Интервью: Наиль Идрисов: термин «потребительский терроризм» придумали сами медработники

(«Медицинский вестник», 2022, № 2)

Данные Следственного комитета России (СКР) за 2021 год свидетельствуют о росте числа сообщений о преступлениях, связанных с оказанием медицинской помощи. Правда ли, что врачей стали чаще приговаривать к реальным срокам лишения свободы и какие выводы должно сделать профессиональное сообщество из громкого процесса над калининградским неонатологом Элиной Сушкевич, «МВ» рассказал декан юридического факультета Санкт-Петербургского института (филиала) Всероссийского государственного университета юстиции, доцент Наиль Идрисов.

Следствие как реформатор

• По мнению Нацмедпалаты, правоохранительная система заняла обвинительную позицию по отношению к медработникам. Это действительно так?
• Думаю, роль уголовно-правового регулирования профессиональной медицинской деятельности будет расти, поскольку оно сегодня рассматривается как один из активных инструментов реформирования отрасли. Государство выбрало наиболее короткий путь воздействия на здравоохранение, но не факт, что самый эффективный. Иной подход предполагает более сложные инструменты, рассчитанные на структурные изменения, начиная с подготовки специалистов в медвузах.

Реформирование отрасли уголовно-правовыми средствами приведет к повышению качества медицинской помощи в кратчайшие сроки. На мой взгляд, эта «игра в короткую» не принесет необходимых результатов. Качество медицинской помощи повысить исключительно уголовно-правовыми средствами нельзя.

По итогам 2020 года снизилось количество сообщений о преступлениях в медицине. Сейчас эта цифра снова растет. Есть примеры, когда врачей стали привлекать к уголовной ответственности за недостаточную онконастороженность. Определенная логика тут есть — в это направление были влиты серьезные деньги, и от первичного звена ждут эффективного противодействия распространению онкозаболеваний.

Думаю, общая репрессивность уголовного законодательства в отношении медработников снижаться не будет. Поэтому рекомендуем быть максимально настороженными и выполнять свои обязанности максимально близко к существующим регламентам, в том числе к клиническим рекомендациям и порядкам оказания медпомощи.

• В СМИ появился экспертный анализ, согласно которому медработников в России суды оправдывают в 38 раз чаще, чем остальных обвиняемых по уголовным делам. Насколько эти данные соответствуют истине?
• На мой взгляд, в этих материалах есть методические ошибки — слишком мала выборка уголовных дел, чтобы сравнивать с общероссийскими показателями судопроизводства. Нужно также сопоставлять не только статистику оправдательных приговоров, но и количество осужденных.

Кроме того, для реальной оценки надо учитывать случаи прекращения судопроизводства по нереабилитирующим основаниям. Таких примеров — вал. А прекращение дела из-за истечения сроков давности по нереабилитирующим основаниям следует относить пусть к относительной, но все-таки победе врача.

В уголовных процессах о причинении смерти по неосторожности, неоказании помощи больному, причинении тяжкого вреда здоровью за всю мою практику случаев реального лишения свободы медработников я встречал единицы. Самое распространенное наказание по этим статьям — ограничение свободы.

Статья найдется

• По каким статьям чаще всего привлекают к уголовной ответственности медработников?
• Безусловным лидером остается ч. 2 ст. 109 УК РФ (причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей). Много уголовных дел квалифицируется также по ч. 2 ст. 118 (причинение тяжкого вреда здоровью), ст. 124 (неоказание медицинской помощи). Это, кстати, одна из причин, почему я считаю, что уголовная ответственность за дефекты медпомощи должна сохраняться. Поскольку самый распространенный состав преступления тот, где последствие — смерть человека. Такая ситуация в любом случае подлежит уголовно-правовой оценке.

Также медработники зачастую привлекаются к ответственности по ст. 293 (халатность) и ст. 238 УК РФ (оказание услуг или выполнение работ, не отвечающих требованиям безопасности).

• То есть предложение о специальных «медицинских» статьях в УК РФ с точки зрения правоведа — утопия?
• Отдельные нормы УК для медработников, то есть квалификация преступлений только по принципу субъекта, нарушали бы принцип системности уголовного законодательства. Это противоречит логике уголовного права. Долгое время была распространена позиция, что к медицине не применима ст. 238 УК РФ, так как медпомощь — это не услуга. Но в последнем Постановлении Пленума Верховного Суда от 25 июня 2019 года относительно применения этой статьи ни слова не сказано о медработниках.

Поэтому, думаю, ст. 238 будет применяться. Но, поскольку растет количество дел, полагаю, Верховный Суд будет вынужден определить основные правила, чтобы обеспечить единообразие судебной практики.

Особенность и сложность уголовных дел, связанных с оказанием медпомощи, дефектами, в том, что определяющим для судей становится заключение судебно-медицинской экспертизы. При этом в подавляющем большинстве случаев даже при проведении реэкспертизы эксперты не приходят к единому мнению даже при абсолютно идентичных документах и обстоятельствах дела.

Право vs общество

• Два самых громких уголовных процесса последних лет — дела Элины Сушкевич/Елены Белой и Елены Мисюриной. В обоих случаях на приговор повлиял общественный резонанс. Получается, огласка — эффективный инструмент защиты?
• Как заявил в интервью РБК о деле Сушкевич и Белой президент Ассоциации анестезиологов-реаниматологов России Константин Лебединский, было распространенным явление, когда недоношенных младенцев в роддомах заворачивали в клеенку и оставляли на подоконнике. То есть СКР впервые, так сказать, «пролил свет правосудия» туда, где раньше только врач принимал решение — жить конкретному ребенку или нет. Поэтому дело получило такой резонанс.

Тут показательна ситуация социальных манипуляций, с помощью которых высокопоставленные доктора пытались воздействовать на правоохранительную систему. Это так называемые неправовые способы воздействия на квалификацию преступления, когда поднимают общество, начинаются флешмобы, обращения к Президенту.

Удивительно, но способ воздействия на государство путем искусственно созданного давления через общество сработал. Поэтому я жду финала этого дела, для юриста будет важно увидеть, смогла ли уголовно-правовая машина устоять против социального воздействия. Если ей удастся, то будет нанесен серьезный удар по элите российского здравоохранения, которая публично выступила в поддержку Сушкевич. Ведь речь идет не о преступлении с неосторожной формой вины, а об убийстве малолетнего, совершенном группой лиц по предварительному сговору, и если вердикт будет обвинительный, получается, медики поддерживали убийц?

Обвинительный приговор суда положит конец социальным манипуляциям, и это будет положительный момент с точки зрения квалификации преступлений и общественного регулирования медицинской деятельности. Если врачи будут оправданы (во всех инстанциях), то профессиональное сообщество поймет, что можно так воздействовать на правоохранительную систему — не привлекать лучших экспертов и добиваться доказательств, а давить через общественный резонанс.

Пациент всегда прав

• Вы согласны с тем, что профессиональные адвокаты подпитывают пациентский экстремизм?
• Мне непонятно, что такое пациентский экстремизм и в чем он состоит. Если мне закон дает право обратиться в суд, почему я не могу это сделать? На мой взгляд, сейчас деятельность пациентского движения разрозненна, она не имеет никакого центра. Термины «потребительский терроризм» или «экстремизм» придумали, наверное, сами медработники, чтобы обосновать определенное социально-правовое явление.

Российский Закон о защите прав потребителя — один из самых мягких с точки зрения поддержки пациентов. Понятно, что вокруг этого возникают группы юристов, которые на этом зарабатывают. Но ничего незаконного в их деятельности нет.

Да, в такой ситуации интересы медучреждений и врачей защищены меньше, потому что по Закону о защите прав потребителей нет разницы, какая услуга оказывается — пошив одежды или операция по удалению аппендицита. Единственный путь грамотного противодействия этому — правовое просвещение медработников.

Подписано в печать

08.07.2022

---