--- title: "\"Обзор влияния практики Суда Евразийского экономического союза на нормотворческую деятельность и правоприменительную практику в ЕАЭС\"" issuer: "Суд Евразийского экономического союза" status: действует canonical: "https://bukva.ai/docs/obzor-vliyaniya-praktiki-suda-evraziyskogo" --- ## "Обзор влияния практики Суда Евразийского экономического союза на нормотворческую деятельность и правоприменительную практику в ЕАЭС" # "Обзор влияния практики Суда Евразийского экономического союза на нормотворческую деятельность и правоприменительную практику в ЕАЭС" (подготовлен Судом Евразийского экономического союза) > [!IMPORTANT] > Текст документа приведен в соответствии с публикацией на сайте http://courteurasian.org/ по состоянию на 08.11.2021.
**СУД ЕВРАЗИЙСКОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО СОЮЗА** **ОБЗОР**
**ВЛИЯНИЯ ПРАКТИКИ СУДА ЕВРАЗИЙСКОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО СОЮЗА**
**НА НОРМОТВОРЧЕСКУЮ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ И ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНУЮ**
ПРАКТИКУ В ЕАЭС Документ подготовлен экспертно-аналитическим отделом Секретариата и не имеет обязательной силы для Суда ЕАЭС. **Ссылки на судебную практику приведены по состоянию на 2021 г.** ## Введение За время работы Суд Евразийского экономического союза (далее - Суд ЕАЭС, Суд) сформировал обширную практику рассмотрения споров, возникающих по вопросам реализации [Договора](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-1) о Евразийском экономическом союзе (далее - Договор, Союз), международных договоров в рамках Союза и (или) решений органов Союза (далее - право Союза), а также заявлений о разъяснении права Союза. **Настоящий обзор посвящен влиянию сформулированных Судом ЕАЭС правовых позиций на нормотворческую деятельность и правоприменительную практику Евразийской экономической комиссии (далее - ЕЭК, Комиссия) и государств - членов Союза, включая их восприятие судебными органами.** ## I. Учет правовых позиций Суда ЕАЭС судебными органами Высшие судебные органы Республики Казахстан и Российской Федерации сформулировали позицию, согласно которой национальные судебные органы должны учитывать практику Суда ЕАЭС при толковании права Союза. Пункт 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 12 мая 2016 года N 18 "О некоторых вопросах применения судами таможенного законодательства" (действовал до принятия Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 ноября 2019 года N 49 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике в связи с вступлением в силу Таможенного кодекса Евразийского экономического союза") устанавливал: "Решения и распоряжения постоянно действующего регулирующего органа Союза - Евразийской экономической комиссии, принятые в рамках ее полномочий, признаются актами, регулирующими таможенные правоотношения в Российской Федерации как государстве - члене Союза, на основании [статей 6](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-6#p100065) и [32](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-32#p100314) Договора. Применяя соответствующие нормы права Союза, принятые в сфере таможенного регулирования, судам также следует учитывать акты Суда Евразийского экономического союза, вынесенные в соответствии с [пунктом 39](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-118#p101604) Статута Суда по результатам рассмотрения споров, связанных с реализацией положений [Договора](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-1), иных международных договоров в рамках Союза и (или) решений органов Союза". В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 ноября 2019 года N 49 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике в связи с вступлением в силу Таможенного кодекса Евразийского экономического союза" была сформулирована правовая позиция, согласно которой при "толковании и применении норм права Союза, принятых в сфере таможенного регулирования, судам следует учитывать акты Суда ЕАЭС, вынесенные по результатам рассмотрения споров, связанных с реализацией положений [Договора](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-1), иных международных договоров в рамках Союза и (или) решений органов Союза, а также по иным вопросам, отнесенным к его компетенции согласно [главе IV](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-1#p101603) Статута Суда". Нормативное постановление Верховного Суда Республики Казахстан от 29 ноября 2019 года N 7 "О некоторых вопросах применения судами таможенного законодательства" содержит следующие положения: "3. Судам следует иметь в виду, что на решения постоянно действующего регулирующего органа ЕАЭС - Евразийской экономической комиссии (далее - Комиссия), принятые в рамках ее полномочий, распространяются положения статьи 4 Конституции о приоритете ратифицированных Республикой Казахстан международных договоров перед ее законами. 4. Согласно [пункту 99](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-118#p101699) Статута Суда ЕАЭС (приложение N 2 к Договору о ЕАЭС от 29 мая 2014 года) акты Суда ЕАЭС, вынесенные в соответствии с его компетенцией, обязательны для исполнения сторонами спора, по которому они вынесены. В этой связи акты Суда ЕАЭС должны учитываться судами при разрешении споров, связанных с применением норм права ЕАЭС, соответствие которых [Договору](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-1) о ЕАЭС было предметом рассмотрения в Суде ЕАЭС". Решения Коллегии Суда от [7 апреля 2016 года](https://bukva.ai/docs/reshenie-se-1-21-16-ks) и Апелляционной палаты от [2 июня 2016 года](https://bukva.ai/docs/reshenie-s-515) по делу по заявлению ООО "Севлад" <1> --- <1> N С-5/15. URL: http://courteurasian.org/court_cases/С-5.15/ Суд рассмотрел обращения хозяйствующего субъекта по вопросу признания решений Комиссии о классификации отдельных видов товаров не соответствующими международным договорам в рамках Союза. В указанных судебных актах Суд ЕАЭС последовательно выработал правовые позиции об основных критериях классификации товара. В решениях по делу по заявлению ООО "Севлад" Суд указал, что основными критериями классификации товара являются объективные характеристики и свойства товара, которые должны соотноситься с текстами товарных позиций и соответствующих примечаний к частям или группам. Предполагаемое назначение товара также представляет собой критерий при классификации для таможенных целей. Указанные правовые позиции восприняты российскими судебными органами. **Так, в постановлении Арбитражного суда Центрального округа от 17 июля 2018 года по делу общества с ограниченной ответственностью "Агрогрин" <2>, в котором рассматривался вопрос о классификации кормовой добавки для сельскохозяйственных животных и птиц "ДЕТОКС ПЛЮС", суд сформулировал вывод, согласно которому критериями классификации товара для таможенных целей являются объективные характеристики и свойства товара, которые должны соотноситься с текстами товарных позиций и соответствующих примечаний к разделам или группам. Суд также указал, что предполагаемое назначение товара представляет собой критерий при классификации для таможенных целей. В постановлении Арбитражный суд Центрального округа сослался на правовую позицию Суда ЕАЭС, изложенную в [решении](https://bukva.ai/docs/reshenie-se-1-21-16-ks) Коллегии Суда от 7 апреля 2016 года по делу по заявлению ООО "Севлад", согласно которой перечень товаров, включенных в товарную [позицию 3808](https://bukva.ai/docs/reshenie-54#p46502) ТН ВЭД, является открытым и не ограничен исключительно инсектицидами, родентицидами, фунгицидами, гербицидами, противовсходовыми средствами, регуляторами роста растений, а также дезинфицирующими средствами.** --- <2> Постановление Арбитражного суда Центрального округа от 17.07.2018 N Ф10-2719/2018 по делу N А62-7504/2017. Консультативное [заключение](https://bukva.ai/docs/zaklyuchenie-se-2-11-17-bk) Большой коллегии Суда от 4 апреля 2017 года по делу по заявлению Министерства юстиции Республики Беларусь (Дело о критериях допустимости вертикальных соглашений) <3> --- <3> N Р-1/17. URL: http://courteurasian.org/court_cases/P-1.17/ Министерство юстиции Республики Беларусь обратилось в Суд с заявлением о разъяснении положений [статей 74](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-74#p100709), [75](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-75#p100718), [76](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-76#p100730) Договора, посвященных общим принципам и правилам конкуренции. [Пункт 3 статьи 74](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-74#p106663) предоставляет государствам-членам право закреплять в своем законодательстве дополнительные запреты, а также дополнительные требования и ограничения в отношении запретов, предусмотренных [статьями 75](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-75#p100718) и [76](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-76#p100730) Договора. В своем запросе заявитель просил разъяснить, вправе ли государство-член устанавливать в национальном законодательстве иные критерии допустимости "вертикальных соглашений". **Суд ЕАЭС указал, что [Договором](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-1) не предусмотрено право государств-членов изменять установленные критерии допустимости "вертикальных соглашений", а также что понятие "товарный рынок товара", закрепленное в праве Союза, следует толковать как товарный рынок товара, являющегося предметом "вертикального" соглашения, а не как любой товарный рынок.** Позиция Суда ЕАЭС воспринята Конституционным судом Республики Беларусь в решении от 28 декабря 2017 года N Р-1117/2017. Конституционный суд Республики Беларусь указал, что с учетом положений [пункта 7 статьи 76](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-76#p100755) Договора из сферы действия Закона о противодействии монополистической деятельности исключаются отношения, урегулированные общими правилами конкуренции на трансграничных рынках, контроль за соблюдением которых относится к компетенции Евразийской экономической комиссии в соответствии с международным договором Республики Беларусь. Конституционный суд Республики Беларусь также уточнил, что критерии отнесения рынка к трансграничному устанавливаются в соответствии с международным договором Республики Беларусь. Конституционный суд Республики Беларусь также указал, что в силу подпункта 2.2 пункта 2 статьи 22 Закона о противодействии монополистической деятельности допускаются вертикальные соглашения, если доля каждого хозяйствующего субъекта, являющегося участником вертикального соглашения, на товарном рынке товара, являющегося предметом данного соглашения, не превышает 20 процентов. Увеличение размера процентов с 15 до 20 обусловлено необходимостью соотношения данной нормы с [подпунктом 2 пункта 6 раздела II](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-118#p104456) Протокола об общих принципах и правилах конкуренции (приложение N 19 к Договору). Консультативное [заключение](https://bukva.ai/docs/zaklyuchenie-se-2-27-18-bk) Большой коллегии Суда от 20 декабря 2018 года по делу по заявлению ЕЭК (Дело о пенсионном обеспечении должностных лиц и сотрудников органов Союза) <4> --- <4> N Р-5/18. URL: http://courteurasian.org/court_cases/P-5.18/ Обращение Евразийской экономической комиссии в Суд Союза было обусловлено различным пониманием государственными органами Российской Федерации и Комиссией системы регулирования пенсионного обеспечения должностных лиц и сотрудников органов Союза. В консультативном заключении Суда о разъяснении [пунктов 53](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-1#p106559) и [54](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-118#p106562) Положения о социальных гарантиях, привилегиях и иммунитетах в Евразийском экономическом союзе (приложение N 32 к Договору) сформулирована правовая позиция, согласно которой уровень прав и свобод, гарантированный Союзом, не может быть ниже, чем он обеспечивается в государствах-членах, в связи с закрепленной в [преамбуле](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze#p100003) Договора приверженностью безусловному соблюдению принципа верховенства конституционных прав и свобод человека и гражданина. **Верховный Суд Российской Федерации в Определении от 17 июня 2020 года по делу общества с ограниченной ответственностью "Цеппелин" <5> сослался на сформулированную Судом ЕАЭС правовую позицию в подтверждение недопустимости придания обратной силы решениям ЕЭК, ухудшающим положение физических и (или) юридических лиц.** --- <5> Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 N 303-ЭС20-816 по делу N А51-24425/2018. ### Консультативное заключение Большой коллегии Суда от 30 октября 2017 года по делу по заявлению ЕЭК (Дело о свободном движении товаров) Евразийская экономическая комиссия обратилась в Суд ЕАЭС с заявлением о разъяснении положений [статьи 29](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-29#p100279) Договора, посвященной исключениям из порядка функционирования внутреннего рынка товаров Союза. Судом установлено, что [пункты 1](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-29#p100281) и [3 статьи 29](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-29#p100289) Договора являются самостоятельными нормативными положениями и не предусматривают прямого последовательного применения. Суд также указал, что государства - члены Союза при регулировании общественных отношений могут вводить ограничительные меры во взаимной торговле товарами до заключения соответствующего международного договора. Вместе с тем национальная мера не должна являться средством произвольной дискриминации или замаскированного ограничения в торговле между государствами-членами и должна быть пропорциональной. Выводы Суда ЕАЭС отражены в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 5 ноября 2020 года по делу товарищества с ограниченной ответственностью "Молоко-М" <6> об ограничении движения транспортного средства, перевозившего товар, запрещенный к ввозу на территорию Российской Федерации. Верховный Суд Российской Федерации установил, что обеспечение безопасности государства является общепризнанным основанием применения государствами-членами интеграционных объединений в одностороннем порядке не только ответных специальных экономических мер в отношении третьих стран, совершивших недружественные (неправомерные) действия, но также и временных мер ограничения торговли с третьими странами. --- **<6> Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 05.11.2020 N 309-ЭС20-6309 по делу N А76-43058/2018.** Со ссылкой на консультативное заключение Суда ЕАЭС Верховный Суд Российской Федерации указал на допустимость введения в одностороннем порядке государствами - членами ЕАЭС в целях обеспечения безопасности ограничений даже во взаимной торговле, а также важность применения любых мер на пропорциональной основе. Консультативное [заключение](https://bukva.ai/docs/zaklyuchenie-se-2-24-19-bk) Большой коллегии Суда от 31 октября 2019 года по делу по заявлению ЕЭК (Дело о безопасности колесных транспортных средств) <7> --- <7> N Р-3/19. URL: http://courteurasian.org/court_cases/P-3.19/ Евразийская экономическая комиссия обратилась в Суд ЕАЭС по результатам проведенного мониторинга и контроля исполнения государствами - членами ЕАЭС положений [Договора](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-1) и решений Комиссии в сфере технического регулирования, выявив различную практику применения положений технического регламента Таможенного союза "О безопасности колесных транспортных средств" [(ТР ТС 018/2011)](https://bukva.ai/docs/reshenie-877#p100036). В консультативном заключении Суд ЕАЭС сформулировал правовую позицию, согласно которой требование о безопасности носит общий характер и относится ко всей продукции, выпускаемой в обращение, независимо от включения ее в единый перечень и наличия в ее отношении соответствующего технического регламента. **В Определении Верховного Суда Российской Федерации от 21 мая 2020 года <8> по делу общества с ограниченной ответственностью "ВЕЛЕС" и в Определении от 21 мая 2020 года по делу общества с ограниченной ответственностью "ТР-Цемент" Верховный Суд Российской Федерации подчеркнул, сославшись на позицию Суда ЕАЭС, что норма [пункта 1 статьи 53](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-53#p100475) Договора содержит императивное предписание, а установленное в ней требование о безопасности носит общий характер и относится ко всей продукции, выпускаемой в обращение на территории Союза. Это позволило Верховному Суду прийти к выводу, что обеспечение безопасности товаров, выпускаемых в обращение на территории Союза, относится к сфере публичного интереса, и сослаться на требования безопасности, установленные в российских ГОСТах.** --- **<8> Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 21.05.2020 N 306-ЭС20-387 по делу N А06-2706/2019 о ввозе в Российскую Федерацию товара, происходящего не с таможенной территории таможенного союза, в отношении которого действуют специальные правила подтверждения соответствия продукции техническим требованиям; Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 21.05.2020 N 310-ЭС19-28641 по делу N А84-3151/2018 по делу о ввозе на территорию РФ товара, который подлежит обязательной сертификации.** ## II. Учет правовых позиций Суда ЕАЭС в нормотворческой деятельности и практике органов исполнительной власти Консультативное заключение Большой коллегии Суда от 3 июня 2016 года по делу по заявлению сотрудников ЕЭК (Дело об аттестации) <9> --- <9> N Р-1/16. URL: http://courteurasian.org/court_cases/P-1.16/ Суд ЕАЭС разъяснил порядок аттестации сотрудников Евразийской экономической комиссии. При вынесении консультативного заключения Суд установил, что [Положение](https://bukva.ai/docs/reshenie-98-2014-sovet-evraziyskoy#p100010) о проведении аттестации как нормативно-правовой акт органа Союза не только устанавливает норму безусловного приоритета принципа объективности оценки профессиональных качеств аттестуемых сотрудников Комиссии посредством делегирования им права на представление самостоятельно подготовленных дополнительных сведений о своей профессиональной деятельности, но и закрепляет правовой механизм реализации данной нормы сотрудниками. Позиция Суда ЕАЭС нашла отражение в [Решении](https://bukva.ai/docs/reshenie-54-2020-sovet-evraziyskoy) Совета Евразийской экономической комиссии от 27 мая 2020 года N 54 "О внесении изменения в Положение о проведении аттестации сотрудников Евразийской экономической комиссии" (документ не вступил в силу <10>), согласно которому [Положение](https://bukva.ai/docs/reshenie-98-2014-sovet-evraziyskoy#p100010) о проведении аттестации сотрудников Евразийской экономической комиссии, утвержденное Решением Совета Евразийской экономической комиссии от 12 ноября 2014 г. N 98, дополняется [пунктом 19.1](https://bukva.ai/docs/reshenie-54-2020-sovet-evraziyskoy#p100006) следующего содержания: --- **<10> В соответствии с [пунктом 2](https://bukva.ai/docs/reshenie-54-2020-sovet-evraziyskoy#p100007) данный документ вступает в силу по истечении 30 календарных дней с даты официального опубликования (опубликован на официальном сайте ЕАЭС http://www.eaeunion.org - 25.06.2020), но не ранее даты вступления в силу [Протокола](https://bukva.ai/docs/protokol-o-vnesenii-izmeneniy-v-dogovor-o-kollegiya-evraziyskoy-10/statya-1) о внесении изменений в Договор от 29.05.2014 в части уточнения механизма формирования кадрового состава ЕЭК.** "19.1. Результаты аттестации учитываются при принятии решения о продлении трудового договора (контракта) с сотрудником Комиссии в соответствии с [абзацем девятым пункта 54](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-1#p101509) Положения о Евразийской экономической комиссии (приложение N 1 к Договору о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 года)". Решение Большой Коллегии Суда от 21 февраля 2017 года по делу по заявлению Российской Федерации (Дело о взаимном признании решений таможенных органов) <11> --- <11> N С-2/16. URL: http://courteurasian.org/court_cases/C-2.16/ Суд ЕАЭС рассматривал межгосударственный спор, затрагивающий вопрос транзита товаров, произведенных в Особой экономической зоне Калининградской области, на территорию Российской Федерации и касающийся признания решений одного органа государства-члена органом другого государства в области таможенных правоотношений. Судом установлено, что в рамках практического применения [статьи 125](https://bukva.ai/docs/tamozhennyy-kodeks-evraziyskogo-ekonomicheskogo/statya-125#p101772) Таможенного кодекса Таможенного союза к решениям могут быть отнесены как властно-распорядительные акты таможенных органов, составленные в форме конкретного (индивидуализированного) документа в печатном или электронном виде, так и решения, принимаемые по результатам проверки деклараций на товар, начала (завершения) таможенных процедур и так далее, формализованные в виде проставления на соответствующих документах печатей, штампов, подписей должностных лиц таможенных органов. Основной признак, свойственный указанным решениям, - юридически значимые действия таможенных органов, совершаемые в рамках предоставленных им полномочий, и юридически значимые последствия для иных субъектов международных таможенных правоотношений в виде дозволений или ограничений на перемещаемый через таможенную границу Союза товар. Правовые позиции Суда нашли отражение в [Решении](https://bukva.ai/docs/reshenie-139-2017) Коллегии Евразийской экономической комиссии от 7 ноября 2017 года N 139 "О документах, подтверждающих статус товаров Евразийского экономического союза". [Подпунктом а) пункта 1](https://bukva.ai/docs/reshenie-139-2017#p100006) указанного Решения установлено, что в случае перевозки товаров с одной части таможенной территории Союза, не являющейся территорией свободной (специальной, особой) экономической зоны, на другую часть таможенной территории Союза через территории государств, не являющихся членами Союза, и (или) морем документами, подтверждающими статус товаров Евразийского экономического союза для помещения таких товаров под таможенную процедуру таможенного транзита, являются коносамент, накладная, документ, подтверждающий заключение договора транспортной экспедиции, счет-фактура (инвойс), спецификация, отгрузочный (упаковочный) лист или иные транспортные (перевозочные), коммерческие документы, в которые внесена запись "Товары Евразийского экономического союза", заверенная отправителем или декларантом. В соответствии с [подпунктом б) пункта 1](https://bukva.ai/docs/reshenie-139-2017#p100007) в случае перевозки товаров с одной части таможенной территории Союза, являющейся территорией свободной (специальной, особой) экономической зоны, на другую часть таможенной территории Союза через территории государств, не являющихся членами Союза, и (или) морем документами, подтверждающими статус товаров Евразийского экономического союза, является декларация на товары, в соответствии с которой товары были выпущены в государстве - члене Союза в соответствии с таможенной процедурой выпуска для внутреннего потребления или таможенной процедурой реимпорта, транзитная декларация, подтверждающая ввоз товаров Союза на территорию свободной (специальной, особой) экономической зоны в соответствии с таможенной процедурой таможенного транзита, иные документы, используемые в соответствии с законодательством государств - членов Союза. Консультативное [заключение](https://bukva.ai/docs/zaklyuchenie-se-2-12-17-bk) Большой коллегии Суда от 20 ноября 2017 года по делу по заявлению Министерства транспорта и дорог Кыргызской Республики (Дело о тарифах на железнодорожные перевозки) <12> --- <12> N Р-4/17. URL: http://courteurasian.org/court_cases/P-4.17/ Министерство транспорта и дорог Кыргызской Республики обратилось в Суд ЕАЭС с заявлением о разъяснении применения унифицированного тарифа к грузовым перевозкам в транзитном сообщении с участием территории третьих стран. Основанием для обращения в Суд явилось различное толкование и различное применение Кыргызской Республикой и Республикой Казахстан [пункта 13](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-1#p105312) Приложения N 2 к Протоколу о скоординированной (согласованной) транспортной политике (Приложение N 24 к Договору). Суд указал, что унифицированный тариф применим к перевозкам грузов, если железнодорожные пункт отправления и пункт назначения находятся на территориях государств - членов ЕАЭС и потребителем услуги железнодорожного транспорта является хозяйствующий субъект государства - члена Союза, при этом ни количество промежуточных территорий государств - членов ЕАЭС, ни факт транзита через территории третьих стран не имеют значения, тем более, когда перевозка груза транзитом обусловлена особенностями расположения железнодорожных путей сообщения. Консультативное заключение Суда упомянуто в докладе "Кыргызская Республика: два года в Евразийском экономическом союзе. Первые результаты", принятом Решением Совета Евразийской экономической комиссии от 30 марта 2018 года N 20. Согласно докладу с 1 декабря 2017 года решился вопрос применения унифицированного железнодорожного тарифа при перевозке грузов в/из южные регионы Кыргызской Республики через Республику Казахстан и Республику Узбекистан, а также из/в северной части Кыргызской Республики в/из южные регионы Кыргызской Республики. Консультативное [заключение](https://bukva.ai/docs/zaklyuchenie-se-2-26-18-bk) Большой коллегии Суда от 17 декабря 2018 года по делу по заявлению Евразийской экономической комиссии (Дело о координации) <13> --- <13> N Р-4/18. URL: http://courteurasian.org/court_cases/P-4.18/ Комиссия рассматривала дело о нарушении общих правил конкуренции на трансграничных рынках по признакам нарушения [пункта 6 статьи 76](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-76#p100754) Договора, обнаруженным в действиях общества с ограниченной ответственностью "Торговый дом "Кама" (далее - ООО "ТД "КАМА"), на трансграничном товарном рынке новых пневматических шин для легковых автомобилей. Необходимо было установить, осуществлялась ли координация экономической деятельности хозяйствующих субъектов (субъектов рынка) государств - членов ЕАЭС с учетом того, что предполагаемый координатор заключал договоры, предусматривающие оптовую реализацию указанных шин без права их последующей реализации за пределами административно-территориальных границ государства-члена, на территории которого зарегистрирован соответствующий хозяйствующий субъект. В случае нарушения положения договора о территории реализации шин предусматривались штрафные санкции. Положениями договоров также предустановлена ответственность покупателей, зарегистрированных на территориях государств - членов ЕАЭС, за действия третьих лиц, которые в последующем осуществляли реализацию приобретенной у покупателя продукции. По обращению Комиссии с заявлением Судом ЕАЭС дано разъяснение положений [Договора](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-1) и [Критериев](https://bukva.ai/docs/reshenie-29-2012#p100009) отнесения рынка к трансграничному <14> в части заключения "вертикального" соглашения, запрещенного [пунктом 4 статьи 76](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-76#p100750) Договора, и координации экономической деятельности, запрещенной [пунктом 6 статьи 76](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-76#p100754) Договора, которые образуют самостоятельные составы нарушений общих правил конкуренции. Суд установил, что основными критериями разграничения данных запретов являются круг субъектов, характер их взаимодействия и положение в структуре товарного рынка. Суд определил, что: - запрет координации экономической деятельности адресован одному хозяйствующему субъекту (субъекту рынка), в качестве которого может выступать любое физическое лицо, коммерческая или некоммерческая организация государства-члена; - субъект (координатор) не является участником товарного рынка, на котором осуществляют деятельность координируемые им хозяйствующие субъекты (субъекты рынка); - координатор согласовывает действия других хозяйствующих субъектов (субъектов рынка). --- <14> [Решение](https://bukva.ai/docs/reshenie-29-2012) Высшего Евразийского экономического совета от 19.12.2012 N 29 "Об утверждении Критериев отнесения рынка к трансграничному". Указанные правовые позиции послужили основанием для принятия решения Коллегии Евразийской экономической комиссии от 16 апреля 2020 г. N 46 "О прекращении рассмотрения дела о нарушении общих правил конкуренции" в отношении ООО "ТД "КАМА". Комиссия установила, что запрет реализации товара вне определенной в договоре территории содержится в договорах, заключенных ООО "ТД "КАМА" с хозяйствующими субъектами (субъектами рынка), на котором оно участвует, а не является результатом согласования действий его контрагентов. С учетом того, что ООО "ТД "КАМА" является участником товарного рынка, на котором осуществляется деятельность координируемых хозяйствующих субъектов, Комиссия пришла к выводу об отсутствии в его действиях нарушения [пункта 6 статьи 76](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-76#p100754) Договора. Консультативное [заключение](https://bukva.ai/docs/zaklyuchenie-se-2-25-18-bk) Большой коллегии Суда от 7 декабря 2018 года по делу по заявлению ЕЭК (Дело о профессиональных спортсменах) <15> --- <15> N Р-3/18. URL: http://courteurasian.org/court_cases/P-3.18/ Коллегия ЕЭК приняла решение от 11 мая 2017 года N 47 "О выполнении государствами - членами Евразийского экономического союза обязательств в рамках функционирования внутреннего рынка Евразийского экономического союза", посредством которого государства ЕАЭС были уведомлены о необходимости исполнения [пункта 2 статьи 97](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-97#p101046) Договора о ЕАЭС в отношении трудовой деятельности, осуществляемой профессиональными спортсменами - гражданами других стран, входящих в Союз. Российская Федерация указала, что дополнительные требования к иностранным спортсменам - гражданам государств ЕАЭС являются не ограничениями по защите национального рынка труда по смыслу [пункта 2 статьи 97](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-97#p101046) Договора, а средством реализации государственной политики России в сфере профессионального спорта и направлены на создание условий для подготовки российских спортсменов.
Указанные обстоятельства послужили основанием для обращения Комиссии в Суд ЕАЭС с заявлением о разъяснении [пункта 2 статьи 97](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-97#p101046) Договора в отношении осуществления трудовой деятельности профессиональными спортсменами, являющимися гражданами государств-членов, и возможности установления в национальном законодательстве количественных ограничений к этой категории лиц при осуществлении трудовой деятельности.
Суд ЕАЭС в консультативном заключении указал на обязательство государств-членов не устанавливать ограничения в целях защиты национального рынка труда, а если такие ограничения установлены, то не применять их к трудящимся государств-членов, за исключением ограничений, установленных [Договором](https://bukva.ai/docs/dogovor-o-evraziyskom-ekonomicheskom-soyuze/statya-1) и законодательством государств-членов в целях обеспечения национальной безопасности и общественного порядка. Соответственно, в отношении трудящихся государств-членов не применяются ограничения, установленные в целях защиты национального рынка труда (лимиты, квоты).
В последующем ограничения в отношении граждан государств - членов Евразийского экономического союза, которые имеют право выступать за спортивные сборные команды государств - членов Евразийского экономического союза, сняты в отношении спортсменов, занимающихся командными видами спорта (приказы Минспорта России от 2 декабря 2019 года [N N 1017 - 1023](https://bukva.ai/docs/prikaz-1023-2019) по видам спорта "баскетбол", "водное поло", "волейбол", "гандбол", "регби", "хоккей на траве", [приказ](https://bukva.ai/docs/prikaz-1022-2019) Министерства спорта Российской Федерации от 3 декабря 2019 года N 1022 по виду спорта "футбол").
---