---
title: "Постановление ЕСПЧ от 07.11.2006"
number: "12697/03"
issuer: "Европейский суд по правам человека"
issued_on: 2006-11-07
status: действует
canonical: "https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1269703/statya-35"
---
# Статья 35
### Статья 35
"Достоверность сведений, порочащих осуществление должностных обязанностей лицами, принадлежащими к корпусу сухопутных и военно-морских сил, к органам государственной власти, а также лицами, перечисленными в статье 31, может быть установлена в надлежащем правовом порядке.
Соответствие истине порочащих и оскорбительных обвинений может быть также установлено, если они направлены против директоров или управляющих любого промышленного, коммерческого или финансового предприятия, занимающегося заемными и кредитными операциями.
Достоверность позорящих действий может быть предметом доказывания, кроме случаев:
a) когда обвинение касается частной жизни лица;
b) когда обвинение основывается на действиях, совершенных более десяти лет назад;
c) когда обвинение основывается на факте совершения правонарушения, но лицо было амнистировано или судимость снята вследствие реабилитации или пересмотра дела.
[Пункты "a"](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1269703/statya-35#p100086) и "b" не применяются, если наказание за правонарушение предусмотрено статьями 222-23 - 222-32 и 227-22 - 227-27 Уголовного кодекса и правонарушение было совершено в отношении несовершеннолетнего.
В случаях, предусмотренных данными двумя пунктами, лицо, обвиненное в диффамации, может представить свои доказательства. Если эти доказательства признаются достоверными, то поданная против лица жалоба подлежит отклонению.
При любых других обстоятельствах и по отношению к любым другим лицам, не упомянутым выше, рассмотрение обвинения в диффамации приостанавливается, если лежащие в основе фактические обстоятельства стали предметом расследования, проводимого по требованию прокурора или по жалобе лица, обвиненного в диффамации".
13. Заявитель жаловался на приговор, вынесенный ему национальными судами за общественную диффамацию должностного лица в связи с заявлением, которое он сделал во время телевизионной передачи "Все говорят", переданной в эфир каналом "Франс 2" в ночь с 23 на 24 октября 1999 г. Он утверждал о нарушении его права на свободу выражения мнения, гарантированного [статьей 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции, которая гласит:
"1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая [статья](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) не препятствует государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.
2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия".
14. Заявитель, в частности, утверждал, что рассматриваемые заявления затрагивают вопрос, имеющий первостепенное значение для здоровья граждан, поскольку они касаются Чернобыльской катастрофы - наиболее серьезной ядерной аварии из тех, которые известны в Европе - и неэффективности государственных и общественных органов, ответственных за уведомление населения Франции - Центральной службы радиационной защиты - и полностью вписываются в рамки его политической позиции эколога.
Использовав юмористический тон, содержащий "преувеличение" и даже "провокацию" (в связи с этим заявитель ссылался на [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1597490) Европейского суда по делу "Прагер и Обершлик против Австрии" (Prager and Oberschlick v. Austria) от 26 апреля 1995 г., Series A, N 313), он инстинктивно ответил "шуткой" на серьезный сюжет, неожиданно возникший в ходе полемической передачи, таким образом, маловероятно, чтобы телезрители восприняли его заявления в буквальном смысле. Он добавил, что ссылка на Пеллерена была неизбежной в связи с тем, что последний возглавлял и олицетворял в себе орган, который он собирался критиковать за распространение успокаивающих ложных сведений о последствиях этой катастрофы для Франции.
Заявитель полагал, что свобода получать и передавать информацию и идеи должна в данном случае быть признана без ограничения. Он отметил, что "не потому, что ядерное лобби во Франции весьма могущественно, неприемлемо, [чтобы] излагались идеи, которые оскорбляют или шокируют его сторонников: демократическое общество предполагает плюрализм, толерантность и широкий взгляд на вещи (см. [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-549372) Европейского суда по делу "Хэндисайд против Соединенного Королевства" (Handyside v. United Kingdom) от 7 декабря 1976 г., Series A, N 24, и [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1589089) Европейского суда по делу "Йерсильд против Дании" (Jersild v. Denmark) от 23 сентября 1994 г., Series A, N 298)".
15. Власти Франции сочли жалобу явно необоснованной.
Они признали, что приговор, вынесенный заявителю за диффамацию должностного лица, является вмешательством в осуществление его права на свободу выражения мнения. Однако они считали, что такое вмешательство "предусмотрено законом" от 29 июля 1881 г. о свободе прессы и преследует одну из законных целей, перечисленных в [пункте 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100076) Конвенции: "защиту репутации... других лиц", П. Пеллерена в качестве директора Центральной службы радиационной защиты.
Власти Франции допускали, что выступления заявителя касались вопроса, представляющего общественный интерес, относящегося к здравоохранению, однако считали, что эти выступления вышли за пределы, установленные для защиты репутации других лиц. По их мнению, они затрагивали П. Пеллерена в крайних выражениях, в то время как он являлся "представителем власти в весьма чувствительном вопросе, а именно вопросе о размере уровня радиации во Франции во время Чернобыльской катастрофы", и обвиняли его в том, что он "обманывал журналистов и общественность, умышленно скрыв истину о последствиях для территории Франции [этой] катастрофы". Таким образом, заявитель усомнился в чести, порядочности и доверии П. Пеллерену в качестве директора Центральной службы радиационной защиты, а не всех представителей государственной власти Франции, занимающихся ядерной проблематикой, вопреки тому, что он утверждал. Обстоятельство, при котором были сделаны эти заявления, в то время как П. Пеллерен больше не находился на государственной службе, а Центральная служба радиационной защиты больше не существовала, оставляет без последствий посягательство на его репутацию и репутацию этой службы в связи с тем, что они "распространяют заявление о том, что органы государственной власти, инструментами которых умышленно являлись П. Пеллерен и Центральная служба радиационной защиты, манипулировали фактами". По мнению властей Франции, при данных обстоятельствах и с учетом того факта, что рассматриваемые заявления были сделаны во время телевизионной передачи, имеющей широкую аудиторию, и что заявитель был приговорен лишь к наказанию в виде штрафа в размере 1500 евро и опубликования сообщения, нарушение его свободы выражения мнения является соразмерным и необходимым в демократическом обществе по смыслу [пункта 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100076) Конвенции.
Наконец, власти Франции считали, что основания, выдвинутые в данном случае судами, рассматривавшими дело по существу, являются "соответствующими и достаточными". Они согласились с тем, что заявитель не мог ссылаться на exceptio veritatis, поскольку рассматриваемые заявления относились к фактам, произошедшим более десяти лет назад (подтверждением этого принципа является намерение законодательной власти не допустить, чтобы факты, относящиеся к прошлому, могли быть обжалованы без ограничения по времени в отношении их подлинности), однако, принимая во внимание документы, представленные заявителем в упомянутые суды, считали, что, во всяком случае, у него было мало шансов на успех. Они добавили, что, вместе с тем, у заявителя была возможность доказывать в суде добросовестность, которая рассматривается по четырем совокупным критериям: осторожность в выражениях, отсутствие личной неприязни, законная цель сообщения и серьезный сбор информации; суды не признали добросовестность заявителя, в частности, в связи с тем, что они с полным основанием сделали вывод о том, что два первых критерия не были выполнены. В связи с этим власти Франции отметили, что апелляционный суд вынес решение о том, что "категоричный характер утверждений" заявителя и "пренебрежительные характеристики, данные им истцу", свидетельствуют об отсутствии сдержанности у заявителя. По мнению властей Франции, "заявитель, однако, тем более должен был обратить внимание на то, что он является членом Парламента и мэром, то есть занимает выборную должность, что предполагает минимальную сдержанность, и что его заявления были сделаны в передаче, имеющей широкую аудиторию"; как это с полным основанием установил апелляционный суд, тот факт, что эти заявления являлись шуткой, не лишает их клеветнического характера. В отношении личной неприязни власти Франции, в частности, отметили, что суд первой инстанции установил, что заявитель задел только П. Пеллерена, а не всех представителей государственной власти Франции, занимающихся ядерной проблематикой, и что его заявления не лишены "определенной неприязни по отношению к истцу".
16. В возражениях заявитель представил мнение судебных экспертов, назначенных следственным судьей в рамках расследования, возбужденного по жалобе с предъявлением гражданского иска к Х., поданного, в частности, лицами, страдающими раком щитовидной железы, с целью изучения закрытых материалов, собранных в момент Чернобыльской катастрофы Центральной службой радиационной защиты, и определения того, что Центральной службе радиационной защиты было известно (см. выше [§ 6](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1269703/statya-29#p100030) и [11](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1269703/statya-29#p100062)). Власти Франции отметили, что указанные эксперты "сделали вывод о том, что Центральная служба радиационной защиты незамедлительно получила все точные сведения о катастрофе и что их расшифровка не являлась полной и точной, а некоторые значения были приблизительны".
##### 1. Приемлемость
17. Европейский суд установил, что жалоба не является явно необоснованной по смыслу [пункта 3 статьи 35](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100180) Конвенции, и нет иных оснований для признания жалобы неприемлемой. Таким образом, она должна быть объявлена приемлемой для рассмотрения по существу.
##### 2. Существо дела
18. По мнению Европейского суда, не вызывает сомнений, что приговор, вынесенный заявителю по факту диффамации государственного служащего, является вмешательством в осуществление его права на свободу выражения и это вмешательство "предусмотрено законом" (Закон от 29 июля 1881 г. о свободе прессы) и преследует одну из законных целей, перечисленных в [пункте 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100076): "защита репутации... других лиц". Кроме того, это не вызывает возражений сторон.
19. Остается определить, являлось ли это вмешательство "необходимо в демократическом обществе" для достижения подобной цели.
В связи с этим основными принципами, которые следуют из прецедентной практики Европейского суда, являются следующие (см. среди других прецедентов, Постановление Европейского суда по делу "Хертель против Швейцарии" (Hertel v. Switzerland) от 25 августа 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-VI, [§ 46](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5919978431049/statya-3#p100156)):
i) Свобода выражения мнения является одной из важнейших основ всякого демократического общества, одним из основных условий для его прогресса и развития каждого его члена. При условии соблюдения [пункта 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100076) Конвенции свобода выражения мнения применяется не только к "информации" или "идеям", которые воспринимаются с одобрением, рассматриваются как безобидные или встречаются с безразличием, но также и к тем, которые оскорбляют, шокируют или причиняют беспокойство: для осуществления свободы выражения мнений также необходимы плюрализм, толерантность и широта взглядов, без которых не существует "демократическое общество". Как указано в [статье 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции, она содержит исключения, которые, вместе с тем, требуют широкого толкования, и необходимость ограничения должна быть установлена убедительным образом.
ii) Слово "необходимо" по смыслу [пункта 2 статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100076) Конвенции предполагает существование "неотложной социальной потребности". Высокие Договаривающиеся Стороны пользуются определенными пределами усмотрения при вынесении решения о существовании такой необходимости, однако пределы усмотрения дублируются европейским контролем, который охватывает как закон, лежащий в основе решения, так и само решение, в том числе и вынесенное независимым судом. Таким образом, Европейский суд вправе выносить окончательные решения о том, насколько то или иное "ограничение" совместимо со свободой выражения мнения, гарантируемое [статьей 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции.
iii) При осуществлении контроля Европейский суд ставит своей задачей не подмену компетентных национальных судов, а контроль за соответствием статье 10 Конвенции тех решений, которые они вынесли, осуществляя свое право на усмотрение. Это не означает, что Европейский суд ограничивается установлением того, действовало ли государство-ответчик при осуществлении своих полномочий разумно и добросовестно: оспариваемое вмешательство следует рассмотреть с учетом обстоятельств дела для того, чтобы определить, являлось ли оно "соразмерным законной преследуемой цели", и являлись ли причины, на которые ссылаются национальные власти для того, чтобы доказать его необходимость, "соответствующими и достаточными". При этом Европейский суд должен убедиться в том, что национальные власти применили нормы законодательства в соответствии с принципами [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции и, кроме того, основывались на определении, приемлемом для соответствующих обстоятельств.
20. Прежде всего, Европейский суд подчеркнул, что данный случай относится к тем, когда статья 10 требует высокого уровня защиты права на свободу выражения мнения по двум причинам. Первая состоит в том, что утверждения, сделанные заявителем, относятся к вопросу, представляющему общественный интерес: защита окружающей среды и здравоохранения (см., в частности, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Хертель против Швейцарии", [§ 47](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-5919978431049/statya-3#p100160); Постановление Большой палаты Европейского суда по делу "Бладет Тромсе и Стенсос против Норвегии" (Bladet {Tromso} and Stensaas v. Norway) от 20 мая 1999 г., ECHR 1999-III; Постановление Европейского суда по делу "ФгТ Ферайн геген Тирфабрикен" против Швейцарии" (VgT Verein gegen Tierfabriken v. Switzerland) от 28 июня 2001 г., ECHR 2001-VI, § 70 и 72; Постановление Европейского суда по делу "Видес Аизсардзибас Клубс" против Латвии" (Vides Aizsardzibas Klubs v. Latvia) от 27 мая 2004 г., жалоба N 57829/00, § 42; и Постановление Европейского суда по делу "Стил и Моррис против Соединенного Королевства" (Steel and Morris v. United Kingdom) от 15 февраля 2005 г., жалоба N 68416/01, ECHR 2005-II, [§ 88](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6841601#p100186) - [89](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6841601#p100187)) и то, каким образом власти Франции решали эти вопросы в контексте Чернобыльской катастрофы; к тому же они являлись частью общественных дебатов крупного масштаба, в частности, относительно недостатка информации, которую власти предоставляли населению в отношении уровня загрязнения, которому оно подвергалось, и последствий, которые это имело для здравоохранения. Вторая причина заключается в том, что, несомненно, заявитель выступал в качестве избранного представителя, отвечающего за вопросы экологии, таким образом, его заявления являлись политическим или "партийным" выступлением (см., в частности, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Стил и Моррис против Соединенного Королевства", [§ 88](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6841601#p100186) - [89](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6841601#p100187)).
Исходя из этого, Европейский суд пришел к выводу, что пределы усмотрения, которыми располагали власти при определении "необходимости" применения оспариваемой меры, являлись крайне ограниченными.
21. Европейский суд установил, что при утверждении приговора апелляционный суд г. Парижа признал, что заявления, сделанные заявителем, составляли посягательство на "честь и достоинство" П. Пеллерена, поскольку он неоднократно обвинял его в том, что тот, "являясь специалистом по проблемам радиации и зная обстоятельства дела, предоставил ошибочные и даже ложные сведения о такой серьезной проблеме, как Чернобыльская катастрофа, которая могла отразиться на здоровье граждан Франции", и, следовательно, являлись диффамацией по смыслу статьи 29 Закона от 29 июля 1881 г.
Затем, после того, как было установлено, что "оскорбительные факты" относятся к прошлому, в связи с чем заявитель мог избежать уголовной ответственности, доказав их достоверность, апелляционный суд сделал вывод об отсутствии добросовестности только на том основании, что заявитель был недостаточно сдержан. По мнению апелляционного суда, использовав выражение "не переставал нам рассказывать", заявитель настойчиво и категорично настаивал на том факте, что, зная все обстоятельства, П. Пеллерен не раз проявлял желание солгать и не прекратил искажать действительность; кроме того, заявитель дал П. Пеллерену "пренебрежительные характеристики", использовав прилагательное "зловещий", и добавил, что он страдает "комплексом Астерикса" (см. выше [§ 8](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1269703/statya-29#p100035)).
22. Европейский суд не намерен подменять своей оценкой оценку внутригосударственных судов в отношении существования посягательства на "честь и достоинство" П. Пеллерена по смыслу статьи 29 Закона от 29 июля 1881 г. Следовательно, он ограничился констатацией того, что заявитель критиковал последнего и дал повод подразумевать, что в рамках осуществления своих должностных обязанностей в Центральной службе радиационной защиты он предоставлял для распространения неверные сведения о последствиях Чернобыльской катастрофы для Франции, чтобы сделать из этого заключение о том, что вывод апелляционного суда по этому определенному вопросу является достаточным.
23. Европейский суд напомнил, что лица, привлеченные к ответственности в связи с заявлениями, которые они сделали по теме, представляющей общественный интерес, должны иметь возможность избежать ответственности в связи с установлением их добросовестности в отношении утверждаемых фактов, доказав их достоверность (см. Постановление Европейского суда по делу "Кастелльс против Испании" (Castells v. Spain) от 23 апреля 1992 г., Series A, N 236, [§ 48](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1179885#p100066); а также Постановление Европейского суда по делу "Коломбани и другие против Франции" (Colombani and Others v. France) от 25 июня 2002 г., жалоба N 51279/99, ECHR 2002-V, § 66). В данном случае оспариваемые заявления имели оценочное суждение, но также - как это было установлено национальными судами - являлись обвинением; таким образом, заявителю должна была быть предоставлена двойная возможность.
24. Выступление заявителя касалось событий - Чернобыльская катастрофа, действия властей Франции и выступления Центральной службы радиационной защиты и ее директора в средствах массовой информации - относящихся к десятилетней давности, статья 35 Закона 1881 г. не позволяла заявителю ссылаться на exceptio veritatis.
Власти Франции заявили, что этот принцип подтверждается намерением законодательной власти не допустить, чтобы факты, относящиеся к прошлому, могли быть обжалованы без ограничения по времени в отношении их подлинности; они добавили, что в любом случае у заявителя было мало шансов на успех, если бы он мог воспользоваться этим средством защиты. Этот довод не убеждает Европейский суд. Разумеется, с общей точки зрения Европейский суд воспринимает логику такого рода ограничения по времени в той степени, в какой утверждения в основном относятся к обстоятельствам прошлого и, более того, трудно определить их достоверность. Однако когда речь идет о событиях, которые вписываются в историю или поднимают уровень знания, напротив, можно представить, что с течением времени обсуждение получит новые данные, которые позволят лучше понять реальность происходивших событий. В любом случае ясно, что это произойдет, говоря о последствиях Чернобыльской катастрофы для окружающей среды и здравоохранения и о том, каким образом власти в целом и Центральная служба радиационной защиты в частности действовали в период кризиса; хорошей иллюстрацией этому является вышеупомянутое заключение судебной экспертизы (см. выше [§ 6](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1269703/statya-29#p100030), [11](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1269703/statya-29#p100062) и [16](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1269703/statya-35#p100105)). Кроме того, из этого документа, а также из других документов, представленных заявителем (сообщение для прессы Министерства сельского хозяйства от 6 мая 1986 г. и выписка из протокола обращения министра промышленности в Сенат 23 мая 1986 г., см. выше [§ 10](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1269703/statya-29#p100056)), следует, что предпринималась попытка доказать каждый из элементов, принятых во внимание апелляционным судом для того, чтобы прийти к выводу о том, что рассматриваемые заявления являются клеветническими, что речь идет о количестве и качестве сообщений Центральной службы радиационной защиты и ее директора населению и органам власти, о точности этих переданных сведений и, при необходимости, о том, были ли ими сознательно распространены неверные данные.
25. В то же время вывод, сделанный апелляционным судом об отсутствии добросовестности заявителя, не убедил Европейский суд, поскольку он основывается исключительно на спорном утверждении об отсутствии сдержанности в оспариваемых заявлениях.
Действительно, из прецедентной практики следует, что, если любой гражданин, участвующий в общественной дискуссии по вопросам, представляющим общественный интерес - как заявитель в данном случае, - не переходит некоторые границы в отношении, в частности, уважения репутации и прав других лиц, он может использовать некоторые преувеличения и даже провокации (см., например, упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Стил и Моррис против Соединенного Королевства", [§ 90](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-6841601#p100188)), то есть быть несколько невоздержанным в своих выступлениях.
По мнению Европейского суда, в данном случае рассматриваемые заявления, бесспорно, саркастические, остаются в пределах допустимых преувеличений и провокаций. Европейский суд не усмотрел явно оскорбительных выражений: если П. Пеллерен называется "зловещим персонажем", следует сравнить это определение с его реальным значением и с тем фактом, что заявитель предъявлял ему обвинение не как гражданину, а как представителю службы, которая находилась на переднем плане в вопросе информирования общественности о негативных последствиях Чернобыльской катастрофы для Франции. В отношении ссылки на "комплекс Астерикса" на него можно посмотреть - как использование образа радиоактивного облака, "заблокированного" в пределах французских границ, - только как на карикатуру ситуации, как ее воспринимает заявитель, упомянув слишком самоуверенное поведение властей в ущерб здравому смыслу с точки зрения географии (даже если реальные последствия Чернобыльской аварии для Франции на сегодняшний день остаются весьма неопределенными). В отношении выражения "не переставал нам рассказывать..." в большей степени можно говорить об указании на многочисленные выступления директора Центральной службы радиационной защиты в средствах массовой информации, привилегированным свидетелем которых являлся заявитель в качестве телевизионного журналиста в момент катастрофы, чем об обвинении в повторении умышленной лжи. Кроме того, следует рассматривать эти заявления в общем контексте: заявитель спонтанно откликнулся на воспоминание одного из других приглашенных лиц о произведении, посвященном жертвам Чернобыльской катастрофы, и эмоциях, которые это лицо испытывало при его прочтении, в рамках передачи, которая является более зрелищной, чем информационной, популярность которой строится на преувеличении и провокации.
26. По мнению Европейского суда, основания, принятые национальным судом для того, чтобы сделать вывод об отсутствии добросовестности, подчеркивают особую жесткость при рассмотрении выступления заявителя, которая мало совместима с правом на уважение свободы выражения мнения.
27. Европейский суд, бесспорно, должен также учесть тот факт, что оспариваемые заявления затрагивают П. Пеллерена в связи с должностными обязанностями, исполняемыми им во главе Центральной службы радиационной защиты, тем более, что заявитель был осужден за соучастие в диффамации "государственного служащего" на основании статьи 31 Закона от 29 июля 1881 г. Европейский суд отметил в своем [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2880295) по делу "Яновски против Польши" (Janowski v. Poland) от 21 января 1999 г. (см. Постановление Большой палаты Европейского суда, жалоба N 25716/94, ECHR 1999-I, [§ 33](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2880295#p100121)), что государственные служащие при исполнении своих обязанностей должны пользоваться доверием общественности, которое не должно быть подорвано никоим образом, и что в связи с этим может оказаться необходимым, чтобы они были особо защищены от устных оскорбительных нападок во время исполнения своих обязанностей; это относится также к клеветническим обвинениям в действиях, имеющих отношение к исполнению ими своих задач (см., в частности, Постановление Европейского суда по делу "Бузуйок против Молдавии" (Busuioc v. Moldova) от 21 декабря 2004 г., жалоба N 61513/00, § 64).
Вместе с тем, Европейский суд допускает, что важное значение свободы выражения мнения, особенно в случае, когда речь идет об обсуждении вопросов, представляющих общественный интерес, не может во всех случаях превалировать над необходимостью защиты чести и репутации, если речь идет о рядовых гражданах или государственных деятелях. Европейский суд неоднократно признавал, что характер и степень тяжести обвинений, выдвигаемых в отношении государственных служащих или бывших государственных служащих, могут привести его к выводу о том, что меры, принятые в таком контексте, являются совместимыми со [статьей 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции (см., например, Постановление Европейского суда по делу "Радио Франс" против Франции" (Radio France v. France) от 30 марта 2004 г., жалоба N 53984/00, ECHR 2004-II; или [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-4901799/statya-154) Большой палаты Европейского суда по делу "Педерсен и Баадсгаард против Дании" (Pedersen and Baadsgaard v. Denmark) от 17 декабря 2004 г., жалоба N 49017/99, ECHR 2004-XI).
Это, однако, не означает, что цензура любой критики, направленной против государственного служащего и относящейся к осуществлению им своих обязанностей, только в связи с этим фактом является совместимой со [статьей 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции. Как указывал Европейский суд в своем [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2880295) по делу "Яновски против Польши", это не означает, что государственные служащие сознательно подвергаются пристальному контролю за своими действиями, как и политические деятели. Пределы допустимой критики в их отношении при осуществлении ими своих официальных полномочий могут в определенных случаях быть более широкими, чем для рядового гражданина. Кроме того, это может привести так далеко, что принцип, выработанный в данном Постановлении, будет распространяться на любого государственного служащего, какие бы функции он ни исполнял (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Бузуйок против Молдавии"). Кроме того, требования защиты государственных служащих должны быть в случае необходимости соотнесены с интересами свободы прессы или свободы обсуждения вопросов, представляющих общественный интерес (см. [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-2880295) Большой палаты Европейского суда по делу "Яновски против Польши" и Постановление Европейского суда по делу "Бузуйок против Молдавии").
28. В данном случае Европейский суд отметил, что задача Центральной службы радиационной защиты, директором которой являлся П. Пеллерен, состояла в наблюдении за уровнем загрязнения территории Франции и информировании контролирующего министерства в случае возникновения проблемы. Европейский суд понимает, что доверие общественности имеет особое значение для надлежащего исполнения обязанностей такого рода. Однако кроме этого необходимо, чтобы должностные лица, ответственные за выполнение этой задачи, сами содействовали укреплению этого доверия, проявляя, например, осмотрительность при выражении своей оценки таких рисков и опасностей, как те, которые могли явиться следствием такой катастрофы, как Чернобыльская. Кроме того, Европейский суд не усмотрел, как такая ситуация могла продолжаться в то время, когда заявитель сделал заявления, признанные клеветническими: Центральная служба радиационной защиты больше не существовала, и государственный служащий, о котором шла речь, в возрасте 76 лет больше в ней не работал. Вместе с тем, вопрос ответственности П. Пеллерена, как личной, так и "коллективной", полностью вписывался в обсуждение вопроса, представляющего общественный интерес в связи с тем, что в качестве директора Центральной службы радиационной защиты у него был доступ к эффективным мерам, и он неоднократно выступал в средствах массовой информации для того, чтобы сообщить общественности об уровне радиационного загрязнения или более того, можно сказать, об отсутствии загрязнения территории Франции.
29. В связи с этим Европейский суд пришел к выводу, что тот факт, что оспариваемые заявления затрагивали П. Пеллерена в качестве бывшего директора Центральной службы радиационной защиты, не мог на законных основаниях оправдывать особую суровость судебного решения, вынесенного в отношении заявителя.
30. Принимая во внимание вышеизложенное и особенно чрезвычайное значение обсуждения по вопросу, представляющему общественный интерес, в ходе которого были сделаны оспариваемые заявления, осуждение заявителя за диффамацию не должно рассматриваться как соразмерное и таким образом "необходимое" "в демократическом обществе" по смыслу [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции. Следовательно, имело место нарушение данного положения.
31. [Статья 41](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-41#p100207) Конвенции гласит:
"Если Суд объявляет, что имело место нарушение [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".
32. Заявитель не представил требований о справедливой компенсации. Следовательно, Европейский суд счел, что ему нет необходимости присуждать ему справедливую компенсацию.
**НА ЭТИХ ОСНОВАНИЯХ СУД ЕДИНОГЛАСНО:**
1) объявил жалобу приемлемой для рассмотрения по существу;
2) постановил, что имело место нарушение [статьи 10](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-10#p100073) Конвенции.
Совершено на французском языке, и уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 7 ноября 2006 г. в соответствии с [пунктами 2](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda#p100614) и [3 правила 77](https://bukva.ai/docs/reglament-pravila-protsedury-evropeyskogo-suda#p100615) Регламента Суда.
Председатель Палаты
Андраш Б.БАКА
Заместитель Секретаря Секции Суда
Стивен НАЙСМИТ