Определение Конституционного Суда РФ от 04.06.2013 № 900-О

«Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Чирковой Тамары Александровны на нарушение ее конституционных прав положениями части 1 статьи 30.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях»

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

от 4 июня 2013 г. № 900-О

ОБ ОТКАЗЕ В ПРИНЯТИИ К РАССМОТРЕНИЮ ЖАЛОБЫ ГРАЖДАНКИ ЧИРКОВОЙ ТАМАРЫ АЛЕКСАНДРОВНЫ НА НАРУШЕНИЕ ЕЕ КОНСТИТУЦИОННЫХ ПРАВ ПОЛОЖЕНИЯМИ ЧАСТИ 1

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, А.И. Бойцова, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, Г.А. Жилина, С.М. Казанцева, М.И. Клеандрова, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, Н.В. Селезнева, О.С. Хохряковой, В.Г. Ярославцева,

заслушав заключение судьи Ю.Д. Рудкина, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» предварительное изучение жалобы гражданки Т.А. Чирковой,

установил:

1. Постановлением должностного лица ОГИБДД МО МВД России в городе Адыгейске Республики Адыгея от 10 мая 2012 года на основании пункта 8 части 1 статьи 24.5 и в соответствии с пунктом 1 части 1.1 статьи 29.9 КоАП Российской Федерации производство по делу об административном правонарушении, возбужденному по части 3 статьи 12.14 КоАП Российской Федерации (невыполнение требований Правил дорожного движения уступить дорогу транспортному средству, пользующемуся преимущественным правом движения) в отношении гражданина В.В. Чиркова, было прекращено в связи с его смертью (наступившей, как следует из представленных в Конституционный Суд Российской Федерации материалов, не в связи с дорожно-транспортным происшествием).

Гражданка Т.А. Чиркова, полагавшая, что содержащееся в мотивировочной части данного постановления утверждение о совершении В.В. Чирковым административного правонарушения существенно затрагивает честь и доброе имя ее покойного мужа, обжаловала это постановление в Теучежский районный суд Республики Адыгея, который определением от 19 июня 2012 года, оставленным без изменения решением судьи Верховного Суда Республики Адыгея от 13 августа 2012 года, возвратил ее жалобу без рассмотрения, указав, что Т.А. Чиркова не относится к числу лиц, которым статьей 30.1 КоАП Российской Федерации предоставлено право обжаловать подобные постановления.

По мнению заявительницы, часть 1 статьи 30.1 «Право на обжалование постановления по делу об административном правонарушении» КоАП Российской Федерации не соответствует статьям 21, 23, 45, 46, 48 и 55 Конституции Российской Федерации, поскольку содержащиеся в ней законоположения лишают близких родственников умершего права обжаловать вынесенное в отношении него постановление о прекращении производства по делу об административном правонарушении и тем самым нарушают принцип презумпции невиновности и право на судебную защиту, а также не согласуются с конституционными требованиями обеспечения защиты чести, достоинства и доброго имени.

2. Согласно Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод; решения и действия (или бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суд; судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства (статья 46, части 1 и 2; статья 118, часть 2).

Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях неоднократно указывал, что из права каждого на судебную защиту его прав и свобод, как оно сформулировано в статье 46 Конституции Российской Федерации, не следует возможность выбора лицом по своему усмотрению той или иной процедуры судебной защиты, особенности которых применительно к отдельным видам судопроизводства и категориям дел определяются, исходя из Конституции Российской Федерации, федеральным законом (определения от 24 ноября 2005 года № 508-О, от 19 июня 2007 года № 389-О-О, от 15 апреля 2008 года № 314-О-О).

Закрепление в федеральном законе применительно к отдельным видам судопроизводства и категориям дел способов и процедур судебной защиты обусловливается особенностями материальных правоотношений, определяющих предмет рассмотрения в каждом виде судопроизводства, а также характером рассматриваемых дел, существом и значимостью вводимых санкций и правовых последствий их назначения (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 28 мая 1999 года № 9-П, от 21 марта 2007 года № 3-П, от 17 января 2008 года № 1-П и от 21 декабря 2011 года № 30-П).

Применительно к производству по делам об административных правонарушениях, совершенных физическими лицами, таким федеральным законом является Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях, главой 30 которого исчерпывающим образом определен порядок обжалования постановлений по делам об административных правонарушениях, вынесенных должностными лицами, вышестоящими органами, вышестоящими должностными лицами. В силу части 1 статьи 30.1 данного Кодекса в системной связи с иными его положениями постановление по делу об административном правонарушении может быть обжаловано лицами, указанными в его статьях 25.1 - 25.5 и пункте 3 части 1 статьи 25.11, — лицом, в отношение которого ведется производство по делу, потерпевшим, законными представителями физического лица, законными представителями юридического лица, защитником и представителем, прокурором. Иные лица, в том числе супруг и близкие родственники лица, в отношении которого производство по делу об административном правонарушении прекращено в связи с его смертью, таким правом не наделены.

2.1. Конституционный Суд Российской Федерации ранее обращался к вопросу о возможности прекращения уголовного дела в связи со смертью подозреваемого (обвиняемого), когда с таким прекращением не согласны его близкие родственники, к которым Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации относит в том числе супруга и супругу (пункт 4 статьи 5).

Принимая во внимание наличие в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации деления оснований для прекращения производства по уголовному делу на реабилитирующие и нереабилитирующие, Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 14 июля 2011 года № 16-П пришел к выводу, что при прекращении уголовного дела в связи с таким нереабилитирующим основанием, как смерть подозреваемого (обвиняемого), прекращается и дальнейшее доказывание его виновности, но при этом подозрение или обвинение в совершении преступления с него не снимается; напротив, по существу, констатируется совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, конкретным лицом, от уголовного преследования которого государство отказывается по причине его смерти; тем самым такое лицо без вынесения и вступления в законную силу обвинительного приговора суда фактически признается виновным в совершении преступления.

Конституционный Суд Российской Федерации указал, что в данной правовой ситуации близкие родственники умершего обладают законным интересом, оправдывающим дальнейшее рассмотрение уголовного дела, который во всяком случае может заключаться в желании защитить как честь и достоинство умершего и добрую память о нем, так и собственные честь и достоинство, страдающие ввиду сохранения известной неопределенности в правовом статусе умершего в случае прекращения в отношении него уголовного дела по нереабилитирующему основанию. Однако близким родственникам умершего подозреваемого (обвиняемого) или каким-либо другим заинтересованным лицам не была предоставлена возможность добиваться его реабилитации, в том числе посредством права не согласиться с прекращением уголовного дела и требовать его рассмотрения в обычном порядке, что вступало в противоречие с конституционным требованием обеспечения защиты чести, достоинства и доброго имени, а также прав, вытекающих из презумпции невиновности, равно как и других прав и законных интересов, которым предопределяется необходимость предоставления этим лицам — ввиду особенностей их фактического положения — надлежащих процессуальных прав. Конституционный Суд Российской Федерации пришел к выводу, что такие ограничения не имеют объективного и разумного оправдания и ведут к нарушению гарантий, предусмотренных Конституцией Российской Федерации, ее статьями 19 (часть 1), 21 (часть 1), 23 (часть 1), 46 (части 1 и 2), 49 и 123 (часть 3).

Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях, устанавливая в части 1 статьи 24.5 перечень обстоятельств, исключающих производство по делу об административном правонарушении, предусматривает, что при наличии хотя бы одного из перечисленных в данной норме обстоятельств производство по делу об административном правонарушении не может быть начато, а начатое производство подлежит прекращению. К таким обстоятельствам относится смерть физического лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении (пункт 8 части 1 статьи 24.5 КоАП Российской Федерации), являющаяся основанием для прекращения производства по делу об административном правонарушении на любой его стадии (пункт 1 части 1.1 статьи 29.9, пункт 3 части 1 статьи 30.7 и пункт 4 части 2 статьи 30.17 КоАП Российской Федерации). Иными словами, при наличии данного обстоятельства дело об административном правонарушении не подлежит рассмотрению по существу и вопрос о виновности или невиновности лица в его совершении не исследуется.

2.3. В соответствии с частью 2 статьи 1.5 КоАП Российской Федерации лицо, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, считается невиновным, пока его вина не будет доказана в порядке, предусмотренном данным Кодексом, и установлена вступившим в законную силу постановлением судьи, органа, должностного лица, рассмотревших дело.

Принятие постановления о прекращении производства по делу об административном правонарушении в связи со смертью физического лица, в отношении которого ведется соответствующее производство, свидетельствует лишь о нецелесообразности его дальнейшего рассмотрения. При этом, поскольку Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях не предусматривает деление оснований для прекращения дела на реабилитирующие и нереабилитирующие, в силу презумпции невиновности лицо, в отношении которого дело об административном правонарушении прекращено по основанию, предусмотренному пунктом 8 части 1 статьи 24.5 КоАП Российской Федерации, считается невиновным, т.е. государство, отказываясь от дальнейшего производства по делу в отношении этого лица, не ставит более под сомнение его статус в качестве невиновного.

В отличие от уголовно-процессуального регулирования, которое было предметом исследования Конституционного Суда Российской Федерации в Постановлении от 14 июля 2011 года № 16-П, правовое регулирование производства по делам об административных правонарушениях не влечет ситуаций, когда лицо, в отношении которого производство по делу прекращено в связи с его смертью, признавалось бы виновным в его совершении фактически без рассмотрения дела по существу, и не порождает для супруга, супруги, близких родственников умершего лица и других заинтересованных лиц негативных последствий.

Таким образом, федеральным законодателем, установившим — с учетом особенностей, характерных для большинства административных правонарушений, и исходя из необходимости соблюдения принципа презумпции невиновности — порядок прекращения производства по делу об административном правонарушении в связи со смертью физического лица, исключающий в системе действующего правового регулирования возможность возобновления дела по инициативе супруга, супруги, близких родственников умершего лица и иных заинтересованных лиц, был обеспечен баланс конституционно защищаемых интересов.

Соответственно, отсутствие у заявительницы права обжаловать постановление, которым в отношении ее умершего супруга было прекращено производство по делу об административном правонарушении, предусмотренном частью 3 статьи 12.14 КоАП Российской Федерации, не может рассматриваться как нарушающее принадлежащие ей конституционные права в указанном в жалобе аспекте.

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 части первой статьи 43 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации

определил:

1. Отказать в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Чирковой Тамары Александровны, поскольку она не отвечает требованиям Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», в соответствии с которыми жалоба в Конституционный Суд Российской Федерации признается допустимой.

2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.

Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В. Д. Зорькин

МНЕНИЕ СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Г.А. ЖИЛИНА

Выражаю несогласие с Определением Конституционного Суда Российской Федерации от 4 июня 2013 года № 900-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Т.А. Чирковой на нарушение ее конституционных прав положениями части 1 статьи 30.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях по следующим основаниям.

1. Согласно части 1 статьи 30.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в ее взаимосвязи со статьями 25.1 - 25.5 данного Кодекса постановление по делу об административных правонарушениях может быть обжаловано лицом, в отношении которого ведется соответствующее производство, а также потерпевшим, законными представителями физического и юридического лица, защитником и представителем по доверенности. Т.А. Чиркова оспорила конституционность приведенной нормы, поскольку она воспрепятствовала ей обжаловать постановление об административном правонарушении, вынесенное в отношении ее умершего мужа.

Как следует из представленных ею материалов, в тексте постановления от 10 мая 2012 года о прекращении дела об административном правонарушении в связи со смертью лица, в отношении которого ведется производство, указано, что водитель В.В. Чирков при управлении автомашиной не обеспечил безопасность дорожного движения и допустил столкновение с другой автомашиной. Полагая, что текст постановления о прекращении дела об административном правонарушении по нереабилитирующим основаниям не согласуется с презумпцией невиновности, умаляет честь, достоинство мужа, его доброе имя, а также ее честь и достоинство, Т.А. Чиркова обжаловала постановление в районный суд. Однако судья возвратил жалобу без рассмотрения, сославшись на часть 1 статьи 30.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, согласно которой заявительница не относится к числу лиц, наделенных правом обжаловать данное постановление.

2. Отказывая Т.А. Чирковой в принятии жалобы к рассмотрению, Конституционный Суд Российской Федерации указал, что отсутствие у нее права обжаловать постановление о прекращении производства по делу об административном правонарушении в отношении умершего мужа не может рассматриваться как нарушающее принадлежащие ей конституционные права. Однако этот вывод сделан в процедуре предварительного рассмотрения обращений, без исследования в условиях рассмотрения дела по существу всех доводов заявительницы и без приведения аргументов об их несостоятельности применительно ко всем аспектам жалобы. Его обоснование свелось по существу к тому, что постановление о прекращении производства по делу об административном правонарушении по данному основанию не создает ситуации, когда лицо, в отношение которого производство по дело прекращено в связи с его смертью, признавалось бы виновным, и потому не порождает для близких родственников умершего лица и иных заинтересованных лиц негативных последствий.

Между тем в судебной практике такого рода постановления являются одним из основных доказательств по делам о гражданско-правовых последствиях административного правонарушения (часть первая статьи 55 ГПК Российской Федерации и часть 1 статьи 64 АПК Российской Федерации) и им обычно придается особое значение при доказывании требований и возражений заинтересованных лиц. Но даже если данное обстоятельство не принимать во внимание, во всяком случае не следовало оставлять без надлежащей оценки доводы жалобы Т.А. Чирковой о желании обращением в суд защитить честь и достоинство умершего мужа, а также собственную честь и достоинство. Это требовало сопоставления возникшей в практике применения оспоренной нормы ситуации с конституционной обязанностью государства обеспечивать охрану достоинства личности, права каждого на защиту своей чести и доброго имени, в том числе посредством предоставления возможности обращения к средствам судебной защиты (статьи 21 (часть 1), 23 (часть 1) и 46 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации). Указанная обязанность государства в полной мере распространяется на охрану и защиту чести, достоинства и доброго имени умерших лиц, порядок которых определяется действующим законодательством.

Так, согласно пункту 1 статьи 152 ГК Российской Федерации гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь и достоинство сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности; по требованию заинтересованных лиц допускается защита чести и достоинства гражданина и после его смерти. В данном случае сведения о том, что именно В.В. Чирков в автотранспортном правонарушении не обеспечил безопасность дорожного движения и допустил столкновение с другой автомашиной (т.е. нарушил установленные законодательством правила дорожного движения), распространены в постановлении о прекращении производства по делу об административном правонарушении. Поскольку для обжалования таких постановлений существует специальный судебный порядок, предусмотренный оспоренной нормой, Т.А. Чиркова, считающая эти сведения порочащими их общие с умершим мужем честь и достоинство, лишена возможности обратиться с соответствующим иском в порядке, предусмотренном гражданским судопроизводством (пункт 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 года № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц»).

Соответственно, защита данного конституционного права в системе действующего правового регулирования возможна лишь посредством обжалования такого постановления в порядке, предусмотренном законодательством об административных правонарушениях. Однако по буквальному смыслу оспоренной нормы и по смыслу, придаваемому ей правоприменительной практикой, близкие родственники и другие заинтересованные лица не вправе обращаться в суд с жалобой на постановление по делу об административном правонарушении, производство по которому прекращено в связи со смертью привлекаемого к ответственности лица. Лишены они такого права и в тех случаях, когда считают, что текст соответствующего постановления порочит также их собственную честь и достоинство в связи с умалением чести, достоинства и доброго имени умершего.

3. При анализе мотивов Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 4 июня 2013 года № 900-О возникают сомнения, что они согласуются и с ранее выраженными правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации, сохраняющими свою юридическую силу.

Так, Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал ранее, что право на судебную защиту, как следует из статьи 46 (части 1 и 2) Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 17 (части 1 и 2) и 19 (часть 1), — это не только право на обращение в суд, но и возможность получения реальной судебной защиты путем восстановления нарушенных прав и свобод, которая должна быть обеспечена государством; иное не согласуется с универсальным во всех видах судопроизводства требованием эффективного восстановления в правах посредством правосудия, отвечающего критериям справедливости, умаляет и ограничивает право на судебную защиту, в рамках осуществления которого возможно обжалование в суд решений и действий (бездействия) любых государственных органов (постановления от 2 февраля 1996 года № 4-П, от 3 февраля 1998 № 5-П, от 28 мая 1999 года № 9-П, от 11 мая 2005 года № 5-П, от 21 апреля 2010 года № 10-П и др.).

Применительно к уголовному судопроизводству Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно признавал недопустимым в сопоставлении со статьей 46 Конституции Российской Федерации ограничение права на судебное обжалование действий и решений, затрагивающих права и законные интересы граждан, на том лишь основании, что эти граждане не были признаны в установленном порядке участниками производства по делу (постановления от 23 марта 1999 года № 5-П, от 27 июня 2000 года № 11-П, определения от 22 января 2004 года № 119-О, от 5 ноября 2004 года № 350-О и др.). В указанном аспекте производство по делам об административных правонарушениях не отличается от уголовного судопроизводства, и на него полностью должна распространяться приведенная правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации, как имеющая универсальное значение при определении конституционно-правовых параметров права на судебную защиту.

4. Конституционным Судом Российской Федерации применительно к уголовному судопроизводству ранее рассматривался вопрос о праве близких родственников участника автотранспортного происшествия, производство в отношении которого прекращено в связи с его смертью, требовать продолжения производства в целях возможной реабилитации умершего. Постановлением от 14 июля 2011 года № 16-П взаимосвязанные положения пункта 4 части первой статьи 24 и пункта 1 статьи 254 УПК Российской Федерации были признаны не соответствующими Конституции Российской Федерации в той мере, в какой эти положения в системе действующего правового регулирования позволяют прекратить уголовное дело в связи со смертью подозреваемого (обвиняемого) без согласия его близких родственников.

Решение о неконституционности названных норм было принято при наличии у близких родственников права обжаловать в суд постановление следователя о прекращении уголовного дела в связи со смертью подозреваемого (обвиняемого) в порядке статьи 125 УПК Российской Федерации. Однако с учетом предмета рассмотрения по данному делу Конституционный Суд Российской Федерации пришел к выводу, что права и законные интересы умершего подозреваемого (обвиняемого) и его близких родственников не могут быть защищены в полной мере с помощью такого обжалования (пункт 5 мотивировочной части Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 2011 года № 16-П). В отличие от этого Т.А. Чиркова оспоренной нормой вообще лишена допуска к суду, в связи с чем при внешнем сходстве правоприменительных ситуаций предмет рассмотрения по ее делу по содержанию защищаемого права на судебную защиту несколько иной.

Мотивируя отказ в принятии жалобы Т.А. Чирковой к рассмотрению, Конституционный Суд Российской Федерации признал правовые позиции, сформулированные в указанном Постановлении, неприменимыми в ее деле. В обоснование этого он, в частности, указал, что большинство административных правонарушений — в сравнении с запрещенными уголовным законом деяниями — представляют собой деяния, которые характеризуются невысокой степенью общественной опасности и имеют для граждан не столь негативные последствия. В случаях же прекращения производства по делу об административном правонарушении в связи со смертью лица, в отношении которого ведется производство, негативных последствий для близких родственников умершего лица и иных заинтересованных лиц вообще не наступает.

Между тем в тексте постановления от 10 мая 2012 года о прекращении дела об административном правонарушении в связи со смертью лица, в отношение которого ведется производство, муж Т.А. Чирковой назван нарушителем установленных законодательством правил безопасности дорожного движения, и эти сведения сами по себе рассматриваются как порочащие честь и достоинство (пункт 7 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 года № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц»). Защита чести, достоинства и доброго имени умершего лица (вне зависимости от юридической оценки его действий, степени общественной опасности административного правонарушения и от того, считать привлекавшееся к ответственности лицо де-юре виновным или невиновным в его совершении) не может быть обеспечена в такой ситуации без допуска заинтересованных лиц к средствам судебной защиты.

При имеющихся отличиях обстоятельств настоящего дела от ситуации, которая была предметом исследования в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 14 июля 2011 года № 16-П, их объединяет общее для уголовного и административного преследования требование, вытекающее из конституционных гарантий памяти об умерших и сохранения достойного к ним отношения, признания наличия у заинтересованных лиц, прежде всего близких родственников умершего лица, законного интереса, который во всяком случае может заключаться в желании защитить как честь и достоинство умершего и добрую память о нем, так и собственные честь и достоинство, страдающие ввиду сохранения известной неопределенности в правовом статусе умершего (пункт 3 мотивировочной части названного Постановления).

5. Таким образом, оспоренные Т.А. Чирковой положения закона были применены судом и затрагивают ее конституционные права, поэтому ее жалоба отвечает критериям допустимости (статья 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»). Отсутствуют и другие основания для отказа в принятии обращения к рассмотрению, в связи с чем жалобу заявительницы следовало принять к рассмотрению (статьи 42 и 43 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»).

МНЕНИЕ СУДЬИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Ю.Д. РУДКИНА

Конституционный Суд Российской Федерации Определением от 4 июня 2013 года № 900 отказал в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Т.А. Чирковой, мотивировав это тем, что оспариваемые положения части 1 статьи 30.1 КоАП Российской Федерации, устанавливающие порядок обжалования постановления по делу об административном правонарушении и состав лиц, управомоченных на это законом, не могут рассматриваться как нарушающие принадлежащие ей конституционные права.

Будучи не согласен с большинством судей как в части указанного вывода, так и в части его аргументации, в соответствии с частью первой статьи 76 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» считаю необходимым изложить свое мнение.

1. Т.А. Чиркова оспорила конституционность части 1 статьи 30.1 КоАП Российской Федерации в той части, в какой она устанавливает, что постановление по делу об административном правонарушении может быть обжаловано лицами, указанными в статьях 25.1 - 25.5, пункте 3 части 1 статьи 25.11 данного Кодекса, т.е. лицом, в отношение которого ведется производство по делу, потерпевшим, законными представителями физического лица, законными представителями юридического лица, защитником, представителем, прокурором. По мнению заявительницы, применение оспоренной нормы привело к нарушению ее прав, гарантированных статьями 21, 23, 45, 46, 48 и 55 Конституции Российской Федерации, поскольку лишило ее права обжаловать вынесенное в отношении ее умершего мужа постановление о прекращении производства по делу об административном правонарушении в связи с его смертью.

Из представленных в Конституционный Суд Российской Федерации материалов следует, что решениями судов общей юрисдикции жалоба Т.А. Чирковой на постановление о прекращении производства по делу об административном правонарушении, предусмотренном частью 3 статьи 12.14 КоАП Российской Федерации (невыполнение требований Правил дорожного движения уступить дорогу транспортному средству, пользующемуся преимущественным правом движения), вынесенное в отношении ее мужа В.В. Чиркова в связи с его смертью на основании пункта 8 части 1 статьи 24.5 и в соответствии с пунктом 1 части 1.1 статьи 29.9 КоАП Российской Федерации, была возвращена без рассмотрения в связи с тем, что статьей 30.1 КоАП Российской Федерации ей не предоставлено право обжаловать постановление по делу об административном правонарушении, вынесенное в отношении ее умершего мужа.

Отказывая Т.А. Чирковой в принятии ее жалобы к рассмотрению, Конституционный Суд Российской Федерации указал, что отсутствие у заявительницы права обжаловать постановление, которым в отношении ее мужа было прекращено производство по делу об административном правонарушении по причине его смерти, не может рассматриваться как нарушающее принадлежащие ей конституционные права в указанном в жалобе аспекте, поскольку данная норма не означает, что лицо, в отношении которого производство по делу прекращено в связи с его смертью, признается виновным в совершении административного правонарушения и, соответственно, не порождает для супруга (супруги), близких родственников умершего лица и иных заинтересованных лиц негативных последствий. Однако этот вывод сделан исключительно по результатам изучения обращения, т.е. без исследования по существу доводов заявительницы и их надлежащей оценки.

---