Определение Верховного Суда РФ от 16.05.2013 № АПЛ13-144

<Об оставлении без изменения решения Верховного Суда РФ от 27.02.2013 № АКПИ12-1745, которым было оставлено без удовлетворения заявление о признании недействующим пункта 30 Правил установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, утв. Постановлением Правительства РФ от 16.10.2000 № 789>

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Апелляционная коллегия Верховного Суда Российской Федерации в составе:

председательствующего Федина А.И.,

членов коллегии Манохиной Г.В., Корчашкиной Т.Е.,

при секретаре К.,

с участием прокурора Гончаровой Н.Ю.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по заявлению Б. о признании недействующим пункта 30 Правил установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 16 октября 2000 г. № 789,

по апелляционной жалобе Б. на решение Верховного Суда Российской Федерации от 27 февраля 2013 г., которым в удовлетворении заявленного требования отказано.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Федина А.И., объяснения Б., поддержавшего доводы апелляционной жалобы, объяснения представителя Правительства Российской Федерации Г., возражавшего против удовлетворения апелляционной жалобы, заключение прокурора Гончаровой Н.Ю., полагавшей апелляционную жалобу необоснованной,

Апелляционная коллегия Верховного Суда Российской Федерации

установила:

в соответствии с Федеральным законом от 24 августа 1998 г. № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» утверждены Правила установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (далее — Правила).

Нормативный правовой акт опубликован 23 октября 2000 г. в Собрании законодательства Российской Федерации, № 43, и 31 октября 2000 г. в «Российской газете».

В соответствии с пунктом 30 Правил учреждение медико-социальной экспертизы проводит освидетельствование в порядке динамического наблюдения за выполнением реабилитационных мероприятий для оценки их эффективности в сроки, установленные программой реабилитации пострадавшего.

Б. оспаривает пункт 30 Правил. Как указывает заявитель, оспариваемые положения нормативного правового акта противоречат статьям 9, 11 Федерального закона от 24 ноября 1995 г. № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации», статье 13 Федерального закона от 24 августа 1998 г. № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» и нарушают права инвалидов на пожизненную реабилитацию.

Решением Верховного Суда Российской Федерации от 27 февраля 2013 г. в удовлетворении заявления Б. отказано.

В апелляционной жалобе Б. просит указанное решение суда отменить, считая его незаконным и необоснованным, и принять по делу новое решение об удовлетворении его требований. По мнению заявителя, обжалованное им решение суда вынесено без учета всех имеющихся обстоятельств по делу.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, Апелляционная коллегия Верховного Суда Российской Федерации не находит оснований для ее удовлетворения.

Трудовой кодекс Российской Федерации в статье 184 предусматривает, что при повреждении здоровья или в случае смерти работника вследствие несчастного случая на производстве либо профессионального заболевания работнику (его семье) возмещаются его утраченный заработок (доход), а также связанные с повреждением здоровья дополнительные расходы на медицинскую, социальную и профессиональную реабилитацию либо соответствующие расходы в связи со смертью работника.

Виды, объемы и условия предоставления работникам гарантий и компенсаций в указанных случаях определяются федеральными законами.

Согласно Федеральному закону «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» одним из принципов обязательного страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний является полнота возмещения вреда, причиненного жизни и здоровью застрахованного при исполнении им обязанностей по трудовому договору (контракту) и в иных установленных данным Федеральным законом случаях, включая расходы на медицинскую, социальную и профессиональную реабилитацию (пункт 1 статьи 1).

Оплата дополнительных расходов в соответствии с названным Федеральным законом производится страховщиком, если учреждением медико-социальной экспертизы установлено, что застрахованный нуждается в соответствии с программой реабилитации в лечении, приобретении лекарств, изделий медицинского назначения и индивидуального ухода, постороннем (специальный медицинский и бытовой) уходе, медицинской реабилитации в организациях, оказывающих санаторно-курортные услуги, проезде в эти организации, изготовлении и ремонте протезов, протезно-ортопедических изделий, обеспечении техническими средствами реабилитации, обеспечении транспортными средствами при наличии соответствующих медицинских показаний, профессиональном обучении (статья 8).

Согласно Федеральному закону «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации» реабилитация инвалидов — это система и процесс полного или частичного восстановления способностей инвалидов к бытовой, общественной и профессиональной деятельности (статья 9).

Застрахованный обязан выполнять предусмотренные заключениями учреждений медико-социальной экспертизы рекомендации по социальной, медицинской и профессиональной реабилитации, своевременно проходить медицинское переосвидетельствование в установленные указанными учреждениями сроки (пункт 2 статьи 16 Федерального закона «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний»).

Как правильно указал суд первой инстанции, анализ содержания пункта 2 статьи 8 Федерального закона «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» позволяет сделать вывод, что одновременно с установлением степени утраты профессиональной трудоспособности учреждение медико-социальной экспертизы определяет нуждаемость пострадавшего в медицинской, социальной и профессиональной реабилитации. В программе реабилитации пострадавшего определяются конкретные виды, формы, объемы необходимых реабилитационных мероприятий и сроки их проведения. При этом учреждения медико-социальной экспертизы самостоятельно устанавливают сроки выполнения рекомендаций по медицинской, социальной и профессиональной реабилитации пострадавшего и, соответственно, сроки, на которые разрабатывается программа реабилитации инвалида.

Отказывая в удовлетворении заявленного требования, суд первой инстанции правильно исходил из того, что оспариваемые положения Правил не противоречат федеральному закону или другому нормативному правовому акту, имеющим большую юридическую силу, а следовательно, не могут нарушать прав и охраняемых законом интересов заявителя.

Ни Федеральный закон от 24 августа 1998 г. № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», ни Федеральный закон от 24 ноября 1995 г. № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации», определяющий государственную политику в области социальной защиты инвалидов в Российской Федерации, не содержат положений, устанавливающих сроки, на которые разрабатываются реабилитационные программы. Учреждения медико-социальной экспертизы вправе самостоятельно устанавливать сроки выполнения рекомендаций по медицинской, социальной и профессиональной реабилитации на основе оценки ограничений жизнедеятельности, вызванных расстройством функций организма и возможностями реабилитационного потенциала.

С учетом этого требования положения пункта 30 Правил, предусматривающие, что учреждение медико-социальной экспертизы проводит освидетельствование в порядке динамического наблюдения за выполнением реабилитационных мероприятий для оценки их эффективности в сроки, установленные программой реабилитации пострадавшего, не противоречат федеральному законодательству об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний.

Суд проверил доводы Б. о том, что установленная оспоренной нормой возможность разработки программы реабилитации пострадавшего сроком на один год нарушает права инвалидов на пожизненную реабилитацию, и пришел к правильному выводу о их несостоятельности, поскольку таких положений оспоренная норма не содержит.

Как правильно пояснила в суде первой инстанции представитель Правительства Российской Федерации Ш., если по результатам динамического наблюдения за потерпевшим учреждением медико-социальной экспертизы будет установлено, что у него отсутствуют потенциальные возможности для устранения нарушенных функций организма, обусловленных несчастным случаем на производстве и профессиональным заболеванием, и восстановления способности к осуществлению бытовой, общественной и профессиональной деятельности, нуждаемость в определенных видах реабилитационных мероприятий ему может быть установлена бессрочно.

Такое правовое толкование согласуется с положениями пункта 27 Правил, абзацем вторым которого предусмотрена возможность установления степени утраты профессиональной трудоспособности бессрочно в случае необратимых последствий повреждения здоровья вследствие несчастного случая на производстве и профессионального заболевания со стойким нарушением профессиональных способностей и возможностей выполнения производственной деятельности.

В соответствии со статьями 251, 253 ГПК РФ судом рассматриваются заявления о признании нормативных правовых актов противоречащими полностью или в части федеральному закону или другому нормативному правовому акту, имеющим большую юридическую силу.

Вывод о законности оспариваемого положения нормативного правового акта сделан судом исходя из компетенции правотворческого органа, его издавшего, и содержания изложенных в нем норм на основе надлежащего анализа норм законодательства, непосредственно регулирующего правоотношения в рассматриваемой сфере.

Предусмотренных законом оснований для отмены решения суда в апелляционном порядке не имеется.

Каких-либо правовых доводов, которые могли бы служить основанием к отмене обжалованного решения суда, апелляционная жалоба не содержит.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Апелляционная коллегия Верховного Суда Российской Федерации

решение Верховного Суда Российской Федерации от 27 февраля 2013 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу Б. — без удовлетворения.

---