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-46#p100178) Конституции Российской Федерации.
1.4. Таким образом, предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу являются находящиеся в нормативном единстве положения [статьи 402](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-402#p102739), [части третьей статьи 433](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102944), [статей 437](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-437#p102959) и [438](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-438#p102974), [частей третьей](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102981) и [шестой статьи 439](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102990), [части первой статьи 441](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102994), [статьи 444](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-444#p103011) и [части первой статьи 445](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p103014) УПК Российской Федерации, на основании которых определяются процессуальные права лица, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, а именно прав на личное ознакомление с материалами уголовного дела, на участие в судебном заседании при его рассмотрении, на заявление ходатайств, инициирование рассмотрения вопроса об изменении и прекращении применения таких мер и обжалование принятых по делу процессуальных решений.
2. [Конституция](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации провозглашает человека, его права и свободы высшей ценностью и - исходя из того, что права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими, определяют смысл, содержание и применение законов и обеспечиваются правосудием, - возлагает на государство обязанность признавать, соблюдать и защищать эти права и свободы и охранять достоинство личности ([статьи 2](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-2#p100020) и [18](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-18#p100079); [статья 21, часть 1](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100089)). Неотчуждаемость основных прав и свобод человека и их принадлежность каждому от рождения ([статья 17, часть 2](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100077), Конституции Российской Федерации) предполагает недопустимость какого бы то ни было их умаления, в том числе в отношении лиц, страдающих психическими расстройствами.
Права и свободы человека и гражданина признаются и гарантируются в Российской Федерации согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с [Конституцией](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации; при этом общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы, и если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора ([статья 15, часть 4](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100070); [статья 17, часть 1](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100076), Конституции Российской Федерации). Соответственно, [часть третья статьи 1](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p100013) УПК Российской Федерации закрепляет, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью законодательства Российской Федерации, регулирующего уголовное судопроизводство; если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные Уголовно-процессуальным [кодексом](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1) Российской Федерации, то применяются правила международного договора.
Согласно Международному пакту о гражданских и политических правах каждый имеет право при рассмотрении любого предъявляемого ему уголовного обвинения быть судимым в его присутствии и защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника ([подпункт "d" пункта 3 статьи 14](https://bukva.ai/docs/mezhdunarodnyy-pakt-o-grazhdanskih-i/statya-14#p100095)). Право каждого обвиняемого в совершении уголовного преступления защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника или, при недостатке у него средств для оплаты услуг защитника, пользоваться услугами назначенного ему защитника бесплатно, когда того требуют интересы правосудия, закреплено также Конвенцией о защите прав человека и основных свобод ([подпункт "c" пункта 3 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-1-mezhdunarodnye-organizatsii-2/statya-6#p100057)).
Конкретизируя приведенные положения международно-правовых актов применительно к лицам, страдающим психическими расстройствами, Принципы защиты психически больных лиц и улучшения психиатрической помощи (приняты 17 декабря 1991 года Резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 46/119) предусматривают право любого психически больного лица на осуществление всех признанных международными нормами гражданских, политических, экономических, социальных и культурных прав и прямо указывают на недопустимость какой-либо дискриминации, т.е. установления в связи с психическим заболеванием лица таких отличий, исключений или предпочтений, следствием которых являются отрицание или ограничение равенства в реализации прав (пункты 4 и 5 принципа 1); в отношении же лиц, совершивших запрещенные уголовным законом деяния, если предполагается или установлено, что они страдают психическим заболеванием, общие принципы защиты подлежат применению в полном объеме с такими минимальными, необходимыми в данных обстоятельствах изменениями и исключениями, которые не будут наносить ущерб их правам (принцип 20); при этом государства обязаны обеспечивать наличие соответствующих механизмов для соблюдения данной Резолюции, в том числе в части разрешения жалоб (принцип 22).
В ряде других документов - рекомендации Парламентской Ассамблеи Совета Европы 818(1977) "О положении психически больных", рекомендациях Комитета Министров Совета Европы N R(83)2 "Относительно правовой защиты лиц, страдающих психическим расстройством, которые были госпитализированы в принудительном порядке", N R(99)4 "О принципах, касающихся правовой защиты недееспособных взрослых", Rec(2004)10 "Относительно защиты прав человека и достоинства лиц с психическим расстройством" государствам - членам Совета Европы предложено установить, чтобы судебные решения не принимались только на основании медицинских заключений, а пациенту с психическим заболеванием, как и любому другому лицу, было обеспечено право быть выслушанным и чтобы в случаях предполагаемого правонарушения в течение всего разбирательства присутствовал адвокат; лица с психическими расстройствами должны иметь возможность осуществлять все свои гражданские и политические права, а любые их ограничения допускаются строго в соответствии с [Конвенцией](https://bukva.ai/docs/konventsiya-1-mezhdunarodnye-organizatsii-2/statya-1) о защите прав человека и основных свобод и не могут основываться на одном лишь факте наличия у лица психического заболевания.
С названными положениями международных актов соотносятся предписания [Закона](https://bukva.ai/docs/zakon-3185-1/statya-1) Российской Федерации от 2 июля 1992 года "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании", согласно [части первой статьи 5](https://bukva.ai/docs/zakon-3185-1/statya-5#p5) которого лица, страдающие психическими расстройствами, обладают всеми правами и свободами граждан, предусмотренными [Конституцией](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации и федеральными законами; ограничение же прав и свобод граждан, связанное с психическим расстройством, допустимо лишь в случаях, предусмотренных законами Российской Федерации, как это следует из [статьи 55 (часть 3)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100209) Конституции Российской Федерации.
3. Согласно [части третьей статьи 433](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102944) и [части первой статьи 441](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102994) УПК Российской Федерации производство о применении принудительных мер медицинского характера в отношении лица, совершившего запрещенное уголовным законом деяние в состоянии невменяемости, осуществляется в порядке, установленном данным [Кодексом](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1) с изъятиями, предусмотренными его [главой 51](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102940).
Лица, в отношении которых осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, непосредственно не упомянуты ни в [разделе II](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p100192) УПК Российской Федерации в числе участников уголовного судопроизводства - в отличие от других лиц, в отношении которых также осуществляется преследование, но которые способны нести уголовную ответственность (подозреваемые и обвиняемые), ни в самой [главе 51](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102940) УПК Российской Федерации - в числе тех субъектов, которым в соответствии с правилами данной [главы](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102940) разъясняется право знакомиться с материалами уголовного дела, которые уведомляются о прекращении уголовного дела или о направлении его в суд для применения принудительной меры медицинского характера с вручением копии соответствующего постановления и которые наделены правом участвовать в судебном заседании при его рассмотрении ([части третья](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102981) и [шестая статьи 439](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102990), [часть первая статьи 441](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102994)); не отнесены они и к имеющим право обжаловать постановления суда в кассационном и надзорном порядке ([статьи 402](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-402#p102739) и [444](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-444#p103011)) и право инициировать прекращение или изменение принудительной меры медицинского характера ([часть первая статьи 445](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p103014)). В силу [статей 437](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-437#p102959) и [438](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-438#p102974) УПК Российской Федерации перечисленные права осуществляются законным представителем и защитником лица, в отношении которого ведется производство о применении принудительных мер медицинского характера.
В правоприменительной практике изъятия из общего порядка производства по уголовному делу в отношении данной категории лиц толкуются как изъятия из их процессуального статуса, исключающие возможность личного участия в производстве по уголовному делу. Между тем, по смыслу правовой позиции, сформулированной Конституционным Судом Российской Федерации в [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-11-p-2000) от 27 июня 2000 года N 11-П, при обеспечении процессуальных гарантий лицам, чьи права и законные интересы затрагиваются в ходе уголовного судопроизводства, необходимо исходить не только из формального наделения их соответствующим процессуальным статусом, но и, прежде всего, из сущностных признаков, характеризующих их фактическое положение.
3.1. Лицо, в отношении которого ведется производство о применении принудительных мер медицинского характера, так же как подозреваемый и обвиняемый по уголовному делу, по существу, уличается в совершении деяния, запрещенного уголовным законом. Поэтому такому лицу, хотя оно и не привлекается к уголовной ответственности, должны обеспечиваться равные с другими лицами, в отношении которых осуществляется преследование, процессуальные права, - тем более что, как следует из [пункта 3 части второй статьи 29](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p100203), [пункта 16 части четвертой статьи 47](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p103259), [пункта 4 части третьей статьи 49](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p100467), [пункта 3 статьи 196](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p101476) и [статьи 203](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-203#p101508) УПК Российской Федерации, до получения результатов судебно-психиатрической экспертизы лицо, в отношении которого она проводилась, по своему статусу являлось обвиняемым или подозреваемым и, таким образом, уже обладало соответствующими процессуальными правами ([статьи 46](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-46#p100405) и [47](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-47#p100426) УПК Российской Федерации).
Само по себе отсутствие в [частях третьей](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102981) и [шестой статьи 439](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102990), [статьях 402](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-402#p102739) и [444](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-444#p103011), [части первой статьи 445](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p103014) УПК Российской Федерации упоминания рассматриваемой категории лиц в качестве самостоятельных субъектов процессуальных прав, равно как и наделение [статьями 437](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-437#p102959) и [438](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-438#p102974) данного Кодекса правом действовать в их интересах законного представителя и защитника не может расцениваться как исключающее их участие в судебном разбирательстве, однако в правоприменительной практике с момента получения заключения судебно-психиатрической экспертизы лицо, признанное невменяемым, как правило, не только автоматически считается не способным лично осуществлять указанные в этих нормах процессуальные действия, но и лишается остальных прав, предоставленных в уголовном судопроизводстве лицам, в отношении которых ведется уголовное преследование, а именно: знать, в совершении какого общественно опасного деяния его уличают, давать объяснения по обстоятельствам дела, заявлять ходатайства, участвовать в производстве следственных действий и судебном разбирательстве, приносить жалобы на действия и решения следователя, прокурора и суда, знакомиться с заключением экспертов и др.
С момента приобщения к материалам уголовного дела заключения судебно-психиатрической экспертизы обеспечение процессуальных прав данной категории лиц в полном объеме передается законному представителю и защитнику, сами же эти лица, таким образом, фактически утрачивают уголовно-процессуальную дееспособность, т.е. становятся в производстве о применении принудительных мер медицинского характера его объектом, без проверки в судебном заседании, действительно ли они не способны (с точки зрения психического состояния) самостоятельно защищать свои права.
Между тем отсутствие в уголовном и уголовно-процессуальном законодательстве основанного на обязательном учете реальной способности лица осуществлять процессуальные действия дифференцированного регулирования прав тех, у кого такая способность, несмотря на заболевание, сохранена, и тех, кто действительно по своему психическому состоянию не может самостоятельно защищать свои права, не соответствует международным обязательствам Российской Федерации и законодательству Российской Федерации о психиатрической помощи и не обеспечивает защиту прав личности от необоснованных ограничений. Лишение лица, в отношении которого подлежат применению или применены принудительные меры медицинского характера, возможности самостоятельно реализовывать свои процессуальные права, даже если психическое заболевание этому не препятствует, означает не согласующееся с конституционно значимыми целями, закрепленными в [статье 55 (часть 3)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100209) Конституции Российской Федерации, ограничение прав, гарантированных каждому ее [статьями 45 (часть 2)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100177) и [46 (часть 1)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100179).
Данный вывод корреспондирует практике Европейского Суда по правам человека, который в Постановлении от 20 октября 2005 года по делу "Романов против России" признал, что присутствие заявителя в судебном заседании является необходимым условием для того, чтобы судья лично мог убедиться в его психическом состоянии и принять справедливое решение; рассмотрение дела судом первой и кассационной инстанций в отсутствие заявителя (вопреки его желанию), которое ничем не может быть компенсировано, допустимо лишь при наличии особых обстоятельств, например если имеют место какие-либо признаки агрессивного поведения или если физическое и психическое состояние не позволяет ему предстать перед судом.
3.2. Конституционное право на судебную защиту в его истолковании Конституционным Судом Российской Федерации предполагает, прежде всего, право каждого на обращение в суд самостоятельно либо через своего представителя, законного представителя или защитника; при этом, по смыслу правовых позиций, сформулированных Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлениях от 3 мая 1995 года [N 4-П](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4-p-1995), от 16 марта 1998 года [N 9-П](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-9-p-1998), от 17 ноября 2005 года [N 11-П](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-11-p-2005) и от 20 февраля 2006 года [N 1-П](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1-p-2006), правомочие лично обращаться к суду за защитой своих прав и свобод имеет универсальный характер и является неотъемлемым элементом нормативного содержания данного права. Указанного правомочия не могут быть лишены и лица, в отношении которых разрешается вопрос о применении принудительных мер медицинского характера либо об их продлении, изменении или прекращении.
Именно такое регулирование предусмотрено для решения вопросов, связанных с признанием лиц недееспособными и их госпитализацией в психиатрический стационар в недобровольном порядке, в гражданском судопроизводстве, где допускается личное участие лица в судебном заседании, если это возможно по его состоянию здоровья; если же по сведениям, полученным от представителя психиатрического учреждения, психическое состояние лица не позволяет ему лично участвовать в рассмотрении вопроса о его госпитализации в проводимом в помещении суда судебном заседании, то заявление о принудительной госпитализации гражданина рассматривается судьей в психиатрическом стационаре; признается также право на личное заявление ходатайств и обжалование в суд нарушающих права и свободы граждан действий и решений медицинских и иных работников при оказании лицу психиатрической помощи, а также право лично обжаловать в кассационном и надзорном порядке решение суда о госпитализации в недобровольном порядке, о продлении ее сроков, о признании лица недееспособным ([часть первая статьи 284](https://bukva.ai/docs/kodeks-138-fz/statya-1#p101327), [часть первая статьи 304](https://bukva.ai/docs/kodeks-138-fz/statya-1#p102389), [статья 336](https://bukva.ai/docs/kodeks-138-fz/statya-1#p101512) и [часть первая статьи 376](https://bukva.ai/docs/kodeks-138-fz/statya-1#p101668) ГПК Российской Федерации, [часть вторая статьи 34](https://bukva.ai/docs/zakon-3185-1/statya-1#p100168), [часть третья статьи 35](https://bukva.ai/docs/zakon-3185-1/statya-1#p27) и [часть вторая статьи 37](https://bukva.ai/docs/zakon-3185-1/statya-1#p100180) Закона Российской Федерации "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании").
Отсутствие в нормах [главы 51](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102940) УПК Российской Федерации аналогичных прямых предписаний относительно прав, предоставленных лицам, страдающим психическими расстройствами, в уголовном судопроизводстве, истолковывается в правоприменительной практике как позволяющее не учитывать фактическую способность лица, в отношении которого ведется производство о применении принудительных мер медицинского характера, лично участвовать в производстве по делу и самостоятельно осуществлять процессуальные действия, направленные на защиту своих интересов.
В процессе дальнейшего совершенствования уголовно-процессуального законодательства в данной сфере федеральный законодатель вправе - исходя из конституционного принципа равенства, не допускающего различное регулирование однородных по своей юридической природе отношений ([Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-9-p-1999) Конституционного Суда Российской Федерации от 28 мая 1999 года N 9-П), - в рамках предоставленных ему дискреционных полномочий осуществить дифференцированное регулирование прав указанных лиц с учетом их психического состояния и способности лично участвовать в уголовном судопроизводстве.
3.3. Таким образом, находящиеся в нормативном единстве положения [статьи 402](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-402#p102739), [части третьей статьи 433](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102944), [статей 437](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-437#p102959) и [438](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-438#p102974), [частей третьей](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102981) и [шестой статьи 439](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102990), [части первой статьи 441](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102994), [статьи 444](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-444#p103011) и [части первой статьи 445](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p103014) УПК Российской Федерации нарушают [статьи 19](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-19#p100081), [45 (часть 2)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100177), [46 (часть 1)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100179) и [55 (часть 3)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100209) Конституции Российской Федерации в той мере, в какой эти положения - по смыслу, придаваемому им сложившейся правоприменительной практикой, - не позволяют лицам, в отношении которых осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, лично участвовать в уголовном процессе и самостоятельно реализовывать свои процессуальные права, а именно знакомиться с материалами уголовного дела, участвовать в судебном заседании при его рассмотрении, заявлять ходатайства, инициировать рассмотрение вопроса об изменении и прекращении применения указанных мер и обжаловать принятые по делу процессуальные решения.
Исходя из изложенного и руководствуясь [частями первой](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-1#p100367) и [второй статьи 71](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-1#p100368), [статьями 72](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-72#p100372), [74](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-74#p100380), [75](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-75#p100386), [79](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-79#p100414) и [100](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-1#p100510) Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации", Конституционный Суд Российской Федерации
1. Признать не соответствующими [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1) Российской Федерации, ее [статьям 19](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-19#p100081), [45 (часть 2)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100177), [46 (часть 1)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100179) и [55 (часть 3)](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-rossiyskoy-federatsii/statya-1#p100209), находящиеся в нормативном единстве положения [статьи 402](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-402#p102739), [части третьей статьи 433](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102944), [статей 437](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-437#p102959) и [438](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-438#p102974), [частей третьей](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102981) и [шестой статьи 439](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102990), [части первой статьи 441](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p102994), [статьи 444](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-444#p103011) и [части первой статьи 445](https://bukva.ai/docs/kodeks-174-fz/statya-1#p103014) УПК Российской Федерации в той мере, в какой эти положения - по смыслу, придаваемому им сложившейся правоприменительной практикой, - не позволяют лицам, в отношении которых осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, лично знакомиться с материалами уголовного дела, участвовать в судебном заседании при его рассмотрении, заявлять ходатайства, инициировать рассмотрение вопроса об изменении и прекращении применения указанных мер и обжаловать принятые по делу процессуальные решения.
2. Правоприменительные решения по делам граждан С.Г. Абламского, О.Б. Лобашовой и В.К. Матвеева подлежат пересмотру в установленном порядке с учетом настоящего Постановления, если для этого нет иных препятствий.
3. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.
4. Согласно [статье 78](https://bukva.ai/docs/zakon-1-fkz/statya-1#p100412) Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде Российской Федерации" настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в "Российской газете" и "Собрании законодательства Российской Федерации". Постановление должно быть опубликовано также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации".
Российской Федерации
---