--- title: "Постановление ЕСПЧ от 30.10.1991" number: "12005/86" issuer: "Европейский суд по правам человека" issued_on: 1991-10-30 status: действует canonical: "https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418" --- # Статья 418 ### Статья 418 "[...] Дисциплинарные разбирательства [...] в отношении судей [...] инициируются соответствующим органом власти. Если предметом разбирательства является предупреждение, то оно осуществляется уполномоченным должностным лицом, в иных случаях - первым председателем соответствующего суда. Дисциплинарное разбирательство может быть начато по инициативе чиновников прокуратуры". 20. В жалобе от 5 декабря 1985 г. (N 12005/86), поданной в Европейскую Комиссию, Борже ссылался, помимо прочего, на [пункт 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100045) Конвенции. Он утверждал, что генеральный адвокат Кассационного суда присутствовал на совещании судей в данном суде, что, по его мнению, нарушило его право на справедливый суд и принцип равенства сторон. Он также добавил, что не имел возможности дать ответ на заявление чиновника или обратиться к суду с последним словом на слушании 18 июня 1985 г. (см. выше [§ 15](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100065)). 21. 12 апреля 1989 г. Европейская Комиссия признала жалобу в данной части приемлемой для рассмотрения по существу, отклонив прочие требования. В докладе от 17 мая 1990 г. ([статья 31](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-31#p100158) Конвенции) отмечено, что она вынесла решение 14-ю голосами против одного о том, что имело место нарушение [пункта 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100045) Конвенции. 22. Заявитель утверждал о наличии нарушения [пункта 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100045) Конвенции, который гласит: "Каждый ... при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое ... разбирательство дела ... независимым и беспристрастным судом...". Во-первых, он ссылался на то, что на слушании 18 июня 1985 г. в Кассационном суде (см. выше [§ 15](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100065)), он не получил возможности ответить на заявления генерального адвоката или обратиться к суду с последним словом. Во-вторых, он ссылался на факт участия генерального адвоката в совещании, которое производилось после слушания. Заявитель утверждал, что, согласно статьям 400 и 414 Кодекса судоустройства (см. выше [§ 18](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1109#p100085)), прокуратура формирует единый орган для институциональных и дисциплинарных целей и данное должностное лицо могло рассматриваться в качестве его оппонента. Его присутствие на совещании лишь усилило тяжесть нарушения принципа равноправия сторон, имевшего место в процессе слушания. Европейская Комиссия поддержала эти выводы по существу и предложила Европейскому Суду пересмотреть выводы, сделанные в Постановлении по делу "Делькур против Бельгии" (Delcourt v. Belgium) от 17 января 1970 г. (см. выше [§ 3](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100038)). 23. С другой стороны, по мнению властей государства-ответчика, департамент генерального прокурора при Кассационном суде не является аналогичным прокурорским структурам в нижестоящих судах. Поскольку прокурор никогда, кроме исключительных случаев, не выступает в качестве обвинителя (см. выше [§ 16](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100068)), он не является ни сторонником, ни оппонентом любой из сторон. Его задачей является лишь консультировать суд и гарантировать правильное применение практики: в процессе слушания он делает заявления, в процессе совещания помогает составить постановление суда. Его полная беспристрастность следует из независимости министра юстиции и отсутствия иерархической связи между генеральным прокурором Кассационного суда и чиновниками прокуратуры нижестоящих судов. Кроме того, последняя статистика подтверждает, что заявления генерального прокурора чаще делаются в пользу обвиняемого (см. Постановление Европейского Суда по делу "Делькур против Бельгии" (Delcourt v. Belgium), Series A, N 11, pp. 18 - 19, § 34). Таким образом, власти Бельгии утверждали, что рассматриваемое судебное разбирательство не нарушило прав заявителя на справедливое разбирательство беспристрастным судом, либо принцип равенства сторон. 24. Европейский Суд прежде всего отметил, что выводы по делу "Делькур против Бельгии" (Delcourt v. Belgium) касательно независимости и беспристрастности Кассационного суда и департамента генерального прокурора при нем полностью остаются в силе (Series A, N 11, pp. 17 - 19, §§ 32 - 38). Хотя с того времени вступил в силу Кодекс судоустройства, он лишь подтвердил существующие в данной области нормы посредством положений законодательства, которые были тщательно рассмотрены на слушании 29 сентября 1969 г. (Series B, N 9, p. 170 et seq.). С учетом аргументации, изложенной в упомянутом деле, Европейский Суд не усмотрел нарушения [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) в подобном подходе. Тем не менее, необходимо было определить, были ли в процессе разбирательства в Кассационном суде соблюдены право на защиту и принцип равенства сторон, которые являются составляющими концепции справедливого суда (см., среди прочих прецедентов, Постановление Европейского Суда по делу "Экбатани против Швеции" (Ekbatani v. Sweden) от 26 мая 1988 г., Series A, N 134, p. 14, [§ 30](https://bukva.ai/docs/reshenie-1056383#p100031)). Данный вопрос прошел серьезное развитие в практике Европейского Суда, особенно в вопросах выступлений в суде и внимания общества к справедливости процесса отправления правосудия (см., среди прочих прецедентов и mutatis mutandis [<2>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100113), Постановление Европейского Суда по делу "Пьерсак против Бельгии" (Piersack v. Belgium) от 1 октября 1982 г., Series A, N 53, pp. 14 - 15, [§ 30](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-869279#p100026); [Постановление](https://bukva.ai/docs/reshenie-781977) Европейского Суда по делу "Кемпбелл и Фелл против Соединенного Королевства" (Campbell and Fell v. United Kingdom) от 28 июня 1984 г., Series A, N 80, pp. 39 - 40, § 18; Постановление Европейского Суда по делу "Срамек против Австрии" (Sramek v. Austria) от 22 октября 1984 г., Series A, N 84, p. 20, § 42; Постановление Европейского Суда по делу "Де Куббер против Бельгии" (De Cubber v. Belgium) от 26 октября 1984 г., Series A, N 86, p. 14, § 26; Постановление Европейского Суда по делу "Бениш против Австрии" ( Bönisch v. Austria) от 06 мая 1985 г., Series A, N 92, p. 15, § 32; Постановление Европейского Суда по делу "Белилос против Швейцарии" (Belilos v. Switzerland) от 29 апреля 1988 г., Series A, N 132, p. 30, [§ 67](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1032883#p100078); Постановление Европейского Суда по делу "Хаусшильдт против Дании" (Hauschildt v. Danemark) от 24 мая 1989 г., Series A, N 154, p. 21, § 48; Постановление Европейского Суда по делу "Лангборгер против Швеции" (Langborger v. Sweden) от 22 июня 1989 г., Series A, N 155, p. 16, § 32; Постановление Европейского Суда по делу "Демиколи против Мальты" (Demicoli v. Malta) от 27 августа 1991 г., Series A, N 210, p. 18, § 40; Постановление Европейского Суда по делу "Брандштеттер против Австрии" (Brandstetter v. Austria) от 28 августа 1991 г., Series A, N 211, p. 21, § 44). --- <2> Mutatis mutandis (лат.) - с соответствующими изменениями (прим. переводчика). 25. В связи с этим власти государства-ответчика также подчеркнули, что и в гражданских, и в уголовных разбирательствах департамент генерального прокурора при Кассационном суде не является стороной по делу - кроме исключительных случаев, не имеющих отношения к настоящему делу - и не может рассматриваться, как чей-либо оппонент. Его роль сводится к предоставлению суду независимого и беспристрастного мнения по возникающим правовым вопросам и, в случае уголовного разбирательства, привлечению внимания, в том числе по собственной инициативе, к любым законным основаниям отмены рассматриваемого приговора. 26. Никто не оспаривает объективность, проявляемую департаментом генерального прокурора при Кассационном суде при исполнении своих функций. Это подтверждается существующим в Бельгии консенсусом по данному вопросу, начиная с момента его возникновения и подтверждением такой позиции парламентом при рассмотрении различных других вопросов. Тем не менее, мнение департамента генерального прокурора не может считаться нейтральным с точки зрения сторон кассационного производства. Путем рекомендации приема или отклонения апелляции обвиняемого департамент генерального прокурора, говоря объективно, становится либо его союзником, либо противником. В последнем случае [пункт 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100045) Конвенции требует обеспечения права на защиту и соблюдения принципа равенства сторон. 27. В настоящем деле, слушание в Кассационном суде 18 июня 1985 г. завершилось заявлением генерального адвоката о недопустимости принятия апелляции заявителя (см. выше [§ 15](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100065)). Последний не имел возможности ответить на это заявление: до момента оглашения он не знал о его содержании, поскольку оно не было ему передано заранее. Таким образом, он был лишен такой возможности в законодательном порядке. Статья 1107 Кодекса судоустройства запрещает даже подачу письменных заявлений после вмешательства чиновника департамента генерального прокурора (см. выше [§ 17](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100074)). Европейский Суд не нашел обоснования подобному ограничению права на защиту. Если генеральный адвокат делает заявление, неблагоприятное для заявителя, последний явно заинтересован в ответе на него до завершения прений по делу. Тот факт, что юрисдикция Кассационного суда затрагивает лишь вопросы права, ничего в этом отношении не меняет. 28. Кроме того, и что наиболее важно, неравенство сторон усилилось в результате участия генерального адвоката в качестве консультанта в процессе совещания суда. Подобное сотрудничество, при условии полной объективности, может оказать определенную помощь при подготовке решения суда, хотя данный вопрос должен в первую очередь решаться самим Кассационным судом. Однако сомнительно, что оно ограничивается лишь стилистическими правками, которые также часто важны для сути решения, тем более, как это подтвердили власти Бельгии, генеральный адвокат также следит за соблюдением соответствия принятой судебной практике. Даже допуская, что в настоящем деле подобное сотрудничество было минимальным, разумно предположить, что совещание дало генеральному адвокату лишнюю возможность продвинуть свое заявление об отклонении апелляции, не опасаясь возражений со стороны заявителя. 29. Итого, с учетом требования принципа права на защиту и принципа равенства сторон и роли выступлений в суде, Европейский Суд признал наличие нарушения [пункта 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100045) Конвенции. 30. [Статья 50](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-50#p100226) Конвенции гласит: "Если Суд объявляет, что имело место нарушение [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) или [Протоколов](https://bukva.ai/docs/protokol-9-se-sovet-evropy/statya-1) к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне". ##### A. Ущерб 31. Изначально заявитель потребовал 1 000 000 бельгийских франков как общую компенсацию морального вреда ввиду осложнений в семейных и профессиональных отношениях, вызванных отказом в апелляции. На слушании в Европейском Суде он поменял свою позицию, присоединившись к мнению Европейской Комиссии. Последняя сочла, что рассматриваемые нарушения не имели отношения к результату разбирательства. Власти государства-ответчика также отметили отсутствие взаимосвязи между нарушением и заявленным ущербом. Европейский Суд согласился с мнением Европейской Комиссии, что признание факта нарушения [пункта 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100045) Конвенции само по себе является достаточной компенсацией. ##### B. Издержки и расходы 32. Заявитель также потребовал возмещения издержек и расходов на адвоката, представлявшего его интересы в Европейском Суде, в размере 113 250 бельгийских франков. Ни Европейская Комиссия, ни власти Бельгии возражений не представили. По мнению Европейского Суда, данная сумма соответствует подходам, принятым в его прецедентной практике. Заявителю должна быть предоставлена компенсация данной суммы в полном объеме. 1) постановил четырнадцатью голосами за и четырьмя - против, что имело место нарушение [пункта 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100045) Конвенции; 2) постановил двенадцатью голосами за и двумя - против, что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев выплатить заявителю компенсацию затрат и издержек в размере 113 250 (сто тринадцать тысяч двести пятьдесят) бельгийских франков; 3) отклонил единогласно остальные требования заявителя о справедливой компенсации. Совершено на [английском](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100390) и французском языках и оглашено во Дворце прав человека в г. Страсбурге 30 октября 1991 г. Председатель Дж.КРЕМОНА Секретарь-Канцлер Суда **М.-А.ЭЙССЕН** В соответствии с [пунктом 2 статьи 51](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-51#p100230) Конвенции и пунктом 2 правила 53 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагаются следующие особые мнения: - особое мнение судьи Кремона; - особое мнение судьи Тора Вилъялмссона; - совпадающие мнения судей Пинейро Фаринья и Моренилья; - особое мнение судьи Мартенса; - особое мнение судьи Сторме. Дж.К. **М.-А.Э.** При всем моем уважении, я не могу согласиться с настоящим [постановлением](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005) по делу. Прежде всего, не следует придавать большое значение необычному типу бельгийской правовой системы, в которой, следует это признать, многое основано на общем консенсусе и которая проработала почти полтора века, неоднократно получая поддержку со стороны Парламента. Можно оспаривать ее необходимость и разумность, однако не в компетенции Европейского суда заниматься такими вопросами и рекомендовать стране-ответчику, какую правовую систему ей использовать. Важно, чтобы эта система не противоречила [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1), и я считаю, что в настоящем [деле](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005) это именно так. В рамках данной системы генеральный прокурор Кассационного суда (суд занимается только вопросами права) занимает позицию, как это было указано в деле "Делькур против Бельгии" (Delcourt v. Belgium) (§ 34), помощника и советника суда, чья полная объективность (признанная и в настоящем [деле](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005)) дает суду преимущество при оценке правовых вопросов в рамках существующих прецедентов, тем самым выполняя лишь квазисудебные функции. В данном качестве генеральный прокурор (под этим термином мы подразумеваем весь его департамент, включая генерального адвоката) не может и не должен рассматриваться ни как союзник, в случаях когда, как часто бывает на практике, он высказывает правовую оценку, выгодную для обвиняемого, ни как противник, когда он делает обратно, поскольку фактически - и эта ситуация рассматривалась в разбирательстве по делу "Делькур против Бельгии" - он не является ни тем, ни другим. Сторона по делу не может, подобно хамелеону, менять позицию относительно одного и того же лица. Одно лицо может, если принять позицию большинства судей по настоящему [делу](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005), счесть генерального прокурора своим союзником, другое - противником. А если апелляция затрагивает два отдельных правовых вопроса, обе ситуации смогут иметь место в рамках одного разбирательства. То же самое получается при подаче в Кассационный суд двух последовательных апелляций по одному делу. Фактически именно это произошло в настоящем [деле](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005), когда правовая оценка одного и того же генерального адвоката в пользу заявителя при первой апелляции, которая фактически была удовлетворена и против него при второй апелляции, которая была отклонена. Понятно, что заявитель был доволен в первом случае и недоволен во втором. Но очевидно, что практикующий юрист и бывший судья, при поддержке второго юриста, более чем знакомый с системой, никак не мог быть этим удивлен. Должен заметить, что я не впечатлен списком [постановлений](https://bukva.ai/docs/reshenie-1056383), приведенным в [§ 24](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100110), которые, как предполагалось, отменяют практику по делу "Делькур против Бельгии". Фактически данные [постановления](https://bukva.ai/docs/reshenie-1056383) касались недостаточной беспристрастности (и/или независимости) и важности выступлений в суде именно в этом контексте. Однако в настоящем [деле](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005) Европейский Суд говорит о том, что, с учетом материалов по делу "Делькур против Бельгии", он не видит нарушения [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) по вопросам беспристрастности и независимости Кассационного суда и департамента генерального прокурора. Затем он рассматривает дело в рамках принципа равенства сторон и права на защиту [(§ 24)](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100110). Однако перечисленные [постановления](https://bukva.ai/docs/reshenie-1056383) затрагивали именно нарушения [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) по вопросам беспристрастности и независимости, поэтому неясно, какую помощь они могут оказать по настоящему [делу](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005). В любом случае, если рассматривать эти [постановления](https://bukva.ai/docs/reshenie-1056383) и в качестве прецедентов отмены практики по делу "Делькур против Бельгии" ввиду рассмотренной в них важности выступлений в суде, и как часть эволюционного процесса практики Европейского Суда, следует отметить, что и в деле "Делькур против Бельгии" выступлениям в суде было уделено большое внимание. Но, что гораздо более важно, Европейский Суд признал, что фактически, ввиду особой роли генерального прокурора Кассационного суда, нарушение принципа "справедливого суда" в рамках [статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100044) Конвенции не имело места, и, на мой взгляд, так же следовало поступить в настоящем [деле](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005). В конце концов, рассматривать ситуацию как таковую, разумно и с точки зрения и закона, и общего здравого смысла. Европейский Суд неоднократно поступал подобным образом во множестве случаев, помимо дела "Делькур против Бельгии" (см., например, Постановление Европейского Суда по делу "Девеер против Бельгии" (Deweer v. Belgium) от 27 февраля 1980 г., Series A, N 35, p. 23, [§ 44](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-690375#p100072); Постановление Европейского Суда по делу "Ван Другенброк против Бельгии" (Van Droogenbroeck v. Belgium) от 24 июня 1982 г., Series A, N 50, pp. 20 - 21, § 38; Постановление Европейского Суда по делу "Спорронг и Леннрот против Швеции" (Sporrong and Lönnroth v. Sweden) от 23 сентября 1982 г., Series A, N 52, pp. 24 - 25, [§ 63](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-715175#p100040)). Были ли по этим делам приняты решения за или против наличия нарушения - значения не имеет. Также, важность повышения чувствительности общества к справедливости судебного разбирательства на которое ссылались (весьма расплывчато) в связи с эволюционным процессом практики Европейского Суда и которая вряд ли возросла в геометрической прогрессии со времен постановления по делу "Делькур против Бельгии", нельзя рассматривать как основание отмены практики. В деле "Делькур против Бельгии", после тщательного разбирательства всех нюансов, Европейский Суд вынес оценочное суждение, которое не следует так легко отбрасывать и которое, на мой взгляд, все еще в силе. В заключение я хочу сказать, что не считаю, что [постановления](https://bukva.ai/docs/reshenie-1056383), упомянутые в [§ 24](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100110), являются прецедентами, достаточными для изменения практики, установленной в деле "Делькур против Бельгии", а также что я не вижу иных причин для изменения позиции, выраженной в данном постановлении Европейского Суда в отношении страны-ответчика, которая много лет добросовестно действовала на его основании. Также, я голосовал за присуждение компенсации в рамках [статьи 50](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-50#p100226) Конвенции, поскольку так принято общей практикой ввиду решения большинства судей по существу дела. Я не счел возможным проголосовать вместе с большинством судей по основному решению по настоящему [делу](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005), а именно - о наличии нарушения [пункта 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100045) Конвенции. Я хотел бы рассмотреть вопросы, затронутые в [§ 24](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100110) Постановления. Мне нечего добавить к тому, что сказано в [первой части данного параграфа](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100110). Касательно факта выступления генерального адвоката на открытом заседании суда, будучи при этом последним выступающим до удаления суда на совещание за закрытыми дверьми, я хотел бы процитировать выдержку из § 29 постановления по делу "Делькур против Бельгии" (Delcourt v. Belgium): "В настоящем деле заявителем были направлены в Кассационный суд две апелляции. Согласно законодательству Бельгии ответчиком являлся не департамент генерального прокурора Кассационного суда, а департамент генерального прокурора, по указанию которого нижестоящие суды принимали решение по апелляции... Департаменты генерального прокурора суда первой инстанции и апелляционного суда не воспользовались правом ответить в письменном виде на обращение заявителя и соответствующее законодательство не позволило им присутствовать на слушании в Кассационном суде - не говоря уже о том, чтобы присутствовать на совещании суда". В § 34 постановления по делу "Делькур против Бельгии" Европейский Суд дополнил: "Департамент генерального прокурора Кассационного суда является помощником и советчиком суда и фактически выполняет лишь квазисудебные функции". Я считаю, что факты по упомянутому делу сравнимы с фактами по настоящему [делу](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005) и что к нему применим правовой анализ по делу "Делькур против Бельгии". В данном контексте, по моему мнению, не затрагивается вопрос равенства сторон, поскольку генеральный адвокат не вступал в спор с заявителем. Его обязанностью являлось формирование для Кассационного суда отзыва по правовым аспектам, после того как заявитель представил свои аргументы. На определенной стадии разбирательства генеральный адвокат был обязан огласить свое мнение. На мой взгляд, нет оснований утверждать, что это являлось нарушением права на защиту и принципа равенства сторон. Также следует рассмотреть факт присутствия генерального адвоката при совещании судей Кассационного суда. Как я уже говорил, я считаю генерального адвоката не оппонентом заявителя, а скорее помощником судей. Даже если допустить, что генеральный адвокат был связан своим публичным выступлением, это не имеет отношения к делу. Сильные традиции Бельгии в судебной сфере и квалификация судей, ввиду их образования и подготовки, составляют достаточную гарантию независимости и беспристрастности. Таким образом, я не вижу здесь нарушения принципа равенства сторон в судебном процессе. Третьим и последним вопросом является вопрос порядка выступлений. Функции департамента генерального прокурора в Кассационном суде Бельгии основываются на старых и хорошо известных традициях. С учетом всех обстоятельств я считаю, что объективность и беспристрастность суда не подлежат сомнению. 1. Мы согласны с основными пунктами [Постановления](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005), однако, к сожалению, не можем согласиться с мнением большинства, отраженным в [§§ 24](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100110) и [28](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100119). 2. Мы не согласны, что выводы по делу "Делькур против Бельгии" (Delcourt v. Belgium) по вопросам независимости и беспристрастности "остаются полностью действительными". Мы считаем, что практически наоборот, Европейский Суд обязан явно отказаться от положений, сформулированных §§ 32 - 38 упомянутого постановления. 3. В вопросе независимости департамента генерального прокурора при Кассационном суде мы хотим отметить, что, согласно статьям 400 и 414 Кодекса судоустройства, Министерство юстиции вправе осуществлять надзор над всеми работниками прокуратуры, а также вправе налагать санкции в виде "предупреждения" или "выговора" на всех сотрудников прокуратуры или "рекомендовать Королю их временное либо постоянное отстранение от должности". Также мы хотели бы обратить внимание на иерархическую структуру прокуратуры, сформированную согласно требованиям первого и второго параграфов статьи 414 упомянутого кодекса. 4. Из этого следует, что генеральный адвокат, выступивший с финальным заявлением в кассационном производстве и участвовавший в совещании суда, остается в статусе работника прокуратуры. 5. Мы нисколько не сомневаемся в компетентности и непредвзятости сотрудников департамента генерального прокурора, но хотим отметить, что они остаются представителями обвинения по уголовным делам и, таким образом - в процессуальном смысле - оппонентами обвиняемых. 6. По нашему мнению, со всем уважением к большинству судей, нельзя говорить о равенстве или неравенстве сторон в случае, когда сторон фактически нет. В настоящем [деле](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005) имело место неравенство сторон, ввиду "необычного" права (см. Постановление Европейского Суда по делу "Делькур против Бельгии" (Delcourt v. Belgium), pp. 16 - 17, § 30) представителя генерального прокурора Бельгии, согласно статье 1109 Кодекса судоустройства (см. [§ 17](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100074)), присутствовать на закрытом совещании суда. 7. Право на защиту требует, как большинство судей признало в [§ 27](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100117), чтобы в случае, "если генеральный адвокат делает заявление, неблагоприятное для заявителя", последний должен иметь право направить свои комментарии по нему до закрытия слушания. Данное требование не было гарантировано в достаточной мере статьей 772 Кодекса судоустройства, согласно которой слушание в исключительных случаях может быть возобновлено, поскольку в настоящем [деле](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005) не были обнаружены "документы" либо "новые факты" по делу. Более того, как представляется, данная статья Кассационным судом никогда не применялась. 1. В настоящем [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005) (далее - "постановление") Европейский Суд отменил прецедентный характер решения, вынесенного в деле "Делькур против Бельгии" (Delcourt v. Belgium). Согласно собственным стандартам Европейского Суда это могло произойти только при наличии серьезных причин [<3>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100178). Эти причины действительно имели место, поскольку предметом обсуждения был вопрос, соответствует ли разбирательство в суде высшей инстанции страны-участницы [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) требованиям принципа справедливого суда по смыслу [пункта 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100045) Конвенции. На этот сложный вопрос положительно единогласным решением ответило постановление по делу "Делькур против Бельгии". Изменение этого подхода может повлиять на разбирательство в высших судебных инстанциях ряда прочих стран-участниц [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) [<4>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100179). --- <3> См. Постановление Европейского Суда по делу "Косси против Соединенного Королевства" (Cossey v. United Kingdom) от 27 сентября 1990 г., Series A, N 184, § 35. <4> В материалах по делу "Делькур против Бельгии" (Delcourt v. Belgium) (Series B, N 9, p. 134) Европейская Комиссия указала, что итог дела "должен повлиять на последующие разбирательства в Кассационном суде Бельгии, а также прочих странах со схожей процедурой". См. схожие замечания председателя Европейской Комиссии на заседании Европейского Суда: Series B, p. 157. В § 30 постановления Европейский Суд отметил, что "по последнему вопросу (т.е. удаление генерального прокурора с судьями на совещание) бельгийское законодательство: "не имеет эквивалента среди прочих стран-участников Совета Европы, по крайней мере, по уголовным делам". Данное заявление предполагает, что результат рассмотрения дела касается только Бельгии. Однако это оказалось не совсем так - как было указано Надельманн (Nadelmann) в AJIL 66 (1972), pp. 509 - 510, 516 et seq. См. также - M. Cappelletti and J.A. Jolowicz, Public Interest Parties and the Active Role of the Judge in Civil Litigation (Milano, 1975), p. 31 and note 54. Согласно французской практике - как это недавно было описано Боре $(Boré)$ в "La cassation en matière civile" (Cc) (1980)) и "La cassation en matière pénale " (Cp) (1985)) - генеральный прокурор также присутствует на совещании. Да, он в нем не участвует ( Boré , Cc, N 2844; и Boré , Cp, N 871) но это не имеет значения с позиции внешнего эффекта. Более того, в гражданском процессе существует традиция, согласно которой председатель судебной палаты обсуждает каждое дело по списку в своем кабинете со старейшим членом палаты и генеральным адвокатом ( Boré , Cc, N 2835; также N 2831). В уголовном разбирательстве дело, отчеты и проект постановления суда, подготовленные судьей-докладчиком, направляются генеральному прокурору до начала слушания ( Boré , Cp. N 846). Следует отметить, что практика по последнему вопросу в Бельгии аналогична практике во Франции: см. J. Matthijs, Openbaar Ministerie, 1983, § 263; см. также дело "Делькур против Бельгии" (Delcourt v. Belgium), loc. cit., Series B, N 9, p. 214; по гражданским делам см. § 5 решения Европейской Комиссии по делу Кауфманн (Kaufmann), упомянутое в [сноске 7](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100203) ниже. В Италии подобная процедура не предусмотрена статьей 537 Уголовно-процессуального кодекса. Однако статья 194 Гражданского процессуального кодекса позволяет присутствие генерального прокурора (pubblico ministero) на совещании кассационного суда по гражданским делам, но без права участия в голосовании; см. M. Cappelletti and J.M. Perillo, Civil Procedure in Italy, 1965, p. 281. См. также Nadelmann, op. cit., p. 520 по истории принятия статьи 194 и относительно постановления Кассационного суда Италии от 4 октября 1969 г., отклонившего жалобу на данную норму в Конституционный суд. Критика последнего постановления (и постановления по делу "Делькур против Бельгии" (Delcourt v. Belgium)): M. Cappelletti and D. Tallon, Fundamental Guarantees of the Parties in Civil Litigation, 1973, p. 551 et seq. В постановлении от 14 января 1974 г., Конституционный суд признал статью 380 противоречащей [Конституции](https://bukva.ai/docs/konstitutsiya-italyanskoy-respubliki-ot-27121947-1947/statya-1) (см.: M. Chiavario, Riv. Dir. Int. 57, 1974, p. 480, note 91; и M. Cappelletti and J.A. Jolowicz, op. cit., p. 31, note 54). В Нидерландах участие генерального прокурора в разбирательстве в Верховном суде заканчивает подачей им заключения, которое делается без предварительной консультации с судьями и изучения их мнения. Он не присутствует на совещании. В прочих отношениях его положение схоже с его бельгийским коллегой. На слушании он выступает последним (статья 328 Гражданского процессуального кодекса и статья 440 Уголовно-процессуального кодекса), хотя по гражданским делам стороны имеют возможность подать "простые замечания", указывающие на "очевидные ошибки, которые не требуют обсуждения" (HR 30 октября 1987 г., NJ 1987, p. 153). За последние 100 лет отсутствие возможности для сторон дать ответ мнению генерального прокурора неоднократно критиковалась (см., например, Weekblad van het regt N 238, 30 ноября 1841 г.; и Mr. J. de Wal, Het regt van't laatste woord in cassatie, 1869; однако с вступлением в силу текущей редакции Уголовно-процессуального кодекса (1921 г.) статья 440 была обоснована выделением особенного положения генерального прокурора в Верховном суде. Это обоснование серьезно критиковалось ведущими справочниками на тот период (см. A.J. Blok and L.CH. Besier, Het Nederlandsche Strafproces, 1925 II, p. 445 et seq., где применялась аргументация, схожая с настоящим [Постановлением](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005)), но эта критика не возобновлялась впоследствии. Она возникла вновь в жалобе N 3692/68, но она была отклонена решением Европейской Комиссии от 5 февраля 1979 г. (Yearbook XIII (1970), p. 516 et seq.), которая сослалась на Постановление Европейского Суда по делу "Делькур против Бельгии" (Delcourt v. Belgium). Вышеуказанные сведения сообщались чтобы: (a) показать, что бельгийская система не является "необычной", как предположил Европейский Суд в постановлении по делу "Делькур против Бельгии" (Delcourt v. Belgium), § 30 и Европейская Комиссия в докладе по настоящему делу, § 53; и (b) указать, что изменение подходов, зафиксированных в Постановлении по делу "Делькур против Бельгии" (Delcourt v. Belgium) может оказать влияние на разбирательства в кассационных судах Франции и Нидерландов. На мой взгляд, основания для изменения предыдущего подхода к проблеме отсутствуют. Более того, Европейский Суд не сделал того, что следует делать в таких случаях - не привел убедительных и ясных оснований своих действий. Ниже я рассмотрю данное утверждение, а в конце приведу некоторые соображения по прочим аспектам настоящего [дела](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005), которые привлекли мое внимание. a. Вступительные заметки 2.1. Прежде всего, я хочу отметить, как это сделал Европейский Суд в [§ 24](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100110) постановления, что, хотя соответствующее законодательство Бельгии со времен вынесения постановления по делу "Делькур против Бельгии" изменилось, эти изменения были несущественны, известны суду и учтены при рассмотрении [<5>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100195). --- <5> См. Постановление Европейского Суда по делу "Делькур против Бельгии" (Delcourt v. Belgium), pp. 10 - 12, 16 - 17, 19, §§ 19, 30 и 36 соответственно. 2.2. Далее, не оспаривалось, что рассматриваемый судебный процесс проходил в полном соответствии со статьями 1107 и 1109 Кодекса судоустройства Бельгии. В таком случае я считаю логичным и обоснованным сначала убедиться в соответствии данных норм требованиям [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) [<6>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100198). --- <6> См. [§ 7](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1120984#p100165) моего особого мнения к Постановлению Европейского Суда по делу "Броуган и другие против Соединенного Королевства" (Brogan v. United Kingdom), Series A, N 145-B, p. 50. Если на первый вопрос ответить положительно - как, на мой взгляд, должно быть и в настоящем [деле](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005) - задача по изучению дела будет выполнена. В данном случае я не последую примеру Европейского Суда и не буду предлагать изучить дело заявителя в деталях. Этого требует не только логика, но справедливость по отношению к Бельгии. Постановление по делу "Делькур против Бельгии" являлось редким случаем, когда Европейский Суд рассматривал соответствие законодательства государства-ответчика требованиям [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1). Суд недвусмысленно определил предмет исследования как в начале (§ 27), так и в конце (§ 37) постановления. Таким образом, Бельгия вправе была ожидать, что постановление, отменяющее подходы, сформулированные в деле "Делькур против Бельгии", будет сформировано схожим образом. Есть и более важная причина внести ясность в этот вопрос. В результате вынесения настоящего [постановления](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005) Бельгия будет вынуждена изменить законодательство, поэтому необходимо установить, нарушают ли статьи 1107 и 1109 [Конвенцию](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) как таковые или лишь при определенных условиях. Европейская Комиссия устами своих представителей высказывала тезис, что данные положения могут считаться нарушением [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) только при рассмотрении уголовных дел [<7>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100203). Европейский Суд не принял аргументацию, на которой основывалось данное предположение. Тем не менее, в [§ 26](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100115) он также ограничился упоминанием лишь уголовных дел. На мой взгляд, Бельгия и прочие страны-участницы [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1), заинтересованные в итогах разбирательства, не должны оставаться в неведении, ограничивается ли подход Европейского Суда только уголовными делами. --- <7> Таким образом, представитель подтвердил, что мнение Европейской Комиссии по настоящему [делу](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005) соответствует решению от 9 декабря 1986 г. по делу "Ж. и Р. Кауфманн против Бельгии" (J. and R. Kaufmann v. Belgium) (жалоба N 10938/84, DR 50, pp. 98 et seq.), в котором Европейская Комиссия последовала подходу, изложенному в Постановлении Европейского Суда по делу "Делькур против Бельгии" (Delcourt v. Belgium). b. Функции генерального прокурора и порядок их реализации 2.3. Первым шагом при рассмотрении жалобы на внутригосударственное судопроизводство является "оценка реального положения вещей" [<8>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100207). Европейский Суд, разумеется, не должен слепо признавать внутригосударственные подходы, но самостоятельно рассмотреть и проанализировать их. Таким образом, отправной точкой для оценки соответствия статей 1107 и 1109 требованиям принципа справедливого суда в рамках [пункта 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100045) Конвенции должно быть рассмотрение процессуального положения генерального прокурора в Кассационном суде Бельгии и порядка исполнения им своих функций [<9>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100208). При рассмотрении данного вопроса я принял во внимание критические замечания, сделанные в отношении Постановления Европейского Суда по делу "Делькур против Бельгии". --- <8> См. [§ 3.4](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100262). <9> См. [§ 3.4](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100262). Европейский Суд применил данный метод также в Постановлении по делу "Бениш против Австрии" ( Bönisch v. Austria) от 6 мая 1985 г. и в § 42 Постановления по делу "Брандштеттер против Австрии" (Brandstetter v. Austria) от 28 августа 1991 г. 2.4. Один из самых суровых критиков Постановления Европейского Суда по делу "Делькур против Бельгии" Каппеллетти (Cappelletti), писал [<10>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100211), что "двусмысленность роли и статуса прокуратуры является основной чертой данного учреждения". В некотором смысле это верно. В определенной степени верно и то, что "прокуратура на протяжении многовековой истории являлась институциональным методом по обеспечению адекватной защиты общественных интересов /.../" [<11>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100212). Несомненно, существует историческая связь между функцией прокуратуры и ее представителями во Франции, Италии, Нидерландах и Бельгии [<12>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100213). Функции последних несомненно произошли исходя из задачи (или как минимум тесно связаны с ней) "по обеспечению правильного и единообразного применения законодательства нижестоящими судами", которая ранее была возложена на прокуратуру [<13>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100214). --- <10> См. M. Cappelletti and J.M. Perillo, Civil Procedure in Italy, 1965, p. 34. <11> Там же, p. 20. <12> R. Hayoit de Termicourt, в своем выступлении "Propos sur le Ministère Public", сделанном 15 сентября 1935 г. на заседании апелляционного суда Брюсселя, верно подчеркнул, в то же время, что для понимания положения прокуратуры Бельгии необходимо учитывать местные исторически сложившиеся традиции, которые отличаются от принятых во Франции. Применительно к настоящему [делу](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005) интересно отметить то, о чем генеральный прокурор говорит на стр. 9 своего отчета - что в провинциях, которые сегодня образуют Бельгию, предшественники нынешней прокуратуры обычно в то же время являлись членами суда и исполняли и другие функции! <13> M. Cappelletti and J.M. Perillo, Civil Procedure in Italy, 1965, p. 30. Однако не следует делать поспешных выводов о фактической функции генерального прокурора в Кассационном суде Бельгии, исходя из данных общих и историографических размышлений. В частности, на мой взгляд, неверно считать, что поскольку генеральный прокурор Кассационного суда в Бельгии является сотрудником прокуратуры, его функции сводятся к "защите общественных интересов". Так можно было бы считать, если бы он вносил апелляцию в интересах закона. Но если исключить такую ситуацию, нельзя приписывать ему роль "защиты общественных интересов". Это иллюстрируется фактом, что его положение и порядок исполнения своих обязанностей никак не зависит от того, касается ли апелляция гражданского либо уголовного права [<14>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100217), равно как и любая иная особенность апелляции, подаваемой одной из сторон в деле [<15>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100218). --- <14> В § 33 Постановления по делу "Делькур против Бельгии" Европейский Суд отметил, что в гражданских делах генеральный прокурор исполняет функции, "схожие" с его функциями в уголовных делах. На мой взгляд, как следует из материалов дела, эту функции идентичны. <15> Статья 1109 делает исключение для дел, где апелляция подается департаментом генерального прокурора. Соответственно, следует помнить, что мы говорим лишь об апелляциях, подаваемых одной из сторон, и это необходимо все время иметь в виду. Его роль - как это отметил Европейский Суд в § 34 постановления по делу "Делькур против Бельгии" - независимый и беспристрастный советник и помощник суда. Это не оспаривалось и было признано и в настоящем постановлении ([§§ 16](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100068), [24](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100110) и [26](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100115)) - что с практической точки зрения генеральный прокурор предоставляет те же гарантии независимости и беспристрастности, что и судьи Кассационного суда. На мой взгляд, термин "помощник" (adjunct) выбран очень удачно [<16>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100221) - генеральный прокурор является своеобразным дополнительным членом Кассационного суда [<17>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100222). --- <16> Я не согласен по этому вопросу с Ж. Велю, который при изучении дела "Делькур против Бельгии" определил термин как "не очень удачный" (pp. 61 - 62), но не аргументировал свою критику. См. также J.E. Krings, Le rôle du ministère public dans le procès civil (Rapports belges au IXe Congrès international de droit comparй , Tйhйran , 1974), p. 142, который утверждал, что описание Европейского Суда, согласно которому генеральный прокурор "выполняет функции, схожие с судейскими" непосредственно отражает ситуацию в Апелляционном суде Бельгии. См. также M. Cappelletti and J.A. Jolowicz, op. cit., p. 31, note 54, где также подтверждается характеристика Европейского Суда. <17> Существует различие в процедуре назначения судьи и генерального прокурора. Также имеется различие между группами лиц, из которых выбираются кандидаты. Члены кассационного суда традиционно набираются только из судей (Апелляционного суда). См. Й. Рутсерт (J. Rutsaert) и А. Миус (A. Meeus) в P. Bellet, A. Tunc and A. Touffait, La Cour judiciaire suprême (1978), p. 254. В порядке выполнения своих функций данный "дополнительный член" отличается от штатных членов суда в двух аспектах: (1) он выражает свое мнение открыто на слушании в суде, до удаления суда на совещание. Он делает это после того, как стороны подтвердили свои требования, заявленные в поданных обращения или (крайне редко) [<18>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100226) разъяснили их устно. Иными словами, когда он начинает свое выступление, суд уже сформировал (хотя бы предварительно) свое мнение; --- <18> См. J. Rutsaert and A. Meeus, op. cit., (note 22), p. 263. Там можно найти информацию о разбирательстве по гражданским и уголовным делам в Верховном суде Бельгии. (2) после этого он вместе со штатными членами суда присутствует [<19>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100229) на закрытом совещании, хотя и не имеет права голоса. --- <19> Статья 39 Декрета 1815 г. и статья 1109 Кодекса судоустройства дают право на "участие в совещании" ("d'assister $\text{а}$ la dйlibйration "). Соответственно, Ж. Велю (см., op. cit., p. 20, note 21) указывает на необходимость использования этого термина. 2.5. Как часто происходит в судебном споре, имеет смысл провести некую аналогию. Представьте правовую систему, где каждое дело в Кассационном суде подготавливается одним из 5 судей, судьей-докладчиком. Представьте, что в рамках данной системы до начала совещания суда судья-докладчик полностью излагает на слушании дела свое мнение, т.е. выводы на основании материалов дела и заявлений сторон. Я считаю, что в рамках такой системы разумно, если судья-докладчик сможет это сделать только после полного изложения сторонами своей позиции и только если стороны не будут иметь возможности прокомментировать его речь, а если будут иметь такую возможность - у него должно быть право на "последнее слово". Также разумно, чтобы судья-докладчик, располагающий лучшим знанием рассматриваемого дела, нежели его коллеги, принимал участие в закрытом совещании суда. В подобной системе такие действия не только разумны, но и, на мой взгляд, никоим образом не противоречат принципу справедливого суда. Публичное выступление судьи-докладчика в подобной системе составляет первую стадию принятия решения судом (к которому он окончательно приходит на закрытом совещании) и я не могу согласиться, что принцип справедливого суда обязывает предоставить сторонам, уже имевшим все возможности отстоять свою позицию, еще одну возможность для выступления: lites finiri oportet [<20>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100232). --- <20> Правовой принцип, согласно которому в обозримом будущем судебное разбирательство должно прийти к своему концу (примеч. переводчика).
В равной степени я не вижу оснований для того, чтобы судья-докладчик не принимал участие в совещании. Выразив свое мнение на слушании, он сформировал определенную точку зрения и заинтересован в том, чтобы его видение закона разделялось коллегами [<21>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100235). Однако мы можем предположить, что судья-докладчик достаточно профессионален, чтобы принять иное решение, высказанное его коллегами на закрытом совещании, в случае если оно лучше. И даже если это не так - разве прочие судьи не составят большинство?
--- <21> Это была главная мысль, высказанная Надельманном (см. note 2), отражение которой можно видеть в [§ 29](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100120) Постановления. Из анализа положения генерального прокурора и порядка реализации им своих функций, как указано выше в [§ 2.4](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100209), следует, что различия между ним и гипотетическим судьей-докладчиком минимальны. И выводы, обоснованные для судьи-докладчика в равной степени обоснованы для генерального прокурора. Вывод: Я полностью поддерживаю анализ и выводы, содержащиеся в постановлении по делу "Делькур против Бельгии". a. Вступительные замечания 3.1. Обоснования Европейским Судом своего решения, которые привели к отличным от дела "Делькур против Бельгии" выводам можно условно разделить на две части. Во [втором разделе § 24](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100111) Постановления содержатся "общие рассуждения" Европейского Суда. Он отметил, что, несмотря на то, что независимость и беспристрастность Кассационного суда и департамента генерального прокурора удовлетворяют требованиям [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1), нельзя сказать того же о порядке разбирательства в Кассационном суде. Европейский Суд высказал мнение что, особенно в рамках принципа справедливого разбирательства, имела место существенная эволюция с момента вынесения постановления по делу "Делькур против Бельгии". Европейский Суд указал особенности данной эволюции, а именно: (a) "выступления в суде" и (b) "внимание общества к справедливости процесса отправления правосудия". Отправной точкой для предметных рассуждений Европейского Суда стал [§ 26](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100115), где он применяет "эволюционированное" понятие справедливого суда к разбирательству в Кассационном суде Бельгии. Сначала я хотел бы рассмотреть общие рассуждения Европейского Суда, а потом коснуться [§ 26](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100115). b. Повышенное внимание общества к справедливости процесса отправления правосудия 3.2. Европейский Суд высказал мнение, что со времен вынесения постановления по делу "Делькур против Бельгии" произошли "социальные изменения", что оправдывает пересмотр правовых подходов, отраженных в этом постановлении [<22>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100247). Схожее заявление сделал представитель заявителя на слушании в Европейском Суде. Однако он не выделил каких-либо деталей, доказывающих, что со времен постановления по делу "Делькур против Бельгии" имела место какая-либо "эволюция". В равной степени не сделал этого и Европейский Суд. Он лишь сослался на практику (будет рассмотрена в [§ 3.4](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100262)), однако каких-либо фактических доказательств "повышенного внимания общества" не привел. --- <22> См. § 35 Постановления Европейского Суда по делу "Косси против Соединенного Королевства" (Cossey v. United Kingdom) от 27 сентября 1990 г., Series A, N 184. Тем не менее, подобные общие предположения требуют должного обоснования. Хотя в различных странах-участниках [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) наблюдается рост профессионализма среди правовых профессий, его не следует путать с "социальными изменениями", которые могут повлечь и обосновать изменения в практике Европейского Суда! Мне неизвестны какие-либо конкретные основания для принятого Европейским Судом тезиса. Предположительно, по делу "Делькур против Бельгии" были некие критические комментарии на момент вынесения постановления, но вряд ли они могут служить для иллюстрации социальных изменений. Нет доказательств какой-либо существенной и распространенной критики процедуры рассмотрения дел Кассационным судом Бельгии на государственном либо международном уровне. В равной степени, с учетом информации, содержащейся в [сноске N 4](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100179), в случае повышенного внимания к данному вопросу следовало бы ожидать критики кассационных судов Франции и Нидерландов [<23>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100252). --- <23> Как это было, например, в деле "Костовски против Нидерландов" (Kostovski v. Netherlands), см. §§ 33 и 34 постановления по этому делу (от 20 ноября 1989 г., Series A, N 166). Таким образом, при всем уважении я считаю данное обоснование изменения практики Европейского Суда полностью несостоятельным. c. Важность внешнего эффекта 3.3. Рассматривая второй элемент "эволюции", упомянутый Европейским Судом, я не могу не заметить, что в списке ссылок, указанном в [§ 24](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100110), подозрительно отсутствует одна - на дело "Делькур против Бельгии". Несмотря на то, что, насколько я знаю, это первое в практике Европейского Суда постановление, в котором рассматривался "внешний эффект". Это было сделано в рамках максимы: "Правосудие должно быть не только эффективно, но и наглядно" ("justice must not only be done; it must be seen to be done") (§ 31) [<24>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100257), к которой Европейский Суд тогда обратился - хотя и весьма осторожно - в первый раз. --- <24> Европейский Суд отметил, что при использовании этого афоризма могут возникнуть сомнения в "достаточности рассматриваемой системы". Некоторые авторы были возмущены, что Европейский Суд позволил себе такое высказывание в отношении системы, соответствие которой [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) было уже установлено. См., например, Chr. Daubie, Annales de droit (Louvain) (1974), p. 56; J. Velu, L'affaire Delcourt (1972), p. 63. На мой взгляд, данные авторы не смогли понять аналитический метод с использованием сбалансированного подхода (the weighing-method), примененный в постановлении по делу "Делькур против Бельгии". Все решения, перечисленные в [§ 24](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100110) затрагивали вопрос "беспристрастности" [<25>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100260). Почти все - вопрос беспристрастности судей (или иных членов суда). Два постановления Европейского Суда (по делу "Бениш против Австрии" ( Bönisch v. Austria) и по делу "Брандштеттер против Австрии" (Brandstetter v. Austria)) касались пристрастности назначенных судом экспертов. --- <25> Я должен отметить, что во многих из этих решений говорится скорее о "независимости", чем о "беспристрастности". Однако я считаю, что при тщательном анализе формулировок, изложенных в делах согласно [§ 42](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1279487#p100031) Постановления Европейского Суда по делу "Юбер против Швейцарии" (Huber v. Switzerland), можно заметить, что Европейский Суд более склонен к рассмотрению вопроса о непредвзятости, который формально квалифицируется, как вопрос независимости. Однако подход и использованные критерии не меняются. Поэтому я считаю возможным говорить лишь о беспристрастности. В моем понимании, в текущей практике "внешний эффект" означает - объективные, доступные факторы, наблюдаемые либо известные сторонам, либо публике, хотя многократно цитированная английская максима предусматривает не считать его решающим при условии, когда судья (либо эксперт) фактически необъективен. Суть в том, что если данные факторы таковы, что возникает возможность необъективности судьи либо эксперта - не имеет значения, так ли это на самом деле. Судья обязан взять отвод в интересах убежденности общества в осуществлении правосудия. Принцип равенства сторон, с другой стороны, требует, чтобы назначенный судом эксперт в подобных обстоятельствах считался свидетелем, либо экспертом одной из сторон. 3.4. Далее следует сказать, что, предположительно, с момента введения постановлением по делу "Делькур против Бельгии" понятия "внешнего эффекта" его использование стало весьма распространенным. Однако это не означает, что имела место некая "эволюция". Наоборот, анализ практики показывает, что роль и значение "внешнего эффекта" остались на изначальном уровне. В постановлении по делу "Делькур против Бельгии", а также в различных более поздних постановлениях [<26>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100265), Европейский Суд подчеркивал, что внешний эффект имеет важное, но не решающее значение [<27>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100266). При этом добавлялось, что решающее значение принадлежит, по мнению Суда, "объективному обоснованию" подозрений в пристрастности. Европейский Суд недавно подтвердил подобный подход в §§ 40 и 41 Постановления по делу "Демиколи против Мальты" (Demicoli v. Malta) и в §§ 44 и 61 Постановления по делу "Брандштеттер против Австрии" (Brandstetter v. Austria). --- <26> Например, в [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-869279) Европейского Суда по делу "Пьерсак против Бельгии" (Piersack v. Belgium), § 39; Постановлении Европейского Суда по делу "Срамек против Австрии" (Sramek v. Austria), § 42; Постановлении Европейского Суда по делу "Де Куббер против Бельгии" (De Cubber v. Belgium), § 26. <27> Кавычки мои. В связи с этим я хочу отметить, что согласно лорду Деннингу (Lord Denning, The Discipline of the Law) (1979), p. 86, максима является афоризмом Лорда Хеварта (Lord Hewart CJ) и правильно звучит следующим образом: "Не просто важно, а фундаментально важно, чтобы правосудие не только вершилось справедливо, но и наглядно и, несомненно, вершилось справедливо". Случайно ли при рассмотрении дела "Делькур против Бельгии" под председательством британского судьи сэра Хамфри Уолдока (Sir Humphrey Waldock), была выбрана и продолжает использоваться смягченная форма максимы вместо оригинальной? Данный подход применяется - как, например, это подтвердило Постановление по делу "Хаусшильдт против Дании" (Hauschildt v. Danemark) - так, как Европейский Суд обозначил в § 48 Постановления по делу "Де Йонг, Балье и Ван дер Бринк против Нидерландов" (De Jong, Baljet and van den Brink v. Netherlands) от 22 мая 1984 г., а именно: "при вынесении решения касательно прав в рамках [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) необходимо (...) смотреть дальше внешнего эффекта (...) и сосредотачиваться на реальной ситуации" [<28>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100272). ---
<28> Series A, N 77, p. 23, § 48.
Для определения, являлись ли подозрения в пристрастности объективно обоснованными необходимо провести тщательную оценку объективной ситуации, которая лежит за внешним эффектом. Подобная оценка часто включает в себя рассмотрение интересов сторон, поскольку важным является не только внушаемая судом уверенность, но и общественная заинтересованность в рациональной и оперативной работе судебной системы [<29>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100275). --- <29> Конституционный суд Германии обычно ссылается на "требование поддерживать эффективное функционирование отправления правосудия" ("Postulat der Aufrechthaltung einer funktionsfähigen , wirksamen Rechtspflege"): см., BVerfGE 38, 115 - 118, где требования к эффективному отправлению правосудия выводятся из принципов правового государства: правосудие может осуществляться только если правовая система его обеспечивающая функционирует надлежащим образом. Нет сомнений, что последний интерес является ключевым для понятия "объективно обосновано", поскольку общественная заинтересованность ставит крест на придании большого значения субъективным мнениям непрофессионалов. Данная формула показывает, что Европейский Суд обоснованно не должен излишне руководствоваться "чувствительностью общества". Соответственно, в Постановлении по делу "Хаусшильдт против Дании" (Hauschildt v. Danemark), большинство судей согласились, что один лишь факт, что судья принимал участие в вынесении предварительного решения не может служить основанием для подозрения его в необъективности, даже - как подчеркнул Европейский Суд в § 49 своего Постановления - если "подобная ситуация может повлечь ошибочное впечатление со стороны обвиняемого ... подобные ошибки понятны, но отнюдь не обязательно объективно обоснованы" [<30>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100279). Иными словами Европейский Суд заявил, что подобные "ощущения" слишком легко могут нарушить работу судебной системы. Схожий подход имел место и в разбирательстве по делу "Брандштеттер против Австрии" (Brandstetter v. Austria). --- <30> См. подобные оценки в: [§ 30 (b)](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-869279#p100029) Постановления Европейского Суда по делу "Пьерсак против Бельгии" (Piersack v. Belgium); [§ 81](https://bukva.ai/docs/reshenie-781977#p100099) in fine Постановления Европейского Суда по делу "Кемпбелл и Фелл против Соединенного Королевства" (Campbell and Fell v. United Kingdom). В заключение, я хочу повторить, что считаю совершенно неубедительным предположение, что "эволюция" практики Европейского Суда касательно важности "внешнего эффекта" может служить основанием для пересмотра подходов, зафиксированных в постановлении по делу "Делькур против Бельгии". d. "Особая" часть обоснования Европейского Суда: § 26 et seq. 3.5. Перед тем как перейти к "особой" части, я хотел бы отметить, что мой вышеизложенный анализ практики Европейского Суда по "внешнему эффекту" показывает, что формулировка "объективно обосновано" в принципе подразумевает два теста: являются ли обстоятельства дела таковыми, что Европейский Суд не может исключить вероятности предвзятости судьи (либо эксперта); и затрагивает ли данное дело общественные интересы более существенные, нежели необходимость внушения судом уверенности. 3.6. В свете [§ 24](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100110) Постановления можно предположить, что при оценке соответствия действия Кассационного суда Бельгии требованиям понятия справедливого разбирательства Европейский Суд будет применять эти тесты. Но, если взглянуть на [§ 26](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100115) (составляющий суть обоснования [постановления](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005) Европейского Суда), то нельзя не заметить, что понятие "внешнего эффекта" из него подозрительно пропадает. Что еще более бросается в глаза - Европейская Комиссия основывала свои выводы на том, что обвиняемый должен рассматривать генерального адвоката, который подает заявление об отклонении апелляции, в качестве своего оппонента, исходя (в основном, если не полностью) из "внешнего эффекта": см. § 54 доклада. 3.7. Несмотря на отсутствие упомянутого понятия, формулировка [§ 26](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100115), а особенно его [второго абзаца](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100116), позволяет предположить, что выводы основаны на концепции "внешнего эффекта" (которая, кстати, возникает в [§ 28](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100119)). "Со стороны обвиняемого" генеральный адвокат не может восприниматься "нейтральной" стороной и, соответственно, рекомендуя отклонить его апелляцию, генеральный адвокат становится "объективно" его оппонентом (с последствиями в виде применения права на защиту и принципа равенства сторон). Европейскому Суду определенно претит признать, что он исходил из "ошибочного впечатления", которое действия генерального адвоката создали "со стороны обвиняемого" и признал данные "ошибочные впечатления" "объективно обоснованными". Фраза "говоря объективно" подтверждает данное впечатление, ввиду схожести с выражением "объективно обосновано" (см. [§ 3.4](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100262)). Таким образом, получается, что не только какой-то обыватель, но и Европейский Суд не может не считать, что генеральный адвокат, требующий отклонения апелляции обвиняемого является оппонентом последнего. Однако подобный вывод полностью невозможен. Во-первых, статья 141 Кодекса судоустройства (см. [§ 16](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100068) Постановления) ясно определяет, что сотрудники департамента генерального прокурора не могут считаться стороной по делу в общепринятом смысле слова. Во-вторых, что более важно, на практике (см. [§ 3.5](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100282) выше) данный вывод подразумевает, что Европейский Суд признает возможность предвзятости со стороны генерального адвоката. Это, однако, полностью противоречит выводу Европейского Суда, что действия чиновников соответствовали требованиям независимости и непредвзятости и выполнялись с должной объективностью (см. [§§ 22](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100105) и [26](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100115) Постановления). Таким образом, я не могу не заявить, что Европейский Суд лишь декларирует свои выводы, но не дает никаких обоснований, что, по сути, является лишь имитацией объективности. По сути, Европейский Суд придал решающее значение субъективному восприятию правовой ситуации с позиции обывателя. Отсылка к "повышенному вниманию общества" в [§ 24](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100110) показывает, что Европейский Суд делал это вполне осознанно. 3.8. Таким образом, нельзя сказать, что Европейский Суд лишь оперировал практикой, на которую ссылался в [§ 24](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100110). Равно как и заявить, что Европейский Суд лишь дал дальнейшее развитие принципам, сформированным практикой. Отнюдь. Ситуация видится прямо противоположной, новой и отчасти опасной. Восприятие процессуальных норм и практики с позиции обывателя как таковое имеет значение, но во избежание риска нарушения правовой определенности ему можно придавать решающее значение лишь при весьма особых обстоятельствах. Это можно проиллюстрировать так же, как мы делали выше, представив дело, где выводы назначенного судом эксперта критичны для оправдания подсудимого. В такой ситуации обвиняемый также может посчитать эксперта, сделавшего невыгодное для него заключение своим оппонентом. Но согласно практике Европейского Суда, каковой она была до настоящего [Постановления](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005), подобного обывательского восприятия недостаточно, чтобы признать, что согласно принципу равенства сторон любое лицо, которое защита вызовет для опровержения выводов эксперта должно также считаться экспертом. Согласно практике Европейского Суда принцип равенства сторон применяется только при наличии в деле особых обстоятельств, позволяющих обосновать опасения со стороны обвиняемого в необъективности эксперта и при условии, что Европейский Суд посчитает эти опасения "объективно обоснованными" (в трактовке, которую я обозначил выше в [§ 3.4](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100262))! 3.9. Как я объяснял в [§ 3.4](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100262), в текущей практике Европейского Суда предположение обывателя о возможной предвзятости судьи либо эксперта не является решающим. Данное предположение должно быть "взвешено", в том числе относительно прочих интересов. Аналогично должно быть рассмотрено предположение обывателя о том, что полностью нейтральный консультант Кассационного суда, давая рекомендацию отклонить апелляцию, является его оппонентом. В [§ 3.8](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100287) я уже объяснял, почему считаю, что в настоящем [деле](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005) Европейский Суд не смог должным образом взвесить предположения обвиняемого. Также я хочу отметить, что им не производилось сравнительного взвешивания интересов. Однако я считаю, что имели место прочие факторы, которые нельзя не учитывать. Я ограничусь двумя. Во-первых, при рассмотрении дела в Кассационном суде Бельгии обвиняемый пользовался услугами профессионального адвоката, который не мог не знать реальной обстановки и имел возможность переубедить клиента [<31>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100294), считающего своим оппонентом генерального адвоката, требующего отклонения апелляции. --- <31> "Эти редкие клиенты": не следует забывать, как на это указали власти государства-ответчика, не встретив возражений, что, как правило, обвиняемый не присутствует на слушании в Кассационном суде. Во-вторых, нельзя игнорировать заинтересованность общества в наличии организованной и эффективной судебной системы. Эта заинтересованность наилучшим образом реализована в законодательстве Бельгии, что Европейский Суд неоднократно подтверждал ([§ 26](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100115) и т.д.) в рамках рассмотрения статей 1107 и 1109 [<32>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100297). --- <32> В основном имеет значение интерес генерального прокурора в возможности исполнять свои функции консультанта суда, когда суд удаляется на совещание. Нельзя исключить, что имеет значение, откуда производился набор на его должность. Можно предположить, что такие различия могут повлечь и различную профессиональную историю и, таким образом, различный подход к делу а, следовательно, специфичное и значительное влияние на работу суда со стороны департамента генерального прокурора. 3.10. Упомянутые соображения лишний раз подтверждают мои заявления в [§ 1](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100176) о том, что Европейский Суд не смог ясно и убедительно сформулировать основания отказа от правовой позиции, сформулированной в Постановлении по делу "Делькур против Бельгии". 4.1. Вышеуказанные соображения достаточно подробно объяснят причину моего решения. Однако имеет место еще один общий аспект, который в силу своей деликатности требует отдельного обсуждения. На мой взгляд, странно для международного суда выносить решение о том, что процедура рассмотрения дел судом высшей инстанции страны-участника как таковая является "несправедливой", или (выражаясь деликатнее) не удовлетворяет требованиям [пункта 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100045) Конвенции. [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005) Европейского Суда, однако, не дает оснований предполагать, что он вообще задавался вопросом самоограничения в связи с упомянутым аспектом дела. Что требует некоторых пояснений. 4.2. Отправной точкой моих рассуждений является то, что с одной стороны [Конвенция](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1) не преследует цель полностью унифицировать законодательство, но устанавливает стандарты и подходы, предусматривающие для стран-участников свободу действий. С другой стороны, [преамбула](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1#p100006) к Конвенции призывает Европейский Суд разрабатывать единые стандарты. Это противоречие создает определенное внутреннее напряжение, которое требует от Европейского Суда действовать аккуратно и избегать вмешательства без убедительных причин. 4.3. Еще одной причиной действовать осмотрительно является то, что постановления Европейского Суда имеют далеко идущие последствия [<33>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100305) для правовых систем других стран, а не только страны-ответчика, последствия, которые Европейский Суд не всегда в состоянии предсказать и оценить. --- <33> Последствия воздействия на организацию судебной системы могут влечь для страны-участника существенные бюджетные расходы. 4.4. Наконец, сама по себе концепция "справедливого суда" требует осторожного обращения. Начнем с того, что данная концепция весьма расплывчата и открыта для толкования. Она требует "наполнения". Это и происходит по мере развития в рамках прецедентной практики более определенных правил. Однако Европейский Суд имеет склонность выносить решения in concreto [<34>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100309), принимая во внимание особенности каждого отдельного дела. Таким образом, применение широкого понятия "справедливый суд" влечет определенные риски. Правила, рождаемые практикой, создают собственную инерцию и порождают новые правила. Эти новые правила начинают перегружать концепцию, которая изначально затрагивала лишь самые общие процессуальные принципы. --- <34> in concreto (лат.) - конкретно (прим. переводчика). До того момента, как понятие "справедливый суд" не будет достаточно тщательно проанализировано Европейскому Суду следует всегда учитывать эти риски. 4.5. Осторожность в данной сфере тем более необходима, поскольку Европейский Суд в определенном смысле противостоит двум различным типам правовых систем: развивавшимся в рамках исторического процесса и приведенных в соответствие с [пунктом 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100045) Конвенции. Возможно, те, кто не знаком с отдельными процессуальными системами, более склонны видеть несоответствие требованиям "справедливого суда", нежели чем те, кто формирует единообразную традицию. Существует риск, что первые будут больше уделять внимание вопросу справедливого суда - т.е. базовым принципам, в то время как вторые больше будут озабочены соблюдением процедуры (касательно которой мнение специалистов может различаться), которая может выходить за область определения "справедливого суда". 4.6. Эти риски, особенно последний из них, требуют особой осмотрительности, поскольку признание нарушения государственной процедурой требований "справедливого суда" весьма серьезно. Именно поэтому оно должно быть убедительным и основано на аргументах, убедительных, в том числе для специалистов, знакомых с процессуальными традициями данного государства. Это принципиально для поддержания репутации Европейского Суда и принятия государством-ответчиком его решений. На этом я хочу сделать заключительный вывод. Я знаком с процедурами апелляции по вопросам права и деятельности департамента генерального прокурора при Кассационном суде. На мой взгляд, бельгийский - и в меньшей степени французский - варианты данной системы являются неудачными. Ее преимущества [<35>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100315) работают, только если генеральный прокурор и Кассационный суд дистанцируются друг от друга. Это сразу дает им большую свободу. Генеральный прокурор может предлагать новые решения и при необходимости критиковать практику. Суд может отклонять его предложения. Однако эти соображения касаются лишь организации процедуры. Я продолжаю считать неправильным вывод, что бельгийское законодательство нарушает саму суть [пункта 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100045) Конвенции. --- <35> Я твердо уверен в этих преимуществах. Настолько твердо, что повторяю все сказанное ранее - Европейский Суд также должен воспользоваться преимуществами организации службы генерального прокурора! 1. Несмотря на то, что я всем сердцем поддерживаю что право на защиту и принцип "Waffengleichheit" (равенства сторон) должны скрупулезно соблюдаться, я не могу согласиться с мнением большинства судей по настоящему [делу](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005) по целому ряду причин. Я считаю нужным добавить, хотя это совершенно персональная точка зрения в стиле британских судей, что, тем не менее, допускается в Европейском Суде, - как меня научили более 40 лет практики в адвокатуре, главным оппонентом адвоката является именно прокуратура. Проблема состоит в том, что прокуратура и департамент генерального прокурора при Кассационном суде являются различными органами. Законодательство Бельгии должно было (и не слишком удачно попыталось) применять терминологию, которая бы формально разделила и в то же время отразила функции прокуратуры для нижестоящих судов и департамента генерального прокурора при Кассационном суде. Принципиальное основание моего отдельного мнения состоит в том, что проведенный мной детальный анализ не выявил причины, почему настоящее [дело](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005) следует отличать от дела "Делькур против Бельгии". Жалобы идентичны, законодательство и судебная практика в Бельгии идентичны, факты по делу схожи. Дела отличаются лишь по одному параметру, к которому я вернусь, когда буду рассматривать дело с позиции выступления в суде. С одной стороны - подданного Бельгии Делькура, участвовавшего в разбирательстве в Кассационном суде без адвоката, с другой - Борже, адвоката, заместителя судьи, участвовавшего в разбирательстве в Кассационном суде при поддержке Л. Де Гриз (L. De Gryse), нынешнего председателя Совета Кассационного суда, который подал две апелляции в Кассационный суд и обратился к [пункту 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100045) Конвенции только после отказа в апелляции. 2. Эти принципы были тщательным образом рассмотрены на слушании по делу "Делькур против Бельгии" (Eur. Court H. R., Series B, N 9, 1969 - 1970, pp. 156 - 247). Данные принципы не изменились после принятия Бельгией нового Кодекса судоустройства (1967 - 1970) (Постановление по делу "Делькур против Бельгии", pp. 10 - 12, § 19; см. настоящее Постановление, [§ 24](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100110)). Поэтому будет достаточно кратко изложить наиболее важные моменты. 3. Кассационный суд не рассматривает, как таковые, требования сторон. Он лишь изучает решение нижестоящего суда по существу дела. Задачей Кассационного суда является проверка правильности применения и толкования формального законодательства, процессуального законодательства и общих принципов права. Ни Кассационный суд, ни департамент генерального прокурора не занимаются правами сторон - они лишь изучают решение, на которое была подана апелляция. То же применяется и для уголовных дел, поскольку генеральный прокурор при Кассационном суде не действует в роли обвинителя (статья 141 Кодекса судоустройства). Даже прокурор нижестоящего суда, направивший апелляцию (либо на решение которого направлена апелляция), никогда не подает дополнительный рапорт либо ответный рапорт в Кассационный суд ([§ 12](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100062) настоящего Постановления). 4. В любом случае департамент генерального прокурора при Кассационном суде не может считаться стороной по делу (Постановление по делу "Делькур против Бельгии", § 29). Он, скорее независимый советник, onpartijdig adviseur: Форес $(Faur\text{и}s)$ , выступление на слушаниях по делу "Делькур против Бельгии", Series B, N 9, 1969 - 1970, p. 223). Термин "советник суда", использованный в настоящем [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005) ([§ 16](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100068) настоящего Постановления; сравни - Постановление по делу "Делькур против Бельгии", § 34: "адъюнкт и советник суда") может вызвать путаницу. Со своей стороны я предпочитаю термин "amicus curiae". Генеральный прокурор при Кассационном суде скорее является гарантом целостности судебной практики. Департамент генерального прокурора представляет собой консолидированный постоянно действующий орган и имеет возможность обращать внимание суда на возможность противоречия между различными отделениями и палатами (говорящими по-голландски и по-французски) и риски применения различных обоснований для схожих решений. Генеральный прокурор идеально исполняет роль по поддержанию единства судебной практики Бельгии, как страны, где культурные, политические, социально-экономические, идеологические или лингвистические различия могут влиять на государственную суть законодательства. 5. По вопросам судопроизводства, как по гражданским, так и уголовным делам, необходимо обратиться к принципам, изложенным в Кодексе судоустройства Бельгии. Это означает, что положения Кодекса судоустройства в принципе применимы ко всем видам разбирательств (уголовным, гражданским, административным и т.д.). Данная статья применяется к кассационному разбирательству не только согласно упомянутой статье 2, но и согласно статье 1042 Кодекса судоустройства, которая гласит: "Если это не противоречит иным положениям данного тома, правила судопроизводства в суде первой инстанции применимы и к апелляционному производству". "Правила судопроизводства в суде первой инстанции" изложены в статьях 700 - 1041, т.е. в томе II Кодекса судоустройства и включают статью 772. Часть вторая статьи 1107 Кодекса судоустройства устанавливает правила практического характера ("... не принимаются иные документы..."), что не исключает применение статьи 772. Таким образом, неоспоримо, что любой новый факт дает стороне возможность возобновить слушание, в том числе в кассационном разбирательстве, согласно статьям 2 и 772 Кодекса судоустройства. Очевидно, что жалоба заявителя на невозможность дать ответ на мнение генерального адвоката полностью необоснованна (см. [§ 27](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100117) настоящего Постановления). Согласно статье 772 Кодекса судоустройства он мог подать запрос суду на предоставление возможности для ответа. 6. Я не считаю необходимым рассматривать законодательство Бельгии в части дисциплинарного производства для судей, поскольку настоящее [дело](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005) определенно затрагивает лишь уголовное законодательство. Однако я хочу привлечь внимание к тому факту, что институциональное и дисциплинарное единство прокуратуры, на которое ссылается настоящее Постановление ([§§ 22](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100105) - [26](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100115)), не существует. Она объединена в единый орган лишь в дисциплинарных целях. Поэтому мнение, что служащий департамента генерального прокурора (см. [§ 26](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100115) настоящего Постановления) может объективно стать оппонентом обвиняемого противоречит основным принципам уголовного разбирательства в Кассационном суде. 7. Большинство судей ссылались на принципы права на защиту и равенства сторон, как составляющие расширенной концепции справедливого суда. В связи с этим упоминалось, помимо прочих источников, [Постановление](https://bukva.ai/docs/reshenie-1056383) Европейского Суда по делу "Экбатани против Швеции" (Ekbatani v. Sweden), однако было забыто, что расширенная концепция справедливого суда уже рассматривалась в деле Делькур (см. § 28 Постановления по делу "Делькур против Бельгии"). В настоящем [деле](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005) подход Европейского Суда не отличается от примененного в деле "Делькур против Бельгии". 8. Стартовой точкой для выводов Европейского Суда является мнение департамента генерального прокурора. Данное мнение не может быть нейтральным с точки зрения сторон (см. [§ 26](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100115) настоящего Постановления), однако является таковым, поскольку затрагивает лишь вопросы применения и/или толкования законодательства судом, чье решения находится на рассмотрении Кассационного суда. Департамент генерального прокурора при Кассационном суде - не будучи, по сути, обвинителем - никак не может считаться противником либо союзником обвиняемого (см., однако, [§ 26](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100115) настоящего Постановления). В целом генеральный прокурор может быть лишь amicus curiae, объективным советником Кассационного суда. Напомню, что данный институт признан Регламентом Европейского Суда (пункт 2 Правила 37). Высказывая свое мнение, генеральный прокурор Кассационного суда Бельгии не становится оппонентом обвиняемого. Данное мнение всегда является объективным и непредвзятым, что было подчеркнуто Европейским Судом при рассмотрении дела "Делькур против Бельгии" (§§ 32 - 38) и в настоящем Постановлении ([§§ 24](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100110), [26](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100115) и [28](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100119)). На мой взгляд, настоящее решение Европейского Суда основано на ошибочном толковании понятия "мнение". Разве эксперт, делающий заключение, невыгодное для одной из сторон становится ее оппонентом? Что можно подумать в отношении судебных систем - таких, как в Бельгии - которые включают в состав суда народных заседателей по представлению профсоюзов и бизнес-организаций на основании их квалификации и которые не просто высказывают свое мнение, а выносят решение. Наконец, я считаю противоречивым мнение, что с одной стороны генеральный прокурор признается независимым и непредвзятым ([§ 24](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100110) настоящего Постановления) а с другой - что он объективно является оппонентом обвиняемого ([§ 26](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100115) настоящего Постановления). 9. По мнению Европейского Суда, требования права на защиту и принципа равенства сторон при рассмотрении дела Борже в Кассационном суде не были выполнены. Нарушение [пункта 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100045) Конвенции было выведено из двух посылок: заявление департамента генерального прокурора и его последующее участие в совещании судей. ##### 1. Заявление Я хочу напомнить, что согласно общим принципам, изложенным в статье 772 Кодекса судоустройства, обвиняемый вправе потребовать реализацию права на ответ путем возобновления слушания. Кроме того, в случае если департамент генерального прокурора будет сообщать свое мнение заранее, это приведет к дебатам между ним и обвиняемым. Парадоксально, но в таком случае он действительно становится оппонентом обвиняемого. Наконец, в данном случае отсутствует нарушение права на защиту. Заявление (выводы) генерального прокурора лишь резюмирует и подводит итог судебному разбирательству. ##### 2. Участие в совещании Следует отметить, что присутствие сотрудника департамента генерального прокурора на совещании судей является традицией почти двухвековой давности. Оно не может нанести вред интересам обвиняемого, поскольку департамент генерального прокурора не выносит обвинительных заключений, но лишь излагает мнение по правовым вопросам. В исключительных случаях, когда он все же дает обвинительные заключения, он в совещании судей не участвует (статья 1109 Кодекса судоустройства). Таким образом, в настоящем Постановлении вновь возникает противоречие, когда признается, что генеральный прокурор исполняет свои функции исходя из полной объективности [(§ 28)](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100119), однако сам факт его действий ("логично предположить, что") является достаточным для признания наличия нарушения [пункта 1 статьи 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100045) Конвенции. Обоснование присутствия на совещании судей представителя генерального прокурора, сформулированное при обсуждении проекта Кодекса судоустройства в Сенате Бельгии и подтвержденное в то же время Постановлением по делу "Делькур против Бельгии", остается неизменным: "Роль [генерального прокурора] на совещании состоит не в способствовании отклонению апелляции или наоборот. Его присутствие необходимо для правильной мотивировки решения. Формулировка решения суда должна быть тщательно выверена. Многие решения содержат положения, действие которых распространяется за пределы конкретного дела. Таким образом, задачей генерального прокурора на совещании является привлечь внимание суда к возможным последствиям формулировки решения, к возможным сложностям его последующей интерпретации или к возможным противоречиям между настоящим решением и иными решениями по данной правовой норме. С другой стороны, [департамент генерального прокурора] достаточно квалифицирован, чтобы консультировать по данным вопросам в палате судей в ходе апелляционного разбирательства, поскольку все сотрудники департамента участвуют в разбирательстве в обеих Палатах. Данные соображения тем более требуют внимания, что проект Кодекса судоустройства предусматривает создание третьей Палаты, что усложнит поддержание единообразия судебной практики." (Eur. Court H. R., Series B, N 9, Постановление по делу "Делькур против Бельгии", p. 123.) Как и в деле "Делькур против Бельгии", я считаю необходимым смотреть дальше внешних проявлений (§§ 30 и 31 Постановления по делу "Делькур против Бельгии"). Таким образом, мы пришли к вопросу внешнего эффекта, который сыграл если не решающую, то явно доминирующую роль при принятии решения по делу Борже. 10. Очевидно, что большинство судей вынесли решение под влиянием растущей важности теории внешнего эффекта (см. [§§ 24](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100110) и [29](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100120) Постановления). Однако тщательное изучение приведенных постановлений (см. [§ 24](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100110) настоящего Постановления) ведет к неизбежному выводу, что ссылка на выступления должна быть тщательно обоснована и что данный вопрос строго зависит от контекста, иными словами - от обстоятельств дела (см. Постановление Европейского Суда по делу "Хаусшильдт против Дании" (Hauschildt v. Danemark) от 24 мая 1989 г., §§ 48 и 49). В настоящем [деле](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005) подобная отсылка необоснованна, поскольку Европейский Суд неоднократно подчеркивал независимость, беспристрастность и объективность департамента генерального прокурора ([§§ 24](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100110), [26](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100115) и [28](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100119) Постановления). Можно в связи с этим процитировать Постановление Европейского Суда по делу "Хаусшильдт против Дании" (Hauschildt v. Danemark): "важно, чтобы эти опасения были объективно обоснованы" (§ 48). Обстоятельства дела и особенно личность обвиняемого (см. первую часть особого мнения) не могут служить основанием ссылки на внешний эффект. 11. Тем не менее, я считаю, что необходимо глубже рассмотреть понятие внешнего эффекта в судебном законодательстве. Юридический словарь Корню (G. Cornu, Vocabulaire juridique (Paris, 1987)) сообщает: "Теория внешнего эффекта: юридическая теория, согласно которой одной лишь внешности достаточно для произведения эффекта на третью сторону, которая, ввиду ошибки закона, не осведомлена об истинном положении вещей (например контракт, заключенный явным агентом становится обязательством для лица, которое он представляет). Мнимое действие act: обманное действие, также называемое мнимым, которое выполняется нарушителями в целях сокрытия истинного действия (пример - фиктивная продажа), также называется секретным или скрытым действием" (pp. 55 - 56). Теория внешнего эффекта в формальном праве используется для применения санкций к стороне, которая придает определенным вещам свойства, которые те заведомо не имеют. Соответственно, в процессуальном праве, внешний эффект означает, что судья подразумевается независимым, но фактически таковым не является. В настоящем [деле](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005) Европейский Суд применил теорию внешнего эффекта наоборот. Он придал судебной системе определенные дефекты, хотя прекрасно осведомлен и неоднократно подчеркивал, что данные дефекты фактически не существуют. Более тщательный анализ фактов ведет к противоположному выводу, что правовая ситуация, в которую мог поверить наблюдатель, не существует. Ошибочное применение теории внешнего эффекта вызывает ассоциации с экстремальным применением теории "состязательной системы" в большинстве стран с системой обычного права. Согласно этой теории, если судья управляет слушанием, назначает допрос, экспертизу или запрашивает документы, это значит, что он "перестает быть судьей и становится адвокатом" (лорд Деннинг (Lord Denning) в деле "Джеймс против Национального угольного бюро" (James v. National Coal Board) [1957], 2 QB 55, 63 - 64). Если применять данный подход, как отправную точку, действительно можно считать всех судей континентальной Европы пристрастными и зависимыми, раз они играют активную роль в разбирательстве. Раз уж применять такой подход, то что можно сказать про лорда-канцлера, который одновременно принадлежит к исполнительной, законодательной и судебной ветвям власти? Кто захочет заявить, что, председательствуя в суде, он создает внешним эффектом сомнения в своей независимости и непредвзятости? При условии соблюдения основополагающих принципов справедливого суда различные исторические и нетипичные традиции судопроизводства находятся вне юрисдикции Европейского Суда. В постановлении по делу "Делькур против Бельгии" судьи взглянули глубже внешнего эффекта. В настоящем [Постановлении](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005) этого не произошло. Я считаю, что в настоящем [деле](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005) не имело места нарушение права на справедливый суд. 12. При условии принятия решения большинства судей неизбежно следует вывод, что Бельгия долгое время находится в состоянии нарушения [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1), иными словами, ex tunc [<36>](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100377). Бельгия имела законные основания считать, что деятельность генерального прокурора при Кассационном суде, осуществляемая с 1815 года (Княжеский декрет), и, что более важно, с момента принятия [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1), и, что наиболее важно, с момента вынесения постановления по делу "Делькур против Бельгии", соответствует требованиям [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1). --- <36> ex tunc (лат.) - с более раннего момента (примеч. переводчика). Постановление Европейского Суда по делу "Делькур против Бельгии" от 17 января 1970 г. гласит: "Касательно функционирования рассматриваемой в настоящем [деле](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-1107#p100005) системы (т.е. Присутствия сотрудника департамента генерального прокурора на совещании суда) Европейский суд постановил, что нет оснований считать, что департамент генерального прокурора при Кассационном суде нарушил ... в ходе слушания или совещания требования независимости и непредвзятости, обязательные для его должности" (§§ 35 и 38 Постановления Европейского Суда по делу "Делькур против Бельгии"). И ниже, в том же постановлении: "[Статья 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100044) Конвенции не требует, чтобы обвиняемый имел возможность ответа на заявление сугубо правового характера, которое независимое должностное лицо передает суду высшей инстанции Бельгии в качестве советника и консультанта" (§ 41 Постановления Европейского Суда по делу "Делькур против Бельгии"). Любой гражданин государства, действующего по принципу верховенства права, не ожидает, что его законодательство будет изменено ретроспективно. Само государство руководствуется теми же интересами. Часто радикальное изменение практики сопровождается оговоркой о "будущем изменении" ("prospective overruling"), как наиболее ясно было объяснено в решении Верховного суда штата Иллинойс: "Мы считаем наилучшим в интересах правосудия вынести решение ... что установленное здесь правило будет применяться только к будущим разбирательствам" (дело Молитор (Molitor), цитируемое Р. Жолиэ (R. Joliet, Le droit institutionnnel des communautés européennes , Liиge , 1981, p. 214); также см.: дело Дефренн II (Defrenne II) (08 апреля 1976 г.), Гравье (Gravier) (13 февраля 1985 г.) и Блэро (Blairot) (2 апреля 1988 г.), Суд Европейских сообществ; см. также [Постановление](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-683374) Европейского Суда по делу "Маркс против Бельгии" (Marckx v. Belgium)). Необходимость применения метода "будущего изменения" тем более очевидна в Бельгии, поскольку она длительное время применяла [статью 6](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-6#p100044) Конвенции в свете практики Европейского Суда. Основополагающее право государства на предсказуемость решений Европейского суда может быть нарушено признанием нарушения ex tunc. 13. Изменение практики Европейского Суда особенно вызывает озабоченность, поскольку было произведено не только на основании придания значения внешним эффектам, но и ввиду "повышенного внимания общества к справедливости отправления правосудия" (см. [§ 24](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100110) Постановления). Это новое понятие, появившееся в деле Борже, никак не связано с предыдущей практикой и содержит отсылку к "повышенной чувствительности общества", что, на мой взгляд, крайне опасно. В подобных случаях, когда осуждаемые Европейским Судом процессуальные нормы были трижды утверждены Парламентом Бельгии (см. [§ 26](https://bukva.ai/docs/postanovlenie-1200586/statya-418#p100115) настоящего Постановления), странно требовать изменения государственного законодательства на основании "чувствительности общества". 14. Ввиду исключительной роли, которую департамент генерального прокурора при Кассационном суде играет в формировании и развитии судебной практики Бельгии признание Европейским Судом наличия нарушения затрагивает лишь разбирательства по уголовным, но не гражданским делам. Мнение департамента генерального прокурора в гражданских делах (а также социальных, коммерческих, налоговых и т.п.) не может нарушить право на защиту либо принцип равенства сторон в контексте состязательного процесса между двумя и более сторонами. Я еще раз хочу заявить, что считаю решение Европейского Суда о наличии нарушения необоснованным, а также ошибочным, поскольку суть организации судов Бельгии, в частности - Кассационного суда Бельгии, не подпадает под действие [Конвенции](https://bukva.ai/docs/konventsiya-5-se-sovet-evropy/statya-1). **EUROPEAN COURT OF HUMAN RIGHTS** **COURT (PLENARY)** CASE OF BORGERS v. BELGIUM (Application No. 12005/86) (Strasbourg, 30.X.1991) In the case of Borgers v. Belgium <*>, --- <*> The case is numbered 39/1990/230/296. The first number is the case's position on the list of cases referred to the Court in the relevant year (second number). The last two numbers indicate the case's position on the list of cases referred to the Court since its creation and on the list of the corresponding originating applications to the Commission. The European Court of Human Rights, taking its decision in plenary session pursuant to Rule 51 of the Rules of Court <**> and composed of the following judges: --- <**> The amendments to the Rules of Court which came into force on 1 April 1989 are applicable to this case. Mr J. Cremona, President, Mr Thór Vilhjálmsson , Mrs D. Bindschedler-Robert, Mr F.Gölcüklü , Mr F. Matscher, Mr J. Pinheiro Farinha, Mr L.-E. Pettiti, Mr B. Walsh, Sir Vincent Evans, Mr R. Macdonald, Mr C. Russo, Mr R. Bernhardt, Mr A. Spielmann, Mr N. Valticos, Mr S.K. Martens, Mrs E. Palm, Mr I. Foighel, Mr R. Pekkanen, Mr A.N. Loizou,
Mr J.M. Morenilla,
Mr F. Bigi, Mr M. Storme, ad hoc judge, and also of Mr M.-A. Eissen, Registrar, and Mr H. Petzold, Deputy Registrar, Having deliberated in private on 22 March and 25 September 1991, Delivers the following judgment, which was adopted on the last-mentioned date: 1. The case was referred to the Court by the European Commission of Human Rights ("the Commission") and then by the Belgian Government ("the Government") on 11 July and 26 September 1990, within the three-month period laid down by Article 32 para. 1 and Article 47 (art. 32-1, art. 47) of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention"). It originated in an application (no. 12005/86) against the Kingdom of Belgium lodged with the Commission under Article 25 (art. 25) by a Belgian national, Mr André Borgers, on 5 December 1985. The Commission's request referred to Articles 44 and 48 (art. 44, art. 48) and to the declaration whereby Belgium recognised the compulsory jurisdiction of the Court (Article 46) (art. 46); the Government's application referred to Article 48 (art. 48). The object of the request and of the application was to obtain a decision as to whether the facts of the case disclosed a breach by the respondent State of its obligations under Article 6 (art. 6) of the Convention. 2. In response to the enquiry made in accordance with Rule 33 para. 3 (d) of the Rules of Court, the applicant stated that he wished to take part in the proceedings and designated the lawyer who would represent him (Rule 30). 3. The Chamber to be constituted included ex officio Mr J. De Meyer, the elected judge of Belgian nationality (Article 43 of the Convention) (art. 43), and Mr R. Ryssdal, the President of the Court (Rule 21 para. 3 (b)). On 27 August 1990, in the presence of the Registrar, the President drew by lot the names of the other seven members, namely Mr J. Cremona, Mr F. Matscher, Mr B. Walsh, Mr C. Russo, Mr N. Valticos, Mr A.N. Loizou and Mr J.M. Morenilla (Article 43 in fine of the Convention and Rule 21 para. 4) (art. 43). On 18 July 1990 Mr De Meyer had stated that he wished to withdraw from the case pursuant to Rule 24 para. 2, because it raised the same issues as those which had arisen at the time in the Delcourt case, in which he had acted as Agent and Counsel for the Government (judgment of 17 January 1970, Series A no. 11, p. 5, para. 7). On 21 September the Permanent Representative of Belgium to the Council of Europe informed the Registrar that Professor M. Storme had been appointed to sit as ad hoc judge (Article 43 of the Convention and Rule 23) (art. 43). 4. Mr Ryssdal assumed the office of President of the Chamber (Rule 21 para. 5) and, through the Registrar, consulted the Agent of the Government, the Delegate of the Commission and the applicant' s representative on the need for a written procedure (Rule 37 para. 1). In accordance with the orders made in consequence, the Registrar received the Government's memorial on 17 December 1990 and that of the applicant on 13 January 1991. In a letter of 14 January the Secretary to the Commission informed the Registrar that the Delegate would submit his observations at the hearing. 5. On 23 January 1991 the Chamber decided to relinquish jurisdiction forthwith in favour of the plenary Court (Rule 51). 6. Having consulted, through the Registrar, those who would be appearing before the Court, the President had directed on 12 October 1990 that the oral proceedings should open on 19 March 1991 (Rule 38). 7. The hearing took place in public in the Human Rights Building, Strasbourg, on the appointed day. The Court had held a preparatory meeting beforehand. There appeared before the Court: | - for the Government
Mr J. Lathouwers, legal officer,
Ministry of Justice, | Agent, | | --- | --- | | Mr P. Van Ommeslaghe, avocat,
Mr P.Gйrard , avocat, | Counsel; | | - for the Commission
Mr S. Trechsel, | Delegate; | | - for the applicant
Mr J. Gillardin, avocat, | Counsel. | The Court heard addresses by Mr Van Ommeslaghe, Mr Trechsel and Mr Gillardin, as well as their replies to its questions. 8. At the final deliberations Mr Cremona, the Vice-President of the Court, replaced Mr Ryssdal as President, the latter being unable to take part in the further consideration of the case (Rule 9). 9. Mr André Borgers, a Belgian national residing at Lummen (Belgium), is a lawyer who currently practises at the Hasselt Bar. 10. On 8 November 1981 he was elected provincial counsellor and thereupon tendered his resignation from the post of substitute district judge (juge de paix suppléant ) which he had held since 12 April 1976, but which under the Judicial Code was incompatible with his new elected office. 11. On 16 June 1981 he had appeared before the Antwerp Court of Appeal charged with forgery and using forged documents, the latter court having jurisdiction by virtue of the privileges which he enjoyed in this respect as a judicial officer. On 19 May 1982 it imposed on him a suspended sentence of six months' imprisonment and fined him 40,000 Belgian francs. 12. The applicant appealed to the Court of Cassation on points of law. He argued that in its judgment convicting him the Court of Appeal had failed to give an adequate statement of its reasons and to attach sufficient weight to the records of the investigating judge's examinations; he contended further that the judgment had been delivered following a violation of the rights of the defence. In accordance with usual practice, the procureur gйnйral's department of the Antwerp Court of Appeal did not submit a memorial in reply. 13. On 20 March 1984 the Court of Cassation allowed the appeal and quashed the contested decision on the ground that an adequate statement of the reasons on which it was based had not been given. Previously, at the hearing, it had heard the report of the judge rapporteur, Mr d'Haenens, and the concurring submissions (conclusions) of Mr Tillekaerts, the avocat gйnйral (a member of the procureur gйnйral's department). The latter had also attended the deliberations in accordance with Article 1109 of the Judicial Code (see paragraph 17 below). 14. The Ghent Court of Appeal, to which the case had been remitted, convicted the applicant on 14 November 1984 and imposed on him identical sanctions to those resulting from the earlier decision (see paragraph 11 above). Mr Borgers again appealed to the Court of Cassation; he complained inter alia that the judgment in question had failed to state sufficient reasons and had misinterpreted the provisions of criminal law concerning forged documents and statutory limitation. 15. His appeal was dismissed on 18 June 1985, following a hearing at which the Court heard the report of the judge rapporteur, Mr d'Haenens, and the concurring submissions of Mr Tillekaerts, the avocat gйnйral , who had again participated in the deliberations (see paragraph 17 below). A. The "procureur gйnйral "'s department at the Belgian Court of Cassation 16. According to Article 141 of the Judicial Code: "The procureur gйnйral at the Court of Cassation shall not act as prosecuting authority except where he has instituted proceedings in which the decision on the merits falls to the Court of Cassation." This provision replaced Article 37 of the Prince Sovereign's Decree of 15 March 1815, which was in issue in the Delcourt case (already cited, see paragraph 3 above) and which was worded as follows: "Even in criminal proceedings, the procureur gйnйral at the court cannot be regarded as a party; his role is only to make submissions (conclusions), except where he has himself appealed. In the latter event, he shall put the prosecution case $(r\text{й}quisitoire)$ in pleadings which, filed with the registry, shall be forwarded without further formalities to the rapporteur appointed by the First President and then distributed with the report to the members of the procureur gйnйral's department." It is true that where the Court of Cassation hears a case on its merits, the procureur gйnйral's department assumes the role of a party, but these instances are quite rare. They include the trial of ministers (Article 90 of the Constitution), civil proceedings brought against a judge in his official capacity (la prise $\text{а}$ partie) (Article 613, 2o, and Articles 1140 to 1147 of the Judicial Code) and disciplinary proceedings against certain judicial officers (Articles 409, 410 and 615 of the same Code). Apart from these exceptional circumstances, the procureur gйnйral's department at the Court of Cassation carries out, with full independence, the duties of adviser to the Court. In this capacity, it is by no means unusual for it to express the opinion that the court should dismiss an appeal lodged by the prosecuting authorities of the lower court or should allow an appeal by an accused; indeed it may even raise an argument against the conviction or sentence of its own motion. 17. On the procedure to be followed in the Court of Cassation, whether for civil or criminal proceedings, the Judicial Code provides as follows: Article 1107 "After the report has been read out, submissions are taken from the lawyers present at the hearing. Their pleadings shall relate exclusively to the issues of law raised in the grounds for appeal or to the pleas in bar put forward against the appeal. The procureur gйnйral's department shall then make its submissions, whereafter no further documents shall be accepted." Article 1109 "The procureur gйnйral or a member of his department shall be entitled to attend the deliberations unless the appeal on a point of law has been lodged by the procureur gйnйral's department itself; he shall not be entitled to vote in the deliberations." The procureur gйnйral's department may file an appeal on a point of law either "in the interests of the law" (Articles 1089 and 1090 of the Judicial Code and Article 442 of the Code of Criminal Procedure) or following a complaint by the Minister of Justice (Article 1088 of the Judicial Code and Article 441 of the Code of Criminal Procedure). The rule which, in such cases, requires the exclusion from the Court's deliberations of the procureur gйnйral or his representative already applied under the Prince Sovereign's Decree of 15 March 1815 (see paragraph 16 above), but it was not expressly laid down therein (see the transcript of the hearing of 30 September 1969 in the Delcourt case, Series B, no. 9, p. 215). It merely provided, in Article 39: "In cassation proceedings the procureur gйnйral or a member of his department shall have the right to be present, without voting, when the court retires to consider its decision." ##### B. Disciplinary rules governing the judiciary 1. The judicial officials of the " ministère public" 18. Under Article 400 of the Judicial Code the disciplinary hierarchy applying to the officials of the ministère public is as follows: "The Minister of Justice shall exercise supervisory authority over all the officials of the ministère public, the procureur gйnйral at the Court of Cassation over his counterparts at the Courts of Appeal and the latter over public prosecutors and their departments in their courts and the lower courts as well as over State counsel in the Industrial Appeals Tribunals, the crown prosecutors and the State counsel in the industrial tribunals and their substitutes." The above provision replaced section 154 of the Judiciary (Organisation) Act of 1869, referred to in the Delcourt judgment (cited above, Series A no. 11, p. 16, para. 30). Article 414 of the Judicial Code states as follows: "The procureur gйnйral at the Court of Appeal may impose on the subordinate officials of the ministère public the sanctions of a warning, a reprimand or a reprimand with suspension of salary. The procureur gйnйral at the Court of Cassation shall have the same powers in regard to persons holding the office of avocat gйnйral at that court and those holding the office of procureur gйnйral at the Courts of Appeal. The Minister of Justice may likewise warn and reprimand all the officials of the ministère public or recommend to the King their suspension or their revocation." ###### 2. Judges 19. On the question of disciplinary proceedings against judges and the role in this matter of the procureur gйnйral at the Court of Cassation, the following provisions of the Judicial Code may be cited: Article 409 "Only the Court of Cassation may hear disciplinary proceedings to remove a judge from office." Article 413 "Substitute judges" - such as Mr Borgers from 1976 to 1981 (see paragraph 10 above) - "are, in that capacity, subject to the same disciplinary authorities as full judges." Article 418 "[...] disciplinary proceedings [...] against judges [...] shall be instituted by the competent authority of its own motion; if their object is the issue of a warning, they shall be instituted by the authority empowered to order such a measure; in other cases, they shall be instituted by the first president of the competent court. Disciplinary proceedings may always be instituted at the instance of officers of the ministère public." 20. In his application of 5 December 1985 to the Commission (no. 12005/86), Mr Borgers relied inter alia on Article 6 para. 1 (art. 6-1) of the Convention. He complained that an avocat gйnйral at the Court of Cassation had attended the deliberations of that court; in his view, this had infringed his right to a fair trial and violated the principle of the equality of arms. He subsequently criticised, in addition, the fact that he had not been able to reply to that official's submissions or address the court last at the hearing on 18 June 1985 (see paragraph 15 above). 21. On 12 April 1989 the Commission declared these complaints admissible, while finding the remainder of the application inadmissible. In its report of 17 May 1990 (Article 31 of the Convention) (art. 31), it expressed the opinion, by fourteen votes to one, that there had been a violation of Article 6 para. 1 (art. 6-1). The full text of its opinion and of the separate opinion contained in the report is reproduced as an annex to this judgment <*>. --- <*> Note by the Registrar: for practical reasons this annex will appear only with the printed version of the judgment (volume 214-A of Series A of the Publications of the Court), but a copy of the Commission's report is obtainable from the registry. 22. Mr Borgers alleged a violation of Article 6 para. 1 (art. 6-1), according to which: "In the determination ... of any criminal charge against him, everyone is entitled to a fair ... hearing ... by an ... impartial tribunal..." He complained in the first place that, at the hearing on 18 June 1985 in the Court of Cassation (see paragraph 15 above), he had been unable to reply to the submissions of the avocat gйnйral or to address the court last; secondly, he objected to the fact that the avocat gйnйral had participated in the deliberations which took place immediately after the hearing. He argued that as, in accordance with Articles 400 and 414 of the Judicial Code (see paragraph 18 above), the ministère public formed a single unit for institutional and disciplinary purposes, the official in question could indeed have been seen as his opponent. That official's presence at the deliberations had served only to aggravate the breach of the principle of equality of arms which had already occurred at the stage of argument. The Commission shared this opinion in substance and invited the Court to reconsider the view taken in its judgment in the Delcourt case of 17 January 1970 (paragraph 3 above). 23. According to the Government, on the other hand, the procureur gйnйral's department at the Court of Cassation could not be considered equivalent to the prosecutor's offices of the lower courts. As it did not act as prosecuting authority, save in exceptional cases (see paragraph 16 above), it was in their view neither party to the proceedings nor the opponent of anyone. Its sole task was to advise the Court and thereby help to ensure that its case-law was consistent: at the hearing, by making submissions; at the deliberations, by assisting in the drafting of the judgment. Its total impartiality was derived in particular from the independence which it enjoyed vis - а - vis the Minister of Justice and the lack of any hierarchical link between the procureur gйnйral of the Court of Cassation and the officials of the ministère public in the lower courts. Recent statistics confirmed moreover that, as had been the case in the past, the submissions of the procureur gйnйral's department were frequently in favour of the convicted person (see the above-mentioned Delcourt judgment, Series A no. 11, pp. 18 - 19, para. 34). In short, the Government contended that the disputed proceedings had not given rise to a breach of the applicant's right to a fair trial before an impartial court or infringed the principle of equality of arms. 24. The Court notes in the first place that the findings in the Delcourt judgment on the question of the independence and impartiality of the Court of Cassation and its procureur gйnйral's department remain entirely valid (Series A no. 11, pp. 17 - 19, paras. 32 - 38). It is true that the Judicial Code has entered into force since then, but it substantially confirmed the existing rules in this field, through provisions whose wording was moreover examined at the hearing on 29 September 1969 (Series B no. 9, pp. 170 et seq.). Having regard to the grounds set out in that judgment, the Court does not perceive any breach of the Convention requirements on this issue. It is, however, necessary to consider whether the proceedings before the Court of Cassation also respected the rights of the defence and the principle of the equality of arms, which are features of the wider concept of a fair trial (see, among other authorities, the Ekbatani judgment of 26 May 1988, Series A no. 134, p. 14, para. 30). This has undergone a considerable evolution in the Court's case-law, notably in respect of the importance attached to appearances and to the increased sensitivity of the public to the fair administration of justice (see, among other authorities, mutatis mutandis, the following judgments: Piersack v. Belgium of 1 October 1982, Series A no. 53, pp. 14 - 15, para. 30; Campbell and Fell v. the United Kingdom of 28 June 1984, Series A no. 80, pp. 39 - 40, para. 18; Sramek v. Austria of 22 October 1984, Series A no. 84, p. 20, para. 42; De Cubber v. Belgium of 26 October 1984, Series A no. 86, p. 14, para. 26; Bönisch v. Austria of 6 May 1985, Series A no. 92, p. 15, para. 32; Belilos v. Switzerland of 29 April 1988, Series A no. 132, p. 30, para. 67; Hauschildt v. Denmark of 24 May 1989, Series A no. 154, p. 21, para. 48; Langborger v. Sweden of 22 June 1989, Series A no. 155, p. 16, para. 32; Demicoli v. Malta of 27 August 1991, Series A no. 210, p. 18, para. 40; Brandstetter v. Austria of 28 August 1991, Series A no. 211, p. 21, para. 44). 25. In this connection too the Government stressed that, both in criminal and civil proceedings, the procureur gйnйral's department at the Court of Cassation was in no way a party to the proceedings before that court - save in exceptional cases which were not material in this instance -, with the result that it could not be regarded as an opponent; its role was confined to giving the Court an impartial and independent opinion on the legal issues raised and, in criminal proceedings, to drawing attention, even of its own motion, to any point of law having regard to which the contested decision should be quashed. 26. No one questions the objectivity with which the procureur gйnйral's department at the Court of Cassation discharges its functions. This is shown by the consensus which has existed in Belgium in relation to it since its inception and by its approval by Parliament on various occasions. Nevertheless the opinion of the procureur gйnйral's department cannot be regarded as neutral from the point of view of the parties to the cassation proceedings. By recommending that an accused's appeal be allowed or dismissed, the official of the procureur gйnйral's department becomes objectively speaking his ally or his opponent. In the latter event, Article 6 para. 1 (art. 6-1) requires that the rights of the defence and the principle of equality of arms be respected. 27. In the present case the hearing on 18 June 1985 before the Court of Cassation concluded with the avocat gйnйral's submissions to the effect that Mr Borger's appeal should not be allowed (see paragraph 15 above). At no time could the latter reply to those submissions: before hearing them, he was unaware of their contents because they had not been communicated to him in advance; thereafter he was prevented from doing so by statute. Article 1107 of the Judicial Code prohibits even the lodging of written notes following the intervention of the member of the procureur gйnйral's department (see paragraph 17 above). The Court cannot see the justification for such restrictions on the rights of the defence. Once the avocat gйnйral had made submissions unfavourable to the applicant, the latter had a clear interest in being able to submit his observations on them before argument was closed. The fact that the Court of Cassation's jurisdiction is confined to questions of law makes no difference in this respect. 28. Further and above all, the inequality was increased even more by the avocat gйnйral's participation, in an advisory capacity, in the Court's deliberations. Assistance of this nature, given with total objectivity, may be of some use in drafting judgments, although this task falls in the first place to the Court of Cassation itself. It is however hard to see how such assistance can remain limited to stylistic considerations, which are in any case often indissociable from substantive matters, if it is in addition intended, as the Government also affirmed, to contribute towards maintaining the consistency of the case-law. Even if such assistance was so limited in the present case, it could reasonably be thought that the deliberations afforded the avocat gйnйral an additional opportunity to promote, without fear of contradiction by the applicant, his submissions to the effect that the appeal should be dismissed. 29. In conclusion, having regard to the requirements of the rights of the defence and of the principle of the equality of arms and to the role of appearances in determining whether they have been complied with, the Court finds a violation of Article 6 para. 1 (art. 6-1). 30. Under Article 50 (art. 50) of the Convention, "If the Court finds that a decision or a measure taken by a legal authority or any other authority of a High Contracting Party is completely or partially in conflict with the obligations arising from the ... Convention, and if the internal law of the said Party allows only partial reparation to be made for the consequences of this decision or measure, the decision of the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party." ##### A. Damage 31. Initially Mr Borgers claimed an overall amount of 1,000,000 Belgian francs as compensation for the non-pecuniary damage deriving from the professional and family difficulties which had resulted from the failure of his appeal. At the hearing before the Court, he apparently changed his position to that of the Commission. In the latter's view, there could be no speculation as to what would have been the outcome of these proceedings had no violation occurred. The Government too stressed the lack of causal connection between the breach and the alleged damage. The Court shares the Commission's view that the finding of a violation of Article 6 para. 1 (art. 6-1) constitutes in itself sufficient just satisfaction in this respect. ##### B. Cost and expenses 32. The applicant also claimed a sum of 113,250 Belgian francs for the expenses and fees, which he itemised, of the lawyer who represented him before the Court. Neither the Commission nor the Government formulated observations on this question. In the Court's opinion, the amount claimed is consistent with the criteria laid down in its case-law. Mr Borgers should therefore be awarded the entire amount. 1. Holds by eighteen votes to four that there has been a violation of Article 6 para. 1 (art. 6-1) of the Convention; 2. Holds by twenty votes to two that Belgium is to pay the applicant, within three months, 113,250 (one hundred and thirteen thousand two hundred and fifty) Belgian francs in respect of costs and expenses; 3. Dismisses unanimously the remainder of the claim for just satisfaction. Done in English and in French, and delivered at a public hearing in the Human Rights Building, Strasbourg, on 30 October 1991. John CREMONA President Marc - André EISSEN Registrar In accordance with Article 51 para. 2 (art. 51-2) of the Convention and Rule 53 para. 2 of the Rules of Court, the following separate opinions are annexed to this judgment: - dissenting opinion of Mr Cremona; - dissenting opinion of Mr Thór Vilhjálmsson ; - concurring opinion of Mr Pinheiro Farinha and Mr Morenilla; - dissenting opinion of Mr Martens; - dissenting opinion of Mr Storme. J.C. **M.-A.E.** With respect, I am unable to agree with the present judgment. First of all, one must not be unduly impressed by the admittedly unusual character of the Belgian system which, one must nevertheless accept, rests on a broad consensus and has worked well for over a century and a half to the extent that the Belgian Parliament has on more than one occasion confirmed it. One may of course have different views as to its necessity or perhaps even wisdom, but it is not for the Court to go into that matter and tell the respondent State what system to adopt. What is essential is that there should be no incompatibility with the Convention and I am satisfied that there is none in the instant case. In this system the procureur gйnйral at the Court of Cassation (which court deals only with the law) is in effect, as was stated in Delcourt (paragraph 34), an adjunct and adviser of that court, who with total objectivity (accepted also in the present judgment) gives the court the benefit of his opinion on the law with a view to ensuring the uniformity of judicial precedent, and discharges a function of a quasi-judicial nature. As such, the said procureur gйnйral (which term is here used to include members of his department, notably the avocat gйnйral ) does not expect, nor on the other hand can he be expected, to be hailed as an ally when, as so often happens in practice, he expresses a legal opinion which accords with the line taken by the accused, and be dismissed as a foe when he does not, because in actual fact - and this is the reality of the situation examined by the Court in Delcourt - at no time is he either one or the other. Appearances cannot, chameleon-like, change in respect of the same individual according to his interest in a case, because if the majority view is correct, the same individual may in one case consider the procureur gйnйral at the Court of Cassation as an ally and in another case as a foe. And if there are two separate questions of law involved in a single appeal, he may even do so in one and the same case. The same applies also if there are two successive appeals to the Court of Cassation on two separate issues in the same case. This is in fact what actually happened in the present case, where the legal opinion of the very same avocat gйnйral was in favour of the applicant's first appeal, which was in fact upheld, and against his second appeal, which was rejected. Obviously, the applicant was quite happy with one and, no less obviously, unhappy with the other. Surely a practising barrister and former judge, himself assisted by another barrister and quite familiar with the system, would be the last person to labour under false impressions in this regard. I must say at this point that I am not much impressed by the host of judgments cited in paragraph 24 insofar as they are held out as some sort of justification for overruling Delcourt. In actual fact these were cases of alleged lack of impartiality (and/or independence) and the importance attached in the relative judgments to the question of appearances was in that context. But in the present judgment the Court says that, having regard to the grounds set out in Delcourt, it does not perceive any breach of the Convention requirements on the issue of the impartiality and independence of the Court of Cassation and its procureur gйnйral's department. It then passes on to consider the case under the head of equality of arms and rights of the defence (paragraph 24). But here the cited judgments, which as already stated were really concerned with impartiality and independence, do not help or at any rate do not directly do so. In any event, if those judgments are invoked as precedents for overruling Delcourt in view of the importance attached by them to appearances as part of an evolutionary process in the Court's jurisprudence, it is to be noted that in Delcourt too appearances were clearly given importance. But then the truly important thing is that, looking behind appearances, the Court found in that case that the reality of the situation, in the light especially of the true role of the procureur gйnйral at the Court of Cassation, disclosed no breach of the requirements of a "fair trial" under Article 6 (art. 6), and in my view should have done the same also in the present case. After all, surely to look behind appearances at the realities of a given situation is in itself, as a general proposition of both law and common sense, perfectly sound. It is also something which the Court has explicitly done in quite a number of other cases besides Delcourt (see, for instance, the judgments of Deweer, Series A no. 35, p. 23, para. 44; Van Droogenbroeck, Series A no. 50, pp. 20 - 21, para. 38; Sporrong and Lönnroth , Series A no. 52, pp. 24 - 25, para. 63). Whether in individual cases it ultimately concluded for or against a violation, and in fact it has done both, is of course beside the point. Again, the importance attached to the increased sensitivity of the public to the fair administration of justice, also (rather vaguely) referred to in connection with the evolutionary process in the Court's jurisprudence and which surely cannot have exploded in intensity since Delcourt, cannot serve as a ground for overruling that judgment. In Delcourt, after a very careful examination of the issue from all aspects, including that of appearances, the Court in effect performed an evaluating exercise which should not be disturbed too easily and which to my mind is, as such, still valid. In conclusion, I do not think that the judgments cited in paragraph 24 are in effect valid precedents for overruling Delcourt, nor do I see any other reason cogent enough to justify overruling a previous judgment of the Court on the basis of which the respondent State has for so many years acted in good faith. Lastly, as is common practice, I have voted on the compensation payable under Article 50 (art. 50) in view of the majority decision on the merits. **DISSENTING OPINION OF JUDGE VILHJÁLMSSON THÓR** I have not found it possible to vote with the majority of the Court on the main question in this case, i.e. whether or not there has been a breach of Article 6 para. 1 (art. 6-1) of the Convention. The issues that have to be considered are set out in paragraph 24 of the judgment. I have nothing to add to what is said in the first sub-paragraph, with which I agree fully. As to the relevance of the fact that the avocat gйnйral stated his opinion in open court and was the last speaker before the Court retired for deliberations behind closed doors, I would like to quote the following from paragraph 29 of the Delcourt judgment: "In the present case, the two appeals to the Court of Cassation were both instituted by [the applicant]; under Belgian law, the respondent party was not the procureur gйnйral's department at the Court of Cassation but the procureur gйnйral's departments at whose behest the lower courts had pronounced the decisions under appeal... Indeed, the procureur gйnйral's departments at the Court of First Instance and the Court of Appeal did not even avail themselves of their right to reply in writing to [the applicant's] memorial and the relevant legislation did not even permit them to appear at the hearing before the Court of Cassation - still less be present at the deliberations."
In paragraph 34 of the Delcourt judgment the Court added:
"The procureur gйnйral's department at the Court of Cassation is, in a word, an adjunct and an adviser of the Court. It discharges a function of a quasi-judicial nature." I find the facts set out in that case comparable to the facts in the present case and the legal analysis in the Delcourt judgment still valid. The question of equality of arms does not arise in this connection in my opinion, because the avocat gйnйral was not engaged in argument with the applicant. His duty was to form an opinion on the legal issues before the Court of Cassation after the applicant had presented his arguments. He then had a duty to make his views public at a particular stage of the proceedings. I am of the opinion that it has not been substantiated that this constituted a failure to respect the rights of the defence and the principle of equality of arms. The presence of the avocat gйnйral at the deliberations of the judges of the Court of Cassation has also to be considered. As I have already stated, I see the avocat gйnйral not as an opponent of the applicant but rather as an assistant to the judges. Even if the avocat gйnйral were considered to be to some extent bound by his public statement, that would hardly matter. The strong traditions of the judiciary in Belgium and the ability of the judges, deriving from their education and training, provided the necessary effective guarantees of independence and impartiality. I find no violation here of the principle of fair trial. The third and last question is that of appearances. The functions of the procureur gйnйral's department at the Court of Cassation in Belgium are grounded on old and well-known traditions. Assessing all the circumstances, I find it established that the objective impartiality of the Court cannot be challenged. (Translation) 1. We agree with the operative provisions of the judgment, but, to our regret, we cannot accept what the majority says in paragraphs 24 and 28. 2. We reject the affirmation that the findings in the Delcourt judgment on the question of the independence and impartiality of the procureur gйnйral's department "remain entirely valid". We believe that, quite to the contrary, the Court ought expressly to have departed from the contents of paragraphs 32 - 38 of that judgment. 3. As regards the independence of the procureur gйnйral's department at the Court of Cassation, we observe that, under Articles 400 and 414 of the Judicial Code, the Minister of Justice is empowered to exercise supervisory authority over all the officials of the ministère public and in particular to impose on them the sanctions of "a warning" or "a reprimand" or "to recommend to the King their suspension or revocation"; we also note the hierarchical structure of the ministère public deriving from the first and second paragraphs of the aforesaid Article 414. 4. It follows that the avocat gйnйral who made his final submissions in the cassation proceedings and who participated in the deliberations of the Court remained a member of the ministère public. 5. We have absolutely no doubts as to the integrity of the members of the procureur gйnйral's department and their intellectual independence, but we point out that they remain representatives of the prosecutor in criminal cases and therefore - in procedural terms - the accused' s opponents. 6. In our opinion, with all due respect to the members of the majority, it is not possible to talk of equality or inequality of arms where there are no opposing parties. In this case there was no equality of arms in view of the "unusual" right (see the Delcourt judgment, pp. 16 - 17, para. 30 in fine) of the ministère public in Belgium, in accordance with Article 1109 of the Judicial Code (see paragraph 17), to attend the secret deliberations of the Court. 7. The rights of the defence required, as the majority acknowledged at paragraph 27, that "once the avocat gйnйral had made submissions unfavourable to the applicant" the latter be accorded the right to submit observations on those submissions before the hearing was closed. This requirement was not satisfied by Article 772 of the Judicial Code, according to which exceptionally the hearing may be reopened, because in the present case no "document" or "new fact" had been discovered. Moreover it seems that Article has as yet never been applied in the Court of Cassation. 1. In its judgment (hereinafter "the judgment") the Court has overruled the Delcourt decision. By its own standards it could do so only if it were persuaded that there were cogent reasons for such a course <1>. Such reasons were particularly called for since what was at stake was whether the proceedings before the highest court of a member State comply with the requirement of fairness under Article 6 para. 1 (art. 6-1) of the Convention - a delicate question which in the Delcourt judgment had been answered in the affirmative by a unanimous Court. Moreover the Court's overruling of that decision may affect the proceedings before the highest courts in several other member States as well <2>. In my opinion there are no such reasons. Moreover, the Court has failed to do what a court that overrules an important judgment should do: it failed to state its reasons for doing so clearly and convincingly. I will elaborate on these two points and conclude this opinion with some considerations on a more general aspect of this case which also causes me concern. a. Introductory remarks 2.1. Firstly I note, like the Court in paragraph 24 of its judgment, that although the relevant national legislation has been changed since the Delcourt judgment, the changes were not essential, were already known to the Court when it considered its decision in that case, and have been taken into account explicitly <3>. 2.2. Secondly, it is common ground that the impugned proceedings were in every respect in conformity with Articles 1107 and 1109 of the Belgian Judicial Code. In such a case I persist in thinking that both logic and truthfulness demand that the first step must be to ascertain whether these provisions are compatible with the Convention <4>. It is not only required by logic and truthfulness but also out of fairness to Belgium. The Delcourt judgment is one of those rare judgments where the Court examined the compatibility of national provisions with the Convention: it explicitly defined the object of its examination in this way both at the beginning (see para. 27 in fine) and at the end of its judgment (see para. 37). At the outset therefore Belgium is entitled to expect that a judgment overruling the Delcourt decision does the same. There is, however, a more compelling reason to be quite explicit on this point. As a result of the judgment Belgium will have to change its legislation and is therefore entitled to expect that the judgment enables it to ascertain whether Articles 1107 and 1109 as such violate Article 6 para. 1 (art. 6-1), or do so only in certain cases. The more so as it was the Commission's thesis (as explained by its Delegate) that these provisions violate the Convention only as far as criminal cases are concerned <5>. It is true that the Court did not adopt the arguments on which this proposition was based. Nevertheless, in paragraph 26 it has also limited itself to criminal cases. In my opinion Belgium and the other member States which have a particular interest in the outcome of this case should not have been left to guess whether or not the Court's new doctrine is restricted to such cases. b. The "procureur gйnйral "'s functions and the manner in which he performs them 2.3. The first step in examining complaints about national procedure should be "to concentrate on the realities of the situation" <6>: the Court should not, of course, blindly accept national doctrine, but should itself analyse and assess the procedure. Therefore, the starting point for ascertaining whether Articles 1107 and 1109 are compatible with the requirements of a fair trial within the meaning of paragraph 1 of Article 6 (art. 6-1) should be an examination of the procedural position the procureur gйnйral occupies in the proceedings before the Belgian Court of Cassation and of the manner in which he performs his function <7>. In this examination I have carefully taken into account the critical comments made in this respect about the Delcourt judgment. 2.4. One of the judgment's fiercest critics, Cappelletti, has written <8> that the "ambiguity of the role and the status of the ministère public remains a typical feature of this institution". In a way that is true. As it is - to a certain extent - also true that "the ministère public is, and has been throughout a century-long history, an institutional method of assuring that the "public interest" (...) is adequately represented" <9>. Neither can there be much doubt that there is a historical connection between this function of the ministère public and those of its representative at the courts of cassation in France, Italy, the Netherlands and Belgium <10>: the latter functions undoubtedly once originated from (or at least were closely connected with) the task "to insure that the (lower) courts correctly and uniformly apply the law" which in former days was incumbent upon the ministère public <11>. One should be careful, however, not to draw over hasty conclusions from these general and historical considerations as to the actual functions of the procureur gйnйral at the Belgian Court of Cassation. In particular, it would, in my opinion, be wrong to conclude therefrom that because the procureur gйnйral at the Belgian Court of Cassation is a member of the ministère public his functions are "to represent the public interest". This is the case when he brings an appeal in the interests of the law. But apart from that, it would be erroneous to consider his role as "representing the public interest". This may be illustrated by the fact that his position and the manner in which he performs his functions do not in any way depend on whether the appeal concerns a civil or a criminal case <12>, or on any other special feature of an appeal instituted by one of the parties to the case <13>. His role is - as the Court said in paragraph 34 of its Delcourt judgment - that of an independent and impartial adjunct to and adviser of the Court of Cassation. It was not disputed - and explicitly accepted also in the present judgment (paragraphs 16, 24 and 26) - that to all practical purposes the procureur gйnйral offers the same guarantees with respect to independence and impartiality as the judges in the Court of Cassation. In my opinion the term "adjunct" is well chosen <14>: in a way the procureur gйnйral is an "extraordinary member" of the Court of Cassation <15>. As to the manner of performing his functions this "extraordinary member" differs in two respects from ordinary members: (1) he expresses his opinion in open court, before the secret deliberations; he does so after the parties have, at the hearing, declared that they maintain the claims made in the memorials already submitted, or (very exceptionally <16>) have orally elucidated their submissions; in other words, when he takes the floor, the case has been fully pleaded and all members of the Court have already formed their (at least preliminary) opinion; (2) subsequently the extraordinary member, like the ordinary members, attends <17> the secret deliberations but is not entitled to vote. 2.5 As often in legal debate it may be illuminating to alter the facts slightly. Imagine a legal system where each case before the Court of Cassation is prepared by one of the five judges, the juge rapporteur. Imagine further that under that system and before the deliberations, the juge rapporteur has to state in open court his full opinion, i.e. the conclusions he has come to after having studied the file and having heard the parties. I would think that under such a system it would stand to reason that the juge rapporteur is only in a position to do so after the case has been fully pleaded and that, consequently, the parties will not be allowed to comment upon his speech or, if they are, that he will have "the last word". It would also stand to reason that the juge rapporteur, who presumably has a better knowledge of the file than his brethren, takes part in the deliberations. In such a system these features not only stand to reason but there is in my mind no doubt that they cannot be regarded as incompatible with the requirements of a fair procedure. The public submissions of the juge rapporteur constitute, in this system, the first stage of the process by which the Court forms its judgment (which is arrived at in camera) and I fail to appreciate why fairness demands that the parties, who already have had every opportunity to defend their case, should at that stage be heard again: lites finiri oportet. Nor can I see any reason why such a juge rapporteur should not take part in the deliberations. By expressing his opinion in open court he has, admittedly, committed himself and therefore has a particular interest in having his view of the law accepted by his colleagues <18>. While it is true that even Supreme Court judges may have their pride, should we not assume that the juge rapporteur is sufficiently trained to overcome this when he is convinced that the view expressed in camera by his colleagues is the better one? And if not, do not his fellow judges form the majority? It follows from the analysis of the position of the procureur gйnйral and the manner in which he performs his functions as set out in paragraph 2.4 above that there is no decisive difference between his position and that of the imaginary juge rapporteur. Consequently, the conclusions drawn with regard to that judge are equally valid with regard to the procureur gйnйral . In conclusion: I fully share the analysis and the assessment of the Delcourt judgment. a. Introductory remarks 3.1. The reasons given by the Court for coming to a different conclusion may, for present purposes, be divided into two parts. The second sub-paragraph of paragraph 24 of the judgment contains the Court's "general considerations". There the Court notes that, although the independence and the impartiality of the Court of Cassation and its procureur gйnйral's department meet the requirements of the Convention, it remains to be seen whether the same may be said about the proceedings before that court. It suggests that, especially as far as the notion of fair trial is concerned, there has been "a considerable evolution", impliedly since the Delcourt judgment. The Court continues by indicating the characteristics of that evolution, which concerned notably: (a) "the importance attached to appearances" and (b) "the increased sensitivity of the public to the fair administration of justice". The starting point for the Court's "specific considerations" is paragraph 26 where it then applies this "evolved" notion of fair trial to the proceedings before the Belgian Court of Cassation. I will first discuss the Court's "general considerations" and then make some remarks on paragraph 26. b. The increased sensitivity of the public to the fair administration of justice 3.2. The point made by the Court suggests that since the Delcourt judgment there have been "societal changes" in this respect which warrant overruling <19>. Thus it echoes a similar observation made during the hearing before the Court by counsel for the applicant. Counsel provided no specific grounds for his suggestion that since the Delcourt judgment there had been an evolution in this respect. Neither does the Court. It merely refers to its case-law (to be discussed in paragraph 3.4); but there one will look in vain for a factual basis for the alleged "increased sensitivity of the public". Yet, general allegations such as this require a proper basis in fact. While the legal profession in various member States undoubtedly shows an increased awareness of the possibilities offered by the Convention, this should not be confounded with "societal changes" which eventually may entail - and justify - changing the Court's case-law! For my part, I am not aware of any specific grounds for the Court's thesis. Admittedly, there were some critical remarks on the Delcourt judgment in commentaries at the time of the decision, but these can hardly serve as an illustration of societal changes since then. There is no evidence whatsoever of recent, serious and widespread national or international criticism of the proceedings before the Belgian Court of Cassation; nor - which, in view of the information provided in note 2, one would have expected if there was really any considerable increase in sensitivity on this point - of proceedings before the French or the Netherlands courts of cassation <20>. In conclusion, I must say, with due respect, that I find this ground for overruling wholly unconvincing. c. The importance attached to appearances 3.3. As regards the second characteristic of the "evolution" perceived by the Court, I note that from the list of judgments given in paragraph 24 one reference is conspicuously lacking: the Delcourt judgment itself. Yet, that judgment is, to the best of my knowledge, the first judgment in which "appearances" made their entry into the Court's case-law. They did so in the wake of the maxim "justice must not only be done; it must be seen to be done" (paragraph 31) <21> to which the Court then - albeit somewhat tentatively - referred to for the first time. All of the decisions referred to in paragraph 24 of the judgment concerned "impartiality" <22>: nearly all of them the impartiality of judges (or other members of tribunals and boards); two ( Bönisch and Brandstetter) the impartiality of a court-appointed expert. It is my understanding that in this case-law "appearances" stands for: objective, perceivable factors, observed by or at least known to the parties or the public, whilst the repeatedly quoted English maxim serves as a justification for not regarding it as decisive whether the judge - or, as the case may be, the expert - is actually biased. The idea is that when these factors are such that there is a possibility of the judge or the expert being prejudiced, it is immaterial whether he actually is, because any judge in such circumstances should withdraw in the interests of public confidence in the administration of justice. The "principle of equality of arms" on the other hand requires that any court-appointed expert in such circumstances be considered as a party expert or witness. 3.4. A further point to be made is that, admittedly, since the Delcourt judgment introduced this notion of "appearances" the case-law using that doctrine has become rather extensive. That, however, does not justify suggesting that since then there has been an "evolution". On the contrary, analysis of that case-law shows that the role of and the weight attached to "appearances" are stationary. In its Delcourt judgment as well as in various later judgments <23>, the Court stressed that appearances have a certain importance, but are not decisive <24>, adding that what is decisive is whether, in the Court's view, fears as to impartiality are "objectively justified". The Court has recently reiterated this cautious approach in paragraphs 40 and 41 of its Demicoli judgment and in paragraphs 44 and 61 of its Brandstetter judgment. This cautious approach implies - as for example the Hauschildt judgment clearly illustrates - that the Court's remarks in paragraph 48 of its de Jong, Baljet and van den Brink judgment of 22 May 1984 are also relevant to this context, viz. that "in determining Convention rights one must (...) look beyond the appearances (...) and concentrate on the realities of the situation" <25>. In order to judge whether fears as to impartiality are objectively justified, one needs to make a very careful assessment of the objective reality which lies behind appearances. Such assessment will frequently include a weighing of interests since what is at stake is often not only the confidence which the courts must inspire, but also the public interest in having a rational and smoothly operating judicial system <26>. There can be little doubt that the latter interest is indeed at the root of the formula: "objectively justified", for it is this public interest that prevents yielding without more ado to any and all of the purely subjective apprehensions of laymen. The formula shows that the Court was - rightly - not prepared to be led in this fashion by "the sensitivity of the public". Accordingly, in the Hauschildt case (most members of) the minority and the majority agreed that the mere fact that a judge has already been involved in making preliminary decisions cannot be held in itself to justify fears as to his impartiality, even - as the Court stressed in paragraph 49 of its judgment - if "this kind of situation may occasion misgivings on the part of the accused..., misgivings which are understandable, but which nevertheless cannot necessarily be treated as objectively justified" <27>. Otherwise, the Court seems to suggest, that kind of subjective "feeling" would all too easily disrupt judicial machinery! A similar approach is to be found in paragraph 44 of the Brandstetter judgment. In conclusion I must say, again with due respect, that I find as also wholly unconvincing the suggestion that the "evolution" of the Court's case-law as to the importance to be attached to "appearances" warrants overruling the Delcourt decision. d. The "specific" part of the Court's reasoning: paragraphs 26 et seq. 3.5. Before going into the "specific part" of the Court's reasoning I would like to stress that in my opinion the above analysis of the Court's case-law on "appearances" shows that the formula "objectively justified" in principle implies two tests: the first is whether the circumstances are such that (not only a layman, but also) the Court cannot exclude the possibility that the judge (or the expert) is prejudiced; and the second is whether, nevertheless, in the particular case in which this arises other public interests are to be deemed more important than the confidence the courts should inspire. 3.6. In the light of paragraph 24 of the judgment one would expect that, in answering the question whether the proceedings before the Belgian Court of Cassation meet the requirements implied in the notion of a fair trial the Court would have applied these two tests. But when one looks at paragraph 26 (which obviously constitutes the pivot of this part of the Court's reasoning) one cannot help noting that the term "appearances" is conspicuously lacking. That is all the more noticeable as the Commission had based its finding that an accused is entitled to regard an avocat gйnйral who submits that the appeal be dismissed as his opponent (mainly if not wholly) on "appearances": see paragraph 54 of its report. 3.7. Although the term may be lacking, the wording of paragraph 26, and especially that of the second sub-paragraph, seems nevertheless to suggest that the finding is based on the concept of "appearances" (which, as a matter of fact, crops up in paragraph 28): "from the point of view" of the accused the opinion of the avocat gйnйral cannot be regarded as "neutral" and, accordingly, by recommending that the appeal of the accused be dismissed the avocat gйnйral becomes "objectively speaking" his opponent (with the consequence that the rights of the defence and the principle of equality of arms apply). The Court was evidently at pains to suggest that it did not just rely on (understandable) "misgivings" which an adverse conclusion of the avocat gйnйral "may occasion on the part of the accused", but that it had "weighed" those "misgivings" and had found them "objectively justified". The words "objectively speaking" are, presumably, especially chosen to convey that impression because of their resemblance with the expression "objectively justified" discussed above (see paragraph 3.4). Thus these words seek to suggest that not only a layman, but also the Court itself, cannot but conclude that an avocat gйnйral who submits that the accused's appeal be dismissed is to be regarded as the accused's opponent. That conclusion would, however, be wholly incomprehensible. Firstly, because Article 141 of the Judicial Code (see paragraph 16 of the judgment) makes it clear that officials of the procureur gйnйral's office cannot be considered a party to the appeal in the ordinary sense of that notion. Secondly and more importantly, because under the case-law as it stands (see paragraph 3.5 above) this conclusion would imply that the court is saying that in view of the opinion of the avocat gйnйral it cannot exclude the possibility that he is prejudiced. That, however, would be clearly incompatible with the Court's finding that these officials meet the requirements of judicial independence and impartiality and discharge their functions with objectivity (see paragraphs 22 and 26 of the judgment). I cannot, therefore, but infer from the fact that the Court only suggests that it has come to this conclusion and refrains from giving any argument whatsoever that as a matter of fact there is no more than a pretense of objectivity and that in substance the Court, without more ado, has made decisive the subjective perception of legal reality by a layman. The reference to the "sensitivity of the public" in paragraph 24 shows that the Court was well aware of what it was doing. 3.8. It cannot be said that the Court thus merely applies the case-law referred to in paragraph 24 and discussed above. Nor that the Court only further develops the principles already laid down in that case-law. Not at all. This is something quite different, something quite new and something quite dangerous. A layman's perceptions of procedural institutions and practices are, of course, not immaterial per se, but at the risk of jeopardising legal certainty they can only be held to be decisive under very special circumstances and conditions. This can be illustrated by the same process as used above if we imagine a case where the submissions of a court-appointed expert are decisive for the chances of acquittal of the accused. There too the accused will probably consider the expert, when his report is unfavourable, to be his opponent. But under the case-law of the Court as it stood before the judgment in this case this layman's perception does not suffice to hold that under the principle of equality of arms any person the defence might wish to call, in whatever capacity, in order to refute the views professed by the expert should be examined under the same conditions as the expert! Under the Court's case-law as it stood the principle of equality of arms only comes into play in such a case if the special circumstances of the case are such as to give rise to fears on the part of the accused as to the expert's lack of objectivity and if the Court finds those fears "objectively justified" (in the sense I have indicated above in paragraph 3.4)! 3.9. As I have explained in paragraph 3.4, under the Court's case-law as it stood, even the layman's perception that under the circumstances there is a possibility or even a probability of the judge or the expert being prejudiced is never decisive. That perception should be "weighed" and, in addition, weighed against other interests. The same considerations that have inspired that case-law demand that the layman's perception according to which a perfectly neutral adjunct to and adviser of the Court of Cassation, when advising with due objectivity that the accused's appeal be dismissed, has become his opponent, be treated likewise. In paragraph 3.8 I have already explained why I cannot but conclude that in this case the Court failed to give the proper weight to the perceptions of the accused. In this context I note that there is no trace of a further weighing of interests. Yet, in my opinion, there were some further, relevant factors to be taken into account. I confine myself to two. Firstly, there is the fact that before the Belgian Court of Cassation the accused, as a rule, is assisted by a (specialised) lawyer, who is of course well aware of the real situation and who will undoubtedly be able to disabuse those rare clients <28> who labour under the idea that the avocat gйnйral has become their opponent because he has submitted that their appeal be dismissed. Secondly, there is the public interest in having a rational and smoothly operating judicial system. The best judge of the question whether such an interest is involved is, undoubtedly, the Belgian legislator who, as the Court mentions in passing (paragraph 26 in pr.), has "on various occasions" in recent times showed that in his opinion Articles 1107 and 1109 indeed serve such an interest <29>. 3.10. These considerations vindicate my remarks in paragraph 1 above, namely, that the Court has failed to state its reasons for overruling the Delcourt decision clearly and convincingly. 4.1. The foregoing considerations amply explain my vote. There is, however, one more general aspect of this case that, although rather delicate, merits a separate discussion. In my view, it is quite something for an international court to hold that the very proceedings (in criminal cases) before the highest court in one of the member States are "unfair" or (to put it less bluntly) are in violation of the requirements of a fair trial under Article 6 para. 1 (art. 6-1). The Court's judgment, however, does not reveal that the Court even contemplated whether this particular aspect of the case should have led to some form of self-restraint. There is, however, room for some comment. 4.2. My starting point is that on the one hand the Convention does not aim at uniform law but lays down directives and standards, which, as such, imply a certain freedom for member States. On the other hand, the Preamble to the Convention seems to invite the Court to develop common standards. These contradictory features create a certain internal tension which requires that the Court to act with prudence and to take care not to interfere without a convincing justification. 4.3. A further ground for circumspection is that the Court's decisions may have far-reaching consequences <30> for other national legal systems than that of the respondent State, consequences of which the Court is not always aware and which, at any rate, it often cannot adequately appreciate. 4.4. Lastly there is the concept of "fair trial" itself which calls for careful handling. To begin with the concept is vague and "open-ended". It needs "filling in". This gradually occurs as case-law develops more specific rules. The Court, however, has a tendency always to rule in concreto, taking into account the specific features of the case at hand. Thus elaborating the vague notion of "fair trial" is not without risks: the rules that emerge from such a case-law develop a momentum of their own and a tendency to engender specific new rules. These new rules may overstrain a concept which, after all, refers to very basic principles of procedure. As long as it has not elaborated a more comprehensive analytical view of the notion of "fair trial" the Court should be aware of these risks. 4.5 The need for caution in this area is all the greater since the Court is confronted in a double sense with various procedural systems: its members have been schooled in different procedural traditions and those of the respondent State permeate the issues under Article 6 para. 1 (art. 6-1). It may be that those who are completely unfamiliar with a particular procedural institution will be more readily inclined to find it incompatible with the requirements of "fair trial" than those who form part of the same tradition. There is a risk that the former will be more inclined to view as a question of fair trial - i.e. as a question concerning basic principles - issues which in the latter's view concern merely questions of procedural expediency (about which procedural law specialists may differ) yet which fall outside the province of "fair trial". 4.6. These risks, and especially the last, call for greater prudence because the finding that a national procedure violates the requirements of "fair trial" is a harsh one. That is, of course, why it should be persuasive and based on grounds that also convince those who are familiar with the procedural traditions of the respondent State. This is imperative for the Court's credibility and the acceptability of its decision in the States concerned. This brings me to my concluding remark. I am familiar both with the appeal on points of law system and with the institution of the procureur gйnйral at a Court of Cassation. In my opinion the Belgian - and to a lesser degree the French variant of this system - is unfortunate. Since it only secures the benefits <31> it implies when the procureur gйnйral and the Court of Cassation keep their distance from each other: this confers a greater freedom on both - the procureur gйnйral to propose new solutions and, if he thinks fit, to criticise the case-law - the Court to disagree. However, these are considerations of procedural expediency. I cannot help feeling that it is disproportionate to hold that the Belgian variant violates the very basic principles of fair procedure referred to in Article 6 para. 1 (art. 6-1) of the Convention. <1> See paragraph 35 of its judgment in the Cossey case, judgment of 27 September 1990, Series A no. 184. <2> In its memorial in the Delcourt case (Series B no. 9, p. 134) the Commission had said that the outcome of the case was "bound to affect the conduct of subsequent proceedings before the Court of Cassation in Belgium, and even in other States which have a similar procedure." (the italics are mine). See in the same sense the remarks of the Commission's President at the Court's hearing: Series B, p. 157. In paragraph 30 of its judgment in that case the Court noted, however, that "on this last point" (i.e. that the procureur gйnйral withdraws with the judges to attend the deliberations held in the privacy of chambers) Belgian legislation: "does not seem to have any equivalent today in other member States of the Council of Europe, at least in criminal cases". This statement suggests that the outcome of the case only concerned Belgium; it was, however - as has already been pointed out by Nadelmann, AJIL 66 (1972), pp. 509 - 510 and 516 et seq. - not entirely correct. See also: M. Cappelletti and J.A. Jolowicz, Public Interest Parties and the Active Role of the Judge in Civil Litigation (Milano, 1975), p. 31 and note 54. Under French practice - as recently described by Boré in both La cassation en matière civile (Cc) (1980) and La cassation en matière pénale (Cp) (1985) - the procureur gйnйral also attends the deliberations. It is true that we are told that he does not participate in them ( Boré , Cc, no. 2844, and Boré , Cp, no. 871) but that makes no difference as far as appearances are concerned. Moreover, in civil cases it is customary for the president of the chamber to discuss each case on the list at a conference in his office between himself, the oldest member of the chamber and the avocat gйnйral ( Boré , Cc, no. 2835; see also no. 2831). In criminal cases the file, the report and the draft judgment prepared by the judge-rapporteur is sent to the procureur gйnйral before the public hearing ( Boré , Cp. no. 846). It should be noted that as to this last point the practice in Belgium seems to be the same as in France: see J. Matthijs, Openbaar Ministerie (1983), para. 263; see also the Delcourt case, loc. cit., Series B no. 9, p. 214; see for civil cases, paragraph 5 of the Kaufmann decision of the Commission referred to in note 5 below. In Italy, while Article 537 of the Code of Criminal Procedure does not provide for such participation, under Article 194 of the Codice di procedura civile the pubblico ministero at the Court of cassation participated in the deliberations in civil cases, but was not allowed to vote; see M. Cappelletti and J.M. Perillo, Civil Procedure in Italy (1965), p. 281. See further, Nadelmann, op. cit., p. 520 on the history of Article 194 and on a judgment of the Italian Court of Cassation of 4 October 1969, preventing an attack on this provision before the Constitutional Court. See for criticism of the latter judgment (and of the Delcourt judgment): M. Cappelletti and D. Tallon, Fundamental Guarantees of the Parties in Civil Litigation (1973), pp. 551 et seq. In a judgment of 14 January 1974, the Constitutional Court held Article 380 to be unconstitutional (see: M. Chiavario, Riv. Dir. Int. 57 (1974), p. 480, note 91, and M. Cappelletti and J.A. Jolowicz, op. cit., p. 31, note 54). In the Netherlands the procureur gйnйral's participation in the Supreme Court's proceedings ends with his conclusion which he presents without any previous consultation with the judges and without knowing their opinion; he does not attend deliberations; in other respects his position is, however, similar to that of his Belgian counterpart; at the hearings he speaks last (Article 328 of the Code of Civil Procedure and Article 440 of the Code of Criminal Procedure), though in civil cases the parties are allowed to submit "simple notes" drawing attention to "evident errors with regard to which there can reasonably be no discussion" (HR 30 October 1987, NJ 1987, p. 153). During the last century the impossibility for the parties to reply to the procureur gйnйral's submissions was often criticised (see, for example, the leader in Weekblad van het regt no. 238 (30 November 1841) and Mr. J. de Wal, Het regt van't laatste woord in cassatie (1869), but when the present Code of Criminal Procedure was enacted (1921) Article 440 was justified explicitly by pointing out the special position of the procureur gйnйral at the Supreme Court. This explanation was severely criticised by the leading handbook of those days (see A.J. Blok and L.CH. Besier, Het Nederlandsche Strafproces (1925) II, pp. 445 et seq., who used arguments in very much the same way as the majority in the present judgment), but that criticism has not been repeated by later writers. It was, however, raised in application no. 3692/68, but rejected by the Commission in its decision of 5 February 1979 (Yearbook XIII (1970), pp. 516 et seq.), which relied on the Court's Delcourt judgment. The purpose of giving the above data is: (a) to show that the Belgian system was not as "unusual" as was suggested by the Court in paragraph 30 of its Delcourt judgment and by the Commission in paragraph 53 of its report in the present case and (b) to indicate that overruling that judgment may have consequences for the proceedings before the courts of cassation of France and The Netherlands. <3> See the aforementioned Delcourt judgment, pp. 10 - 12, 16 - 17, 19, paras. 19, 30 and 36 respectively. <4> See paragraph 7 of my dissenting opinion in the Brogan case, Series A no. 145-B, p. 50. If this first question is answered in the affirmative - as I think it should be in the present case - the reviewer's task is finished. I will therefore not follow the Court's example and do not propose to examine the applicant's case in particular. <5> The Delegate therefore maintained that the Commission's opinion in the present case was compatible with that in its decision of 9 December 1986 on the application of J. and R. Kaufmann v. Belgium (application no. 10938/84, DR 50, pp. 98 et seq.) where the Commission still followed the Delcourt judgment. <6> See paragraph 3.4 below. <7> See also paragraph 3.4 below; the Court followed this method inter alia in paragraph 31 of the aforementioned Bönisch judgment of 6 May 1985 and in paragraph 42 of its above-mentioned judgment in the Brandstetter case. <8> See M. Cappelletti and J.A. Jolowicz, op. cit., (note 2), p. 34. <9> Ibid., p. 20. <10> Mr R. Hayoit de Termicourt, in his "Propos sur le Ministère Public" held on 15 September 1935 at a formal session of the Brussel's Court of Appeal, rightly underlines, however, that in order to understand the position of the ministère public in Belgium one should also take into account local historical traditions which often differ from those in France. In our present context it is interesting to note that the learned procureur gйnйral tells us on page 9 of his address that in those provinces which now constitute Belgium the predecessors of the actual ministère public were generally the same time a member of the court in whose jurisdiction they exercised their other functions! <12> In paragraph 33 of its Delcourt judgment the Court noted that in civil matters the procureur gйnйral exercises functions "close to" those which he exercises in criminal matters; in my opinion in both types of cases he exercises, as far as the present examination is concerned, identical functions. <13> Article 1109 explicitly makes an exception for those cases where the appeal has been lodged by the procureur gйnйral's department; accordingly what we are talking about are only appeals instituted by one of the parties; this should be borne in mind throughout. <14> I disagree on this point with J. Velu who in his study on the Delcourt judgment (see note 21) qualified the term as "not very fortunate" (pp. 61 - 62) without, however, giving reasons for this criticism. See also, J.E. Krings, Le rôle du ministère public dans le procès civil (Rapports belges au IXe Congrès international de droit comparй , Tйhйran 1974), p. 142, who said that the Court's description according to which the procureur gйnйral "discharges a function of a quasi-judicial nature" depicts exactely the situation obtaining at the Belgian Court of Cassation. See also, M. Cappelletti and J.A. Jolowicz, op. cit. (note 3), p. 31, note 54, who also agree with this characterisation of the Court. <15> There is a difference between the judges and the procureur gйnйral as to the procedures followed for their appointment; there may be a difference also as to the groups from which they are recruited; members of the Court of Cassation are traditionally recruited amongst judges (of the Courts of Appeal) only: see J. Rutsaert and A. Meeus in P. Bellet, A. Tunc and A. Touffait, la Cour judiciaire suprême (1978), p. 254. <16> See J. Rutsaert and A. Meeus, op. cit. (note 22), p. 263; there one also finds further data about the proceedings before the Belgian Supreme Court in both civil and criminal cases. <17> Both Article 39 of the Decree of 1815 and Article 1109 of the Judicial Code give the right "d'assister $\text{а}$ la dйlibйration "; accordingly, J. Velu, op. cit., p. 20, note 21, insists that in this context one should use that term. <18> This was the main point made by Nadelmann (see note 2) an echo of which is to be found in paragraph 29 of the Court's judgment. <19> See again paragraph 35 of the Cossey judgment (note 1). <20> Like there was, for example, in the Kostovski case, see paragraphs 33 and 34 of the Court's judgment in that case (judgment of 20 November 1989, Series A no. 166). <21> The Court said that, if one refers to that dictum, doubts may arise "about the satisfactory nature of the system in dispute". Several writers have been scandalised that the Court should have allowed itself this censure of a system which it had found compatible with the Convention. See, for example, Chr. Daubie, Annales de droit (Louvain) (1974), p. 56; J. Velu, L'affaire Delcourt (1972), p. 63. In my opinion these writers have failed to understand the weighing-method adopted in the Delcourt judgment. <22> I am note unaware that some of these decisions speak about "independence" rather than of "impartiality". I think, however, that whoever takes the trouble of carefully comparing the wording in the series of cases cited in paragraph 42 of the Huber judgment will agree that today the Court is inclined to treat as an issue of impartiality what formerly it classified as a question of independence; but the approach and the criteria used remain the same. I therefore feel entitled to speak of impartiality alone. <23> For example, Piersack, para. 39; Sramek, para. 42; De Cubber, para. 26. <24> The italics are mine. In this context I note that, according to Lord Denning, The Discipline of the Law (1979), p. 86, the maxim is a dictum of Lord Hewart CJ and its correct text is: "It is not merely of some importance, but it is of fundamental importance that justice should not only be done, but should manifestly and undoubtedly be seen to be done." Is it by accident that in its Delcourt judgment the Court, presided over by the British judge Sir Humphrey Waldock, chose to use a much milder form of the maxim and has continued to use that form instead of the original one? <25> Series A, no. 77, p. 23, para. 48. <26> The German Bundesverfassungsgericht habitually refers to "the requirement of maintaining an administration of justice which is able to function effectively" ("Postulat der Aufrechthaltung einer funktionsfähigen , wirksamen Rechtspflege"): see, BVerfGE 38, 115 - 118, where it derives this requirement from the rule of law and the idea of justice implied therein: justice can only be brought about when the administration of justice is able to function effectively. <27> See, for further examples of such assessments: paragraph 30 sub (b) of the Piersack judgment; paragraph 81 in fine of the Campbell and Fell judgment. <28> "those rare clients": it should not be forgotten that, as the Government have alleged without being contradicted, the accused, as a rule, does not attend the hearings before the Court of Cassation. <29> What is mainly at stake is the interest of the procureur gйnйral in being able to function as an adviser of the Court when the Court deliberates in chambers. It cannot be excluded that this interest is also served by the differences of recruitment: one could suppose that these differences would sometimes result in a different professional background and thus in a different approach to cases and as such in a specific and valuable contribution to the Court's work by the procureur gйnйral's office. <30> Consequences which may effect the organisation of the judicial system and thereby create considerable budgetary burdens for the member States involved. <31> I am firmly convinced of these benefits. So firmly that I repeat what I said elsewhere, viz. that the European Court of Human Rights should have the benefit of a procureur gйnйral's office too! (Translation) 1. Although I believe whole-heartedly that the rights of the defence and the principle of "Waffengleichheit" (equality of arms) should be scrupulously respected, I have found it impossible to agree with the majority decision of the Court for a number of reasons. I would even venture to add, in so far as this personal style - which has come from the English judges - is accepted in the European Court of Human Rights, that a professional career of more than fourty years at the bar has taught me that it is the public prosecutor's department ( ministère public) which is the lawyer's principal adversary. The problem nevertheless resides in the fact, and this is the "heart of the matter", that the public prosecutor's department, on the one hand, and the procureur gйnйral's department at the Court of Cassation, on the other, are two completely different bodies. The Belgian legislature ought, as indeed it tried unsuccessfully to do, to have used terminology which was formally distinct and at the same time adapted to the essentially different functions of the public prosecutor's departments in the lower courts and of the procureur gйnйral's department at the Court of Cassation. The principal reason for my dissenting opinion lies in the fact that the detailed and comprehensive analysis which I have conducted of the case has not enabled me to understand why the Borgers case should be decided differently from the Delcourt case: the complaints are identical; the legislation and judicial practice in Belgium are the same; the facts of the case are the same. The two cases are however completely different in one respect, and I shall return to this in considering the case from the point of view of appearances, namely as regards the identity of the applicants: on the one hand, Mr Delcourt, a Belgian national, appearing before the Court of Cassation without a lawyer; on the other, Mr Borgers, a lawyer, a substitute judge, assisted before the Court of Cassation by Mr L. De Gryse, the current President of the Bar Council of the Court of Cassation, who lodged two appeals in the Court of Cassation, and who relied on Article 6 para. 1 (art. 6-1) of the Convention only after the second proceedings, in which his appeal was dismissed! I. Note on the general principles concerning the role and the task of the "procureur gйnйral "'s department at the Belgian Court of Cassation 2. These general principles were excellently and extremely thoroughly explained at the hearing in the Delcourt case (Eur. Court H. R., Series B no. 9, 1969 - 1970, pp. 156 - 247). It is not in dispute that these fundamental principles have undergone no substantive alteration since the introduction in Belgium of the new Judicial Code (1967 - 1970) (Delcourt judgment, pp. 10 - 12, para. 19; see the present judgment, in particular paragraph 24). It is accordingly sufficient to set out certain essential features by way of summary. 3. The Court of Cassation does not "judge", in other words does not decide on the parties' claims; it only "reviews" the decision of the lower court, which has ruled on the merits of the case. It is that decision which is submitted to the Court of Cassation, whose task is to consider whether the court in question applied or interpreted correctly the substantive law, the procedural law or the formal general principles of law. Neither the Court of Cassation, nor a fortiori its procureur gйnйral's department, inquire into the parties' rights; they confine themselves to analysing the appealed decision. This is equally true in criminal proceedings, as the procureur gйnйral at the Court of Cassation does not act as prosecuting authority (Article 141 of the Judicial Code). Even a public prosecutor of the lower courts who has lodged an appeal, or against whom an appeal has been lodged, never submits an additional memorial or a memorial in reply in the Court of Cassation (paragraph 12 of the present judgment). 4. In any event, the procureur gйnйral's department at the Court of Cassation cannot be regarded as a party (Delcourt judgment, para. 29), but rather as onpartijdig adviseur (= impartial adviser: Mr Faurиs , pleadings in the Delcourt case, Eur. Court H. R., Series B no. 9, 1969 - 1970, p. 223) - the term "adviser to the Court" employed in this judgment (paragraph 16 of the present judgment; cf. Delcourt judgment, para. 34: "an adjunct and an adviser of the court") may give rise to confusion. For my part I prefer the designation "amicus curiae". The procureur gйnйral at the Court of Cassation is in fact rather the guarantor of the consistency of the court's case-law. The procureur gйnйral's department forms a single and permanent unit, which meets regularly and is thus in a position to draw the court's attention to the possibilities of divergencies between the different chambers and sections (Dutch-speaking - francophone), and to the risks involved in adopting different reasoning for the same solution. The procureur gйnйral fulfills perfectly the role of maintaining the coherence of the Belgian case-law, in particular in a country in which cultural, political, socio-economic, ideological or linguistic differences could affect the national and uniform nature of the legislation. 5. On the question of procedure, whether civil or criminal, it is necessary to recall the principles laid down in the Belgian Judicial Code. The Belgian Judicial Code of 1967 provides in Article 2 thereof as follows: "The rules set out in this Code shall apply to all proceedings, except such as are governed by statutory provisions which have not been expressly repealed or by principles of law whose application is not compatible with that of the provisions of this Code." This means that the Articles of this Judicial Code are in principal applicable to all proceedings (civil, criminal, administrative...). Article 772 of the Judicial Code is worded as follows: "If, during the deliberations, a document or a new and important fact is discovered by one of the parties in the proceedings, the party in question may, for so long as the judgment has not been delivered, request that the hearing be reopened." This Article applies to cassation proceedings, not only pursuant to the above-mentioned Article 2, but also by virtue of Article 1042 of the Judicial Code, according to which: "In so far as no derogation is laid down in the provisions of this Book, the rules concerning first-instance procedure are applicable to appeal proceedings." The "rules concerning first-instance procedure" are Articles 700 - 1041, in other words Book II of the Judicial Code, entitled First-instance procedure, and include Article 772. The second paragraph of Article 1107 of the Judicial Code lays down a rule of a practical nature ("... no further documents shall be accepted...") which in no way excludes the application of the aforementioned Article 772. It is therefore indisputable that any new fact makes it possible for any party to request the reopening of the hearing, even in cassation proceedings, in accordance with the above-mentioned Articles 2 and 772 of the Judicial Code. It is clear at this point that the applicant's complaint that he had been unable to reply to the avocat gйnйral's opinion (see paragraph 27 of the present judgment) is totally unfounded. Pursuant to Article 772 of the Judicial Code, Mr Borgers could have sought the court's leave to submit a reply to the opinion. 6. I do not consider it necessary to examine the Belgian rules governing disciplinary proceedings for judges, since the present case does not involve disciplinary proceedings, but proceedings of a purely criminal law nature. However, I would draw attention to the fact that institutional and disciplinary unity of the ministère public, to which this judgment alludes (paragraphs 22 - 26 of the present judgment), does not exist. It is only for disciplinary purposes that it forms a single unit. Accordingly, to hold that the official of the procureur gйnйral's department (see paragraph 26 of the present judgment) could become objectively speaking the opponent of the accused (paragraph 26), seems to me to disregard the general principles of criminal procedure in the Court of Cassation. 7. The majority of the Court refers to the principles of the rights of the defence and of the equality of arms, features of the wider concept of a fair trial. In this connection it cites among other authorities the Ekbatani judgment, but seems to forget that the Delcourt judgment had already mentioned this wider concept of a fair trial (see paragraph 28 of the Delcourt judgment). In the present case too the Court's approach is no different from that adopted in the Delcourt case. 8. The starting-point of the Court's reasoning concerns the opinion of the procureur gйnйral's department. This opinion cannot be neutral from the point of view of the parties (paragraph 26 of the present judgment) and yet it is, since this opinion of the procureur gйnйral's department concerns only the application and/or interpretation of the (substantive or procedural) law by the court whose decision has been submitted for review by the Court of Cassation. The procureur gйnйral's department at the Court of Cassation - which is in fact not a prosecuting authority in the true sense - can in no way become the ally or the opponent of the accused (see, however, paragraph 26 of the present judgment). Ultimately the procureur gйnйral is only the amicus curiae, the objective adviser of the Court of Cassation. Let us not forget moreover that the European Court's Rules of Court recognise by implication the institution of amicus curiae (Rule 37 para. 2). By giving an opinion, the procureur gйnйral at the Belgian Court of Cassation cannot become an opponent. What is important is that this opinion should be ojective and impartial, as has always been the case; this was stressed by the European Court of Human Rights in the Delcourt judgment (paras. 32 - 38) and also at various places in the present judgment (paragraphs 24, 26 and 28). The European Court's decision is, in my view, based on an erroneous interpretation of the notion of an opinion. Does an expert who expresses an opinion unfavourable to one party become the latter's objective opponent? What is to be thought of judicial systems - like the Belgian one - in which the courts are composed of lay judges who are appointed after proposal by trade unions and management organisations on the basis of their qualifications and who decide, rather than merely expressing an opinion. Finally I consider that it is contradictory to say, on the one hand, that no one calls in question the impartiality and independence of the procureur gйnйral's department (paragraph 24 of the present judgment) and, on the other, to decide that he is objectively speaking the opponent of the accused (paragraph 26 of the present judgment). 9. The requirements of the rights of the defence and of the principle of the equality of arms are said not to have been complied with in the examination of the Borgers case in the Court of Cassation. This violation of Article 6 para. 1 (art. 6-1) is said to stem from two features of the cassation proceedings: the submissions (conclusions) of the procureur gйnйral's department and the latter's participation in the deliberations. ##### 1. The submissions I would recall that in accordance with the general principle laid down in Article 772 of the Judicial Code (no. 5 above), the accused was entitled to request a right of reply through the reopening of the hearing. In addition, if the procureur gйnйral's department were to communicate his opinion in advance, this would ultimately lead to a debate between its representative and the accused. Paradoxically the procureur gйnйral would then really become the accused's opponent. Finally, it is not a case in this instance of a restriction on the rights of the defence. The procureur gйnйral's submissions (conclusions) are genuinely a conclusion: they sum up and conclude the judicial hearing. ##### 2. Participation in the deliberations It should be noted that the presence of a member of the procureur gйnйral's department in the deliberations is a tradition going back nearly two centuries, which cannot harm the accused, because the procureur gйnйral's department does not make prosecution submissions, as the prosecuting authority, but expresses his views or gives a legal opinion. In the exceptional cases in which he does make prosecution submissions, he does not attend the deliberations (Article 1109 of the Judicial Code). It therefore appears incoherent, and even contradictory, to find, as the judgment does, that the procureur gйnйral gives his assistance with total objectivity (paragraph 28), but that the appearance ("it could reasonably be thought that") is sufficient to find a violation of Article 6 para. 1 (art. 6-1). The justification for attending the deliberations, given by Mr procureur gйnйral Hayoit de Termicourt in the course of the debate on the draft Judicial Code in the Belgian Senate, confirmed moreover in the Delcourt judgment, remains valid: "The role of the [procureur gйnйral ] at the deliberations is not to provoke a decision rejecting an appeal, where the Court intends to allow it, or conversely. His presence is primarily concerned with the motivation of the decision. The terms of the Court's decisions must be carefully chosen. Most decisions contain statements of a rule, the field of application of which extends beyond the particular case under consideration. The function of the [procureur gйnйral ] during the deliberations is, therefore, to draw the Court's attention to the possible consequences, in other fields, of the way in which the rule is worded in the text of the proposed decision, or to the interpretational difficulties to which it might give rise, or again, to any discrepancy between this wording and the wording of other decisions stating the same rule. On the other hand, the [procureur gйnйral's department] is particularly well-qualified to lend assistance in this regard, during the deliberations, to the members of the Chamber examining an appeal, since all members of the Department appear before both Chambers of the Court. These considerations seem all the more worthy of attention because the draft Judicial Code provides for the creation, within the Court, of a third Chamber, which will increase the difficulty of maintaining uniformity in the Court's judicial practice." (Eur. Court H. R., Series B no. 9, Delcourt case, p. 123.) As in the Delcourt judgment, I venture to suggest that it is necessary to look beyond appearances (paragraphs 30 and 31 in fine of the Delcourt judgment). Thus we come to the question of appearances, which in all probability played, if not a decisive role, at least a predominant one in the evolution of the decision of the European Court of Human Rights in the Borgers case. 10. It is clear that the majority of the Court reached its decision under the influence of the growing importance of the theory of appearances (see paragraphs 24 and 29 of the present judgment). However, careful study of the judgments cited (see paragraph 24 of the present judgment) leads to the inescapable conclusion that reliance upon appearances must be objectively justified and that the appearance is a contextual notion, in other words it varies according to the circumstances of the case (see the Hauschildt judgment of 24 May 1989, paras. 48 in fine and 49 in fine). In the present case recourse to appearances is not justified, since the Court stresses repeatedly the impartiality, independence and objectivity of the procureur gйnйral's department (paragraphs 24, 26 and 28 of the judgment). One may thus repeat what was stressed in the Hauschildt judgment cited above: "what is decisive is whether this fear can be held objectively justified" (see the Hauschildt judgment, para. 48 in fine). The circumstances of the case and more specifically the identity of the applicant, already referred to above (see no. 1 of this opinion), cannot justify a finding that the applicant could rely on appearances. 11. However, I believe it is much more important to go further into the notion of appearances in (judicial) law. G. Cornu's Vocabulaire juridique (Paris, 1987) states as follows: "Theory of appearance: judicial theory according to which mere appearance is sufficient to produce effects in respect of a third party who, on the basis of a legitimate mistake, was unaware of the true situation (for example contracts concluded by an apparent agent bind the person whom he appeared to be representing). Apparent act: ostensible and deceitful act, also referred to as sham act, which its perpetrators carry out solely (for example fictitious sale) to conceal the true act which they have carried out (gift), known as the secret, concealed or unseen act" (pp. 55 - 56). The theory of appearances in substantive law serves to sanction a party which attributes qualities to certain things when he knows or should know that they do not have them. Accordingly, in judicial law, appearance means that a judge is portrayed as impartial, whereas in fact he is not at all so. In the present case the European Court seeks to apply the theory of appearances the other way round. It attributes apparent defects to a judicial system when it knows very well, and expressly states, that such defects do not really exist. A more thorough analysis of the true situation leads on the contrary to the conclusion that the legal situation in which the observer believed does not exist. The erroneous application of the theory of appearances brings to mind the extreme application of the "adversarial system" in the majority of the common law countries. According to this theory to allow the judge to direct the argument, to order an enquiry, an expert opinion or the communication of documents would mean that he would have "to drop the mantle of judge and assume the robe of an advocate" (Lord Denning in James v. National Coal Board [1957], 2 QB 55, 63 - 64). Taking such an approach to procedure as a starting point it could indeed be maintained that all the judges of continental Europe are partial and dependent because they play an increasingly activist role in the conduct of the trial. Under such an approach, what is to be thought of the Lord Chancellor, who belongs at the same time to the judicial, legislative and executive authority? Who would dare claim that when he sits as the presiding judge of a Court, appearances cast doubt on his impartiality and his independence? Provided that the fundamental principles of a fair trial are protected, the historical and sometimes unusual traditions of each judicial system fall outside the scope of the review of the European Court of Human Rights. The Delcourt judgment (para. 31) looked beyond the appearances. The present judgment, on the other hand, goes no further than appearance. I conclude that in this case there has been no infringement of a right to a fair trial. 12. Should the majority decision of the Court be accepted, it would be inconceivable to find by this judgment that the Belgian State is retrospectively in violation of the Convention, in other words ex tunc. The Belgian State could legitimately have believed that the way in which the function of procureur gйnйral at the Court of Cassation has been discharged not only since 1815 (the Prince Sovereign's Decree), but also and in particular since the adoption of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms, was in conformity with that Convention, and above all since the Delcourt judgment. This judgment of 17 January 1970 stated expressly as follows: "So far as concerns the application of that system in the present case (i.e. the presence of a member of the procureur gйnйral's department at the deliberations) the Court finds that there are no grounds for holding that the procureur gйnйral's department at the Court of Cassation failed to observe..., at the hearing or at the deliberations, the duty to be impartial and independent which is inherent in its functions" (paragraphs 35 and 38 of the Delcourt judgment). And later in the same judgment: "Article 6 (art. 6) of the Convention does not require, even by implication, that an accused should have the possibility of replying to the purely legal submissions of an independent official attached to the highest court in Belgium as its assistant and adviser" (paragraph 41 of the Delcourt judgment). Just as each citizen can, in a State governed by the rule of law, legitimately expect that the existing legal system will not be modified rectroactively, States are for their part entitled to rely on the same legitimate expectations. Often a radical modification of the case-law interpreting a legal rule has been accompanied by a "prospective overruling", which was excellently explained in a judgment of the Illinois Supreme Court: "We feel justice will be served by holding that ... the rule herein established shall apply only to cases arising out of future occurrences" (Molitor case, cited by R. Joliet, Le droit institutionnnel des communautés européennes , Liиge , 1981, p. 214; see also similarly: the judgments of Defrenne II (8 April 1976), Gravier (13 February 1985) and Blairot (2 April 1988) of the Court of Justice of the European Communities; see also and in particular the Marckx judgment of the European Court of Human Rights). This necessity for a "prospective overruling" is all the more evident as the Belgian State has for some time applied Article 6 (art. 6) of the Convention in the light of the case-law of the European Court of Human Rights. The fundamental right of a State to the respect for legitimate expectations generated by the Court itself would be seriously infringed by a finding of a violation ex tunc. 13. The instant overruling of the European Court's case-law is all the more disturbing because it is based not only on the importance attached to appearances but also in response to "[an] increased sensitivity of the public to the fair administration of justice" (see paragraph 24 in fine of the present judgment). This new notion introduced by the Borgers judgment has no link with the previous case-law and contains a reference to "the increased sensitivity of the public" which is in my view extremely dangerous. In a case like this one, where the procedural rules criticised by the Court were approved by the Belgian Parliament on three different occasions (see paragraph 26 of the present judgment), it is not for this Court to seek to replace a national legislature by invoking the sensitivity of the public. 14. In view of the exceptional role which the procureur gйnйral's department at the Court of Cassation fulfills regarding the consistency and the development of Belgian case-law, the violation found by the Court can concern only criminal proceedings and not civil proceedings. The opinion of the procureur gйnйral's department in civil proceedings (and clearly also social security, commercial, tax proceedings, etc.) can in no way violate the right of the defence or the principle of the equality of arms in the context of adversarial proceedings in which two - or indeed more - parties are opposed. I remain convinced that the Court's ruling that there has been a violation is not only unfounded, but also misguided because it goes to the very essence of the organisation of the courts in Belgium, particularly in the Belgian Court of Cassation, and this has never been the objective of the European Convention on Human Rights. ---