Интервью: Николай Григорьев: у врача возможностей защиты фактически никаких нет

(«Медицинский вестник», 2021, № 3)

В прошлом году Российское общество хирургов с помощью одной из крупных страховых компаний разработало корпоративную программу страхования профессиональных и юридических рисков и сделало ее приобретение обязательным условием членства. О том, при каких обстоятельствах врачи чаще всего подвергаются судебному преследованию, и эффективных механизмах правовой защиты «МВ» рассказал руководитель Коллегии адвокатов общества проф. Николай Григорьев.

• Насколько эффективным оказалось страхование профессиональной ответственности?
• За полтора года с момента запуска корпоративной программы мы рассмотрели 234 обращения членов Российского общества хирургов (РОХ). В страховой пакет входит юридическая поддержка, оплата адвокатов и прочее.

Но, по нашим наблюдениям, в последнее время стала чаще применяться ч. 2 ст. 238 УК РФ (выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности, и совершение преступления группой лиц по предварительному сговору или организованной группой. — «МВ»). То есть врачей обвиняют в преступном сговоре между администратором (главным врачом) и исполнителем (хирургом). Это нас, скажем так, настораживает. И эта статья, по условиям нашего текущего договора, не покрывается страховкой. Это автоматически блокирует усилия РОХ по защите врачей.

Хотя во многих случаях нашим юристам все же удается быстро отреагировать и уголовное дело в отношении врача вообще не возбуждается. Речь идет о ситуациях, когда дело возбуждается по инициативе пациента или его родственников.

Иногда после вмешательства наших юристов удавалось достичь досудебного соглашения и не доводить конфликт до суда. Сейчас благодаря информированию врачи сразу звонят нам. Недавно был случай в ЦФО, когда пациента не устроил результат операции по резекции желудка. С привлечением наших экспертов удалось доказать, что, так как пациент имел избыточную массу тела, осложнения были плановыми. Дело решилось в досудебном порядке.

Однако это невозможно, если уголовное дело возбуждается по факту. В этом случае правоохранительные органы изымают медицинскую документацию, назначают экспертизу, по ее результатам предъявляется обвинение, и дело уходит в суд. Это основная проблема — инквизиционный розыскной характер уголовного процесса. В результате у врача возможностей защиты фактически никаких нет. К сожалению, у нас нет организаций, которые помогали бы системно урегулировать медицинские конфликты, не переводя их в плоскость уголовного законодательства, и занимались бы досудебным урегулированием споров между пациентом и медицинской организацией. Сейчас из вариантов — либо уголовное дело, либо гражданский иск.

• Сколько в среднем выплачивает медицинская организация, если проиграет суд?
• Если уголовное дело выиграно, то, как правило, пациент предъявляет гражданский иск о возмещении вреда. Сумма иска по причинению вреда здоровью уже достигает 6 млн руб. И это огромные деньги для небольших и даже крупных медучреждений. Из каких средств они должны их платить? Прямое взыскание по исполнительным листам обескровливает клиники. Пока помогает только помощь региональных бюджетов.

В случае инвалидности или смерти пациента его родственники используют любой шанс, чтобы получить компенсацию за реальный или мнимый вред. Как правило, пострадавшие пациенты попадают в руки профессиональных юристов. В ход идет все — от шантажа за якобы причиненный вред до организации массированного преследования путем подачи жалоб и заявлений во всевозможные органы и СМИ. При этом статистика показывает очень незначительный процент уголовных дел, которые доходят до суда (7 — 8%), остальные прекращаются на разных стадиях следственного процесса за отсутствием состава преступления.

• Из-за чего врачей чаще всего привлекают к суду?
• Нередки завышенные ожидания пациента, когда он не получает результат, на который рассчитывал изначально. Такие ситуации часты в пластической хирургии, косметологии.

Есть и просто сутяжничество, попытка заработать на ЛПУ. До 40% уголовных дел, и их число растет, связаны с некорректной работой оснащения, оборудования и техники. В итоге крайним оказывается хирург, просто потому, что именно он лечил этого больного.

Одна из самых частых ситуаций, которая приводит к суду, — неоказание помощи из-за отсутствия специализированных отделений. То есть у врача технически не было возможности что-либо сделать. Специалист конечно же не должен нести за это ответственность, так как проблема организации здравоохранения — это не вопрос качества медицинской помощи. Какую помощь может оказать хирург в полевых условиях? Только неотложную.

И, конечно, не обходится без настоящей халатности, причинения смерти по неосторожности и прочего.

• Как медицинским организациям реагировать на риск уголовного дела?
• Нам приходится прилагать много усилий, чтобы объяснить руководству больницы, что гражданский иск — это серьезно. Среди руководителей есть мнение, что гражданский процесс не такой эффективный по взысканию. Поэтому они часто пропускают суды, а потом получают исполнительный лист о взыскании на 10 — 15 млн руб., что становится для них шоком.

Связано это опять же с работой профессиональных адвокатских групп. Понятие «разводка на деньги» пришло из уголовного мира давно, но всегда были запретные сферы для такой деятельности — в первую очередь врачи. Снятие такого сакрального запрета произошло в конце 1990-х годов. Массовыми попытки получить с врача или медицинской организации деньги стали в последние 10 лет. Появились специализированные юридические конторы, которые начали «снимать» деньги с государственных и муниципальных больниц. При этом даже у федеральных центров нет юристов для ведения таких дел. Отрасль оказалась не готова к такому. Штатный юрист больницы занимается, как правило, трудовым правом, внутренней документацией, торгами и прочим. Медучреждения стали проигрывать иски повсеместно — в Москве, Петербурге, Екатеринбурге.

Самые большие компенсации больницы сейчас платят в Новосибирске. В прошлом году группа новосибирских клиник написала открытое письмо в Минюст с просьбой защитить их от действий адвокатских групп, специализирующихся на судебных исках пациентов к медучреждениям. По их подсчетам, в последние годы процесс профессионального сутяжничества по отношению к медорганизациям стал неконтролируемым, а госучреждения выплатили в общей сложности 50 млн руб.

• Какие специалисты страдают от судебного преследования больше других?
• Больше всего косметологи. Как правило, пациенты имеют большие ожидания и готовы много платить. А если врач не оправдал их ожиданий, это становится поводом для обращения в суд. Появились новые плотные филлеры, которые вводят в надкостницу, из-за этого часто возникают тяжелые осложнения. На слуху осложнения в области бариатрической хирургии. В последний год к этому добавилась еще и «ковидная» повестка.
• Сколько обычно медучреждение взыскивает с врача за компенсацию, выплаченную пациенту (регрессный иск)?
• По Трудовому кодексу размер регрессного иска к врачу, если нет умышленного вреда, не может превышать одной месячной зарплаты. Так что в принципе суммы относительно небольшие. Но опять же, так как нормальных механизмов регулирования нет, получается, что иск возникает по любому поводу.
• Есть статистика, сколько врачей после судебного преследования уходит из профессии?
• Мне известны случаи, когда опытные хирурги, пережившие очень тяжелые процессы, эмигрировали из России и смогли подтвердить свои дипломы в Австралии, Германии, Франции. В этих системах здравоохранения, во-первых, работают профессиональные ассоциации, во-вторых, у специалистов есть право на риск. Существуют профессиональные страховки, медицинские.

Медицинские иски должны разбирать профессиональные арбитражные суды, так как вся сфера здравоохранения де-факто — область профессиональной деятельности с повышенным риском. У нас же пока большинство конфликтов с пациентами рассматривается исключительно в плоскости уголовного законодательства.

Т. Бескаравайная

Подписано в печать

20.09.2021

---