Определение Конституционного Суда РФ от 20.09.2018 № 2055-О

«По жалобе граждан Савенкова Анатолия Максимовича и Савенковой Лидии Ивановны на нарушение их конституционных прав положениями статей 426, 807 и 834 Гражданского кодекса Российской Федерации»

Конституционный Суд Российской Федерации в составе Председателя В.Д. Зорькина, судей К.В. Арановского, А.И. Бойцова, Н.С. Бондаря, Г.А. Гаджиева, Ю.М. Данилова, Л.М. Жарковой, С.М. Казанцева, С.Д. Князева, А.Н. Кокотова, Л.О. Красавчиковой, С.П. Маврина, Н.В. Мельникова, Ю.Д. Рудкина, О.С. Хохряковой, В.Г. Ярославцева,

заслушав заключение судьи В.Г. Ярославцева, проводившего на основании статьи 41 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» предварительное изучение жалобы граждан А.М. Савенкова и Л.И. Савенковой,

1. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации граждане А.М. Савенков и Л.И. Савенкова оспаривают конституционность следующих положений Гражданского кодекса Российской Федерации:

статьи 426, а фактически ее пункта 1, согласно которому публичным договором признается договор, заключенный лицом, осуществляющим предпринимательскую или иную приносящую доход деятельность, и устанавливающий его обязанности по продаже товаров, выполнению работ либо оказанию услуг, которые такое лицо по характеру своей деятельности должно осуществлять в отношении каждого, кто к нему обратится (розничная торговля, перевозка транспортом общего пользования, услуги связи, энергоснабжение, медицинское, гостиничное обслуживание и т.п.); лицо, осуществляющее предпринимательскую или иную приносящую доход деятельность, не вправе оказывать предпочтение одному лицу перед другим лицом в отношении заключения публичного договора, за исключением случаев, предусмотренных законом или иными правовыми актами;

статьи 807, а фактически ее пункта 1 (в редакции, действовавшей до вступления в силу Федерального закона от 26 июля 2017 года № 212-ФЗ «О внесении изменений в части первую и вторую Гражданского кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации»), согласно которому по договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества; договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей;

статьи 834, а фактически ее пункта 2, предусматривающего, что договор банковского вклада, в котором вкладчиком является гражданин, признается публичным договором (статья 426).

1.1. Как следует из представленных материалов, 13 декабря 2012 года, 20 марта 2013 года и 16 мая 2013 года А.М. Савенков заключил с коммерческим банком «Мастер-Банк» (ОАО) договоры банковского вклада в рублях сроком на один год, процентная ставка по которым составляла соответственно 11%, 13% и 13% годовых. 17 января 2013 года Л.И. Савенкова заключила с тем же банком договор банковского вклада в рублях, процентная ставка по которому составляла 11% годовых. Во всех договорах содержалось указание на то, что документом, удостоверяющим прием вклада, и основанием для исполнения банком принятых на себя обязательств является сам договор.

20 ноября 2013 года приказом Банка России у коммерческого банка «Мастер-Банк» (ОАО) была отозвана лицензия на осуществление банковских операций, а решением Арбитражного суда города Москвы от 16 января 2014 года банк был признан банкротом и в отношении него было открыто конкурсное производство, в связи с чем А.М. Савенков и Л.И. Савенкова обратились к конкурсному управляющему с заявлениями о включении их денежных требований (суммы вкладов с начисленными процентами) в первую очередь реестра требований кредиторов банка, в чем им было отказано. Определения Арбитражного суда города Москвы от 22 мая 2014 года (оставлены без изменения арбитражным судом апелляционной инстанции), которыми требования истцов были удовлетворены, Арбитражный суд Московского округа постановлениями от 7 ноября 2014 года и от 17 ноября 2014 года отменил и со ссылкой на пункт 1 статьи 836 ГК Российской Федерации вынес новые решения — о признании возражений А.М. Савенкова и Л.И. Савенковой на решения конкурсного управляющего необоснованными. Суд кассационной инстанции пришел к выводу, что при заключении сторонами договоров банковского вклада не были соблюдены требования к их форме, и указал, что в предмет договора банковского вклада включаются действия банка по открытию и ведению счета, на который принимается сумма вклада и начисляются проценты на вклад, а потому факт внесения вклада не может удостоверяться одним только договором, оформленным в виде единого документа, подписанного сторонами, при отсутствии иных доказательств фактической передачи банку денежных сумм, составляющих размер банковского вклада.

Судья Верховного Суда Российской Федерации, отказывая в передаче кассационных жалоб А.М. Савенкова и Л.И. Савенковой на указанные постановления Арбитражного суда Московского округа для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, в определениях от 22 февраля 2015 года фактически воспроизвел выводы арбитражного суда кассационной инстанции о том, что отсутствие сведений о наличии в банке счета для принятия вклада и начисления на него процентов свидетельствует о несоблюдении сторонами письменной формы договора банковского вклада, что согласно положениям пункта 2 статьи 836 ГК Российской Федерации влечет его ничтожность.

1.2. А.М. Савенков и Л.И. Савенкова, полагая, что пункт 1 статьи 836 ГК Российской Федерации нарушает их права, обратились с жалобой в Конституционный Суд Российской Федерации, который Постановлением от 27 октября 2015 года № 28-П признал пункт 1 статьи 836 ГК Российской Федерации в части, позволяющей подтверждать соблюдение письменной формы договора «иным выданным банком вкладчику документом, отвечающим требованиям, предусмотренным для таких документов законом, установленными в соответствии с ним банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями делового оборота», не противоречащим Конституции Российской Федерации. При этом Конституционный Суд Российской Федерации указал, что в этой части положения пункта 1 статьи 836 ГК Российской Федерации, закрепляющие требования к форме договора банковского вклада, по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования не препятствуют суду на основании анализа фактических обстоятельств конкретного дела признать требования к форме договора банковского вклада соблюденными, а договор — заключенным, если будет установлено, что прием от гражданина денежных средств для внесения во вклад подтверждается документами, которые были выданы ему банком (лицом, которое, исходя из обстановки заключения договора, воспринималось гражданином как действующее от имени банка) и в тексте которых отражен факт внесения соответствующих денежных средств, и что поведение гражданина являлось разумным и добросовестным, а также указал, что судебные постановления по делам ряда граждан — заявителей жалобы, в том числе А.М. Савенкова и Л.И. Савенковой, вынесенные на основании пункта 1 статьи 836 ГК Российской Федерации в истолковании, расходящемся с его конституционно-правовым смыслом, выявленным в данном Постановлении, подлежат пересмотру в установленном порядке, если для этого нет иных препятствий.

1.3. Постановлениями Арбитражного суда Московского округа от 20 февраля 2016 года отменены по новым обстоятельствам на основании пункта 3 части 3 статьи 311 АПК Российской Федерации (в связи с выявлением Конституционным Судом Российской Федерации конституционно-правового смысла нормы пункта 1 статьи 836 ГК Российской Федерации) постановления Арбитражного суда Московского округа от 7 ноября 2014 года и от 17 ноября 2014 года, вынесенные по делам с участием А.М. Савенкова и Л.И. Савенковой.

Постановлениями Арбитражного суда Московского округа от 12 апреля 2016 года отменены определения Арбитражного суда города Москвы от 22 мая 2014 года и постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 2 сентября 2014 года. Обособленные споры по возражениям А.М. Савенкова и Л.И. Савенковой на решения конкурсного управляющего об отказе включить их денежные требования, вытекающие из договоров банковского вклада, в первую очередь реестра требований кредиторов указанной кредитной организации были направлены на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 10 августа 2016 года, оставленным в силе постановлением Арбитражного суда Московского округа от 8 февраля 2017 года, денежные требования А.М. Савенкова к коммерческому банку «Мастер-Банк» (ОАО) были включены в третью очередь реестра требований кредиторов указанного банка.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 5 мая 2017 года в передаче кассационной жалобы А.М. Савенкова для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации было отказано.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 27 февраля 2017 года денежные требования Л.И. Савенковой к тому же банку были включены в первую очередь реестра требований кредиторов этой кредитной организации. Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 24 мая 2017 года названное решение было изменено в части установления очередности требования Л.И. Савенковой — оно было включено в третью очередь реестра требований кредиторов банка.

При вынесении указанных судебных актов Арбитражный суд города Москвы, Девятый арбитражный апелляционный суд и Арбитражный суд Московского округа исходили из отсутствия сведений о публичной оферте банка на условиях, установленных в названных договорах, а также из того, что представленные заявителями экземпляры договоров не соответствовали утвержденной банком типовой форме. Принимая во внимание, что содержание этих договоров указывало на факт передачи А.М. Савенковым и Л.И. Савенковой денежных средств банку, арбитражные суды со ссылкой в том числе на положения пункта 1 статьи 426, пункта 1 статьи 807 и пункта 2 статьи 834 ГК Российской Федерации пришли к выводу, что отсутствие в банке сведений об открытии указанным гражданам счетов, на которые поступили эти денежные средства, является основанием для квалификации спорных правоотношений как вытекающих из договоров займа, заключенных между банком (заемщиком) и А.М. Савенковым и Л.И. Савенковой.

По мнению заявителей, пункт 1 статьи 426, пункт 1 статьи 807 и пункт 2 статьи 834 ГК Российской Федерации не соответствуют статьям 2, 8 (часть 2), 35 (части 1 и 3) и 55 (часть 2) Конституции Российской Федерации, поскольку по смыслу, придаваемому им правоприменительной практикой, они позволяют необоснованно возлагать на гражданина-вкладчика бремя проверки указанного договора на предмет его соответствия принятым в кредитной организации (банке) типовым формам такого договора в том случае, когда он, учитывая обстановку, в которой действовали работники банка, имел все основания считать, что полученные им в банке документы, в которых указывается на факт внесения им денежных сумм, подтверждают заключение договора банковского вклада и одновременно удостоверяют факт внесения им вклада, что приводит к нарушению баланса интересов сторон указанного договора.

2. Как следует из правовой позиции, приведенной Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 27 октября 2015 года № 28-П, несение неблагоприятных последствий несоблюдения требований к форме договора банковского вклада и процедуры его заключения возлагается непосредственно на банк, поскольку как составление проекта такого договора, так и оформление принятия денежных средств от гражданина во вклад осуществляются именно банком, который, будучи коммерческой организацией, самостоятельно, на свой риск занимается особым видом предпринимательской деятельности, направленной на систематическое получение прибыли (абзац третий пункта 1 статьи 2 и статья 50 ГК Российской Федерации), обладает специальной правоспособностью и является — в отличие от гражданина-вкладчика, не знакомого с банковскими правилами и обычаями делового оборота, — профессионалом в банковской сфере, требующей специальных познаний.

Кроме того, как отмечено в названном Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации, суд не вправе квалифицировать, руководствуясь пунктом 2 статьи 836 ГК Российской Федерации во взаимосвязи с его статьей 166, как ничтожный или незаключенный договор банковского вклада с гражданином на том лишь основании, что он заключен неуполномоченным работником банка и в банке отсутствуют сведения о вкладе (об открытии вкладчику счета для принятия вклада и начисления на него процентов, а также о зачислении на данный счет денежных средств), в тех случаях, когда — принимая во внимание особенности договора банковского вклада с гражданином как публичного договора и договора присоединения — разумность и добросовестность действий вкладчика (в том числе применительно к оценке предлагаемых условий банковского вклада) при заключении договора и передаче денег неуполномоченному работнику банка не опровергнуты.

Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27 октября 2015 года № 28-П сохраняет свою силу, а сформулированные в нем правовые позиции не требуют дополнительного подтверждения.

В ранее принятых и сохраняющих силу решениях Конституционный Суд Российской Федерации выразил правовую позицию, согласно которой решение Конституционного Суда Российской Федерации, которым подтверждается конституционность нормы именно в данном им истолковании и тем самым исключается любое иное, т.е. неконституционное, ее истолкование и применение, имеет в этой части такие же последствия, как и решение, которым норма признается не соответствующей Конституции Российской Федерации, что влечет утрату ею юридической силы, и такую же сферу действия во времени, в пространстве и по кругу лиц, как решения нормотворческого органа, а значит, такое же, как нормативные акты, общее значение, не присущее правоприменительным по своей природе актам судов общей юрисдикции и арбитражных судов; оно не может быть пересмотрено другими органами или преодолено путем повторного принятия отвергнутого неконституционного акта либо посредством применения нормативного правового акта в истолковании, расходящемся с его конституционно-правовым смыслом, а также обязывает всех правоприменителей, включая суды общей юрисдикции и арбитражные суды, действовать в соответствии с правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 7 ноября 2012 года № 24-П, от 8 ноября 2012 года № 25-П, от 18 сентября 2014 года № 23-П, от 26 апреля 2016 года № 13-П; определения Конституционного Суда Российской Федерации от 11 ноября 2008 года № 556-О-Р, от 9 ноября 2010 года № 1437-О-П и др.). При этом суды общей юрисдикции и арбитражные суды при решении вопроса о применении на основании фактических обстоятельств конкретного дела к спорным правоотношениям тех или иных норм права должны исходить из того, что такое дело должно быть разрешено в соответствии с конституционными предписаниями, в том числе на основании правовых норм в их конституционно-правовой интерпретации, данной в решении Конституционного Суда Российской Федерации (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 8 июля 2014 года № 1562-О).

Из приведенных правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации вытекает не только невозможность применения закона или его отдельных положений в истолковании, расходящемся с их конституционно-правовым смыслом, выявленным в результате проверки в конституционном судопроизводстве, без учета правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, но и невозможность таких действий правоприменителей, которые осуществлялись бы в обход правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации посредством новой правовой квалификации спорных правоотношений, отличающейся от данной судами (в том числе Верховным Судом Российской Федерации) до рассмотрения дела Конституционным Судом Российской Федерации, в результате чего выраженные Конституционным Судом Российской Федерации правовые позиции фактически игнорировались бы.

Иное означало бы возможность неисполнения решений Конституционного Суда Российской Федерации и содержащихся в них предписаний вопреки требованиям статьи 125 (части 4 и 6) Конституции Российской Федерации и Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», влекло бы принятие судами решений, являющихся, по сути, неконституционными, нарушало бы права заявителей и других граждан на защиту конституционных прав, обессмысливало бы конституционный контроль по жалобам граждан.

Следовательно, с момента вступления Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 27 октября 2015 года № 28-П в силу пункт 1 статьи 836 ГК Российской Федерации не может истолковываться и применяться в правоприменительной практике без учета сохраняющих свою силу и являющихся общеобязательными правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации относительно его смысла, как того требуют взаимосвязанные положения статьи 6 и части пятой статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», а, значит, суды, которые при рассмотрении споров между гражданами и кредитными организациями по поводу банковских вкладов самостоятельно осуществляют гражданско-правовую квалификацию отношений сторон, в том числе определяют, могут ли эти правоотношения считаться установленными, какова их природа, юридические факты, их порождающие, должны учитывать изложенные в названном Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации правовые позиции, в том числе касающиеся возложения именно на кредитную организацию (банк) бремени неблагоприятных последствий несоблюдения требований к форме договора банковского вклада и процедуры его заключения, в том числе в случае создания по вине банка видимости управомоченности лица, выступавшего от имени банка.

Обход правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, выраженных в Постановлении от 27 октября 2015 года № 28-П, при принятии арбитражными судами решений по делам с участием А.М. Савенкова и Л.И. Савенковой дает основание полагать, что их нарушенные конституционные права — притом что из судебных решений не следует, что их поведение являлось неразумным или недобросовестным, — не были восстановлены на стадии исполнения названного Постановления. С учетом этого указание в пункте 2 резолютивной части Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 27 октября 2015 года № 28-П на необходимость пересмотра судебных постановлений по делам А.М. Савенкова и Л.И. Савенковой сохраняет свою силу и применительно к тем судебным постановлениям, которые были вынесены по делам заявителей после его принятия на основе новой правовой квалификации спорных правоотношений, отличающейся от ранее данной судами и направленной по существу на их выведение из предмета рассмотрения названного Постановления и игнорирование выраженных в нем правовых позиций. В связи с этим указанные правоприменительные решения подлежат пересмотру в установленном порядке на основании пункта 2 резолютивной части Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 27 октября 2015 года № 28-П.

3. Оценивая взаимосвязанные нормы Гражданского кодекса Российской Федерации, закрепляющие понятие публичного договора (пункт 1 статьи 426) и устанавливающие, что договор банковского вклада, в котором вкладчиком является гражданин, признается публичным договором (пункт 2 статьи 834), можно констатировать, что сами по себе эти нормы не содержат неопределенности в вопросе об условиях соблюдения признака публичности применительно к договору банковского вклада и, будучи направленными на предоставление равных условий всем лицам, обратившимся в кредитную организацию для заключения договора банковского вклада, по своему буквальному смыслу не противоречат Конституции Российской Федерации.

Что же касается пункта 1 статьи 807 ГК Российской Федерации (как в редакции, действовавшей до вступления в силу Федерального закона от 26 июля 2017 года № 212-ФЗ, так и в ныне действующей редакции), то, определяя понятие договора займа и указывая на момент заключения договора займа, когда его стороной (займодавцем) является гражданин, его положения сами по себе какой-либо неопределенности не содержат, а потому также не могут рассматриваться как нарушающие конституционные права заявителей в обозначенном в жалобе аспекте.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьей 6, пунктом 3 статьи 43, частью четвертой статьи 71 и частью первой статьи 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации

1. Признать жалобу граждан Савенкова Анатолия Максимовича и Савенковой Лидии Ивановны не подлежащей дальнейшему рассмотрению в заседании Конституционного Суда Российской Федерации, поскольку для разрешения поставленного заявителями вопроса на основании Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 27 октября 2015 года № 28-П, в том числе для пересмотра правоприменительных решений по их делам на основании пункта 2 его резолютивной части, не требуется вынесения нового предусмотренного статьей 71 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» итогового решения в виде постановления.

2. Определение Конституционного Суда Российской Федерации по данной жалобе окончательно и обжалованию не подлежит.

---